Улей. (Трилогия).

Глава 1.

Григ – светловолосый, темноглазый, стройный и хорошо сложенный семнадцатилетний парень – развернул парусник острым, как игла, носом в сторону дома, хвостом – к сияющему скоплению звезд ядра галактики. Два изогнутых крыла-паруса плавно расправили блестящие лепестки, подхватив новую волну света, по которому скользили. Увлекаемый потоком энергии, парусник рванулся через пустоту.

Григ любил парить в пустоте, но так, в глубоком космосе, совсем один, он почти не испытывал того наслаждения, которое хотел испытать. Не было того чувства захватывающего утяжеления, которое получаешь, когда за твоей спиной величаво раскачивается мегатонный метеорит – когда так вжимает в кресло, что выступают вены на руках. Не возникало ощущения скорости – «Улей» находился так далеко, что не приближался и не отдалялся – едва заметный черный шарик, выдаваемый в темноте космоса сигнальными огнями. Совсем другое дело, когда на рейд выходили сотни парусников, когда стремительность маневров и дрожь парусов казались так же материальны, как мигание лампочки-маяка на шлеме.

Управлять парусником ничего не стоило. По крайней мере Григ так думал. Для него, как и для остальных Братьев, парусник служил таким же привычным и послушным предметом, как лазерный тесак или даже руки и ноги. Все управление сводилось к повороту единственного рычага, меняющего положение и форму парусов. Маленький магнитный привод, питаемый излучениями звезд, имел настолько простую конструкцию, что не требовал установки панели управления и снабжался всего одной блокирующей кнопкой. Григ мог шутя настроиться на нужный поток света – он чувствовал свет, как опытный мореход чувствует налетающий порыв ветра – мог разогнать парусник так быстро и так легко, как никто из Братьев. Он знал, как изогнуть паруса, чтобы в одно мгновение остановиться или выполнить «мертвую» петлю даже на самом маленьком солнечном ветерке. Григ жил одной жизнью со своим малюсеньким корабликом и любил его самой большой любовью в своей жизни.

Хотя – при мысли об этом Григ улыбнулся – так было далеко не всегда. Когда-то он даже не смог скрыть страха, впервые оказавшись в черной пустоте в маленьком одноместном суденышке. Тогда юный пилот вцепился в рычаг с такой силой, словно тот мог выскользнуть из рук и начать играть с машиной самостоятельно, желая увезти его, Грига, куда-нибудь бесконечно далеко от дома, спрятать от Братьев и оставить на съедение космическому чудовищу, про которых он и его друзья так любили посплетничать перед сном. Григ остро помнил, как все Младшие Братья потешались над новичком, и как разочарованно смотрел Отец… Правда это случилось еще в праздник Первого Полета, целых одиннадцать лет назад, и ему, как и другим Маленьким Братьям впервые покинувшим родной безопасный «Улей», исполнилось всего-то по шесть лет…

Черный шар стального города был большим и потому приближался слишком медленно, чтобы дать настоящее чувство скорости, которого так жаждал одинокий космоплаватель. Там, где располагались люки шлюзов, обшивка «Улья» слабо светилась…

Григ вспомнил, что в такую рань некому принять его посадочным лучом – придется втаскивать парусник самому. Кад, дежуривший на причале, предупредил, что ради одного Грига не станет возиться и тратить энергию всего города. Григ знал, что уж в этом вопросе Старший Брат его не обманет.

Огромная плита люка «Улья» автоматически отодвинулась, самостоятельно опознав в прибывшем «своего». Оказавшись в пропускном тоннеле шлюза, парусник потерял питающие волны и стал плавно опускаться на дно тоннеля, куда его затягивала искусственная гравитация города. Едва тонкие крылья задрожали от прикосновения к стальной поверхности «дна», то есть нового люка, закрывающего вход в огромную камеру шлюзования и обработки, Григ откинул полимерную крышку кабины и выпрыгнул. Второй люк открывался уже оператором, а для одного Грига поднимать его – много чести. Поэтому лучше всего было бы успеть протолкнуть машину в дополнительное пассажирское отделение шлюза, пока в крыльях-парусах остался хоть какой-то запас «ветра».

Легкий скафандр, который все же приходилось одевать из предосторожности, несмотря на то, что в космосе он не смог бы защитить ни от радиации, ни от давления в случае даже самого слабого удара, не особенно стеснял движения, а здесь, между первым и вторым люками тоннеля, являлся еще и жизненно необходимым. Во всяком случае, Григ давно привык к нему. Другое дело специализированный костюм абордажников…

От основного тоннеля шлюза уходило узкое ответвление, заканчивающееся люком диаметром в два человеческих роста. Этот люк, как и наружный, управлялся автоматом, а за ним пряталась небольшая пассажирская шлюзовая камера. Григ, как всегда, уложился во время – когда питание в крыльях окончательно иссякло, Брат уже спокойно ожидал в шлюзовой камере рядом со своим корабликом. Пока через вентиляционные системы нагнетался нормальный воздух и выравнивалась температура, Григ сидел на полу, обхватив руками колени, а когда шлюзование закончилось, парня встретила приятная неожиданность – Исполин – личный робот Отца – шестирукий гигант с добрым человеческим лицом и таким же добрым характером, предложил помочь доставить парусник на пристань.

– Молодой Брат может отдохнуть, – кораблик легко взлетел с пола в «могучих руках» робота.

Григ польщенно улыбнулся:

– Спасибо, Силач!

Здесь таилось что-то странное – робот Отца сейчас и в таком месте. Григ давно подозревал, что кто-то запрограммировал двух или трех Исполинов помогать ему, если окажутся рядом совсем без работы. Случалось такое чрезвычайно редко, но приятно тешило самолюбие парня.

Весь Третий Уровень, где жил Григ, еще спал. Один из лучших уровней «Улья» – немного жилых застроек, большое поле препятствий, самый крупный тренировочный блок, бассейн, амфитеатр и Полоса… Конечно, не стоило забывать про Первый и Второй Уровни, но Григ вполне удовлетворялся тем, что имел.

Второй Уровень отводился для Старших Братьев или «Демонов», как они сами себя называли – лучших из лучших. Про их силу и храбрость складывали песни, их безгранично уважали, многие боялись. Григ, как и все другие мальчишки «Улья», мечтал, что рано или поздно заслужит право поселиться там, на Втором Уровне, обретет славу настоящего воина и гордое имя «Демон». Но пока, конечно, как и все, только мечтал…

На Первом Уровне размещалась совсем святая святых – покои Отца и Первых Братьев – любимых детей Отца, его настоящих детей, деливших между собой привилегии и власть первых людей Улья. Иногда в душу к Григу закрадывалась обида на судьбу, забросившую его так низко – ведь и он, Григ, родился благодаря высочайшему соизволению Отца, а не мог рассчитывать ни на отцовскую любовь, ни на положение в Братстве – когда-то очень давно мать Грига преступила закон и заслужила смертную казнь – говорили: она проникла к Отцу с боевым тесаком и попыталась убить того спящим. Григ не знал, что правда в таких историях, а что нет. Он не помнил матери, но почему-то не мог ее обвинить. Даже за то, что с самого рождения оказался приговорен жить один: Младшие Братья не любили Грига, ощущая его выше себя по праву рождения, Братья потешались над ним, Старшие демонстративно игнорировали, а Первые попросту не замечали. Во всяком случае, Григу так казалось. Отец же относился к своему младшему отпрыску скорее холодно, чем сурово – за семнадцать лет парень не слышал от Владыки ни одного доброго слова, как и ни одного наставления, ни одного порицания. Говорили, что Григ сильно похож на мать – вероятно, черты лица мальчишки напоминали Отцу нечто такое, чего тому совсем не хотелось помнить…

Григ часто задумывался, могла ли мать пойти на преступление. Женщины казались слабыми, безвольными, безобидными созданиями. Никто из них не умел обращаться с лазерным тесаком да и с любым другим оружием тоже… С другой стороны, Григ бы не смог сам терпеть того, что доставалось им, женщинам. Эти существа жили на самом нижнем уровне. Там не размещалось ничего: ни спортивных залов, ни озер-бассейнов, ни площадей для поединков. Никаких серьезных развлечений. Женщины практически не имели прав, целей, возможности роста; они покидали свой скучный мирок Девятого Уровня лишь тогда, когда этого желали Братья. И если женщины заболевали, а такое случалось, их усыпляли – все равно лечить слабых нетренированных созданий слишком сложно. Если заболели – такова воля Бога, да и виноваты сами.

Братство считало женщин злом. Тем, что намеренно создано свыше заманчивым и привлекательным, чтобы сделать мужчину слабым и безвольным. Но, говорили, рано или поздно каждый Брат проходил испытание женщиной, и, случалось, не каждый его выдерживал…

Все, для чего в «Ульи» держали женщин – для зарождения маленьких Братьев и постоянного роста числа мужчин. Такое стерпеть трудно! Однако, смешно ставить себя на их место – конечно, сам Григ не стерпел бы, но на то он и Брат, а они – только женщины. Они терпят…

Комната Грига находилась на первом этаже жилого блока, напоминающего по расположению помещений пчелиные соты. Все, что обнаруживалось в комнате: пластиковая кровать, пара тренажерных перекладин, панель столика в стене, голографический проектор и несколько информационно-художественных пластин к нему. Последние, то есть пластины, служили гордостью Грига – мало у кого из Младших Братьев их насчитывалось более трех, а Григ успел накопить целых пятнадцать. Хотя и выучил почти все наизусть.

Пластинки к проектору, как и любая другая информация о мире снаружи, появлялись в «Улье» лишь после удачных рейдов, не таких частых, как бы хотелось…

Оказавшись в своей комнате, Григ на некоторое время задумался, чем заняться до первого гонга. Поразмыслив, он твердо решил дополнить утренние впечатления купанием в холодном бассейне, но этим планам суждено было разрушиться еще в самом зародыше.

Дверь в комнату распахнулась от бесцеремонного удара ногой. На пороге стоял Тиви.

– Ты вернулся, – отметил Старший Брат. – Вставай и пошли – отец зовет!

– Отец? Меня?..

– Пошевеливайся!

Григ послушно последовал за Братом, немного пошатываясь от нервного потрясения. Отец мог не спать по несколько ночей – то есть промежутков времени между первым и последним гонгом – Братья верили, что Отец способен и совсем обходиться без сна и отдыха. Владыка уже интересовался Григом, возможно, даже ждал его – Тиви сказал: «ты вернулся». Сейчас Младший Брат пожалел, что не остался в постели до «утра». Если бы только знать, что этим утром его призовет сам Владыка!!!

«Улей» состоял из девяти плоских горизонтальных этажей-уровней, соединенных колоннами, лестницами и лифтами; из огромного помещения жизнеобеспечения города – там создавалась гравитация и отслеживались состав и температура воды и воздуха; из двойной сферической обшивки, между стенками которой размещались специальные помещения, такие как: пристань, системы безопасности, двигатели, центры управлений и контроля…

Лифт – плавно бегающая открытая площадка с поручнями – стремительно рассекал расстояние между Уровнями. Григ подметил про себя, что Тиви намеренно взял предельную скорость, чтобы посмотреть на реакцию Младшего, и не доставил садисту удовольствия испуганно вцепиться в поручни, как это делают нетренированные дети. Он сохранил равновесие, оставшись стоять в метре от перил и даже скрестил на груди руки, чтобы уберечься от соблазна воспользоваться ими. Тиви держался за рычаг и не удостоил Младшего Брата не только похвалой, но даже кивком, улыбкой или хотя бы взглядом с намеком на поощрение.

На Первом Уровне посадочную площадку лифта охраняли Демоны в абордажных скафандрах – высокие, закутанные в металлоткань, через которую бугрятся «мускулы» биоусилителей. Руки небрежно касаются рукоятей огромных, в два раза больших обычных стандартных двухсоткилограммовых тесаков, а глаза кажутся остекленевшими, хотя на самом деле не пропустят ни единого движения – проходя мимо могучих Старших Братьев, Григ невольно затаил дыхание. Он гордился, что мог назвать себя Братом и обратиться к любому из них, как к равному – по крайней мере, об этом гласил один из законов «Улья»…

Тиви перекинулся несколькими словами с Дором – сегодня тот командовал вахтой.

– Дальше пойдешь один! – глубоким уверенным басом сообщил Дор. – Прямо по коридору, затем налево. Иди ровно, не дергайся – чтобы мы чего не подумали. А то – сам знаешь.

Григ неуверенно кивнул. Дор нравился ему больше прочих – настоящий непобедимый чемпион, никогда ни в чем не демонстрирующий своего превосходства. Вроде бы, Дор слыл обходительным и вежливым даже с женщинами…

Широкий цилиндрической формы коридор наполняли странные бодрящие запахи цветущих вьюнов, покрывающих потолок пышным разноцветным ковром. В нишах – золотые статуи с прозрачными, наполненными водой кувшинами в руках. В кувшинах шевелиться что-то живое…

На Первом Уровне всегда все цвело, блестело и поражало невероятной для остального «Улья» роскошью. Справившись с внутренним волнением, Григ свернул в открытую дверь. Беглый взгляд: большой зал, золоченые колонны, картины, статуи, псевдостеклянный потолок, за которым сияет галактика, высокое кресло-робот, еще одно кресло, Отец, Вик и Кас… Отец заметил его! Григ мгновенно вытянулся, выпятил грудь, подтянул живот, прижал кулаки к бедрам и опустил глаза к полу.

– Садись, сын, – голос Отца. Он называет Грига сыном и предлагает сесть в его присутствии! В интонации – никаких следов гнева, наоборот – голос необычно мягок… Григу очень захотелось поднять взгляд, но он не рискнул. Робот-кресло сам возник за спиной, промурлыкав что-то приветственное. Григ осторожно, стараясь сохранить почтительный вид, присел на край кресла, но то затянуло Младшего Брата в самую середину, закрепив в самой удобной, но вместе с тем в самой нескромной позе – Григ с ужасом обнаружил, что свободно развалился на мягких подушках. От растерянности он на мгновение забылся и бросил взгляд на Отца – густые усы чуть приподнимались от улыбки.

– Ничего: сиди, сиди.

– Только… – Первый Брат начал с негодованием, но Отец жестко оборвал его:

– Кас, помолчи!

Кас тут же затих, но взгляд Первого Брата стал неприятно колючим. Григ запоздало сообразил, что лучше бы ему остаться стоять – пусть Отец сегодня необычно мягок, но нажить себе такого врага, как Первый Брат, да еще Кас – правая рука Отца, его боевой тесак… Хотя, с другой стороны, думать нужно было совсем не об этом! В том, что его, Младшего Брата, даже не получившего еще личного оружия, можно сказать, ребенка, вызывает сам Отец, что ему оказывают столько чести, что говорят с ним лично и даже просят сесть, что прерывают Первого Брата лишь потому, что тот хотел высказать вполне законное недовольство… во всем здесь скрывалось нечто совершенно из ряда вон выходящее!!!

– Григ… – Отец начал, но потом сделал паузу и замолчал, внимательно глядя на парня в большом говорящем кресле: по-женски красивого, хорошо сложенного, но далеко еще не мужчину. Прошло столько лет, а Отец все еще каждый раз чувствовал боль, глядя в это красивое нежное лицо мальчишки. Он никогда не отказывался от сына, но никогда не мог и заставить себя к нему приблизиться. А теперь от паренька будет зависеть так много… – Отец вздрогнул, подавив в себе малейшие остатки сомнений – если Григ справится, то получит все, что заслужил по праву рождения. Отец сумеет наконец задушить в себе боль старой раны. Только цена такой награды беспредельна – это цена подвига. В данной системе мер даже жизнь или смерть – незначительные, обыденные, каждодневные эпизоды существования!

Григ не видел изменений на лице Отца, поскольку не смел поднять глаз. Услышав свое имя, он настороженно замер и в таком состоянии, боясь вздохнуть, просидел те несколько бесконечно долгих секунд, пока в огромной седой голове владыки «Улья» шла борьба между болью, сомнением и благородством. Но, каким-то неизвестным ему чувством, Григ все же ощутил вспышку в направленном на него взгляде. Ощутил и понял: все решится быстро и прямо сейчас…

– Сын! – повторил Отец, а Григ нервно задрожал под осязаемо тяжелым взглядом. – Все вы – Братья, и все вы – мои Сыновья. Ты знаешь это. Я не обижал тебя, но никогда и не выделял, поскольку не пришло тому время. Можешь ли ты роптать на судьбу? – Отец взмахом руки дал понять, чтобы Григ молчал, едва тот попытался поднять глаза. – Ответ мне известен. Я знаю про тебя все. Про то, что храбр, про то, что умен, про то, что парусник в твоих руках оживает в танце, повторить который не в силах иные Братья-ветераны. Знаю, что скромен, знаю, что вежлив. Что не лез в драку без причины, а если причина серьезная – дрался до беспамятства, до потери сознания. Знаю, что никогда и никому не осмелился назвать меня отцом… – владыка «Улья» прервался. – Посмотри на меня!

Григ поднял взгляд, едва подавляя слезы. Он не мог себе объяснить, почему глаза вдруг наполнились влагой, но не смел допустить подобной слабости на виду у Отца, на виду у Первых Братьев – лучше смерть, которую он примет быстро и без малейших сомнений, если хоть одна капля соленой жидкости коснется щеки. Григ не понимал, что происходит – и с ним и здесь. Что за странное предисловие? Почему Отец ТАК говорит с ним?!

Отец смотрел таким глубоким добрым взглядом, чуть заволоченным где-то на самом дне совершенно черных глаз старой грустью, что Григ едва не бросился к нему на шею. Но… сразу же подавил и этот порыв, как не более достойный, чем слезы.

– Я сказал – отцом. Настоящим отцом. Я твой отец, Григ, был им и всегда буду. Но и ты должен доказать мне, что у тебя в жилах бежит кровь великих предков. Доказать, что ты Мужчина. Ибо долго я ждал этого часа!

Вик и Кас посмотрели на Отца удивленно. Видно, они находились в курсе происходящего, но сам поворот событий потряс обоих – Отец, пусть даже предварительно и заочно, нарекал никому неизвестному неоперившемуся мальчишке славу и положение Первого Брата!

– Наступило время твоего Испытания, Григ!

Григ судорожно сглотнул возникший в горле ком, прогоняя туманящую сознание пелену нервного перенапряжения. Вот оно! Момент, которого он ждал всю жизнь, в который верил, которого не могло не быть, который дается каждому и только один раз. Теперь главное – удержать себя в руках, выдержать, не проявить малодушия или нетерпения. В деле будет легче – по крайней мере сейчас Григ в это верил…

– Ты готов? – с сомнением в голосе, заставившим парня испуганно вскинуть молящие глаза, поинтересовался Отец.

Больше всего на свете Григу захотелось закричать, что он отдаст за Отца и Братьев жизнь, что ничего не боится, что выдержит все, что угодно, что он достаточно взрослый, чтобы справиться с самой сложной задачей, что никто другой не сделает этого лучше него… Все же какое-то чувство глубоко внутри удержало рот Грига закрытым. Нельзя! Закричишь – полный провал. Малодушие! Никто не верит пустым восклицаниям – их нужно доказывать делом, а пока не доказал – молчать. Нельзя показать себя ребенком, да еще в самый важный момент в своей жизни!

Отец видел, как выступили от напряжения скулы на лице Грига, и улыбнулся, понимая, насколько трудная внутренняя борьба идет сейчас в юной голове.

– Ну?

Григ кивнул, изо всех сил стараясь делать это уверенно, не слишком быстро, с чувством собственного достоинства, которого на самом деле не было сейчас и в помине.

– Хорошо, – поощрил Отец. – Я в тебе не сомневался. Испытание предстоит трудное, очень трудное, каким и должно быть испытание мужественности. Настоящий мужчина, мой настоящий сын, выдержит!

– Вик! – Отец чуть повернул голову.

Вик являл собою полную противоположность Каса. Если Кас был высоким, то Вик едва ли превосходил в росте самого Грига. Если Кас – силен, ловок и беспощаден, то Вик никогда не проявлял интереса ни к поединкам, ни к игрищам. Если Кас – горяч и смел, то Вик – умен и осторожен.

Вик поклонился Отцу и посмотрел на Грига взглядом оценщика: сгодится, не сгодится.

– Ты знаешь, где мы сейчас? – мягко прошелестел голос Вика с чуть насмешливой интонацией и легким оттенком собственного превосходства.

Григ неуверенно кивнул. Он в «Улье», на Первом Уровне, в приемном зале Отца. Но, если Вик спрашивает, то точно не про это.

– Нет не знаешь, – поправил Вик и усмехнулся. – Потому, что этого никто пока не знает, кроме тех, кому нужно знать! Но ты выходил сегодня в космос и мог заметить, что выглядит он… скажем так: несколько необычно.

Отец знаком разрешил говорить.

– Да, Первый Брат. Я выходил посмотреть на ядро галактики.

Вик галантно наклонил голову, повернувшись к Отцу и Касу, словно хотел сказать: «ну, что я вам доказывал?».

– Разве ты никогда не видел ядра галактики? – поинтересовался он.

– Видел, Первый Брат. Но из совсем другого положения.

– Хорошо, – просто заключил Вик. – Ты наблюдателен. Вот, смотри! – в руке у Вика блеснула указка из черного неотолита, которой подчинялся скрытый голографический проектор. По взмаху руки перед зрителями возник и увеличился в размерах огненный диск галактики. – Раньше мы были здесь.

Указка зажгла синим вытянутую область над одним из ответвлений светящейся спирали, почти на самой ее границе, там, где поток светящихся точек рассыпался на отдельные небольшие группы и, наконец, совсем терялся в черноте космоса. Но это Григ и сам знал. В отличие от большинства Братьев, он часами просиживал в библиотеке Четвертого Уровня, изучая навигацию. Почти каждая точка на карте звездного скопления, именуемого галактикой, имела свои древние звонкие названия, свою таинственную историю, свою судьбу…

– А вот здесь мы сейчас, – теперь красный шар выделяемой области обволок группу созвездий в совершенно другом месте – чуть ближе к ядру, но, что самое удивительное, на совсем другой ветви.

Григ став вспоминать все, что знал от пленных, все, что видел на захваченных кораблях, что читал в базах библиотеки или смотрел по проектору. По его расчетам, скорее даже по его старым детским фантазиям, именно в этой красной области жили особые люди: более сильные, более умные, более развитые…

– Самые богатые корабли всегда приходили с Запада. – Отец посмотрел прямо в глаза парню, едва не пронизывая его насквозь. – Правда, Григ?

Григ вздрогнул. Говорили, Отец умеет читать мысли. Если это правда…

– Самые богатые корабли приходили откуда-то с запада, – подтвердил Вик, продолжая. – Самые лучшие корабли. Лучше вооруженные, лучше оснащенные, более технологически развитые. Приходили и падали перед несокрушимой мощью нашего Братства. И вот пришла пора нам самим навестить богатых соседей. «Улей» выбрал путь на Запад! И, знаешь Григ, уже через декаду первый корабль местных космопроходцев попадет к нам в руки и откроет перед нами свои богатства и тайны.

Вик сделал паузу для того, чтобы налить в бокал напиток янтарного цвета. Он вел себя как-то бесцеремонно, но Отец и Кас ждали, не вмешиваясь.

– Как я уже сказал, через десять дней. И, как сказал – первый. Первый местный корабль. И в этом все и дело, Григ, что первый!

Вик отхлебнул напитка, подошел к креслу, в котором сидел Григ, и присел рядом с ним на корточках. Его хитрые глаза смотрели теперь парню в затылок.

– Понимаешь, братец, – прошипел Вик почти в самое ухо Григу, с трудом подавившему в себе приступ неприязни. – ПЕРВЫЙ! – неожиданно Вик резко поднялся и принялся ходить вокруг, рассуждая уже во весь голос: – Народ здесь беспечный. Корабли ходят по расписанию. В одно и то же время один и тот же корабль бывает в одном и том же месте. В одних и тех же местах корабли проходят профилактику, в одних и тех же местах подают опознавательные сигналы. В одних и тех же местах проверяются службами безопасности… Все это очень хорошо. Все это упрощает нашу задачу. Все это расхолаживает экипаж, ослабляет внимание капитанов, делает беспечной охрану – каждый год, каждый месяц – одно и то же, одно и то же, одно и то же… – Вик вновь потянулся к бокалу и медленно с наслаждением ввел в свое нутро большую порцию янтарной жидкости. – Понимаешь, к чему я клоню? Богатые корабли, жесткое расписание, разленившиеся службы… Чудесный, райский уголок! Ну, возможно, мы пробудем здесь достаточно долго. Возможно, нам здесь понравится. Возможно, этот период жизни «Улья» потомки назовут Золотым Временем… Возможно, Григ – только «возможно»! Потому, что всегда бывает «НО»… – опять глоток, и на этот раз бокал опустел. – Нет и никогда не было легких жертв! Не встречается беспечных солдат! Не бывает безболезненной смерти! Вот так, братец! Потому, всегда сперва думай, – Вик постучал себя кулаком по лбу, почему-то глядя при этом в глаза Касу, который зло усмехнулся и посмотрел в сторону, словно его это не касалось, – а только потом – сделай! Мы слишком умны, чтобы быть беспечными! Потому-то ПЕРВЫЙ корабль очень и очень важен. Первый раз, Григ, всегда самый трудный!

– Итак! – Вик выпрямился и принял официальный вид, став слева от кресла Отца – справа стоял Кас – чуть позади Отца – и сложив на груди руки. – Через восемь наших стандартных суток прямо на том месте, где дрейфует «Улей» и сидишь сейчас ты, из затяжного гиперпрыжка выйдет некий галактический лайнер. Выйдет и ровно трое суток станет перемещаться на досветовой скорости по некому, скажем так: совсем не секретному маршруту. И вот, на вторые сутки после возвращения в реальный мир, этот корабль местных непуганых недотеп найдет то, что и ищет, то есть нас.

Итак, мы кое что знаем про лайнер. Во-первых: он большой. Ну, не думай, Григ, что под большим я понимаю что-то из того, что тебе доводилось видеть. Больше, Григ, намного больше. Цилиндрическая форма типа «сигара», длина – десятки километров. Как полагаю, ты удивлен. Дальше будет интересней. Характеристики также превосходят все, что мы видели и знали до сих пор. Скорость и маневренность великолепны, но в открытом космосе не играют роли… не так ли, Григ?

Вик сделал паузу, скорее, чтобы растянуть удовольствие от своего ораторства, нежели дождаться ответа Грига, но Григ уверенно кивнул, чем оборвал паузу и вызвал на лице Отца явное удовлетворение.

– Но есть и кое что еще, – продолжил Вик, усмехнувшись. – Ускорение. А вот оно таково, что не зазорно удивиться и Первым Братьям. Лайнер разгоняется и тормозится практически мгновенно, один Бог ведает, как! И не подумай, мой дорогой братец, что речь идет про военный или навигационный крейсер, какой-то неповторимый и оснащенный по последнему слову техники. Обыкновенный пассажирский лайнер, точнее грузопассажирский, но – стандартный рейсовый лайнер, принадлежащий некоей достаточно развитой гуманоидной расе. И вот, этот обыкновенный агрегат нужен нам, Григ, как воздух – чтобы понять, можно ли сменить наши охотничьи угодья на эти новые, можно ли брать местную дичь голыми руками, а если нельзя, то как и чем ее брать? Мы должны знать все, что знают они и владеть всем, чем владеют они. «Мир принадлежит Братству!».

Григ резко выпрямился, насколько он мог выпрямиться в говорящем кресле, и прижал кулак к сердцу. Вик произнес знаменитый девиз абордажников. Кас едва удержался от такого же жеста и сердито посмотрел на брата. Тот как ни в чем не бывало продолжил:

– Вот именно, Григ, каждый Брат пойдет на смерть ради Братства, и потому нет силы, способной противостоять нам. Нет и никогда не было. Но глупо умирать просто так там, где можно выиграть умом и хитростью, сохранив жизни Братьев и славу «Улья». Ведь правда, не так ли? И вот поэтому, теперь мы не станем нападать обычным способом – лоб в лоб – слишком велика вероятность, что цели удастся оторваться, вывернуться, скрыться, вызвать патруль и т. д. и т. п. Кроме того, цель современна во всех отношениях – разведчики утверждают, что видели четыре ряда подкрылок с батареями излучателей класса выше «C». Если это верно – батарей не так много, но, стоит лишь лайнеру сохранить свободу маневрирования, и… – Вик посмотрел на Каса. – Никакая отвага не поможет. Потому-то, Григ, мы решили выбрать всего одного храбреца и поручить ему одну очень важную миссию…

Вот оно! Кровь ударила в виски, едва не заглушая своим стуком слова Брата. Григ еще не знал, что конкретно от него потребуют, но сердце парня наполнилось такой радостью и гордостью, что большого труда стоило удержать в себе нервную дрожь. Настоящее мужское дело, настоящая абордажная операция, первоклассная цель и… ему не только разрешают участвовать, ему отводят некую отдельную, первостепенную роль! Ему – еще вчера простому мальчишке, лишенному звания, не имеющему имени, личного оружия…

– Этот храбрец, – говорил Вик. – Должен выйти в космос на обыкновенном паруснике, дождаться цели и проникнуть в нее. Затем, в нужное время, парализовать внимание экипажа любым доступным ему в сложившихся обстоятельствах способом и встретить остальных Братьев, которые и довершат исход дела.

– Довольно, Вик, – до этого безучастно отдыхавший в кресле Отец поднял руку и наклонился вперед.

– Мы выбрали тебя, Григ! – сказал он. – Ты хорошо управляешься с парусником, ты еще молод, а потому вызовешь меньше подозрений, чем, скажем, Кас или Дор. Ты любознателен и умен. Как мне говорили, знаком с культурой нескольких галактических цивилизаций. Изучал несколько языков, – заметив, что взгляд юноши забегал, Отец улыбнулся и успокоил: – Не бойся, Григ. Я ведь не сказал, что ты ДОЛЖЕН знать или ХОРОШО знать инопланетные культуры и языки. Просто знаешь лучше других своих сверстников – вполне достаточно и похвально. Ты изучал корабельные журналы покоренных лайнеров, просматривал архивы, смотрел фильмы, разговаривал с пленными, с женщинами… – опять добрая и мягкая улыбка человека, который умеет жестоко наказывать, но не всегда стремится это делать. – Я все про тебя знаю, Григ. И я не против твоего увлечения – «Улью» нужны Братья, знакомые с миром вокруг нас и способные жить в нем. Ты нужен «Улью»!

Это тоже прозвучало, как девиз. Григ почувствовал, что его пусть пока еще короткая жизнь УЖЕ прожита не зря – услышать такие слова от самого Отца, в присутствии Первых Братьев! Неважно, что будет дальше – пусть даже долгая мучительная смерть где-нибудь в самом адском пекле – ему, Григу, дадут возможность, о которой с детства мечтал и мечтает каждый Брат от Младшего до Старшего – возможность умереть героем, одному – за весь «Улей». Виски стучали. В ушах стоял какой-то гул, и поверх него тамтамом продолжали греметь слова Отца:

– Григ! Мы бросим тебя здесь на паруснике, а сами перейдем в точку на трассе, куда цель прибудет ровно через двое суток после того, как подберет тебя. Восемь суток ты станешь ждать в паруснике один, без связи с нами, без оружия. Тебе оставят питание всего на пять дней. Но еще – таблетки, позволяющие отключаться от двух до четырех часов. Отключаясь, можно подобрать такой режим, чтобы выдержать. Воды будет достаточно, воздуха – тоже. Маяк парусника станет непрерывно подавать сигнал бедствия – тебя заметят и подберут. Поступить иначе и пройти мимо они не смогут – сам знаешь: традиции, законы ассоциаций, общегалактические законы и прочая чепуха, всегда игравшая нам на руку. Не могут тебя и не заметить – переходя на досветовую скорость после прыжка, корабли «озираются»: не произошло ли каких-либо изменений в космосе, можно ли продолжить движение по расчетной траектории или лучше сменить курс. Находке суденышка в открытом космосе не слишком удивятся – лайнер движется по стандартному маршруту – не он один завершает прыжок в этом месте, не на нем одном путешествуют люди.

Тебя найдут через восемь дней. Ослабленного в достаточной мере, чтобы вызвать жалость и заставить забыть о ненужных подозрениях. Языковой барьер помешает допросить тебя должным образом. В любом случае, легенда такая: ты ненадолго покинул галактический лайнер, на котором путешествовал, отключился, а, когда пришел в себя, оказался один на один с холодной безграничной бездной. Ты не знаешь, какой системе мер принадлежат спасители, потому не можешь найти на их картах свой мир. В кораблях и навигации не разбираешься. Как представитель вполне развитого мира, категорически протестуешь против зондирования и любых других форм насилия над сознанием, даже, если их предложат, как вполне естественную для организма помощь.

На первое время, измученное на вид тело станет твоей лучшей защитой: восемь суток без движения и еды – тебе будет трудно, Григ, поверь – очень трудно. Но и не перестарайся – едва попав на лайнер, нужно заняться самовосстановлением – впереди основная работа: ознакомиться с кораблем, войти в доверие к экипажу, разобраться с устройством систем шлюзования, систем навигационной разведки, с двигательными отсеками… Я не стану ничего советовать, Григ – это твое испытание, и лишь тебе даруется честь победить или проиграть один на один с самим собой. Но, ровно через двое суток после того, как парусник подберут и доставят на объект, Братья пойдут на дело, и тогда лишь от тебя, сын, зависит, смогут они достичь цели и сразиться с противником, или погибнут еще в космосе, лишенные счастья битвы и славы героев. Ты знаешь, насколько это важно! В твоих руках, Григ, судьбы десяти тысяч лучших из лучших наших Братьев! Неважно как, неважно чем, неважно какой ценой, но через двое суток после возвращения к жизни ты обязан задержать атаку инопланетян и удерживать ее, пока не установится силовой мешок, а абордажные бригады не вступят в слепую зону излучателей. И запомни, Григ! Если погибнешь – умрешь смертью героя и Старшего Брата! Справишься – станешь моим сыном!!!

…Самым трудным стало сохранить рассудок. Тишина подавляла, резала уши, казалась материальной, живой, жестокой. Полная, абсолютная тишина. Когда дыхание напоминает шум парового котла, а шорох одежды – скрежет закрывающегося ржавого люка мусоросборника. Когда звук собственного голоса кажется громким, резким, пугающим, недозволенным и никак не вписывающимся в этот мир абсолютного покоя и беспредельного царства смерти.

Боли в животе, яростно требовавшем своего привычного и так регулярно на протяжении семнадцати лет поставляемого топлива, не давали спать, доводили до тошноты, радужных кругов, искр и тумана перед глазами. Спать не давала и тишина. Стоило закрыть глаза, она словно взрывалась высокочастотным гулом барабанных перепонок, нервировала, не давала думать о чем-то привычном и спокойном, не давала уснуть. Таблеток оставалось совсем не много, но и одного воспоминания о них вполне хватало, чтобы в голове все начинало путаться, а цвета кабины блекли и растворялись в серой дымке утраты нормального мировосприятия. Григ ненавидел глубокой ненавистью и сами таблетки и того, кто их выдумал.

Суставы ныли так, словно их обладатель долго и упорно работал руками и ногами. Ныли уже очень давно – дней пять или шесть. То сильнее, то слабее, но так, что забыть о боли не получалось никакими упражнениями по самоконтролю. Почему-то ныли и ребра – такое удобное, как когда-то казалось, кресло, при долгом и тесном общении не нашло общего языка со спиной Грига, его ребрами и шеей. Они враждовали. Враждовали со всей возможной непримиримостью и со всей неоспоримой бессмысленностью: за креслом сохранялось явное стопроцентное преимущество: в отличие от спины и ребер, кресло могло ждать бесконечно.

«Бесконечно». Это и есть то самое слово, которое съедало рассудок, как песок, который медленно, но уверенно вгрызается в многовековые плиты древних памятников. Когда не с чем сравнить, когда нечем измерить, когда трудно представить, невозможно понять, нельзя оценить… Григ никогда не думал, что космос может стать таким жестоким! Не было смысла куда-то двигаться – движение в абсолютной пустоте не ощущалось, а ускорение только вредило и без того измученному без работы желудку. Не было смысла считать минуты – протяженность каждой из них могла меняться от бездонной пропасти ожидания до одного короткого и незаметного мгновенья. Не было смысла смотреть вокруг – минута за минутой, час за часом, вздох за вздохом, там оставалось одно и то же, одно и то же, одно и то же…

Он вырос в космосе. Он обожал пустоту во всех ее эпостасиях. Он любил свой послушный, удобный, надежный кораблик. Он обожал стремительные полеты вокруг «Улья», обожал спринтерские и стайерские гонки с Братьями, обожал самоубийственный слалом в метеоритных облаках… Этот мир умер! Не стало ни «Улья», ни Братьев, ни метеоритов. Ничего не стало! Только Время и Боль. Боль и Время…

Когда маяк вспыхнул ярким указателем перед глазами Грига и зуммер шлема обрадовано заныл, услыхав наконец ответ на постоянный и беззвучный, отчаянно требующий помощи вопль в пустоту, Григу было уже все равно. Он не ждал, что будет дальше. Найдут или нет, подберут или бросят. Все это не имело значения. Ничто в этой пустоте не имело и не могло его иметь!!!

Глава 2.

– Неужели он пробыл в космосе несколько дней?!

В большом зале ангара перед центральным шлюзом несколько человек следили за разморозкой и дебактеризацией малюсенького космического кораблика с находящимся в нем человеческим существом мужского рода. Кораблик висел в метре над полом, поддерживаемый гравитационным полем камеры шлюза и зондировался десятками электронных глаз. Перед людьми же разворачивались в самых различных ракурсах голографические изображения: самого кораблика; его привода – в разрезе и так; самых элементарных, какие можно только себе представить, приборов; тонких необычной конструкции крыльев-поглотителей, и, наконец, вращающаяся голограмма отважного пилота – похоже, совсем еще мальчишки.

Трудно сказать, какое из изображений не нравилось людям в комнате больше прочих, но лица большинства выглядели мрачными.

Нарушивший напряженную тишину звонкий девичий голосок заставил всех обернуться. Голос принадлежал красивой темноволосой девчонке в обыкновенном спортивном комбинезоне, украшенном знаком отличия курсанта Высшей Школы Леноса. Аналогичный наряд облегал ее подругу – такую же высокую симпатичную девушку, только блондинку. Обе смотрели большими полными удивления и интереса глазами, обе держались за руки, и обе, судя по всему, намеревались присоединиться к мужчинам в зале, явно не ожидающим подобных гостей. Эта парочка наверняка только что покинула спортзал и попала сюда совершенно случайно, из чистого любопытства, проходя мимо и что-то пронюхав.

И они явились не одни, а с охраной – тот, кто мог позволить себе Школу Леноса, вряд ли отпустил бы своих драгоценных детишек одних даже в самую невинную прогулку от родного дома до соседского, а не то, что на космическом лайнере в другой конец галактики. Итого вместе с девушками в ангар ввалилось десять парней без каких-либо систем защиты, в обычных шортах и безрукавных накидках, но зато вооруженных с головы до ног.

– Что здесь делают пассажиры?! – непонятно к кому обращаясь рассерженно выпалил капитан – высокий и далеко не молодой мужчина в ослепительно-белом кителе.

Все переглянулись. Похоже, вопрос предназначался для подружек, но те только пожали плечами и виновато улыбнулись, вероятно, ожидая, что за такие очаровательные улыбки им простят все, что угодно.

Улыбок капитан не заметил – он кивнул одному из офицеров службы безопасности, который до этого, с куда большим вниманием, чем все остальные в помещении, изучал космического страдальца:

– Майор! – голос капитана отдавал такой сталью, что офицер вздрогнул. – Немедленно попросите гостей покинуть нас!

– Слушаюсь!

Солдаты службы безопасности, которых в огромном зале ангара переваливало за пятьдесят (смешно, учитывая, что причиной переполоха послужил всего один попавший в беду ребенок!), зашевелились, но никакого действия с их стороны так и не последовало – сопровождавшие подруг парни с какой-то непонятной в такой ситуации агрессивностью повыхватывали из заплечных чехлов излучатели и рассредоточились вокруг девушек, бегло обводя прицелами по несколько человек в зале каждый. На какое-то время воцарилось «неловкое» молчание.

– Что это значит? – капитан явно растерялся.

Темноволосая хотела что-то выкрикнуть, но блондинка одернула ее:

– Ничего не значит, сэр. Но нельзя же нас выпроваживать таким хамским способом!

– Вот именно! – поддержала брюнетка. – Мы добрые, милые создания, а вы, капитан, вместо того, чтобы продемонстрировать хоть какой-то элементарный такт, чтобы самому нас пригласить, чтобы проявить какую-то галантность, я не знаю… командуете своим здоровым лбам применить силу! Что же нам остается?

– Здорово, – заключил капитан. С каким-то усталым видом он вызвал себе кресло, упал в него и некоторое время молча осматривал «пассажиров» с головы до ног, массируя при этом висок. – Два ЧП за день!

– Мы совсем не ЧП! – темноволосую гостью то, как повернулась ситуация, явно не задевало, а забавило. Она скорчила обиженную мину, хотя и дала понять всем своим видом и блеском глаз, что попросту заигрывает с капитаном.

На заигрывания капитан не среагировал – вместо гостьи он посмотрел на дородного мужчину в шикарном тяжелом халате.

– Не подскажете, как на корабль компании попали люди с оружием? – спросил он.

Мужчина поморщился с видом человека, который сам знает, что делает:

– В качестве исключения…

– Какого исключения?! – капитана словно подбросило. Он подскочил к мужчине, возвышаясь над ним при явном преимуществе в росте и, вроде бы, добился, чего хотел – некоторого смущения на круглой сытой физиономии оппонента.

– А такого, – проворчал мужчина. – Компания не может позволить себе отказать двум альтинам лишь потому, что они пользуются собственной службой безопасности!

Слово «альтины» заставило большинство людей в зале посмотреть на девушек по-новому – с нескрываемым уважением и интересом. Но только не капитана.

– На корабле не может быть пассажиров с оружием! – закричал капитан. – Это устав! Не устраивает – командуйте тут сами!

– Ну и что, чего расшумелись? – представитель компании отстранился – ему вполне удалось сохранить спокойствие. – Продолжите в том же духе, сэр – я потребую медицинской проверки вашей психики… Нет нут ничего страшного. Это же не дети с бластерами, а лучшие наемники Лиги. Бартерианский Военный Орден, профессионалы. И знаете, сколько они заплатили?

– Бартерианский… – пробормотал капитан, – и сколько же их?

– Двадцать солдат и офицер. Офицер не бартерианец, но тоже при оружии.

– То есть более, чем достаточно, чтобы захватить весь этот лайнер вместе с охраной и экипажем, так что ли? Вы в своем уме, уважаемый Эрлидо?!

– Да перестаньте… На кой черт им ваш лайнер?

Солдаты безопасности напряженно ждали команды. Наемники «пробегали» прицелами каждый по «своим» целям, также не торопясь открывать огонь.

– Я ведь тебе говорила, – блондинка укоризненно и вполне серьезно посмотрела на подругу. – Не надо было тащить с собой всех этих берсеркеров. Их люди пугаются. Твой папа готов отправить нас на военном крейсере, только бы испортить все путешествие!

– А мне они нравятся! – брюнетка кокетливо улыбнулась, подошла к ближайшему к ней солдату и обняла того за шею. – Смотри, какой красавец!

Тон, каким это было сказано, мог бы завести любого нормального мужчину, особенно учитывая, что, несмотря на относительно юный возраст, подруги выглядели очаровательно, а их фигуры в облегающей блестящей ткани спортивных комбинезонов смотрелись просто великолепно. Но наемник даже не позволил себе скосить глаз – приклад остался твердо прижатым к плечу, а прицел продолжил перебегать от одной «мишени» к другой. Девушка провела кончиками пальцев по словно окаменевшему лицу, по мощной шее, по покрытой броней мышц груди – у солдата не дрогнул ни один мускул. Он как застыл на полусогнутых ногах, так и стоял в этой самой позе.

Куда более скромная подруга едва не покраснела.

– Ну, Кани, зачем ты мешаешь человеку? Он же на работе!

– Мешаю? – брюнетка пожала плечами. – Вот, смотри! – она присела на полусогнутую ногу солдата, и тот даже не шелохнулся. – Это же НАСТОЯЩИЙ мужчина! У бартерианцев, Линти, такая подготовка, что помешать им можно только, если убить. Папа ведь разбирается в людях, – она взялась трепать волосы на голове солдата, продолжая восседать на его колене, хотя вряд ли ей было так удобно, а он вообще мог заметить настолько небольшой вес у себя на ноге. Кани соблазнительно улыбнулась и протянула: – Они лу-у-учшие!

Блондинка фыркнула и отвернулась.

Капитан, смотревший на эту картину широко открытыми глазами, вдруг встряхнулся.

– Еще один вопрос, Эрлидо. Еще такие пассажиры у нас есть?

Представитель компании опять поморщился, поплотнее затягивая свой халат, словно в ангаре стало холодно.

– Капитан, мне за вас стыдно! Как можно задавать такие бестактные вопросы в присутствии дам? – он поклонился девушкам, а те вежливо улыбнулись и чуть присели в реверансе (Кани – чуть-чуть приподнявшись со своего экзотического сиденья). – Ну откуда на корабле взяться еще одному гражданину Альтины?!

– Хм! Вам виднее!

– Не ведите себя, как ребенок, сэр. Если бы к нам часто обращались такие клиенты, я бы тут с вами не разговаривал! – Эрлидо повернулся к подругам и еще раз поморщился, так как указатель излучателя в руке наемника в эту секунду пробежал по его лицу. – От имени всей компании и всего экипажа лайнера приношу наши извинения, девушки. Что вам будет угодно?

– Да мы… так… – Линти кокетливо потупила взгляд, хотя явно переиграла.

– Мальчики, вольно! – теперь Кани очень легко отодвинула своего «красавца» на задний план. Наемники спрятали оружие и замерли в расслабленных естественных позах настолько быстро, что никто не успел понять, когда именно они успели это сделать. Бартерианцы и в самом деле считались лучшими солдатами в галактике, во всяком случае – самыми дорогими. – Мы только хотели посмотреть, что за героя нашли в космосе. Разве это запрещено?

– Это может быть опасно, – проворчал капитан, видимо уже понимая, что ничего не изменишь, и их компании прибыло.

– Но мы же только посмотрим! – тоном маленькой просящей конфетку девочки протянула Кани.

– Оставайтесь, ладно. Все равно вас ведь не выгонишь…

– Правильно, и не надо нас выгонять… – едва получив согласие остаться, девчонки оказались среди «комиссии по спасению», причем в самых первых ее рядах. Если им и была свойственна природная скромность или врожденное чувство такта, то сейчас любопытство бесследно уничтожило и то и другое.

Теперь офицеры корабля могли рассмотреть представителей легендарных альтинов спокойно. Девушки оказались красивы, даже слишком красивы. Ухоженные длинные волосы распущены у Линти и уложены в некое подобие цветка паргуса у Кани. Большие наивные сверкающие глаза у Кани карие, у Линти – синие. Кожа лиц, шеи и открытых рук и плеч нежная, чуть загорелая и без единого пятнышка или ворсинки. Ярко алые насмешливо поджатые губки, лишенные банальной косметики. Холеные тонкие пальцы. Стройные фигурки, длинные ножки… Вероятно каждый мужчина в зале думал сейчас, как хорошо быть богатым и красивым… Всегда молодым – вряд ли. Это «искусство» доставалось без проблем всем желающим, проходящим по первому пункту – «быть богатым». Выбрать возраст по характеру и по положению сложнее, стильнее да и куда приличней… А вот девушки еще ничего и не выбирали. Хотя, как теперь могли заметить офицеры, подруги оказались старше, чем на первый взгляд. Навскидку им давали около девятнадцати, может даже больше. И каждый понимал, что узнать точную цифру ему суждено только не в этой жизни…

– Эй! – капитан окликнул техника. – Ты-то о чем задумался?! Объект давно разморожен!

– Сэр! Простите… – техник взглянул на сетчатый глаз магнитного Мозга, отдавая мысленную команду.

Стена шлюза распалась, исчезла, а одноместный остроносый кораблик медленно вплыл в зал, лелеемый и поддерживаемый все тем же гравитационным полем. Люди расступились, солдаты насторожились, механизмы «поспешили» приступить к работе – одни заблокировали корпус корабля, другие отстегнули полимерную прозрачную крышку, третьи бережно извлекли тело молодого пилота и сняли шлем его бутафорного скафандра.

Пилот действительно оказался еще молод. Лет семнадцать, от силы – девятнадцать. Расовые признаки нельзя назвать яркими – обыкновенное для большинства гуманоидных систем лицо овальной формы с тонко очертаной линией носа и бровей, большими глазами. Кожа – белая, чуть красноватая, но последнее, возможно, просто от загара.

Как бы там ни было, пилот выглядел неважно. Под глазами чернели круги, губы потрескались, конечности подрагивали. Он тяжело дышал, оставался в сознании, но блуждал взглядом по лицам спасителей, ни на ком не останавливаясь, словно не мог что-либо различить в кутерьме разноцветных пятен.

– Давай реанимационную! – распорядился техник, обращаясь к все тому же глазу Мозга.

Откуда-то сверху опустился своеобразный «саркофаг», механизмы подняли тело парня и загрузили внутрь, где зрителям уже ничего не стало видно.

– Что с ним? – участливо спросила Линти.

Техник оглянулся на капитана.

– Да, Гаерд, что с ним? – нетерпеливо поддержал капитан. – Мы все ждем ответа!

– Насколько я понимаю, сэр, мисс, парнишка просто сильно истощен, как физически, так и морально. В шоке. Питание вон в том баллоне закончилось по крайней мере сутки назад, а воды осталось всего на день, не более, но обычной воды, сэр, даже не минерализованной. Пилот давно ничего не ел, кроме того, в этой одноместной кабине невозможно выпрямиться в полный рост – у бедняги затекли конечности, а потому, что они все еще функциональны, я сужу, что парень как-то ухитрялся выпрямлять то одну часть тела, то другую, по очереди.

– Бедняжка! – непритворно вздохнула Линти.

Кани многозначительно хмыкнула.

– И? – поторопил капитан, но, видя, что техник не понимает, добавил: – Ну и что мы можем для него сделать? Сколько нужно времени для реабилитации?

– А! – техник заметно оживился: – Да ничего страшного, сэр! Минут десять-пятнадцать, и можно будет поставить пилота на ноги (в переносном смысле, конечно)! Подкормим его внутривенно, давлением восстановим кровеносную систему, немного поддержим сердце, мышцы попросту встряхнем током, сухожилия расслабим, ну… еще слегка облучим – так, чтобы оживить обмен, и… и собственно все, сэр. Будет, как новенький. Некоторая слабость продлится еще день-два, неплохо бы еще поработать с психикой, психологически реабилитировать так сказать, но это все уже в процессе, а так – десять пятнадцать минут.

– Хорошо. Подождем, – лаконично заключил капитан. Он подошел к маленькому кораблику и долго задумчиво смотрел на него. Все остальные молча ждали. Минуты текли неприятно медленно.

– Не понимаю! – неожиданно выпалил капитан, пожимая плечами. – Какого черта ему понадобилось умирать в столь юном возрасте?! Он что – ненормальный?!

– Сейчас узнаем, сэр. Еще пару минут… – техник следил за диаграммами, повисшими прямо перед ним в воздухе. – А на счет нормальности, сэр, могу сказать уже сейчас: никаких отклонений Мозгом не обнаружено. Может быть – стресс, может – хотел кому-то что-то доказать, но мышление парня вполне соответствует норме. Еще минутку…

Наконец верхняя часть «саркофага» ушла в сторону. Прошло всего несколько минут, а тело этого человека уже никак нельзя было назвать истощенным. Вполне обыкновенный мальчик, почти мужчина. С развитой мускулатурой, хорошо сложенный. Цвет кожи здоровый. Большие глаза наполнились жизнью и блеском, хоть и не спешили пока выбрать какой-либо объект для детального осмотра и, словно испугавшись, убегали в сторону, каждый раз натыкаясь на заинтересованные, голодные взгляды зрителей.

– Пусть еще полежит немного, – сказал техник. – Час или два. Подкормим организм, как следует. Но он вас видит и слышит.

Гаерд отошел на задний план, давая понять, что на этом его миссия исчерпана.

Капитан шагнул вперед, хотя и оставил между собой и саркофагом расстояние не менее двух метров – словно перед ним лежал не человеческий отпрыск, а плотоядное инопланетное существо с неуравновешенной психикой и непредсказуемой реакцией. Видя, насколько осторожен капитан, солдаты службы безопасности оцепили саркофаг кольцом – так, на всякий случай.

– Как тебя зовут? – на повышенном тоне, как учитель у провинившегося ученика, спросил капитан. Ответа не последовало. Юный пилот наморщил брови, словно пытался что-то понять или вспомнить, но ничего не ответил.

– Я спросил: как тебя зовут, парень?! – капитан кинул нетерпеливый взгляд на техника. – Гаерд, у меня нету времени, чтобы здесь развлекаться! Он что же, ничего не слышит?

– Нет, сэр, должен слышать, – техник еще раз сверился со своими диаграммами. – Его мозг реагирует на звук, но не интерпретирует его.

– Как это понимать?

– Парень не понимает вас, сэр.

– Хорошо. Попробуем по-другому, – капитан перешел на фаянский, затем на ирский, затем на корский: – Как те-бя зо-вут?

– Нет, сэр. Не понимает.

Капитан развел руками:

– Других языков я не знаю! Откуда он взялся, если не говорит на стандарте и не хочет общаться мысленно?

– Скажи капитану, как тебя зовут? – попросила Линти. Альтинский прозвучал, как музыка, но взгляд парня все равно остался вопросительно сосредоточенным.

– Как зовут, как зовут. Мне уже становится скучно! – неожиданно заявила Кани. – Григ его зовут, вот как!

Юный пилот чуть встрепенулся, услышав знакомое слово. Линти резко повернулась к подруге:

– Кани!!!

Брюнетка повела плечом, как бы говоря: подумаешь, какие мы нежные:

– А, что, так и будем ждать, да?

Техник едва не зааплодировал Кани, но вовремя осознал, что никто в ангаре не разделит его восторга: только он один следил за диаграммами, и только он видел, что парня действительно звали Григом – реакция мозга юноши не могла растолковываться двояко и говорила за своего владельца вполне определенно.

Практически каждый из присутствующих мог бы услышать имя парня, если бы тот мысленно произнес его. Но в том то и дело, что человек просто так никогда не задумывается, зовут ли его так-то или так-то. Прочесть же в голове информацию, которую тебе не намерены открывать, да еще сделать это так, между делом, играючи – для этого нужно было родиться альтином! Даже, если Кани воспользовалась «полицейским» приемом и сыграла с юношей (или с его подсознанием, что одно и тоже) в игру «вопрос-ответ», то есть подкинула парню пару мыслей, вроде: «я же, наверное, забыл, как меня зовут… не может быть… как же это…» – все равно подобная ментальная мощь заслуживала уважения.

– Вот именно – ждать больше не будем, – капитан кивнул технику. – Давай, Гаерд, просто прозондируй его – можно, конечно, загрузить мальчишке и «стандарт», но это долго и дорого. Сэкономим время и определимся, на каком языке общаться с гостем. Не стоит находиться в этой зоне дольше – есть вероятность столкнуться со следующим лайнером компании, выходящем из прыжка. И уйти не можем – вдруг у нашего юного друга найдутся товарищи, умирающие где-то поблизости в ожидании помощи. Если же таких нет, мне давным-давно пора заняться делом, а не нарушать расписание, разгадывая с вами всякие ребусы!

То, что Кани так грациозно исполнила, прибегнув к своему природному дару, можно было выполнить грубо и надежно, с помощью соответствующей аппаратуры. На голову юноше медленно опускался тяжелый колокол зонда. Однако этот прибор парень, видимо, узнал – его руки мгновенно вырвались из плена капиллярных трубочек саркофага и метнулись к голове, закрывая лицо от чрезмерно интеллектуального шлема.

– Я против зондирования! Я не согласен! Уберите это! – хрипло прорычал Григ.

Капитан оглядел людей в зале.

– Ну? Кто узнал язык?

Все молчали.

– Похоже… – Линти начала, но замолчала, наморщив лоб и закрыв глаза.

– Да, леди, на что похоже? Гаерд, что сказал Мозг?

– Ничего не сказал, сэр! Мы пополняем языковую базу знаний Мозга лишь при покупке билетов пассажиром новой языковой формации. Выходит, «соплеменников» нашего гостя компания ни разу не перевозила.

Линти резко открыла глаза.

– Кажется, диалект древнемантийского… Даже скорее всего древнемантийский! Этот язык уже почти тысячу лет считается мертвым. С момента гибели Мантии.

– Ха! Линти! Ты загружала в себя такую чушь?! – Кани насмешливо фыркнула. – Ну, ты даешь, подруга!

Блондинка чуть смутилась, но только немного:

– Мне было интересно… Историю надо знать… Пригодилось же!

Тем временем прибор остановился, упершись в кулаки юного пилота.

– Мозг ждет указаний, сэр, – заметил техник. – Продолжаем?

– Да, да! Конечно, продолжаем…

– Я протестую! – уже глуше – мешал колокол над самым лицом, повторил парень.

– Он не согласен, – поняла Линти. – И он испуган. Сэр, вы должны прекратить операцию!

Капитан заметно удивился.

– Это почему, леди?

Линти подняла на него глаза. Капитан действительно недоумевал. Ошарашенная такой намеренной жестокостью, девушка встрепенулась.

– Вы, что, не в своем уме, сэр?! – набросилась она. – Вы не учили устава?! Кто вам дал право применять насильственные методы к пассажирам лайнера?!

– Да какой же он пассажир? – не понял капитан.

– Такой же, как и мы, сэр! Что бы вы сказали, если бы ваш сын вот так попал в беду, а его спасли и прозондировали против воли?

Видя, что оппонент заколебался, Литни уверенно добила его:

– Мальчик имеет такие же права, как и все мы! Если попробуете продолжить операцию, я расскажу отцу!

Представитель компании, все время до этого момента просто молча смотревший и слушавший, широко улыбнулся:

– Как вам такой аргумент, капитан?

– Ничего смешного не вижу! Гаерд, убирай свой зонд!

Кани вздохнула.

– Ух ты моя воительница! – насмешливо произнесла она, гладя Линти по голове. – Так мы ни-ког-да ни-че-го не уз-на-ем!

Говоря, Кани внимательно посмотрела на юношу. Линти же, как ошпаренная, вдруг развернулась лицом к подруге и резко толкнула ее в грудь.

– Кани!!! Прекрати!

– Что прекрати?! – брюнетка залилась смехом. – Я все равно ничего не услышала. Мальчик защищается…

Брюнетка, похоже, нашла последнюю свою реплику необычайно нелепой, потому, что стала смеяться гораздо громче.

Все видели, как Линти покраснела. Потом – Кани резко оборвала смех. Глаза подруг встретились. Несколько минут они смотрели друг на друга, а экипаж с восхищением и тревогой взирал на их изменившиеся в гневе прекрасные личики, на сжатые до крови от длинных ноготков кулачки и широко расставленные ноги. Напряжение ощущалось в зале также реально, как реально ощущается приближение силового поля. Подружки дрались. Дрались, не делая ни единого движения. Дрались и что-то доказывали друг к другу, хотя тишина, повисшая в зале, казалась сейчас абсолютной. Так могли только альтины… Никто не рискнул вмешаться: ни офицеры корабля, ни солдаты СБ, ни бартерианские наемники. Все растерянно смотрели, боясь издать хоть один звук.

Кани сдалась первой. Она вдруг покачнулась, как от удара.

– Ладно, тебе, Линти, – глаза «драчливой» Кани стали влажными, а веки заморгали, чтобы скрыть слезы обиды. – Ты что, влюбилась, что ли?

– Это только ты… влюбляешься… во всех… кого встретишь! – Линти говорила через вздох, словно запыхалась и очень устала. Но ее организм нашел все же в себе силы, чтобы опять слегка нарумянить щеки – слова подружки укололи в нужное место. – Нельзя влезать в мир другого человека, если он против! Нельзя! Поняла?!

– Ну хорошо, хорошо. Нельзя, так нельзя! – Кани даже отступила на шаг, с непонятно откуда взявшимся испугом. Для зрителей вообще осталось непонятным, что здесь сейчас творилось – девушки ничуть не пострадали внешне, а вели себя, как побитые и исцарапанные драчуньи. Обе тяжело дышали, обе пошатывались, обе бледные.

– Говори с ним сама, Линти, на своем мантийском, если тебе так хочется! Никто не мешает! Говори… А мы, вот, послушаем!

Линти повернулась к лежащему в «саркофаге» юноше, и тут ее взгляд неожиданно столкнулся со взглядом больших темных глаз инопланетянина. Парень смотрел с каким-то странным тихим потрясением, удивленно, восхищенно и спокойно одновременно. От полученных еще совсем недавно эмоциональных ран или же ошарашенный увиденным сейчас, юноша не счел необходимым хотя бы из вежливости сразу отвести взгляд и продолжил углубляться в бездонную синеву глаз альтинки. Линти чуть насупилась от удивления, застигнутая врасплох таким обхождением, но тоже вгляделась в загадочную темноту чужого взгляда. Оба замерли, словно загипнотизированные.

Пауза затянулась и обратила на себя внимание зрителей. Представитель компании вопросительно взглянул на Кани, мысленно спрашивая, не происходит ли между спасенным и Линти того же, что две минуты назад между подругами. Кани пожала плечами.

Трудно сказать, кто стал кроликом, а кто удавом. Они не дрались и не обменивались мыслями, не воздействовали друг на друга, а просто смотрели. Но… оба не могли отвести глаз. Кто-то должен был сделать это первым. Линти уже и хотела, но не могла себя заставить. Григ даже не пытался. Секунды продолжали бежать. И тут между двумя парами глаз неожиданно возникла преграда, сразу же вернувшая все на свои места и мгновенно разорвавшая ментальную связь.

– Так, прекратили это дело! – заявила преграда густым мужским голосом, а чьи-то теплые сильные руки взяли Линти за плечи, отодвигая от «саркофага».

Линти сделала шаг назад и восстановила резкость после перехода от бесконечно удаленной точки в глазах Грига к большому множеству точек «стены» совсем перед глазами.

– Болер, – узнала Линти и провела рукою по глазам, расслабляясь.

– Да, моя прекрасная леди. Это – Болер, – так вовремя или не вовремя появившийся мужчина улыбнулся, но одними губами. «Стеной» оказался человек высокого роста, спортивного телосложения, в сером мундире старшего офицера армии, с холодным волевым взглядом и уверенными неторопливыми движениями, говорящими о солидности, опыте и возрасте, которым как-то противоречило молодое, лишенное морщин лицо двадцатипятилетнего парня: – Что здесь происходит?

– Ничего, Болер. – Линти отстранилась, освобождаясь от рук офицера на своих плечах. – Ты не знаешь мантийского?

– Совершенно случайно знаю, а что? – офицер оглянулся на юношу в нише реанимационной установки. – Мантийский? Ты мантиец, парень?

Последние три слова прозвучали на языке, понять который смогли лишь трое: произносивший, Линти и Григ. Григ вздрогнул и помрачнел – рассчитывать на «языковой барьер» больше не стоило, но могло ведь быть и хуже – его наверняка ожидало зондирование, не заступись эта странная молоденькая женщина… Ему задали простой вопрос – нужно отвечать и быстро, по возможности – с интонацией, проникнутой признательностью – Грига ведь спасли от смерти, спасли просто так, безвозмездно, из обыкновенного человеколюбия и жалости…

– Нет. Я не знаю, кто такие мантийцы, – тихо произнес Григ. – Я не мантиец. Спасибо, что спасли мне жизнь.

– Не за что! – Болер обернулся к капитану. – Спасли? Как это происходило?

Капитан пробежал взглядом по нашивкам на куртке офицера. Голографические ордена и золотые гербы говорили о высшем звании в Объединенном Флоте Лиги. Несмотря на то, что тарибские торговые синдикаты мало общего имели как с Лигой, так и с ее армейской иерархией, все же этого общего хватило, чтобы капитан лайнера оценил превосходство человека в серой форме.

– Приняли сигнал о помощи с маячка вон на том кораблике, – с некоторой неохотой отрапортовал капитан. – Подобрали. Пилот чуть живой. На «стандарте» не говорит. Вот, собственно, и все.

– Как тебя зовут, парень? – спросил Болер, вновь обращаясь к спасенному.

– Григ.

– На чем летал?

– На паруснике.

– Странная игрушка, красивая. Хорошо управляешь ею?

– Да.

– Настолько, что намеревался пересечь галактику?

– Нет. Не намеревался. Меня забыли.

– Как это?

– Сказали, что трое суток будем двигаться медленно, на досветовой. Я вышел покататься. Вернуться уже не смог – лайнер почему-то разогнался больше, чем обычно. А мой маяк не услышали, да я и не сразу понял, что что-то случилось: думал вот-вот сбавят ход или вернутся.

– Вышел без разрешения капитана?

– Мне никто не запрещал.

– И никто не видел, как ты проходил шлюзование?

– Я не помню… Должны были видеть… Там ведь кругом камеры…

– Верно. Ты был один?

– Да.

Болер передал смысл разговора остальным зрителям.

– Вполне вероятно, – заключил капитан. – Лайнер сбавил скорость, произвел разведку, может, чуть задержался, потом продолжил движение… Только кто позволил одному пассажиру, да еще такому молодому, выйти в открытый космос? Капитана за такие дела под суд отдадут! Чей был корабль? Как назывался?

– Как назывался твой лайнер, сынок? – повторил Болер Григу.

Григ наморщил лоб.

– Не помню… – Ему едва ли понадобилось разыгрывать забывчивость – перед глазами и в самом деле все еще сверкал бесконечный холодный свод галактики, подавляя все прочие воспоминания и о детстве и о последних днях перед операцией. Светящееся, слепящее, яростное свечение ядра. Мертвая беззвучная бездна. Абсолютное страшное одиночество, от которого хочется выть, биться головой о стену, царапаться в прозрачную крышку кабины… Все эти ощущения отодвинули прошлую жизнь куда-то необозримо далеко, стерли все яркие отпечатки и острые грани. Изменили представление и о жизни, и о времени. Каждое произносимое слово казалось Григу длинным и весомым. Над каждым словом он думал, взвешивал, затем произносил медленно и спокойно, с наслаждением внимая собственному голосу. То, что могли с ним сделать, если раскроется истинная причина проникновения парня на инопланетный корабль, не имело особого значения. Не имело значения, чем все кончится и кончится ли вообще – слишком ничтожна и незначительна жизнь одного Грига, или Грига и всех этих людей, или Грига и всего человечества – маленького, скромного, ограниченного скопления мыслящих таракашек, прячущихся где-то там, по не испускающим света планетам или по малюсеньким передвижным домам-корабликам…

– Чей был корабль?

– Не помню…

– С какой планеты?

– Не помню…

– А сам ты откуда?

– Не помню…

Болер внимательно посмотрел в глаза юноше. Тот не отвел взгляда и встретил вопрошающий импульс офицера с полным и абсолютным безразличием. Из глаз Грига на полковника Лиги все еще тоскливо смотрела бездна. Болер знал этот взгляд.

– Сколько дней в космосе? – только спросил он.

Григ посмотрел вопросительно. Сколько? Должно быть восемь. Ему сказали – восемь. Но сколько на самом деле?

– Не знаешь, – заключил офицер и кивнул.

– Ну что, господа. – Болер повернулся спиной к Григу и лицом ко всем остальным в ангаре. – Предлагаю оставить парня отдыхать и вернуться к своим обязанностям.

– Здесь пока командую я, – напомнил капитан. – Что значит «оставить»? Мы ведь ничего не добились.

– И не добьетесь. Можете мне поверить – я знаю, что говорю. Парню нужен долгий и серьезный отдых. Рекомендую оставить его в покое.

– Оставить здесь, в ангаре?

Болер пожал плечами.

– Вы же тут командуете. Оставляйте, где хотите. Есть же у вас свободные каюты?

– Ну… есть, конечно. Но мы не занимаемся благотворительностью. Вы же даже не спросили, смогут ли парень или его родственники расплатиться с нами. И… куда его везти? Не будем же мы менять маршрут из-за одного человека?

– Для парня такие вопросы сейчас недосягаемы. Подождите день-два – потом расспросим подробнее.

– Болер! – вмешалась Линти. – Я придумала: пусть пока живет в моей каюте.

– Линти?! – насмешливо фыркнула Кани.

– Да? Ты что, Линти?! – поддержал Болер.

– Мне все равно нечем здесь заниматься, – при этих словах капитан и представитель компании огорченно переглянулись – тарибы очень гордились своими круизными лайнерами именно из-за того, что пассажирам на них всегда было чем и как убить время. – Я немного знаю мантийский. Смогу с ним поговорить. Интересно же!

– Но, Линти!

Линти насупилась. Ее голос приобрел командную жесткость:

– Болер, перестань! Уладь все вопросы и возвращайся в каюту вместе с Григом. А мы пока пойдем переоденемся. Пошли, Кани!

Уже проходя сквозь расступающиеся двери ангара, Линти услышала насмешливую мысль подруги:

– Дорогая, как ты с ним обращаешься? Он же не бартерианец и не наемник какой-нибудь?

– Болер стоит всех твоих наемников, Кани.

– Тем более. За что ты его так?

– Потом попрошу прощения. – Линти улыбнулась. – Иначе он бы меня уговорил!

– И все потому, что мальчик так на тебя смотрел? – глаза Кани заблестели озорством.

– А ты разве не хочешь изучить его поближе? А, Кани?

– Хм, Линти! Все равно ведь не отдашь?

Подруги засмеялись. Мужчины растерянно смотрели им вслед, и звон удаляющегося по коридору девичьего смеха неумолимо растворял в себе нахлынувшее на кое кого из них раздражение.

Глава 3.

Сюрпризы начались сразу же. Еще сидя в своем одноместном паруснике, один на один с бесконечно растянутым временем, протяженностью в 691200 необыкновенно длинных секунд, Григ тысячи и тысячи раз представлял, как изучит расположение помещений инопланетного лайнера, как войдет в доверие к капитану или его помощнику, как станет вести себя в той или иной ситуации, где раздобудет необходимые для диверсии материалы или оружие… Все никуда не годилось! Все выглядело совершенно иначе, не так, как на информационных дисках с захваченных ранее кораблей, не так, как рассказывали Старшие Братья, не так, как это позволяла представить фантазия семнадцатилетнего парня.

Тарибский лайнер назывался непонятный словом «Эльрабика» и внутри выглядел еще более непонятным и странным, чем само это инопланетное слово. С «Ульем» он не имел ничего общего. Не было уровней, даже этажей не было. Каюты и всевозможные специальные и общественные помещения располагались в совершеннейшем беспорядке: ниже, выше, справа и слева от коридоров. Сами коридоры извивались во всех трех координатных плоскостях, словно намеренно проложенные с таким расчетом, чтобы сбить с толку нормального человека. Каждая каюта использовала по крайней мере два входа и два выхода, а попасть из такой каюты удавалось не только в санитарную комнату, но, например, в игровой зал кают-компании, или в оранжерею, или в бассейн, но главное – совершенно не туда, куда мог бы предположить человек, всю свою жизнь проведший в помещениях всего с одной дверью и вполне определенным назначением.

Вторая ненормальность относилась к экипажу. Что делал этот экипаж, когда и зачем – совершенно не укладывалось в мозгу молодого Брата. Был капитан, и его все слушались. Но этот капитан совершенно не считал нужным все время сидеть на одном месте, например в рубке. Капитан бродил по палубам и коридорам, беседовал на совершенно отвлеченные (по мнению Грига) темы с подчиненными и лишь иногда задавал вопрос касательно режима движения лайнера или отдавал приказ непонятно кому на потолке, в полу или в стенах. Кроме капитана, экипаж составляли люди в спецодежде или, как их называли, «техники» – эти ничего не ремонтировали, не крутили никаких гаек или штурвалов, а лишь беседовали, иногда подолгу, с тем или иным узлом корабля, к которому имели наибольшее отношение по специфике своей должности. В общем-то, они настолько же не являлись пилотами или техниками, как капитан – капитаном. Еще один человек на лайнере занимал наивысшее положение, но совсем не имел возможности им воспользоваться, поскольку не умел беседовать с узлами корабля, а техники и капитан ему не подчинялись. Этим человеком выступал «представитель компании». Большую часть своего «рабочего» времени «представитель» с чувством небывалой значимости шествовал по местам наибольшего скопления пассажиров, улыбался, кланялся, участвовал в спорах, поддерживал затухающие, как ему казалось, беседы, чего-то расхваливал, выслушивал жалобы или пожелания в адрес компании и экипажа и т. д. и т. п.

Третья ненормальность – роботы и механизмы. Этих разнообразных как по устройству, так и по функциональности «существ» развелось столько, что на каждого пассажира получалось пять-шесть металлических уродцев, постоянно крутящихся где-то поблизости – о них можно было и не подозревать, пока однажды не изъявишь желание чего-то выяснить или сделать. Но, стоило изъявить желание, как какой-нибудь механический карлик возникал из угла, сползал по стене или входил в двери и, либо доставлял ту или иную часть желаемого, либо сообщал, где это желаемое найти и чего с ним делать…

Наконец, четвертая, но не последняя, ненормальность: солдаты. Профессионально подготовленные, великолепно экипированные люди. Одно подразделение из ста человек и офицера. Что они должны были делать на грузопассажирском космическом корабле такого типа, как тарибская «Эльрабика», оставалось только гадать. Внимание всего военного подразделения целиком и полностью фокусировалось на внутренних корабельных проблемах и никак не распылялось на внешние. Все сто человек носили при себе оружие, но не штурмовое и не десантное, а парализующее, деактивирующее, успокаивающее и т. д. и т. п., то есть оружие для воздействия на людей, самих какого-либо оружия лишенных. То ли солдаты должны были защищать экипаж от пассажиров, то ли пассажиров от экипажа, то ли пассажиров друг от друга, то ли перевозимые в трюме грузы и от тех и от других… В общем, назначение такого большого отряда специально подготовленных профессиональных военных, богато оснащенных не военным, а полицейским арсеналом, показалось Григу совершенно туманным, нелепым и бессмысленным…

Все выше перечисленное Григ либо увидел сам, либо представил по рассказам Линти и Кани. К большому своему стыду и еще большему огорчению, весь первый день Брат провел лежа, под надзором двух игривых и смешливых инопланетянок, находивших немало удовольствия в странных, лишенных цели и смысла беседах, где Григ только поддакивал или вставлял одно два слова, а вся информация – как полезная, так и лишенная какого бы то ни было приложения – низвергалась из двух маленьких не закрывающихся ни на минуту ротиков молодых подружек.

И вот здесь скрывалась самая интересная и непонятная НЕНОРМАЛЬНОСТЬ корабля инопланетян – девчонки! Все, что Григ знал о женщинах, все, что он видел или слышал о них, все, что он представлял или мог себе представить, рухнуло в один миг, в тот самый момент, когда светловолосая Линти встретилась с ним взглядом. Они оказались другими!!! Никакого страха, никакого подобострастия, никакого показного внимания. Наоборот – уверенность, смелость, самовлюбленность. Непрерывно в движении, постоянно играющие в какие-то игры с жизнью, в глазах – не страх, не печаль или грусть и не пустота или туман, а постоянные живые искорки веселья, постоянные огоньки бодрости, здоровья, силы. Не женской силы! Если бы Григ смел хотя бы усомниться, что правильно определил пол и возраст этих двух симпатичных инопланетных особ, то с великой радостью причислил бы их к носителям мужского начала, потому как только такой вывод спасал пораженный беспорядком рассудок парня.

Не так вели себя с ними и мужчины. Мужчины – вполне нормальные, внешне здоровые люди – не только не показывали перед девушками своего превосходства – наоборот, всячески давали понять, что признают этих двух дам несоизмеримо выше себя и по статусу, и по положению, и по возможностям. Мужчины их слушались! Мужчины не спорили, когда им говорили явную глупость, не сопротивлялись, когда их заставляли что-либо выполнить, чего они явно не планировали сейчас делать, не возмущались, когда их просили о чем-то пустом и нелепом. Наоборот, как казалось, даже находили в этом удовольствие!

Даже бартерианцы, сперва вызвавшие у Грига восхищение и потаенную зависть, вели себя более, чем странно, сказать точнее: дико! Могучие бронзовые изваяния с превосходно развитой мускулатурой, великолепной реакцией, отработанной отточенной стремительностью каждого даже самого незначительного, второстепенного движения, настоящие воины, настоящие Старшие Братья… Да Григ на порядок отставал от любого из них, но… Двухметровые исполины беспрекословно «выметались» за дверь, послушно замирали, где им советовали, выслушивали любые насмешки, едва ли не приносили в зубах тапочки, и все это – по прихоти самых обыкновенных женщин!!!

Или не самых обыкновенных?

Вот здесь Григ терялся. К своим семнадцати годам он не нажил абсолютно никакого опыта в распознавании «пород», «подвидов» и «категорий» не мужской половины человечества.

Каюта представляла из себя большую – метров пятьдесят в диаметре – комнату с фонтаном и цветником. «Саркофаг» Грига разместили посредине, наклонив таким образом, чтобы парень мог видеть и комнату и ее обитателей. Кани и Линти возлежали каждая на своем ложе – на огромных пушистых надувных диванах и по размерам и по форме больше напоминающих площадки для борьбы из «Улья», чем приспособления для сна или отдыха. Обе девушки переоделись, чтобы предстать перед гостем в том виде, в котором им хотелось предстать, и почувствовать себя при этом как можно более раскованно и непринужденно.

А непринужденно и раскованно девушки чувствовали себя в настолько разных амплуа, что заставили Грига действительно задуматься о существовании бесчисленных разновидностей женской породы.

Длинные стройные ноги Кани оставались обнаженными, и лишь бедра чуть прикрывались странного вида шортами, состоящими из двух тонких и ярких лоскутов материи. Обнаженным Кани оставила и живот и плечи. Вторая и она же последняя деталь ее туалета скорее всего являла собой сорочку, но такую, которая почти ничего не скрывала, кроме рук и нижней части груди. Ткань обеих «деталей» играла под лучами искусственного солнца, пробивающимися из-за псевдо-прозрачного потолка, и мягко переливалась разными цветами, настолько приятно для глаз, что исключала малейшие подозрения, что гардероб мог выбираться из соображений экономии или простоты. Гардероб выбирался из совсем других соображений: привлечь внимание инопланетного мальчишки, смутить его и вогнать в краску. И вот тут-то красотка просчиталась. Разумеется, Григ посвятил некоторое время изучению форм и выставленных ему на показ кокетливой девчонкой «бесценных прелестей». И, разумеется, никакого стеснения или неудобства он при этом не испытал. Интерес – да. Удивление – да. Удовольствие – как ни странно. Но смущаться под пронзительным блеском игривых женских глаз Григ не планировал, да и вряд ли умел.

Кани возлежала на ложе, неторопливо водила по ноге пальцами и демонстративно зевала на протяжении всей беседы, то и дело внезапно бросая на Грига притворно откровенные взгляды, чем сбивала с толку и парня и всех присутствующих, и в чем находила немалое удовольствие и причину для безудержного веселья.

Линти, наоборот, скрыла под ослепительно белым спортивным костюмом все, что только могла скрыть, включая и шею. Ее поза не казалась вызывающей, но, из-за своей естественной природной грации, Линти против воли притягивала к себе мужское внимание с не меньшим успехом, чем полуобнаженная подруга. В отличие от подруги, взгляд блондинки выражал лишь интерес и спокойную сосредоточенность. А во всех вопросах Линти ощущалось простое любознательное стремление к новому, абсолютно лишенное малейшей попытки заманить несмышленого мальчишку в проверенные и прочные сети женского кокетства…

Все началось с того, что Грига лишили единственного оружия самообороны – языкового барьера. Кани заявила, что она ничем не хуже Линти или Болера и не намерена терпеть, чтобы ее игнорировали. Григу предложили выучить «стандарт». За деньги Кани и «под ее ответственность». Если бы Григ смог отказаться, или хотя бы понял, что ему предлагали… Но он не понял, и его не спрашивали. Болер не спорил. Линти пожала плечами. Приглашенный техник удовлетворенно закивал, едва ему пообещали все оплатить. Григ же переводил взгляд с одного инопланетянина на другого, улавливая, что речь идет о чем-то важном, но безобидном – последнее читалось на лице Линти так же четко, как черный текст на белой бумаге. А дальше свет выключился. Выключился в мозгу Грига вместе с осязанием, обонянием, зрением и слухом. Когда он вновь включился, подруги сидели в совсем других позах, на них красовались описанные выше наряды, Болер отсутствовал. И оставалось только гадать, сколько прошло времени.

– Что со мной сделали? – рассеянно спросил Григ.

– Ничего страшного. – Линти ответила на мантийском. – Теперь ты знаешь галактический.

– Как знаю? Сколько прошло времени?

– Пару часов.

– Ты, что же, никогда не загружал информации? – удивилась Кани.

Григ понял смысл вопроса сразу же, словно его произнесли на родном языке, знакомом с самого детства, на языке, не требующем перевода или осмысления… Но ведь Кани до этого момента не могла сказать ни единого понятного слова?

– Что такое «загружал»?

Литни и Кани переглянулись.

– Странный мальчик, – заключила Кани.

– Не странный, а бедный – пожалела Линти. – Представляешь, сколько он трудился, чтобы узнать что-то новое?

Григ потряс головой. Он не понял, что произошло – это ему не понравилось.

– Что такое «загружал»? – рассерженней повторил парень.

– Да ничего, – отмахнулась Кани.

– Успокойся, – мягко добавила Линти. – Тебе в мозг записали языковую базу, называемую у нас «стандартом». Вот и все. В ложе реабилитационной коляски встроенный программатор…

– Он же тебя не понимает!

– Нет, это тебе так кажется…

Дальше последовал поток информации, в котором Григ утонул, несмотря на все вновь обретенные познания в чужом языке. Линти и Кани засыпали Брата таким потоком слов, образов и эмоций, что очень скоро парень перестал прислушиваться к диалогу подруг и лишь разглядывал то одну из них, то другую.

Он все больше понимал, что самая тяжелая часть испытания мужественности все еще впереди. Григ справился с самой малостью – выжил и сохранил сознание. Но, что дальше? Братству нужна победа, нужна серьезная, реальная помощь. А что мог сделать один безоружный ослабевший Младший Брат, и сам-то беспомощный в абсолютно незнакомом непонятном мире чужих законов и технологий?

Одновременно Григ поймал себя на мысли, что относится к происходящему совсем не так, как тогда, девять дней назад, когда готовился к серьезнейшей и важнейшей миссии своей жизни. Не стало той нервозности, боязни, что сказочный сон вот-вот оборвется, что все в последний момент исчезнет, а какая-нибудь безобидная на первый взгляд мелочь, как часто бывает в жизни, в один миг все испортит, разрушит планы, сделает невозможным и дальнейшую карьеру, и военную удачу, и головокружительный рост от Младшего до Первого Брата… Все, что Григ ощущал сейчас – полное холодное спокойствие. Восемь дней в космосе сделали его намного старше, возможно, на целые годы. Все на «вражеском» корабле оказалось проще, естественнее, обыденней. Задача остановить инопланетян и помешать им встретить десант Братства огнем излучателей перестала казаться некой призрачной, романтической и доверху заполненной героизмом. Она не стала решаемей ни на один шаг, но приобрела новые, неожиданный черты. Что делать, Григ не знал. Но он смотрел на двух девчонок в огромных ложах – каких-то неповторимо живых, каких-то противоестественно счастливых, каких-то необыкновенно красивых, освещенных изнутри ошеломляющим блеском в игривых глазах – и желание что-то делать отодвигалось на второй или даже на третий план – хотелось просто лежать, просто смотреть, просто ни о чем не думать…

Когда в каюту вошел Болер, Григ едва не задремал под непрекращающийся звон голосов подружек.

– Ну, как наш «пациент»? – с порога поинтересовался офицер.

Кани приподнялась на локте:

– Ничего, только вялый какой-то.

– Что-то не так? – Линти сразу заметила, что Болер стал мрачнее, чем несколько часов назад. – Чего нахмурился?

Офицер вызвал кресло и опустился в него с осторожностью человека, привыкшего доверять только своим мускулам.

– Корабль этого паренька так и не нашли.

– Ну и что? – не поняла Линти.

– Как же, интересно, его искали? – добавила Кани.

– Оповестили по связи весь сектор – никто не отозвался. – Болер повернулся к Григу. – Ты как, говорить уже можешь?

Григ кивнул. Рано или поздно ему придется что-то сказать – почему же уже не сейчас? Драться нужно тогда, когда нужно, а не оттягивать развязку до бесконечности, как это делают трусы.

– Думаю, что могу.

– Твой корабль не отзывается. Он двигался по стандартному маршруту, но не пользуется обычными системами оповещения? И потом, неужели тебя все еще не ищут?

– Откуда я знаю? – Григ вполне откровенно пожал плечами. – А что, разве можно отозваться во время гиперпрыжка?

Болер улыбнулся:

– А ты соображаешь. Название вспомнил?

– Название чего?

– Корабля.

– Да. Он назывался «Улей» – Григ решил для себя, что полуправда прозвучит убедительнее, чем явная ложь – оставалось не переборщить с нею и не сказать лишнего.

Линти и Кани восторженно переглянулись, наконец получив от своей новой игрушки толику информации.

– «Улей» – гнездо для насекомых? – фыркнула Кани.

– Нет… Не знаю…

– Большой корабль? – вставила Линти.

– Да. Очень.

– Даже «очень»?! – усмехнулся Болер. – Ну да, конечно. Больше этого?

Григ изобразил недоумение.

– Откуда же мне знать? Вашего-то корабля я не видел.

Разговор как-то сразу утратил напряженность – Григ отвечал просто, бесхитростно и, похоже, говорил только правду. Все расслабились. Кани пододвинулась поближе, подложив подушку под подбородок и готовясь к долгой беседе. Линти села, чтобы слушать внимательней и не пропустить ни слова. Болер даже позволил себе отключиться, размышляя о чем-то своем.

– Если корабль большой, на нем много людей? – скорее заявила, чем спросила Кани.

– Да, много.

– И все говорят на мантийском? – воскликнула Линти.

– На чем?

– На том же языке, что и ты?

– Да, все.

– Здорово! – глаза Линти заблестели от восторга.

– Что здорово? – не понял Григ.

– Наши преподаватели утверждали, что мантийский исчез уже много веков, – объяснила Кани. – Представляешь, как они расстроятся, когда узнают, что ничего в этом не смыслят?

– Вот бы побывать там! – продолжила Линти.

– Где там? – Григ прекрасно понял, но надеялся, что ослышался.

– На настоящем мантийском корабле!

Григ задумчиво хмыкнул, проведя взглядом по изящной фигурке в ослепительно-белом спортивном комбинезоне и останавливаясь на светящимся от наивного детского восторга личике. Всколыхнувшееся при этом где-то в груди чувство Григ не узнал – щемящее ощущение бессмысленной жалости к своей добыче в «Улье» никогда не приветствовалось и считалось противоестественной недостойной слабостью – неприятное, болезненное ощущение. Но, глядя на это странное веселое инопланетное создание, Григ меньше всего желал ему сейчас оказаться там, куда бедняжке так захотелось попасть!

– Побываете! – хмуро и тихо пообещал Брат.

– Ты уверен?! – глаза Линти так заблестели, что Григу даже стало неловко.

– Да, – пробубнил парень, отводя взгляд. – Только нету там никаких мантийцев, и не знаю я ни про какую Мантию.

– Но вы говорите по-мантийски, одного этого уже достаточно! – Линти пододвинулась поближе. – Может быть, вы и не помните про Мантию, но все равно являетесь потомками древних мантийцев, как и мы, например.

– Вы?

– Ну да. Ты что же, не слышал об альтинах?

– Нет не слышал.

Линти и Кани переглянулись, давая понять, что с такой ограниченностью сталкиваются впервые в жизни.

– Ты становишься все интересней, – без особой симпатии в голосе сообщила Кани.

– Ваш корабль, наверное, с другого конца галактики? – добавила Линти.

– Этого я не помню, – соврал Григ.

– Не помнишь, с какой ты планеты? – к разговору вернулся Болер. – Ничего не слышал об альтинах? Никогда не летал на тарибских лайнерах? Неужели ничего не помнишь?

Григ задумался, закрыв глаза. Его ждали несколько минут.

– Я многого не помню. Слова знакомые: тарибы, альтины… Что означают, не знаю. Помню корабль, на котором летел… долго летел… помню каких-то людей, они… Все это было так давно, наверное, вечность назад: я не знаю, что важно, а что нет. Ко мне хорошо относились, мне все разрешали, даже выходить в космос, наверное, что-то заставляло их меня уважать… Возможно, я богат… я или мои родители… Не знаю, как выглядит тарибский лайнер – может быть, видел, но не помню. Если бы посмотреть, тогда… наверное…

– Посмотреть на что?

– Не знаю. – Григ наморщился, размышляя. – Посмотреть на корабль, на помещения, на двигатели… Если я видел такое раньше, вспомню, должен вспомнить!

Григ посмотрел умоляюще. Его взгляд означал: «помогите мне стать нормальным!».

Болер хмыкнул.

– Да ради бога, смотри.

– Ему же нельзя ходить, – заботливо напомнила Линти.

– Почему же? – Григ приподнялся в своем «саркофаге», но перед глазами действительно все закружилось. – Можно! Я вполне смогу стоять на ногах!

Болер остановил его повелительным жестом.

– Не сомневаюсь, что сможешь. Только не стоит. Зачем нам куда-то идти?

Линти обрадовано кивнула:

– Как же я сама забыла: у тарибов повсюду проекторы!

Григ сглотнул возникший в горле ком – подумал, что его пытаются обмануть. Проектор! Что ему толку от проектора?!

– Но я не хочу смотреть кино! Мне нужны реальные ощущения!

– Они получатся вполне реальными, – заверил Болер.

– Как вы не понимаете, мне нужно увидеть своими глазами, почувствовать, услышать, понюхать… Каждая мелочь может что-то восстановить, напомнить… Я же…

– Я с ним согласна! – с готовностью поддержала Линти. – Он прав!

– Но «ему же нельзя ходить»? – насмешливо наморщилась Кани, повторяя тон в тон то, что несколько секунд назад сказала подруга.

– Ну и что – он и не пойдет. Реабилитационная коляска запросто принимает форму кресла. Григ поедет, а мы пойдем.

Кани фыркнула:

– Ну вот еще!

Линти возмущенно мотнула головой:

– Что у тебя теперь?!

Кани указала глазами на свои «шикарные шорты» вокруг бедер:

– Мне что – опять переодеваться?!

Линти улыбнулась, пожимая плечами:

– Оставайся здесь, если хочешь.

Кани фыркнула:

– Ладно, пойду так!

Болер осмотрел ее с ног до головы и с улыбкой поинтересовался:

– Это ты серьезно, Кани?

Девушка, похоже, рассердилась. Она спрыгнула с ложи, поправила наряд и бросила яростный взгляд на офицера.

– Занимайся своей Линти, понял?! Я как-нибудь сама разберусь!

Она подала мысленную команду, и в каюте мгновенно объявились шестеро бартерианцев, на этот раз, как и положено, в энергозащитных латах, локационных шлемах и при полном вооружении. Возникли, стали по углам и застыли, ожидая команды.

– Моя охрана, Линти, хотя бы ведет себя, как положено, а не сует нос, куда не надо!

Болер только улыбнулся доброй улыбкой взрослого, следящего за шалостями годовалого ребенка.

– И что же ты, Григ, желаешь увидеть в первую очередь?

Прежде, чем Григ успел ответить заранее заготовленную фразу об осмотре центра управления кораблем, у него в голове сверкнули карие глаза Кани – настроившись всем перечить, брюнетка не остановилась перед очередной выходкой – беглым зондированием. Очень беглым – никто, кроме Грига, ничего не заметил.

– Ха! – насмешливо выпалила Кани. – Он жаждет видеть спортзал! Юный атлет!

– Что? – Григ даже растерялся – он вынужденно признал, что Кани права – больше всего ему действительно хотелось увидеть инопланетный спортзал – глядя на бартерианцев, мучило любопытство – но ведь сказать он собирался совсем другое…

– Наш спортзал? – спросила Линти.

Кани пожала плечами.

Каюта имела форму правильного многогранника. Одна из граней служила полом, одна – потолком. Через другую – одну из вертикальных граней – в помещение проникали Болер и бартерианцы – эта грань отъезжала в сторону, открывая путь в коридор. Теперь исчезла грань напротив коридора. За ней открылась точно такая же каюта, только уставленная всевозможными тренажерами, устеленная коврами и сверкающая золочеными перилами лестниц и перекладин.

Григ едва не вскрикнул от неожиданности. Кани поймала его взгляд и расхохоталась.

– А если так? – брюнетка щелкнула пальцами. По ее команде одна за другой стали исчезать вертикальные грани каюты. За ними обнаруживались комната за комнатой, помещение за помещением. Бассейны, оранжереи, игровые залы, спортивные площадки, гостиные, библиотеки… Пространство словно расступилось. Григ оказался в центре огромного многофункционального помещения, слишком огромного, чтобы понять, что в нем где и для какой цели. Подавленный всплеском ощущений, парень зажмурился, а когда открыл глаза, встретил спокойный свет синих глаз Линти.

– Это все – моя каюта, – просто пояснила девушка.

– Такого ты не видел, – констатировал Болер.

– Обыкновенная каюта? – прошептал Григ.

– Нет конечно. – Кани сделала обиженный вид. – Самая дорогая. А так – каюта, как каюта.

Когда первое потрясение прошло, Григ нашел в себе силы разыскать за внешним блеском и шиком хоть какие-то недостатки. В спортзале он их нашел сразу. Да, этот зал вполне годился, чтобы украсить Первый Уровень «Улья» – очень красиво, эстетично, роскошно… но не для мужчины. В зале нужно тренироваться, а не нежиться – к чему, например, картины на стенах, диваны по углам или подушки на полу? Зачем такие сложные и ненадежные механизмы, если всю эту груду техники может заменить обыкновенный набор утяжелений и беговая дорожка? И потом – пятьдесят метров диаметра для зала – маловато даже одному человеку!

Кани подняла брови. То, как быстро Григ освоился с увиденным, а главное – остался не удовлетворен, заставило альтинку удивиться и даже проникнуться к парню первыми проблесками уважения.

– Но мы тут и не занимаемся, – объяснила Кани. – Тут действительно мало места.

Линти сверкнула глазами на подругу.

– Не смей лазить у него в голове! – мысленно напомнила она.

Вслух блондинка пояснила:

– Мы предпочитаем Главный зал – там веселее. Жалко только, в моей каюте не предусмотрен прямой вход туда – это по коридору, мимо ангара…

– Ну нельзя же соединить всего одну комнату со всем кораблем! – вставил Болер. – И нельзя быть такими ленивыми в столь юном возрасте!

Его замечание просто проигнорировали.

– Ну вот. Мой спортзал ты видел, – сказала Линти. – Можно сходить в Главный зал корабля, если хочешь. Идем?

– Нет. Не надо. А как выглядит центральный пульт управления?

– Управления чем?

– Кораблем.

– Не знаю. – Линти обернулась к Болеру: – Как он выглядит?

Болер развел руками.

– Да никак! Это тарибский лайнер – у них нет никакого «центра управления».

– Так не бывает? – Григ опять подумал, что над ним насмехаются.

– У тарибов бывает. Центральный пульт – это каюта капитана, – видя, как Григ встрепенулся, Болер успокоил: – Точно такая же каюта, как эта, может, чуть попроще. Никакой аппаратуры, никаких «пультов», ничего, что ты ищешь. И никто нас туда не пустит – это вмешательство в частную жизнь человека.

– Пустят! – вставила Кани. – Но там нечего делать.

– А капитанский мостик? – Григ все еще на что-то надеялся.

– Ты имеешь в виду обзорную галерею? – Линти указала на одну из верхних наклонных граней каюты. Та пропала, и на пол выпала ведущая наверх лесенка. За гранью открылось огромное помещение, заставленное цветами, фонтанами, статуями и ложами. У помещения не обнаруживалось ни потолка, ни стен – со всех сторон открывался вид на бесконечную черноту космического пространства.

Знакомое зрелище заставило Грига ужаснуться и отвести взгляд. Линти поняла и вернула грань-стену на место.

– Нет, не это… – Григ обреченно замолк, понимая, что девчонки не врали – корабль тарибов действительно не обладает атрибутами нормального космического лайнера. Младший Брат бессилен…

– Так куда мы идем?! – наконец взорвалась Кани.

– Куда, Григ? – присоединилась Линти.

Они уже твердо решили куда-то сходить. Григ безвольно пожал плечами:

– Куда хотите – мне все равно.

Глава 4.

– Тогда – в клуб, – твердо заявила Кани. – И пусть только кто-то там посмеет на меня пялиться!..

Отъехала наклонная грань внизу, и каюта Линти взорвалась от музыки, криков, острых запахов и нахлынувшего на всех ощущения бесшабашного праздника, веселья и беспочвенной радости…

По команде Линти «саркофаг» Грига трансформировался, превратившись в нечто подобное на кресло. Большое и не слишком удобное, поскольку сковывало движения и не позволяло оглядываться назад. Кресло, как и «саркофаг» минуту назад, поддерживалось у самого пола антигравитационной подушкой.

Линти осмотрела свою разработку и махнула рукой:

– Нормально. Григ, когда захочешь куда-то переместиться – подумай вслух – кресло выполнит.

– Как это – «думать вслух»?

– Просто думать громко! – взгляд Кани говорил: «до чего же ты темный!».

– Подумай отчетливо «хочу вперед» – кресло полетит вперед, – объяснила Линти. – Это просто.

Первыми вниз по лестнице сбежали трое бартерианцев. Дальше спускались Линти, Кани и Григ в своем летающем кресле. Замыкала шествие вторая тройка солдат. Болер сопровождать отказался, сославшись на какие-то дела.

То, что увидел Григ ниже уровня каюты Линти, настолько потрясло неподготовленное сознание Брата, что его обладатель едва не захлебнулся от неразберихи ощущений. Никогда в жизни в голову Григу не приходило, что столько красок, цветов, оттенков, бликов, запахов и эмоциональных воздействий, столько драгоценностей, произведений искусства и красот можно собрать в одном месте и не просто собрать, а соединить с красивой музыкой таким образом, что видимое, слышимое и ощущаемое слилось бы в нечто единое, неразрывное и законченное!..

Помещение оказалось огромным. Повсюду гремела музыка, бесновался свет, играли блики, веселились люди. Среди колонн и уводящих к чьим-то каютам сверкающих камнями и драгоценными сплавами лестниц располагались ярусы со столиками, ложами и площадками, где, утопая в разноцветном свете невидимых излучателей, под грохот и звон ритмичных звуков дергались десятки и десятки молодых инопланетян и инопланетянок…

Ничего подобного в «Улье» не встречалось. Непривычно громкая и лишенная смысла или идеи мелодия, непривычная смесь звука и изображения… Непривычно много людей одетых ярко, красочно и глупо. Непривычно много людей, занимающихся непонятно чем – чем-то очень бессмысленным, бесполезным, несерьезным…

– Сюда! – Кани указала на изумрудного цвета столик, окруженный огромными диванами.

Григ посмотрел недоуменно. Вокруг казалось слишком многолюдно. Кто-то прыгал, кто-то размахивал руками, кто-то пробегал мимо, кто-то кричал и все – прямо рядом с местом, куда они собирались приземлиться. Зарябило в глазах и закружилась голова… Кто позволил устраивать на корабле такой бардак? Куда смотрит капитан и служба безопасности? Как можно собирать в одном месте столько буйно помешанных? Григ закрыл глаза – больше всего сейчас ему захотелось вскочить, раскидать их всех, навести порядок – в общем, сделать хоть что-нибудь, чтобы не сойти с ума во всей этой неразберихе!

Тем временем бартерианцские наемники расчистили дорогу к столику и оттеснили посетителей на некоторое незначительное расстояние. Те даже попытались возмущаться, хотя и выглядели на несколько порядков слабее и не носили при себе оружия…

Кресло Грига разместили с самой дальней стороны стола, у перил, огораживающих ярус со столиками – самое отдаленное от танцплощадки место. Брату даже захотелось сказать спасибо за такой выбор – у него хотя бы появилась возможность перевести дыхание и оглядеться.

Людей действительно оказалось много. Сотни полторы мужчин и чуть меньше женщин. В большинстве одеты так, словно изнывают от зноя – то есть практически раздетые. Правда, попадались и те, кто напялил столько одежды, что уже не мог скакать и только смотрел со стороны, из лож или кресел вокруг столиков или по краям парапета. Из тех же, кто сидел за столиками, большинство что-то ели и пили, но как-то нехотя и неторопливо, словно на самом деле ни есть ни пить не хотели, а просто убивали время…

Очень редко братству доставались корабли с экипажем, превышающем сотню или две. Здесь же количество одних женщин выходило за рамки фантазии молодого Брата. Что делать с таким скопищем пленных? Праздник дележа обещал стать самым крупным в истории «Улья»… самым грандиозным событием… Если конечно…

Григ всмотрелся в окружающие лица. Практически все – совсем молодые. Глаза ничего не выражают – отсутствующие и блуждающие взгляды. Девчонки полураздеты, чем-то похожи на Кани и Линти, только не такие красивые. Парни так себе. Вроде и не больные, но какие-то хилые, не на что не годные. Такие, в случае чего, и сопротивляться не станут. С охраной – только подружки Грига…

– Есть клубы получше, – сообщила Линти, уловив в глазах Брата пренебрежение. – Из моей каюты можно попасть в три из них. Но Кани нравится этот.

– Здесь весело, – отмахнулась Кани.

К ним подбежали две девушки в совершенно одинаковых сорочках и коротеньких юбках, что-то долго выслушивали от Кани, затем исчезли.

– Отметим спасение отпрыска человеческого! – подмигнула Кани.

– Что ты заказала? – полюбопытствовала Линти.

– Сейчас увидишь.

На столе стали возникать предметы разной формы и расцветки. Их становилось все больше. В большинстве – очень красивые. Одни – из переливающегося стекла, другие – из драгоценных сплавов, третьи – вообще непонятно из чего (полимер или смола?). Когда Линти сняла крышечку и заглянула внутрь одного из них – хрустального сосуда в форме хвостатого зверька, Григ почувствовал резкий пряный запах и с удивлением понял, что все на столе – посуда, а в ней – еда. Около сотни наименований еды… Брат посмотрел растерянно. Зачем столько? Кани хочет пригласить за стол еще кого-то? Кого-то из этой пестрой толпы? Или их всех сразу – возможно, и на всех хватит…

– Эй! – Кани протягивала ему большой хрустальный кубок с ярко-красной жидкостью, пахнущей незнакомым Григу растением.

– Что это?

– Хм… – Кани соблазнительно улыбнулась, потягиваясь. – Хочу тебя отравить! Пей!

Линти заглянула в свой кубок.

– Ого! – она с каким-то испуганным изумлением взглянула на подругу. – Кани?

– Да? Что? – Кани посмотрела в глаза Линти игривым взглядом, мысленно сообщая: «тихо, а то все испортишь!». – За нашего нового друга Грига!

Девушки синхронно подняли бокалы и широким театральным движением поднесли их ко рту. Григ в точности повторил этот жест.

Пить? Да, он хотел пить… Брат запрокинул бокал. В горле приятно защекотало. Что-то теплое, сладкое, нежное потекло по пищеводу, как-то странно обволакивая внутренности, разливаясь по телу теплом и новыми непонятными ощущениями… Вкусно, очень вкусно! Какой смысл делать обыкновенный сок настолько приятным?

Григ опустил бокал и посмотрел на альтинок. Те следили с удивлением, восторгом и каким-то насмешливым ожиданием… С чего бы это? Брат взглянул на бокалы девушек – едва пригубили. Зачем наливать столько, если не испытываешь жажды?

Что-то изменилось, но только Григ не понял, что именно. Стало теплее – внутренности отдавали непривычным теплом. Немного закружилась голова. Оттенки цветов словно приобрели новые краски – более яркие, более насыщенные. Все, что блестело, заискрилось сильнее, огромными, расплывающимися блесками…

– Ого! – сказала Линти.

– Бокал «залини» залпом! – восхищенно прошептала Кани. – Герой!

Линти заулыбалась, закрывая рот рукой, чтобы Григ не увидел:

– Что сейчас будет…

– Вы не хотите пить? – Григ замолчал и попытался разобраться в себе. Голос словно принадлежал другому человеку – не те привычные ноты, не тот тембр – с какой-то хрипотой, с какой-то залихватской уверенностью в интонациях… И вопрос он задал просто так, совершенно не интересуясь ответом…

Подруги смотрели выжидающе и смеялись глазами так, что у Грига от блеска в их огромных глазах у самого появились радужные круги.

– Поешь! – Линти подтолкнула к парню большую салатницу из фиолетового сплава и инструмент, похожий на ложку из «Улья». Григ кивнул и принялся за еду с таким усердием, что у Линти округлились глаза, а рот непроизвольно открылся – блондинка прыснула от смеха.

Кани сдержала смех и едва не легла на стол, чтобы оказаться поближе к Григу.

– Уй ты какой голодный! – протянула она заботливо, как хозяйка несмышленому домашнему котенку или мать – непослушному маленькому сынишке. – Ой как вкусно… Весь тарганский салат, один, сразу… Кушай, кушай… Ты так давно не ел…

Линти наконец смогла что-то из себя выдавить, на какой-то миг подавляя истерику:

– Что ты делаешь? Кто же столько ест? Тебе станет плохо! А как же все остальное?

Кани посмотрела на Линти с притворной сердитостью:

– Не мешай ему! Пусть ест! – опять повернулась к Григу и погладила того по голове: – Кушай, маленький! Еще вина налить?

Григ не отшатнулся от руки Кани и даже получил массу удовольствия от прикосновения тонкой холеной ручки к своим волосам. По большому счету, он просто проигнорировал странное поведение инопланетянки. Все вокруг менялось. В голове мутнело, но так: очень приятно, сладко, успокаивающе. Ну съест он все, весь этот «салат» – чего же здесь странного? Правда, слишком вкусно (совершенно не нужный, бесполезный шик!), но еда – она и есть еда. Дали – надо есть. Не сидеть же, как они, и ковыряться в тарелке, словно годовалый ребенок? Воин должен есть много и быстро, и не все подряд – Григ презрительно прошелся взглядом по обилию посуды вокруг – а что-то одно. Вот сейчас он доест… и на этом все, ничего больше…

– На – запей! – Кани заботливо протягивала полный бокал. – Запей, мой маленький. Вкусный салатик, да? Конечно, вкусный. Очень дорогой, полезный, вкусный. За один присест скушал состояние какого-нибудь тарибского торговца… Уй ты, мой обжора…

Кани гладила Грига по голове, Линти давилась со смеху, а Григ нащупал протягиваемый бокал и запрокинул его в себя с такой же твердостью, как и первый.

– Все, я сыт! – Младший Брат уверенно отставил бокал и отодвинул пустую салатницу в сторону. Голос прозвучал гордо – вот так должны есть мужчины, а не как эти… козявки за соседними столиками. – Больше ничего не буду!

Девушки так расхохотались, что грозили задохнуться от нехватки кислорода в легких.

– Больше ничего? Да? – Кани переглянулась с Линти и зашлась еще громче. – Этот салат едят ложечками, намазывают на хлеб! Его просто пробуют! Да ты проглотил больше тарганского деликатеса, чем я за всю жизнь!

– А я никогда не пила столько «залини»! – добавила Линти. – Это же звериная доза!

– Ну и что? – Григ пожал плечами, не грамма не смущаясь. К чему – они же все здесь ненормальные.

– Ты всегда так ешь?

– Да! Я мужчина!

– Неужели?!

– Я воин!

– Да?!

– Воин должен черпать в еде силы, а не тратить их на еду! А эти ваши хлюпики, – Григ обвел рукой вокруг, ловя себя на мысли, что рука не очень-то и слушается. – Эти хлюпики… Тьфу!

– Так ты – «воин»?!

– Да, воин! – он сказал так весомо и гордо, а две бесноватые красотки продолжили хохотать. Григ посмотрел на них и начал сердиться.

– С кем же ты воюешь?!

Ему еще и не верили!

– Да со всеми. С вами, например.

– Вот так, лежа в кресле?!

– Что?! – Григ обиженно мотнул головой и уверенно рванулся, намереваясь встать. Ничего не вышло – кресло сжалось и заставило оберегаемое тело сохранить неподвижность. Альтинки покатились со смеху – Линти схватилась за живот, Кани едва не упала под стол. Григ насупился.

– Отпусти меня, сволочь! – он сказал это про себя, но с такой яростью, что кресло поняло и отпустило. Григ оперся на поручни, вытянулся на руках и спрыгнул на пол.

Девушки такого не ожидали. На какое-то время их веселье даже ослабло, рассеянное удивлением. Но только на какое-то время. Потому, что Григ поднялся, попытался гордо выпрямиться, а вместо этого потерял равновесие и упал на диван к Линти, едва ли не к ней на руки. Тут же резко сел и огляделся вокруг с таким непонимающим видом, что рассмешил бы даже мертвого, не то, что живых подружек.

– Это ничего не значит! – пробормотал Григ. – Пол дернулся!

– Что?! – Линти уже не могла смеяться – у нее заболел живот.

– А вы не почувствовали? – какое-то время Брат пытался собраться с мыслями и насупился, глядя прямо перед собой.

– «Воин»!

– Да… – Григ огляделся, подыскивая достойного противника. – Я справляюсь здесь с любым. Выбирайте!

– Серьезно?! – Кани посмотрела вокруг. – Эй, Гуаттор!

К столику послушно шагнул огромный бартерианец. Григ поднял взгляд с могучей, заслонившей свет, груди к волевому, ничего не выражающему лицу и отмахнулся:

– Нет, этот не подойдет.

– Что? – Линти прыснула смехом с новой силой. – Да он прелесть!

– Не этот? – Кани кивнула с деланным пониманием. – Диннагор!

Григ попытался разглядеть возникшую перед собой фигуру, но та показалась слишком огромной, чтобы охватить ее взглядом. Брат недовольно замотал головою:

– Ну… Не эти… Другие…

– Ну и воин! – поддела Кани, ожидая ответного выпада.

Только Григ не обиделся. В голове все путалось. Что-то такое творилось вокруг…

– Почему же они так мельтешат? – сердито пробормотал Брат, стараясь восстановить окончательно потерянную резкость.

– Вот так? – Кани поднялась с дивана и рванулась в толпу танцующих. Бартерианцы метнулись следом – вокруг брюнетки в одно мгновение образовалось свободное пространство. Во всяком случае, Григ прекрасно разглядел отдельно стоящую стройную фигурку на тонких, длинных, широко расставленных ножках.

– Смотри! – Кани тряхнула головой и закрутилась на месте. Затем сделала несколько выпадов в такт музыке, а затем… Движение, еще движение, движение… То, что она стала делать, не смог бы повторить ни один Брат… наверное, бы не смог. Что-то словно приковало взгляд Грига – так невероятно красиво, четко, грациозно, ритмично извивалась маленькая полуобнаженная фигурка, тонущая в слепяще-ярких лучах цветомузыки… «Они не просто женщины… Какие-то другие существа… Незнакомые… Таких еще никто не видел…» – Младший Брат кивнул, окончательно утвердившись в правильности своего первоначального вывода. Да. Иначе не может быть…

Что-то помешало смотреть на Кани – какой-то объект намеренно заслонил собой красочную картинку – Линти пересела так, чтобы оказаться между Григом и подругой.

– Эй, Григ! – позвала Линти.

– Что? – Григ поморщился и сфокусировал взгляд на лице блондинки.

– Так ты – воин?

– Угу.

– И в космосе воевал? Когда тебя нашли?

– Угу.

– Такой слабенький и еле живой?

– Так нужно… Ты сама-то была в космосе?

– Конечно, а где я сейчас?!

– Одна в космосе? Сама в космосе?

– Как это? То есть: вне корабля?

– Да!

– Была. В школе гуляли по корпусу лайнера. На нас надели такие большие скафандры… Было так страшно, так красиво! – Линти стала вспоминать. Ее глаза заискрились от восторга.

Григ хмыкнул с чувством собственного превосходства.

– Это не то! – отмахнулся он. – Никакого лайнера – только ты и Вселенная!

Линти стала серьезной и заглянула ему в глаза.

– Как это?

Григ посмотрел в ответ. Что-то задрожало внутри него, но голову все больше окутывал туман, подавляя сильные эмоции и не давая утонуть в чужих глазах, как тогда, в ангаре… Голос все равно дрогнул:

– Это нельзя рассказать. Нужно попробовать. Хоть один раз оказаться один на один с самим собой и Вселенной. Только ты и бесконечность. Только ты… Тогда…

– На твоем паруснике?

– Он не мой парусник, он мой друг. Мы – единое целое.

– Но ты же боишься космоса? Космос едва не убил тебя!

– Ничего я не боюсь! Я там вырос… – голова Грига уже не соображала, но душа требовала откровений. – Космос – это тьма. Кругом тьма. А тьмы не бывает. Свет есть всегда и везде, даже, когда ты его не видишь. Ты его чувствуешь. Он проникает в тебя, он приносит тепло, он мчится куда-то в бесконечную даль, куда тебе никогда не попасть. Он бросает вызов. В нем есть тайна, которая никогда не откроется, которую не заслуживает знать ни один простой человек, ни один Брат. Но свет добрый – он может взять с собой и тебя, и всех, кто способен понять и почувствовать. Ты почувствовал, что он есть – этого достаточно – свет возьмет тебя, куда летит сам… Только вряд ли ты пойдешь следом. Слишком далеко. У тебя нет столько времени, ты не вечен, как он. Но ты можешь ощутить его стремление мчаться в даль, мчаться в бесконечность, никогда не останавливаться, никогда не задумываться. Ты ловишь волну. Ты раскрываешь паруса – они оживают, расправляются, дрожат, как живые. Свет играет с парусами, подхватывает тебя, дарит силы и скорость. Тебе, твоему телу, твоим крыльям, твоему кораблику, твоему единственному настоящему другу, который не бросит тебя в этой пустоте, как и ты никогда не бросишь его. И вы летите, мчитесь, куда дует ветер, стремится свет, зовет сердце…

Линти смотрела зачарованно. Не слушала пьяный путаный бред Брата, а смотрела. Слова Грига служили лишь отголосками того смысла, той ностальгии, той мечты, той боли, что светились сейчас где-то на дне захмелевших глаз юноши. Линти смотрела прямо на источник этого свечения. Смотрела пристально, неотрывно, все больше углубляясь, все больше теряя контроль над собою, все больше возбуждаясь от былых впечатлений инопланетного мальчишки.

Григу нравилось, что Линти смотрит на него так. Непонятно почему, но нравилось. Только путаница в голове усиливалась. Брат уже не слышал музыки вокруг себя, не слышал собственного голоса, возможно, даже не говорил, а произносил мысленно. Линти внимала каждому его слову, но растворялась, как и все вокруг, все больше теряла очертания, все больше удалялась куда-то за пределы восприятия Грига. И, в какой-то момент, Младший Брат совсем ослаб, его глаза закрылись, а тело безвольно упало в объятия гостеприимного дивана. Опьяневший первый раз в жизни, Григ заснул.

– Григ!

Перед ним стоял Отец. Высокий, могучий с пылающими темными глазами.

– Что скажешь, Сын?

Григ задрожал от страха.

– Я не смог, Отец.

– Не торопись так. Еще есть время. Мало, но есть. Чего ты не смог? Посетил центр управления?

– Нет, Отец. На «Эльрабике» нет центра управления. На ней все не так, все неправильно, не так, как раньше…

– Кто управляет кораблем?

– Капитан.

– Как?

– Командует роботами и компьютерами, а те разбросаны по всему лайнеру. Где капитан, там и центр управления.

Отец нахмурился.

– Техники, пилоты, энергетики, стрелки?

– То же самое. Они есть, и их много, но каждый всего лишь общается с каким-то своим компьютером. Ни капитан, ни техники ничего не делают, ничем не управляют – только выдают кораблю советы, когда, как и почему…

– Кто может приказать лайнеру остановиться?

– Думаю – капитан.

– Ты должен не думать, а знать!

Григ сжался в ожидании немедленной кары, но кары не последовало – Отец задумался.

– Григ! – Отец смотрел на него внимательнее обычного. – Человеком тоже можно управлять. Не только роботами, компьютерами, машинами и лайнерами, но и человеком! Есть человек – есть пороки, страхи, надежды; есть слабости: жадность, самовлюбленность, боязнь выглядеть глупо. Человека можно обмануть, можно напугать, ему можно причинить боль – физическую или моральную. Человека можно заставить. Есть разные способы. Мудрый: человек сделает все, чего ты ждешь, и так, словно сам хотел сделать это. Умный: человек все сделает потому, что захочет помочь себе, тебе или кому бы то ни было: захочет заработать денег, прославиться, улучшить жизненные условия. Обычный: он сделает все потому, что ему не останется другого выбора. Твое испытание еще не закончилось, Григ! Думай и действуй. Ты меня понял?

Григ кивнул.

– Тогда объясни!

– Я должен помешать капитану дать команду открыть огонь или увеличить скорость.

Отец удовлетворенно кивнул.

– Знаешь как? Вижу, что не знаешь. Подумай, Григ. Это твое испытание – твое и ничье больше! На корабле есть солдаты?

– Да.

– Сколько?

– Около сотни. Но они тоже странные – не пользуются боевым оружием.

– Экипаж большой?

– Не знаю. Но пассажиров очень много. Несколько сот.

– Вооруженные?

– Нет и слабые. Настоящих воинов здесь только двадцать человек плюс один офицер. Офицер послабее, но умен и говорит по-нашему.

– Он не разгадал, кто ты?

– Нет, не разгадал. Они вообще не слишком осторожные. Попытались что-то выпытать, но я не сказал, а никто не настаивал.

– Расположение помещений?

Григ вздохнул:

– Я не знаю. Все каюты перепутаны. Нет нормальных коридоров, нет уровней. Помещения соприкасаются между собой, как шарики в коробке. Если нужно будет найти дорогу, я не смогу… да и никто не сможет. Конечно, Старшие Братья…

– Хватит об этом! Что еще необычного?

– Наверное: люди. Они не так едят, не так разговаривают, ни о том думают. Особенно… – Григ прервался.

– Что «особенно»?!

– Особенно женщины. Они какие-то…

Отец пристально заглянул в глаза сыну.

– Не думай о глупостях, – серьезно, но без гнева напомнил он. – Времени не так много – всего несколько часов. Судьба Братства в твоих руках, Григ! Помни об этом! Помни и действуй!

Глава 5.

Григ открыл глаза. Резкость восстановилась не сразу, а в голове ощутилась тяжесть, словно туда залили свинца… Брат лежал на большом мягком диване перед столом из неизвестного сплава в огромной полутемной зале, уставленной такими же столиками и едва освещенной полосками света по краям неровного потолка сложной формы. Кругом тишина, и ни одной души… кроме сидящей напротив Линти и еще – двух бартерианцев, замерших, словно изваяния, выше по лестнице – в полумраке их не сразу удалось заметить. Линти сидела на диване, облокотившись на стол и склонив голову на руки. Вероятно, дремала.

Какое-то время Григ не мог определить, куда попал. Позже вспомнилось диковатое веселье «дискоклуба», скопище молодежи, оглушающая музыка, бесноватый свет прожекторов… Ничего такого не осталось. Вокруг было тихо, спокойно, красиво, умиротворенно. Таким клуб показался Брату гораздо уютней.

Только что прервавшийся сон отчетливо отпечатался в памяти. Григ рос здоровым парнем – ему редко снились сны. Тем более – настолько четкие и реалистичные. Чем больше Григ осознавал увиденное, тем сильнее нервничал. Отец – Бог, он может все. Нет ничего странного, что даже во сне Отец следил за ним и явился, чтобы помочь, подсказать, чтобы напомнить, зачем Григ попал на лайнер тарибов и чего от него ждут. Парню стало стыдно. Отец застал его в минуты слабости. Сын позволил напоить себя какой-то вкусной отравой, позволил себе съесть больше, чем требовал организм, потерял контроль над ситуацией и даже заснул… Обидно! Григ заморгал, подавляя слезы. Такой позор!

Но Отец ведь не ругал его, он почему-то все еще в него верил. Ждал реальных действий. А что Григ сделает? Когда придет время, заставит капитана подчиниться? Но как?! Капитана охраняет целый взвод вооруженных людей, за ним следят камеры и глаза роботов по всему кораблю. Попробуй оказать нажим – Грига попросту пристрелят или засадят под арест в какой-нибудь отдаленной комнате этого ненормального лабиринта помещений. В любом случае, толку никакого – один вред. Если Григ провалится, враг не только уничтожит лазутчика, враг окажется предупрежден! Тогда шансы Братства упадут настолько, что лучше было бы Григу тихонько сидеть в «Улье», смотреть фильмы, играть в игры и не корчить из себя героя.

А что значит «управлять человеком»? Капитан, насколько Григ его помнил, выглядел самоуверенным, заносчивым, гордым. Убедить такого невозможно. Обмануть? Но как можно «обмануть» человека, если на его корабль нападает абордажная группа – сказать: «не волнуйтесь, это мои друзья – они хорошие, никого не тронут, посмотрят и уйдут»? Пообещать «улучшить жизненные условия»? Опять же, что может пообещать Младший Брат тарибскому капитану? У того и так есть все: положение, деньги, власть, превосходный огромный лайнер. Чего еще желать? Что есть у Грига такого, чего нет у них здесь, на «Эльрабике»?

Григ ощутил полное бессилие. Задача не имела решений. По крайней мере, не стоило и думать решить ее за два дня, один из которых, к тому же, Брат провалялся, прикованным к постели. А второй день… Сколько времени он спал?

Григ сел, оказавшись прямо напротив Линти. В тишине умершего клуба можно было даже различить дыхание альтинки. Золотистые светлые волосы в беспорядке покрывали стол. Сейчас, спящей, девушка казалась такой беззащитной, такой безобидной, такой красивой… что вызвала непонятное Григу чувство жалости, желание сделать так, чтобы никакая сила не посмела дотронуться до этого инопланетного существа, обидеть его, причинить ему боль или вред… Да этому существу ведь никогда ничего и не грозило, до тех пор, пока не появился он, Григ, со всем своим Братством…

Григ задумался, глядя на разбросанные по столу волосы. Почему-то у него возникло сильнейшее желание дотронуться до этих тонких, золотистых локонов. Он протянул руку, но Линти тут же подняла голову. От ее взгляда Брат в очередной раз вздрогнул.

– Ты не спишь? – удивился Григ.

Линти усмехнулась, но промолчала, с умилением разглядывая Младшего Брата, словно тот сказал очередную глупость.

– А где все? – Григ оглянулся вокруг. – Сейчас ночь?

– Нет, Григ. Нету никакой ночи. – Линти улыбнулась мягкой и доброй улыбкой. – Мало кто в мире не отказался ото «сна» – бессмысленное занятие. А «ночь» происходит только на планетах, и то не на всех. Клубы на «Эльрабике» работают круглосуточно, без перерывов.

– Тогда где же люди? Почему нет музыки?

– Мы с Кани всех выгнали.

– Почему?

– Чтобы не мешали тебе спать.

Григ посмотрел удивленно. Выгнать всех ради одного него? С чего вдруг такая честь?

– И они ушли?

– Ты понимаешь, – Линти опять улыбнулась. – Мы ведь не простые пассажирки. И у меня и у Кани очень серьезные родители. Нам трудно отказать. Мы попросили, чтобы клуб закрылся – нас послушались. Клубов много – ничего страшного, переживут.

– Здорово!

– Что здорово?

Григ немного помрачнел.

– Когда у тебя такие родители…

Линти грустно хмыкнула.

– Не очень-то, – поймав взгляд Грига, она поспешила добавить: – То есть, конечно, у меня очень добрый и хороший папа, и «здорово», когда тебя все уважают, когда слушаются, когда заботятся. Но… Это ведь так скучно! Нельзя сделать ни одного шага, чтобы за тобой кто-то не присматривал. Ты всегда думаешь, чего бы не натворить, чтобы не уронить достоинства, чтобы никто ничего не сказал, никто не так не посмотрел. Чтобы родителям не стало стыдно, чтобы не пострадал их авторитет… Ты всегда следишь как ходить, во что одеваться, кому улыбаться, с кем сохранять дистанцию, что можно сказать, а о чем лучше помалкивать. И все время: этикет, этикет, этикет…

– Этикет? Кани…

Линти засмеялась.

– Ну да! Но это только здесь. Видел бы ты ее месяц назад! Тут мы отдыхаем, расслабляемся… но и то… Вон, – Линти кивнула в стороны лестницы, где застыли бартерианцы. – Ни шагу без охраны, ни минуты без надзора… Разве так живут? – альтинка стукнула кулачком по столу. Григ изумленно проследил за ее импульсивным движением.

– А вот ты, – глаза Линти вдруг восторженно засверкали, пронизывая Грига до самого позвоночника. – Ты свободен. Ты идешь за светом. Ты делаешь то, чего хочет сердце. Ты паришь в космическом пространстве, летишь, куда вздумается, рискуешь жизнью, не прячешься от опасностей и никто не может остановить тебя, никто не следит за тобою, никто не держит на привязи, никто не сдувает пылинок, никто не дрожит за тебя от каждого ветерка…

– Да, но…

– Как я тебе завидую!

Григ посмотрел изумленно. Линти говорила правду – ее глаза заблестели от влаги. Непонятно почему, но при виде слез в голубых глазах альтинки, Григ почувствовал острую боль где-то на уровне груди и привкус горечи во рту. Ему захотелось помочь. Сделать хоть что-нибудь такое, чтобы вернуть этим красивым глазам их радостное живое свечение.

– Но в этом нет ничего такого…

– Для тебя нет!

– Но мы можем вместе…

– Что?! – Линти резко выпрямилась, в упор посмотрев в глаза Младшему Брату.

– Я говорю: мы можем выйти вместе… – неуверенно и запинаясь повторил Григ.

– Куда выйти?

– В космос.

– В одноместном кораблике?

Григ улыбнулся ее наивности:

– Парусники не строят для детей. Даже вдвоем с тобой мы в полтора раза легче нормального мужчины. Нет ничего невозможного – немного неудобно и все.

Линти бросила беглый взгляд на бартерианцев.

– Когда? – шепнула она.

Ее глаза так засверкали, что Григ понял, что пути назад уже нет – ничто и никто теперь не остановит молодую альтинку. По крайней мере, только не он…

– Да хоть сейчас, – почему-то тоже шепотом отозвался Брат.

– Не на долго?

– Да…

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, как заговорщики перед бунтом.

– А они? – Линти кивнула на свою охрану.

– Возьми с собой, до ангара. Они же тебя не остановят?

– Они – нет. Болер – может.

– Но они же не побегут к Болеру жаловаться?

– Нет, не побегут…

– Ну… так что?

– Идем! – Линти встала и громко произнесла: – Техник!

Откуда-то сверху упал металлический шар с глазами и ртом.

– Желаете видеть техника? – поинтересовался шар.

– Да и немедленно! – сообщила Линти.

– Может быть…

– Немедленно!

Шар рванулся на свое место на потолке, зато по лестнице, начиная где-то с самого нижнего яруса танцплощадок, затопали человеческие ноги. Через минуту запыхавшийся человек в спецодежде техника переводил взгляд с Грига на Линти и обратно.

– Чего изволите?

– Хотим попасть в ангар! – тихо произнесла Линти.

– Но… в ангар… – техник замялся, но его тон выдал неуверенность – техник не хотел вести их в ангар, но и не знал, можно ли спорить с такими важными господами.

– Немедленно! – громко повторила альтинка.

Техник понял, что выбирать не приходится. Он вызвал площадку лифта с установленными на ней диванами. Литни кивнула солдатам и те запрыгнули в лифт следом за ней и Григом.

– В ангар! – сказал техник.

Площадка послушно заскользила по воздуху. Стены перед лифтом расступались, иногда там, где этого труднее всего можно было ожидать. Помещения: ярко освещенные или, наоборот, тонущие во мраке, замелькали с такой стремительностью, что Григ ничего не успевал рассмотреть.

Система ориентации на лайнере сильно раздражала Брата. Нужно куда-то попасть – вызывай робота – робот позовет техника – техник скомандует другому роботу, распоряжаться которым непосредственно тебе не положено. Маразм!..

Ангар неожиданно распахнулся перед взглядами пассажиров – огромный, вытянутый на пару километров, ярко освещенный и пустой. Для Грига он показался, во-первых: недостаточно большим; во-вторых: недостаточно заполненным. Слишком мало техники. В основном: яхты и спасательные капсулы. Ни одной боевой единицы…

Парусник висел на отдельном постаменте в полном грустном одиночестве. Крылья безжизненно свисали, нос чуть задран. У Грига защемило сердце – в «Улье» каждый парусник занимал свое специально отведенное «ложе», где крылья закреплялись в гордом вертикальном положении, а специальные излучатели поддерживали некоторый запас «ветра», чтобы не давать простаивать приводу. Сейчас кораблик Грига выглядел неживым и заброшенным…

– Я долго спал? – спросил Григ.

Линти заметно нервничала перед предстоящим «побегом» и кинула на Брата взгляд, означавший: «как можно сейчас о таком незначительном?».

– Часов восемь или девять. Мы с Кани успели сходить в спортзал, сыграть в гоулинг, искупаться и посмотреть спектакль.

– И все это время клуб не работал?

– Ну да.

– А потом вы вернулись?

– Я вернулась. Кани – нет. Сказала: «позови, когда очнется». А ты столько спал, что даже мне надоело.

– А вы, значит, совсем не спите?

– Нет, конечно. А зачем?

– Правильно – зачем люди спят?

Линти пожала плечами:

– Зачем тратить время?

Техник ждал в нетерпении, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, ему хотелось поскорее убраться с ними из запрещенной для посторонних зоны. Линти указала на парусник.

– Мы возьмем этот кораблик.

– Зачем? – не понял техник.

– Возьмем кораблик и покатаемся.

Техник огляделся, словно не понимал, как его гости намерены выполнить то, о чем говорят.

– Он здесь не полетит, – с сомнением в голосе заключил тариб. – Гравитация помешает. Даже если подать световой поток…

– Не здесь, а там. – Линти протянула руку в направлении центрального шлюза.

– Где там? – техник наморщил лоб.

– В космосе!

Глаза тарибского специалиста округлились. Он стоял и молчал, открыв рот. Шок длился так долго, что Линти и Григ успели подойти к паруснику и начать отстегивать страховочные ленты. Неожиданно техник очнулся, сорвался с места, подбежал к Григу и закричал, размахивая руками:

– Да вы что?!! Не может быть и речи!!! Капитан не позволит!!! Я не разрешаю! Никогда! Ни в коем случае! Невозможно! Пассажиры не могут… Не трогайте экспонат! Уйдем немедленно!

– Ав! – досадливый возглас Линти не переводился на мантийский, как и на другие языки тоже, но понять его ничего не стоило – глаза альтинки посмотрели на Грига с такой тоской, словно сейчас решался вопрос ее жизни или смерти.

Техник влез между ними и корабликом, заслоняя собой собственность Грига от законного владельца.

– Безангар! – Линти произнесла тихо, но бартерианский наемник в ту же секунду приложил дуло излучателя к виску тариба.

Техник заскулил, прямо на глазах зеленея от страха. Григ даже отвернулся – такое ничтожество в «Улье» отправили бы в космос через мусоропровод.

– Все равно я не разрешаю! – глядя снизу-вверх на солдата, промямлил тарибский специалист. – Я не имею права! Я не открою шлюз! Пусть капитан… Я…

– Госпожа, вы хотите выйти в космос? – глубоким басом поинтересовался второй наемник.

– Да, Диннагор. Хочу!

– Но, госпожа…

Собственная охрана туда же… Линти вздохнула, опуская глаза в пол. Григ ощутил тревогу, словно некое шестое чувство позволило уловить произошедшую в воздухе перемену. Брат удивленно смотрел, как на несколько шагов отступают бартерианцы, и как безвольно кивает техник… Когда глаза Линти поднялись от пола и встретились с глазами Грига, голубой цвет в них практически отсутствовал – зрачки расширились до такой степени, что от радужной оболочки осталась только тоненькая полоска.

– Сейчас все получится, – тихо сказала ему Линти. – Мне очень стыдно, но…

Григ мало что понял. Бартерианцы стояли, опустив головы. Техник с блуждающим взглядом что-то объяснял большому сетчатому глазу и роботам, размещающим парусник на площадке подъемника.

– Идем!

Они забрались на подъемник, а с него – в кабину. Разместиться на небольшом сиденье рядом оказалось сложно, и Линти без малейшего стеснения перебралась к Григу на колени. Брат защелкнул крышку. Подъемник ожил. Ожили системы открывания шлюза…

– Что ты такое сделала? – спросил Григ.

Линти чуть обернулась. Ее щеки заметно покраснели.

– Они бы нас не пустили… – извиняющимся, признающим вину голоском прозвенела девчонка. – Ну, не злись…

Григ пожал плечами – ему-то какая разница?

Люки шлюза расступались один за другим. И только тут восприятие реальности окончательно вернулось к Григу. Все это действительно происходило с ним! Он действительно покидает тарибский лайнер! Действительно выходит в космос! Здесь и сейчас. На его коленях на самом деле сидит странное инопланетное существо, такое легкое, тонкое, слабое, такое беззащитное, такое красивое… пахнущее чем-то очень приятным и едва уловимым…

– Мы ведь даже не одели скафандров, – заметил Григ, удивляясь собственной непредусмотрительности. Голос прозвучал как-то не так – как-то слишком взволнованно, слишком тихо, неуверенно.

Линти обернулась. Похоже и она только что поняла, что действительно здесь и сейчас совершает нечто такое, чего никогда не должна была делать. Ее зрачки постепенно восстанавливали обычный размер, возвращая глазам их былую красоту.

– Без них нельзя? – не испуганно – похоже альтинка уже ничего не боялась – а как-то взволнованно, тон в тон голосу Грига, спросила Линти.

– Можно. Но без них мы не сможем выйти.

– Вообще?

– В космосе.

– А нам нужно выходить отсюда в космосе?

Григ усмехнулся:

– Надеюсь, что нет.

Последний люк шлюза замкнулся за спиной. Парусник выпал в открывшуюся бездну, но тут же ожил, расправил тонкие паруса, распрямился и затрепетал, набирая ускорение и обретая долгожданную свободу.

Глава 6.

– Без нас не улетят? – рассеянно спросил Григ, скользя вдоль обшивки длиннющей иглы тарибского лайнера в направлении от его носа к хвосту.

– Нет. Техник придет в себя, поднимут тревогу, а потом…

– Потом?

– Потом станут упрашивать вернуться. – Линти повернула голову и посмотрела ему в глаза.

В голубых глазах Григ увидел свет и восторг. Настоящие: восторг, радость, азарт. Глаза Линти сверкали. Они находились так близко… Так близко оказалось красивое нежное лицо – гладкое, светло-коричневое, с тонкими чертами. Так близко оказались ее губы…

Григ закрыл глаза, сердясь на себя и не понимая охватывающей тело дрожи. Что еще за слабость? Где его сила воли? Почему тело отказывается вести себя, как все семнадцать лет до этого – то есть привычно, четко, отработанно? Что за притяжение исходит от этой странной светловолосой красотки? А может – Линти – обыкновенная, нормальная женщина, а реакция тела – то самое испытание, которое «рано или поздно настигает каждого взрослого мужчину»? Может быть, как раз сейчас он, Григ, и не выдерживает своего испытания? Зачем они оказались рядом? Что заставило Брата покинуть корабль, попасть на который стоило таких трудов?..

– Григ!!!

Он вздрогнул, открывая глаза и видя прямо перед собой усеянные излучателями скалы. Голова еще ничего не сообразила, но рука привычным движением потянула рычаг, и парусник, изогнувшись всеми своими лепестками, развернулся за долю секунды до столкновения. Тут же Григ увеличил скорость, отрываясь от опасного соседства.

Линти взвизгнула от страха, но потом посмотрела на Грига с благодарностью – вероятно, подумала, что Брат именно так все и планировал, чтобы доставить ей острых ощущений.

А он ничего не планировал! Выдыхая сквозь стиснутые зубы воздух, Григ пришел к мысли, что ему нужно быть осторожней и как можно меньше забивать голову всякими глупостями. Еще бы чуть-чуть, и маленький парусник вдребезги разлетелся о гигантские в сравнении с ним самим подкрылки «Эльрабики». Подкрылки излучателей… Те самые страшные боевые подкрылки, из-за которых он, Григ, и попал сюда. Те самые, которые нужно…

Григ вздрогнул – так сильно, что Линти подскочила у него на коленях. О космос! Ведь он… Брат тяжело задышал, стараясь успокоить нервы. Голова закружилась. Вот оно! Ведь на самом деле…

Линти обернулась и посмотрела на него в упор, не понимая, что происходит. Смотрела доверчиво и с состраданием. Боже, если бы она только знала!..

– Григ? – она позвала тихо и чуть испуганно. – Все ведь нормально? Мы ведь не врезались… Ты из-за этого?..

Григ не мог знать, о чем сейчас думала ее маленькая белокурая головка. Но Линти подвинулась ближе и задышала такт в такт с ним, едва не соприкасаясь губами. Едва… через какое-то мгновение это слово уже не годилось, потому что ничего не описывало. Губы Линти чуть дрожали, едва-едва дотрагиваясь до губ Брата, щекотали их, ласкали, проникали глубже… Григ задрожал, теряя ощущение реальности. Что-то происходило, что-то такое, в сравнении с чем не имели значения ни будущее Братства, ни судьба тарибского лайнера, ни вся эта бесконечная, всемогущая и вечная Вселенная! Что-то совершенно ненормальное и противоестественное!.. Ничего не соображая, закрыв глаза, чтобы скрыть блуждающее в них потрясение, Григ перестал сопротивляться ожившему в нем ответному порыву. Его губы тоже ожили, принимая чужую игру и увлекаясь ею…

Лита остановилась первой. Резко остановилась и мгновенным движением отвернулась, возвращая взгляд полимеру кабины. Она тяжело дышала, вздымаясь и опускаясь на коленях обалдевшего парня.

Еще минут десять Григ ничего не соображал. Но дыхание двух пассажиров маленького парусника постепенно восстанавливалось к обычному здоровому ритму, одновременно с чем в головы возвращались нормальные, логические мысли. Линти покраснела, стыдясь своего порыва, но наверняка (Григ это и видел и чувствовал) ни секунды о нем не жалея. Сам же Григ постепенно, но неумолимо приближался к пониманию, что хочет он того или нет, судьба этого маленького инопланетного существа может оказаться для него даже важнее судьбы собственной. Важнее… А ведь он…

– Григ?

– Что, Линти?

– О чем ты думаешь?

Григ посмотрел ей в лицо, не выдержал, отвел взгляд за пределы парусника. Как все странно складывается, маленькая красавица! Знала бы ты, зачем он здесь, и что совсем уже скоро ждет тебя! Если бы только могла догадываться…

Космос смотрел на Грига через прозрачный полимер парусника все тем же леденящим взглядом беспредельного царства смерти, но этот взгляд уже не пугал Брата – неприятное ощущение, вызываемое воспоминаниями, отодвигалось на второй план предчувствуем самого ближайшего будущего. Да, Линти, очень скоро ты узнаешь, что такое триста пятьдесят тысяч «мантийцев», с которыми тебе так хотелось познакомиться! Очень скоро ты собственными глазами увидишь, как, где, с кем и чем жил всю свою жизнь Младший Брат! Но… как бы он хотел сейчас, чтобы ты никогда этого не увидела и не узнала!

Парусник все еще не разогнался настолько, чтобы подкрылки излучателей исчезли из виду. Стальные скалы все еще возвышались за спинами Линти и Грига. Глядя на них через систему кругового обзора, Григ грустно ухмыльнулся: вот он и сделал то, ради чего послал сюда Отец. Вот и решил свою задачу. Тарибы не смогут воспользоваться ускорением и не смогут открыть огонь – и в том и в другом случае погибнут он и Линти. Тарибы не осмелятся…

– Григ! Ты где? – затянувшуюся паузу Линти не выдержала.

– Здесь. – Григ постарался улыбнуться. – Хочешь попробовать?

– Что попробовать?

– Управлять?

– Конечно хочу!

Линти взялась за рычаг, а Григ накрыл ее ладонь своею, чтобы подстраховать. Рука девушки оказалась тоненькой и едва ли не в два раза меньше руки Грига. Брат впервые в жизни дотрагивался до такой ладони. Линти толкнула рычаг вперед, и парусник рванулся вниз, прямо к блестящей поверхности лайнера. Григ не мешал. В последнюю секунду, сообразив, что команды «инструктора» так и не последует, Линти дернула на себя, при этом нечаянно сместив руку влево. Парусник выровнялся, оставаясь всего в нескольких метрах от корпуса «Эльрабики», но лег на крыло и ушел в левую сторону с таким резким креном, что вот-вот грозил зацепиться за какую-нибудь надстройку. Прямо на них надвигалось нагромождение антенн и сигнальных башен. Линти бросила на Грига тревожный взгляд, но тот не среагировал. Зато, когда антенны окружили кораблик со всех сторон, ладонь Брата сжалась, помогая выбрать правильное направление. Препятствия возникли справа, слева, впереди. Парусник заметался между ними, то ныряя под балки, то увертываясь от вращающихся тарелок, то лавируя между длиннющими стальными шпилями.

– Вау! – едва не врезавшись в маяк, восторженно крикнул Григ.

Линти стало страшно, и она завизжала. Григ едва не оглох, но высокие ноты девичьего визга лишь подогрели его азарт. Не встречая особого сопротивления со стороны перепуганной альтинки, Брат стал вытворять то, что казалось рискованным даже ему самому, то есть стал всерьез играть со смертью, выигрывая у последней какие-то ничтожные доли мгновений. Линти так закричала, что задребезжали стекла.

– Ну все… все… прекрати! Остановись!

Григ захохотал и бросил «руль». Линти тут же рванула его на себя, взлетая в свободный космос. Где-то в километре от тарибского лайнера Григ вновь перехватил управление и выровнял парусник – не стоило отрываться так далеко.

Девушка вся дрожала.

– Ты ненормальный! – ее голос сорвался, но в нем не таилось и следов обиды – глаза Линти сверкали от возбуждения.

– Понравилось? – насмешливо уточнил Григ.

Линти кивнула.

– Тогда еще раз?

– Только попробуй!!!

Они переглянулись, но тут веселье прервал сигнал зуммера на приборной панели.

– В нем и связь есть? – поддела Линти.

– В нем все есть! – Григ прикинулся обиженным. – Только частота постоянная – не знаю, как на нас вышли.

– Да они там, наверное, уже все перепробовали…

– Линти! Линти! Ты слышишь?!

– Это Болер… Да, Болер, слышу.

Кто-то в приборной панели облегченно выдохнул.

– Ты что вытворяешь, Линти?! Никак не ожидал от тебя! С ума сошла, что ли?!

Линти улыбнулась Григу, пожимая плечами.

– Линти, Григ, немедленно возвращайтесь!

– Леди, я приказываю вернуться! – присоединился голос капитана. – На нашем лайнере такие выходки невозможны! Вы нарушаете режим движения! Компания отвечает за Вашу жизнь – немедленно возвращайтесь! Что вы делаете?!

– Линти, ты что не слышишь?! – опять Болер. – Линти, черт побери! Ты хочешь, чтобы я умер от волнения?!

– Ты, Болер?! От волнения?! – Линти захохотала. Потом обернулась к Григу. – Вернемся?

Григ опустил глаза. Ну что же, девочка. Пусть у тебя останется последний шанс! Скажешь «да», черт с ним – пусть будет, что будет! Тебе решать…

– Как хочешь!

– Попозже, да?

Григ сглотнул ком в горле и серьезно повторил:

– Как ты хочешь!

Линти удовлетворенно кивнула – такой ответ ее устраивал.

– Болер, мы скоро.

– Линти!

– Мы скоро вернемся! Следи пока за Кани.

– Эй, подруга! – к разговору присоединился голос второй альтинки. – Он сам знает, за кем следить!

– Привет, Кани.

– Ты чего меня бросила, а?! Я хочу к вам!

Болер зарычал:

– Еще одна! И тебе, что ли, жить расхотелось?

– А там здорово, да, Линти? – Кани игнорировала офицера.

– Да! Еще как! – Линти бросила на Грига взгляд, полный благодарности.

На какое-то время связь прервалась, а когда вновь восстановилась, Болер произнес:

– Линти, я обещал твоему отцу, что всегда буду рядом. Поэтому, иду к тебе.

– Вот еще!.. Как?

– Сейчас увидишь…

В необъятном корпусе иглы лайнера разомкнулся один из шлюзов. Оттуда взмыл ракетный катер, сразу же разворачиваясь носом в их сторону.

– Он может нас остановить? – спросила Линти.

Григ ухмыльнулся.

– Нет, конечно. Только не меня.

– У него катер больше.

– Наш – маневренней.

– Отлично. – Линти наклонилась к пульту. – Болер, поиграем?!

– Линти! Даже не думай…

– Эй, на паруснике! – на мантийском произнес грубый тяжелый бас.

Линти смешно сдвинула брови, пытаясь вспомнить, кому на «Эльрабике» мог принадлежать такой голос. Ни один бартерианец не говорил на мантийском, других же крупных мужчин…

– Это Дор… – ошеломленно прошептал Григ.

Глава 7.

– Леди на паруснике! – голос капитана наполнился новыми нотками – озабоченность в них стала куда серьезней. – Мозг предсказал впереди крупный объект искусственного происхождения! Движение вне лайнера становится опасным! Немедленно вернитесь на «Эльрабику»! Немедленно, леди! Речь идет о ваших жизнях!

– «Предсказал»… – удивленно повторил Григ.

– Вернемся? – Линти с сомнением посмотрела на Брата.

Григ не ответил. Ракетный катер Болера приблизился настолько, что, казалось, вот-вот врежется.

– Ну что, собираетесь вы возвращаться или нет? – спросил голос Болера.

– Болер, не будь таким навязчивым! – отмахнулась Линти. – Мы еще думаем.

– Ты слышала предупреждение капитана?

– Я ему не верю!

– Леди! – голос капитана ощутимо завибрировал – у старика расшатались нервы. – Вы же ставите всех нас в опасное положение – из-за вас мы окажемся беззащитными!

– Это еще почему: «из-за нас»?

– Вы же крутитесь вокруг батареи излучателей!

– А вы что, капитан, воевать с кем собрались?! – Линти улыбнулась, найдя свою мысль забавной. Добавила для Грига: – Я ему не верю. А ты?

– Я… – Григ не нашел, что ответить. Неужели она проигнорировала голос Дора?! И неужели же ничего не видит?!

Григ нервно сглотнул. Впереди, совсем недалеко, уже в какой-то сотне километров от них, мерцали огни «Улья». Там, где открывались сейчас люки, вспыхивали концентрические сигнальные дуги. Из открытых шлюзов вылетали полчища абордажных парусников, тут же перестраивающихся в когорты. Очень быстро, очень слаженно. Но Линти, похоже, ничего этого не замечала…

– Григ, что-то происходит? – прямо в ухо Брату прозвенел голосок альтинки.

Григ промолчал. Болер что-то бубнил по связи. Тем же занимался капитан. Но, судя по звучавшему тексту, ни тот ни другой ничего конкретного не знали. «Мозг предсказал» – на этом все. Слепые они, что ли?!

– Смотри – какой-то туман! – вдруг воскликнула блондинка.

– Туман? – как эхо отозвался Григ. Когорты в форме правильных параллелепипедов теперь приближались – неумолимо, грозно, красиво. Посредине каждой – тяжелые махины «аварийно-спасательных» шлюзов. Впереди – Старшие братья. Они узнавались и по форме машин, и по манере вождения – в наглом бесстрашии когорты Старших ломились «напролом» – шли лоб в лоб на «Эльрабику». По бортам парусников вспыхивали звезды, каждая из которых отмечала одну удачную операцию. Звезды разных цветов – белые говорили о высочайшем бесстрашии…

Описанная картина восхитила Грига. Он никогда не участвовал в настоящей боевой операции, тем более не видел все собственными глазами. Но Линти все портила – то закрывала обзор своими золотистыми локонами, то сверлила Брата непонимающим взглядом, нервируя и отвлекая его.

– Ты что же – ничего не видишь?! – не выдержал Григ.

– А ты видишь?! Вокруг – только туман. Он сгущается и приближается. Больше ничего нет… Метеоритная пыль? Может, вернемся на «Эльрабику»?

В ее голосе прозвучали сомнение и первая тревога – Линти уже чувствовала, что что-то происходит, но все еще не могла понять, что именно.

Григ вспомнил, что рассказывали Братья об абордажных операциях. Маскирующее поле! Эта штука пожирала очень много энергии и применялась чрезвычайно редко. Она искривляла пространство таким образом, что скрывала «Улей» от локаторов всех видов и типов, в том числе и от таких примитивных, как глаза. Но ведь сам Григ видел все?! Неужели он, Григ, так привык к излучениям «Улья», что те не воздействовали на его нервную систему? Или это поле настолько умно, что распознало в Брате своего?!

– Посмотри внимательней. – Григу стало интересно, сможет ли Линти сознательно увидеть то, что видит он сам.

Альтинка напрягла зрение, всматриваясь в сгущающийся туман.

– Ну! – подтолкнул Григ. – Откуда же туман в космосе?

Линти нахмурилась.

– Я не вижу!

– Не старайся сфокусировать взгляд, расслабь его!

– Не получается!

И вдруг она вскрикнула и широко открыла глаза. В приборной панели выругались капитан и Болер. Григ хмыкнул – ну вот, завеса снята – лучшие из лучших не нападают исподтишка. Герои пойдут в открытую! Теперь уже можно – их парусники всего-то в нескольких километрах!

– Вернемся! – крикнула Линти.

– Поздно…

Она так сильно распахнула глаза, что Григ испугался, как бы те не выскочили из глазниц.

– Теперь уже поздно, – повторил Брат. – До ближайшего шлюза мы доберемся одновременно с ними.

– Это твои друзья?! – голос Линти взлетел до визга и сорвался. – Ты на самом деле этот… «воин»?!

– Да, на самом…

Ее зрачки расширились, поглощая голубую радужку. У Грига загудело в висках, головная боль стала нарастать, мешая думать.

– Возвращаемся, я сказала!

– Нет, Линти, поздно, – он понял причину боли, но решил стерпеть – одну пощечину от Линти можно и пропустить – жалко девчонку. Ей сейчас и самой больно. – Братья могут не разобраться! Не хочу, чтобы ты пострадала…

Линти отвернулась. Головная боль сразу же спала.

– На меня не действует? – заключил Григ.

– Да! – Линти не ответила, а огрызнулась, словно Григ провинился еще и в том, что не такой, как тарибы, то есть игнорирует ее гипноз.

Блондинка все еще сидела у Грига на коленях, и, несмотря на это, ясно почувствовалась возникшая между ними пропасть. Физически рядом, но на самом деле… Ее предали. Ее обманули. Воспользовались ее доверием. Теперь так же четко, как только что головную боль, Григ ощутил обиду девушки – беззащитную, горькую на вкус обиду.

– Прости. Я выполнял долг!

Она не ответила.

– Они в любом случае взяли бы ваш лайнер – со мною или без меня…

– Они хотят напасть? – удивление, испуг и… интерес. Любопытство Линти оказалось настолько сильной эмоцией, что пересилило даже страх и обиду!

Григ вспомнил, что альтинке очень редко удавалось всерьез испугаться, ее очень редко осмеливались обидеть. То, что для нормального галактического жителя выглядело настоящей бедой, Линти против воли восприняла, как чрезвычайно редкое приключение!

– Да, они атакуют, – тихо отозвался Брат.

– Их так много!

– Около десяти тысяч. Лучшие из лучших.

– А сколько всего?

– В «Улье»? Триста пятьдесят тысяч человек. Мужчин.

– А женщин?

– Не знаю…

– Но почему так?

– Что «так»?

– Скопом? Почему не посадить всех в один-два корабля побольше?

– Чтобы все погибли от одного попадания? У каждого Брата своя судьба – кому суждено погибнуть, тот погибнет, кому суждено прославиться, тот прославится.

– Но парусники такие хрупкие, ненадежные! Неужели нельзя…

– Парусник – это парусник. Он не может быть надежным и ненадежным. Он – часть тебя, он – ты сам. Веришь в себя – парусник не подведет. Если не веришь – тебе ничто не поможет…

Первые шеренги Братьев спрыгивали на стальное покрытие лайнера, прилипая к нему магнитными подошвами боевых скафандров. Спрыгивали и сразу же разбегались, каждый в своем направлении. Кто срубал антенны, кто выковыривал кабели, кто вбивал клинья, чтобы закрепить лебедки. Из своих «нор» повылезли роботы-ремонтики. Эти смешные металлические уродцы путались под ногами солдат, пытаясь сразу же восстановить бессмысленные, на их взгляд, повреждения. Парусники все прибывали. Они окружили «Эльрабику» настоящим осиным роем, закрутились вокруг нее, облепили со всех сторон. Кораблик Грига оказался в самом центре этого полчища, стремительного, снующего, сверкающего сигнальными огнями. «Аварийно-спасательные» шлюзы пришвартовывались с разных сторон к тарибскому лайнеру и плотно прижимались к нему, сигнализируя о результатах стыковки световыми фейерверками.

– Что это такое? – спросила Линти. Ее огромные от потрясения глаза следили за высадкой.

– Ты имеешь ввиду шлюзы? Обыкновенный спасательный шлюз, используется для проникновения на поврежденный корабль с целью оказания помощи…

Линти взвизгнула:

– Что ты несешь?!

– Ну… обычно используется. Обыкновенные шлюзы, как на большинстве космических лайнеров. Я видел такой же в ангаре «Эльрабики».

– Шлюз пристыковывается…

– Пристыковывается, герметично приваривается, врубается в корпус лайнера, вводит в него телескопический эскалатор, после чего способен вывести с корабля или наоборот пропустить на корабль до сотни человек в минуту…

Линти скривилась от отвращения:

– Вы используете мирный спасательный шлюз…

– Да, для абордажных операций.

Приемник вновь ожил.

– Линти! С тобой все в порядке?! – прокричал мужской голос.

– Болер…

– Ты контролируешь ситуацию? Прикажи Григу отлететь на безопасное расстояние и держись там, пока я не вызову. Я же пока попробую с ними договориться. Не могу понять, кто такие… За двести лет моей карьеры…

– Ни о чем он не договорится…

– Григ! – на этот раз из приемника прогремел бас Дора. – Ждем тебя в синем шлюзе! Заходи на посадку!

– Мы без скафандров.

– Совсем?

– Да.

– Принято! Ждем!

Григ огляделся. Каждый шлюз сигналил своим светом. Тот, что светился синим, оказался не так далеко. Григ направился туда.

– Стой! – крикнула Линти.

– Вы куда?! – взорвался Болер.

– Линти, – тихо сказал Григ, отводя глаза от ее взгляда. – Я постараюсь спасти тебе жизнь. Просто оставайся рядом. Нам туда!

Линти замолчала и больше не проронила ни слова. Ее била дрожь.

Парусник увеличил скорость. Ракетный катер Болера попытался двинуться следом, но его отцепили сразу три других парусника с синими сигнальными маяками.

Что там происходило дальше, ни Григ ни Линти не видели. Шлюз распахнулся перед ними, свет погас и вновь вспыхнул. Энергетический поток очень быстро провел парусник через несколько камер шлюзования. Последняя оказалась самой большой. Едва парусник вошел в нее, его подхватили лапы роботов, подбежали люди в боевых скафандрах, кто-то помог открыть крышку. Грига и Линти бегом спустили по поданному трапу. У подножия трапа возвышался Дор, закованный в броню боевого скафандра – синего, с двумя желтыми полосками на рукаве. В правой руке – огромный тесак. Вокруг – еще десятка два Старших Братьев. Все наготове, все напряжены.

– Скорее, Брат! Следуй за нами!

Григ указал на Линти:

– Она со мною.

Дор коротко кивнул.

Окруженные толпой огромных солдат, Григ и альтинка бегом пересекли зал и влетели в один из десяти длинных параллельных коридоров, уводящих куда-то внутрь уже самой «Эльрабики». На Линти смотрели недовольно, но никто ничего не сказал. Остановились посреди коридора, у секции со спецоборудованием. Здесь ждал Брат в скафандре технического персонала – не Старший Брат, просто Брат. Перед Дором он вытянулся навытяжку.

– Выдай Григу скафандр! – скомандовал Дор.

Брат мгновенно протянул комплект настоящих боевых лат абордажника. Григ не поверил, что все это происходит с ним. Но время поджимало – его ждали, и не кто-нибудь, а Старшие Братья! Восторг следовало припрятать на будущее.

– Выдай одежду и ей! – попросил Григ.

Техник хмуро ухмыльнулся, давая понять, что шутка хорошая, но время неподходящее:

– Боевые латы? Девке?!

– Исполняй приказ командующего! – поторопил Дор.

У техника поднялись брови. Дор повернулся к Григу и прижал кулак к груди.

– Григ, Отец приказал тебе возглавить бригаду Синих. Поступаем в твое распоряжение! Красных возглавил Кас. Черных – Рис. Зеленых – Бод. Желтых – Наг. Нам поручены двигатели. Черным – мобильные техсредства. Зеленым – грузы из трюма. Красным – экипаж и пассажиры. Желтые останутся в космосе – демонтируют излучатели. Кас – главнокомандующий.

Григ только-только успел защелкнуть перчатки. Он не сразу понял, что ему сказали. Дор щелкнул кнопкой на плече Грига и набрал код на выпавшей из плеча панели пульта. Стальной скафандр Грига засиял ярко-синим сиянием, принимая такую же расцветку, как скафандры остальных синих Демонов. На руке засверкали три наклонные желтые полоски – знак отличия командира бригады. Все ожидавшие в коридоре Братья отдали честь. Ему – Старшие Братья!!!

Григ побледнел.

– Я… Командующий?..

– Операция по взятию лайнера поручена тебе. Действуй, Григ!

Григ повернулся к Линти. Брат-техник подал ему скафандр, с неохотой, но не пререкаясь.

– Я не хочу! – сказала альтинка. Сейчас она выглядела так, словно сама попала под гипноз: бледная, испуганная, послушная…

– Без скафандра опасно. Могут подстрелить твои же. Одевайся!

Она не сопротивлялась.

– Григ! Держи!

Но это уже слишком! Ему протягивали тесак! Ему – не заслужившему личного оружия, не прошедшему испытания, не имеющему имени!!!

– Не смотри так, – урезонил Дор. – Ты командир и Старший Брат только на время операции – так захотел Отец. Оружие не станет твоим, но без него ты беззащитен. Береги его – оно убережет тебя!

Григ прислонил тесак к стене и наклонился к безучастно наблюдающей за происходящим Линти, помогая ей отрегулировать амортизаторы ботинок.

– Что это? – рука Линти протянулась в сторону оружия.

– Боевой тесак, – голос Грига наполнился уважением к легендарному символу Братства.

– Топор?

Григ вздрогнул, как от пощечины.

– Не смей! – прошептал он. – Если тебя услышат… Это не топор, а боевой тесак! Самое сильное и современное оружие ближнего боя.

– Топор? – недоверчиво повторила альтинка.

Григ взял двухсоткилограммовую игрушку в руки. Точнее не в «руки». Биоусилители скафандра сократились, в точности повторив сокращение естественных бицепсов Грига. Парень едва ощутил вес тяжеленного предмета.

– Вот смотри, – ладони Грига легли в прорези рукояти. – Какие ты знаешь системы защиты? Во-первых: броня. Любая – главное, что речь идет про покрытие, непробиваемое обычным острым предметом. – Григ нажал на кнопку. По самому лезвию стального тесака ядовито-голубым сиянием полыхнула тоненькая полоска плазмы. – Теперь любая сталь не тверже масла. Во-вторых: энергетические защиты и силовые щиты. В тесаке двести килограммов веса. Он из лучшей стали, которую знала история. Биоусилители делают удар еще сокрушительнее. Даже, если плазма бессильна, защиту пробивает обыкновенная древняя сталь. А простейшие силовые щиты в большинстве своем не препятствуют предметам, скорость которых слишком мала для возникновения вязкостного эффекта…

Линти замотала головой, давая понять, насколько ей все это неинтересно и даже противно. Но Григ не унялся.

– Дальше, Линти: какие системы защиты ты сама бы взяла с собою? Наши скафандры из металлоткани. Ее не пробивает стальная пуля на скорости один километр в секунду, ее не рассекает обычная хорошо отточенная сталь. Ее покрытие отражает девяносто процентов из известных излучений: тепловых и ионизирующих. Скафандр снабжает собственным запасом кислорода и воды, позволяет общаться в безвоздушном пространстве. Он в тысячи раз увеличивает силу мышц – ты быстрее бежишь, дальше прыгаешь, сильнее бьешь. Что осталось? Правильно, вот оно! – сверкая глазами от воодушевления, Григ нажал на другую кнопку тесака. Раздался писк, словно металлом провели по стеклу. Вокруг тесака, на всю его длину, перед лицом Грига возник чуть мерцающий силовой круг. – Если какая-то опасность все еще осталась, ее остановит щит! Тесак не только бьет, тесак спасает! Ну как тебе?!

Линти вдруг словно очнулась. Она оттолкнула Грига в грудь:

– Вы ненормальные?! Зачем вам все это?! Что вы делаете?!

Дор не выдержал и подошел к ним.

– Григ, шевелись!

– Что вы делаете?! – Линти закричала громче, ее голос поднялся до визга. – Мы не с кем не воюем уже пятьдесят лет! Вы что-то перепутали! Вам этого не простят! Лига…

Дор вздохнул, отобрал у Брата-техника шлем от линтиного скафандра и резким движением насадил его на голову блондинке. Линти сложилась вдвое, падая на руки к Григу и, естественно, замолкая.

– Дальше будь осторожнее! – с состраданием сообщил ей Григ.

Девушка ошеломленно кивнула.

– Все, вперед! – Дор кинулся вниз по коридору. Все остальные – следом.

Коридор внезапно оборвался в большом ярко освещенном помещении. Что здесь находилось раньше, оставалось только догадываться – если что-то и могло подсказать назначение зала, от этого «чего-то» не осталось следов. У выхода из широченных труб-коридоров аварийно-спасательного шлюза ожидали люди Дора – человек пятьсот Синих Демонов. Три полоски на руке Грига встретили грохотом металлических перчаток по металлической груди – все пятьсот Старших Братьев одновременно отдали честь.

К ним сразу же подбежали три техника – техника-Демона. Вооруженные стандартными тесаками, но в скафандрах усложненной конструкции. За плечами – тяжелые стальные ранцы. Эти Братья ухитрились прославиться не только доблестью, но и умом. Большая редкость для Старших…

Откуда-то из коридора вылетели еще три Старших Брата – на рукавах – эмблемы разведки, на головах – шлемы с биолокаторами.

Командиры одной и второй троек сделали шаг вперед.

Линти вскрикнула. Прямо перед лицом командира разведтройки в воздухе висело большое кровавое пятно. Разведчик проследил за взглядом Грига и альтинки, понял, тут же сложил силовой щит тесака и вновь включил его. Кровь хлюпнула на пол. Воздух перед солдатом очистился.

– Близлежащие коридоры свободны! – доложил разведчик. – В подконтрольной зоне сопротивления не встречено. Можно двигаться.

– Ждем указаний! – отчеканил техник.

Остальные, вроде бы, тоже ждали. Ждали от Грига.

– Тебе известен план корабля? – спросил Дор.

Григ вздохнул. Собраться, сконцентрироваться, проявить себя. Сейчас лучше сделать глупость, чем показать недееспособность.

– Техник! – громко крикнул Младший Брат. Тут же понял ошибку и повторил на «стандарте»: – Техник!

Техники-Братья вытянулись, вопросительно взирая на «командующего». К счастью для Грига, все получилось – из невидимой норы вылетел продолговатый металлический «гид».

– Что изволите, сэр? – пропел женский голос.

– Схему корабля и быстро! – Григ постарался изобразить уверенность. Сработало. В воздухе возникла объемная голографическая схема общественных помещений лайнера, правда, только тех, в которые допускались пассажиры.

Один из техников-Братьев мгновенно «срисовал» картинку в память шлема. Другой раскинул свой чемодан, запустив в действие несколько антенн-локаторов. Командир их тройки быстрым движением сцапал повисшего в воздухе робота.

– Придурки! – констатировал он, улыбаясь и крутя пальцем у шлема напротив виска.

– Засек? – спросил Дор.

– Да. Без проблем!

Техник с локаторами схватил что-то из своего чемодана и кинулся к стене. Его товарищ рубанул тесаком, выламывая большую плиту. Под плитой обнаружились электронные блоки. Техники повыдергивали некоторые из них, заменяя аналогичными из своих чемоданов. Командир тройки за это время открутил «голову» роботу-гиду и взялся изучать его внутренности. Все – очень быстро, четко, отработанно.

– Разберетесь? – спросил Дор.

– Такого мы не видели, но идея та же. Элементная база – ничего нового. За последнее десятилетие в космосе не появилось ничего нового…

– Давай скорее, Так! – поторопил Дор. – Выбиваемся из графика!

– Сейчас, Дор. Не гони. Этот мячик сам ни черта не соображает. Посылает запрос основному компьютеру – по всем стенам передающие и принимающие модули. Как только взломаем программу, получим полный доступ.

– Это надолго?

– Сейчас…

– Вы можете взломать Мозг тарибского лайнера? – на мантийском спросила у Грига Линти.

Ее услышали все, но никто не ответил. Отвечать женщине, пусть даже конвоируемой самим командующим – слишком много чести! Григу это показалось несправедливым. Ему и самому было интересно.

– Так! – потребовал Григ.

Так удивился требовательному тону Младшего Брата – неужели воин должен отчитываться перед какой-то инопланетянкой?! Но все же отчеканил:

– Мы не можем «взломать Мозг». Мы можем подобрать набор команд, которые Мозг воспримет, как команды верхнего уровня доступа. Список сигналов уже собран – эти непуганые балбесы даже не потрудились его закодировать. Все, что нужно – разобраться в уровне приоритетов. Еще несколько секунд, и… будем готовы.

При этом глаза Така заблестели таким недовольством, что Григ пожалел, что спросил. Да – Григ сейчас главный, по стечению обстоятельств главный. Но только сейчас. Подожди, Младший братик, тебе все вспомнят!

Так щелчком вогнал «голову» гида на ее место и отпустил «мяч» на волю. В это же мгновение два других техника выпрямились у стены, давая понять, что и у них все готово. Посреди аккуратных, одинаковых по форме пластинок тарибских схем, уродливо торчал электронный щуп программатора.

– Все! – крикнул Так.

– Полная схема лайнера! – скомандовал Дор.

Ничего не произошло. Дор посмотрел на Така, затем на Грига.

– Полная схема лайнера! – повторил Григ на «стандарте».

На этот раз робот послушался. Он выдал голограмму в три раза больше первой, обнажив множество совершенно новых деталей.

– Веди нас к главному ускорителю! – попросил Дор.

– Веди к главному ускорителю! В двигательный отсек! Быстро! – крикнул Григ.

Продолговатый «мяч» тут же устремился к открытой двери. Все кинулись следом.

«Хоть какая-то от него, Грига, польза. Робот не слушается Дора, зато выполняет все приказы командующего. Так и должно быть – на то Григ и командир Синих. Кажется, такая мелочь, а Братья все равно подумают, что Младший не выскочка, что на своем месте…».

Линти бежала рядом, обалдело озираясь. Когда ей под ноги попался первый труп, девушка споткнулась, сползла по стене и отказалась встать. Ее мутило. На этот раз Братья не ожидали команды. Время – главное в абордажной операции. Двое Демонов молча подхватили альтинку под руки, подняли и понесли следом за удаляющейся основной группой.

Их повсюду встречали Синие. Отдавали честь. Как и сказал разведчик, эта часть лайнера считалась «очищенной» и «подконтрольной» – живых тарибов здесь уже не водилось. Зато встречались тела, в большинстве – разрубленные на несколько частей. Григ и сам едва сдерживал позывы в животе. Линти же несли, как мешок с соломой – альтинка практически отключилась.

Один раз робот отказался отрывать дверь. Тогда техники засуетились, объясняя, что команд такого уровня доступа в цифровой сети лайнера еще не встречалось. Какое-то время Григ настойчиво повторял приказ впустить их, а Братья-специалисты что-то «отлавливали» на мониторах из своих ранцев.

– Есть! – крикнул один из них.

Дверь пошла вверх. Тогда Дор отпихнул Грига и жестом отправил вперед семь троек демонов. Из помещения донеслись крики, выстрелы, какой-то грохот.

– Идем! – разрешил Дор.

Опять кровь, опять тела. На этот раз – тела тарибской «охраны». Старший Брат Вир протянул Дору цилиндр, нанизанный на рукоятку с кнопкой.

– Шокирующее устройство, – сказал Вир. – У них повсюду такие.

– Действуют? – спросил Дор.

– Да. Щит отражает, а скафандр – нет.

– Потери?

– Нир и Дот заснули.

– Серьезно?

– Ерунда. Скоро очухаются.

Дальше Григ потерял контроль и над собою и над ситуацией. Он бежал куда-то, иногда командовал стальному поводырю, иногда отвечал на вопросы Дора. Парня окутал туман. Больше всего ему захотелось остановиться, забиться в какую-нибудь нору, где-нибудь в полной темноте, и сидеть, ни о чем и ни о ком не думая. Он справлялся с этим желанием, но лишь потому, что шансов реализовать его так ни разу и не представилось – толпа Братьев увлекала вперед и вперед.

Наконец они оказались там, куда шли. Огромное помещение. Какие-то механизмы. Все – в пластиковых чехлах. Что для чего – непонятно.

– Здесь мы бессильны! – признался Так. – Нужен местный техник.

Две тройки разведчиков поймали взгляд Дора и метнулись в двери. Не прошло и пяти минут, как на пол двигательного отсека упал человек в форме техперсонала «Эльрабики». По сравнению с огромными стальными истуканами Демонов, этот человечек казался лилипутом, причем сгорбленным и запуганным насмерть.

– Как это работает? – спросил Дор. Тут же сплюнул и обернулся к Григу. – Давай ты, Брат. Они по-человечески не понимают.

Григ обратился на «стандарте»:

– Как это работает?

Услышав знакомую речь, техник жалобно заскулил.

– Не знаю, сэр. Я на самом деле не знаю!

– Ты же техник?

– Да, ну и что?

– Кто на лайнере знает?

– Никто, сэр!

– Ты врешь?! – Григ повысил голос, чем заставил Братьев одобрительно заулыбаться – тариб на полу сжался так, что стал еще в два раза меньше. Да, в боевых латах и Григ смотрелся монстром. Маленьким таким (на фоне высоких Старших Братьев), но монстром…

– Нет! Поверьте, нет! Двигатели работают сами. Мозг управляет, они работают. Я не знаю ни принципа действия, ни системы управления… Мне и не положено знать… Никому не положено…

Григ передал смысл разговора Братьям. Дор недовольно хмыкнул.

– А если поломка? – Тот не поверил тарибу.

– Если поломка? – перевел Григ.

– Небольшая – сам восстановится – Мозг знает, как восстановить. Мозг, но не мы…

– А если большая?

– Отключаем и меняем на новый. Нет, правда… Все на гарантии. Все запломбировано. Вскрывать запрещено – отдадут под суд! Верфь не позволит…

– Зачем их держат? – Тот имел в виду тарибских техников. – Совершенно бесполезные твари!

– Что скажешь? – спросил Дор.

Тот махнул рукой:

– Выкиньте его вон! Сами разберемся.

– Григ! – Младший Брат обернулся на голос Линти. Альтинку оставили одну, и та немного пришла в себя. Голос едва живой, озабоченный, умоляющий: – Григ! Кани!

Григ понял и кивнул.

– Дор! Дай мне пять троек! Нужно найти одного человека.

Дор улыбнулся и развел руками, как бы говоря: «Бери, ради бога! Ты же здесь командир – бери хоть всех!».

Глава 8.

Григ обвел Братьев взглядом. Смотрят насмешливо, снисходительно. Но, если скомандует – выполнят. Младший Брат для них никто, но он сейчас не Младший Брат, он – командующий.

– Добровольцы есть? – Григ постарался выглядеть уверенно.

– Добровольцы на что?

– Попасть в самое пекло.

Дор сделал шаг к нему – он и сам бы не прочь забыть про ускорители и окунуться в настоящую битву:

– Ты о чем, Брат?

– Откуда здесь «пекло»?! – насмешливо спросил кто-то. – Они же – как дети!

– Обещаю: там будет жарко.

Добровольцы нашлись сразу же. Никто не хотел сидеть и смотреть, как демонтируются тарибские ускорители. Все рвались в бой. Григ отсчитал тридцать человек. Дор остался – кто-то должен был руководить основной работой.

– Игрушку забирай себе, – сказал Дор, хватая повисшего в воздухе «гида». – Все равно слушается только тебя. План парни зарисовали, больше от него толку не будет.

Григ подтолкнул Линти и сам вышел в коридор.

– Найди Кани! – приказал он «гиду».

– Объект не идентифицирован! – сообщил женский голос робота.

– Кани – альтинка, подруга Линти. Линти – перед тобою. С Кани еще двадцать вооруженных людей – бартерианцы.

– Информации нет, – нахально повторил «гид».

Григ задумался.

– Покажи на плане помещения, где все еще дерутся!

Робот подчинился. На общем плане лайнера замерцали красные пятна. В двух или трех местах пятен показалось больше. Все три места – совсем рядом друг от друга. Григ выбрал одно из них.

– Веди сюда! – скомандовал Младший Брат.

– Информация не полная, – поправился «гид». – С двадцатью двумя процентами кают связь потеряна.

– Неважно! Вперед!

Робот устремился к открытому люку. Григ, Линти и десять троек Старших Братьев – за ним.

Какое-то время им попадались только трупы. Из братьев – одни Синие. Помещения на «Эльрабике» располагались в таком беспорядке, что совсем небольшие расстояния на плане на практике преодолевались непростительно долго.

Минут через двадцать картина несколько изменилась. Покрытие стен стало менее нарядным; закрытые люки, уводящие из коридора – чрезмерно большими; трупы исчезли вовсе.

– Мы на уровне хранилищ, ближе к хвосту, – сообщил Рол – командир одной из разведтроек – он сверился с картой в памяти шлема. – Скоро свернем вправо, затем – наверх.

Именно так и произошло – «гид» нашел незакрытый люк и нырнул в него. Навстречу двигался взвод Зеленых. На миг они замерли, чтобы отдать честь Григу. Григ не ожидал такого, но не остановился.

Вновь: на стенах картины, перила из драгоценных сплавов, огромные вазы с цветами… Вновь трупы. Григ старался не смотреть под ноги. Там лежали те самые «хлюпики» из «клуба», с которыми Младший Брат хотел расправиться голыми руками. Здесь же прошли люди посерьезнее, и действовали чем-то куда более весомым и острым, нежели «голые руки» Грига…

Линти зашаталась. Григ кивнул Братьям, чтобы девушку поддержали. Он и сам бы рад на что-то опереться, но ему не положено – хороший «командующий» – растаять от вида крови и мяса!

Красноватое свечение выдало приближение Красных. Сперва – две тройки. Красные латы, красные пятна на едва пульсирующем круге силового щита, красные сгустки на лезвиях тесаков. Затем еще человек двадцать. Неторопливая походка, спокойные взгляды – уже без работы.

– Салют Синим! Поздновато вы к нам…

Григ и его люди не остановились. «Гид» нырнул в каюту и дальше – по лабиринтам межкаютных соединений. Самым настоящим лабиринтам…

Обзорная галерея. Широкое открытое пространство, вместо стен и потолка – чернота космоса, на этот раз не пустого – все кишело от парусников Братства. В конце галереи – уродливые трубы спасательного шлюза, разворотившие псевдостеклянные стены и нарушившие былую архитектурную гармонию одного из самых красивых мест «Эльрабики». Толпа Красных. Человек четыреста. Стоят полукругом, в центре – главнокомандующий с помощниками.

– А, братец! – Кас заметил Грига и его «Синих».

Красные расступились, пропуская Первого Брата. На руке Каса – пять полосок и не желтых, а багряно-золотых. Все вытянулись. Грохот кулаков по груди. Григ отдал честь одним из первых и вытянулся стремительнее своих людей, как Младший Брат перед Первым. Кас заметил разницу, учел и улыбнулся.

Полоски ему и не требовались. Во всем «Улье» не нашлось бы человека, не узнавшего Каса в его золотистых латах. Единственных в своем роде. Не из металлоткани, а покрытых мельчайшими пластинками дорогого энергоотражающего полимера, которого не пробивало ничто – ни излучение, ни плазма, ни напряжение, ни пуля. Под пластинками – резиноподобная субстанция – от нее даже тесак отскакивал, как мячик от силовой стены. Бугры биоусилителей в два раза больше, чем у Дора. Да и сам Кас – такой же в плечах, такого же роста, а в латах – настоящий Демон – увидев, на всю жизнь не забудешь… на всю оставшуюся, конечно. Шлем с биолокатором, круговым обзором и системой наведения портативного разрядника. На плече – бугорок с излучателем. В каждой руке по тесаку, оба настроены так, чтобы силовые щиты не отталкивались друг от друга. Оба тесака в крови. В крови и латы – Кас даже не посчитал нужным применить в драке хоть одну из своих защит.

– Молодец, Григ. Отец тобой доволен.

Отец, но не Кас. В темных глазах – насмешка. Взгляд изучающий, оценивающий. Но Кас – не Вик – если Отец похвалил, значит есть за что. Сомнения неуместны.

– Как твои Синие, Младший «полководец»?

Красные заулыбались. Синие нахмурились. И те и другие – Старшие Братья. Для тех и других – честь – главное. Командир из Младших – смешно и постыдно, но… Даже с таким командиром Синие справились с задачей, причем давным-давно справились. Нечего тут скалиться!

– Задание выполнено! – отчеканил Григ, радуясь, что есть хоть о чем рапортовать. – Система команд Мозга «Эльрабики» изучена. Подробный план лайнера «зарисован». Ускорители найдены. В данный момент демонтируются. Потерь нет.

– Зато у меня есть! – резко помрачнев, зарычал Кас. – План передайте всем, а то ползаем здесь, как слепые…

Первый Брат повернулся к адъютантам. Подал знак рукой.

– Молодец, что пришел, Григ. Опознаешь пару «тряпок».

Григ напрягся, готовясь увидеть труп Кани, но вместо девчонки Красный принес капитана. Капитан «Эльрабики» висел на вытянутой руке адъютанта Каса, ухваченный за шиворот, и непрерывно кричал. Жалкое зрелище! Ни былой гордости, ни самоуверенности, ни спокойной мудрости его возраста – ничего – только злость, ярость, испуг. «Тряпка»…

– Это капитан? – спросил Кас.

– Да. – Григ кивнул. – Капитан.

– Что говорит? – поинтересовался главнокомандующий.

– Ругается. – Григ прислушался к возгласам капитана и слабо улыбнулся. – Очень грубо ругается.

– Угу. – Кас тоже улыбнулся. – Я так и думал. Сак!

Адъютант услышал свое имя, заулыбался и подбросил капитана в воздух – легко, как пуховую подушку. Прежде, чем тело самого старшего офицера «Эльрабики» коснулось пола, Кас несколько раз взмахнул обеими руками – крест-накрест. То, что упало на пол, уже не выглядело человеком.

Григ нашел в себе силы не отвести взгляда. Линти не нашла и потеряла сознание.

– Он что-нибудь знал? – запоздало, но без малейшего зазрения совести поинтересовался Кас.

– Не думаю, – голос Грига предательски выдал его отвращение.

– У меня тут еще один есть. Не расстраивайся. – Кас самодовольно заулыбался. – Сак!

Адъютант вновь метнулся куда-то за спины Красных и приволок оттуда толстяка в расстегнутом халате.

– А этот знает? – спросил Кас. – Важный какой-то.

– Этот знает. – Григу не улыбалось еще раз оценить жестокость Первого Брата. – Это – представитель компании. Самый главный на «Эльрабике».

Кас, видимо, расстроился. Махнул Саку, тот передал толстяка по цепочке куда-то за спины солдат.

– Пусть живет, пока… А у тебя кто? – рука Каса указала на Линти, повисшую на плече Рола.

– Пленная. – Григ кое как справился с приступом страха.

– В латах абордажника?!

– Ценная пленная… – повторил Григ.

Какое-то время Кас молча взирал на него сверху вниз. Потом мысли Первого переключились на другое:

– Да, ты же зачем-то пришел. Не доложить же о результатах. Чего случилось?

– Ищу еще одну девушку.

Брови Каса удивленно поднялись:

– Да?

– Она не должна погибнуть. Она тоже – очень важный объект! – Григ со всех сил постарался говорить убедительно. Не получилось – Братья взирали с недоумением.

– Что ж в ней такого ценного?! – Кас улыбнулся, оглядывая подчиненных и встречая на их лицах такие же улыбки. – Да ладно. Есть тут несколько… Посмотри там!

Красные расступились. За их спинами на полу обнаружилось человек триста тарибов, лежащих лицами вниз. В основном – молодые девчонки. Мужчин буквально несколько штук – мужчин в плен не брали. Люди лежали живым ковром, от одного конца галереи до другого. Пять троек Красных бродили между ними, покрикивая и держа тесаки наготове.

Григ искать не стал. Кани просто не могло здесь быть. Брюнетка с бартерианцами. Те без боя не дадутся. И без потерь Братьям не обойтись. Если бы Кани взяли, то с трудом, а, значит, положили бы отдельно, как особо дорогую добычу.

– Ну, что стоишь? – поинтересовался Кас.

– Ее зовут Кани. С ней – двадцать профессиональных бойцов. Вооруженных и экипированных.

– А-а! – Кас кивнул, становясь совершенно серьезным. – Понял. Ими и занимаемся. Идем!

Кас ухватил Грига за плечо и поволок по одной из уводящих с галереи лестниц. Все остальные двинулись следом, сохраняя дистанцию. Два командующих рядом – даже адъютанты Каса не осмелились нарушить субординации.

Они оказались в каюте, очень похожей на каюту Линти. У многогранника этого зала отсутствовало всего пара граней – в остальных примыкающих помещениях Братья еще не бывали. Кас двинулся через ванную комнату. У той – опять нету грани. Вновь каюта, за ней – оранжерея, за ней – библиотека, за ней – каюта, за ней – бассейн… и так далее. Вряд ли в нормальной обстановке ванные комнаты одной каюты граничили с каютой соседей, во всяком случае, вряд ли между ними открывались двери. Сейчас открывались. Где – по доброй воле, где – по принуждению, то есть разрубались в щепки с помощью тесаков. А лабиринт кают и без того мог запутать кого угодно!

– Подожди! – попросил Григ. – Давай вызовем робота…

– Уже почти пришли!

Следующие несколько помещений оказались заваленными грудой обломков, битым стеклом, перевернутой мебелью. Часть мебели дымилась. По полу растекались лужи крови.

– Сейчас! – повторил Кас.

В чьем-то спортивном зале Кас замер, тяжело опустив голову. Красные и Синие Братья столпились сзади, не имея возможности протиснуться через широкую спину главнокомандующего. Находившиеся в зале две тройки Красных отдали честь.

Кас оглядывался, раздувая ноздри, как раненный бык. Григ проскользнул мимо него. Спортивный зал больше не являлся спортивным. Его стоило назвать скорее «залом смерти». Залом «боевой смерти». Битые зеркала. Проломленные стены. Глубокие рвы на полу и стенах – следы движения тесаков. Срубленные и оплавленные тренажеры. Спекшиеся в крошку стекла. Застывшие лужи оплавившегося золота перил. И трупы: восемь Старших Братьев и девять бартерианцев. Даже не девять, а десять – еще одного бартерианского наемника разбросали по всей комнате.

– Кто это? – обалдело спросил Григ.

– Вон тот! – Кас указал на голову этого десятого, натянутую на гимнастический шест. – Он один убил семерых.

– Как? – этот вопрос интересовал не только Грига. Старшие Братья ввалились в комнату, и их глаза запылали жаждой мести.

– Спрятался под потолком, – объяснил командир ожидавшей здесь тройки. – Стрелял разрывными патронами. Их только тесак и отбивает. Нашим повернуться негде – из дверей сплошным огнем валят, места мало, а тут еще сверху…

– Один… восьмерых… – прошептал Григ.

– Больше никого ни сейчас ни потом! – Кас с яростью пнул ногой тело бартерианца, отчего то перелетело через весь зал и едва не сбило с ног одного из Красных. – Но драться умеют… Командует ими, говоришь, девка?

– Да. Ее здесь не было?

– Не было. Те, что сейчас трупы, прикрывали основную группу. Группа ушла и лазит где-то по лабиринтам. Их преследуют, но в этом бардаке никого не найдешь, скорее сам потеряешься. Еще трех братьев ранили. Я вот думаю: не взорвать ли потом этих подонков вместе с лайнером?

– Она нужна живой… – Григ уже и сам не знал, нужна ли.

– Шучу! – ухмыльнулся Кас. – Слишком легкая смерть. Перебьются!

Какое-то время все стояли в немом потрясении. Один инопланетянин – восьмерых лучших из лучших! Такого еще не было! Никогда не было!..

Кас поднял руку – знак: «внимание!». Командующий слушал сообщение по связи. Наконец он кивнул и повернулся к Григу.

– Покажи-ка свой план!

Григ махнул одному из «своих» техников. Перед взорами людей развернулось объемное изображение.

– Только что их видели здесь, – объяснил Кас, обводя пальцем самую обыкновенную, ничем не выделяющуюся каюту. – Мне нужно знать все способы попасть туда!

Техник выполнил указание. По коридорам и межкаютным соединениям пробежали стрелки и линии разных цветов. Всего – десятка два маршрутов.

Кас хмыкнул. Уже понимая, что сейчас увидит, он съязвил:

– Наиболее вероятный способ отступления врага?

Опять направлений двадцать. Кас кивнул – ну да, конечно, кто бы сомневался!

– Ладно! Попробуем окружить. Тик и Роди – сюда! Брин – сюда! Дини и Коб – сюда! – Кас водил пальцем по линиям на голограмме. Он поднял взгляд и посмотрел на Грига. Этот взгляд спрашивал: «ты еще здесь?!».

– А куда мне?

Кас выпрямился во весь рост.

– Если правильно помню, ты командуешь Синими?

Григ неуверенно кивнул.

– Так забирай синих и дуй отсюда! Назад, в отсек с ускорителями… – Кас прервался, размышляя. – Дуй вот так – вот по этой линии. Все какой-то от вас прок. Встретите наших друзей – заблокировать и не трогать – они мои. Исполняйте!

Григ отдал честь и нырнул в открывшийся по его мысленной команде проем. Кас удивленно поднял брови и проводил сводного брата тяжелым взглядом.

Демоны в синем не отставали.

– Григ! – Линти пришла в себя.

– Рол! Поставь ее на ноги!

– Григ, – повторила Линти уже стоя и пошатываясь. – Что с Кани?

– Она жива.

– Да…

Григ оглянулся на Братьев. Он все еще командир. Непреклонный, уверенный, БЕЗЖАЛОСТНЫЙ. Если нет – его не поймут. Но и блондинка нуждалась в сочувствии. Нуждалась настолько, что Григ боялся смотреть в ее огромные, измученные страхом синие глаза. Он произнес мысленно, и, насколько в этом понимал, «вслух» (проем то открылся!):

– Я постараюсь помочь и тебе и ей. Доверься мне!

Синие глаза вспыхнули пониманием.

– Не знаю… – шепнуло в мозгу Грига. – Чем ты ей поможешь?

– Главное ее найти. Она и десять наемников прячутся по всему лайнеру.

В голове – импульс радости.

– Ты не поняла, Линти! Ее все равно кто-нибудь найдет! И только, если «кем-то» окажемся мы, у Кани будет шанс остаться в живых!

– Ее не найдут! – абсолютная уверенность.

– Не найдут – она умрет. Как только демонтируют и погрузят двигатели и излучатели, «Эльрабику» покинут, а затем уничтожат. Братство не оставляет следов.

В глазах Линти полыхнул страх. Григ даже вздрогнул.

– Что у вас происходит?! – не выдержал Рол – он стоял ближе остальных. – Командир?!

– Сейчас, Рол!

Опять мысленно:

– Почему не найдут?

– Она не умрет! – мысль Линти блуждала среди неуверенности, безысходности и надежды, которая «умирает последней». – Кани предчувствует опасность. На «Эльрабике» есть шлюпки и спасательные боты. Главное – выбраться…

Григ покачал головой.

– Нет, Линти. Ничего на «Эльрабике» уже нет. Мобильными средствами занимаются Черные. Прошло столько времени… Не только шлюпки, но и спасательные капсулы – ничего здесь уже нету! Кани не выберется!

– Нужно обязательно найти Кани? – непонимание и мольба. – Иначе – все? Да? Иначе – погибнет?

– Да.

– Хорошо.

– Что «хорошо»?

– Я ее найду!

– Ты?!

– Я могу почувствовать Кани.

Линти закрыла глаза и прижалась спиной к стене, чтобы сохранить равновесие. Братья начали переговариваться, но Григ взмахом руки бесцеремонно заставил всех замолчать – он начал привыкать к роли главаря, да и вопрос решался серьезный.

– Да, я знаю! – сказала Линти уже вслух.

– Где?

– Я проведу.

– Покажи на карте. Карту!

Брат-техник вызвал изображение.

– Вот здесь, – сказала Линти.

– Покажи линии движения Красных – как их распределил Кас! – потребовал Григ уже у техника. Линии засветились.

– Кани в ловушке, – понял Младший Брат.

Линти тоже все поняла.

– Она не в ловушке – ее не найдут.

– Почему?

– Она невидима.

Григ хмыкнул:

– Для биорадаров?

Линти засомневалась:

– Не знаю… для нервов…

– Тогда вперед – мы успеем раньше!

Они действительно успели. Каюта, где, по утверждению Линти, пряталась сейчас Кани, ничем не отличалась от любой другой пустой каюты – двери открыты, тихо и пусто. Но не для разведчиков.

– Стой! – крикнул Рол. – Там засада!

– Сколько?

– Одиннадцать.

– Это они!

– Кани, сдайся! Тут Григ. Он – единственный друг. То есть, почти друг… – мысленно начала Линти.

– Не за что, Линти! – ответила мысль подруги.

– Иначе – погибнешь!

– Отлично! Лучше погибну, зато не одна!

– Кани, я умоляю!!! Пожалуйста!!!

– Все, Линти! Прощай!

– Они будут драться – вслух сказала Линти. – Они не сдадутся…

Говоря, блондинка отступила к стене до тех пор, пока не уперлась в нее спиной и не сползла на пол. Она зарыдала.

Григ встрепенулся – пришло время действовать. Теперь – точно пришло.

– Рол! Сообщи Дору – он ближе всех к нам – пусть пришлет две сотни и разместит людей по примыкающим помещениям! Еще сотню – сюда, к нам – с этой стороны – самая удачная позиция для атаки.

Рол кивнул отточенным движением.

– Напугаем количеством – сами сдадутся… – произносить вслух последнюю реплику не стоило – Братья зароптали. Подумать только: каждый хотел получить шанс умереть первым!

– Так нельзя! – сказал один из них.

– Нас итак в три раза больше!

– Они могут уйти, – объяснил Григ.

– Тогда ждем прибытия помощи, но нападаем первыми! Сами!

Григ кивнул – они бы все равно напали – вон, едва сдерживаются.

– Девушку брать живой! Любой ценою – живой!!!

– Ясно, командир!

– Сделаем, командир!

Григ считал секунды. Не он один – все тридцать человек Старших Братьев считали. На все еще повисшем в воздухе плане-голограмме коридоры заполнялись синей краской – Дор и его люди приближались… А вот и сам Дор!

– Вперед! – скомандовал Григ.

Завизжал металл по стеклу – распахнулись силовые щиты Братьев. Первая тройка бросилась в каюту. Тут же – грохот выстрела – тройка вылетает обратно, сбивая с ног тех, кто шел следом.

– Мощный удар по щитам – их просто отбросило! – успокоил Дор. – Вперед!

Дор швырнул световую гранату и ринулся в проем. За ним – еще две тройки. Опять грохот, скрежет. Дор и еще двое вылетели. Остальные четверо сцепились с врагом внутри. Вместе с Дором выпрыгнули четверо бартерианцев – в энергозащитных скафандрах, увешанные оружием. Сверкнули тесаки Братьев – по семь на каждого наемника. Завязался бой. Бартерианцы разбрасывали лезвия и иглы, стреляли сразу с обеих рук, кувыркались, перепрыгивали через головы. Один из них прилип к потолку… Красиво. Но… тесак есть тесак, а Братья знали, чего теперь ждать. Шестеро Синих взметнули тесаки вверх – непробиваемый заслон силовых щитов закрыл Братьев сверху. Остальные сомкнулись вокруг шестерых. Дальше – свист стали по воздуху. Тесаки закружились с такой скоростью, что пропали из виду. Бартерианцы все еще стреляли, но отступать и прятаться у них не получилось – места осталось мало, а в соседних помещениях – засады Синих.

С четверкой справились быстро. Но, когда вошли в каюту – столько же мертвых Братьев. И – ярая атака наемников. Братья выставили щиты, но их вновь отбросило непонятно какой силой. При этом двое схватились за головы и заорали.

– Что это с ними?! – Григ так и не успел еще решиться на какое-то личное участие.

– Это Кани! – сообщила мысль Линти.

– Кани?! Как?! Чем?!

– Ничем. Она – альтинка!

– Что это значит – «альтинка»?

Григ повернулся и остолбенел. Прямо на него смотрели глаза Болера. Смотрели сквозь прорези закрытого шлема синих абордажных лат с такой материализованной яростью… Резкий свист. Инстинкт и естественная реакция – тесак Болера соскользнул по выброшенному Григом силовому щиту. Опять удар – опять щит. Удар – сталь бьет по стали. Оба тесака выдерживают…

– Чужой!!! – рев одного из Братьев.

– Командир в опасности! – голос другого.

Болер отступил – на него накинулось сразу человек пять. Отступил, но не надолго. Размахивая тесаком, полковник Лиги бросился в атаку, словно надеялся один победить всех. Отвага, ловкость, внезапность… Только толку? Победить Братьев их же оружием?! Старших Братьев?! Пять Старших Братьев?! Тесаки завизжали, как живые. Синхронный натиск – одни обманывают, другие бьют – щит Болера выдержал, но сам тесак разлетелся, разрубленный в нескольких частях. Офицер оказался безоружным. Да еще – прижатым к стене. Снова свист – Григ уже не сомневался, что последний раз видит тело Болера «в сборе»…

Некая сила помешала Братьям, внезапно отбросив их на несколько шагов.

– Не-е-ет!!! – закричала Линти.

Она метнулась между Болером и Демонами, заслоняя собой офицера, который на самом деле должен был бы заслонять ее.

– Не трогайте его!!!

Только Григ понял, кто источник силы, остановившей секиры Братьев. Но на второй удар Линти бы не хватило – блондинка итак едва осталась стоять самостоятельно.

– Брать живым!!! – успел проорать Младший Брат.

Вовремя – вместо мгновенной смерти, Болер получил удар секирой плашмя. Офицера тут же сбили с ног. Сбили, скрутили, стащили скафандр. Линти отшвырнули к стене.

– Откуда он взялся?!

Болер уже лежал в магнитных оковах, когда над его головой вновь сверкнули тесаки – полоски плазмы на трех новых лезвиях едва не опалили полковнику брови.

– В чем дело?! – крикнул Григ.

Эта тройка только прибыла. Разведчики. Запыхавшиеся, злые, тяжело дышат. Но в синем – люди Грига. Этих можно остановить.

– В чем дело?! – повторил Григ.

– Эта тварь…

– Продолжай! – поторопил Дор.

– Эта тварь… – разведчик повернулся к Дору. Его зубы заскрипели от ярости. – В космосе сбил Тога и Рерда – Бог знает как! Упал в шлюз. Прикинулся мертвым. Его вытащили – ожил, застрелил Неса и Гора. С Гора снял скафандр. От нас ушел – видно знает лайнер. Его нашли, когда изрубил тройку техников – те думали «свой», не подготовились. За ним – семеро Братьев! Командир?!

– Григ?!

От Младшего ждали приговора. Григ кинул взгляд на Линти. Та нервно тряслась, сжавшись у стены и неотрывно уставившись на светящиеся лезвия у самого лица Болера.

– Брать живым! – упрямо повторил Григ. – Отец решит! Офицер знает больше полезного, чем все на этом лайнере вместе взятые!

– Ты абсолютно уверен?! – даже Дор порывался нашинковать врага соломкой.

Нервы Младшего Брата не выдержали. Григ заорал, приведя всех в замешательство:

– А ты сам не соображаешь?! Как он выжил в космосе?! Как справился с Братьями?! Как попал сюда?! Ты видел здесь кого-то еще, кто мог бы повторить это?!! Болер – старший офицер вражеской армии! Он знает столько, что должен жить!

Дор примирительно развел руками, как бы говоря: «Все, все, командир! Принято!». Разведчики, едва справляясь с собой, выругались, но отвели лезвия в сторону.

Все это время в каюте, где пряталась Кани, шел бой. Ни Григ, ни Дор не видели, сколько еще Братьев вошло туда. Ни Григ, ни Дор не знали, что там творилось. Но оружие бартерианцев не могло убить всех. Экстрасенсорная мощь альтинок тоже имела границы – Линти, например, выдохлась от первого же удара. Братьев же было много.

– Кто здесь кричал?! – вдруг прогремел голос Каса.

К ним ворвались «Красные Латы». Кас шел первым. Он бросил взгляд на скованного Болера. Затем на Грига. Затем на Дора.

В этот момент как раз все стихло. Синие выволокли скрутившуюся от боли Кани и швырнули ее рядом с полковником. После этого все выпрямились, ожидая слов главнокомандующего.

– Двиг-гались по заданному марш-руту… – начал оправдываться Григ, но после нервного всплеска не смог успокоить дыхание и замолк.

Кас метнулся к месту битвы. Каюта, где пряталась Кани, напоминала руины планетарного города после бомбежки.

– Все мертвы?!! – прорычал Кас.

– Все, Первый Брат!

Кас издал рык, в котором не слышалось ничего человеческого. Он резко развернулся и мощным ударом заехал кулаком по стене, пробив ту насквозь. После этого шумно и долго выдохнул и только затем произнес уже совершенно спокойным царственным голосом настоящего Первого Брата, напоследок пройдясь недовольным горящим взглядом по застывшим лицам Демонов:

– Благодарю Синих за доблесть! Григ – отличная работа! Горжусь вами! Братство вас не забудет!!!

Ответом послужил троекратный грохот и звон стальных кулаков о стальные латы – все Братья трижды отдали честь.

Глава 9.

– Григ! Займешься пленными! – Кас избавился от ненужных ему проблем. – Ты один понимаешь, чего те лопочут. А потом, – Первый издевательски улыбнулся. – Они же ТВОИ друзья!..

– Этих со всеми? – Рол учтиво склонил голову, указывая на альтинок.

Рол руководил жизнью Девятого Уровня «Улья», работал здесь царем и богом. Когда-то – Старший Брат, Рол попал в немилость к Отцу и вышел из рядов Демонов за чрезмерную тягу к женскому полу. Но Рол лучше других Братьев знал женщин, умел играть на их слабостях, ухитрялся находить с ними общий язык. Кроме того, недостаток силы воли – не преступление – никакой отдельно взятый недостаток не мог зачеркнуть всех заслуг старого воина перед Братством. Отец прогнал Рола со Второго Уровня, но наделил его всей полнотой власти на Девятом. Насколько Григ слышал об этом, Рол никогда не горевал, что так сложилось. Теперь Рола знали на всех Уровнях – с Первого по Девятый. Уже не Старший Брат, но Брат, который может оказаться полезным, когда придет время…

Рол видел Грига многократно – любопытный Григ чаще других Младших Братьев посещал Нижний Уровень, пытаясь выведать у инопланетных женщин что-нибудь для себя новое о жизни вне «Улья». И Рол узнал Грига. Но на парне все еще красовались синие абордажные латы, украшенные желтыми полосками командира бригады (под воздействием недавних впечатлений, Григ попросту забыл снять обмундирование, когда покидал пристань, а вахтенные решили не цеплять удачливого командующего ненужными напоминаниями). Рол удивился, насколько что-то еще могло удивить человека, перешагнувшего через три столетия, но послушно отдал честь и на каждое слово или пожелание мальчишки реагировал мгновенно и беспрекословно.

Пленных размещали по камерам карантинного блока. Женщин в один корпус, мужчин – в другой. До праздника Дележа все эти люди не награждались никакими правами, в том числе и правом на что-либо жаловаться. Позже, после окончания трехмесячного адаптационного периода, те из них, что не стали достоянием того или иного Брата, могли заслужить гражданство в «Улье» и занять одну из самых нижних ступеней его общества. Ставшие «достоянием», на самом деле не попадали в рабство, как это, наверное, звучало со стороны, а приобретали себе покровителя, при этом автоматически принимая тот статус, который их менее удачливым товарищам по несчастью еще стоило заработать. В основном, все сказанное касалось женщин. Мужчин-инопланетян в будущем не ожидало ничего хорошего. Их вообще старались уничтожать заранее, то есть не тащить с собою в «Улей» без особой надобности.

Размещением занималась Охрана Уровня – подчиненные Рола. В отличие от самого Рола, эти Братья не жили на Девятом, а всего лишь несли здесь службу – состав Братьев Внутренней Охраны постоянно менялся. Но, как и Ролу, Братьям Охраны запрещалось носить боевые латы, а стандартным оружием им служили всего лишь силовые хлысты, полимерные дубинки да шоковые плети. Все они взирали на Грига в его мерцающей синим боевой броне Старшего Демона с таким же уважением и завистью, как сам Григ совсем недавно взирал на Тими или Дора.

Тоненькие и легкие браслеты магнитных оков на запястьях пленниц не позволяли девчонкам развести рук, стянутых за спиной. Такие же на голенях не давали сделать резких движений ногами. Для большинства тарибов (точнее тарибок, поскольку мужчин не набиралось и одного процента) такие предосторожности казались чрезмерными: все равно большинство пленниц выглядели убитыми, растерянными, испуганными – ни одна из них и не помышляла о побеге. Большинство даже не стояли на ногах – их транспортировали с помощью лифтовых площадок. Кани и Линти – не исключение.

Человеком, представляющим опасность для общества, мог считаться только офицер Лиги. Болер шел сам. В тяжелых оковах, напичканных шоковыми разрядниками и ампулами с успокоительным, под присмотром двух троек вооруженных Красных Демонов. Судьба Болера выпадала за пределы компетенции Грига («займешься пленными» к офицеру Лиги не относилось), да, наверное, и за пределы компетенции Рола. Григ догадывался, что полковнику отведут самые отдельные, какие только можно представить, апартаменты, но даже не мог предположить, где у Рола такие камеры и как они могут выглядеть…

– Этих со всеми, Григ? – повторил Рол.

Григ как раз провожал взглядом Болера и его конвой. Он опомнился и посмотрел на управляющего Уровнем. Рол терпеливо ждал.

– Нет. Этих – нет.

– То есть? – осторожно уточнил Рол. – Лучше или хуже?

– Самое лучшее, Рол… – еще совсем недавно Григ только просил у этого человека, причем вежливо и не всегда рассчитывая на согласие. Теперь его слово звучало законом – такая резкая перемена помешала парню думать.

– Да?

– У тебя есть каюта, где бы девушки не чувствовали… Чтобы им показалось не так…

– Я понял, – по глазам Рола Григ увидел, что управляющий действительно понял. Понял больше, чем надо. Губы старого воина остались прямыми и серьезными, но в глазах мелькнул огонек понимающего смеха.

– Они нужны…

– Да, нужны «Улью». У меня есть для них «номер».

Номер действительно оказался неплохим – именно «номер», а не камера. Располагался он за пределами карантинного блока – отдельный домик, окруженный кольцом силовых излучателей.

– Для особо ценных пленных, – улыбнулся Рол. – Подойдет?

Внутри ничего особенного не пряталось. Три комнаты. Несколько лож. Большая ванная. Номер и по размерам и по роскоши обстановки превосходил собственную комнату Грига, комнату Третьего Уровня. Здорово, но, смотря с чем сравнить. Только не с каютой Линти на «Эльрабике».

– Уложите их на диваны. Беречь, как самое ценное!

Рол кивнул.

– Уже понято. Эта каюта как раз для тех, кого нужно беречь, как… Вас оставить?

Григ посмотрел удивленно, насколько он еще мог удивляться. Что Рол хотел сказать? Не нападут ли скованные девушки на мужчину в абордажных латах, если его «оставить»?.. Ах да, скованные…

– Отключите магниты!

– Как будет угодно.

Рол и охрана вышли наружу и ждали там, переговариваясь. Насколько Григ мог их слышать, Братья находились в замешательстве: столько пленных, столько женщин – настолько молодых, таких красивых, таких ухоженных! Экскурсионные лайнеры едва ли служили постоянной добычей абордажных экспедиций. На обыкновенных грузовых, навигационных, частных или военных космических кораблях женщины встречались скорее, как исключение, чем, как правило.

Кани пребывала в бессознательном состоянии. Линти – в очень близком к этому – блондинка сидела на ложе, глядя в одну точку на ковровом покрытии пола.

Григ осматривал обеих девушек. Ему было и тоскливо и приятно, и грустно и весело, и мерзко и здорово. Такого беспорядка у себя в голове парень еще не помнил. Риск, успех, удача, победа, слава. Предательство, жестокость, насилие, убийство. Все – за один день…

– Я хочу есть! – непонятно, с чего вдруг проскулила Линти.

Неужели она все еще согласна общаться с ним?!

– Вставь руку в анализатор!

Линти никак не среагировала.

Григ подошел к девушке, осторожно, чтобы не перестараться с биоусилителями мышц, взял за руку и вставил кисть Линти в отверстие на обеденном столе-конвейере.

– Ай! – Линти отдернула руку, кинув на Грига быстрый обиженный взгляд маленького ребенка.

– Первый раз. – Григ догадался, что произошло. – Для первого раза у тебя взяли пробу крови… Вот, ешь!

На столе появилась полужидкая смесь неопределенного цвета.

– Что это? – вяло поинтересовалась Линти.

– Еда.

– Что?! – у нее еще хватило сил посмотреть на Грига, чтобы убедиться, насмехается тот или говорит серьезно.

– Нормальная еда. Не такая вкусная, как у вас, но… в ней все, чего тебе не хватает: белки там, витамины, минералы… В нужных количествах… Ешь – станет легче…

– Вот ты где, – за спиною стоял Дор. Уже без скафандра и без оружия. Но даже так он выглядел в два раза больше Грига, облаченного в боевые латы – Дор возвышался над Младшим Братом огромным, добрым и спокойным великаном. Мускулы на руках и груди чемпиона бугрились с такой скрытой мощью, что, казалось, не требовали никаких усилителей, да и выглядели не хуже, чем час назад, когда их заменяли бугры скафандра. – Тебя хочет видеть Отец. Пойдем, Брат!

Лифт миновал уже родной Уровень Грига, когда Дор дернул рычаг, останавливая площадку.

– Ты же не хочешь войти к Отцу вот так?

Григ посмотрел на себя. К Отцу – вооруженный до зубов, в грязных, забрызганных чужой кровью латах…

– Прости, Дор.

– Ничего, давай быстрее!

Григ переоделся. Теперь он вновь – самый обыкновенный мальчишка «Улья». Все привилегии Старшего Брата пропали с потуханием желтых командирских полосок. Незаслуженные, случайные привилегии…

Отец ждал у самых перил лифтовой шахты. Но прежде, чем Григ успел удивиться такому необыкновенному вниманию, властелин «Улья» притянул его к себе и обнял так, что у парня захрустели ребра. Никогда Григ не полагал, что Отец настолько силен в свои триста семьдесят лет – такой медвежьей хватке позавидовали бы и Кас и Дор! Слезы сами брызнули из глаз Грига – и от боли, и от потрясения, и от восторга. Он слишком устал, слишком перенервничал, слишком многое испытал – слезы хлынули сами, не оставляя никакой надежды вернуть контроль над глазами и мыслями.

За сценой наблюдали вахтенные – Старшие Братья под командой Креса. Они видели, как глаза Младшего наполнились влагой, но ни один из них не позволил себе ухмылки или укоризненного взгляда.

Отец смог справиться с чувствами и разжать руки. Полузадушенный Григ пошатнулся и едва не упал.

– Сын! – старый богатырь прервался, а Григ в потрясении заморгал – привиделось невозможное – Отец плакал такими же обильными слезами, как и он сам!

– Сынок! Ты смог… справился… заслужил… – Отец поднял голову и смерил Демонов взглядом, от которого те задрожали и поспешили повернуться к сцене спинами. – Ты сделал невозможное! Ты – мой настоящий сын!

Григ задыхался. Слезы текли ручьем, в голове блуждали бессвязные образы, сердце стучало, руки и ноги тряслись… Ни одной логической мысли, ни одного проблеска осознания происходящего – слишком невероятно, невозможно, нереально…

– С возвращением, сынок! – Отец вновь притянул парня к себе.

По галерее шагал Кас со своей личной охраной. По губам Первого Брата скользнула циничная улыбка, но скользнула и пропала – Кас не рискнул открыть рта. Он и его люди замерли перед странной парой в немом потрясении.

– Кас, Крес, Братья! – Отец обвел присутствующих мутным от слез взглядом. – Представляю вам своего сына, своего настоящего сына! Твоего брата, Кас! Григ доказал мне, что его кровь – моя кровь! Отныне, Григ, ты – Первый Брат. Отныне, твое имя – Григ Тарибский – человек, покоривший первый лайнер тарибской цивилизации. На Празднике Дележа ты станешь мужчиной и тогда получишь все, что заслужил по праву рождения и своей отвагой!..

Григ сделал шаг назад, оступился и рухнул на руки Дору. Отец же только умиленно улыбнулся.

– Иди за мной, сынок!

Григ поплелся за величавой мощной фигурой Отца, совершенно не понимая, куда и почему движется. Какие-то золоченые двери ушли в сторону, какие-то огромные покои разверзлись вокруг них, какие-то светильники ослепили изумрудным светом… Где-то посреди всего этого пространства стояло огромное ложе. Отец указал на него Григу:

– Теперь твой дом здесь, сын. Забудь про старую каюту и Третий Уровень. С момента Праздника ты получишь имя и титул, но уже сейчас можешь жить здесь – со мною и твоими братьями по крови и праву рождения. Сейчас – отдыхай – ты, как никто другой, заслужил отдых!

Григ не заметил, как оказался на ложе. Он вообще не понимал, что происходит вокруг него. Что бы не происходило, такого не могло быть, такого не бывало и никогда не будет! Уже давно с его «эго» творилось что-то такое, чего нет и не может быть никогда. Стоило ли пытаться думать?.. Оказавшись лежащим где-то посередине чего-то огромного, мягкого и теплого, Григ закрыл глаза и провалился в сон быстрее, чем успел понять, куда и почему попал.

Мячик со всей возможной стремительностью метался с одной стороны корта, на другую. Он вытворял все, на что был способен – закручивался, ускорялся, замедлялся, менял траекторию – и все с одной целью – хоть на мгновение коснуться пола, запутаться в сетке или ускользнуть за пределы досягаемости четверых людей, безжалостно избивающих несчастного специально для этого предназначенными ракетками. Бесполезно – все четыре игрока оказывались одинаково опытными, доставая мячик из любых, казалось, самых безнадежных положений…

Одна из самых древних человеческих игр настолько увлекла четырех Советников, что те даже не заметили, как распахнулись двери и в зал вошел пятый.

Заметить стоило. Мало того, что пятый не счел нужным накинуть спортивную тунику, а ввалился в сверкающий чистотой зал прямо в маршальском кителе, в «десантных» многофункциональных штанах и тяжелых сапогах с магнитными подошвами. Этот пятый выглядел таким злым и мрачным, что даже грозовая туча проигрывала ему сразу по нескольким номинациям.

– Рилиот! – прогремел вошедший.

Тот, кого звали Рилиотом, чуть повернул голову. Сделать более заметное движение не позволяла ситуация на игровом поле.

– Тургаон? Подожди пару минут… Мы сейчас…

Отвлеченный гостем, Рилиот едва не потерял мяч, что заставило последнего недовольно вскрикнуть.

– Проклятье! Какие «пару минут»?! Рилиот!

– Подожди… не мешай…

– Рилиот! – вошедшего игнорировали, а он, судя по всему, не собирался такое терпеть. Тургаон сделал жест рукой, посылая энергетический импульс. Мяч сгорел в воздухе. Там же растворилось широкое полотно сетки. Остановленные в самый разгар спортивной битвы, игроки зароптали, но не надолго: увидев, кто стал причиной беспорядка, а, особенно, насколько этот кто-то озабочен и разъярен, мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Остались только двое – Советник Рилиот и маршал Тургаон.

– Ты невыносим, – сообщил Рилиот, вызывая «душ». Робот закрутился вокруг правителя, очищая тело от пота.

Тургаон сверкнул глазами с такой яростью, что странно, что вокруг не загорелось что-нибудь еще, кроме мячика и сетки.

– Ты что же, ничего не чувствуешь?! – прохрипел маршал.

Советник посмотрел удивленно, но спорить не стал. Какое-то время он стоял неподвижно, прислушиваясь к своим ощущением.

– Нет, не чувствую. А что?

– Проклятье! Наши дочери – что!!!

Рилиот поднял глаза на солдата.

– Я ничего не чувствую! – спокойно и уверенно повторил Советник.

Маршал выругался, заметался по залу, наконец справился с собою и сел в одно из кресел по краям игрового поля.

– Да, конечно, – пробормотал он. – Ты намного сильнее. И ты не чувствуешь. Но я умираю от страха! Я не могу ничего делать! Надо мною уже смеются генералы!

Советник приблизился к офицеру и положил руку тому на голову. Тургаон словно просветлел, задышал спокойнее. Зато его «лекарь» стал заметно серьезней.

– Что ты конкретно чувствуешь? – уточнил Рилиот.

– Что они в беде. Что они погибнут. Даже обыкновенный человек способен предсказать гибель своего близкого… Рилиот, я просто схожу с ума! Стоит закрыть глаза – передо мною Кани…

– Дальше не надо… – Рилиот отошел и задумался.

– Я действительно ничего не ощущаю, – заметил он. – Беспокойство есть, но слабое. Скорее даже, его причина – ты, а не будущее наших детей.

– Возможно, с Линти ничего не случится…

– Перестань! Но что с ними может стать?

– Да что угодно! Это же по твоей милости девочки улетели бог весть куда без охраны, да еще на корабле этих чистоплюев-тарибов!

– Как это: без охраны? Разве не ты купил билеты для двадцати бартерианских наемников?

– И это – «охрана»?! Да что от них толку?!

– Не знаю. Ты же их выбрал.

– Сам знаю, что выбрал… Больше никого на «Эльрабику» не пустили – уперлись как бараны: двадцать и ни одного больше! Конечно, если проблема внутренняя, то и двадцать справятся, но… а если внешняя?

– «Эльрабика» вполне современная шхуна. Оснащена системами локации, программой наведения и излучателями. К тому же – новая.

Тургаон сердито сплюнул:

– Чушь собачья! Какие там излучатели?! Эти жидкотелые «космоплаватели» даже подумать об оружии побоятся! Будут сидеть и скулить: как можно, в разумное существо, излучателем; авось пронесет, авось не тронут, авось так безопаснее…

– Мы с кем-то воюем? – не понял Рилиот. – Почему я не знаю?

Тургаон пропустил издевку мимо ушей:

– Если бы ты меня послушал, девочки были бы в безопасности. Во флоте есть надежные корабли – действительно надежные! Если уж на то пошло…

– Да если бы я тебя послушал, девчонки вообще остались бы без путешествия!

Маршал удовлетворенно кивнул:

– Вот именно! И замечательно! И отлично! Я был бы спокоен. Ты был бы спокоен. Все были бы спокойны!

– Но они же люди, Тургаон! Они же тоже люди! Взрослые люди! Им хочется свободы, независимости, риска… Сколько можно опекать свою дочь? Что из нее вырастет?

– Маленькая еще – «риска»!

– Они обе взрослые!

– Черта с два!

– Вспомни себя в девятнадцать…

– Не помню и не хочу помнить! Пусть закончат школу, научаться всему, чему положено, тогда летят на все шесть сторон в свои турне или куда им там вздумается… – маршал стукнул кулаком по подлокотнику кресла. – Но не раньше!

Рилиот вздохнул и поморщился: иногда его друг становился невыносимым.

– Когда ты последний раз говорил с «Эльрабикой»?

Маршал затравленно огляделся.

– Они не отвечают.

– Давно?

– Сутки!

– Это еще ничего не значит.

– Это – нет. – Тургаон вскочил, не справился с эмоциональным всплеском и швырнул в стены избыток энергии. Зазвенели зеркала, оплавились металлические стойки. – То, что во мне – значит!!!

– Хорошо, я попробую. – Рилиот оглядел разрушения, недовольно посмотрел на друга и еще раз глубоко вздохнул, успокаивая нервы. Потом он вышел в центр зала и медленно опустился на колени. Закрыл глаза.

Какое-то время в помещении царила тишина.

Советник медицировал. В воздухе нарастало напряжение – вполне ощутимое чувство концентрации в одном месте нескольких вероятных событий – ощущение, что вот-вот что-то должно случиться. Едва слышно задребезжали осколки стекла на полу. Дуновение ветра растрепало прическу на голове маршала. Чем дальше заглядывал Рилиот, тем больше увлекался увиденным, тем чувствительнее становился, тем больше выплескивал энергии. Колени Советника уже не касались пола, а лицо, как казалось, осветилось изнутри. Но Рилиот все еще молчал.

– Ну что?! – Тургаон не мог ждать дольше. Он ясно ощутил приближение холода – видения друга не обещали ничего хорошего.

– Ты прав! – голос Рилиота словно принадлежал другому человеку – он исходил из ниоткуда.

– В чем?! – Тургаон почувствовал, как холодеют руки – тоже сильный экстрасенс, маршал не только услышал слова, но и воспринял отголоски чужих видений – ему стало совсем плохо.

– «Эльрабику» атаковали…

– Кто?!

– Военное подразделение… Крупное военное подразделение… Тысячи вооруженных людей… Пришли из космоса… На одном корабле…

– Я же говорил!!! – Тургаон едва не зарыдал, падая на колени рядом с Советником. – Кани?! Доченька?!

Рилиот сглотнул и мотнул головой, не открывая глаз.

– Девушки живы, – тихо прозвучал потусторонний голос. – Обе живы. Их захватили живыми.

– Заложницы?! Кто-то узнал, что на «Эльрабике» дочери первых людей Лиги?! Кто-то… – Тургаон стал заикаться. – Но… как они посмели?! Как… Неужели – начало войны?! Проклятье, с кем?!! – он схватился за голову. – Нужно подумать… Кто же мог…

– Тургаон! Они не заложницы. На «Эльрабику» напали не ради какой-то цели.

– Тогда зачем?

– Еще хуже, – Советник сглотнул. – Просто потому, что напали!

– Не понял?!

– Они нападают не ради наживы или идеи. Они просто нападают. Бесцельное уничтожение всего, что встречается на пути.

– Гуманоиды?

– Да.

– Сумасшедшие?! Одержимые?!

– Нет.

Маршал замотал головой, отказываясь верить.

– Самоубийцы! – прошептал он. – Что с нашими девочками?!

– Живы. Обе живы. Но я их не вижу.

– Как это?!

– Я чувствую их, но не вижу. Не вижу атаковавшего корабля – какая-то сила не позволяет проникнуть глубже. Они живы, они здоровы. Испуганы, ошарашены, потрясены… но живы. Им ничего не угрожает… сейчас не угрожает… Болер тоже жив…

– Твой агент безопасности?

– Да. Такой же бесполезный, как твои бартерианцы. Но Болер хотя бы уцелел и находится рядом, а наемники…

– Рилиот! Где это происходит?! В какой точке?!

Советник не ответил.

– Рилиот!!!

Глаза Советника открылись, а тело рухнуло на пол, потеряв невидимую опору. Огромные глаза великого альтина заволакивал туман.

– Я не понимаю, – тихо произнес Рилиот. – На них напали просто так, просто не за что… На Линти, на Кани… На дочерей Первого Советника Лиги Объединенных Миров и главнокомандующего Галактическим Флотом… Чушь какая-то…

– Самоубийцы!!! – взгляд Тургаона наполнился яростью и жаждой мести. Маршал вскочил с колен и сильно сжал плечо друга: – Ты запомнил место?!

– Да. Место, где взорвали «Эльрабику». Вот оно, – маршал тут же увидел переданный другом мысленный образ. – Но, где девочки сейчас, я не вижу.

– ТЫ не видишь?! Ты – самый сильный экстрасенс галактики?!

– Не вижу… – с растерянным видом повторил Советник.

– Проклятье!

Маршал собрался с духом, потому что теперь уже друг нуждался в моральной помощи не меньше, чем он сам какой-то час назад.

– Они не уйдут, – заверил Тургаон. – Я переверну весь космос, подниму весь флот… Они пожалеют…

– Я их не видел, – еще раз напомнил Советник.

– Ничего. Мы итак найдем…

Тургаон дотронулся до своего виска.

– Адъютант!!! – проорал он по связи, заставив Рилиота дернуться от неожиданности.

– Ничего, Рилиот, ты их увидишь, – заверил маршал друга. – Такое случалось. Не ты, так кто-нибудь другой… Главное верить!!! А я пока оцеплю сектор, подниму армию, полицию, разведку, службу безопасности… Сообщу правительствам всех ближайших миров – пусть пошевеливаются – подумать только: не могут навести порядок на собственной территории! Еще никто не смел так шутить с нами! Никогда и никто! Пусть теперь ощутят гнев Лиги на собственной паршивой шкуре!!!

Глава 10.

Григ потянулся, постепенно приходя в сознание. Давно он не спал так сладко. Так спокойно, уютно. Давно… Насколько давно?!

Младший брат открыл глаза. В изумрудном сиянии с высокого сводчатого потолка на него смотрели лица древних воинов – старцы и юноши. Одни скакали по облакам верхом на невиданных животных, другие стояли во весь рост на вершинах скал, протыкающих черными шпилями золотые холма облаков, третьи парили у самого солнца, распахнув огромные мощные крылья и сверкая бликами на белоснежном оперении…

В некотором замешательстве Григ приподнял голову и огляделся вокруг. В этом помещении он никогда не был – ни на «Эльрабике», ни в «Улье». Перламутровые колонны, пол из черного мрамора, бассейн, сложенный из изумрудных блоков. Мебель из темного, похожего на камень, материала, украшенная золотыми узорами. Изумрудные, увешанные тканями стены. Светильники в виде огромных ваз. Гигантская, чрезмерно мягкая кровать…

Григ приподнялся на локте. Воспоминания нахлынули лавиной образов, звуков, красок и эмоций. Лица, тела, оружие, парусники, взрывы… напряжение, тревога, радость, отвращение… Слишком много для одного дня! Лицо Отца – доброе… заплаканное! Слова Отца!..

Младший Брат рухнул назад в мягкое уютное ложе, закрывая глаза и расслабляя сознание, чтобы разобраться в лабиринте своих ощущений. Он стал Первым Братом! Он на Первом Уровне! В огромной, роскошной каюте Первого Уровня! И он будет здесь жить, может быть – долго, может быть – всегда! Он, пусть и предварительно, получил имя! Он – Григ Тарибский! Великолепно, гордо, здорово!

Все это – лишь потому, что глупенькая странная тарибская девочка захотела совершить по-настоящему мужской поступок: наплевать на капитана лайнера и свою охрану и бросить вызов космосу, выйдя на совершенно незнакомом ей аппарате, пилотируемом всего одним, совершенно чужим человеком… Человеком, которому тарибы спасли жизнь и которому потому и верили, что не ожидали ничего, кроме благодарности. Военная хитрость! Да – если бы на «Эльрабике» Братьев ожидали только солдаты, только люди, способные сопротивляться, способные предсказать уловки врага, потому, что и сами готовы обхитрить кого угодно! Да – если бы равные против равных! Но Линти…

И все же, он теперь – Первый Брат. Об остальном едва ли стоило думать! Почти Первый Брат!

Григ вскочил мгновенным рывком, встряхнулся и бросился в воду бассейна. Вода – сладкая на вкус, не слишком холодная, с пузырьками – непривычно, но все равно – здорово! Десять раз туда обратно, чтобы чуть устали мышцы. Затем выпрыгнул из воды и с непривычки замер, ошеломленно оглядываясь. Красиво! Необыкновенно красиво!

Помещение показалось чрезмерно большим. Григ ощутил себя стоящим на открытой со всех сторон площади. Совсем лилипут среди огромных колонн, высоченных потолков и громоздкой мебели. Недоставало чувства безопасности, чувства уединения, чувства защищенности в своем, пусть простом и маленьком, но зато привычном и надежном укрытии, где никто не увидит, никто не помешает, никто не отвлечет…

Никто. Он стоял обнаженный, мокрый; вода ручьями стекала на полированный мрамор и звонко стучала по полу большими прозрачными каплями. Григ едва успел подумать, что в такой большой зал можно войти откуда угодно – прямо, как на лайнере тарибов – когда за его спиною послышался шорох. Парень резко обернулся на звук – перед ним, склонив головы, стояли три женщины… Женщины – в покоях Отца, на Первом Уровне!!! Невероятно…

Одетые во все блестящее и дорогое, под стать помещению, женщины держали в руках махровые полотенца и терпеливо ждали, глядя в пол. Обыкновенные женщины.

– Что вы здесь делаете?

Они улыбнулись – подобострастными, очень вежливыми, пугливыми улыбками.

– Будем Вам служить, господин!

– Что?! – Григ смерил их взглядом. Бред какой-то! Кто пустил женщин на Первый Уровень? Что они здесь забыли? Что значит «служить»? Служить Отцу?! Касу?! Вику?! Это же смешно!

– Служить мне?

Они закивали.

– Касу и Вику вы тоже служите?

– Не мы – другие.

– Мне не надо! Уходите!

Они послушались и ушли. Никаких эмоций, разве что едва уловимое огорчение. Григ запоздало понял, что за недовольство Первого Брата их может ждать наказание. Но какой он к черту Первый Брат?! Он – просто Григ…

Женщины оставили и полотенца и одежду. Новую незнакомую одежду. Из незнакомого материала. Не стандартная форма Братьев и даже не парадная форма. Намного наряднее. Григ увидел свое отражение в огромном зеркале на стене – как клоун! Отец ведь такое не носит. Разве, что Вик…

Он оделся и вышел – золотые двери, украшенные рельефом в виде открытых пастей планетарных чудовищ и по размерам больше напоминающие ворота, распахнулись от одного прикосновения. В коридоре – никого. Тишину нарушали только шелест листьев на цветущих кустах и звон орошающего кусты ручейка – по крайней мере, так описал окружающий пейзаж Григ: просто кусты, просто трава, просто ручей.

Не зная, чем заняться, Младший пошел дальше – к площадке лифта.

Караул сменился. Теперь им командовал Дор. Едва с войны и сразу в караул…

Братья отдали честь, Григ – тоже. Они заулыбались – вероятно, ему самому отдавать честь не стоило. Дор – шире всех. Григ заглянул в глаза великана и с потрясением уловил в них перемену – Дор смотрел не на одного из Братьев, как раньше, и не Первого Брата – он смотрел на товарища, на человека, который был с ним в деле, на человека, который доказал, что на него можно положиться. Дор смотрел на друга… На бывшего командира, на старшего по положению, но еще слабого, нуждающегося в опеке друга. Заслужить такой взгляд от самого Дора – только для этого стоило рискнуть жизнью!

– Долго спишь, Брат! – еще шире улыбнулся Дор.

– Долго?

– Шестнадцать часов.

– А как же гонг?

Все те же улыбки – он то делал глупости, то говорил их.

– Эх, Григ. – Дор укоризненно покачал головой. – Ну какой же здесь «гонг»?

Первый Уровень. Здесь нет гонга. Здесь есть женщины. Все иначе…

– Ты куда? – опомнился Дор, видя, что Григ становится на площадку лифта и берется за рычаг управления.

Григ удивился вопросу. Что здесь не так?

– Вниз, – просто сказал он.

Дор подошел поближе.

– Ты – Первый Брат, – доверительно тихим голосом сообщил богатырь. – Но только здесь. На твоем месте, я бы пореже спускался вниз.

– Почему?

– По крайней мере – пока.

– Пока что?

– Пока не станешь Первым Братом не только для вахты, но и для всего «Улья».

– А для вас я – Первый?

– Для вахты Демонов – да. Вступая, мы произносим имена тех, за кого готовимся умереть. Сегодня назвали и твое имя.

– Ого… – приобретенное положение раскрывало перед Григом новые стороны. Они произносят имена…

– Но внизу, – Дор указал на браслет на руке Грига – обыкновенное кольцо из нержавеющей стали. – Ты – просто Младший Брат.

Григ задумчиво кивнул.

– Правда, – Дор опять улыбнулся, осматривая вышитую гербами мастерку. – Необычно одетый.

– Да я…

– Тихо! Только не оправдывайся! Нет ничего постыдного, чтобы одеваться по статусу!

– Но… Я всегда жил внизу. Почему нельзя: там буду – как раньше, здесь – по-новому.

– Как раньше не получится. Слухи расползаются быстро.

Григ потянулся за рычаг, но Дор мягко отстранил его.

– Это моя работа, Брат! Куда?

Григ задумался. Он еще и не думал «куда». Шел, куда вели ноги. Может быть, к себе, на Третий? Туда он еще успеет…

– В самый низ, – решил Григ.

– На Девятый? – понял Дор.

– Да.

– Хорошо. – Дор наклонился к уху парня. – Вот как раз туда тебе и не надо! Поверь моему совету, хотя… поступай, как знаешь.

Дор говорил одно, а делал другое – он еще не замолчал, а площадка уже устремилась вниз через кишащие жизнью Второй, Третий, Четвертый… Тысячи Братьев занимались своими обычными, каждодневными делами – в «Улье» на самом деле давным-давно наступил день…

Поравнявшись с полом Девятого Уровня, площадка замерла. Охрана лифтовой шахты отдала честь, но теперь – только Дору и его лифту. Григ в дорогом спортивном костюме вызвал интерес и недоумение, но не более.

– Где Рол? – спросил Григ.

– Переписывает пленниц. – Брат подмигнул товарищу по караулу. – Ищет чего-нибудь новенькое… для себя!

Григу ответ не понравился. Почему-то пришло в голову, что Рол заинтересуется Линти или Кани. Удивительно: ну заинтересуется, и что?

Рол нашелся быстро – узнал, что пришел лифт с Первого Уровня.

– Ты ко мне, Григ? – уточнил управляющий.

– Хочу поговорить с пленницами из отдельного «номера».

– Пойдем.

Девятый Уровень сильно отличался от остальных уровней «Улья». Эта разница описывалась одним словом: беспорядок. Здесь не вставали в одно и то же время, не ложились по гонгу, не тренировались по часам и обедали, когда вздумается. Каждый обитатель жил так, как ему хотелось: хотелось – выращивал растения в оранжерее, хотелось – занимался своим телом, хотелось – учился (в пределах разумного, конечно), хотелось – развлекался (музыка, игры и т. д.), а хотелось – просто бездельничал. Григу всегда казалось, что от такой жизни можно помешаться. Бесцельное и глупое существование.

Обстановка уровня соответствовала его внутреннему распорядку – разбросанные там и сям помещения разных размеров и форм; растущие, где только можно, деревья, порой совсем некрасивые и даже уродливые; кривые, посыпанные гравием тропинки вместо нормальных прямых дорожек – тот, кто это организовал, наверняка страдал искривлением пространственного воображения.

Жили здесь тоже по-разному. Кто страдал от меланхолии, кто – от безделья, кто – от одиночества, а кто (таких почему-то большинство) не страдал вовсе. Последние находили удовольствие в общении – по непонятной Григу причине женщины могли не расставаться сутками, ночевать друг у друга «в гостях» или бродить группами, человек по пять, непрерывно делясь впечатлениями и мыслями. Григ никогда не мог понять, откуда у женщин бралось и то и другое, то есть «мысли» и «впечатления», тем более – в таких неисчерпаемых количествах.

Карантинную зону от остальной жилой территории отделяло открытое пространство, шириною около сотни метров. Где-то посередине него протянулась двойная силовая стена – невидимая невооруженным глазом, но от этого ничуть не менее неприступная. Вдоль полосы бродили вооруженные Братья Внутренней Охраны.

– Обычно мы не пускаем Младших к карантинным, – сообщил Рол. – Но тебе можно.

Вероятно, ему оказали немалое доверие и ожидали за это соответствующей по масштабам благодарности. Доверия Григ не оценил – вчера этот самый Рол пресмыкался перед Младшим Братом, став послушнее любой из своих подопечных. Сегодня же, играет на снисходительности.

– Вот их «вилла».

Строение, куда вчера поместили альтинок, располагалось отдельно, окруженное такой же «мертвой» охраняемой полосой, как и вся карантинная зона. Григ понял, что Линти и Кани не просто отдали лучшие апартаменты – их охраняют бдительнее и надежнее всех остальных пленниц.

Девушки сидели «на улице», то есть на веранде, у входа в строение. С их позиции открывался вид на наименее обитаемые районы Девятого Уровня. Надо сказать, вид довольно жалкий.

– Ты хочешь войти? – не понял Рол.

– А зачем же я тогда сюда шел?

– Не знаю. Можно поговорить через силовую стену – мы пропустим звук.

– Я хочу войти!

Рол недовольно хмыкнул. Григ проследил за взглядом «старика» – хитрым, смеющимся взглядом, обшаривающим фигуры молодых альтинок с такой тщательностью, словно надеялся нащупать где-то там у них ранее припрятанное оружие…

– Эй! – позвал Григ.

– Не веди себя невежливо, Младший! – Ролу помешали созерцать – управляющий не любил, когда ему мешали. Все же он открыл ворота в силовой стене, то есть отключил часть излучателей.

– Будь осторожен! – посоветовал Рол. – Эта парочка с самого утра кидается на всех, кого видит.

– Как это?

– Не знаю как. У меня уже четверо мучаются головными болями.

Григ догадался, что из этого вытекает:

– Их не наказывали?

– Пока нет. Но накажем, не волнуйся.

Стена сомкнулась за спиною – не видимо, но вполне ощутимо – подсказывало шестое чувство, кроме того, кто-то словно выключил звук снаружи.

– А, наш подлый маленький друг! – воскликнула Кани. – В гости зашел?

Линти только сверкнула глазами, то ли обиженно, то ли презрительно.

Григ стоял и смотрел на них. Альтинки отвечали ему тем же. Девушки сидели на жестких деревянных скамьях по краям веранды – Кани – задрав ноги на перила, Линти – свернувшись клубком: обхватив ноги руками и положив на колени подбородок.

– Так и будешь стоять? – поинтересовалась Кани. – Садись, раз пришел.

В некоторой рассеянности Григ сел на скамье напротив девчонок. Зачем-то ему нужно было попасть сюда, зачем-то он стремился сюда с самого пробуждения… И вот теперь: зачем?

– Рассказывай! – потребовала Кани.

– Что рассказывать?

– Рассказывай, что происходит! Ты же у них тут главный, так объясняй…

– Я не главный, – перебил Григ.

Кани недоверчиво ухмыльнулась:

– Да ну? Мы сами видели, что тебя слушаются!

– Это всего один раз…

– А нам достаточно… Правда, Линти?

Кани посмотрела на подругу, но та только метнула на Грига очередной взгляд и ничего не ответила.

– Итак, – продолжила Кани. – Вы психи? Правильно?

– Нет.

Кани удивленно подняла брови, словно говоря: «неужели?!».

– Ты хочешь сказать, Григ, что вы напали на «Эльрабику», перекрошили в салат всех ее мужчин и выкрали всех женщин не потому, что испытываете затруднения со здоровьем? Может быть, массовая маниакальная шизофрения?

– Что? – не понял Григ.

Кани вздохнула:

– Он идиот! Линти, разговаривай с ним сама!

Брюнетка демонстративно отвернулась. Григ перевел взгляд на блондинку.

– Зачем вы на нас напали? – объяснила Линти. В сердитом голосе сквозили обида и желание расплакаться. – Что мы вам сделали?!

– Ничего… – впервые в жизни Брат поставил перед собой такой вопрос: «за что?». Ответа не находилось. Ему стало неуютно. – Закон «Улья»…

– Какой еще закон? – Линти приложила руку ко лбу, словно у нее вдруг поднялась температура.

– «Мир принадлежит Братству!» – пробормотал Григ. Знаменитый девиз сейчас прозвучал не достаточно убедительно и совсем не гордо.

– Вам принадлежит мир? – повторила Линти. – Кто вам такое сказал?

– И давно? – присоединилась Кани.

– Что «давно»?

– Давно принадлежит?

– Всегда. Вечность.

Кани присвистнула, вновь отворачиваясь. Ее движение означало: «я же говорила: законченные идиоты».

Линти попыталась разобраться.

– Ваш корабль движется от планеты к планете по какому-то маршруту, а если встречает в космосе незнакомцев, атакует их всех и без разбора?

– Нет. Не от планеты к планете. Просто движется.

– То есть, вы никогда не приземляетесь?

– «Улей» – наша земля. «Улей» – и есть планета. Всегда был.

– Предположим: не всегда! – вмешалась Кани. – Когда-то его все же построили!

Григ недовольно поморщился, понимая, что вывод брюнетки вполне логичен.

– Планеты тоже образовались в какое-то время. Это – игра слов.

– Да?! – съязвила Кани. – «Улей» так же древен, как Рогол или Велтур? Или, может быть, Земля?

– Я не знаю таких названий, – сообщил Григ. – «Улью» много веков.

– И за все время – ни одной посадки? – не поверила Линти.

– Зачем? – не понял Григ.

– Ну, не знаю, зачем… Для ремонта, для пополнения запасов, для…

– У нас все есть. Нам ничего не нужно.

– Но на планетах так красиво, так здорово! – синие глаза Линти вдруг наполнились тоской и ностальгией.

– Не знаю. – Григ начинал сердиться. – Если так здорово, почему вы здесь, а не сидите дома? На одной из своих «земель»? Если так хорошо, почему всё равно ломитесь в космос, не разбираясь, опасно тут или нет, тепло или холодно, вернетесь или останетесь навсегда?!

– Ого! – пробормотала Линти. – Они присвоили весь космос!

– Мы здесь родились! – гордо заявил Младший, полагая, что его наконец поняли. – Космос – наш дом!

– То есть, из поколения в поколение вы живете на этом корабле и никогда не ступали на землю? А потому думаете, что все в космосе – враги, посягающие на вашу территорию? – подытожила Кани. – Сколько же вас человек?

– Триста пятьдесят тысяч!

– Мужчин, – вспомнила и поправила Линти.

– И эти триста пятьдесят тысяч полагают, что могут контролировать всю галактику?! – Кани прыснула смехом. – Идиоты!

Рука Грига непроизвольно сжалась в кулак. Смеяться над законами Братства не проступок, а преступление!

Линти грустно хмыкнула, замечая, как меняется настроение парня.

– Какого размера «Улей»? – перед тем, как вслух сделать вывод, она захотела чуть отвлечь и успокоить молодого вояку.

– Сто километров в диаметре.

– Космический город! – воскликнула Кани. На этот раз – без иронии.

– Мы никогда не бывали на космических городах, – объяснила Линти. – Все они – раритет. Их строили во времена Великой Звездной Экспансии. Когда человечество стремилось заселить как можно больше миров за как можно меньший срок… Очень давно! Городов мало, все – музеи. У вас – единственный действующий модуль…

– То есть, вы хотели побывать в городах? – не понял Григ.

Линти слабо улыбнулась:

– Не так, конечно. Но хотели.

– Значит, триста пятьдесят тысяч человек… – Кани стала размышлять вслух. – Маловато для такой площади!

– Все триста пятьдесят тысяч – настоящие воины, – объяснил Григ. – Слабых и глупых мы не держим. Только лучшие. Лучше мало, но лучше!

– Может быть! – на самом деле смешок Кани означал: «ну да – тебе виднее!».

– Вас мало, Григ! – наконец объяснила Линти. – Вас очень мало! Всего один корабль… Вы не сможете противостоять ни одному даже планетарному, не то что галактическому флоту, вам не выстоять против даже самой маленькой и слабой эскадры!

Григ пожал плечами, ставя подруг в тупик своим ответом:

– А мы и не собираемся!

Не выдержав направленные на него недоуменные взгляды, Григ пояснил:

– Мы не воюем с эскадрами. От неравных битв «Улей» уходит без боя.

– То есть: бежит, – уточнила Кани.

– Не бежит, а уходит!

– От отца не уйдет! – уверенно заключила брюнетка.

– От Отца? – удивился Григ.

Кани махнула на него рукой. Разговор с Младшим Братом она посчитала законченным.

– Подумать только, – брюнетка обращалась уже к подруге, словно Григ перестал существовать. – Мало того, что нас заперли, как зверей в клетке, так еще вынуждают «спать»! Варвары – ни одного аппарата разгрузки! Сперва устань так, чтобы не осталось сил стоять на ногах, потом – ложись в постель и лежи – до тех пор, пока не отключится сознание, потом еще – несколько часов, пока не включится… Дикость! Примитивы!

Постоянные оскорбления надоели Брату, кроме того, на него больше не обращали внимания – Григ встал, чтобы уйти.

– Подожди! – Линти быстро поднялась следом и заглянула парню в глаза своим чистым пронизывающим взглядом. – Григ, что с нами будет?!

Он не нашелся, что ответить. «То же, что со всеми» – в этой ситуации не годилось. «Ничего страшного» – тоже. «Все будет хорошо» – банальная бессмыслица. «Я обещаю» – ложь. Он и сам не знал, что их ждет. Он и сам бы хотел это знать.

– Я знаю, что, – сообщила Кани. – Какое-то время поиздеваются – без этого, конечно, не обойтись – но не убьют – раз взяли живыми, значит чего-то хотят. Потом отец найдет «Улей». Все. Мы отправимся домой. Они – в камеры смертников.

– Не слушай ее, – попросила Линти.

Григ рассеянно кивнул. У стены ждала охрана. Ближайший излучатель щелкнул, отключаясь и выпуская Брата на «волю».

Глава 11.

– Заходи, сын. Присаживайся!

Григ только вернулся на Первый Уровень, когда ему доложили, что Отец просил заглянуть к себе. Именно «доложили» и именно «просил».

В приемном зале стояли не кресла, а ложи. Кресла-роботы тихонько жались по углам – в этот раз от их помощи отказались. Отец – в тяжелом шитом золотом халате – возлежал в одной из лож. Вик – в комбинезоне из зеленого бархата – в другой. Кас сидел, задумчиво изучая свою здоровенную ладонь – обнаженный по пояс, в браслетах из драгоценных сплавов, огромный и мощный – производя обманчивое впечатление главного в этой тройке.

– Небольшой семейный совет, – объяснил Отец. – Чувствуй себя свободно.

Этого Григ еще не умел – чувствовать себя свободно рядом с Отцом и Первыми братьями. Лечь он не рискнул, просто присел на край ложи. Вик посмотрел хитрым, насмешливым взглядом. Кас – даже не посмотрел.

– Продолжай, Вик!

– Что продолжать? – Вик лениво потянулся, вспоминая, о чем шла речь до появления Младшего. – Наши потери составили двадцать один человек. В основном – Синие.

– Да, подчиненные Грига, – вставил Кас.

Отец нахмурился.

– Не ерничай. Кто больше сделал, тот больше устал. У Грига мало опыта, а самых агрессивных тарибов взяли его люди.

– Взяли бы и без него, – заметил Кас.

– Дальше, Вик!

– Триста семьдесят два пленных. Из них: девять мужчин, триста шестьдесят три женщины.

– Девять мужчин? – уточнил Отец.

Вик кивнул.

– Один – представитель тарибского синдиката, совладелец «Эльрабики». Толстый, физически слабый, интеллектуально не развит. Зачем брали, непонятно.

– Спроси у Грига! – буркнул Кас.

– Еще один – офицер. Говорит по-нашему. Умен. Физически развит. Положил семерых Демонов… С ним пока не работал. Интересный тип.

– Остальные?

– Один «солдат», два техника, четыре пассажира – мусор.

– Женщины?

Вик улыбнулся.

– Их много, отец.

– Это я уже слышал!

Вик пожал плечами:

– А это все, что я знаю! Мне нужно время. Пока могу сказать, что продукт заслуживает внимания.

– Вик!

– Ну что, Вик? – на окрик отца Первый Брат заулыбался сильнее. – Так и есть, как сказал. Все триста шестьдесят три женщины заслуживают того, чтобы о них говорили. О каждой в отдельности. Планеты разные. Расовая принадлежность – тоже. Средний возраст – тридцать лет.

– Маловато, – заметил Отец. – Такие молодые? «Эльрабика» – корабль для перевозки детей?

– Это к Григу. Он в курсе.

– Григ?

Младший постарался ответить как можно четче, насколько сам понимал, о чем спрашивали:

– «Эльрабика» – экскурсионный лайнер. Большинство пассажиров не путешествовало из одного места в другое, а развлекалось тем, что куда-то летело. Занятие глупое, поэтому одна молодежь.

Отец улыбнулся и кивнул – логика в ответе его устроила.

– Кстати, Григ. Откуда познания в тарибском?

Младший Брат покраснел. Все, что делалось помимо собственной воли – признак слабости. Мозгом Грига овладели, не позаботившись спросить мнения хозяина. Пусть результат и положительный, все равно стыдно – Григ оказался слишком слаб, чтобы не допустить вмешательства.

– Мне «загрузили» «стандарт», – виновато пробормотал парень.

– Это как, братишка? – поинтересовался Вик. – Ну-ка, переведи нам с тарибского: «загрузили», «стандарт»!

– Мне записали в мозг языковую базу, которую они называют «стандартом».

– Ого! – протянул Вик. – «В мозг»?! Удачное решение. А «стандарт», стало быть, чтобы общаться не только с тарибами, а еще с парой-тройкой миров?

– Может быть. Я стал понимать всех на «Эльрабике». Но со мной могли говорить только на языке, которому обучили.

Отец задумчиво посмотрел на Грига, потом словно очнулся:

– Вик, продолжай!

– Да, отец. Итак, про женщин. Их много, они молодые, в большинстве своем – маленькие и хрупкие, то есть на любителя. Любители у нас найдутся. Вывод: Праздник Дележа выйдет знатный. Дойдет до сотни поединков. Возможно больше… Кас, ты как всегда?

– Что? – Кас поднял взгляд на брата, ожидая какой-нибудь очередной глупой шутки.

– Как всегда, в деле?

– В каком деле?

– О! Отец, твой старший сын оглох! Я спрашиваю: будешь за кого драться?

Кас повел плечом:

– Не знаю, пока.

– Кас? – присоединился Отец.

– Пока не знаю. – Кас поднял голову, давая понять, что смысл вопроса ему понятен. – Пусть вон Вик их для начала проверит. Там посмотрим.

– Проверю, не беспокойся.

– Триста шестьдесят, – произнес Отец. – Кто-нибудь выделяется?

– Ну да. – Вик посмотрел на Младшего. – Две выделяются. Насколько я пока знаю – с точки зрения нашего Грига. Это он их «выделил» – приказал Ролу поселить отдельно.

Отец вопросительно посмотрел на Грига, но тут зашевелился Кас.

– Правильно сделал, – пробасил богатырь. – Не знаю, что там за зверушки, но сторожить надо, как следует!

– Объясни!

Кас отмахнулся.

– Да я их толком не видел. Это из-за этой парочки все наши потери. На «Эльрабике» только двух девок и охраняли. Та, что потемнее, заставила лазить за ней по всему лайнеру. Пока вон Григ с Дором не сцапали.

– Их поселили отдельно? – Отец посмотрел на Вика.

– Да. – Вик ухмыльнулся. – С удобствами.

Григ опять удостоился от Отца недоуменного взгляда.

– Все, что я сделал, сделал благодаря им, – признался Григ. – Поэтому…

Теперь не вопрос, а удивление.

– Кани и Линти не дали капитану применить зонд. Потом поместили меня в своей каюте. Потом – если бы не Линти, мне не удержать атаки «Эльрабики». И…

– Григ! – Отец недовольно повысил голос. – Все, что ты сделал, сделал благодаря себе и только себе! Запомнил? Если кто-то из тарибов оказал помощь, то лишь потому, что ТЫ того заслуживал. Думать иначе запрещаю. Вик!

– Кроме пленных, в «Улей» доставлены: четырнадцать больших гиперприводов, семьдесят поменьше; несколько логических блоков; около двух сотен подвижных технических средств, в том числе катера и яхты; наконец, пять сотен излучателей с автономными системами наведения.

– Пять сотен?!

– Да. Мы с таким не сталкивались: непривычно плотная компоновка. Почему-то огонь должен сливаться в единый направленный сноп. Для больших объектов – метеориты, кометы – удобно; для малых – только при незначительном расстоянии до цели. Что касается ускорителей: таких приводов тоже не видели – отличается не конструкция, а принцип действия. Информации – нуль. Экипаж «Эльрабики» сам не знал, чем управляет, а так называемый «Мозг» мы уничтожили вместе с кораблем…

– «Мозг» не демонтировался, – объяснил Кас. – Наши сказали – глухо. Если бы эта штука находилась где-то в одном месте, а то – там кусок, тут кусок…

– Не нужно было спешить! Если нельзя забрать сам Мозг, можно скачать информацию. Парни сказали: сделаем. Сделаешь тут, как же! С нашим-то Разрушителем! Опаздывал куда, что ли?!

– Ты очень умный, когда тебя там нет! – огрызнулся Кас.

– Замолчите. – Отец поморщился. – Что еще за споры? Вик, у тебя проблемы? Есть что-то, без чего ты не справишься?

Вик улыбнулся и демонстративно зевнул, давая понять, что на самом деле с Касом никто не спорил – было бы с кем.

– Нет, отец. Справлюсь. Рано или поздно. А если бы у кого-то хватило мозгов, справился бы рано.

– У тебя все?

– В общем, да. Добыча крупная, всего не перечислишь. Как составим опись – сразу с докладом.

– Отлично! Кас, готовь «Улей» к празднику. Через десять суток.

– Так скоро?

– Григу нужно стать мужчиной. Чем скорее, тем лучше. Он должен стать Первым Братом не только по крови, но и по положению – негоже Младшему жить среди нас на Первом Уровне! Вик, жду с докладом. Все свободны. Григ останься!

Первые братья неторопливо поднялись и вышли. Оставшись наедине с владыкой «Улья», Григ услышал:

– Готовься получить оружие и имя, сын. Для тебя второго шанса не будет: либо пройдешь Полосу и станешь Первым Братом, либо исчезнешь вовсе. Помни: позора я не прощу!

Глава 12.

Проснувшись на следующее утро в «палатах» Первого Уровня, Григ позволил себе какое-то время понежиться в огромной теплой постели. Спешить было некуда. Гонги сюда не долетали, распорядок не действовал, а завтрак доставлялся в любое время суток по малейшему желанию. Причем, не обязательно завтрак воина – белково-минерально-витаминная смесь, а набор блюд, вызывающий вкусовые наслаждения, незнакомые Младшему Брату и потому пугающие своей новизной…

Десять суток. Через десять суток предстоит Испытание Мужественности – древний ритуал, который проходит каждый совершеннолетний мужчина «Улья». У всех нормальных людей сперва – оружие и имя, а только потом – боевое крещение. У Грига – наоборот. Боевое крещение уже состоялось, имя и положение известны, а ритуал подтверждения статуса – еще только в будущем… Позора Отец не простит! Одно дело – стать сыном по праву рождения, другое – Первым Братом по закону. Подготовиться действительно стоило. Григ не сомневался, что справится с полосой – девяносто процентов Младших ее проходят. Другое дело – личное оружие. Личное оружие Первого…

Все последние годы жизни Григ только и мечтал: как выступит на полосе, как пройдет ее быстрее и увереннее всех одногодок, как не колеблясь определит достойное себя оружие и как легко отстоит право владеть им…

А сейчас, лежа с закрытыми глазами посредине изумрудного зала Первого Уровня, парень поймал себя на мысли, что думает-то совсем не об этом. То есть, Григ заставлял себя вспоминать об испытании, об оказанной чести, о словах Отца, но – только заставлял. Сами же собой перед глазами вставали совсем другие образы. Хотел Григ того или нет, радостное утреннее настроение объяснялось вовсе не ожиданием надвигающегося Праздника Дележа. На самом деле, веселое нетерпение наполняло Грига от мысли, что сейчас он встанет, оденется, спустится на Девятый Ярус и увидит Линти. Красивую светловолосую инопланетянку, смеющееся личико которой витало перед закрытыми глазами, доставляя непонятное удовольствие и отодвигая все прочие проблемы и цели, как несерьезные и нестоящие внимания. Если честно, Младший Брат не узнавал себя. Никогда раньше он бы не стал мечтать о такой глупости, когда на карту поставлены и будущее и жизнь! Мечтать просто о том, чтобы оказаться с ней рядом! Просто о том, чтобы ее увидеть! Просто о том, чтобы дотронуться до ее губ… как тогда, на паруснике…

Сумасшествие! Думать ему не хотелось. Не хотелось разбираться в себе. Не хотелось вспоминать про силу воли и необходимость постоянного самоконтроля. Просто лежать и мечтать.

Постепенно в голову стали прокрадываться крамольные мысли. До чего было бы здорово, если бы Линти лежала сейчас здесь, рядом, если бы достаточно стало просто протянуть руку, чтобы дотронуться до ее волос, просто вздохнуть, чтобы услышать ее запах и просто слушать, чтобы наслаждаться ее голосом! Если бы Линти смогла разделить с ним привилегии и роскошь Первого Уровня! Ей ведь это нужнее, чем ему, Григу. Альтинка привыкла к чему-то подобному. Жила так всю жизнь. И лишилась всего только из-за участия его, Грига…

А почему бы и нет?!

Григ слетел в бассейн прямо с кровати, преодолев в воздухе пятиметровый промежуток. Вода укутала его с головой, но жара в мозгу не убавилось. Смешной способ отбиться от ненужных мыслей – довести тело до изнеможения, наказав, таким образом, себя за ересь. Главное – бесполезный. На Первом Уровне можно держать женщин. На Первом Уровне есть женщины. Если есть другие, почему не Линти? Чем она хуже? Обыкновенная нормальная девчонка. Пусть карантин, бывают же исключения? А что, если ему не откажут?

Стоило только начать думать о «запретном плоде», как этот плод перестал казаться запретным. Не таким уж запретным, не настолько запретным, наконец – совсем не запретным. Только начал думать – уже проиграл. Чем дольше думаешь, тем меньше шансов сказать «нет», когда наступит время – на самом деле, ты давным-давно всё себе разрешил, а колебания – лишь попытка оправдаться в глазах собственной совести. Вероятно, так устроены люди. Вероятно, даже самые сильные из них. Самым сильным Григ не был.

Рол сидел в большом кресле в саду перед своим домом. Братья Внутренней Охраны окружали управляющего кольцом. Внутри кольца стояло три девчонки, судя по все еще достаточно нарядной одежде и магнитным оковам на руках и ногах – новенькие. Девчонки стояли, запуганно озирались и переминались с ноги на ногу. Рол смотрел на них и думал. Судя по недовольному выражению лица – о чем-то серьезном.

– О, Григ! – Рол поднял глаза на парня, продирающегося через кольцо Братьев. – Ты-то мне и нужен! У нас проблема со взаимопониманием. Садись – будешь переводить.

Григу подтолкнули стул. Младший Брат огляделся. Деревья закрывали вид с трех сторон, серая стена дома управляющего – с четвертой. Кольцо Братьев. Три женщины… Все это не входило в планы.

– Не буду.

Брови старого солдата удивленно поднялись.

– То есть как «не будешь»? Садись!

Братья Охраны обменялись ухмылками – выпускать Грига из круга без разрешения Рола никто не собирался. Григ одет красиво, Григ живет на Первом Уровне, только по закону «Улья» он – все еще Младший Брат – пока стальной браслет на руке не заменит что-то более солидное, ни один Брат в «Улье» не усомнится, что перед ним никто. Провалит испытание – вернется с небес на землю. Почему бы лишний раз не позлорадствовать?

Пришлось сесть.

– Понимаешь какое дело, – задумчиво объяснил Рол. – До сих пор ни один тарибский корабль Братству не доставался. Я изучил много языков – сам знаешь. Но тарибского… – Рол развел руками. – А объясняться жестами не получается. Пленницы все такие бестолковые, нежные, избалованные… В общем, с ними трудно. Я уже второй день бьюсь, а никакого результата. Население интересуется, когда снимем карантин с вновь прибывших – наши женщины народ любопытный. А мне и сказать нечего. Как же я сниму карантин, если не смогу втолковать дамам их права и обязанности? В чем суть, понял?

Григ неуверенно пожал плечами.

– Неважно. Я буду говорить, ты – переводи.

– Рол, у меня есть к тебе просьба.

Управляющих хитро сощурился, давая понять, что ни секунды в этом не сомневался.

– Давай попозже. Видишь – я весь в работе. Сначала – дело, потом – просьбы. Договорились?

Григ помрачнел. Встреча с Линти откладывалась на неопределенный срок.

– А просьба, небось, о тех двух непокорных крошках?

Григ вздрогнул:

– Что значит «непокорных»?

– Их пришлось перевести в другое место.

– Что?

Рол хитро заулыбался:

– Чтобы не баловались. Знаешь, что удумали? Эта, темненькая, загипнотизировала Брона и Грода и заставила их драться на кулаках. Сама, зараза, любовалась и хохотала. Пока остальные Братья не поняли, в чем дело, Брон сломал Гроду нос, а Грод Брону – челюсть. Пришлось успокоить твоих красоток хлыстом, а потом поместить туда, где нет возможности любоваться окружающими видами.

– Хлыстом?..

– Силовым хлыстом. – Рол умиротворенно заулыбался, похлопав Грига по плечу. – Не волнуйся: им было больно, но синяков не осталось.

Про силовой хлыст Григ ничего не слышал: такое оружие никогда не применяли для наказания Братьев (для воина – слишком унизительно) – его использовали только для наведения порядка на Девятом или Восьмом Уровнях. Кроме Братьев Внутренней Охраны никто никогда не держал в руках ни хлыстов, ни шокеров, ни плетей. Не держал и гордился, что не держал.

– Я нарушил твои планы, сынок? – с притворным сочувствием поинтересовался Рол.

Григ посмотрел в глаза старику. Старик он или нет, а здоровья еще достаточно. С Григом справится. Да и охрана молча смотреть не станет.

– Линти же ни в чем не виновата?

– Линти? Беленькая? – Рол пожал плечами. – Откуда же я знаю, Григ, кто из них виноват? У нее же на лбу не написано, участвовала она в гипнозе или только смотрела.

– Линти не могла. Это – против ее правил.

– Перестань. Откуда такая уверенность?

Григ сглотнул, справляясь с ненужным в такой ситуации возбуждением.

– Я хотел забрать Линти, – объяснил он.

– Куда забрать?

– К себе, на Первый Уровень.

Рол присвистнул.

– Даже не думай! Забудь! – взгляд управляющего перешел от Грига к трем пленницам. – Давай работать. Переведи, им…

– Не буду я ничего переводить! – Григ поднялся. Если он не сохранит достоинства уже сейчас и позволит помыкать собою, то и потом уважения Братьев не заработает. Отец ясно дал понять: или станешь Первым, или – никем. Лучше сразу расставить все по местам.

Лицо Рола потемнело.

– Исполняй приказ, Младший! – потребовал управляющий.

– Я же сказал: не буду! У меня нету времени. Проведи к Линти, а там посмотрим!

Григ посмотрел вызывающе. И на Рола и на его людей. Ну что, рискнете напасть на человека, которого возвеличил сам Отец?! Который командовал Старшими в крупнейшей абордажной операции?! Осмельтесь! Пусть он – Младший Брат, но, даже так, нет в «Улье» закона, чтобы Внутренняя Охрана подняла руку на Брата с Третьего Уровня (по крайне мере, перевод на Третий Григ завоевал на регате сам, своими умением и смелостью!!!). Только не при исполнении! А они – при исполнении – получится не драка, а превышение полномочий – вот увидят: накажут всех!

Может быть, они бы и рискнули…

– Рол, бездельник, чем ты здесь занимаешься?! – насмешливый голос Вика заставил всех повернуться.

Вик пришел в сопровождении своих Демонов, Демонов-техников. Первый Брат руководил всеми техническими службами «Улья» и охрану тоже предпочитал подбирать из людей, способных работать головой. Многофункциональные латы, облегченные тесаки, не те мощь и ширь в плечах… и, все равно – Старшие Братья, заслужившие звание и платиновые браслеты потом и кровью.

Вик осматривался, насмешливо улыбаясь.

– Так, Рол, этих – по каютам! – он указал на трех пленниц. – Тебе они нравятся больше, но мне пока не потребуются. Григ, что здесь делаешь?

Ответить Брат не дал:

– Раз пришел – поможешь. – Вик пробежал взглядом по Братьям Охраны. – Здесь не стоять – бегом за толстым тарибом!

Несколько неохотно Рол уступил место Вику. Подмигнув Григу, Первый Брат развалился в кресле:

– Допросы – мое любимое дело. Психология – наука для умных… Начнем с толстяка!

«Для разминки» Вику приволокли представителя компании. Эрлидо выглядел так, словно испытывал сильнейшие душевные муки и чудовищно страдал. Над ним не издевались, не насмехались, не били, но серые глаза тариба смотрели с такой тоской, словно все перечисленное проделывалось с ним постоянно, начиная с момента прибытия в «Улей».

На самом деле этот человек не был толстым. По понятиям тарибов, не был. Но, для «Улья», округлое, сытое, лишенное бугрящихся мускул тело считалось позором и служило поводом для шуток и сплетен – что бы Эрлидо не сделал, у него не могло возникнуть ни малейшего шанса завоевать симпатию хоть одного из Братьев.

– Поздоровайся с гостем! – попросил Вик.

– Доброе утро, Эрлидо!

На голос Грига толстяк задрожал. Услышав родную речь, он растроганно вскинул глаза, увидел Младшего и узнал его. Обрадованный было взгляд сразу погас, но не до конца – какая-то надежда все еще теплилась – пусть Григ – тот самый предатель, по вине которого синдикат лишился своего корабля, а Эрлидо – свободы и здоровья, зато Григ – единственный в «Улье» человек, с которым можно договориться. Единственный, кто должен испытывать к тарибам добрые чувства – его ведь спасли, вылечили, накормили…

– Григ! Григ! Я так рад! – представитель компании затрепетал, изображая прилив родственных чувств. – Вы же меня узнали? Вы сказали: Эрлидо. Да, меня так зовут! На самом деле так! Помните, я был в ангаре, когда Вас спасли? Помните? Я приказал Вам помочь. Я, а не капитан. И вам помогли. Потому, что это моя работа. Я всегда всем помогаю. Я добрый человек… И Вам помог и всем помогаю… Помните, да?

– Что он залопотал? – поморщился Вик.

– Скажите им! Ну скажите! – Эрлидо продолжил хныкать. – Они меня не любят. Невзлюбили. А за что? Я же никому ничего не сделал! Я вообще никому никогда ничего не делал! Все знают, что Эрлидо…

Вик вздохнул и посмотрел на Грига.

– Что ты ему такого сказал?

– Просто поздоровался.

– Скажи, если сейчас не заткнется, сверну шею и перейду к следующему!

Вероятно, ощущая в реакции окружающих что-то недоброе, Эрлидо очень быстро переводил взгляд с Грига на Вика и обратно:

– Я очень богатый человек! Очень богатый! И не жадный. Знаете, совсем даже не жадный! Все говорят: Эрлидо не жадный! Я могу поделиться! Если вам нужно… Я могу… Только скажите. Эрлидо… Он может…

– Если Эрлидо не замолчит, – Григ с трудом подавил улыбку. – Ему сломают шею.

Толстяк побледнел. Звук тут же выключился. В одно мгновение наступила тишина. Братья заулыбались, а Вик повел бровью, как бы говоря: вот так уже лучше.

– Ты что-нибудь перевел? – спросил Первый Брат. – То есть, это занудное стрекотание содержало что-то интересное?

– Он сказал, что богат. – Григ развел руками. – Это интересно?

Вик хмыкнул.

– Спроси: в каком смысле?

– Что ты понимаешь под словом: «богат»? Чем «поделиться»?

Глаза Эрлидо приняли осмысленное выражение. Вопрос Грига был понят неправильно – как предложение начинать торги.

– Я богатый человек, – последнее Эрлидо изрек уже достаточно спокойно и даже с намеком на гордость. – Вхожу в сотню самых влиятельных людей Второго Тарибского Торгового Синдиката! Понимаете, что это значит?!

– Нет.

Торговец не поверил свои ушам. Весь его апломб пропал даром.

– Это значит, что я могу заплатить за свою жизнь и свободу, – упавшим голосом объяснил Эрлидо.

– Интересно, – сказал Вик совершенно равнодушным тоном.

– Чем заплатить? Как? – перевел коммерсанту Григ.

– Вы имеете в виду, каким способом передать вам деньги? Нет ничего проще: я выдам карточку с указанием суммы и завизирую своим биокодом, как только окажусь на свободе. Потом, в любом порту, на любом лайнере компании…

– Мы имеем в виду: что ты называешь «деньгами»?

– Деньгами? – Эрлидо окончательно сник. Они даже не знали, что такое деньги! Люди другой системы мер! Он стал объяснять, уставившись в землю и уже не на что не надеясь: – Деньги – эквивалент стоимости. Например, десять единиц стоимости можно поменять на легкий завтрак, сто – на шикарный ужин. За тысячу можно купить халат, который на мне. За десять тысяч – робота-массажиста…

Вик выслушал и кивнул.

– Этот тип положительно не интересен! – заключил Первый Брат. – Он глуп. Предлагает НАМ СВОЙ эквивалент стоимости! Что мы будем делать с его деньгами? Планетарных миров Братство не посещает, а корабли отдают нам все просто так, безвозмездно, без так называемых «эквивалентов»… Хватит глупостей! Скажи ему, Григ: дальше пусть на каждый вопрос отвечает быстро, не задумываясь, одним или двумя словами. И не скулит, как девчонка. Скажи так, чтобы он понял!

– Нам от тебя ничего не нужно, – объяснил Григ тарибу. – У нас все есть. Все, что ты можешь дать – информацию. Первый Брат задаст несколько вопросов. Если он рассердится – ты умрешь. Поэтому отвечай как можно короче и четче. Понимаешь?

Эрлидо испуганно закивал.

– Кого называют тарибами? – спросил Вик.

– Нас. То есть население Тари – планетарного объединения из девяти миров. Миры Тари расположены далеко друг от друга, каждый накрывает свой сектор межпланетного рынка – очень удобно для развития торговых отношений.

– Ты торговец?

– Я нет. Я держатель акций синдиката, совладелец трех лайнеров. Менеджментом, маркетингом и прогнозированием не занимаюсь – могу себе позволить…

– Что делал на «Эльрабике»?

Глаза Эрлидо сразу наполнились влагой от жалости к самому себе:

– Путешествовал… Общался с людьми… Жил…

Вик выдержал небольшую паузу, позволяя пленнику успокоиться.

– Что такое «синдикат»? – продолжил он.

Эрлидо всхлипнул:

– Организация внутри торговой иерархии. Упрощение взаимоотношений, контроль товарооборота, единая визовая и таможенная система, взаимное доверие, кредитование… системы безопасности, страховые службы… Синдикат – специально подготовленная среда для ускоренного роста капитала пайщиков. Мы…

– Хватит! – Вик размышлял. – «Эльрабика» – торговая шхуна? Тогда почему столько пассажиров?

– Нет, сэр. «Эльрабика» – не торговый, а экскурсионный лайнер.

– Что значит «экскурсия»?

– Посещение экзотических мест галактики. Любой желающий может приобрести путевку…

– Куда летела «Эльрабика»?

– Круиз по «семи мирам». Семь курортов на семи планетах. Самые красивые места в секторе Пальриды: Крост – планета с тройным метеоритным кольцом; Тогар – планета с двумя солнцами; Гаргон и Мрул – планета и спутник, практически равные по размеру…

– Понял. О планетах тоже хватит! Если лайнер экскурсионный, зачем на нем грузы?

– Девиз компании – «всегда и всё!». Зарабатываем по максимуму. Если корабль движется от мира к миру, транспортируя отдыхающих, почему бы не сделать в нем пару-тройку грузовых отделений? Затраты те же, эффект – больше.

– Почему пассажиров так много?

Эрлидо грустно улыбнулся.

– Мы пользовались спросом.

– Именно тарибы?

– Я же говорил, планеты Тари далеко друг от друга. Постоянно курсируя внутри Объединения, тарибские корабли покрывают расстояния, сравнимые с диаметром всей галактики!.. У нас самый большой опыт, самые надежные линии, самые прославленные капитаны. И маршруты наших экскурсионных бюро обычно выигрывают по продолжительности и протяженности. Опять же удобства – за многие годы работы в области развлечений, мы научились угождать гостям…

– За услуги вам передают «эквивалент стоимости»?

– Да.

– Насколько много?

– Много. На «Эльрабике» все каюты первого и бизнес класса. Еще пять кают повышенного комфорта – для особ королевской крови, императоров, правителей и так далее.

– То есть все наши пленницы – бывшие обеспеченные люди?

– Да. – Эрлидо жалобно заморгал, потому что слово «бывшие» в равной мере относилось и к нему самому. – Очень обеспеченные. Дети богатых родителей. Маршрут назывался «молодежным» – пляжи Тогара, озера Кроста, горные курорты Мрула… Молодежные маршруты окупаются быстрее – юные пассажиры не боятся риска, да и денег не жалеют – сорят ими направо налево из карманов родителей…

– Пассажиры богатые, а охраны никакой? – Вик с пониманием усмехнулся: – Подвела жадность?

Эрлидо заскулил что-то себе поднос. Григу пришлось повторить вопрос дважды. Когда именитый тариб собрался с духом и вскинул на Братьев глаза, те оказались полны слез и глубокой обиды на судьбу:

– Такого у нас еще не было!

– Чего не было?! – воскликнул Вик. Его ухмылка грозила перерасти в смех – мужчина, который плачет от мысли, что мир не так добр, как ему воображалось – зрелище для кого угодно, только не для солдата!

– У нас договоренность со всеми службами по маршруту следования. С людьми тарибы не воюют. Негуманоидные расы за последние пятьдесят лет ни разу не нарушили мирных соглашений. Что такое пираты, никто не помнит… Зачем нам охрана? У нас и была охрана, как положено Правилами… Подразделение из… Мы делали все, что… – Эрлидо всхлипнул. – Да ничего такого и не могло бы быть, если бы ваш солдат не вышел в космос на паруснике, захватив в заложники гражданку Альтины!

– Можно поподробнее? – заинтересовался Вик.

– Про альтинку или про «не могло быть»?

– Что бы вы сделали, если бы не наш солдат?

– Действовали бы в соответствии с правилами. Мозг сказал: возможна опасность. Предложил развить барьерное ускорение и перейти в гиперпространство. Там не воюют, туда не проникают космические объекты. Мы бы так и поступили.

– А излучатели «Эльрабики»?

– Что вы?! – Эрлидо вновь почему-то испугался. – Стрелять в вас?! Кто это стреляет в живых людей! Как же можно? Капитан бы не стал… Я бы не разрешил… Неужели вы могли подумать?.. Батареи «Эльрабики» монтировались только в мирных целях! Иначе невозможно! Вы же понимаете…

Теперь даже Григ заулыбался – военная техника в «мирных целях». У Вика же брови поползли вверх – такое Первый Брат слышал впервые в жизни.

– Вот это противник! – протянул Вик.

– Да он врет, – предположил один из Старших.

– Скорее всего. Спроси, Григ: если бы с тобой на паруснике оказалась не альтинка, а тарибская девушка или тарибский мужчина?

Эрлидо занервничал – точного ответа он не знал.

– Не могу вам сказать, – пробормотал толстяк. – Все может быть. Когда Мозг расценил ситуацию, как умышленное нападение…

– Вы подумали, а не расстрелять ли нахалов из своих мирных излучателей? – подсказал Вик.

– Нет. Не так. – Эрлидо честно посмотрел в глаза Вику. – Никто ничего не подумал. Вы понимаете: очень трудно думать, когда тебе в голову целятся из плазматрона!

– У нас нет «плазматронов». Кто это целился?

– Бартерианцы. Они сказали: или спасете Линти, или умрете вместе с нею.

– А Линти – кто?

– Альтинка, с которой Григ сбежал с корабля.

Тема, вроде бы, прорисовалась окончательно. Вик уважительно посмотрел на Младшего:

– А ты молодец, братец! Отец прав. И не зря я тебя выбрал…

Глава 13.

Вик повернулся к ожидающему чуть в стороне Ролу.

– С этим – все. Давай следующего.

– Кого теперь, Первый Брат?

– Потрошителя! – Видя, что Рол не понимает, Вик улыбнулся: – Единственного уцелевшего Мужчину. Давай тарибского офицера!

– Сейчас.

Посмотрев вслед Эрлидо, Вик спросил:

– Как думаешь, оставить его?

– Я? – Григ не ожидал, что Первого Брата заинтересует его мнение.

– Конечно – ты! У кого же еще мне здесь спрашивать?

Рол и Старшие переглянулись – Старшие, только чтобы дать понять, что учли новое в отношениях сводных братьев, Рол – принимая, что недавно совершил ошибку.

– Ты мой брат, к тому же, поумнее Каса. Как, по-твоему: толстяк пригодится?

– Думаю: да.

– Вот как?

– Может пригодиться. Если когда-нибудь…

– «Когда-нибудь» «Улей» совершит посадку, попадет в засаду к превосходящим силам противника или сообразит отправить делегацию на один из планетарных миров, где действуют «деньги» нашего друга? Я тоже так подумал. Ты прав: бог с ним. Пусть живет на Девятом. Будет советником у Рола…

Вик подмигнул управляющему:

– А, Рол? Небось не все еще про женщин выведал? Пригодится свеженький информатор?!

Вик захохотал. Старшие Братья – тоже. Рол не среагировал – старый солдат слышал столько шуток на дамские темы, что перестал обращать на них внимание.

В это время из-за деревьев показалась статная фигура Болера.

Полковник шагал с таким спокойным и гордым видом, словно не существовало ни охраны за его спиной, ни магнитных оков, мешающих передвигать ноги.

Болер остановился напротив сидящего в кресле Вика и замер, широко расставив ноги (насколько позволяли оковы), выпрямив спину и гордо подняв голову. В полную противоположность перепуганному Эрлидо, взгляд полковника лучился спокойствием и насмешкой.

Вик поднял руку в приветствии.

– Ты же говоришь на языке «Улья»?

– Нет. Только на древнемантийском. – Болер ухмыльнулся, кивая в сторону Грига: – Зато у вас есть парень, который учил «стандарт». Пусть переводит!

Вик понимающе улыбнулся:

– Ты знаешь наш язык и знаешь свой. Хочешь каждый вопрос услышать дважды? Зачем тебе?

Болер пожал плечами, давая понять: «раз такой умный – зачем спрашивать?».

– Когда вопрос повторяют два разных человека, – констатировал Вик. – С разными интонациями и своими словами, легче предугадать тот ответ, который хотят услышать. Обойдешься, Болер! Поговорим на «мантийском». Ты солдат?

Болер поморщился:

– Скажем так: офицер.

– Офицер флота?

– Да. Военно-морского.

– Что еще за «морского»?

– Который плавает в море.

– Хочешь удивить меня редкими словами? Не получится: про «море» я слышал. Это, когда много воды. Передо мною офицер, который любит воду?

– Что-то вроде.

– В каком звании?

– А по нашивкам не видно?

Вик согласился принять игру в тупого и еще тупее. Он внимательно изучил голографические ордена на помятом латами офицерском кителе.

– Красивые картинки. Ты клоун? Правильно?

Болер кивнул:

– Да, все верно.

Вик встал, неторопливо приблизился к полковнику, обошел его вокруг и прошептал в затылок:

– У нас военный корабль. Просто военный. Обыкновенный, не «морской». Клоунов мы не держим.

Насмешливая улыбка на губах Болера не пострадала – полковник и не думал терять терпения.

– Тогда меня надо отпустить, – также шепотом подсказал офицер.

– Но мы никого и не отпускаем. – Вик развел руками.

– Правила иногда меняются!

Вик хмыкнул и заглянул в глаза Болеру.

– Ты ведь не боишься смерти? – Первый Брат не спрашивал, просто констатировал факт.

– Есть сомнения?

Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Почему прикидываешься дурачком? Видел же на «Эльрабике»: не все Братья понимают шутки. Лезть на рожон глупо, а ты ведь не глуп?

Болер пожал плечами, неожиданно становясь серьезным:

– Во всяком случае, своего я добился.

– Чего «своего»?

– Например, понравится тебе.

Вик сделал большие глаза, но ничего не сказал, задумавшись.

– Ты прав, – наконец кивнул Первый Брат. – Наглость можно принять за смелость, а смелость мы уважаем. Замечено верно… Так ты будешь отвечать на вопросы или сперва станешь всеобщим любимцем?

– Я не понимаю.

– Чего?

– Зачем вопросы? Почему ты тратишь время?

– Чье время? Ты куда-то спешишь?

– Если я здесь, чтобы показать себя, можно поговорить о чем-то абстрактном. Если же нужна информация, почему меня не зондируют?

Вик опять заглянул в глаза офицеру, и вновь ничего в них не прочел. Со стороны казалось, что Первый Брат задумался над поставленным вопросом, хотя наверняка знал ответ в первую же секунду – он никогда ничего не делал просто так, не просчитав возможные комбинации.

– Хорошо, я объясню. Понимаешь: зонд – слишком просто. Неинтересно. Скучно. Кроме того: унизительно. Сам говоришь: ты мне понравился. Зачем тебя унижать? Кто знает, вдруг мы найдем общий язык, станем друзьями… Давай лучше так: откровенность за откровенность. Я отвечаю на твои вопросы. Ты – на мои.

– Если не против, подумаю.

Вик обернулся к Старшим Братьям:

– Он мне положительно нравится!

Болер многозначительно хмыкнул.

– Да и вы мне тоже!

– Не сомневаюсь. А мы чем?

– Ну… Насколько я теперь понял, вы не подразделение некого военного флота, некой повредившейся умом гуманоидной цивилизации, решившейся объявить войну всему остальному человечеству?

– Нет. Не подразделение. Не цивилизации. Не решившейся… И?

– Слава богу! Неприятно иметь дело с фанатиками.

– Теперь даже я не понимаю твоей иронии, – сообщил Вик. – Ты смелый человек, но одно дело не бояться смерти, другое – стремиться к ней!

– Очень точно подметил. Я как раз размышлял, какими словами передать то, что о вас думаю. Вот именно: не бояться – одно, а стремиться – совсем другое.

– Хм?

– Вы хотя бы знаете, на кого напали?

– А это имеет значение?

– Для вас – да.

– Мы знали достаточно, чтобы победить – очевидный факт, поскольку мы победили. Противник – грузопассажирский лайнер планетарного образования Тари. Тарибская «Эльрабика». Лайнер захвачен, изучен, уничтожен. Тема закрыта… Что-то еще?

Полковник улыбнулся:

– Не совсем так, молодой человек. «Противник» совсем другой, он не «уничтожен», и о нем вы как раз и не знаете… У вас есть карта галактики?

– Ну и?

– Можно ее увидеть?

– Рин! – Вик кивнул одному из Старших.

Объемное изображение возникло в воздухе.

– Указка? – попросил Болер.

– Ты подключен, – объяснил техник. – Показывай пальцем – карта отреагирует. Руку к себе – приближение, от себя – отдаление.

Болер кивнул.

– Смотрите, – он стал дотрагиваться пальцем до созвездий, выделяя их другим цветом. – Вот, вот, вот… Планеты Тари. Видите?

– Видим.

– Вот это, это… – рука полковника зажгла линии между уже выделенными созвездиями. – Основные маршруты тарибских синдикатов… Вот здесь вы уничтожили «Эльрабику».

Болер огляделся, проверяя, следят ли Братья за ходом его мыслей.

– Впечатляет?

Вик пожал плечами:

– Может быть. Расстояния внушительные. Ну и что?

– Это еще не внушительные. Смотрите дальше: вот, вот, вот, вот – другим цветом загорелись гирлянды звезд едва ли не по всей голограмме карты. – Обитаемые миры, планетарные объединения, союзы, конфедерации… Их тысячи. Видите?

– Ну и?

– Готовы?

Болер сделал широкий жест рукой, словно стирал мел на доске. Огромный кусок галактической спирали засверкал красным.

– А от сих до сих – территория Лиги Объединенных Миров! Вот с кем вам теперь придется иметь дело! Вот кто на самом деле теперь ваш «противник»!

Вик нахмурился. Что бы не пытался сейчас внушить Братьям полковник, планетарное образование таких размеров не могло уложиться в сознании – слишком обширное, безграничное и неуправляемое. Офицер либо лгал, либо преувеличивал.

– Такого названия еще не слышали, – понял Болер. – Сочувствую.

– Сочувствуешь? А себе нет? – Вик сделал жест рукой, означавший: «не отвлекайся – просто размышляю вслух». – Было бы логично: ты в «Улье» – гибнет «Улей» – умираешь ты…

– Так вот: вы атаковали не «грузопассажирский тарибский лайнер»! Из-за недостаточной осведомленности вы имели глупость объявить войну всей Лиге!!!

– Ну и каким же образом? – Вик недоверчиво усмехнулся: – Ты обвел такие расстояния, что в них потеряются биллионы «Эльрабик». Незаметно и бесследно. Настолько огромное государство не может уследить за каждым своим корабликом – это все равно, что потерять молекулу в тарелке с супом: бесконечно много точно таких же, бесконечно велико множество возможных положений.

– Во-первых: ничего просто так не теряется – тарибы следят за каждым своим лайнером. Диспетчерские службы фиксируют передвижения, остановки, гиперпереходы – «бесконечно» скрупулезные типы. Во-вторых: если какая-то тарибская «Эльрабика» и могла потеряться в твоей «тарелке с супом», то эта – никогда и не при каких обстоятельствах!

– Она особенная?

– Нет. Не она. Они.

– Кто?

– Линти и Кани.

– Подружки Грига?

Болер сверкнул глазами на Младшего Брата, словно только сейчас заметил мальчишку рядом с большим креслом управляющего Уровнем.

– Чем же они отличаются? – поторопил Вик.

– Я бы поставил вопрос иначе, – поправил Болер. – Почему вам, а не только мне нужно размышлять о скоротечности жизни? Во-первых: девушки – альтинки, – не заметив реакции, Болер хмыкнул и кивнул: – Вам это непонятно, как и многое из того, что аксиома для любого нормального… Если коротко: ни один альтин (или альтинка) не могут пропасть так, чтобы этого не заметили – их не «бесконечно много», а, скорее даже, «бесконечно» мало. Во-вторых: девочек очень ждут дома живыми и здоровыми. Очень! Так ждут, что ни один корабль, ни один «Улей», ни одна планета и даже ни одно планетарное объединение не укроет у себя этих двух малышек так, чтобы их не нашли и не вернули. И, поверьте моему опыту, не родилась еще такая сила, чтобы обидеть Линти и Кани безнаказанно!

Вик посмотрел широко распахнутыми глазами, словно не мог решить: то ли захохотать, то ли посочувствовать рассказчику и его безумной фантазии.

– Ты хочешь сказать, – подытожил Первый Брат. – Что родители наших пленниц станут их разыскивать, пока не найдут или не умрут от старости?

– Без всяких «или». Пока не найдут.

– В космосе?! Найдут среди беспредельного множества точек одну, точно такую же маленькую и черную?! Ты не болен?

– Будут искать и найдут!

– Это же смешно.

– Не думаю. Вам не стоит смеяться. Я бы не стал. Ваша «точка» больше «не такая же маленькая и черная». Теперь она светится и пульсирует.

– От чего вдруг?

– Я уже сказал, отчего.

– Две милые молоденькие подружки заставили «Улей» сверкать, как сверхновую? – Вик сочувственно улыбнулся. – Болер, я действительно так похож на идиота? Может, мне связаться с дозорными – вдруг и вправду светимся?

– Раз ты спросил: убери слово «похож». Только идиоты могли случайно захватить двух альтинок, да еще детей первых людей Лиги. И только идиоты не сообразят, чем им это выльется.

– Но, если я тебе поверю, – заметил Вик. – Мне придется избавиться от красавиц, распылив их в космосе – единственный разумный способ потушить «мифическое свечение». Почему-то думается, ты добивался совсем другого?

– Распылить Линти и Кани? – голос полковника проскрежетал отголосками сдерживаемой ярости. – Сам догадался?

– Да, а что?

– Тогда покончи и с собою. Заодно. Потому, что когда «Улей» найдут, тебе не позавидует не один мученик, а легкая смерть покажется несбыточной мечтой и волшебной сказкой! Если с девочками что-то случится, весь цивилизованный мир бросится искать виновного! Весь мир!!!

Вик только отмахнулся:

– Такое я уже слышал. Не хочу в тебе разочаровываться, Болер – нам еще много времени проводить вместе. «Улью» много веков. Не ты первый угрожаешь ему божьей карой и геенной огненной. Поверь на слово: не ты последний. Что ты предложил? Я не могу убить девчонок, потому, что испугаюсь мести со стороны «цивилизованного мира», но не могу и сохранить им жизнь, потому, что теперь они «светятся и пульсируют». Куда пропала твоя логика? Где выход? Тебе не пришло в голову, что из двух вариантов Братство предпочтет тот, что потребует наибольшего бесстрашия, а, Болер?

Полковник заметно помрачнел – последнее действительно не пришло ему в голову. Его впервые окружали люди, которые из страшного и очень страшного выбирают второе – привыкнув к благоразумию человекоподобных, офицер Лиги не ожидал столкнуться с таким безумием.

– Так что, Болер? – поторопил Вик.

– У вас есть выход. Разумный, я имею в виду. Передайте меня и девчонок любой цивилизованной системе. Есть тысячи способов, чтобы сделать это, не рискуя навлечь атаку планетарного флота. В последнем случае, вам захотят припомнить лишь пережитый испуг, что, разумеется, не вызовет у мстителей особого фанатизма… Согласен?

– Нет, Болер. Это выбор труса. Мы не можем избежать опасности, но попытаемся ее уменьшить? Так нельзя. Уступив один раз, Братство даст понять, что с ним можно бороться. Нас можно запугать. Тот, кто струсит один раз, струсит и второй.

– Но…

– Хватит!

Какое-то время Болер и Вик смотрели друг на друга тяжелыми взглядами серьезных врагов. Оба только сейчас пришли к выводу, что схватка предстоит серьезная. И каждый только сейчас по достоинству оценил своего противника.

Наконец Вик ожил:

– Закончили обоюдными угрозами. Что ж, достаточно на сегодня. Хотел подумать – подумай. Я займусь тем же.

По взмаху Первого Брата полковника увели.

– Знаешь, чем занимался наш друг? – Вик вновь оценивал наблюдательность Грига.

– Хотел напугать?

– А ты испугался? – проследив за движением Грига, Вик согласно кивнул: – Он видел – мы не из пугливых. Не напугать – убедить. «Раз уж все равно подписали себе приговор, постарайтесь хотя бы смягчить его – берегите пленниц, как зеницу ока, а попросят – сразу отдайте!».

Вик посмотрел на Младшего в некоторой задумчивости:

– Может и в самом деле их прикончить?

– Кого?

– Ну, этих – твоих девок?

Григ вздрогнул, но отреагировать не успел: слова застряли в горле.

Вик улыбнулся:

– Не трясись – шучу. Не сейчас. Я же не Кас, чтобы сперва убивать, а потом думать. Прежде узнаем, что за птицы…

Первый Брат потянулся, оглядывая окружающих.

– Сегодня еще много работы, – сказал он. – Рол! Ты и твои парни свободны!

Рол удивился – он стоял возле собственного дома и никуда уходить не планировал – но нашел нужным смолчать.

– Григ, ты мне тоже не понадобишься. Болтовни пока хватит – переводить нечего. Свободен! – Вик заглянул в глаза Младшему. – Ты, к стати, куда?

– Еще не знаю. Просил Рола провести к Линти, а он…

– Что он?

– Что плохого, если бы я взял Линти к себе?

– «К себе» – это на Первый Уровень?

– Да.

– Понравилась? – Вик заулыбался, но прибавил вполне серьезно: – Я ничего плохого не вижу. Даже наоборот: войдешь к ней в доверие – больше узнаешь. Главное, чтобы сразу докладывал мне, а не тягал в себе сведения, которых не понимаешь. Выставь на входе охрану, чтобы подружка чего не выкинула, и – ради бога. Только предупреди Отца – он не очень любит сюрпризы.

– Мне просить Отца?! – мысль показалась чересчур крамольной.

– Конечно! Ты же сейчас в любимчиках… – прочитав в глазах Грига сомнения, Вик удивился: – Эй! Отказаться даже не думай! Хочешь стать Первым Братом – учись просить! – Вик наклонился к уху Грига: – Запомни, братец: чем больше он для тебя сделает, тем ближе ты ему станешь – люди часто начинают любить тех, кому принесли пользу… Учись быть хитрым, пока я жив!

Григ собрался с мыслями. Что-то не сходилось.

– Почему ты мне помогаешь?

Весь «Улей» знал: Первый Брат никого и никогда не любил, кроме самого себя. Никому и никогда не помогал.

– А ты не догадываешься? – заговорщицки подмигнул Вик. Его рука сильно ткнула Младшего в плечо. – Ты же не нравишься Касу!

Глава 14.

– Мне нужна информация обо всех случаях нападения на торговые корабли! – потребовал Рилиот.

– В каком секторе, сэр?

– Во всех секторах. По всей галактике.

– Но… не все миры поддерживают с нами дипломатические отношения. Пограничные Королевства Лорента, Союз Ранартона…

Рилиот устало провел рукою по лбу – каждый исполнитель норовит чему-то научить, лишь бы отвертеться от работы.

– Полковник, я же сказал: по всей галактике! Не сможете получить необходимые сведения – доложите. Разберусь сам. Мне нужно знать обо всех похищенных лайнерах, обо всех уничтоженных, обо всех пропавших без вести.

– Это огромный объем данных…

– Я знаю! Действуйте!

Рилиот отключился. Голограмма офицера разведки пропала из кабинета.

– Ты улетаешь? – спросил Первый Советник.

Маршал уже собирался уходить. Он кивнул:

– А ты не со мной?

– Пока нет, Тургаон. Присоединюсь позже.

– Зря. Ты мог бы почувствовать…

Рилиот покачал головой:

– Не думаю, друг. Расстояние здесь не при чем. Корабль (или корабли) террористов скрывает не природное явление. Кто-то намеренно использует поле, защищающее от ментального поиска.

– Такое существует?

– Очевидно… Ты выдвигаешь две трети флота?

– Расставлю корабли так, чтобы накрыть как можно большую территорию. Едва ли они ушли далеко.

– Если захотят, уйдут. Ты только спугнешь их.

Тургаон сверкнул глазами, но тут же справился с собой и ответил довольно спокойно:

– Может быть, но я не могу сидеть и ждать!

– Слышал, ты запретил тарибам выходить в космос?

– Да. Их маршруты заменят крейсера патруля. В то же время и на тех же местах.

– Смысл?

– Вполне возможно, нападение повторится. Предчувствую. Опознавательные сигналы крейсеров заменены на сигналы пассажирского флота. То же расписание, те же интервалы, на тех же позициях. Пусть только сунутся…

– Тарибы подали мне ноту протеста.

– Да пошли они к черту! – глаза маршала вновь засверкали, угрожая спалить что-нибудь в кабинете. – Тарибы провинились: не вызвать патруля, не подать сигнала бедствия, не попытаться сбежать, наконец – просто принять бой… Ничего! Таких недотеп выпускать за атмосферу?! Пусть сидят по норам, пока не дойдут руки заняться ими плотнее!

– Они терпят убытки!

– Угу. То ли еще будет… А ты?

– На Бровурге самый высокий уровень связи – пока останусь здесь. Да и неважно, где решать задачу, главное ее решить. Если я пойму: кто и зачем – мы найдем девочек, где бы те не находились…

Маршал посмотрел в глаза правителя, надеясь обнаружить там проблеск оптимизма. Там правили усталость, тоска и боль. Еще – решение бороться до последнего. С мрачным видом Тургаон отдал честь и вышел.

Отец занимался в своем личном спортзале. Обнаженный по пояс, без каких бы то ни было усилителей, Владыка держал в каждой руке по стокилограммовому тесаку и отбивал атаки сразу двух вооруженных шестами Исполинов. Таким Григ никогда его не видел. Наверное, никто не видел. Отец казался чуть поменьше Каса или Дора, но мощь старого богатыря буквально разбрызгивалась по залу, выплескивалась, рушилась на огромных стальных роботов при каждом взмахе крепких жилистых рук…

Необычная картина заставила Грига зачарованно задержать дыхание.

Отец резко замер, почувствовав на спине чужой взгляд.

– Что, Григ? – могучая грудь залита потом, но голос такой же размеренный, как всегда – ни отдышки, ни следов усталости.

– Я только хотел… – Григ замялся. Еще совсем недавно он не смел поднять на Отца глаз, теперь же набрался наглости прийти к нему с просьбой. Отступать тоже не стоило: Братья никогда не останавливаются на полпути.

Отец взял полотенце и вытер лицо. Его глаза просверлили Грига насквозь.

– Пришел просить, так проси!

– Я…

– Ты мой сын – раз пришел – спрашивай!

– На Первом Уровне можно держать женщин?

Отец удивился:

– Ты же их видел. Возмутило, что девчонок впустили в покои Первых Братьев? Поймешь когда-нибудь: есть вещи, которые женщины делают лучше, чем мы с тобою.

– Наоборот… я хотел привести сюда еще одну.

Темные глаза владыки ударили таким вопрошающим импульсом, что у Грига заныли зубы.

– Речь идет про блондинку с тарибского фрегата? – строго спросил Отец.

Пути назад больше не оставалось:

– Да.

– Ты хочешь привести ее сюда?

– Да.

– Зачем?

Григ запнулся. Этот вопрос мучил и его самого. Он не знал, почему хочет вытащить Линти с Девятого Уровня. Почему его нервировали комментарии Рола, взгляды Братьев Охраны. Почему слова про «силовые кнуты» заставляли сжимать в кулаки пальцы, а мысль, что девчонке причинили боль, вызывала желание вцепиться в горло. Навязчивая идея. Болезнь. Но нельзя же сказать Отцу: папа, прости, я болен?!

Младший стал злиться на себя за слабость. Если не решил до конца – не смей позориться! Зачем пришел к Отцу, зачем стоять, словно пень, и тупо смотреть, как лицо Владыки темнеет от возмущения?! Зачем губить всю жизнь просто от того, что поленился хорошенько подумать?!

– Я понял, что не прав, – тихо признался Григ. – Мне не нужна Линти. Я не кого не поведу. Готов принять наказание…

Отец подошел ближе. Его брови нахмурились, не предвещая ничего хорошего.

– Григ! – прогремел тяжелый бас. – Ты – Первый Брат! Ты – мой сын! Мой сын не смеет говорить: «принять наказание» – даже мне не смеет! Ты должен наказывать, а не тебя! И никогда не извиняйся – исправляй ошибки сам и молча! Унижаться не смей втройне, даже передо мною! Никогда не смей!

Отец отвел взгляд и хмыкнул:

– Да еще из-за такой ерунды!

– Ерунды?

– Конечно ерунды. Неужели я бы пожалел для тебя какой-то там девки?

– Тогда…

– Тогда не надо было ко мне приходить: взял бы ее так и делал все, что захочется. Ты – Первый Брат! От анализаторов тревожных сообщений не поступало – все наши пленницы здоровы – бери и не спрашивай.

– А если ее выставят на турнире?

– Вик выставит? Но пока ведь не выставил.

Полотенце вернулось к роботу, а Отец вновь поднял тяжелые секиры, считая разговор законченным. Григ не уходил.

– Я просил Рола…

Отец резко повернулся.

– «Просил»?! И что Рол?

– Отказал.

– М-да! – Отец в задумчивости погладил свои усы. – Не нужно было его просить… Послушай, сын! На будущее: пока ты все еще Младший, не ходи по «Улью» один. Возьми на вахте Первого Уровня двух-трех Демонов – пусть бродят следом. Для них ты – Первый. Для всех остальных они – первые. Они подчинятся тебе, а Рол и прочие – им. Понял?

Григ улыбнулся – все решалось так просто! Он повернулся, чтобы уйти, но в спину ударил ощутимо тяжелый взгляд Владыки.

– Григ! – по залу неожиданно раскатился бас Отца, больше похожий на рык огромного раненного зверя. – Только умоляю: будь осторожен!

Младший удивленно обернулся. В больших темных глазах блуждала тоска старой раны. У Грига мурашки пробежали по коже, когда взгляд Отца устремился в его сторону.

– Что может случиться? – пробормотал парень.

– Не увлекайся!

– …?

Отец подошел и положил руку ему на голову – такую тяжелую, что Григ едва не присел. Темные глаза посмотрели с любовью, с тоской, с пониманием и с… тревогой.

– Ты еще слишком молод, у тебя нет опыта, – уже тише повторил Владыка. – Мужчины иногда чувствуют потребность в женщине. В одной, потом в другой, потом в третьей. В этом нет ничего необычного или противоестественного. Главное: не позволяй себе увлечься только одною! Играй, но не думай. Пользуйся, но не мечтай. Смотри, но не восторгайся… Не повторяй чужих ошибок, сынок… Ты понял?

– Нет…

– Помни: ты – Брат, а она – никто. Иди!

На этот раз Рол не спорил. Управляющий все понял еще из разговора Грига и Вика и не собирался больше подставлять под удар ни голову, ни репутацию. Два Старших Демона в боевых латах за спиною Младшего придавали парню внушительности, которой на самом деле уже и не требовалось.

– Линти, так Линти, – сказал Рол.

Помещение, где теперь содержали альтинку, больше всего напоминало камеру смертников, которую Григ видел на голографическом фильме из своих «архивов». Отсутствие окон, отсутствие мебели, отсутствие удобств, отсутствие живой охраны. Зато – тройная силовая стена и два ряда излучателей с устройствами самонаведения и рефлекторами, чувствительными к импульсам агрессивности.

– Зачем так строго? – пробормотал Григ.

– Правила. – Рол пожал плечами.

– А если сработают?

– Излучатели? Да не волнуйся – просто так не сработают. А выстрелят – сама виновата.

– Болера…

– Хочешь спросить, есть ли у меня каюты похлестче? Нет, нету. Но и таких довольно много.

Григ посмотрел на Рола, плохо понимая, что тот хотел сказать: то ли хвастался, что у него достаточно мест, чтобы разместить столько строптивцев, сколько их наберется; то ли жаловался, что пока не придумали ничего изощреннее камеры-одиночки. В любом случае, выходило: Болера держали в точно таком же месте.

– А где Кани?

– Недалеко. Мы их разделили, на всякий случай.

Линти сидела в самом дальнем углу, забившись туда, как мышка в клетке, и сжавшись в комок.

– Что с ней? – спросил Григ.

Рол взглянул на один из терминалов у входа. Там, в виде цветовых гистограмм, отражалось эмоциональное и физическое состояние пленника.

– Ей все еще больно.

– Что?

– Нежная очень. Прошло четыре часа, а никак не забудет наказание.

Григ опять почувствовал приступ злости – нужно было справиться с собою, чтобы не наделать глупостей.

– Я ведь просил: для них – самое лучшее! Рол, ты не выполнил приказа!

– Руководствовался правилами.

– Тебе приказал командир абордажной бригады!

– Есть предписание Отца действовать по обстоятельствам.

Глаза Грига и Рола встретились. Рол смотрел в спокойной уверенности, что ничего нового в этой жизни ему уже не услышать и не увидеть. Невозможно переспорить человека с таким опытом.

– Убери стены и выключи излучатели!

Рол послушался.

– Линти?

Она вскинула глаза, в которых все еще дрожала боль. Григ сел на пол рядом с альтинкой.

– «Линти, прости», – он мыслил «вслух», чтобы не привлекать внимания Братьев не только смыслом слов (для этого существовал «стандарт», которого те не знали), но и интонациями в голосе. Как ни странно, такой способ общения начинал казаться Григу все более естественным.

В ответ – набор эмоций, лишенный осмысленной интерпретации. Ей больно, она испугана, обижена, она не понимает…

– «Все нормально. Успокойся. Все позади. Больше не повторится…» – Григ коснулся ладонью ее щеки, но альтинка не отреагировала, словно ничего и не почувствовала.

– Давай лифт, Рол! – потребовал Григ.

– Может, отнесем так? – предложил один из Старших (Григ не знал его имени).

– Не может!

Он и сам удивился, зачем грубит. Но почему-то, сидя рядом с Линти и принимая в ответ на свои мысли ее эмоции, Григ оказался намного чувствительнее к боли и обиде альтинки, чем к правилам хорошего тона Братства.

Линти поместили на платформу. У лифтовой шахты Девятого Уровня Охрана не издала ни звука. У шахты Первого – молча отдала честь.

Глава 15.

В палатах Грига альтинку оставили, переложив с платформы лифта на стадион кровати.

Объемная картина на потолке, перламутровые колонны, мраморный пол – Линти потрясенно оглядывалась. Григ смотрел на нее. Совершенно тупо и бесцельно – исполнив желание оказаться с альтинкой на Первом Уровне, Брат не знал, что делать дальше.

– Тебе все еще больно?

Ресницы девушки чуть подрагивали, а взгляд не мог сфокусироваться на том, что видел.

– Да…

– Так сильно?

Линти кивнула.

– Где?

– Внутри… Везде…

Неужели поражение плетью не проходит столько времени? Григ неожиданно догадался:

– Ты что-нибудь ела?

Вопросительный взгляд. Теперь все понятно – даже не додумалась принять обезболивающие.

– Ты пользовалась анализатором после наказания?

Опять вопросительный взгляд. Григ вздохнул. Странные они существа, эти женщины!

– Дай руку!

В глазах – только страх и боль.

– Дай, не бойся!

После того, как кисть альтинки попала в щель анализатора на мраморном столике, ткань на стене зашевелилась, а в комнату вошла женщина с подносом в руках. На подносе красовался большой кубок с жидкостью.

Григ несколько удивился, ожидая от анализатора менее динамичной реакции.

– Господин ничего больше не желает? – женщина спрашивала, склонив голову и глядя себе под ноги.

– В смысле?

– Напитки, сладости, горячие блюда, холодные закуски?

Григ не ответил, а только забрал кубок с подноса. Первый Уровень отличался от всего остального «Улья» сильнее, чем Младший Брат мог даже себе представить.

Женщина ждала.

– Потом! – сказал Григ, и служанка исчезла.

Линти держала кубок в руках, руки дрожали, жидкость грозила выплеснуться на шитое золотом бархатное покрывало постели.

– Я что, дал тебе его, чтобы смотреть? Пей!

Она испугалась приказного тона Грига, сделала один глоток, затем еще один. Глаза вскинулись в изумлении. Можно было буквально наблюдать, как синева этих глаз очищается от налета отрешенности и наполняется осмысленным выражением.

Кубок опустел.

– Сама не додумалась? – поинтересовался Григ. – Я ведь сказал: анализатор определит, чего не хватает организму, и выдаст все, что нужно. Забыла? Боль – не нормально. Значит, телу нужно что-то такое, чтобы ее снять. Неужели нельзя догадаться?

– Я не знала, – уже с интересом Линти посмотрела на столик со встроенным анализатором. – Мы пробовали, – вспомнила она. – У нас не получилось.

– Что пробовали?

– Нам нечем было заняться. Кани вставила руку в «анализатор», а тот ничего не выбросил. Даже той жидкости, что тебе.

Григ подивился такой глупости.

– Вы чувствовали голод?

– Нет.

– Хотели пить?

– Нет.

– Так чего же ждали?! Зачем же есть или пить, если организму не требуется ни того, ни другого?!

Линти пожала плечами.

– Я и сейчас не хотела…

– Не понимаешь? Когда тебя наказали, баланс в организме изменился. Одно внешнее воздействие потребовало другого, чтобы восстановить равновесие и снять боль. Анализатор смог бы определить лекарство сразу же после удара плетью! А ты столько мучилась! Бывает, конечно, Рол отключает функцию помощи, чтобы продлить воспитательный эффект, но он же не садист, и ему…

Линти замотала головой, заставляя Грига остановить размышления.

– Что значит «наказали»? – с ошарашенным видом закричала альтинка. – За что?!

Григ невольно почувствовал укол совести. Действительно: за что? Как можно бить плетью настолько слабое и красивое создание? Рол пожалеет…

– Такой порядок, – пробормотал Брат.

– Вас всех «наказывают»? – поняла Линти. Эта догадка напугала и поразила девчонку.

– Нас – нет. Братьев – нет. То есть… нас наказывают, но… Без плетей… – Григ запутался, не зная, как в двух словах объяснить то, что занимало гигабайты библиотеки – устройство, положение, законы государства «Улей»…

– Но это же дикость!

– Линти…

Она замотала головой, отказываясь верить в подобное варварство.

– В нас выстрелили, как в зверей! Как в опасных животных! Как… Нас бросили корчиться на полу! Оставили. Никто не подошел… Никто не спросил… Никто… И это за что?!

– Линти… – почему-то ее обида перешла и к Григу. Действительно, закон Братства не всегда казался таким уж справедливым. Только Закон – есть Закон – мало ли, что кому кажется? Григ сел на кровати рядом с альтинкой и заглянул ей в лицо – глаза в глаза. – Линти, тише! Тебе нужно привыкнуть. Иначе погибнешь!

– Что?..

Григ отвел взгляд – в глазах инопланетянки он терял ощущение реальности и целиком переходил на сторону девчонки, забывая, кем сам является в этой жизни.

– Ты – женщина, Линти. Конечно, ты не виновата, что родилась…

– Что?!

– В «Улье» правят Отец и Закон. По Закону, женщины имеют меньше прав, чем Маленькие Братья. Маленькие же Братья получают первые права, когда становятся Младшими. Вот так… Ты и Кани загипнотизировали Братьев Охраны, находящихся при исполнении служебного долга. Можно сказать: напали. За это…

– «Напали»?! – Линти подскочила на кровати, не веря своим ушам. Ее глаза засверкали от возмущения. – Они решили, что мы «напали»?! Мы – безоружные, слабые, запертые за тремя силовыми стенами?! За это нас ударили?! Кто такое придумал?! Да Кани же шутила! Любой настоящий мужчина понял бы! Любой нормальный! Да мы же могли…

Григ взял ее за руку, усаживая обратно.

– Ты не понимаешь, Линти, – серьезно произнес парень. – Законы Братства отличаются от законов остального мира. Я читал…

Девушка бросила взгляд на кисть Грига, сжавшую ее предплечье – крепкую, натренированную, мощную руку мальчишки. Григ настолько же физически превосходил альтинок, как самого Грига превосходили Дор или Кас. Линти словно оказалась в тисках, которые, между тем, сжимались осторожно и даже нежно, боясь переусердствовать и причинить боль. Спокойная, уверенная мощь молодого мужчины подействовала на Линти успокаивающе. Она замолчала, понимая и принимая свое бессилие в грубом мире приоритетов силы.

– За то, что вы сделали… – продолжил Григ, с удивлением обнаруживая дрожь в своем голосе – как Линти очаровала мощь его пальцев, так и Григ ощутил в руках что-то непривычно нежное, пульсирующее странной эмоционально насыщенной жизнью – это «что-то» заставило парня нервничать без причины. – Если бы на вашем месте оказались другие…

Голос задрожал сильнее – Григ прервался, раздражаясь на себя за слабость.

– Не альтины? – поняла Линти.

– Какие еще альтины?! – Брат махнул рукой, показывая, что даже для него происхождение девчонок не несет ни малейшей информации. – Не альтины, а пленные, доставленные командиром бригады; пленные, при взятии которых погибло больше всего Братьев; пленные, которых поручили поместить отдельно и охранять, как зеницу ока; пленные, которым велели предоставить все самое лучшее… Если бы кто угодно другой напал на Охрану… Да еще в карантине…

– То что?

Григ посмотрел ей в глаза.

– Его бы не наказали, а казнили!

– Что?! – зрачки Линти стали такими огромными, что Григ непроизвольно отдернул руку от запястья девушки.

Ничего не произошло – Григ улыбнулся – и своему рефлексу и недогадливости альтинки.

– Неужели вы не ожидали чего-то такого? – пробормотал парень. – Помнишь же на «Эльрабике»…

Линти помрачнела – ее взгляд дал понять, что забыть «Эльрабику» не так просто.

– Вас могли казнить, Линти, – повторил Григ. – И я бы не помог. Я пока – всего лишь Младший Брат.

– А они знают, кто мы?

– Да. Слышали от Болера. Только в «Улье», Линти, свои законы. Здесь вы – женщины. Кем были раньше – не важно.

– Были?!

– Да. БЫЛИ!

– Но ведь рано или поздно нас найдут и тогда… – она и верила и не верила. В любом случае, готовилась расплакаться.

– Линти! – Григ опять взял ее руку – на этот раз от невольного приступа сострадания. – Я не хочу, чтобы ты потеряла надежду. Но, подумай сама! – левая, свободная рука Брата словно по собственной воле устремилась к лицу блондинки и чуть коснулась ее щеки, скользя по бархату кожи ласковым, успокаивающим движением. – Что значит: «когда-нибудь»? «Улей» воздвигли так давно, что даже в летописях нет ни имени Создателя, ни его происхождения. Мы даже называем «Улей» ВЕЧНЫМ! Рассуди логически, Линти: неужели то, что не менялось тысячи лет, рухнет лишь потому, что новыми жителями Братства стали две девчонки, пусть даже и самые красивые и необычные во вселенной? Пусть даже с родителями, которые (где-то, неизвестно где!) командуют бесчисленными армиями и планетарными объединениями? Понимаешь: они все бесконечно далеко, в совершенно другой реальности! Они захотят нас найти, будут искать… только, Линти, чем ваши родители лучше тех, кто искал раньше? Нам ведь часто встречались богатые корабли, часто попадались «влиятельные» жертвы. Всегда существовали сильные армии и лайнеры с вооружением, превосходящим наше. А мы тысячи лет атакуем тех, кого посылают боги. Мы тысячи лет выходим победителями. Бог и Отцы тысячи лет ведут «Улей» от победы к победе! Ты права: «Может быть», «когда-нибудь», «что-то» изменится. Все меняется. Но, Линти, почему именно сейчас, почему на твоем веку?!

Большие синие глаза заблестели от влаги, а Григ ощутил во рту такой сильный привкус горечи, словно заплакал сам. Оглушенный желанием облегчить боль альтинки, Младший Брат сам не заметил, как обнял ее, как стал дышать и говорить прямо ей на ухо.

– Ты должна выжить здесь, Линти! Понимаешь: это надолго, может, и не навсегда, но надолго! Я… Я виноват перед тобою… Я скоро смогу… Наверное, смогу… Ты ведь уже со мной… Здесь лучше… Ты привыкнешь… – Григ отодвинулся, заглядывая в бездонную синеву мокрых глаз. – Скоро Праздник Дележа, Линти. Мне повезло. У меня появился шанс, какого еще ни у кого не было. В семнадцать лет я могу получить имя, личное оружие и стать ПЕРВЫМ Братом! Тогда ты окажешься в безопасности. Я обещаю…

Синева глаз не ответила ни единым проблеском доверия или надежды. Синее море наполняла грусть, затягивающая Грига все глубже и глубже. Парень перестал видеть что-то еще – только тоскливая, бесконечная, поглощающая мысли тоскливая синева…

Он резко закрыл глаза и тряхнул головой, восстанавливая контроль над сознанием. Сумасшествие! Что с ним опять происходит?!

Григ вскочил на ноги, отталкивая Линти. Он испугался. Нет ничего хуже, чем понимать, что с твоим телом и мозгом творятся необъяснимые вещи! Не поддающиеся ни описанию, ни управлению! Которых никогда не было раньше, а значит и не должно и не может быть…

– Черт! – возможно действительно следовало обратиться к врачам. Григ выпрямился во весь рост; его лицо пылало, тело била дрожь, и все – лишь потому, что слишком долго смотрел в глаза инопланетной девчонки!..

– Что с тобою?

Брат не ответил. Понимая, что стоять и думать о своем страхе – только усиливать и подкармливать неуверенность, оставляя себе все меньше шансов совладать с ситуацией, он огляделся в поисках лекарства. Все, что нашлось поблизости – бассейн. Не думая ни секунды, Григ бросился в воду, в который раз жалея, что та недостаточно холодная, чтобы обжечь кожу и выбить из головы дурь.

Второй раз он искал спасение от себя в плавании – нехорошая статистика!

Линти рассеянно следила, как Брат рассекает гладь бассейна, стремительно перемещаясь от бортика к бортику. Неуравновешенный, вспыльчивый мальчишка, от которого теперь зависела жизнь дочери Первого Правителя Лиги. Никогда Линти не предполагала в своей судьбе подобных перемен. Несмотря на природные таланты, она не предвидела в ближайшем будущем ничего страшного или угрожающего. Она и Кани так долго ждали возможности сбежать с Бровурга – от назойливых преподавателей, от неусыпного надзора роботов-воспитателей, от завистниц-подруг, от расшаркивающихся сослуживцев отца, от офицеров безопасности, от международных встреч и официальных приемов, от скучных банкетов, от… Возможно, именно поэтому им и не хотелось ничего предвидеть. Не хотелось загадывать. Да и что могло случиться плохого? Несколько месяцев свободы на лучших курортах галактики. Мифические планеты, сказочные места, неповторимые, незабываемые красоты. Море острых впечатлений и ярких эмоций… А чего стоило уговорить отца Кани – только за этот подвиг им обеим следовало поставить памятники! А тут…

Григ заходил уже на двадцатый круг и все еще не сбавлял темпа.

– Ты хорошо плаваешь! – отвлекаясь от тоскливых мыслей, признала Линти.

Григ не ответил.

– Ты, что – не слышишь?

От бортика к бортику, от бортика к бортику… Альтинка насчитала тридцать кругов – ждать дольше ей надоело. Она разделась, оставшись в кружевном нижнем белье, никогда не входившем в моду «Улья» и потому для Грига, как и для других Братьев, необычном и даже вызывающем – подошла к краю бассейна – к тому месту, где Григ завершал круг и переворачивался, ударяя пятками по изумруду стенки – и присела, спустив ноги в воду. Когда Григ приблизился в очередной раз, ему пришлось принять во внимание изменение конфигурации бассейна – занятый изматыванием самого себя, Брат едва успел заметить Линти и опомниться, чтобы не ударить ее пятками в перевороте. Но, сбитый с ритма, Григ не смог остановить движения. Он налетел на бортик, сбил Линти и ушел под воду вместе с нею.

Неизвестно, что успела подумать Линти, но Григу поступок альтинки показался бестолковым – через мгновение девчонка оказалась наверху, высаженная, а, скорее даже, выброшенная из воды Младшим Братом – мокрая и немного испуганная.

Нет, все-таки женщины – это женщины! Это маленькое хрупкое создание едва не пострадало от самой элементарной глупости – на скорости Григ запросто мог переломать ее слабые кости, причем без малейшего желания со своей стороны! Брат хотел выругаться, но возмущение погасло быстрее, чем успело проявиться наружу. Дело в том, что Линти теперь стояла на мраморе пола над бассейном практически обнаженная – загорелая, тонкая и стройная, как тростинка; в свободной непринужденной позе – чуть подогнув одну ногу и грациозно опираясь на другую. Ее глаза веселились, смеялись собственной непредусмотрительности. Григ же настолько неожиданно для самого себя уставился на эту красивую и совершенно новую для себя картинку, что едва не нахлебался воды, попросту позабыв, что все еще нужно шевелить конечностями, чтобы удержаться на поверхности.

Линти не могла не уловить внезапного потрясения парня. Теперь красивые и только что испуганные глаза заблестели от невольного смеха.

– Ты что, никогда такого не видел?!

У альтинки вдруг появилось игривое настроение. Приковав все внимание парня, она несколько раз прокрутилась перед Григом, показывая себя с разных сторон, как манекенщица на подиуме.

– Нет. – Григ признался совершенно честно и без тени смущения. – Никогда не видел.

Его голос прохрипел так, что «с потрохами» выдал нервозность хозяина. Линти зазвенела смехом, словно в один миг позабыла о всех своих злоключениях и вновь находилась дома в полном покое и безопасности.

– Я не понимаю, – выдавил наконец Григ.

– Чего?

– Противоестественное не может быть красивым!

– Что «противоестественное»?

– Ну… – поддерживаясь на плову ногами, Григ руками дал понять, что имеет ввиду фигуру альтинки. – Ты слабая, хрупкая, неприспособленная… Даже, если бы тренировалась – на таких костях бойца не вырастишь. Такие не выживают, значит – противоестественно. Значит – не красиво. А я…

– Я должна казаться уродиной, но тебе нравлюсь?!

– Да. – Григ удовлетворенно кивнул, давая понять, что именно так и хотел сказать – при этом в глазах Брата засветилось не поддельное желание разобраться. Линти захохотала так громко, как, наверное, умела, потеряла «управление», оступилась и бухнулась в воду.

– Ну вот! – Григ пожал плечами – еще одно доказательство.

Он выловил альтинку и поддержал на поверхности, ожидая, пока прервется звон ее смеха – даже отплевываясь, Линти не могла совладать с собою. Наконец, во время паузы, она ошарашила Грига вопросом, уже не имевшим никакой связи с предыдущей темой:

– Ты хорошо плаваешь! Для чего вам учиться плавать, если не бываете на планетах? Это тоже «противоестественно»!

Григ не придумал, что ответить – Братья всегда плавали – из поколения в поколение. Тогда «для чего» ходят, «для чего» бегают? И при чем здесь планеты?

Линти не ждала ответа – она забыла про свой вопрос, едва успела его задать. Все еще в игривом настроении, альтинка подплыла к Григу, приблизилась к нему вплотную, почти соприкасаясь с парнем ногами, словно в какой-то задумчивости провела несколько раз ладонью по бугристой груди будущего воина, заставляя мальчишку затрепетать от возбуждения, а потом вдруг схватила его за горло и потянула на дно. Григ еще мог ожидать такого от Кани, но…

Даже застигнутый врасплох, Младший Брат потерялся лишь на мгновение – уже через минуту и он и альтинка оказались на «берегу», Линти – неподвижная в умелом силовом захвате Грига.

Она продолжала хохотать.

На Брата напали, но напали просто так, балуясь и без малейшей злобы – понимая это, Григ разжал захват и бухнулся на мрамор рядом. Все же он добился своего и порядком устал. Линти обняла парня за шею и заставила разлечься рядом с нею на холодном полу. Оба тяжело задышали.

– Так, что там у вас за праздник? – альтинке было все равно, о чем спрашивать – она боялась пауз в общении и не хотела оставаться наедине со своими мыслями. – Рассказывай, «воин»!

– Ничего смешного! – Григ буркнул недовольно – взрослая девчонка, а ведет себя, как ребенок.

– Да я и не смеюсь – просто интересно!

– Праздник Дележа.

– Расскажи!

– В общем… Ну… – руки Линти на шее отвлекали от серьезных мыслей – чтобы собраться, Григу пришлось отстраниться и сесть, глядя теперь на смеющуюся на полу особу сверху вниз. – День Дележа – самый важный праздник в мире!

– Неужели?

– В нашем мире.

– Чем же он такой важный?

– Линти, прекрати насмехаться! – Григ сделал такой серьезный вид, что у альтинки поднялись брови. – День Дележа – это… Он даже не день. Иногда праздник длится по несколько недель, иногда месяцев! Собирается весь «Улей», все мужчины…

– Собираются, чтобы поделить награбленное?

Григ поморщился:

– Нет, конечно! Название осталось с тех времен, когда… Не знаю как тебе объяснять – ты же ничего не понимаешь… «Награбленное»! Праздник проводят после удачных налетов, только главное не добыча – главное – доблесть. В бою каждый проявил себя, заслужил новое звание – звание надо отстоять. Потому и праздник. «Делить», конечно, тоже делят. – В отместку за насмешки Линти Григу захотелось уколоть девчонку: – Вас, например.

– Нас?!

– Ну, женщин. По закону вы можете принадлежать Братству, а можете – кому-то одному. На празднике Дележа любой желающий заявляет о своем праве. Если возникает спор, его решают в поединке.

– Какая дикость!

– Для тебя «дикость»! Непривычно, не так, как у вас, не так, как в остальном мире, а не «дикость» – выбирай, Линти, выражения! Рано или поздно привыкнешь, тогда самой станет стыдно. Поединки – это красиво, это здорово, это возможность показать умение, силу, отвагу. Победить – заслужить уважение всего «Улья»!

Линти хмыкнула – Григ говорил с таким воодушевлением, словно все его юношеские фантазии так или иначе связывались именно с этим отвратительным словом: «поединок». Само собой альтинка не разделяла восторга Брата.

– Что-то ты замечтался, – возмущенно констатировала Линти. – Так хочется получить тумаков от какого-нибудь амбала? Так хочется подраться? И из-за кого, можно спросить? Может из-за меня?!

Григ посмотрел удивленно, не зная как отреагировать. Так далеко он пока не заглядывал. Но, если бы дрался, то, наверное…

– Я…

– Ну?! – сердито крикнула Линти. Мысль, что ее могут выставить, как вещь на аукционе, взбесила красавицу сильнее, чем все ранее пережитые страхи.

– Да мне рано об этом… – несколько смущенный, что приходится сознаваться, сказал Григ. – Мне нужно сперва стать мужчиной.

Теперь брови Линти поднялись совсем высоко. Но Григ не сказал ничего такого – альтинка опять все поняла на свой лад.

– Мне нужно пройти Полосу, – объяснил Брат. – Получить личное Оружие и Имя. Только тогда я смогу претендовать…

– На меня?

– Да перестань ты! – ее раздражение заразило и Грига. Парень резко поднялся с пола. – Мне нужно пройти Полосу, а не думать о ерунде! Сидим тут и мечтаем, как два…

– Да я… не мечтала! – выпалила Линти, тоже вскакивая. – Как ты смеешь?! Ты…

– Мне нужно тренироваться, а не болтать с тобою! – отрезал Григ.

– Хорошо, что понял! – в распахнутых дверях-воротах стоял Дор.

– Дор? – Григ удивленно посмотрел в улыбающееся лицо великана. – Ты давно… Что ты здесь делаешь?

– Отец прислал помочь подготовиться. Пойдем!

– Я с вами! – Линти заявила с такой решительностью, словно о возражениях не могло быть и речи.

Братья, пораженные ее бесцеремонностью, переглянулись, но решение могло исходить только от Грига. Младший же неуверенно кивнул. Дор удивился, но принял, как должное.

– Только оденься! – напомнил богатырь, вгоняя красавицу в краску, и в одно мгновение туша этим весь ее воинственный пыл.

Глава 16.

– Я же вам говорил, сэр.

Рилиот в задумчивости оглядывался, стоя в центре голографического каркаса галактики. Вокруг правителя на весь объем кабинета светящейся до рези в глазах спиралью расползлось единственное во вселенной изученное и покоренное людьми звездное скопление. Ядро скопления красовалось где-то вокруг пояса Советника, словно на мужчину надели огромную, необычной формы юбку.

На голограмме необычным для космоса зеленым цветом сверкали тысячи и тысячи зеленых крестиков – так полковник разведки обозначил места гибели или исчезновения космических кораблей. Крестики располагались неравномерно – в одних местах их скопления сливались в сплошное зеленое зарево, в других – едва заметно добавляли зелени в желто-бело-голубую палитру звезд. Как бы там ни было, размещение зеленого цвета на карте выглядело совершенно бессмысленным и хаотическим.

– Я же говорил, сэр, – упавшим голосом повторил полковник. – Информации чрезвычайно много. Бесполезно…

Рилиот поднял недовольный взгляд на мнущегося у дверей офицера. Сейчас Советник был далек от желания раздражаться.

– Полковник! Послушайте внимательно, что вам нужно сделать: ваша задача – материализовать картинку.

– Сэр?

– Не понимаете? – Рилиот возбужденно размял пальцы рук, подбирая слова, чтобы придать еще не окончательно прорисовавшейся в голове идее доступный другим людям облик. – Представьте каждый крестик на карте не в виде рисунка, как сейчас, а в виде законченного, начиненного информацией объекта. Пусть каждый крестик содержит информацию о том, чей корабль потерпел в нем крушение, какой, с каким грузом, с какими пассажирами, когда и по какой возможной причине. И пусть каждый такой набор информации характеризует одно некоторое число, например: вес этого уже материального крестика-объекта… Понимаете?

Полковник потер лоб.

– Да, сэр. Понимаю.

– Сколько потребуется времени?

– Может быть… сутки.

Если офицер и понял, чего от него хотят, то точно не соображал: почему и зачем. Тут пряталось самое слабое звено в снизошедшем на Рилиота плане – не видя конечной цели, исполнитель просто НЕ В СИЛАХ организовать все правильно. Наверняка в какой-нибудь мелочи полковник допустит неточность. А неточность материала в ментальном анализе… С другой стороны Рилиот не мог и объяснить разведчику, для чего ему вдруг понадобилось «одушевлять» голографические крестики.

– Сделаем иначе, – решил Советник. – Можно все упростить. Возьмите столько световых сфероидов, сколько крестиков на вашей карте…

– Это же…

– Не важно! На каждый сфероид запишите информацию только про один пропавший или погибший лайнер. Все шарики поместите в емкость, из которой те станут выкатываться ко мне в линейку по одному. По желобку или как вам захочется. Дальше желобок должен разветвляться и вести либо в емкость направо, либо в емкость налево. Разветвление сделайте идеально гладким, так, чтобы у одного направления не существовало никаких преимуществ перед вторым, а шарик с равной вероятностью мог покатиться как вправо, так и влево. Я сяду у центрального желобка и определю, какому шарику какой путь выбрать. Одну наполненную шариками емкость мы потом уничтожим, вторую – используем для анализа… – Рилиот закончил и с трудом выдохнул – теперь, вроде бы, офицер должен разобраться. Полковник по-прежнему не угадает «зачем», зато у него не возникнет вопроса «как». – Поняли?

– Так точно!

– Выполняйте!

– Что тут у нас?

Над полом посреди дугообразного помещения пристани поддерживался силовым полем огромный стальной цилиндр. С цилиндра свисали провода и трубы; запыленный и кое-где обоженный металл не блестел – такой объект никак не вписывался в сверкающий чистотой зал. Вокруг на полу восседала «комиссия» из Братьев технической службы, таких же грязный и потрепанных, как сам цилиндр. Восемь человек, которые абсолютно ничего не делали – сидели на полу и с ленивой усталой злобой смотрели на гиганта у себя над головами.

– Так и будем сидеть?!

Вик хорошо знал всех восьмерых – лучшие из умов «Улья» (во всяком случае, таковыми их считали). Им многое прощалось. Например, при появлении Первого Брата эти Братья едва зашевелились.

Вик не слишком любил церемониальные приветствия, считая их уделом исполнителей, а не людей с мозгами. Но чего Первый Брат не собирался прощать, так это бездействия, тем более – в его присутствии. Однако представшая перед Виком картина читалась вполне определенно: люди трудились, сделали все, что могли, а теперь отдыхают обессилевшие и злые.

– Динк! Что скажешь?

Тот, кого звали Динком нехотя поднялся на ноги.

– Все и подробно? – на всякий случай поинтересовался ученый.

– Конечно!

– …Каждый космический объект обладает некоторой массой, соответственно – инертностью. Для того, чтобы мгновенно разогнать его, необходимо приложить силу, обычно приводящую к разрушению и самого объекта и его содержимого…

Вик удивленно поднял брови. Демоны из его свиты заулыбались.

– Ты что, издеваешься? – пробормотал Первый, еще не решив, разозлиться или подождать, что последует дальше.

– Откуда следует вывод, – продолжил Динк. – Что говорить о «мгновенном» наращивании скорости так же бессмысленно, как, например…

– Динк!

Демоны ухмыльнулись, глядя на вожака и ожидая его реакции. Семерка ученых до сих пор делала вид, что кроме них семерых и злосчастного цилиндра в помещении никого нет. Динк же не собирался останавливаться, и размышлял дальше:

– С другой стороны, следует внимательно рассмотреть термин «мгновенно». Понятие «мгновения» условно и основано на нашем восприятии времени. С одной стороны, мгновением можно назвать секунду, с другой…

– Черт! Динк! Не испытывай мое терпение! – Вик не выдержал. – Мне не нужны лекции по началам физики и философии! Что вы узнали?! Что с приводом?!

Динк кивнул, как бы говоря: «я так и думал: не интересно – не надо», махнул рукой и сел на свое место.

– Да ничего. Бесполезно, – сказал кто-то.

Теперь Первый Брат действительно рассердился.

– В каком это смысле?!

Поднялся другой ученый.

– Вик! Мы знаем, почему эта штука добивается бесконечного ускорения, но не знаем, как она это делает.

– Поясни!

– Внутри реактора образуется вещество (поле?), способное потерять массу до нуля и наоборот набрать ее до бесконечности с неимоверно большой скоростью. Масса самого реактора-двигателя в сравнении с массой заряда незначительна. Масса всего корабля – незначительна в сравнении с массой всех зарядов всех его приводов.

Вик наморщил лоб.

– То есть…

– Нелинейность ускорения кораблей тарибов достигается за счет мгновенного изменения их массы.

– Как это происходит?

– Понятия не имеем!

– Ну так вскройте эту штуковину!

– Вскрывали. В ней ничего нет.

– И это «ничего» обладает значительной массой?

Ученый развел руками:

– Согласен – чушь. Мы все согласны. Но так и есть на самом деле.

– Не хочешь же ты сказать, что нам никогда не скопировать двигателей «Эльрабики»?

– Мы не понимаем принципа. Физического закона. Это что-то очень простое, очень доступное. Что может знать каждый тариб, а для нас – тайна. Сам понимаешь: чем проще разгадка, тем больше потребуется сил и времени, чтобы на нее наткнуться.

– И что делать?

– Не знаю. Попробуй расспросить пленных.

– Все что ты можешь предложить?

– Да.

– Рерд, Грунк, Барг?

Трое названных ученых подтвердили согласие с собратом кивком головы, поднимая на мгновение взгляды от пола или отрывая их от махины наверху.

Вик поморщился:

– Пленных! Да вы бы посмотрели на тех пленных! Всех нормальных людей Кас еще на «Эльрабике» перекрошил в салат… Здоровый, а мозгов! – Вик сплюнул. – У меня сообразительных пленных – один человек, и тот – волевой, упертый и неразговорчивый… Отец будет недоволен…

– Нам нужен всего лишь намек, Вик. Только идея. Если есть хоть один знающий человек, придется его использовать. Иначе умрем возле этого привода, а разобраться не разберемся. А с такими штуковинами корабли тарибов превосходят наш на несколько поколений!

Вик задумчиво кивнул.

– Ладно, – согласился он. – Только и вы не бездельничайте. В ваших интересах не разочаровать Отца, да и меня тоже. Имейте в виду: я хочу знать больше, намного больше!

– Что это? – спросил Григ.

Дор ухмыльнулся:

– Меч, Младший Брат.

– Я думал, мы будем готовиться к Полосе…

– Правильно. Потому я и дал тебе меч. Тесак ты пока не заслужил, а меч – в самый раз. Функции те же, но вес поменьше. Тесак без скафандра ты и не удержишь!

Григ рассеянно посмотрел на обоюдоострое лезвие из фиолетового закаленного сплава. Длинная рукоять с углублениями для пальцев, эфес-излучатель поля, кнопка для включения силового щита…

– Что тебя не устраивает? – поинтересовался Дор.

– Я слышал, что Полоса – не поединок. Нужно преодолеть…

– От кого слышал? От других Младших с богатым воображением?

Григ потеряно опустил руки. Если Полоса – совсем не то, что он всегда думал, как же тогда к ней готовиться?

– Если я не знаю, что такое Полоса, как смогу ее пройти?

– Не задавай ненужных вопросов и пройдешь. Ни один Младший Брат не должен знать про Полосу, пока впервые не вступит на нее. Таков Закон.

– Но расскажи хоть что-нибудь!

Григ и Дор стояли посредине арены для единоборств. Григ – в бронежилете, Дор – по пояс обнаженный. Линти тихонько сидела в стороне в простом жестком кресле. Со своего места она не только все видела, но и прекрасно слышала – ей не меньше, чем Григу захотелось узнать про загадочную «полосу», про которую все столько говорят последнее время. Но если Григ умолял Дора поделиться тайной своими интонацией и взглядом, то Линти – эмоциональным воздействием сознания. Дор заметил и первое и второе. Он в упор посмотрел на альтинку, заставляя ту потупить взгляд и прекратить экстрасенсорные опыты, затем таким же тяжелым взглядом удостоил парня.

– Отец просил помочь тебе подготовиться, – сообщил Дор. – Но он не просил поставить тебя над другими. Ты должен знать не больше, чем остальные претенденты.

– А что я должен знать?

– Григ! Не думай, чем встретит тебя Полоса. Верь, что пройдешь ее, и пройдешь! Все проходят. Главное – верить в себя. Всегда верить. Верить, что ты – Брат. Все, что могу подсказать: не жди там препятствий, непреодолимых для твоего тела – все препятствия преодолимы, даже, если таковыми не кажутся. – Дор постучал пальцем по своему лбу. – Никогда не задумывался, почему все Братья разные – кто-то быстрее, кто-то сильнее, кто-то умнее – но все стали теми, кем должны стать? Потому, Григ, что все, что нужно, чтобы пройти Полосу – быть настоящим Братом!

– Но как я узнаю…

– Успокойся – узнаешь.

Дор явно чего-то недоговаривал.

– Тогда к чему мне готовиться? – съязвил Младший. – Я Брат – значит я пройду.

Дор согласился:

– Пройдешь. Но только Полосу.

– А что еще?

– Полосу проходят все. Все Братья. Главное не Полоса, а то, что ждет за нею!

– А… – Григ вспомнил подслушанные в детстве разговоры старших – получив оружие и имя, многие Братья не могли сдержать желания похвастаться друг перед другом. – «Выбор»? Да?

– Вот именно. Выбор – не тайна. Если прошел Полосу – ты уже Брат. Но у тебя есть выбор, кем стать. Братом, Старшим Братом, Первым Братом. Братом-воином или Братом-техником.

– Как? – Григ утроил внимание, чтобы не потерять ни крупицы информации.

– Полоса разветвляется на три стороны. Дороги ведут на Арену Братства, на Скалу Старших и на Подиум Первых. Каждое из трех направлений делится еще на два рукава: один – короткий – для воина, другой – длинный – для техника.

– Для техника длиннее?!

– Не только длиннее. Участок «завоевания имени» техника требует не столько ловкости и мужества, сколько ума. Сложный путь. Одной храбростью не выживешь: нужно соображать – хорошо и быстро. Каждая из ветвей Брата-техника – от просто Брата до Первого – все сложнее и сложнее. Переоценил свой интеллектуальный уровень – считай: труп. Нужно очень трезво оценить, на что способен. Зато прошел участок – все – ты Брат. Никакого поединка. Если захочешь стать техником – моя помощь не потребуется – отдавай меч и иди разминайся логическими задачами…

– Мне – техником? – впервые в жизни Григ столкнулся с такой дилеммой. Он никогда не собирался в техперсонал, считая положение воина в «Улье» куда более устойчивым, престижным и достойным. Но Григ никогда и не задумывался, чего будет стоить стать тем или другим.

– Решать тебе. Но не советую. Твой путь уже задан – ни в Братья, ни в Демоны дороги нету. «Завоевание имени» Первого-техника… – Дор покачал головой.

– А воин…

– Путь воина короче и проще, зато «завоевание имени» – поединок. Претендент должен продержаться до Гонга Славы. С Братом – на полосе Брата, с Демоном – на полосе Старших и… с Отцом – на полосе Первых.

– С Отцом?!!

– В Первые принимает только Отец, и только того, кого изберет сам.

Видя, как изменилось лицо Грига, Дор успокоил:

– Не волнуйся так – если Отец захочет назвать тебя сыном – назовет. Все зависит от желания Владыки. Но и щадить он тебя не станет – в Первых слабакам не место – «Улей» должен увидеть лицо Героя, лицо настоящего Правителя. Может быть, Отец поможет тебе продержаться до гонга, а может – захочет испытать всерьез. Кто знает, Григ? Поэтому, Брат, я здесь. Держи меч крепче – пройдешь меня, пройдешь и Отца.

Линти внимала словам Дора с не меньшим интересом, чем сам Григ. Ее глаза засветились так, словно в зале обсуждался не жестокий ритуал превращения мальчиков в мужчин, а красивая рыцарская сказка о преображении изгоев в принцы.

– Я смогу это увидеть?! – неожиданно воскликнула альтинка.

Лицо Дора потемнело. Богатырь сразу же осадил:

– Не сможешь! Ни одна женщина не смеет приблизиться к Полосе! Ни одна женщина и ни один ребенок! Младший Брат-претендент видит Полосу только один раз – чтобы стать Братом или умереть.

– Но это же жестоко – всего один шанс?!

– Шанс всегда один. У тебя, например, один шанс замолчать.

Линти недовольно хмыкнула, но нашла в себе силы закрыть рот.

– Я буду драться с Отцом… – с ошалевшим видом повторил Григ.

– Ты будешь испытан Отцом! – поправил Дор. – Это не одно и то же! Отец испытывает всех нас – кого-то явно, кого-то незримо… Рассуждай так: у тебя нет надежды выстоять против любого из Демонов, нет надежды выдержать атаку Каса. Но выстоять против Отца – надежда есть. Если Отец захочет, а ты заслужишь – выстоишь… А теперь – к делу!

Без дополнительного предупреждения меч Дора взвизгнул перед лицом Грига. Силовой щит возник сам собою – палец автоматически лег на кнопку. Еще несколько ударов Григ отразил точно так же – интуитивно, от страха получить физиологически ненужные отверстия в своем теле.

– Хорошо, – сказал Дор. – Но это только реакция. Посмотрим дальше!

Дальше и Дор стал использовать щит. При столкновении двух силовых полей перевес получал тот боец, чей удар выходил весомее – щит, все-таки, держала обыкновенная человеческая рука. Дор включил свой щит, ударил им по щиту Грига, в результате – Младший Брат отлетел на несколько метров, смешно кувыркаясь по полу.

– Просыпайся! – прогремел Дор. – Кто будет за тебя думать?! Чему столько лет учили?!

Рилиот сидел за большим только что изготовленным столом. Над столом размещалась установка с наполненной переливающимися шариками-светоносителями круглой стальной емкостью. Из установки выходила прозрачная трубка диаметром чуть больше диаметра информационных шариков. На столе трубка примыкала к горизонтальному желобку. Выпадая из емкости, шарик по желобку мог в равной мере покатиться как вправо, так и влево. В одну пока еще пустую емкость либо в другую.

Советник положил руки по разные стороны от пересечения трубки и желобка и закрыл глаза, концентрируя внимание на ладонях. Рилиот думал о дочери, о тех, кто ее похитил, о тех, кто мог так или иначе иметь связи или контакты с похитителями. Сейчас, в этом году или когда бы то ни было. Возникающее при концентрации эмоций биополе Советник передал в правую руку, заставляя ладонь нагреться и покраснеть. Левую руку альтин зарядил противоположно, представив ее чуждым холодным и мертвым органом. Если бы наблюдавший за происходящим полковник разведки осмелился подойти к столу и дотронуться до ладоней правителя, он бы поразился контрасту – холодная, ничего не излучающая левая рука и горячая, пульсирующая болью правая – обе, принадлежащие одному и тому же человеку.

Какое-то время Рилиот сидел неподвижно, затем дал мысленную команду устройству. Шарики устремились по прозрачной трубке. Сплошным потоком, один за другим, все они стали сворачивать влево и звеня падать в емкость, размещенную с левой стороны стола. Казалось бы, не существовало причин, мешающих шарикам покатиться по желобку и вправо, но все они уверенно избегали направления, над которым светилась теплом правая рука правителя Лиги…

…Через двенадцать часов последний шарик звякнул по спине своего собрата и скатился в левую емкость. Рилиот безжизненно осел в кресле. Советник выглядел бледным, изнуренным и выжатым, как лимон.

– Полковник! – едва слышно позвал альтин.

Офицер почтительно приблизился. Все двенадцать часов полковник разведки терпеливо смотрел на летящие один за другим шарики, боясь хоть звуком нарушить творящееся в кабинете таинство. Уйти он тоже боялся, понимая всю важность происходящего и готовясь оказать любую помощь, какая потребуется. По первому его зову кабинет правителя наполнился бы врачами, учеными, солдатами, роботами, инструментами…

– Все, что справа – на анализ!

Офицер заглянул в правую емкость. На самом дне поблескивали всего несколько десятков светоносителей – около сотни. Левая же емкость заполнилась практически доверху.

– Что с ними сделать? – спросил полковник.

Рилиот с таким трудом поднял веки, словно каждое из них весило не меньше тонны. Но ударивший из под век взгляд сохранил пронизывающую до костей пронзительность – взгляд альтина…

– В правой корзине шарики с информацией, относящейся к похитителям «Эльрабики». В левой – все остальные. Я хочу вновь увидеть галактику, с выделенными на ней зонами гибели или исчезновения лайнеров, но теперь лишь тех лайнеров, что имеют отношение к нашей истории.

– Использовать только информацию из правой емкости?

– Да.

– Слушаюсь!

Советник развернулся в кресле. Вокруг него комнату заполнила светящаяся звездной россыпью голограмма. Вновь пульсирующий зеленый свет стремился привлечь внимание. Но теперь зеленых крестиков получилось несравнимо меньше – всего около сотни – и все они – относительно недалеко друг от друга.

– Это уже лучше… – пробормотал Советник. – Наверняка были корабли, про которые никто не вспомнил: частные яхты, навигационные разведчики, авантюристы всех мастей… Полковник! Соедините все крестики стрелками по датам указанных событий, начиная от самого давнего.

Между крестиками возникла паутина стрелок вытянутой формы – она расползалась вдоль одной из ветвей галактической спирали, перескакивала на другую и там заканчивалась. Самый свежий и самый важный для Релиота крестик светился обособленно и одиноко. Ближайшее к нему по времени нападение пиратов произошло далеко, на значительном расстоянии, словно корабль-преступник ни с того ни сего совершил марш бросок почти на двадцать световых лет.

Рилиот задумался. Паутина векторов между точками нападений имела интересную конфигурацию: множество крестиков в одном месте, затем – прыжок на некоторое расстояние и пауза во времени, опять множество крестиков, опять прыжок…

– Они куда-то движутся…

Чего-то не доставало. Любое движение в природе должно было где-то начинаться и, соответственно, где-то заканчиваться.

– Какой временной промежуток мы накрыли? – спросил Рилиот.

– Около ста лет, сэр.

– Придется начать с начала. Все, что теперь знаем: маршал не зря тратит силы, стараясь перекрыть сектор: если пираты останутся верны традиции, несколько нападений произойдет где-то неподалеку от сгоревшей «Эльрабики». Но, кто эти люди и откуда они взялись? Нужно расширить период. Повторим все заново за тысячелетие и больше.

Полковник посмотрел с укоризной.

– Сэр! Вы итак едва живы. Представьте, что будет, если увеличить количество шариков в десять раз? Хорошо еще, если в десять: за последние сто лет не было серьезных войн. Раньше…

– Чем дальше в прошлое, тем меньше достоверно известных событий. Корабли гибли чаще, но запоминались реже. В любом случае: у меня нет выбора. Давайте работать, полковник!

Глава 17.

Поражение силовой плетью Кани переживала сильнее, чем ее подруга. За маской внешней самоуверенности скрывалось ранимое и слабое существо, на самом деле не знакомое ни с жестокостью, ни с насилием, ни с болью. Кроме того, Кани страдала дольше: в отличие от Линти, некому было подсказать брюнетке принять обезболивающее.

Забытая в своей камере, дочь маршала объединенного флота лежала на полу, стонала от боли в животе и груди и перебирала в голове самые зверские пытки в истории человечества, которые могла вспомнить. Если бы Братья узнали, что готово было сотворить с ними это безобидное на вид создание, они бы, наверное, предпочли немедленно избавиться от носителя подобной угрозы…

Боль стала стихать лишь на вторые сутки. Только тогда Кани пришло в голову, что позывы в животе могут носить еще и естественный характер – как бы сильно не болели внутренности, требовалось подбросить им немного корма. Во всяком случае – залить в них жидкости. Едва подумав об этом, Кани поняла, что давно страдает от жажды. Она кинулась к отверстию в стене, резким движением вставила руку в анализатор, получила порцию непонятной безвкусной смеси, проглотила ее и с большим удивлением обнаружила, что последние болезненные ощущения улетучиваются. Какое-то время альтинка боялась даже поверить самой себе, поскольку всерьез считала все неприятности результатом внутренних физических повреждений, а никак не фантазиями собственного, обманутого «силовым хлыстом» мозга. Когда же выяснилось, что наиболее вероятно как раз второе, брюнетка пришла в такое бешенство, словно ударь ее по-настоящему, Братья поступили бы менее подло.

Первые десять минут Кани злилась на саму себя за то, что ни разу не попробовала убедиться, что боль – всего лишь блеф. Следующие минут тридцать – злилась на вероломных тюремщиков, набравшихся наглости так шутить с дочерью самого Тургаона.

Наконец, Кани решила мстить. Осознав все наиболее перспективные идеи, пришедшие на ум за последнее время, альтинка поставила перед собой вполне определенную цель. Требовалось, правда, освободиться от плена камеры и приобрести минимальную свободу действий, но, если раньше такое казалось нереальным, теперь, в связи со значительной глобализацией конечных намерений, Кани даже не захотела размышлять, как именно попадет на свободу. Что-нибудь придумает. Гораздо важнее то, что нужно сделать потом…

Маршал всегда говорил: «Главное – внезапность. Если человек подготовлен для битвы, его первое интуитивное решение всегда самое верное». Не важно, о ком при этом Тургаон думал – Кани не сомневалась, что ничем не хуже отца. Ей девятнадцать и она уже достаточно «подготовлена»!

Во-первых: следовало вспомнить основное правило школы Леноса: «любое важное дело начинается с концентрации внимания».

Девушка села на полу камеры, подогнула под себя ноги и закрыла глаза. Для начала избавилась от мыслей. Отрешилась от ощущения окружающего. Тишина в голове и тишина вокруг.

Затем – постепенное и осторожное восприятие – не поверхностное, с помощью кожи и рецепторов осязания или слуха, а глубокое, основанное на возможностях подсознания человека. Опять же – не позволяя расслабленному мозгу ни единой самовольной мысли.

Только, когда эмоциональная картинка стала приобретать отчетливость, Кани позволила себе чуть-чуть прислушаться к собственным ощущениям. Потом – осторожно, чтобы не внушить самой себе ложных фантазий, как обычно на уроках – усилила внимание.

Она находилась в камере, совершенно одинокой, отгороженной от внешнего мира безжизненной зоной и силовыми полями. Поблизости – ни единого теплового источника мыслительной энергии – ни граненого, сложного и яркого переплетения волновых полей человеческого сознания, ни чувствительного, но расплывчатого сознания лишенных интеллекта животных.

Ближайшее живое существо курсировало лишь на границе стометровой зоны, где-то за пределами всех силовых щитов и установок системы безопасности. Судя по ощущениям Кани – существо недружелюбное, отрицательно настроенное – скорее всего – один из охранников… К сожалению, неоднородность силовых полей позволяла альтинке только заметить врага, напасть же на него экстрасенсорно не стоило даже думать.

Из источников опасности выделялись системы слежения и системы поражения. И те и другие управлялись искусственным интеллектом, но Мозг, если это и был Мозг, не имел непосредственных контактов с мыслительными процессами живых организмов – этот Мозг управлялся только с помощью электронных сигналов, подаваемых простыми и надежными установками пультов. То есть не только игнорировал мысленные команды людей, а даже не имел возможности их услышать. Опасность же создавал значительную. Конечно, Кани не могла предугадать реакцию электронных устройств на то или иное свое действие, но она почувствовала нагнетаемый ими страх, почувствовала ВЕРОЯТНОСТЬ того, что когда-то в будущем этот самый набор железяк и излучателей уничтожит и ее жизнь и ее тело.

В камере не доставало системы оказания помощи – ни один предмет вокруг не обладал положительной аурой. Исключение – анализатор, но, как устройство пассивное, и его нельзя было брать в расчет. Кани это показалось странным. Если пленного так хорошо охраняют, следовательно он представляет не только опасность, но и ценность. Что, если заключенному станет плохо? Что, если он захочет покончить с собой?

Напрашивался простой вывод: нет систем оказания помощи, но существуют системы сигнализации. Наверняка что-то обратит на себя внимание солдата, вышагивающего по периметру охраняемой зоны – не зря ведь солдат там вышагивает?

Вот и решение. Оставалось только угадать, на какой из болезненных симптомов отреагирует сигнал тревоги – целые сутки Кани стонала на полу камеры, а реакции не последовало. Нужно было придумать что-то посерьезней. Например, остановить сердце…

Во всяком случае, так она уже делала. Их этому учили. Главное – не сомневаться в успехе. Кани собралась с духом, настроилась и… рухнула без сознания. Датчики у входа в камеру замигали, диаграммы сердечного ритма превратилась в прямую линию. И сирена действительно взвыла.

– Какой информации вы от меня ждете? – спросил Болер.

На этот раз допрос проходил в куда более раскрепощенной обстановке. Магнитные оковы на ногах полковника Лиги все еще функционировали, а за спиною как и раньше караулили два Демона в боевых латах, зато руки Болера остались свободными да и место действия значительно изменилось: Первый Брат и полковник Лиги расположились в одном из личных кабинетов Вика на Первом Уровне. Оба возлежали в огромных массажных ложах, а вокруг, по периметру всей круглой стены, в стеклянном аквариуме плавали большие ярко-красные рыбы.

– Какой информации может ждать одна технологически развитая цивилизация от другой? – Вик пожал плечами. – Обмена сведениями. Мне интересен принцип действия тарибских двигателей, устройство оборудования для дистанционного приема мыслительных импульсов, кое-что о системе наведения излучателей… Ничего серьезного. Я имею ввиду, ничего такого, чего ты не смог бы рассказать из этических соображений или из боязни навредить собственной расе. Сам же говорил: один «Улей» не представляет опасности для Лиги Объединенных Миров. Тем более: тарибский лайнер не военный – там не могло размещаться ничего секретного…

– Хорошо.

– «Хорошо»?! – Вик едва не подпрыгнул. Он готовился к изнурительным уговорам и обмену колкостями.

– Что знаю, я расскажу. Только взамен на мои условия.

– Конечно. Какие?

– Я по-прежнему требую, чтобы Линти и Кани содержались достойно их положения, статуса и возраста. Девочки еще школьницы, они привыкли к комфорту, им требуется внимание! Если учтете, а затем при первой же возможности передадите обеих в цивилизованный мир, я выполню все, что взбредет на ум тебе или любому другому «брату».

– Не понимаю: к чему такая забота? Ты и двадцать специально подготовленных наемников вступили на борт «Эльрабики» только с одной целью: охранять этих маленьких бестий: Кани и Линти? И ты до сих пор верен долгу? Несмотря на очевидное бессилие? Что вы в них такого нашли?

– Удивительно, что ты еще не понял! Есть много причин, чтобы девочек охраняли. Пусть власть их родителей или могущество галактического флота вам не интересны – пока на «Улей» не нападут превосходящие силы, «Улей» не поверит в существование таких сил. Но вы же должны понять, что Линти и Кани могут представлять ценность и сами по себе: даже выброшенные из своего времени и общества, даже лишенные покровительства своих родителей, даже лишенные денег, друзей и власти! Их обеих нужно уважать и беречь просто потому, что они – это они!

Вик не перебил поток ереси только потому, что полковник воодушевлялся тем, что говорил. Первый Брат слышал, что у многих народов сложные отношения полов. Некоторые, например, верили, что женщины настолько превосходят мужчин, что ради них и умереть не жалко. И вот, пожалуйста: Болер закоренел как раз в такой вере! При этом полковник должен был стать полезным – чтобы убедить Болера сотрудничать, не мешало найти источник движущих им сил.

– Вы не слышали про Мантию?

– Нет.

– Странно… Говорите по мантийски… – Болер собрался с мыслями. – Попробую рассказать с самого начала. Мантия – планета, колонизированная землянами две тысячи лет назад и уничтоженная ими же почти через тысячелетие…

– Какими «землянами»?

– Сейчас объясню. Вы как-то ухитрились оторваться от цивилизации и позабыть самые важные события своей истории… Земляне колонизовали Мантию. Мантия же оказалась настолько гостеприимным местом, что основанные на ней поселения уже с самого начала развивались быстрее, чем любые другие в галактике. Причин несколько: климатические и геомагнитные условия, полезные ископаемые; кадровый состав поселенцев – сливки общества, самые умные головы и самые бесстрашные сердца (Мантии еще с момента открытия предрекали великое будущее); великолепное, самое современное технологическое оснащение; крупнейшие в истории космической экспансии капиталовложения; флот из множества галактических лайнеров, как военных, так грузовых, навигационных, исследовательских; и так далее и тому подобное… Возможно, все потому, что Мантия должна была стать первым форпостом человечества в этой части галактики и как раз в то время, когда начались первые стычки с негуманоидными расами. И вот, уже через сто лет: научные открытия, бурный рост технологии и многие другие факторы позволяют мантийцам не только освоиться со своим новым домом, но и занять лидирующие позиции на сырьевом и технологическом рынке галактики.

Дальнейшее развитие колонии привело к тому, что мантийцы ощутили себя «белой костью». Среднестатистический житель планеты обгонял среднестатистического жителя любой другой галактической цивилизации и по уровню жизни, и в свободе передвижения, и по влиянию в обществе, и по финансовому положению. Кроме того, лучшие из лучших таковыми и остались. Не останавливаясь на достигнутом, мантийцы поставили перед собой цель вырастить расу, в сотни раз превосходящую расу современных людей. И самое странное – им это удалось. Генетические опыты, геомагнитная обстановка солнечной системы Мантии, лучший человеческий материал – через пятьсот лет «чистокровный» мантиец обгонял своего галактического собрата и по уровню интеллекта и по физическому развитию и, что самое главное, по экстрасенсорным способностям. Обгонял во много-много раз!

И вот наконец, через семьсот лет существования колонии, Мантия стала во главе галактической империи. Просочившись во все сферы управления галактическими структурами, мантийцы буквально подавили инопланетян, отодвинули их на вторые и третьи роли…

– Зачем мне это…

– Не перебивай! Сейчас все поймешь!

Так называемая Мантийская империя просуществовала триста лет.

Только общеизвестно, что люди не любят того, кто лучше их. Тем более, когда недосягаемо лучше. В галактике назревало недовольство. Особенно сложившаяся ситуация возмущала Землю – не смотря на сильнейший экономический и интеллектуальный спад, земляне продолжали считать себя элитой, давшей начало всему человечеству космоса. Мантийцы же делали все возможное, чтобы подогреть недовольство – в большинстве своем заносчивые и гордые, они отказывались принимать любое мнение, если то исходило не от них самих. Являясь лучшими предсказателями, лучшими провидцами и лучшими прогнозистами во вселенной, они, между тем, оказались настолько близоруки, что не поверили в надвигающиеся перемены. Война с негуманоидами, неудачные эксперименты с колонизацией метеоритов, политические ошибки, застойные тенденции в обществе, лишенном перспектив развития, привели к кризису, закончившемуся революцией.

Галактика восстала против Мантии. Против расы сверхлюдей, породившей множество генералов и… ни одного солдата. К несчастью для мантийцев, вся их многомиллиардная армия формировалась исключительно из инопланетян – отпрыски Мантии слишком высоко ценили собственную жизнь, чтобы хоть чуть-чуть рисковать ею. Когда пришло время сражаться, армия развеялась, как дым на ветру. Земля же, напротив, сохранила старые традиции, самая характерная из которых – ни во что не ставить чужие жизни и не слишком беречь свои; а также сберегла небольшой, но автономный и полностью функциональный военный флот. Когда Первая Галактическая Революция подорвала порядок мантийского общества, земляне, охваченные «праведным», как им тогда казалось, гневом, прорвались к планете и совершили самый вероломный поступок в истории человеческой глупости: взорвали Мантию вместе со всем ее гражданским населением и культурными ценностями…

– Красиво! – признал Вик. – Но мне интересно совсем другое.

– Сейчас. Когда приступ революционного помешательства стал утихать, наиболее трезвые из победителей наконец задумались, что они натворили. Погибло полтора миллиарда мантийцев. Кто – вместе с Мантией, кто – в космосе, кто – на своих планетарных резиденциях. Из расы правителей уцелело двести-триста тысяч человек, рассеянных по галактике. Земля во всеуслышанье заявила, что «теперь, когда гнет мантийских тиранов низвергнут, у каждого гражданина галактической цивилизации, у каждого потомка великих землян, у каждого перспективного молодого дарования свободного космоса вновь появляется возможность развить тело и разум до высот, достаточных, чтобы проникать в будущее, рушить преграды и овладевать умами себе подобных».

Только ничего такого не получилось. Назначили колоссальную премию каждому, кто вырастит из себя «мантийца» либо определит генетическую формулу «абсолютного человека». Бесполезно. Тысяча лет постоянной работы наших генетиков и биоинженеров привели лишь к тому, что галактический житель обрел способность слышать мысли равного себе и формулировать мысленные запросы, пригодные для математического анализа электронными приборами. Все. Лишь мантийцы так и остались мантийцами.

Теперь они назвали себя «альтинами». На древнемантийском, как вы наверняка знаете, «альтин» – «низвергнутый», а еще – «возродившийся из тлена». Если нельзя сказать, что альтины возродились, то, во всяком случае, они прочно заняли свое место в обществе, когда-то отвергнувшем расу титанов. Альтины стали более коммуникабельными, более развитыми, у них другой язык – за тысячу лет мантийский трансформировался, взяв многое из других языков галактики – с тех планет, где пришлось скрываться изгоям в годы разрушений. Они излечились от снобизма: каждый человек, генетический код которого позволяет творить чудеса с собственными чувствами, энергией и волей имеет право вступить в Содружество Леноса и назвать себя гражданином Альтины или просто альтином. Человек, чей генетический код признан уникальным, неповторимым и бесценным. Человек, защищенный всеми мыслимыми и немыслимыми законами галактической цивилизации. Человек будущего.

К сожалению, альтинов совсем мало. Не каждая развитая планета похвастается альтином в составе правительства, не каждый флот – адмиралом из представителей элитарного Содружества. И уже тысячу лет альтинов не становится больше.

Они вырождаются. Каждая пара для появления нового сверхчеловечка на Древней Мантии подбиралась годами и даже десятками лет по принципу, которого сегодня никто не знает. Тайна генетической службы сокрыта в метеоритном облаке, в которое превратили планету земляне. Раскрыть или повторить секрет мантийских генетиков не удается: ребенок, зарожденный парой даже самых одаренных альтин, далеко не всегда вступает в мир таким же сверсуществом, как и его родители. Случается и наоборот – ни с того ни с сего гены праотцев-мантийцев вступают на доминантные роли в десятом или двенадцатом поколении. У Линти и Кани, например, только отцы – альтины.

– Девчонки слабее своих отцов?

– Не обязательно. Они еще дети. Проявят себя – будет видно.

– Зачем ты это рассказывал?

– Вы должны понять, какое богатство попало к вам в руки! Молодой альтин – драгоценность, чудо, надежда для всего человечества!

– Хм.

– Кроме того: я рассказывал не только нашу, но и ВАШУ историю. Вы сами разговариваете на мантийском! Вы – единственные в галактике! Язык Мантии умер! Некоторые его загружают, как я например, но не для общения, а лишь из интереса к древним цивилизациям, лишь как часть культурного наследия, как дань памяти. Откуда через тысячу лет в космосе взяться целому сообществу людей, говорящих на одном и том же языке, давным-давно названном мертвым?!

Я сделал единственный логический вывод: прошлое «Улья» имеет отношение к прошлому Мантии. Иначе не объяснишь: мантийский не распространился на планеты космоса, на нем говорили только мантийцы и только между собой. До Революции изучать язык Правителей запрещалось, после – никто и сам не стал бы учить его по доброй воле. Я не знаю, какая связь между вами и праотцами Линти и Кани, но такая связь есть!

– Боже, какая фантазия! Надеешься, теперь я испытаю к девчонкам родственные чувства?

– Кто построил «Улей»? Зачем его строили?

– Не знаю. Не знаю, кто строил «Улей», не знаю – когда, не знаю – зачем. Ну и что, Болер? Возможно, на момент строительства информация считалась секретной. Возможно, она осталась таковой даже для первого экипажа. Возможно – даже для первых Отцов. Что это меняет? Я не знаю не про каких мантийцев, не замечал у Братьев экстрасенсорной мощи, и у меня нет особого желания выяснять происхождение «мантийского акцента» в нашей устной речи. Как бы там ни было, все это в прошлом, Болер! Есть «Улей», есть Закон «Улья». В Законе ничего не сказано про любовь к альтинам или уважение к представителям Лиги. Но… Разговор получился интересным. Значит, по твоим словам, мы приобрели небывалое биологическое оружие? Редчайший генетический код? Возможность вырастить Братьев, превосходящих нынешнее поколение в десятки и сотни раз?

– Что? Ты не так… – Болер побледнел, сознавая, что уже второй раз допустил ошибку: первый – когда попытался запугать Братьев, второй – когда дал им понять реальную стоимость молодых альтинок – твердолобые воины «Улья» предпочитали поступать назло, а ценили лишь то, из чего сами могли извлечь пользу!

– Дети от Линти или Кани станут лучшими воинами в истории «Улья»… – Вик погрузился в размышления о перспективах своего открытия. – Я не смогу представить к Празднику новой революционной технологии, зато расскажу Отцу… Так даже проще…

– Да не станут их дети! – попытался что-то исправить Болер. – Я же говорил: очень трудно подобрать пару…

– Об этом не волнуйся: подберем… – Вик посмотрел на полковника и улыбнулся: – Эй, зря раскис: хотел, чтобы девчонкам уделили больше внимания – им его уделят. Их будут беречь за то, что они – это они. Все как ты просил. А на счет истории «Улья» – идем, моя очередь кое-что показать. Заодно поймешь, почему лучше привыкнуть к мысли, что вы здесь надолго. И ты и твои альтинки. А что нашел бестиям применение – молодец, они же дольше протянут. И дольше и лучше.

Глава 18.

– Уже неплохо! Десять минут отдыхай!

К этому времени Григ едва держался на ногах от усталости. Команду «отдыхай» он воспринял даже не мозгом, а всем телом – едва услышав заветное слово, Младший Брат просто рухнул на пол, раскинув руки и ноги и выронив злополучный меч.

Дор хмуро осмотрел бессильное тело.

– Так никуда не годится! Не так отдыхай!

Григ поднял голову, проверяя, не пошутили ли над ним и не пора ли вновь собираться с духом для продолжения пыток.

– Руку в анализатор! – проревел Дор.

Не дожидаясь, пока Младший доползет до сервировочного столика в углу спортзала, богатырь одной рукой подхватил Грига за шиворот бронежилета, и в одно мгновение доставил к нужному месту. Ладонь Младшего скрылась в отверстии стола, а на конвейере возник сосуд с жидкостью.

– Выпить мгновенно!

Григ послушался. Энергия потекла по пищеводу, восстанавливая силы и заставляя еще больше вспотеть итак уже совершенно мокрое от пота тело.

– Душ! – рявкнул Дор.

– Что? – Григ огляделся.

Также бесцеремонно, как только что к столу, Дор закинул ученика в небольшое круглое помещение душевой, дверь которой исчезла как раз в тот момент, когда Григ зажмурился, ожидая удариться головой.

«Душ» отработал с той же четкостью, что и «тренер». Сперва с потолка упал мощный поток дисперсной смеси воды, воздуха и дезодоранта; потом – ураганный шквал горячего воздуха; наконец – такой же холодного. Двадцать секунд и – дверь открылась, Григ выпал, теперь уже – чистый, сухой, приятно пахнущий.

– Черт!

– Вставай и не ругайся! Все нужно делать быстро. Я же сказал: «десять минут»! Минуты полторы прошло. Остальные распределяй сам.

Григ помотал головой, чтобы вернуться в сознание. Так с ним давно не обращались. Поймал взгляд Линти. Та сидела в углу и смотрела огромными от веселого изумления глазами.

– Что смеешься? – пробормотал Григ. – Тебя бы так!

– Садись и слушай! – поторопил Дор. Он заставил Младшего занять кресло и наклонился, заглядывая парню в глаза. – Ты стараешься, у тебя есть интуиция, но все неправильно! Слишком много сил расходуешь впустую. Какой твой главный принцип? Лучше лишний раз махнуть рукой, чем лишний раз пропустить удар по корпусу? Неправильно! Никаких лишних раз! Тебя же возьмут измором в любом ближнем бою! Никаких ненужных движений: уверен, что бьют, защищайся. Не уверен – не суетись.

Дальше: что ты делаешь со щитом?

От Грига ждали ответа. В голове все более прояснялось, да и мышцы просто на глазах восстанавливались. Один Бог ведает, что за дрянь подмешали в напиток…

– Защищаюсь.

– Угу. Не защищаешься, а включил и держишь. Зачем? Меч не для того, чтобы его рассматривать, им нужно бить! У тебя же удара не получится – максимум – толчок. Сопротивление воздуха силовому полю не дает развить скорость. Не бойся – выключай щит! Нажимай на кнопку, когда ставишь блок, и то – с умом. Видишь, что можно выбить оружие, зачем же терять возможность? Не вызывай щит, встречай лезвием!

– Тебя?!

– Да кого угодно! Запомни: ты сильнее меня! Сильнее, опытнее, лучше двигаешься! Ты ЗНАЕШЬ, что это не так, а ты ДУМАЙ, что тебя обманули! Слухи, предрассудки, глупость! Ты сильнее, опытнее… но можешь и проиграть. Если сам ошибешься. Только сам! Если не продумаешь. Если дашь слабину. Понял? Ничего не бойся, думай и атакуй!

Григ неуверенно кивнул.

– У тебя еще три минуты. – Дор посмотрел на часы и отошел.

Младший тяжело вздохнул.

– Ну у вас и порядки! – засмеялась в голове мысль Линти. – Надо же! Бартерианцев, наверное, так не готовят!

– Поэтому Братья и непобедимы! – промыслив, Григ почувствовал, что альтинка очень сомневается в его словах. Объяснил: – Нас готовят с самого детства.

– Всех?

– Да.

– Не у всех же физические способности…

– Недостаточно развитых младенцев усыпляют. Они все равно не выживут.

Тут же в итак уставшей голове буквально взорвалось эмоциональное возмущение альтинки. Даже в глазах помутнело. Григ посмотрел недовольно: ничего не смыслит, а возмущается!

– Они же не соображают, пока маленькие. Думаешь, оставлять в живых лучше? С трех лет – тренировки. Потом – жизнь на Седьмом Уровне, где одни доски и камни.

– Как это: доски и камни? На корабле?!

– Ну и что, что на корабле? Маленькие Братья растут в условиях выживания и дисциплины. Седьмой Уровень специально для этого оборудован. Там нет удобств. Температура колеблется. Гравитация тоже… Ну, в меру, конечно. Поначалу так, не очень жестко. А к десяти годам… Маленьким Братом быть трудно! Это потом, как освоят парусник, научатся драться… Младшему уже легче: сон, питание, тренировки и учеба по гонгу, но все остальное – как тебе вздумается. Тем более, если завоевать комнату на Четвертом или на Третьем, как я – там вообще без проблем – полноценный Брат, разве что без права голоса…

– Какой в этом смысл?! Зачем учиться выживать на камнях, если настоящих камней никто не увидит?! Вы же тысячу лет не приземляетесь! Откуда на кораблях доски и камни?!

Григ обиженно фыркнул. Основной смысл мысли Линти не уловила: Григ БЫЛ Маленьким Братом, ПРОШЕЛ через все, САМ ЗАВОЕВАЛ комнату на Третьем и теперь – вполне взрослый состоявшийся мужчина, которому есть, чем гордиться. Которого есть за что уважать – ей, например… А она – про какие-то доски!

– Вставай! – Дор вновь протягивал Григу меч. – Отдохнул и хватит!

Григ принял оружие, но кнопка излучателя силового поля на рукояти словно запала, не позволяя утопить пальцем.

– Что с мечом?

– Я отключил силовой щит. Хватит тебя нежить – рассчитывай на самого себя. Помнишь, что говорил? Начали!

На парня посыпалась серия ударов. Дор бил несильно. Меч в его огромных лапах порхал, как перышко, казался невесомым. Но клинок в любом случае обладал массой. И даже не прикладывая усилий, Дор без труда рассек бы Грига надвое, невзирая на броню жилета. Если бы Григ только допустил такую возможность…

Сталь красиво запела свою древнюю как мир песню. Сталь, встречающая сталь. Звон, лязг, искры. Интуитивно понимая, что отступать не только бесполезно, но и страшно, Григ кинулся в атаку на богатыря-Дора, подгоняемый одной, но совершенно неосознанной целью: доказать этой бестолковой инопланетянке, насколько ей повезло именно с таким молодым покровителем.

– Не увлекайся, – удовлетворенный активностью ученика поправил Дор. – Слишком сильно машешь – опять устанешь. Реже, но метче. Смотри!

В одно мгновение преимущество вернулось к Дору. Григ по-прежнему нападал, но меч Дора то и дело достигал защищенной груди и наносил укол за уколом. Григ не успевал отреагировать, совсем чуть-чуть, но не успевал…

Линти смотрела на тренировку со стороны, погруженная в свои не самые веселые мысли. Она пленница на корабле пиратов, где правят только сила и мышцы. Где из детей выращивают бойцов, которым не с кем драться, кроме как самими с собой, да еще с безоружными, неподготовленными для единоборств экипажами галактических лайнеров. Корабль планетарной пехоты, какой-то нелепой судьбой заброшенный в космос… Линти хмыкнула, приходя к выводу, что ничего более глупого и невероятного в ее жизни произойти не могло…

Сталь в руках Братьев постепенно заворожила альтинку. Блеск клинков притягивал, словно обладал собственной аурой, постоянно грозящей смертью. Красивый и страшный.

Мужчины размахивали своими острыми ножами уже довольно давно, а ситуация на арене не менялась: Григ все еще держался. Осознав такую странность, Линти присмотрелась внимательнее. Да, молодой «воин» ухитряется парировать самые непредсказуемые выпады противника. Не всегда удачно, но все же. Только вот как? Григ не смотрел на меч учителя, даже не смотрел Дору в глаза. Взгляд парня покрывала дымка внутренней сосредоточенности, такая же, как у учеников школы «Леноса» во время медитации…

Ментат-самоучка?! Линти прислушалась к себе. Напряжение в комнате едва ощущалось, но присутствовало. Напряжение концентрируемого внимания. И, вполне однозначно, Григ – источник. Пораженная и терзаемая любопытством, Линти позабыла о былом благородстве и мысленно проникла в сознание юноши. Полное спокойствие отрешенного мозга! Невероятно! Линти едва не закричала о своем открытии, вовремя спохватившись, что никто не разделит ее восторга.

На самом деле, мозг Грига настолько устал, что не успевал следить за стремительным парением лезвий, а потому постепенно отступил, оставив ситуацию на «самотек», как должно быть сам и думал. Тело реагировало автоматически, подсознательно. Но, в том-то и дело, что подсознание Грига делало то, чего никогда не сделал бы логический механизм здорового рассудка обыкновенного человека – в отличие от мозга, подсознание не отслеживало органами чувств движений плеча, кисти или руки противника, оно предчувствовало траекторию, угадывая саму вероятность появления опасности в той или иной точке ближайшего будущего!

Ненамеренно, Григ вел себя, как настоящий ментат! Более того, Линти прочла в его голове, что парень не знает, по какой причине все получается. Получалось, Григу нравилось, он не пытался противиться и приходить в сознание. Дор расплывался в удовлетворенной улыбке. Но и Дор не знал, что именно делает ученик, чтобы угадать момент и вовремя направить клинок в ту или иную сторону. Дор все списывал на проснувшиеся природные таланты настоящего Первого Сына. Что такое «Первый Сын» Линти не знала, зато природные таланты буквально бросались ей в глаза. Грубые, неотработанные, неразвитые, но наверняка присутствующие в изобилии.

«Странный мальчик, – подумала Линти. – Говорит на мантийском, его не берет гипноз, он обладает даром предвидения… И не такой, как остальные пираты: над остальными Кани потешалась, запросто подчиняя своей воле… Бедная Кани, которая все еще сидит в тюрьме… И бедный Болер, до сих пор не давший о себе знать. Знаменитый полковник Лиги, в которого так верил папа… И этот странный Григ, осмеливающийся так необычно смотреть прямо тебе в глаза. Похоже, единственный, кто здесь еще способен сочувствовать».

Альтинке захотелось помочь. Не понимая, как достигается успех, Григ мог никогда в жизни не повторить подобного. Нужно было разбудить мозг парня, но так, чтобы тот не стал мешать телу и подсознанию реагировать на интуитивное предчувствие.

– Не устал, Григ? – смеющаяся мысль зазвучала в голове парня, а экстрасенсорное воздействие альтинки блокировало мозг, чтобы Младший не смог вмешаться в контроль над собственным телом.

– Не мешай!

– А разве я мешаю? Смотри – ты разговариваешь со мной, а рука продолжает сражаться…

Самый сложный момент – удержать мозг парня, когда в нем вспыхнет осознание: «Как это? Что я делаю?». Естественно, Григу захотелось сразу же поправить самого себя, увернуться от удара, который теперь явственно видели глаза. Линти не дала – отвлекла сознание в то время, когда интуиция Грига сама направила руку, чтобы отвести угрозу поражения.

– Эй! Не мешай себе! – подумала Линти. – Ты все делаешь правильно. Так не многие умеют, но у тебя получается. Продолжай разговаривать со мной из дымки – пусть тело действует по интуиции… Видишь?

– Я не понимаю…

– Не бойся. Я так умею, Кани умеет. Сейчас и ты научишься.

– В чем смысл? Дор не притворяется? Я на самом деле парирую его лучшие удары?!

– Смысл в том, чтобы не смотреть за противником, который все равно обманет, а прислушиваться к себе. Расслабляешься, глушишь эмоции и прислушиваешься. Дальше – все идет само собой. Видишь: мы болтаем, а ты не пострадал. Сейчас я отстану, а ты попробуй!

Линти отключила внимание. Григ сразу же запутался. Дор тут же выбил его меч и ударил ладонью в грудь. Младший перелетел через зал как раз к креслу с Линти и глухо стукнулся о стальные ножки.

– Ты что натворила?!! – проскулил Григ, сворачиваясь от боли.

Словно его ударил не Дор, а альтинка. Линти пожала плечами: «какой же он все-таки бестолковый!».

– Молодец! – заявил Дор. – Целый час ни одной серьезной ошибки. У нас еще несколько дней. Так пойдет дальше – быть тебе, Григ, Первым Братом!

Мир за внутренней обшивкой «Улья» поразил Болера резким переходом от мирной планетарной обстановки Уровней к мрачной атмосфере строгой техногенной зоны военной космической крепости. Если внутри корабля строители «Улья» постарались воссоздать привычные для нормального человека условия жизни, то сразу же за внутренней обшивкой такие старания отсутствовали: коридоры, люки, смотровые, рубки управления, хранилища, ангары, «пристань» – максимум прочности, максимум простоты, максимум надежности при абсолютном минимуме удобств или автоматизации. Суровый стальной блеск ничем не украшенных стен и простых полированных перил. Жесткие кресла, продуманные с точки зрения безопасности, но никак не расслабления. Все везде – грубое и мощное.

И всюду охрана. У каждого люка, у каждого входа, у каждого выхода. Действия солдат – от подачи чести, до отпирания замков силовых стен – четкие, отработанные, мгновенные – как в действующей армии, находящейся в полной боевой готовности.

Двигательный же отсек сторожило сразу пять десятков Демонов. Болеру показалось даже, что на этот раз их группу пропустили неохотно, словно хотели остановить, но передумали. Зато у колодцев, ведущих непосредственно к приводам, ожидали ребята порешительнее.

– В Центральный? – спросил старший из них.

– Да.

– С посторонним?

– Да.

– С пленным?

– Да!

– Первый Брат, я вынужден сообщить Отцу!

Вик улыбнулся – лучшие люди Каса…

– Сообщай, Денк. Мне нечего скрывать.

Люк в полу распался и пропал. Из него поднялась платформа лифта. Двое солдат охраны поторопились стать у поручней, словно не слишком доверяли телохранителям Вика.

Стальной туннель окружил Болера, Вика, Демонов-техников и Демонов-воинов.

– Как это понимать? – поинтересовался Болер.

– Непослушание? – уточнил Вик. – У всех есть Бог. И у нас есть. Непосвященных к богам не водят.

Нужно признать, что за свои двести сорок лет Болеру не разу не случалось увидеть живого «бога», но то, что предстало глазам пассажиров прошедшего туннель лифта действительно впечатляло. Огромный шарообразный, ярко освещенный зал. Кольца обзорных галерей и мостики для технического персонала. В центре – гигантское, «дышащее» жаром стальное чудовище. Гиперпривод, увидев который полковник Лиги испытал такое же благоговение, какое испытывал когда-то каждый землянин второго тысячелетия, взирающий на египетские пирамиды.

– Действующая модель?.. – Болер отказался верить своим глазам.

Вик недовольно хмыкнул.

– Устарел, да? Ладно тебе, полковник, ему много лет, зато безотказен.

– Ты же не хочешь сказать, что на ЭТОМ мы движемся?!

– Конечно хочу! Смотри и восторгайся: перед тобой главный гиперпривод «Улья»!

Древний стальной монстр словно жил своей собственной жизнью – в нем что-то клокотало, что-то двигалось, что-то светилось…

– А что это в центре?

Лицо Вика стало серьезным, а взгляд сразу дал понять, что затронута как раз та тему, насмешки на которую могут стоить Болеру жизни:

– Бог, полковник!

Вик посмотрел на него в упор, нагнетая напряженность обстановки. Словно Болер должен был сделать вывод, который сейчас решит его судьбу. В центре двигателя, в тумане, говорящем о разнице низких и высоких температур, медленно вращался неправильной формы кристалл размером с хорошую прогулочную яхту.

– Кристалла не должно здесь быть, – полковник вспомнил голографическое изображение в музее на Бровурге.

– Значит, такие приводы ты уже видел?

– Только на картинках.

– А энергетический кристалл в нем встречаешь впервые?

– Да.

– И никогда о нем не слышал?

– Нет.

– Тогда смотри, Болер, потому, что ты единственный во всем внешнем мире, удостаивающийся чести лицезреть Бога Братства! В этом кристалле живет Ангел-Хранитель «Улья»!

Если в словах Первого Брата скрывалась ирония, то где-то настолько глубоко, что Болер даже не смог уловить ее следов. Вик действительно не понимал того, на что смотрел, а такое непонимание могло сделать человека жестких логических теорий еще более суеверным, чем человека темного и непросвещенного. Если Вик и не верил в бога, то во всяком случае, бесконечно уважал того, кто создал это непонятное красивое устройство.

– И что он делает? – все же рискнул спросить полковник.

– А? – Первый очнулся от мыслей. – Создает магнитный поток, активизирующий главный привод.

– Сам?

– Да.

– Когда?

– Когда захочет. Точнее когда будет нужно. Смотри, Болер: это ведь благодаря нему ты здесь навечно. Никакие альтины, никакие мантийцы, никакие Лиги не воспрепятствуют движению Братства, пока Бог с нами.

– Почему?

– Когда нужно, Бог излучает поле, достаточно мощное, чтобы скрыть «Улей» от радаров приближающихся кораблей противника, достаточно мощное, чтобы блокировать сознание людей, взирающих на экраны своих радаров, достаточное мощное, чтобы сделать нас невидимыми…

– Какое «поле»?

– Природы не знаем. Потому он и Бог.

– Когда «Улей» нападает, его не видно?

– Да.

– Предположим. Вы напали, вас не видно, но потом все равно завязывается бой. Если противник сильнее?

– Уходим!

Болер усмехнулся. Он достаточно знал метафизику, чтобы понимать, что нельзя сбежать из ближнего боя – гравитация вражеского корабля не позволит развить барьерного ускорения.

– Как?

– Нас спасает Бог.

– Ты это серьезно?

– Хорошо. Кристалл включает привод и выводит «Улей» в безопасную зону.

– То есть переводит в гиперпространство?

– И да и нет. Мы не управляем переходом и не знаем, куда попадем в его результате. Бог решает, куда идти «Улью». Братья лишь подчиняются воле Бога.

– Кто включает кристалл?

– Никто. Бог решает сам, ожить кристаллу или не надо.

– То есть, заранее вы не знаете, спасетесь в очередной раз или погибнете?

– Мы верим в своего Бога!

– Хм… – Болер приблизился к краю смотровой площадки, насколько позволяли ее поручни, и посмотрел вниз. То, что он видел, меньше всего походило на соборную статую. А Вик – меньше всего напоминал прихожанина. Слишком самовлюбленный и хитрый.

– Ты же умный человек, Вик, – сказал Болер. – Про какого «бога» ты говоришь? Неужели нет собственного мнения? Что это такое – магнитный мозг?

– Нет.

– Но в кристалл заложены функции мозга?

– Нет, не заложены. Если бы так, я не изображал бы верующего. Любой Мозг, Болер, подразумевает наличие логических схем и аналитического мышления. Кристалл же не интерпретирует своих действий. Его механизм основан на чувствительности к энергетическим потокам вселенной. При определенном их сочетании механизм привода активизируется. Кристалл не «думает», он «чувствует». Чувствует эмоции Братьев, чувствует, когда нам нужна помощь.

– Никто не может включить его «вручную»?

– Иногда. Отцы. С очень большим трудом. Порок чувствительности кристалла достаточен, чтобы услышать одного человека, но еще ни один из нас не сумел управиться со своими чувствами, чтобы заставить кристалл подчиниться приказу. Отцы способны подтолкнуть процесс, но начать его или управлять им… Бог слышит своих детей, но помочь им или оставить в беде всегда решает сам.

– И после каждого неудачного нападения вы оказываетесь в произвольной точке пространства?

– Не только после нападения. При попадании в метеоритный поток, во время бури, при взрыве сверхновой – всегда, когда нуждаемся во спасении.

– Всегда, когда чувствуете коллективный страх?

– Может быть и так.

– И перескакиваете на большие расстояния?

– Несоизмеримые со стандартным гиперпереходом.

– Стало быть, «Улей» все время хаотически шныряет по галактике?

– Болер! Я итак сказал намного больше, чем нужно, чтобы ты умер. Ты итак знаешь достаточно, чтобы не сойти с борта «Улья» – никогда и ни при каких обстоятельствах. Если я отвечу на последний вопрос, то вообще введу тебя в число Посвященных! Сможешь отплатить мне тем же?

– Ты не привел бы меня сюда, если бы допускал возможность побега.

– Правильно, Болер. Я поделюсь с тобой всем, раз уж привел, но взамен хочу услышать много полезного и для себя и для Братства!

Слушай: когда-то давно действительно думали, что Бог спасает нас, попросту перебрасывая «Улей» в пространстве без определенной идеи или последовательности. Но расчеты показали, что существует закономерность. Тысячу лет Бог ведет нас к цели, которой мы не знаем, но к которой всегда готовы, потому, что в ней смысл нашей жизни. И пока, Болер, с нами Бог – Братство непобедимо!

Глава 19.

– Это ты правильно заметил!

Вик и Болер обернулись. Демоны стояли навытяжку, а Первый Брат и полковник, занятые разговором, заметили Отца лишь тогда, когда тот приблизился к ним на расстояние двух шагов. Неизвестно, как давно прибыл лифт с Владыкой. Неизвестно, что тот успел услышать.

Вик почтительно склонил голову.

– Кто это? – игнорируя всеобщее почитание, поинтересовался Болер.

Усатый богатырь с темными пронзительными глазами, облаченный в элегантный белый костюм, никак не отреагировал. Зато его взгляд, как показалось полковнику, в одно мгновение получил фотографию всего внутреннего мира Болера. В этом взгляде читалась такая сила, что у видавшего виды офицера по коже пробежали мурашки.

– Властелин «Улья»!

– Вик, нужно поговорить!

Первый Брат послушно кивнул. Он и Отец отошли в сторону, за спины вытянувшихся в линейку Демонов.

– Что делает пленный в святая святых? – без эмоций в голосе спросил Владыка.

– Он многое знает. Пусть видит, что и у нас есть козыри против кораблей Лиги.

– Зачем?

– Мне нужно знать все, что знает этот человек. Просто так он не ломается. Играю в обмен информацией: ты мне – я тебе.

– Мне не нравятся такие игры!

– Что мы теряем? Из «Улья» пути нет.

– Почему ты его не прозондируешь? К чему эти сопли?

– Он старший офицер вражеской армии. В голове могли разместить блокировку на случай зондирования – мозг почувствует попытку прочесть информацию и попросту убьет себя.

– Откуда ты знаешь, что мозг пленника защищен?

– Я и не знаю. Но мы-то такое делаем: Григу вон заблокировали. Почему бы и им не поступить также? Зачем рисковать?

– Григу?

– Перед заданием. Его жизнь – против жизни «Улья». Я был не прав?

Отец задумался.

– Прав. Надеюсь, Григ уже чист?

– Еще нет: не сегодня так завтра…

– Мне не нравятся твои методы, Вик. Ты часто хитришь и много разговариваешь. Твой пленник знает больше, чем нужно.

– Ну и что? Болеру все равно не долго осталось. Месяц-другой… Сначала узнаем, что можно, а там видно будет.

– Его имя Болер?

– Да, Отец. Он полковник Лиги Объединенных Миров, мужчина, хороший пилот и настоящий воин. На его счету жизнь семерых Братьев. Я думал, этот человек достоин того, чтобы с ним разговаривали.

– Хм!

Первые люди «Улья» повернулись в сторону Болера. Тот не обращал на них внимания, внимательно изучая рисунок на стене.

– Что он делает? – спросил Отец.

Они приблизились.

– Это же мантийская тайнопись! – полковник обернулся к ним с таким потрясенным видом, словно только что разглядел приведение. Все стены гигантского помещения-шара действительно покрывали мелкие иероглифы красного цвета. – Кто мог написать столько текста?! Каждый символ – руками! Видно, как дрожала кисть…

– Сумеешь перевести? – поинтересовался Отец.

– Перевести? Я? Наверное. Попробовать можно.

– Их нельзя перевести, Отец, – напомнил Вик. – Мы пытались. Ни один Мозг не разобрал ни строчки.

– Не только вы, – согласился Владыка. – Многие пытались.

– Расшифровать можно, – объяснил Болер. – Только не машинами. Символы разбросаны хаотично, ключа здесь нет – Мозг не найдет закономерности. Нужно охватывать взглядом область и стараться ощутить смысл отпечатывающегося в сознании рисунка. Только так. Мантийцы использовали…

– Хорошо. – Отец кивнул, одобряя осведомленность пленника, но давая понять, что не готов к дебатам. – У тебя будет время. Тогда и посмотрим.

– Сэр! Правда ли, что Вы – Властелин «Улья»?

Ни один Брат не посмел бы так просто задавать ему вопросы и ни один не посмел бы так нагло посмотреть прямо в лицо. Шестым чувством Отец ощутил, как напряглись, словно пружины, Демоны его охраны. Но сам Отец не испытал гнева – инопланетянин действительно показался ему интересным. На первое время можно простить…

– Да, пленник. Я властелин «Улья»!

– Могу я спросить вас?

– Спрашивай.

– Сэр, вы пираты? Я хочу сказать, вы захватываете корабли, которые представляют ЦЕННОСТЬ?

– Отец! – вмешался Вик. – Сейчас он скажет, что отпустить кое-кого из пленных экономически выгодней, чем сражаться ради наживы. Такое уже было.

– Мы – регулярное военное подразделение. С нами нельзя торговать – экономический эффект Братству не нужен. И лайнеры захватываются не с целью грабежа, а для поддержания армии в боевом состоянии. Кроме того, Братство изучает своих врагов и учится у них.

– Но почему вы так обращаетесь с пленными? Почему женщины…

– Это армия! Здесь вообще не должно быть женщин!

– Но они же есть?

– Жизненная необходимость. Солдаты гибнут и стареют.

– А женщины нужны для продолжения рода?

– Да.

– Тогда, тем более, к ним нужно относиться, как к самому ценному!

– Нет, пленный. Поставить женщину в один ряд с мужчиной – значит ослабить боевой дух солдат.

– И вы не делаете исключений?

– Для кого?

– Дайте мне возможность помочь двум из них!

– Помочь двум? Разве тебе самому не нужна помощь?

– Сэр! Я готов поменять свою жизнь и знания на жизнь и свободу альтинок, попавших на ваш «Улей» в качестве пленниц! Все, о чем прошу – дайте мне такую возможность!

Отец чуть улыбнулся. Полковник все больше вызывал его симпатий. Отдать жизнь за другого – прекрасное качество для солдата. За кого – это уже детали.

– У тебя может быть такая возможность, Болер. Но только одна: Стать Братом. Я подумаю. Вик, тебе нужен новый гений в инженерном взводе?

Первый Брат недовольно фыркнул – внезапная идея Отца могла разрушить все его планы.

– Нелд! – позвал Отец. – Останешься здесь с двумя тройками. Пленный может изучать стены, но ничего больше. Следите за ним! Вик, идем!

Уже наверху Владыка сказал:

– Как думаешь, из этого парня выйдет солдат? Он слишком яркая фигура, чтобы подчиниться Закону.

– Какая разница, отец? На поединке у полковника нет шансов. Умрет за своих девок. Успеть бы хоть использовать его мозги!

– Речь шла про девчонок, выделенных Григом? Выставляешь на поединок?

– Конечно. По словам Болера, генетический код Кани и Линти уникален. Они обе – находка для Братства. Возможно ты, отец…

Властелин резко помрачнел.

– Я?! – пробасил он. – Нет, Вик. Слишком рано. Прошло всего семнадцать лет. Мне пока не нужны дети.

– Тогда выберем сильнейшего. Только Линти и Григ…

– Не думай о Григе – выставляй обеих. Парень начинает привязываться, я этого не хочу. Закон един для всех!

– Хорошо, Отец.

– Сильно ударился? – спросил Дор.

Григ с трудом поднялся с пола, потирая ушибленные грудь и спину.

– Ничего страшного, – понял Дор. – Пройдет. Руку в синтезатор, в душ и марш спать – сейчас дадут последний гонг. Раз начал тренировки, забудь про привилегии и возвращайся к расписанию. Завтра продолжим.

– А мне куда?

Оба Брата удивленно посмотрели на Линти, задающую такие странные вопросы. Отвечать не посчитали нужным…

– Идем! – сказал ей Григ, уже покидая «душ».

Линти неохотно поднялась и поплелась следом. Впервые она шла по «Улью» без охраны, и ей совсем не хотелось слушаться чьих бы то ни было приказов. Все же она альтинка, к тому же – женщина…

В «спальне» Григ тяжело бухнулся на свое огромное ложе. В голове стоял гул, тело ныло во всех местах, кости стонали. Питание из синтезатора хоть и помогало восстановить силы, но все равно не избавляло от потребности в нормальном здоровом сне – эдак часов на десять…

– Спать? – прозвенела Линти.

– Да. Был последний гонг. Отбой!

– Может быть еще и с ТОБОЙ?!

Григ не понял издевки в ее голосе. Что значит: «с тобой»?

– Вот еще! Я всегда спал один!

Ее брови поднялись, но настороженность в глазах спала – синева в них успокоилась, как волна в море.

– Тогда где мне спать? – уже мягко поинтересовалась альтинка.

Григ огляделся. Кровать в помещении была всего одна, правда такая большая, что пять человек могли поместиться в ней даже не соприкасаясь локтями. Но раз вопрос встал так принципиально…

– Ложись сюда. Я лягу на пол.

– Что?

– «Что», «что»! Ложись и спи. Я – Мужчина, мне все равно, где спать!

Григ действительно перебрался на пол у самого бассейна. Его бескорыстие ошарашило Линти. Она нерешительно приблизилась к ложе, разделась и нырнула под одеяло.

Усталость, которая казалась такой сильной, пока не принял горизонтальное положение, как-то сразу отступила, едва тело растянулось на полу спальни – Григ понял, что не сможет уснуть. Обычно он входил в сон мгновенно, едва попадая в постель – вне зависимости от того, насколько та была мягкой или твердой, теплой или холодной.

В голову лезла одна и та же мысль: чем же встретит его эта проклятая «полоса»? Что она такое на самом деле? Все в «Улье» знали, что самое главное – преодолеть ряд препятствий, каждое из которых иногда стоит жизни. Многим и стоило! Рерт, например. Кунг. Оба старше всего на пару лет. Год, как погибли. Так и остались Младшими на веки вечные. А Дор говорит: «о полосе не думай, главное – поединок». Конечно – «поединок»! Почему же испытание назвали «Полосой», а не «турниром»? Просто так?! Скорее всего самому Дору все препятствия когда-то показались забавными, вот он и не хочет брать их в расчет. Тренирует одному фехтованию. Но так то – Дор! Двести килограмм мускул – разве можно сравнить его и маленького Грига?!

Чем больше Младший Брат думал, тем больше приходил к выводу, что «учитель» попросту ошибся. Вся уверенность Дора исходила лишь из того, что богатырь действительно верил, что гораздо важнее конечный этап испытания. Естественно: заставь самого чемпиона сейчас пройти все заново, о чем бы он беспокоился? Конечно, только о битве с Отцом!!!

Дор ошибся, а Григ погибнет из-за элементарного незнания!

Нервы вели себя все более вызывающе. Сон пропал начисто. Нужно было что-то придумать. Лучше всего – увидеть все самому.

Хорошая мысль, если учесть, что Полоса – закрытое помещение, все входы которого охраняются, тем более – перед самым Праздником. А еще: если принять во внимание, что ждет Младшего, которого уличат в шпионаже!..

Но Динг ведь проник туда! Неожиданно вспомнив приятеля, Григ сосредоточился, восстанавливая детали давнего разговора. Динг пришел тогда к нему ночью, весь мокрый, взъерошенный, возбужденный. Сказал, что видел Полосу… Григ не поверил. Да и кто бы поверил?!

Дингу тоже семнадцать, его тоже ждет испытание… Интересно, к чему тот готовится, тем более, если правда видел?..

Спать все равно не получалось. Одержимый любопытством, Григ вскочил на ноги. Глаза Линти сверкнули, распахиваясь – альтинка тоже не думала засыпать.

– Ты куда? – прозвенел ее голос.

– Не важно!

– Я с тобой!

Она действительно поднялась.

– С ума сошла? – прошептал Григ. – Ложись и спи. Если нас там поймают…

– То что?

Он провел рукой по горлу.

– Тем более – я с тобой! Что мне делать, если ты пропадешь?

– Линти, прекрати! Я не пропаду. А потом не думай, что я – единственный твой защитник. Ты принадлежишь не мне, а Братству. Защищает тебя Закон, а не я. А по закону, тебе оказаться на Третьем Уровне… В общем, лежи и спи! Я скоро!

Не дожидаясь ответа, Григ выскочил за двери.

Дальше, самое трудное – избавиться от охраны. Не хватало только, чтобы Демоны следовали за ним до самой запретной зоны…

– Я домой, на Третий!

Никаких вопросов, только двое шагнули в лифт за Григом.

– Охрана не нужна!

– Ты уверен?

Григ постарался изобразить саму невинность:

– Зачем охрана на родном Уровне? Я же там вырос! Там моя комната. Могу я побыть один? Скоро поединок…

– Смотри сам. Гонг дали час назад. Поймают слоняющимся – сам виноват, что не пошел с нами. Здесь ты – Младший.

– Мне и раньше разрешали…

– Смотри. Тебя предупредили.

Искусственное освещение Третьего Уровня почти отсутствовало, имитирую планетарную ночь. Днем бесконечно высокий потолок покрывала бирюзовая дымка, равномерно светящаяся не режущим глаза светом – красиво и успокаивающе. «Ночью» «небосвод» тонул в абсолютном мраке. Светились лишь таблички указателей, двери жилых блоков, полоски вдоль дорожек и круглосуточно охраняемые объекты. Громадное строение Полосы – в том числе. Оно располагалось в самом дальнем от лифта месте – за бассейном, полем препятствий, жилыми блоками и амфитеатром арены и ослепительно сверкало в свете прожекторов полированными стальными стенами.

Динг спал, как убитый, на своем жестком пластиковом ложе. Как и большинство Братьев, он не закрывал дверей, давая понять, что целиком доверяет жизнь Братству и не боится умереть во сне, беззащитный и безоружный.

Григ внимательно осмотрел приятеля, сравнивая его шансы со своими. Плечистый, крепкий, руки и ноги жилистые. Здоровья на двоих хватит. Собирался в инженерный взвод…

– Динг!

– А!

Приятель вскочил мгновенно. Его сон только казался крепким. Тоже, видно, нервишки пошаливают.

– Григ? Ты что здесь…

– Тихо!

Взгляд Динга завистливо обшарил дорогой наряд былого однокашника.

– Что, в Первые принимают? – с благоговением прошептал Динг. – Счастлив? Скоро здороваться перестанешь?

Григ недовольно махнул рукой, предлагая сменить тему.

– Ладно, не обижайся! Все слышали, как ты на «Эльрабике»… Молодец, чего уж тут!

– Динг! Правда, что ты…

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Оба поняли о чем пойдет речь, но оба не решались первыми заговорить об этом. Предстоящее испытание – смысл всей жизни. Удачу спугнуть нельзя.

– Вспомнишь меня? – наконец тихо спросил Динг.

– Не забуду.

– Пошли.

– Охрана?

– Не волнуйся – проверено…

Динг явно знал, что делал. Едва выскользнув за дверь своей комнаты, он нырнул в тень и двинулся вдоль самой стены жилого блока, ступая с такой осторожностью, словно под ногой могла хрустнуть ветка или заскрипеть половица.

– Куда мы идем? – прошептал Григ. – Полоса в другую сторону!

– Молчи!

Никем незамеченными они добрались до стены, отделяющей Третий Уровень от наружных помещений, то есть до внутренней обшивки «Улья».

– Теперь наверх!

– На самый?!

Обшивку настоящим рельефом покрывали всевозможные лестницы, подъемники, перила, шесты… но подняться наверх, до «пола» Второго Уровня, на семьсот метров!.. Откуда у него, у Грига, столько здоровья?! Он ведь так и не спал после «общения» с Дором!

Динг не ответил. А когда наконец остановился где-то на высоте чуть больше ста метров, Григ уже задыхался, едва сдерживая кашель.

– Выше не полезу!

– Выше и не надо. Пошли.

Прыгать по стальным балконам на высоте хорошего небоскреба едва ли доставило больше радости, чем только что лезть. Люди этой дорогой не ходили. Максимум роботы. Чуть оступился – конец…

Минут через десять Григ сдался, оседая на стальную решетку.

– Динг, мне нужно что-нибудь выпить! Больше не могу!

– Что ты здесь выпьешь? – друга, похоже, усталость не брала. Его глаза светились, как у настоящего одержимого, жилистые ноги могли без устали носиться под куполом Уровня еще часами и сутками. – Может, тебе анализатор поискать?

– А что смешного?

– Тебя же сразу вычислят!

– Почему вдруг?

– Не знал? Все обращения фиксируются. Там, – Динг указал наверх. – Следят, как ты ешь, что пьешь, сколько витаминов и стимуляторов потребляешь. Все заносят в базу с указанием имени, времени, места…

– Врешь ты все!

– А ты попробуй!

Под ними простирался Уровень. С высоты – красивый, темный и мрачный. Сталь, стекло, камень, полимер. Все продумано, все на своих местах. Не то, что на Девятом…

– Так ты идешь?

Григ нехотя подчинился.

Громада здания Полосы становилась все ближе. Сооружение неправильной формы, сложенное из полированных стальных плит, высота в некоторых местах превышает триста метров.

– Как мы туда попадем? – недоверчиво уточнил Григ. Ему все меньше хотелось сломать себе шею без стопроцентной веры в успехе.

– Попадем, не ной! – огрызнулся Динг. – Теперь прыгай!

Они прыгнули с упирающегося в стену мостика вниз, на горизонтальную поверхность здания Полосы. Три метра падения и гулкий тяжелый звук отозвавшегося на удар металла.

– Ложись!

Оба залегли, затаив дыхание.

– Не услышат?

– Охрана отсюда далеко, это я так, перестраховываюсь. Все, пошли!

До самого последнего момента Григ не знал, как же друг намерен проникнуть внутрь. Если существовал вход, его должны были охранять – не люди, так системы слежения…

Динг остановился у широкой вертикальной трубы. Достал нож и подковырнул пластину обшивки. Когда-то надежно закрепленный, большой стальной лист сместился, отодвигаясь – Динг немало потрудился здесь в свое время. Внутри оказались толстые кабели пластиковых световодов. Между кабелями и стенками трубы оставалось пространство – достаточное, чтобы пролезть двум не слишком крупным особям…

Динг достал из заплечной сумки четыре карабина – два протянул Григу, два закрепил за кабель.

– Пользоваться умеешь? – спросил Динг.

Григ хмыкнул: «обижаешь!».

– Кабель-то выдержит?

– Меня выдерживал.

– А двоих?

– Рискнем!

– ?!

Динг хмуро улыбнулся:

– Если нас заметят, казнят с позором – на это-то ты пошел. Неужели же боишься попросту разбиться от падения?

Григ подумал и кивнул – приятель рассуждал логично.

Закрепив карабины, друзья поползли вниз по темному гулкому туннелю. Туннель извивался, иногда становился горизонтальным, иногда даже уходил вверх.

– Сейчас осторожней! Опускайся как можно медленней, иначе упадешь, как я в первый раз.

– А сколько ты здесь был?

– С тобой – пятый.

– Да ты преступник, Динг!

– Шути, шути…

Неожиданно под ними разверзлась бурлящая водой пропасть.

– Держись! – вовремя крикнул Динг.

Карабины щелкнули, застопорились, останавливая скольжение. Здесь труба заканчивалась, а трос световода свободно повисал, теряясь из виду в клубах пены рушащегося откуда-то сверху водяного потока. Метрах в пятидесяти внизу билось и клокотало волной небольшое озеро. А вокруг…

– Только не отпускай палец со стопора!!! – поспешил крикнуть Динг.

Григ не смог ничего ответить. Он вообще не смог что-то из себя выдавить. Ни единого звука. Огромное открытое пространство; скалы с острыми, как меч черными гранями; огонь – не просто ровное вертикальное пламя, а ревущие под напором снопы красно-желтого цвета; рушащаяся с высоты вода; бурлящие озера; натяжные лесенки, болтаемые шквалами ветра; настоящие бездонные пропасти; ледяные оползни… и они – два малюсеньких, мокрых существа, повисших на своих карабинах где-то как раз посередине этой потрясающе красивой и одновременно ужасающей панорамы горного ада.

– Главное – справиться с первым шоком! – объяснил Динг. – Потом глаза привыкают!

– Что?! – прохрипел Григ.

– Говорю, главное – не отпустить стопор! Если упадешь вниз, в озеро, забираться обратно уйдет вся ночь!

– Ты туда падал?! – Григ с трудом перекрикивал рев водопада и вой ветра.

– Угу! Глубоко – если с умом, не разобьешься! Здесь все так: кажется страшнее, чем есть! Смотри вон: видишь, в горах, тропа к Арене Братства?!

– К Арене?!

– Ну вон, на вершине!

– Да, вижу!

– А вон тропа! Можно к Арене, а можно в сторону или еще выше вверх…

– Вижу!

– Пропасть видишь?!

– Да!

– Через нее, наверное, нужно прыгать! Я так думаю!

– Что?! Это же невозможно!

– Ха! А как тогда становятся Братьями?! Там наверняка какая-то хитрость! Разбежался, прыгнул… и живой на другой стороне!

– Там же больше двадцати метров! Да еще – вверх! Кто это перепрыгнет?! Братья же не летают!

Вот чем Григ отличался от Динга: первый не доверял случаю, а верил только в самого себя; второй всегда рассчитывал на какие-то хитрости и до последнего на что-то надеялся. С такой головой ему точно одна дорога – в инженерный взвод!

– Ну… Возможно, можно обежать вокруг, отсюда не видно… Тебя кто тренирует?!

– Меня?! Дор!

– Ого! И что он сказал?!

Григ скорчил гримасу:

– Верь, что ты Брат, и проблем не будет!

– Ну и верь! Чего скривился?!

– А ты веришь?!

– Я верю, что если бы Отцы сделали Полосу непроходимой, Братство бы уже вымерло!

– Но сам же видишь: там не пройдешь! Нужно быть монстром, чтобы добраться…

– А ты не верь, чему видишь! Я вот упал в озеро, тоже думал: конец! Вишь сверху, как бурлит?! А в нем – ничего, нормально! Волна там какая-то странная: удар смягчила, а плыть не мешала – если только чуть-чуть, совсем не так зло, как шипит… О гладкую воду я вообще бы разбился, как о бетон!

Какое-то время они молчали. Григ в зачарованном ужасе обводил взглядом всю панораму – от одного горизонта до другого.

– Ты так себе и представлял?! – прохрипел он.

– Дурак ты, Григ! – крикнул Динг. – Чего же я тогда в воду бухнулся?! ТАКОГО себе не представишь! Потому Младших и не пускают, чтобы не испугались раньше времени – сразу в бой, а там – кто смелее, тот выживет!

– И ты не боишься?!

– Я?! Нет!

…Выбрался Григ только к трем часам «ночи». Их так никто ни разу и не окликнул.

– Помни только, – сказал Динг. – Ты никогда ничего не видел! И со мной никуда не ходил! И еще… не забудь, что обещал, когда станешь Первым!

– Хорошо.

В своей старой комнате Григ швырнул мокрые грязные вещи в утилизатор, а оделся в свои старые – в безрукавый рабочий комбинезон Третьего Уровня. Больше всего хотелось упасть и заснуть прямо здесь, на такой привычной и родной пластиковой кровати в стене. Но на Первом ждала Линти. Не стоило бросать ее одну. Утром зайдет Дор…

На всякий случай, Григ набрал с собой всякого мусора: пластинки к голографу, кубок за победу на регате. Содрал со стены картину с изображением некой незнакомой планеты, провисевшую там три с половиной года. Собственно – почти все личные вещи Младшего Брата. Не имело смысла оставлять их тут – все равно, пути на Третий Уровень уже не будет – или победа над Полосой и дорога в Первые или… смерть.

Караульные у лифта ничего не сказали, но взгляды внимательно исследовали каждый предмет в руках Грига. Все сходилось – паренек ностальгирует по прошлому, нервничает перед проверкой зрелости – проиграл всю ночь со своими побрякушками в старой каюте. Все ведь когда-то были детьми! Все проходили Полосу! Каждому Демону было, что вспомнить! Со своим детским кубком и трофейной картиной Младший Брат вызвал у них лишь умиление… как и было задумано.

Линти спала поперек ложи, разбросав непривычное ей одеяло и раскинув руки и ноги. У Грига не оставалось сил, чтобы долго смотреть на спящую красавицу или о чем-то еще подумать. Он бухнулся на ложе рядом, не раздеваясь и не церемонясь с соседкой, и мгновенно вырубился мертвым сном.

Глава 20.

Тургаон сидел на «адмиральском мостике» своего флагмана «Бессмертный» – самого мощного тяжелого крейсера Лиги. Стальной гигант, сотворенный человеком для превращения в радиоактивную пыль полчищ себе подобных, сверкающий, как драгоценный камень огнями тысяч маяков и габаритных огней, «развесивший» во все стороны света «уши» своих самых современных магнито, био и гравитационных локаторов, засоривший тысячекилометровое пространство вокруг себя скоплениями разнообразных зондов и щупов, неподвижно и одиноко висел в черноте открытого космоса, все больше напоминая изголодавшегося хищника, затаившегося на оленьей тропе.

На самом деле «адмиральского мостика» на «Бессмертном» не существовало – мостик располагался там, где маршал брал на себя управление эскадрой – там, где Тургаон забирался в капитанское кресло, помещал кисти рук в перчатки сканера определителя личности и фиксировал голову в колоколе контроллера биотоков. При этом помещение не играло роли – маршал все равно не видел того, что его окружало. Перед глазами альтина вырисовывалась объемная карта космического пространства со всеми кораблями галактической эскадры. По желанию, любой из кораблей приближался, выдавал свои характеристики, выходил на связь, докладывал о выполнении очередного приказа. Один корабль или сразу несколько, как, например, сейчас.

Сейчас Тургаон видел перед собой сразу девятерых генералов, каждому из которых поручил огромный сектор зоны поиска. К сожалению, даже девятьсот тысяч кораблей самой могущественной эскадры галактики могли дать надежду кому угодно, только не человеку, способному заглянуть в будущее. Надежда надеждой, а Тургаон всегда боролся до последнего…

– Третий сектор! Происшествий нет!

– Пятый сектор! Порядок!

– Седьмой сектор! Сканирую зону поиска…

Тургаон их почти не слышал. Если бы враг обнаружил себя, альтин почувствовал бы это и без всяких докладов или рапортов своих подчиненных. Регулярно проводимые «пятиминутки» имели под собой другую цель – не позволить расхолаживаться личному составу. Пусть чувствуют, как нервничает предводитель, пусть знают, что их ждет за нерасторопность или невнимательность!

Тяжелые крейсера, увесившиеся облаками маскирующих полей. Линкоры, имитирующие траектории комет и метеоритов и описывающие в пространстве концентрические дуги с огромными радиусами охвата. Станции, то и дело стреляющие в бездну неизученного мира подпространства лучами сверхсветовых щупов. Полчища небольших кораблей – каждый с индивидуально разработанным планом операции, каждый – на своем посту, каждый – в полной боевой готовности, каждый – с экипажем, переполненным надеждами отличиться и заработать объявленную Тургаоном премию. Премию, на которую можно было бы приобрести планету…

На них всех маршал не рассчитывал. Все это полчище должно было всего лишь оказаться рядом, когда придет время. Все надежды Тургаона концентрировались на совсем других кораблях – относительно небольших, маневренных, оснащенных мощным стрелковым арсеналом ближнего действия, скоростных перехватчиках и истребителях, которые сейчас изо всех сил «прикидывались» Тарибскими экскурсионно-грузовыми лайнерами: мерцали бестолково-бурным многоцветием сигнальных огней, разбрасывались никому не интересными информационными посланиями, сутками зависали на одном и том же месте, в точном соответствии с утвержденным тарибскими синдикатами расписанием движения.

В то время, как настоящие корабли тарибов оставались опечатанными таможенными службами портов, задержанными патрулем и законсервированными на базах Служб Галактической Безопасности, «замороженными» при погрузке или разгрузке, арестованными при переходе границ или при приземлении на планетах Лиги. Ноты протеста прекратили поступать сразу после того, как Тургаон запугал планеты Тари, объявив, что операция по захвату пиратов проводится целиком за их счет – потери от простоя торговых кораблей едва ли могли сравниться с затратами на маневры целого военного флота. Завывания «общественности» и выступления «демократической прессы» маршал попросту игнорировал – он вел военные действия согласно закону военного времени. Только Совет мог вернуть пограничный флот на его прежние позиции. Глава же Совета бездействовал, по причинам, вполне очевидным для каждого, хоть немного ориентирующегося в политической кухне Лиги. В итоге руки маршала остались свободны, а их обладатель делал все, что хотел, то есть заполонил кораблями флота максимально возможную по объему территорию и ловил «на живца».

Глядя сейчас на своих генералов, Тургаон все больше подумывал, не устроить ли им крупномасштабные учения, засылая каждые пять-восемь часов по лайнеру с «воображаемым противником». Иначе скоро привыкнут ждать, потеряют бдительность. Пока маршал тормошил их, ошарашивая командами, типа: «приготовиться к перегруппировке!», «орудия к бою!», «ожидайте приказа о смене графика!», «боевая готовность!» и т. д. и т. п. Но чувствовал: мало.

– Не спите, господа! Ждать дальнейших указаний! Конец связи!

– Жива! – с облегчением произнес мужчина, склонившийся над головой Кани. Крепкий, хорошо сложенный и хорошо вооруженный солдат Внутренней Охраны Уровня. Второй такой же, у входа в камеру, расслабленно заулыбался. Видно, умри пленница – обоим бы досталось.

Двое – как раз то, что нужно…

Не самое приятное ощущение – возвращаться из клинической смерти. Кани даже захотелось заплакать от жалости к самой себе. Но скулить и жаловаться не имелось ни возможности ни времени. Немедленно сосредоточиться… получите же, господа!

– Сними с меня оковы! – грубо потребовала красавица. Знание языка не имело особого значения: команды все равно отдавались не словами, а мысленными образами. Словарный запас мантийского Кани оставлял желать лучшего, но альтинка не собиралась церемониться и готовилась сканировать мозги врагов направо и налево…

Парализованный солдат так и стоял согнувшись, с застывшей, как маска, неестественной улыбкой на губах. Он подчинился мгновенно и без пререканий, как обычный безмозглый робот.

– Теперь ты – Кани! Запомнил?!

Глупо задавать ему вопросы. Солдат ничего не сможет запомнить. Не вспомнит ничего, ни одного момента. Сделает так, как она запрограммирует. Если все получилось, как надо, даже когда бедолагу обнаружат, он станет утверждать, что он – та самая захваченная альтинка. Если и вылечат, то не скоро – Кани «била» изо всех сил.

– Есть не смей! Ты сыт, всегда сыт, даже слишком сыт! Пить тоже не хочешь! Не хочешь – понял?! Сиди тихонько, не балуйся! За тобой придут!

У альтинки хватило ума понять, что «анализатор» может быть не только полезным. Если эта штуковина настолько хорошо понимает, что нужно организму в данную минуту, она наверняка сможет и идентифицировать владельца организма. Заложена такая функция или нет – кто знает? – не стоило зря рисковать. Кани хотела учесть все!

– Теперь ты! – Кани подошла ко второму окаменевшему воину. Дотронулась рукой до его лба. Враг стоял перед альтинкой побежденный и беззащитный. Так захотелось отомстить ему за все и за всех, но девушка сдержалась: этот ей еще нужен!

– Ты свободен, – сказала Кани. – В камере все в порядке. Видишь: пленница вернулась на кушетку, не сопротивляется. Можешь, конечно, ее наказать, но, мне кажется, что не стоит. Она хорошая девочка. Закрывай тут все и возвращайся наружу!

Солдат закивал сам себе, словно на самом деле не видел Кани, а ее голос принимал за свой «внутренний».

– Все хорошо, – удовлетворенно сказал Брат и поплелся наружу. Кани – за ним. – Не буду говорить Ролу – ничего ведь страшного не случилось. Просто девочка перенервничала после наказания. Злой он, этот Рол – такого ребенка и плетью!

– А ты добрый? – возникла в голове у солдата насмешливая мысль Кани.

– Да, уж не Рол! – сказал Брат сам себе. – Я бы таких не тронул. Красавицы! Фигурка, глазки! Наверняка Первые поделят. А нам опять… Эх…

– Хватит! – улыбнулась Кани. – Кто такой Рол?

– Управляющий Уровнем. Здесь он хозяин. Если бы не дежурство… ух я бы ему!

– Он приказал «наказать» альтинок?

– А кто же еще? Не сами же мы…

– И ты?

– Меня там не было…

Они вышли за последний ряд излучателей силового поля. Брат остановился, чтобы вернуть на место все отключенные защиты.

– Теперь на пост, – задумчиво произнес он.

– Зачем на пост? Ты свое отдежурил!

– И правда. Тогда – в караулку – поиграю с ребятами…

– Игры давно надоели. Тебе нужно уйти с Уровня. Сколько же можно здесь оставаться?

– Действительно. Пойду к себе…

За запретной полосой карантинной зоны Уровень приобретал черты большой мирной планетарной деревни: зеленая поросль на земле, деревца – некоторые даже плодовые, цветы, домики, вместо банальных кают или казарменных помещений, тропинки, посыпанные красным гравием, ручейки с питьевой водой… Красиво, но все равно – тюрьма!

Для нее главная задача – остаться невидимой. Сделать так, чтобы, глядя на альтинку никто не сознавал, что что-то видит. Не задумывался об увиденном. То есть – не видел. К сожалению, Кани не могла контролировать всех окружающих – лишь тех, кого вовремя замечала. А людей попадалось много: просто и безвкусно одетые женщины, беседующие друг с другом на отвлеченные темы или заигрывающие с грубо огрызающимися охранниками; сами охранники – кто на постах, кто – слоняющийся без дела, кто – развалившийся под деревьями и пожирающий фрукты; молодые девчонки, играющие в мяч на импровизированной засеянной травой поляне; совсем маленькие босые дети, бегающие друг за другом на кривых ножках вокруг деревянного дома…

Оставалась вероятность, что кто-то из всего этого сброда не поддастся влиянию и увидит все в реальном свете: незнакомую крадущуюся инопланетянку и погруженного в себя, плененного охранника. Учтя такую возможность, Кани приняла расслабленный вид и изменила походку – с напряженного пружинящего марша бойца по арене, на легкий игривый шаг молодой радующейся жизни девчонки. Если тревогу не поднимут сразу, она успеет овладеть ситуацией.

Им пришлось пройти через весь Уровень – всего километров пять и все время – по сельскому пейзажу Земли времен средневековья. Пели птички, зеленели сады, журчали ручьи, кричали дети. Встречные иногда встречали взглядом охранника с пустыми глазами, но никто так и не заострил на нем внимания – за всю дорогу ни один человек не обратился к ним с вопросами.

К концу пути Кани уже порядком устала – ей никогда не приходилось поддерживать напряжение биополя так долго.

У лифтовой площадки дежурили два наряда солдат. Одни – в простой серой форме Внутренней Охраны, другие – в боевых скафандрах с эмблемами Боевого Братства. Обе группы держались обособленно, словно не имели друг с другом ничего общего.

– Горк, ты куда? – поинтересовались в первом наряде.

Подопечный Кани целеустремленно шел прямо к лифту.

– Домой…

Братья Охраны удивленно расступились.

– Эй! Горк?!

Солдат не отозвался.

Часовые, закованные в броню, зашевелились, не понимая причины происходящего.

– Стой! – скомандовал старший из них. – Куда собрался?

– Я уже отдежурил!

Часовой действительно удивился:

– Когда это успел?!

Кани закусила губу. Что-то не сходилось. В плане возникло первое препятствие. Ее целеустремленный подопечный тоже запаниковал:

– Я хочу наверх, на свой Уровень! – он едва не заплакал. Он – здоровый молодой парень с бесстрашным взглядом. Против воли, Кани даже почувствовала жалость.

– Донг, забери своего придурка, пока еще можно! – скомандовал часовой в латах. – Вы тут на Девятом уже с ума сходите! Сбежать с поста во время дежурства!

– Горк, иди сюда, успокойся!

Ситуация вышла из-под контроля. Горка посчитали больным и уж точно не собирались выпускать за пределы Девятого. Кани отпустила сознание пленного – теперь держать его не имело смысла.

Альтинку никто не видел, пока все занимались «заболевшим». Она же бегло «озиралась», выбирая сознание того, кто послужит ключом наверх. Но ее осторожное сканирование показало, что ни один из Братьев не относиться к катанию на лифте спокойно. Старший не может оставить подчиненных, подчиненные ссылаются на старшего. «Переубедить» всю группу не было сил, а кроме того, Кани хотелось сделать все как можно аккуратней. Ей нужен был кто-то еще, кто-то посторонний, не из круга стражников, кто-то, обладающий правом покинуть Уровень в любое время. На поверхности сознаний солдат лежало только одно имя: Рол. Тот самый человек, который нанес оскорбление Кани и ее подруге. Человек, который обязательно должен понести наказание. Этот самый Рол часто уезжал и часто возвращался. Его и сейчас не было.

Две шестерки крепких волевых людей. Держать их всех под контролем становилось все труднее: все же Кани не бог и даже не Рилиот – отец Линти. Она порядком устала. Боль в висках давала понять: десять минут полного расслабления жизненно необходимы.

Ничего страшного: еще будет время на вторую попытку. Отступив на несколько шагов, Кани бросилась к ближайшей фруктовой роще, надеясь затаиться там и передохнуть.

Фруктовая роща на космическом корабле. Ладно еще, если бы декоративный ухоженный фрагмент, а то самая заурядная планетарная заросль фруктовых деревьев. Полный беспорядок, ни одной правильной формы, почва неровная – где ямки, где холмики. Навязывалось впечатление, что человек сюда и не вмешивался – так, само выросло.

Кани забралась в ямку под большим зеленым плакучим деревом неизвестной породы, закрыла глаза и расслабила сознание. Телом овладела приятная легкость. Руки ощущали прохладный бархат живой травы, слух успокаивал едва уловимый шелест листьев и пересвист невидимых птичек, а такой далекий, знакомый с детства запах сочной зелени, цветов, коры и сухих листьев закружил голову. Позволив себе забыть, что вокруг по-прежнему территория врага, Кани вытянулась всем телом, как большая задремавшая кошка и издала звук, похожий мурлыканье этого самого животного. На ее губах заиграла невольная улыбка – впервые после нескольких дней унижения и страха.

Так, в беззаботном «мурлыканье» Кани провела около получаса. Силы давно восстановились, но ей все еще не хотелось расставаться с иллюзорным уголком родного мира.

– Вы новенькая?

Кани изумленно открыла глаза. Над ней стояла девочка лет двенадцати. Босые ноги, задумчивые глаза и такое доброе открытое лицо, что альтинка едва не подумала, что и на самом деле попала на родной Бровург.

– Ты говоришь на кенском? – неожиданно осознала Кани.

– Да, мой родной язык. А вы – новенькая?

– Откуда ты знаешь?

– Вы не такая… – девочка задумалась, как объяснить свое утверждение, не придумала и просто улыбнулась.

– Но тебя это не пугает?

– Нет.

Кани поднялась на ноги. Хрупкая худенькая девчонка едва доставала ей до груди. Серые глаза смотрели снизу вверх спокойно и заинтересованно.

– А ты здесь давно? – спросила Кани.

– Три года. Но это они так считают.

– А ты?

– Я не знаю. Здесь нет солнца – мужчины включают свет и выключают, когда захотят. Вдруг они врут?

Теперь улыбнулась Кани. Девочка понравилась ей настолько, что альтинка не посмела вмешаться в сознание этого ребенка.

– Как ты сюда попала?

– Папа взял с собой на работу, потом что-то случилось… Папу больше не видела. Живу тут.

– И тебе здесь нравится?

Девочка огляделась вокруг и ответила с вполне взрослой серьезностью:

– Здесь красиво.

Больше ничего: ни про жестокость солдат, ни про силовые поля, ни про то, что не отпускают к маме. Все это – только в грустных задумчивых глазах.

– У меня есть подруги, – еще вспомнила девчонка.

– Как тебя зовут?

– Яла.

– Ты с Кеты?

– Не а. С папой жили на маяке. Но на Кете я была… маленькой… Хотите яблоко?

– Что?

В руках девочки красовался большой сочный фрукт размером с два кулака Кани.

– Мужчины их не любят, говорят: вредно. Но они вкусные.

Кани улыбнулась и приняла подарок. Ей действительно не мешало подкрепить силы натуральной пищей.

Отдых закончился – пришла пора продолжить работу. Кани глубоко вздохнула, сосредотачиваясь. Девочка же продолжала внимательно изучать инопланетянку с ног до головы.

– Почему ты так на меня смотришь? – поинтересовалась альтинка.

– Вы красивая.

– Понятно. – Кани опять не удержалась от улыбки. Всегда приятно получить комплимент от столь бесхитростного создания. – Послушай, Яла: не знаешь, где живет Рол?

Та удивленно вскинула глаза.

– Знаю. Все знают. Там солдаты. Рол добрый, а солдаты плохие… Вы не ходите туда!

– Но мне туда нужно. Не покажешь дорогу?

– Нет.

– Нет?

Девочка смутилась. Ей хотелось сделать доброе дело, но воспитание заставляло ответить на вопрос старшего.

– Все тропинки разноцветные, а к его дому – широкая и серая. Это в самом центре. Самый красивый дом. Девочки говорят, там все очень красиво.

– Спасибо, милая. Не расскажешь про меня?

– Нет, не расскажу.

– Даже подружкам?

– Хорошо. Даже им.

Кани поцеловала девочку в лоб и исчезла – Яла перестала видеть перед собой красивую инопланетянку. Но ее это не удивило. Девочка просто улыбнулась сама себе и весело побежала по траве босыми ногами.

«Хорошая девчонка!» – подумала Кани. – «А с теми, кто ее здесь держит, я еще разберусь!».

Широкая серая «тропа» действительно привела к большому зданию, построенному в одном из древнейших земных стилей и напоминающему сказочный терем. Яркий оранжевый цвет еще больше подчеркивал добродушие и гостеприимность здешних обитателей. Правда солдаты Внутренней Охраны на каждой из дорожек заставляли задуматься над первым впечатлением.

Кани опять никто не заметил. Она прошла во двор – на небе не было «солнца», но дворик заливали желтые лучи настоящего солнечного света, невольно поднимающие настроение. Во дворике стояла беседка, и там орудовал командир охраны: собирался съесть только что заказанный обед. Альтинка тоже проголодалась, а использовать анализаторы Уровня считала рискованным.

У хищников всегда так – добыча достается сильнейшему.

– Ты же сыт! Марш на пост! – скомандовала мысль в голове у голодного мужчины. Тот вздрогнул.

– Быстро!!! – Кани ударила так сильно, что солдат бросился прямо через стекло веранды, разнеся его вдребезги, а через пару минут пропал из виду.

– Другое дело, – сказала Кани.

Теперь у нее были: залитый солнцем уютный дворик, высококалорийная солдатская пища, большой вкусный подарок местной девочки и время, чтобы подождать и подумать.

Когда Григ открыл глаза, в одном углу зала-спальни скучал Дор, в другом – Линти. Судя по лицам – скучали уже давно.

– Неужели проснулся? – удивился Дор.

– А что, меня будили?

– Тебя разбудишь!

Линти заулыбалась.

Григ протер глаза, все еще чувствуя в теле усталость от вчерашних похождений.

– Сказал бы погромче, я…

Дор тяжело поднялся, швыряя Григу чистую одежду. Григ только сейчас заметил, что лежит поверх одеяла да еще в спецодежде с Третьего Уровня.

– Спроси вон у подруги, – сказал Дор. – Как я тебя звал! Она уши закрывала, чтобы не оглохнуть! Жалко, ты претендент в Первые, а то бы я…! Быстро: душ, одеваться и пошли!

В зале Дор вновь взялся за мечи, но Григ с серьезным видом покачал головой.

– Мне нужно несколько препятствий: каменная стена, бассейн, горизонтальные и вертикальные перекладины.

– Зачем? – сердито уточнил Дор.

– Буду тренироваться. Это МОЕ испытание! Прости, Дор, но Отец может меня пощадить, а Полоса – нет!

– Кто тебе такое сказал?

– Никто, но я хорошо подумал!

– Э-э-х… – Дор махнул рукой, глядя, как Григ изменяет крутизну уже активизированного им препятствия-стены. – Ты так ничего и не понял! Для Полосы твое тело готово – не нужно с ним ничего делать! Поверь в себя и все! Главное – подавить страх! Неужели я вчера зря…

Григ обернулся. Богатырь стоял с таким расстроенным видом, что Младшему стало его жалко. Все же в чем-то чемпион прав – битву с Отцом тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Давай так, Дор: два часа в день я тренируюсь с тобой, десять – на препятствиях?

Дор тяжело вздохнул:

– Дуралей ты, Григ! Но решать тебе.

Глава 21.

Рол возвращался к себе уставший и раздраженный. Полдня он провел с Отцом и Виком в беседе, в результате которой «выяснилось», что управляющий Девятым Уровнем за эти несколько дней палец о палец не ударил, чтобы подготовить новеньких к выходу из карантина. Не изучил их характеров, не переписал физических достоинств, не вычислил слабостей и не обучил даже минимальным нормам поведения. Интересно, чего же от него ждали? Раньше на карантин отпускали минимум две декады. Где ж это видано: сделать столько работы за четыре дня?!

Голубая дымка «неба» приобретала все больше серых оттенков, а кое-где на горизонте подкрашивалась всплесками багряных тонов несуществующего заката – наступал вечер. Рол поднял голову: еще час, и Девятый окутают темнота, тишина и покой ночи…

Даже поленись Кани рассеять внимание мужчины, быстро прошагавшего мимо ее веранды к дверям терема, тот едва ли заметил бы девчонку, спрятавшуюся во дворике его дома. Рол был погружен в себя и думал только об одном: как можно скорее добраться до постели, пригласить Елингу – темнокожую красотку с Гарсана, и восстановить нервную систему полным душевным расслаблением. Здоровье нужно беречь!

Рол уже протягивал руку к пульту на мраморном столике, когда его остановил женский голос:

– Тебя зовут Рол?

Управляющий обернулся, еще в движении осознавая, что понял вопрос совсем не потому, что знал язык говорившего, а потому, что кто-то позаботился объяснить мозгам, что означает каждое слово. За спиною стояла Кани – свободная, никем не охраняемая, замершая в гордой позе победительницы: выпрямив тонкую спинку и высоко задрав голову со сверкающими чернотой, пугающими сдерживаемой яростью глазами.

– Что-то случилось? – пробормотал Рол, отступая поближе к пульту.

Кани засмеялась.

– Ты думаешь, что сможешь его коснуться?!

Рол не понял и изо всех сил стукнул по клавиатуре… Точнее попытался стукнуть. Руки не достали до клавиш каких-то миллиметров, словно продвинуться дальше им помешал какой-то неосознанный ужас – дотронься – тебе конец.

– Что ты делаешь? – спросил Рол.

– А что?

– Ну… с моими руками?!

Вероятно, он выглядел так глупо, что желание мстить отпустило альтинку, во всяком случае отпустило на какое-то время. Кани прошла мимо управляющего и села на огромную массажную ложу.

– А у тебя уютно! – признала она.

Рол кивнул. С первым испугом он уже освоился. Неважно, как девчонке удалось сбежать из под карантина и избавиться от охраны. Если не напала сразу, теперь победит тот, кто окажется умнее. «Психология», как любил говорить Вик.

– Да, конечно. Это же не для одного меня.

– А для кого?

– Для всех вас.

– Для НАС?

– Для женщин. Здесь, на Девятом, все сделано так, чтобы вы чувствовали себя дома. Все красивое. Все доброе. Все нежное. Как и вы сами. Нужно только привыкнуть.

Кани повела бровью:

– Неужели? Нас никто не обижает, и все любят?

– Да. Сама увидишь!

– А как же: тюрьма, стражники, плети?

– Только на время карантина. Пока вы не знаете Закона, можете натворить бед. Только и всего. И… это ведь совсем не надолго.

– Хм…

Рол позволил себе улыбнуться самой доброй и открытой из богатого арсенала своих улыбок. Ему показалось, что уговоры действуют. Кани тоже улыбнулась – его непредусмотрительности. Мужчина действительно считал, что для нее имеют какое-то значение выражение его лица или интонации его голоса – для нее, читающей прямо в сознании! Озабоченный и хитрый внутри, Рол изо всех сил старался выглядеть снаружи добрым и понимающим.

«Раньше всегда получалось» – прочла Кани мысль, блуждающую на самой поверхности. Она улыбнулась еще шире. Рол улыбнулся в ответ и сделал шаг ближе. Она позволила. Позволила приблизиться к себе вплотную и даже сесть рядом.

– Мы все делаем, чтобы вам здесь понравилось! – совершенно серьезно сказал Рол, заглядывая ей в глаза. При этом он даже верил в то, что говорил, не договаривая лишь одной детали: «делаем все, но, конечно, в рамках Закона… для которого вы вообще не люди».

– И лично ты? – опять улыбнулась Кани – на этот раз – движению его пальцев, очень нежно и умело коснувшихся кожи ее шеи.

– Конечно!

– Какие честные глаза! Сколько тебе лет, Рол?

– Всего три сотни, моя красавица. И я знаю, как сделать тебя счастливой!

Его пальцы увлеклись – Кани действительно начало нравиться. Она отшатнулась, и Рол мгновенно отодвинулся, давая понять, что полностью признает девчонку хозяйкой положения. На самом же деле, он даже не сомневался, что сам контролирует ситуацию.

– «Всего три сотни»? А по сколько же лет вы здесь живете?

– Самым старым мужчинам где-то по четыреста. Мы воины. После двухсот лет многие сами идут на смерть, чтобы покрыть имя славой, пока еще есть силы и воля. А некоторые не торопятся…

– Как ты, например.

– Да, как я. Но не думай: когда-то и я не щадил жизни. Я ведь был одним из лучших!

– А докатился до того, что целуешь ножки пленницам, чтобы притупить их бдительность?

– Разве тебе не нравится, когда целуют ножки?

– А ты действительно надеялся переспать со мной?

– А я и сейчас надеюсь. – Рол мягко заглянул ей прямо в лицо.

За окном терема совсем потемнело. Альтинка резко поднялась на ноги: не стоило затягивать игру – впереди много работы.

– Ты мне противен, Рол! – честно призналась девушка. – Ты говоришь «надеюсь». Смотришь в глаза, словно просишь о разрешении. А сам с плотоядной грустью думаешь: «Какая тут надежда?! Ты же приз!».

– Что?

– Я накажу тебя, Рол! Не надо было обижать дочь Тургаона! Скоро вы все поймете, что не надо бы!!!

– Но я же… – управляющий только сейчас понял свое реальное положение. Понял и со стоном скрутился на ложе – Кани не нужны были плети, чтобы внушить человеку боль.

– Ну, хватит корчиться. Наказание еще впереди. Вставай!

Рол поднялся. Его глаза заслезились от обиды за незаслуженное неуважение.

– Я ведь на самом деле люблю всех вас! – закричал он. – Спроси у любой нашей женщины! Я забочусь о вас! Я берегу вас! Если наказываю, то лишь потому, что так нужно! Не я же придумал законы Братства! За что…

– Заткнись и пошли! Нам нужно наверх!

Кани распахнула дверь и первой ступила на тропу, едва замечая границы серого гравия в наступивших сумерках. Рол поплелся следом.

– Так и будешь изображать мой хвост? Меня здесь нет! А тебе нужно попасть в ангар! На «пристань», как вы ее называете. Подумай хорошенько, как сделать, чтобы туда пропустили! Пошел!

«Зомбированный» управляющий устремился вперед. У лифтовой площадки ему отдали честь – и один наряд и второй.

– Куда, Рол? – спросил командир «бронированных».

– На Третий!

Ему кивнули. Лифт устремился в «небо». Кани едва успела ухватиться за поручень, чтобы не выпасть за борт. Посмотрела вниз – такая высота, и открытая площадка! Нежели даже лифт служил Братьям, чтобы доказывать на нем свое бесстрашие?!..

Через пять длинных туннелей в полах-крышах Уровней и пять новых открытых пространств самих Уровней площадка замерла. Все, что за время полета успела увидеть Кани, ей не понравилось: все Уровни, кроме самого Девятого, больше всего напомнили альтинке недостаточно благоустроенные города какой-нибудь бедной планеты.

– Третий! – сообщил солдат.

Здесь также дежурили. Все шесть караульных – в латах.

– Зачем к нам, Рол?

Его знали, но не особенно ждали.

– Я не к вам. У меня дело к техникам.

– К каким?

– Мне за обшивку.

– Понял, – старший кивнул. – Проходи!

Ролу распахнули люк в стене. А дальше – отсеки, охрана, коридоры, охрана, лифты, охрана. Всюду железо. Большей частью – намагниченное, излучающее. Оно мешало Кани. До последнего момента скрывало сознание встречных, не давало сосредоточиться и даже пару раз «выпускало» сознание Рола. Девушка быстро устала.

– Далеко еще? – спросила ее мысль в голове у пленного.

– Минут пять.

– Почему так долго? Где бегущие дорожки, гравитационные шахты, транспорт какой-нибудь… я не знаю… Что вы делаете, например, если тревога?

– Все есть, но не для меня. Транспорт для персонала и абордажных групп. Посторонние ходят пешком.

– Ты посторонний?

– Здесь – да.

Через какое-то время Рол остановился.

– Вот черт!

– В чем дело?

– Вон он – вход в пассажирское отделение. Но дежурят – Красные!

– Какие «красные»?!

– Личная охрана Каса. Они всегда в красном. Демоны из демонов!

– Не бойся – вперед!

Десять человек, охранявших широкий цилиндрической формы коридор, показались Кани чересчур крупными, прямо как те, на «Эльрабике». Что еще хуже – их сознания едва прощупывались. Может быть, она просто устала?

– Что ты здесь делаешь?! – проревел один из солдат.

– Нужно посетить порт, – сообщил Рол.

– Зачем?

– Нужно!

– Я спросил: зачем?! – солдат сжал зубы так, что те заскрипели. Сила, злоба, непреклонность и никакого интеллекта. И еще человека три таких же оставили посты и подошли ближе.

Кани почувствовала, что Рол начинает нервничать. Точнее: просто бояться. Эти люди недолюбливали ее подопечного и с радостью расправились бы с ним, пользуясь благоприятным случаем. Кани и самой стало неуютно: ей казалось, что кто-нибудь из солдат вот-вот присмотрится повнимательней – впервые за день альтинке пришлось столкнуться с людьми со столь сильной волей. Таких нужно бить наверняка или не трогать вовсе.

– На причале стоят шлюпки и боты с «Эльрабики». Мне нужно изучить их содержимое, чтобы понять психологию пленных… Вы понимаете?

– Рол! – пробасил один из подошедших. – Ты управляющий, но ты – житель Девятого. Какого черта сюда приплелся?! В порт – только с разрешения Вика или Каса, и то – с сопровождающим!

– Но мне нужно!

– Человеку с Девятого нечего делать на военном объекте! Не понял?!

Они потянулись за тесаками.

– За что вы меня так не любите? – поинтересовался старый солдат. – С тобой, Берк, я даже в рейсы ходил, забыл, что ли?

– Это ты забыл! – проскрежетал тот, которого звали Берком. – Ты был Демоном! Одним из нас! Ты всех нас опозорил!

– Я? Вас?

– Теперь весь «Улей» знает, что «Демон» живет на Девятом и этот Демон – никто. Это – позор для всех! Старшие так не уходят! Если провинился, то должен был найти силы, чтобы умереть с честью!!!

– Проваливай, Рол!

Его грубо отпихнули, едва в придачу не сбив и Кани.

– Ладно, пойдем! – сказала мысль альтинки. – Мне и самой нужно передохнуть.

Какое-то пустое подсобное помещение с сенсорной дверью распахнулось при их приближении.

– Сюда! – сказала Кани.

Она устало опустилась на пол. Рол – тоже. Дверь запахнулась.

– Видишь меня?

Сознания управляющего освободилось.

– Где мы?

Кани позволила ему все вспомнить.

– Они бы меня убили! – ужаснулся Рол.

– А говорил: тебя все любят.

Управляющий погрустнел. Исподлобья посмотрел на альтинку, словно удивился, как та не понимает столь очевидного:

– Только не Демоны. У них свой кодекс чести: понизили – умри, но останься Старшим.

– А ты хочешь жить?

– А меня и не понизили! – огрызнулся Рол. – Я доволен жизнью!

– Был доволен, – напомнила Кани. – Я ведь пообещала наказать тебя!

Их глаза встретились, и Рол прочел свой приговор.

– Ты не сделаешь этого! – простонал он.

– Сделаю – мне все равно нужно как-то пройти в порт. А ты вновь станешь мужчиной – пусть это тебя и утешит. – Кани ухмыльнулась: – Ролом вновь станут гордиться.

– Помо… – во всю силу легких заорал старый солдат, но не успел закончить слова и замер с остекленевшими глазами.

– Не помогут, – хмуро пообещала альтинка. – Идем, мой герой!

Огромными от удивления глазами Демоны охраны наблюдали, как выбежал из-за поворота управляющий Девятым Уровнем, как бросился через коридор с застывшими по его сторонам Братьями и как с каким-то несвойственным ему сумасшедшим фанатизмом принялся набирать на пульте комбинацию, открывающую люк входа в пассажирское отделение порта.

Ему дали несколько секунд, те самые секунды, которые понадобились солдатам, чтобы отойти от потрясения. Но солдаты были лучшими из лучших, и они знали свою работу. Этого человека уже предупредили.

– Молодец! – одобрительно выдохнул Берк. – Поздно, но молодец!

А потом сверкнули секиры. Безоружный, в простой матерчатой одежде, Рол ничего не смог им противопоставить, кроме предсмертного ужаса, лишь на мгновение мелькнувшего в его вдруг просветлевших глазах. Что-то шмякнуло, что-то тяжело громыхнуло по полу, еще не до конца открывшийся люк пополз обратно, а едва успевшая прошмыгнуть в узкую щель Кани с растерянностью и запоздалым приступом сожаления посмотрела на свой залитый кровью комбинезон и забрызганные кровью волосы.

Люк стал на свое место за ее спиной. Превозмогая желание упасть на пол и расплакаться, Кани бросилась вперед – через первый зал порта, через второй, а затем и через третий, и там, в бесконечно длинном зале ярко освещенного ангара, замерла, обнаружив то, что искала – спасательные боты, доставленные сюда с разграбленной «Эльрабики». На такую удачу альтинка даже не рассчитывала: автопилот тарибского бота обладал собственной системой ориентации. Оказавшись в открытом космосе, машина сама выберет направление к ближайшей населенной системе и на протяжении всего пути станет непрерывно вслушиваться в эфир, разыскивая опознавательные сигналы галактических лайнеров, чтобы скорректировать курс. Собственный синтезатор, запас вещества, собственные системы солнечных накопителей… В общем, самое современное средство для побега!

Азы управления Кани изучала еще в школе. Открыть люк, убедиться в исправности систем и в наличие резервной воды и пищевых концентратов, забраться в одно из десяти громоздких противоперегрузочных кресел – все это дело пяти минут. Оставалось только активизировать Мозг и найти в ангаре люк, выводящий наружу, в свободный космос. Если окажется закрыт – неважно. Загипнотизирует еще одного-двух охранников…

Кани взялась за поручни, но ее тонкие пальцы с длинными ноготками задрожали, отказываясь нажимать на кнопку активизации. Поборовшись с собой какое-то время, альтинка сдалась и со слезами рухнула в глубину кресла.

Тишина и абсолютный покой огромного помещения ангара уже сейчас действовали ей на нервы! А ведь Кани предстояло месяцы и месяцы висеть одной в абсолютной пустоте космоса. Одной, совсем одной. Из развлечений – музыка и проектор с десятком пластин. Она будет сходить с ума, будет скучать, будет плакать. И все это – надолго, очень надолго. И за что?! Что она такого сделала в жизни, чтобы ее так наказывали?! И все из-за каких-то уродов с паранойидальной идеализацией мужественности!

Кани стукнула кулачком по подлокотнику. Ее жалость к себе все росла. Чем живописней представляла себе альтинка быт и существование одинокой Робинзоны на позабытом богом кораблике, тем сильнее текли ее слезы, и тем большой ненавистью наполнялось ее сердце к людям, по вине которых придется принять страдания. Если бы хотя бы взять с собой Линти! Если бы найти этого пустозвона Болера…

Сегодня все получилось слишком просто. Не возникло ощущения победы. Она просто трусливо спасается бегством… Так никого и не наказав (Рол не в счет). Она должна будет мучиться, страдать, скучать, дрожать от страха быть вновь захваченной этим самым треклятым «Ульем» (вдруг кинутся на поиски?!), а похитители в это самое время станут развлекаться в своих спортзалах, веселиться на своих праздниках и радоваться жизни в полную силу своих грубых животных организмов… Да никогда в жизни!!!

Бежать – это для трусов! Раз смогла выбраться, сможет и гораздо больше! Нужно вытащить подругу и уничтожить весь этот рассадник преступности и злобы!!!

Сама не понимая, зачем это делает, Кани выбралась из кресла, выпрыгнула из кабины бота, нашла какую-то дверь в стене порта и нырнула туда, мокрая от слез и крови Рола, но полная желания отомстить за все и за всех.

Глава 22.

Как следует раскачавшись, Григ в очередной раз прыгнул с одной перекладины на другую, пальцы сцепились на стальном шесте, но мокрые от пота ладони не удержали изрядно уставшего тела. Зацепив в полете еще несколько перекладин тренажерного леса, но так ни за одну и не ухватившись, Григ плюхнулся в бассейн, подняв целый сноп воды, брызог и столько шума, словно в воду уронили слона.

– Ну? Доволен? – со скучающим видом поинтересовался Дор.

Григ уже отплевывался, стоя на суше.

– Да. На сегодня хватит.

– Хватит, – подтвердил Дор. – А то убьешься. Иди отдыхай. Может, хоть за ночь ума прибавится.

Выбравшись из душа в покоях Грига, Линти решила наконец поговорить со своим «покровителем».

– Знаешь, мне становится скучно! – призналась она. – Уже два дня я только и делаю, что сижу и смотрю!

– Тебе не интересно? – понял Григ.

– Интересно. Но и мне ведь хочется что-то делать.

– Что именно?

– Ну, например, заниматься спортом.

– Хорошо.

Она удивилась такой легкости первой победы.

– Еще я хочу увидеться с Кани.

– Хорошо.

– Это возможно?!

– Думаю, что да. Сам я с тобой не пойду – нужно готовиться. Сама понимаешь…

– Понимаю.

– Ну, а Дор может сходить. Ему все равно делать нечего.

– Дор согласится пойти со мной? Он такой грубый…

– Так только кажется. Дор не грубый. И не думаю, чтобы он отказал.

– А с Болером?

– Что «с Болером»?

– Увидеться с Болером?

– Какая мне разница? Хорошо, увидишь и Болера. Дор скажет Ролу – приведут их обоих: и Кани и Болера. Вот и поговорите.

– Спасибо, тебе!

Ее глаза довольно засверкали, но Григ больше всего хотел решить для себя совсем другую дилемму: когда и где он сможет упасть и заснуть. Линти забралась в постель, что, вроде бы, означало, что место Младшего опять на полу.

– Я могу лечь с тобой? – на всякий случай спросил Григ.

– Конечно, ложись! – она улыбнулась, откидывая одеяло.

Григ ничего не понял, но не стал ломать голову и сразу же воспользовался приглашением.

Линти положила голову к нему на грудь. Но даже щекотка от ее волос не смогла остановить неумолимо надвигающегося сна.

– Я наблюдала за тобою, – сказала Линти. – Все эти ваши «препятствия»: бассейн, стенка, перекладины… Такие же будут на Полосе?

– Да, только настоящие!

– Как это?

– Настоящее озеро, настоящие горы, настоящие заросли.

– И ты должен будешь через них перебраться?

– Да.

– Зачем вам это?

– А что здесь необычного?

– Вы живете тем, что захватываете космические корабли, а готовитесь, как наземная пехота!

Глаза Грига слипались.

– Не знаю… Может быть… Ты в меня веришь?

Линти хмыкнула, сдерживая смешок.

– В тебе есть сила, Братик!

– Какая… сила?

– Ты – один из нас!

– Смеешься, да?

– Может быть, – альтинка повернула голову, оказавшись лицом к лицу с Григом. – Помнишь вчера, когда ты дрался с Дором?

– Когда из-за тебя мне чуть не сломали ребра?

– Не из-за меня, а из-за тебя. В тебе есть сила, как у меня или Кани, а ты не умеешь ею пользоваться. Научишься – станешь сильнее всех своих «Братьев».

– Хорошо бы!

– Это точно! Хочешь, завтра еще попробуем?

– Угу…

В Линти вдруг проснулось желание вновь, как когда-то в паруснике, коснуться губами губ своего юного рыцаря. Она приблизилась вплотную, но губы Грига не шевельнулись – Младший Брат уже спал, бесшумным мертвым сном настоящего мужчины.

На следующее утро Григ все помнил. Едва попав в зал, он подал Дору меч и мысленно спросил Линти:

– Что ты вчера говорила про «силу»?

Дор даже не поверил своим глазам. Он одобрительно кивнул, выходя на середину зала.

– Неужели понял?

– Просто сегодня начну с поединка, только и всего. Так что, Линти?

– А ты помнишь, что мне обещал?

– Про Кани, Болера? Конечно помню.

С Линти Григ общался мысленно, поэтому Дор не услышал не единого слова.

– Готов? – спросил Дор.

– Я готов? – мысленно спросил Григ.

– Нет, – ответила Линти. – Помнишь тогда: ты настолько устал, что работал машинально, расслабив сознание?

– Смутно.

– Постарайся точно также расслабиться и сейчас!

– А что для этого нужно?

– Ничего. Сконцентрируй внимание, а когда противник нападет, не смотри на него, а слушайся своего предчувствия. Давай! Для начала, я помогу.

– Поехали! – сказал Дор и ударил.

Григ парировал. Несколько раз он отразил атаки просто по правилам, следя за глазами учителя. Дор давал ученику время собраться – первые выпады не ставили перед собой цели пробить оборону.

– Не так! – сказала мысль Линти. – Я помогаю!

В голове у Грига помутнело. Дор практически исчез из виду.

– Прислушайся к себе! – сказала Линти. – Чувствуешь?

– Нет!

– Как же нет, если даже я ощущаю твою реакцию? Подчинись самому себе!

Дор ударил, и Григ парировал. При этом он не видел ни меча противника, ни его глаз.

– Что за черт, Линти?

– Это ты сам! Продолжай! Не борись со мной, туман тебе не мешает!

Удар, удар, удар, выпад. А вот отступить он не успел.

– Что ты такое делаешь? – поинтересовался Дор.

– А что – плохо?

– Нет… Странно как-то. Ты на меня даже не смотришь. Продолжим!

Сталь вновь запела. Полчаса, час, два часа… У него получалось! Линти больше не вмешивалась, а только визжала и аплодировала каждой его удаче. Все выходило само собой.

– Здорово! – Григ закричал от восторга, а Дор пораженно отступил, едва успев укрыться щитом от обманного движения ученика.

– Молодец! – выдохнул богатырь.

Но его довольная улыбка тут же пропала, а тело вытянулось в струнку. Григ обернулся. В зале, широко расставив ноги и сложив на груди ручищи, стоял Кас. Первый пришел один – охрана осталась с той стороны дверей. Мрачный и даже злой. Его взгляд долго изучал Грига, затем перешел к Дору и, наконец, замер на Линти.

– Что-то случилось, Первый Брат? – осторожно спросил Григ.

Кас не среагировал. Он продолжал в упор смотреть на Линти.

– Григ! Я не выдержу его взгляда! – взмолилась мысль альтинки. – Он меня ненавидит! Мне страшно!

Все же Григ у себя дома. С ним Дор. Младший сделал несколько шагов и заслонил собой Линти, оказавшись прямо под ощутимо тяжелым недобрым взглядом Первого.

Кас поднял глаза.

– Что она здесь делает? – грубо спросил главнокомандующий.

– Отец разрешил.

– Когда?

– Два дня назад. Я спросил и…

– Что она делает в спортзале? Тоже Отец?

– Нет. Я так захотел.

– Ты? Хм! – Кас смерил его взглядом. – Завтра Полоса!!! – проорал он. – А ты здесь с девками развлекаешься?!

– Как это – завтра? – оторопел Григ.

– А вот так! Приказ Отца. Давай ее отсюда! Лод!

В зале появился Демон в красных латах.

– Девку – на Девятый!

Григ не ожидал такого поворота. Но что-то здесь не клеилось: Полоса завтра, Кас командует в его покоях, плюет на разрешение Отца…

– Лод, стой! – не слишком задумываясь о последствиях, Младший мечом преградил путь закованному в броню Демону.

Солдат взмахнул секирой. Наверняка, чтобы только напугать. Но тут вмешался Дор. Он проскочил между Григом и Лодом и выбил секиру серией ловких ударов мечами. Лод был в латах, Дор – всего лишь в жилете. Но Демон не помышлял нападать на чемпиона «Улья». Обезоруженный, он только вопросительно посмотрел на Каса.

– Я сказал: девчонку на Девятый! – зло прорычал Кас.

– Нет! Она останется!

– Ты что, братик?! – процедил Первый. – Хочешь умереть до Полосы? Лод, зови остальных!

– Кас, остановись! – потребовал Дор. – Григ назван Первым – я и мои люди умрем за него! Хочешь пролить кровь на Первом Уровне? Вы должны решить спор сами, между собой!

– Какой еще спор? – отмахнулся Кас. – Девчонка – приз. Ее место – на Девятом.

– Этого не может быть! Отец ведь сказал…

– А ты быстро понаглел, Младший! С каких это пор тебе мало слова Каса?!! Давай, бери меч. Будем «спорить»!

Григ схватил два новых меча с незаблокированными щитами и выскочил на середину зала. Кас взял всего один меч и ухмыльнувшись смелости Младшего шагнул следом.

– Кас, остановись! – проревел Дор. – Он же еще ребенок!

– Сейчас и посмотрим!

– Кас!

– Дор, отойди! Сейчас все по Закону!

– Я иду на Девятый! – крикнула Линти.

Кас смерил ее насмешливым взглядом.

– А тебя никто не спрашивает. Лод, возьми пока девку под стражу, а то сбежит, как ее подруга. С этими бестиями осторожно надо – укусить могут…

Кас еще не замолчал, а ехидная улыбка еще не исчезла с его лица, когда зал наполнился свистом замелькавших в сумасшедшем вихре лезвий – без предупреждения Первый бросился в атаку. Григ ничего не успел, даже включить щиты – только упасть и откатиться. Но едва вскочив на ноги, он вновь оказался перед сверкающей стеной, ожившей от слишком быстро мельтешащей смертоносной полосы металла.

– Делай, как я учила! – испуганно промыслила Линти. – Дерись, как с Дором!

– Но Дор же играл! – отозвался Григ.

– Неважно!

Шокированный ужасом, Григ все же заработал руками. Звон и искры, искры и звон… Но Кас лупил с такой силой!!! От каждого удара у Младшего отнимались руки! И Первый не шутил – он бил, чтобы поразить наверняка!

И вдруг какая-то сила стремительным ударом сшибла богатыря с ног. Григ заморгал, возвращая четкость восприятия. Рядом стоял Отец. Суровый и могучий. Стоял и потирал ушибленный кулак. Вокруг – десяток Демонов и улыбающийся Вик, которого всегда радовало, когда Кас получал в ухо.

– Молодец, Григ, – сказал Владыка. – Вижу, не тратишь время. Только лучше думай, когда подбираешь партнера.

– Отец… – Кас поднялся покорный, словно ничего необычного и не происходило.

Владыка смерил его недовольным взглядом.

– Еще раз поспорите, казню обоих! Первые не должны драться! Это и есть та самая Линти?

Григ перевел дыхание. На его груди и животе кровоточили царапины, а ведь прошло всего несколько секунд… Если бы не Владыка…

– Да, Отец. Это – Линти.

– Встань, девушка!

Линти послушно поднялась. Ее робкий взгляд встретился с глубоким могучим взглядом Владыки. Пауза затянулась. Отец все больше хмурился. Линти все больше дрожала. Остальные терпеливо ждали, не вмешиваясь.

Наконец, Отец отвел взгляд.

– Твоя подруга умеет подчинять других своей воле? – спросил он.

– Да, – ответила Линти.

– Она может стать невидимой?

– Она многое может. Она – альтинка.

– Кто из вас сильнее: ты или она?

– Не знаю. Учителя говорили, что я.

– Девчонку на Девятый! – глухо произнес Владыка. – Беречь и охранять! Вместо Внутренних – сотню Старших!

Линти увели. Блондинка уходила потрясенной, но не поворотом дел – ее ошарашила сила во взгляде Владыки «Улья».

– Правда, что Кани сбежала? – спросил Григ, чтобы что-то спросить.

– Правда. Она пропала. Вместо нее в камере лежит человек Рола, который и сейчас утверждает, что он – Кани.

– А от самого Рола остались несколько кусков мяса, – вставил Вик.

– Совпадение? – уточнил Кас.

– Не знаю. – Вик пожал плечами. – Какого же черта Ролу понадобилось ночью в порту?! Скорее всего, он шел не один.

– Корабли все на месте? – спросил Отец.

– В том-то и дело, что все.

– Значит, Вик, она все еще в «Улье». Но если девчонка на самом деле между обшивками… – лицо Отца потемнело. – Такого еще не случалось! Ищите!

– Ищем.

– Что анализаторы?

– Она не разу не заказывала на себя. Возможно, гипнотизирует других.

– Есть возможность определить, что заказчик обеда под гипнозом?

– Не думаю. Только, если тот в полном трансе.

Отец задумчиво кивнул.

– Мне жаль Рола. Он был полезен. Многое знал… К Полосе все готово?

– Да. Завтра?

– Завтра. Через пять дней – турнир. Кто обучит девчонок? Рола нет.

– Обучим, – сказал Вик.

– Они так и не знают языка?

– Загрузим в память. Как тарибы «загружали» Григу. Аппаратура с «Эльрабики» у нас есть, как пользоваться, объяснил Болер.

– Поосторожней с этим Болером. Усильте охрану – беглянка может его разыскивать. Вик, назначь нового управляющего на Девятом и пресеки слухи: Рол ушел сам, по своей воле, как настоящий мужчина. Кас, усиль все посты и наведи, наконец, на корабле порядок: завтра праздник, а «призы» гуляют по «Улью»! Вооружи людей локаторами, активизируй системы слежения и роботов. Чтобы к вечеру – никаких нарушителей!

Все, кроме Дора, развернулись, чтобы уйти. Отец похлопал Грига по плечу:

– Готовься, сын, Полоса завтра!

– Но почему… Говорили же через десять дней?!

Отец посмотрел на него таким взглядом, словно хотел прочесть то, чего даже сам Григ о себе не знал.

– Физически ты готов. Мечом владеешь – сам видел. А вот здесь, – Отец постучал пальцем по лбу Грига. – С каждым днем все хуже. Бросился драться с Касом… самоубийца. Полоса завтра, Григ. Завтра, пока ты не ослаб окончательно.

– А Линти?

Отец кивнул – ну вот, что я говорил!

– Что «Линти»? Я принял меры предосторожности. Только и всего.

– Она ни в чем не виновата. Она не такая!

– Откуда ты знаешь?

– Знаю, Отец! Она не сможет причинить зло. Даже врагам не сможет!

– В ней много воли… Мне нужно подумать.

– Линти выставят на поединок?

– Сперва стань мужчиной, Григ! Готовься, а не о призах думай! Завтра Полоса!

Глава 23.

Праздник Дележа! Время, когда все меняется: «Улей» оживает, расцветает, набирается красками. Пятый, Четвертый, Третий и Второй Уровни преображаются до неузнаваемости. На улицах вывешивают флаги каждой тысячи и вымпелы каждой сотни. Перед зданиями – планшеты с именами воинов, их послужными списками и наградами. Каждое здание подсвечено огнями праздничной иллюминации, каждая дорожка – голограммами бегущих указателей. В небе – портреты самых знаменитых Братьев из Книги Славы и фрагменты исторических битв. Повсюду можно попробовать силы в игрищах, соревнованиях, турнирах. И повсюду – полное равенство. От Маленького Брата (некоторые из малышей заслуживали право подняться на Третий Уровень и участвовать в празднестве) до Старшего – все равны в праве победить или проиграть. Все это – в сопровождении не замолкающей музыки: военных маршей и древних симфоний. И каждый Брат – в гордом парадном мундире, украшенном всеми знаками отличия. Каждый сверкает орденами, эмблемами и глазами, полными веселья и свободы…

Начинался Праздник с Полосы Мужества…

За свою жизнь Григ видел три таких Дня Дележа. Но впервые в жизни праздник не радовал, не щекотал нервы преддверием чего-то радостного и необыкновенного – впервые в жизни Григ вступал в Праздник Претендентом. Он, и еще тридцать его сверстников. Этих ребят можно было разглядеть издалека – белые облегающие спортивные гидрокостюмы и белые повязки на лбу, символизирующие готовность без страха и сожалений перейти в мир предков. Эмблемы и знаки отличия, украшавшие наряды Претендентов, никого не обманывали – неважно, чего мальчишки добились раньше, неважно, на каких регатах и турнирах одержали верх, главное – смогут ли они вступить во взрослую жизнь, готовы ли они стать Братьями. Потому, что пути назад у них уже не будет!

Григ в каком-то трансе брел через родной Третий Уровень – неузнаваемо красивый, непривычно многолюдный. Брел к ослепительно сверкающему зданию Полосы. Часовые в парадных, светящихся золотом латах, замершие, как столбы, вдоль всех дорожек, провожали его отрывистым кивком головы – честь уходящему на смерть. Еще бы: ни один Претендент не вернется оттуда Претендентом – либо Братом, либо просто не выйдет. И от каждого кивка у Грига мороз продирал по коже, а голова кружилась в предчувствии чего-то ужасного… В довершение психологического удара на парня смотрели все: кто – с завистью, кто – с уважением, кто – с тоской – ни один Брат от Маленького до Старшего не мог не остановиться и не проводить Младшего долгим, напутствующим взглядом. Все они не могли не уронить взгляда и на орден на белом жилете – Орден командира бригады, отличившегося в абордажной операции. Небывалое дело – Орден Первых на Безымянном Претенденте. Орден, который ко многому обязывал – если Претендент погибнет, позор всему «Улью».

– Григ? Ты идешь первым! – сказал Старший у входа в здание.

– Почему первым?!

– Воля Отца. Успокойся: первым легче!

Григ безропотно закивал, готовясь войти. Рука Демона сжала его плечо:

– Давай, парень! На тебя пришел посмотреть весь свет «Улья»! Давай, и удачи!

И все тот же кивок идущему на смерть. Григ встряхнулся и сделал шаг в распахнувшиеся ворота. Ничего интересного – полутьма и лифт. У лифта – Дор.

– Ну, Григ! Первым или никем!

– Первым или никем… Мне… в лифт?

– Не спеши. Ждем гонга. Присядь пока.

Григ опустился на стул. За закрытыми теперь воротами становилось все тише: люди спешили занять места на смотровых площадках, и Уровень пустел – еще бы, Претендент должен был стать Первым Братом! Кто такое пропустит? На всех, конечно, места не хватит…

– Спокойно, Григ, – сказал Дор. – Соберись! Дыши глубже! Ты готов! Ты – Брат!

– Да…

Прошло минут десять, и вдруг тишину разорвал вой сирены.

– Давай!!!

Григ зашагал к площадке лифта.

– Все время по тропе! Ни вправо, ни влево! Не секунды колебаний! – время пошло – теперь Дор мог говорить все, что угодно, и он поспешил выложить как можно больше сведений достигшему грани нервного срыва и потому всасывающему, как губка, ученику. – Запомни: не колебаться!!! Какое-то время все препятствия безобидны! Не теряй этого времени! Задержишься – конец!!! Как можно скорее, понял?!

Лифт поднимался вверх, а слова Дора все больше терялись где-то внизу, смазываемые эхом.

Метров через двести подъема стальная стена сменилась стеной из стволов корявых деревьев, переплетенных между собой так, что не стоило и думать шагнуть прямо в этот забор. Но едва пол поравнялся с верхушкой одного из растений, Григ нырнул в зеленое море, уцепившись руками за толстый сук. Лифт же пополз дальше вверх – ни спрыгни Претендент сейчас, позже ему бы пришлось совершать прыжок со все большей и большой высоты. Правда, жалеть о своем решении или наоборот радоваться интуитивной логике у Грига не хватило времени – оказавшись среди леса веток и суков где-то в самых кронах лиственного моря, Младший не на секунду не замедлил движения, и, как обезьяна, бросился перепрыгивать с ветки на ветку и с дерева на дерева.

Пять минут: ободранные руки, исцарапанное лицо и – впереди брезжит свет, а где-то внизу глаза замечают песочную тропинку. Григ прыгнул вниз, цепляясь за ветки руками, чтобы уменьшить скорость. Упал и тут же бросился вперед по тропе, которая так извивалась между исполинскими растениями, что пришлось локтями отталкиваться от стволов деревьев, чтобы вовремя изменить направление бега и не удариться лбом. Какое-то обострившееся чутье подсказало Григу, что лучше поспешить – шестое чувство явственно угадывало позади живую опасность.

Лес расступился – Григ в горах, на открытом, залитом солнцем участке. Что-то просвистело перед глазами – стальной диск с острыми, как бритва, краями. Первый диск – только, чтобы предупредить. Григ понял и упал на землю, повернулся боком и покатился по траве и гравию тропы вниз по склону. Правильное решение – в метре над землей засвистели целые полчища стальных убийц. Но склон становился все более отвесным – тело Грига катилось все быстрее. И вот, за склоном открывается пропасть, тропинка уходит влево, а остановить движение тела – никакой возможности! К счастью, кто-то разместил вертикальный шест растения прямо на пути кубарем летящего парня. Пальма или что-то подобное – гладкий и даже скользкий ствол лишь на самом верху увенчивался треугольными листьями. Григ вовремя догадался, что ухватиться за ствол не получится – слишком тот скользкий. Но никто не мешал оттолкнуться от ствола ногами, изменить таким образом траекторию, а затем вскочить на ноги у самого обрыва и броситься бежать влево, срывая вниз камни и едва не падая вслед за ними.

Тропа поднималась вверх, в гору. Все время вверх и вверх. И тут сзади – рык голодного животного. Григ чуть обернулся не сбавляя темпа – внизу по тропе неслось огромное мохнатое чудище с клыкастой пастью. Если бы в руках оказался хотя бы меч…

До вершины оставались какие-то метры, ноги все больше болели, а существо уже буквально дышало в спину. Почему-то Григ не сомневался, что рычащий и сверкающий клыками монстр на самом деле не страшен – если бы тот хотел, давным-давно мог бы сократить разделяющее их расстояние и прыгнуть беглецу на спину. Проверять, так это или нет, в любом случае не стоило… И вдруг – прямо через тропу – новая пропасть. Бездонная, а вокруг – ни одного вспомогательного объекта. «Будь, что будет!» – Григ изо всех сил оттолкнулся и прыгнул, заорав от страха и от избытка адреналина…

Пропасть, которую невозможно было перелететь в прыжке, между тем, осталась позади – ноги в спортивных ботах тяжело звякнули по каменному склону с той стороны бездны. «Не останавливайся!» – лишь и мелькнуло в голове у Брата. Он бросился дальше.

«Если ты Брат, то пройдешь!» – стучали в висках слова Дора. – «Если ты Брат, ты почувствуешь!» И он чувствовал, он все больше увлекался игрой и все больше верил в ее успех!

Прямо на пути упала труба, внутри которой синими всполохами блуждал огонь. Войди в такую жаровню – в несколько секунд станешь куском угля. Но Григ вошел – он уже понял, что первый этап не содержит элементов логики – «вперед, и ничего не бойся!». Правильно – его почти не обожгло. Лишь засомневавшись на какое-то мгновение, когда испуганное подсознание так не вовремя извлекло из зрительной памяти все же существовавший вариант обхода трубы, Григ почувствовал за спиной нарастающий жар настоящего крематория и поднажал на ноги, ускоряя свой бег. Сразу за трубой – новая пропасть. На этот раз – настолько широкая, что наверняка не стоило пробовать преодолеть ее в прыжке. А внизу – то самое бурлящее озеро, над которым он и Динг висели позапрошлой ночью на тросах световодов. «Волна там какая-то странная: удар смягчила, а плыть не мешала» – говорил Динг. Странная или нет, но до чего же страшно!!!

Труба обрывалась прямо над озером, а огонь за спиной торопил с решением. Григ сделал шаг вперед.

Секунды свободного падения, брызги, стена воды. Он поторопился наверх. Соленая на вкус жидкость выталкивала быстрее обычной, той, что в бассейнах. На поверхности – настоящий ураган, волны вздымаются и падают. Единственное спасение – лесенка, раскачиваемая где-то впереди потоками водопада. Григ поплыл. Волна швыряла его, как песчинку, но ни разу не накрыла с головою – действительно: «шипит, но плыть не мешает»! Позади послышался какой-то гул, но Григ не оборачивался – у него никак не получалось ухватиться за нижнюю ступеньку лестницы. Затем волна швырнула вверх, руки вцепились в стальную перекладину. Тут же он подтянулся, зацепился ногами и только затем посмотрел назад. Поведение воды в озере заметно менялось: в самом центре водоема разрасталась воронка водоворота. Не успел бы ухватиться – конец!

– Бр-р-р! – Григ передернул плечами и пополз вверх.

Водопад поливал ледяными струями, настолько холодными, что руки примерзали к поручням. В довершение к бедам, лестница не доходила до самого верха – ее закрепили на отвесной стене, прямо под водопадом. Пришлось несколько метров взбираться с помощью пальцев, находящих трещины в скале, ног, упирающихся в каждый бугорок, и ярости, защищающей от холода рушащейся воды. Всего три-четыре метра, а сколько труда! И вот – вершина. Григ поднялся и встал по колено в воде – поток в этом месте закручивался, образуя заводь, и не слишком стремился стащить скалолаза обратно.

Стоять было холодно, да и глупо – Григ бросился дальше – «тропа» явственно выступала красным кирпичом на черном граните скалы. Сто метров нормального бега и опять препятствие. На этот раз – яма с торчащими на дне копьями. Через яму перекинут шест – достаточно толстый, чтобы на него можно было стать ногами. «Черт, я же не канатоходец!» Григ ступил на снаряд, сделал пару шагов, не удержал равновесия и упал, в последний момент ухватившись руками. Слишком тонкий для ног, шест оказался слишком толстым для ладоней – те соскользнули. Григ полетел на копья…

Вместо боли от пронзающего плоть металла – шлепок о горизонтальную поверхность. Стекло! «Какое-то время все препятствия безобидны!» – сказал Дор. Только какое-то время! Стекло двигалось – уже в метре от Грига спасительная поверхность обрывалась. Полежи еще секунд пятнадцать – стекло опустится, а тело сползет прямо на острия пик!

Григ поднялся и побежал, больше всего опасаясь поскользнуться. Добрался до стены – толстый шест прямо над головой, но за него не ухватишься. Подпрыгнул, вцепился в острый край ямы, подтянулся на руках… Дальше вновь – огонь, ледник, отвесный подъем и… вот он – тот самый обрыв, что напугал позавчера ночью – черная бездна внизу, а на той стороне – манящая светом сотен факелов заветная Арена Братства. В это время до ушей Младшего донесся гул, словно отдаленный шум морского прибоя или стон ревущего водопада. Разбежавшись изо всех сил, Григ прыгнул прямо в черноту пропасти. Прыгнул… и оказался на точно такой же прозрачной плите, как плита через яму с копьями. Несколько шагов дальше – под плитой ясно ощущаемая пустота. Опять прыжок – опять стекло плиты. «Интересно, а если бы я оттолкнулся чуть-чуть слабее – плита сама бы приблизилась? Может пропасть – всего лишь блеф?! Какое-то время ВСЕ препятствия безобидны, или ошибка будет стоить жизни?!» Последний прыжок – под ногами твердая почва, надежная и прочная.

Непонятный гул стал еще громче. Странно, но теперь Григ явственно чувствовал, что, несмотря на кажущуюся грозность, новый звук не таит опасности.

Младший двинулся дальше. Арена Братства так и манила, но пришлось свернуть вправо: не прямо – на Арену и не влево – на путь Брата-техника Григу дороги нет. Ему ведь нужно стать Первым! Несколько препятствий, огонь, вода, лед и… прямо на пути из земли поднялась скала из драгоценного сплава. Скала Старших. Прямо в скале – ступеньки. На самом верху, там, где ступени заканчивались, ждал огромный Демон в золотых латах. Этот монстр наклонился и поманил Грига.

Непонятный гул все нарастал. Бежать дальше было некуда. И тут монолитный блок справа от Грига треснул и распался, открывая ступени куда-то на самый верх, еще выше Скалы Старших. Туда! Ноги нестерпимо ныли, а ступеньки все бежали и бежали… И когда наконец подъем кончился, прямо из-под земли поднялся сверкающий мифическим сиянием круглый Подиум. В самом его центре стоял человек, закованный в боевые латы, каких Григ еще не видел – латы, собранные из миллионов драгоценных камней… Человек поднял голову и скинул расписанный золотом черный плащ… Отец!

Все еще можно было свернуть с Подиума и выбрать путь Первого Техника. Но Отец поманил, и Григ сделал шаг на встречу судьбе. Прогремел гром. Снопы света взметнулись в небо, иллюзорный горизонт пропал, а справа и слева на тысячах и тысячах балконов поднялись со своих мест Братья. Поднялись и неистово заорали, аплодируя Претенденту, завершившему свой путь в мужчины. «Вот он – источник гула» – осознал Григ.

«Возьми меч!» – то ли Отец сказал вслух, то ли мысль прозвучала прямо в голове Грига – Младший уже не слишком соображал, что происходит. Он схватил предлагаемое оружие и занял позицию… Отец бросился в атаку.

– О боже…

Владыка не собирался его щадить, он стал рубить с такой скоростью, что оружие потерялось из виду!!! Еще – слепящий до рези в глазах, гипнотизирующий блеск миллионов бриллиантов на груди и руках противника…

Младший закрыл глаза, которые все равно ничего не видели, и прислушался к внутреннему голосу. Сталь зазвенела, как сумасшедшая… Гул на балконах превратился в настоящий рев…

Что происходило дальше, Григ даже не понял. Он как-то оборонялся, отступал, приседал и повсюду чувствовал смертоносную, неумолимо надвигающуюся опасность… И вдруг все кончилось. Подождав несколько секунд, парень открыл глаза и увидел Отца, снимающего шлем. А в наступившей вдруг тишине сладострастно и гордо завыл Гонг Славы…

Все!!!

– Подойди ко мне, сын!

Григ приблизился и едва не задохнулся в объятиях старого богатыря. Балконы завыли. Заставляя всех замолчать, Отец высоко над головой поднял сверкающий золотом ритуальный Тесак Первого Брата, прокрутился вокруг, чтобы все могли разглядеть драгоценный предмет, а затем возложил тяжеленное оружие к ногам Грига.

– Дай твою руку, Григ!

Кисть приятно охладил браслет, за который любой из Братьев «Улья» отдал бы не только жизнь, но душу, и свободу – сверкающий драгоценными камнями, великолепный и завораживающий указатель ранга Первого Брата.

– С этого момента, Григ, ты мужчина! – прогремели над головами Братьев усиленные невидимыми динамиками слова Отца. – Ты доказал свою смелость! Доказал свое умение! Доказал, что ты – один из нас! Твое оружие – Тесак Первого Брата. Твой народ – Братство! Имя тебе – Григ Тарибский! Покоритель тарибов и мой Первый Сын!

Рев толпы на трибунах поздравлял его и ликовал за него. Сам же Григ стоял оглушенный, потрясенный, заторможенный и еще не отошедший от испуга. Кровь все еще стучала в его висках, в глазах все еще белела пелена, ноги все еще готовы были куда-то бежать, а руки – цепляться за камни, за ступени, за перекладины, за жизнь… Неужели на этом все?! Неужели свершилось?! Неужели он победил?!!

– Я в тебя верил, сын! – тяжелый встряхивающий удар по плечу. В глазах Отца – слезы. – Идем!

Подиум сам поднялся в воздух, взлетел к самым верхним рядам балконов со зрителями и там замер, заняв наиболее выгодную для обзора Полосы позицию. Из пола поднялись большие кресла-троны, а на пол Подиума под аплодисменты зрителей шагнули с балкона Вик и Кас.

– Поздравляю, Брат! – сказал Вик.

Кас кивнул и больно сдавил ему руку…

Глава 24.

Грига усадили на трон подле Отца. Отсюда все препятствия Полосы смотрелись, как на ладони. Теперь, сверху, а, главное, со стороны, все они показались такими простыми, такими легкими…

– Кто следующий? – спросил Отец.

– Болер, – отозвался Вик. – Все самое интересное – за один раз.

– Хорошо. Что он успел?

– Обучил пленниц языку «Улья».

– Все?

– Ну да. Так и времени-то прошло…

– Тайнопись не расшифровал?

– Говорит: «уже близко». Жаль будет, если на Полосе умрет.

– Не умрет. Такие, как он, не умирают.

– Откуда ты знаешь, Отец?

– Предчувствую. Роль этого человека еще не сыграна… Если прочтет древние письмена, следи, чтобы никому не проболтался. В святилище что-то очень важное и старое, как сам «Улей». Оно грозит нам переменами.

– А зачем Болеру в Братья?

– Сам подумай.

– Ладно: он производит приятное впечатление – мужественный, храбрый, с мозгами, с опытом…

– Болер нужен нам, так? Ему же нужна возможность умереть за своих прежних хозяев, то есть – нужны права Брата. А вступив в Братство, полковник станет управляемым. Вот и все. Даже неважно, что им двигает: человек сознательно примет на себя законы общества, членом которого становится по доброй воле. А нижняя ступенька нашей иерархии, это – подчинение старшим по званию и старшим по уровню, ограничения, запреты, права и обязанности. Болер сломается. Привыкнет. Пять-десять лет, и – полковник Лиги – один из нас. Раньше мы его просили, потом сможем приказывать.

– Но такого еще не было.

– Ты забыл историю. Было.

– Когда?

– Последний раз задолго до твоего рождения. Например, семьсот лет назад, у Гарбиона, в Братство вступили сразу пятьдесят наемников. Даже в Книге Славы – трое обращенных.

– Пусть так, но если Болер погибнет…

– Оставим! Новенькие готовы?

– Можно так сказать. Язык они выучили, свое место знают. В остальном…

Отец повысил голос:

– Не понял: что с призами?!

– С десяток наберу. Праздник начнем с лучших, а там… остальные подоспеют.

– Хорошо. Альтинку поймали?

– Нет, Отец. Еще ищем.

Властелин «Улья» нахмурился, но нашел нужным сдержаться. Сейчас ему не захотелось омрачать радость приобретения сына обсуждением чьей-то там нерасторопности. Не сегодня.

– Кас, объявляй Претендента!

Первый Брат расправил плечи, и без того кажущиеся огромными в знаменитых золотистых латах, и вышел вперед, к самому краю подиума. Ожидавшие в напряжении зрители восторженно заорали.

– Братья! – прогремел в усилителях бас Каса. – Вы видели восхождение Первого! Слава Братства подтверждена Претендентом, рожденным среди вас и братом вам по крови! Теперь испытание пройдет человек, который чужак нам по праву рождения, зато близок нам по духу и силе. Он сам захотел доказать, что способен на нечто большее, чем служить низменным идеалам неразвитых рас космоса! И он заслужил шанс стать равным нам!

На балконах возник ропот. Воины «Улья» переглядывались с хмурыми лицами. Кто-то возмущенно закричал, но пока выкрики не сошлись в единый монолитный гул, уши правителей на подиуме едва ли могли уловить их.

Кас усмехнулся, удовлетворенно обводя взглядом балконы. Он вполне разделял мнение товарищей по оружию и с радостью размозжил бы голову любому врагу по крови, в особенности – убийце своих лучших бойцов. Но сегодня Кас вынужден был следовать отведенной Отцом роли – Первый Брат также свято верил в мудрость Владыки, как верил в силы собственных мускулов.

– Он заслужил! – громогласно признал Первый Брат, царственным взмахом руки заставляя утихнуть колебания в рядах зрителей. – Он доказал, что мужчина – от руки этого Претендента пали семь из нас, семь, достигших высшего уровня славы – семь Старших Братьев Синей Бригады. Кто из вас смог бы положить семерых Демонов?! Этот человек достоин попытаться вступить в наши ряды! Такова воля Богов, и так решил Отец! Умрет – подтвердит превосходство Брата над любым самым могучим нашим врагом; выживет – послужит доказательством непреодолимой мощи притягательной власти нашей веры и станет одним из нас, во славу Братства и во укрепление его!

– Да будет так! – в завершение прогрохотали слова Отца.

Кас и Вик заняли свои троны. Затрубил гонг. Завыла сирена старта.

Отец усмехнулся, наконец посмотрев на бывшего Младшего.

– Ну, как себя чувствуешь? – пробасил Владыка.

– Хорошо. – Григ ответил, даже не вникая в смысл вопроса. Ободранные в кровь руки, сломанные ногти, синяки и ушибы по всему телу, мокрые, слипшиеся волосы, серый от намокшей пыли и сажи когда-то белый гидрокостюм Претендента – едва ли Григ выглядел, как человек, которому хорошо. Внутри же него все обстояло еще хуже. Усталость и смятение не давали сосредоточиться на ощущении успеха. Опустошение от потери ближайшей цели подавило радость победы. В довершение ко всему, нервное перенапряжение сменила неприятная спокойная тупость.

– На рукояти трона – браслет анализатора. Закажи себе выпить, Григ. Не хочу, чтобы ты упустил хоть мгновение из дня своего триумфа!

Григ послушался. Трон не только проанализировал потребности седока, но и сам их скомпенсировал – откуда-то из недр стального сиденья выехал поднос с бокалом.

– Ты хорошо дрался, Григ, – похвалила мысль Отца.

На этот раз – наверняка МЫСЛЬ!

– Просто получилось. – Григ тоже ответил мысленно, как уже привык отвечать Линти, и только затем понял, что сделал.

Отец добродушно улыбнулся:

– Молодец, Григ! – в мысленной похвале – столько эмоций и смысла, что молодой Первый запутался в полученных ощущениях. Линти так не делала: поток информации – всего в одном импульсе. Говоря «молодец», Отец радовался только что открытому дару возвращенного сына – сына, которого считал потерянным, но в которого все же рискнул поверить; гордился собою и своими наконец пробудившимися генами; верил во что-то такое очень важное, вечное, о чем Григ никогда и не слышал…

В это время в самой дальней левой стороне Полосы над деревьями поднялась лифтовая площадка с одетым в белое полковником с Лиги. Ментальная связь с Владыкой оборвалась, а напиток из кубка прояснил мозги. Григ стал смотреть.

На первом этапе Болеру пришлось трудно. Огромный опыт полковника не включал лазания по деревьям. Никогда в жизни разведчику Галактического Флота не приходило в голову упражняться в раскачивании своего тела на ветвях земных деревьев. Выйдя из лифта как раз в нужное время, Болер упал в зеленую густую крону ближайшего дерева и на несколько мгновений завяз там, пропав из вида.

Сперва по лицам невидимых с Полосы зрителей пробежали легкие улыбки. Когда же полковник стал карабкаться с дерева на дерева, путаясь в лианах, стегая себя по лицу не вовремя отпущенными ветками и, что выглядело совсем уж глупо, все время пытаясь найти путь вниз, которого очевидно не существовало, балконы залились смехом.

– Что я говорил? – спросил Вик.

– Потерпи! – отозвался Отец. – Не делай выводов раньше времени!

– С ним ничего не случится? – для Грига воспоминания все время подгоняющего страха выглядели все еще очень отчетливо.

– Где, в зарослях? – поинтересовался Вик.

– Первый этап разминочный, – объяснил Отец. – Пока не спустится на тропу, Претенденту ничего не угрожает. Разве, что потерять репутацию.

Болер двигался невыносимо медленно. Григ вообще не понял, что этот человек делает в числе Претендентов. Последнее время все вокруг на глазах менялось – с появлением «Эльрабики» закономерностям в жизни Младшего пришел конец.

Наконец полковник грохнулся на тропу и пропал из поля зрения зрителей. Минуту или две смотреть было не на что. Григ вспомнил, как сам в это время отталкивался от стволов локтями, чтобы не гасить скорость.

Вик указал куда-то. Начиная от шахты с лифтом, то есть с самого начала Полосы, деревья стали валиться набок.

– Для слишком медлительных, – объяснил Вик. – Если по зарослям идти шагом, завалит рухнувшими стволами. Потом стволы выпрямляются и ждут следующего «героя».

Но вот Болер выскочил, и прямо перед ним просвистел диск.

– Первый выстрел дается с учетом скорости Претендента, – сказал Вик. – Попасть под него можно, только если вдруг прыгнуть – на моей памяти никто из Братьев не получал царапин на склоне.

То, как Болер увернулся от первого диска, вызвало на балконах вздох уважения. Выходить из под обстрела солдат Лиги умел лучше, чем привычные к надежной защите силовых щитов воины «Улья».

Григ вспомнил дерево на самом обрыве, вспомнил, как разогнался быстрее, чем нужно. Ему стало интересно: сможет ли Болер повторить сложный маневр на краю пропасти? Болер оказался хитрее: он не покатился, как Григ, а упал в траву чуть в стороне от тропы и пополз, причем быстро, как ящерица. При этом голова и тело полковника использовали каждый бугорок, каждую ямку – они прятались, укрывались, прижимались к земле. Когда глаза на мгновение вспыхивали из травы, они искали источник огня, словно хотели угадать, как сбить с толку систему наведения. На самом же деле диски пролетали достаточно высоко, чтобы не поранить и куда менее умелого «пресмыкающегося», а никакого наведения на этом этапе вообще не существовало.

На балконах даже зааплодировали.

Вот Болер уже бежит по тропе в гору. Вот из пещеры у подножия вываливается клыкастый преследователь…

– Неплохо! – признал Вик.

– Гибнут нерешительные, а чужак ничего не боится, – объяснил Отец. – Его подгоняет патриотизм, да и терять ему нечего.

– Полоса – индикатор смелости, – прокомментировал Вик Григу. – Смелые, но глупые обычно проходят. Умные, но осторожные – редко. Ты, например, едва не сгорел в трубе, когда задумался, прыгать или нет.

– Трусам не место среди Братьев! – вмешался Кас.

– Трусость и осторожность не одно и то же! – отпарировал Вик.

– Я удивляюсь, как ты сам стал Братом?

– Смею уверить: быстрее тебя. Во всяком случае, элегантнее.

Кас посмотрел на Отца, ожидая опровержения. Главнокомандующий был младше своего «мудрого» брата почти на семьдесят лет и не имел удовольствия воочию убедиться, взошел тот на Первый Уровень законно или, как всегда, обхитрил кого-то и поднялся, благодаря обману и уловкам – откровенно говоря, Каса всегда терзали сомнения на эту тему. Но Отец и в этот раз не пролил света на прошлое:

– Кас был сильнее всех, с кем я набивал руку. Вик – умнее всех, кто сворачивал на логические ветки Полосы. Но Григ прошел лучше вас обоих.

– Это еще почему?! – не понял Кас.

– У него прекрасная манера фехтовать. Тем более – для новичка.

– Я с тобой вообще не дрался, – напомнил Вик. – Как можно говорить, что Григ лучше?

Отец махнул рукой, завершая спор.

– Вы братья, а не конкуренты. Делить вам нечего. Молодцы все трое. В Полосе главное – выжить. Вы выжили. Вы все – Первые Братья. Больше говорить не о чем. Смотрите!

В это время перед Болером упала пылающая изнутри труба. Полковник даже не замедлил бега. Точно также уверенно выпрыгнул из трубы в пропасть над озером.

– Ему что, кто-то сказал?! – невольно воскликнул Григ.

– Что сказал? – спросил Вик.

– Ну… Что нужно бежать не останавливаясь?

– Нет. Просто Болер – посмелее тебя…

– Вик! – присоединился Отец.

Под взглядом Владыки Вик замялся:

– Ну подсказал я ему чуть-чуть. А что, нужно было, чтобы информатор погиб, так ничего и не рассказав?!

– Что ты ему «подсказал»?! – Отец сдвинул брови – он терпеть не мог нарушителей Закона, в первую очередь – среди своих приближенных. – Я сниму Болера с испытаний!

Вик развел руками с обиженным видом:

– Сказал: «ничего не бойся, беги и победишь»… Здесь что-то лишнее?

– Это все?

– Ну да.

Отец закрыл тему и вернул взгляд на Полосу, а Вик передернул плечами, давая понять, что немало оскорблен недоверием.

Болер боролся с волнами, все ближе приближаясь к свисающей из-под водопада лестнице. За нижнюю ступеньку полковник схватился с первого раза и сразу же ловко побежал наверх, даже не оглядываясь на возникающую внизу водяную воронку.

– Водоворот затягивает? – спросил Григ.

– Если не успеешь залезть, – подтвердил Вик. – На каждое препятствие отведено определенное время. Не уложился – сам виноват.

Болер уверенно двигался дальше. С легкостью горного козла полковник прыгал по прозрачным плитам над зияющей черной бездной. Григ даже почувствовал укол совести – полковник чужой расы шел к заветной Арене быстрее и лучше, чем он сам – он – Брат по крови, готовившийся всю жизнь и даже ухитрившийся нарушить Закон и подсмотреть Полосу еще до испытания!

– Куда он свернет? – не к кому конкретно не обращаясь, поинтересовался Отец.

– В Старшие не полезет – нет смысла… – начал Вик.

– Пусть бы только попробовал! – прогремел Кас.

– А у Арены обещал свернуть влево. Сейчас посмотрим.

Болер действительно свернул. Григ усилил внимание – такого этапа он еще не видел.

Первое – лабиринт. Сверху можно было четко разобрать, что виражи поворотов все время повторяют форму – главное – заметить закономерность и каждый раз отсчитывать: два поворота влево и один вправо; потом два перекрестка прямо; потом – два вправо, один влево. Но это-то – сверху! Насколько сложнее разобраться с логикой коридоров, находясь там!

В довершение и без того сложного задания, лабиринт постепенно затоплялся. В последних проходах полковник уже не бежал, а плыл. Но он все же выбрался.

– Молодец, – сказал Отец.

За лабиринтом ждали ворота с огромным кодовым замком.

– Что теперь? – спросил Григ.

– Нужно подобрать шифр.

– Сложный?

Вик улыбнулся:

– Ты бы справился.

Болеру замок поддался через пять-шесть секунд – братья-техники на балконах даже уважительно закивали друг другу. Ворота распахнулись. Следующее препятствие – камни разных форм, повисшие на силовом поле над остриями торчащих вверх копий.

– Вот здесь быстрее не получится, – прокомментировал Вик. – Нужно определить, по камням какого вида можно добраться до самого конца, а какие лучше не трогать.

– Как это?

– Ты становишься на первый камень, после этого камни других форм исчезают. Скакать придется только по тем, что остаются.

– Но камней всех форм достаточно, чтобы…

– Так только кажется. Видишь – между камнями разные расстояния. Возможно, ты допрыгнешь от одного до другого, но удержишься ли на нем? Все логические ветки заставляют думать.

Болер сделал первый шаг, и каменная дорожка мгновенно поредела – три четвертых камней попадали вниз.

– Правильный выбор! – признал Вик. – Дальше – дело техники.

Болер скакал по камням… Затем еще препятствие, затем еще… Финиш приближался.

– Может ли техник стать бойцом? – вдруг спросил Григ.

– В любое время, – ответил Кас. Ему сразу понравилась идея, что кто-то одумается и изменит жизненный путь на правильный. – Подаешь прошение старшему по званию и проходишь тест на пригодность.

– Наоборот тоже можно, – не смог не вставить Вик. – Только гораздо труднее.

– Тогда зачем на Полосе…

– Полоса не штамп. Если ты Брат, путь наверх открыт, – вмешался Отец. – Каждый Брат может стать Старшим, каждый Старший – мечтает о славе Первого. Но сперва нужно доказать, что ты Брат!

– Он прошел! – вдруг закричал Вик. Его крик тут же слился с неистовым ревом балконов.

– Он больше не враг, – ошеломленно осознал Григ.

– Он один из нас, – недовольно фыркнул Кас.

– Таков Закон! – подтвердил Отец.

Внизу, на Полосе, к полковнику двинулась процессия из пяти Братьев в латах технической службы. Первый высоко над головой нес личное оружие новичка – Ритуальный Тесак брата-техника.

Полковник тяжело дышал, вытирал со лба пот и с мрачным видом оглядывал только что открывшиеся его взгляду балконы с ликующим Братством.

– Вражеский офицер получил личное оружие, – пробормотал Кас. – Неужели такое случалось?!

– Он больше не вражеский офицер. Он – обращенный Брат. Он – мой Сын, – напомнил Отец. Владыка огляделся – балконы ликовали, отмечая победу над сознанием врага, как погибни Болер, они бы праздновали победу над его телом.

– Самое важное свершилось, – сказал Вик.

– Сколько у нас еще Претендентов? – спросил Отец.

– Пятьдесят человек.

– Открой еще две тропы – пусть бегут по трое.

– Хорошо Отец.

– Ты будешь смотреть, Григ? – спросил Владыка. – Не желаешь отдохнуть? В твоих новых покоях найдется много приятного – четвертая часть Первого Уровня отныне твоя. Это огромная территория с уймой сюрпризов…

– Если можно, я посмотрю.

Дальше начались самые заурядные соревнования. Вместо одной единственной тропы, по которой бежали Григ и Болер, возникли еще две, параллельные первой. На них ждали совсем другие препятствия – другие внешне, но такие же по смыслу. Претенденты появлялись на трех лифтовых площадках сразу по трое, видели друг друга и от самого начала Полосы, до самого ее конца стремились обогнать товарищей и прийти первыми. Этот соревновательный элемент подстегивал их психологически, облегчая задачу не испугаться в нужное время.

Три трагедии все же случились.

Младший Брат по имени Крог не смог вовремя прыгнуть через пропасть и долго топтался на самом ее краю. Пропасть тем временем едва заметно увеличивалась, так, что когда Крог все же рванулся вслед уже изрядно оторвавшимся двум другим Претендентам, перепрыгнуть препятствие стало уже невозможно. Прозвучавший над Полосой крик ужаса длился совсем не долго – тело бедняги достигло камней внизу. Григ в отвращении отвернулся, но когда его взгляд упал на ряды Братьев на балконах, ни на одном лице не удалось прочитать сочувствия – воины «Улья» умели принимать смерть во всех ее проявлениях.

Следующим оступившимся был Борн – хорошо скроенный, ловкий Младший, выигравший больше половины юниорских соревнований последних трех лет. Только в космосе Борн уступал Григу, а вот на Полосе захлебнулся в лабиринте логической ветви, когда до выхода наружу оставались какие-то метры. Напряженно следивший за успехами многообещающего юноши зал застонал от разочарования, но никто не захотел вмешаться – тысячи Братьев хмуро, но безропотно наблюдали за тонущим чемпионом. Григ не смог выдавить из себя ни слова и только посмотрел на Отца, в надежде, что в последний момент Владыка сжалится. Отец же не отвел взгляда и не сделал ни одного движения рукой…

Третий и последний сошедший с Полосы Претендент пострадал из-за собственной глупости. Самый здоровый увалень среди Младших, старый недруг Грига – Брон – наглый, заносчивый и бесцеремонный, всегда заедающийся ко всем по поводу и без повода. Взбираясь по склону, этот балбес услышал рев идущего по следу животного, развернулся и бросился к нему навстречу, уверенный, что сам разорвет кого угодно. Зрители остолбенели. Даже у силача Каса глаза увеличились от удивления.

– У него есть шанс? – без особого сочувствия поинтересовался Григ.

– Никакого. – Вик пожал плечами. – Ровно столько же, сколько сдвинуть скалы, если не прыгнул вовремя.

– Убийца стальной, – в задумчивости произнес Отец. – А этот мальчик первым в истории решил доказать бесстрашие таким странным образом. Нужно будет в будущем заменить зверя на биоробота…

Брон боролся с исступлением и яростью, заставившими Братьев на балконах затаить дыхание. Никто из них не знал о природе стального преследователя. Все были потрясены наглой самоуверенностью Младшего, но большинство до последнего верило, что победит Претендент.

– Неужели он ничего не сможет сделать? – видит бог, Григ не желал недругу подобной смерти – максимум – сломанных ребер.

– Может, – сказал Вик. – Может отбросить Убийцу и очень быстро продолжить бег… Но этот не побежит!

Через какое-то время стальной зверь выпрямился над разорванным бездыханным телом, а трибуны склонили головы в знак уважения к бессмысленному героизму навеки Младшего. Вик презрительно хмыкнул; Отец задумался о своем; Григ пришел к выводу, что «дурак получил по заслугам»; и лишь Кас вполне серьезно прижал к груди кулак и склонил голову.

Что касается Динга, тот не обманул ожиданий. Товарищ Грига прошел с такой легкостью и так спокойно, словно участвовал в самых заурядных соревнованиях на родном Третьем Уровне. От двух других Претендентов Динг оторвался еще на старте, к финишу же пришел с таким отрывом, что заработал аплодисменты и заставил многих посомневаться, не метит ли этот Младший в Старшие. К счастью, Динг не испытал судьбу – у Арены Братства парень свернул налево и без особого труда преодолел все логические ловушки.

– Ну как? – спросил Отец у Вика.

Вик с понимающим видом чуть склонил голову.

– Обратим внимание, – согласился он.

Для Грига Полоса все больше и больше превращалась в жестокий, но захватывающий аттракцион. Первое время каждого Претендента Григ сравнивал с собою, искал ошибки, анализировал, что сам сделал лучше, а что – глупее или неумелей. Но постепенно воспоминания о двадцати минутах собственного восхождения отодвинулись на задний план, зрелище все более затягивало своей непредсказуемостью, а Полоса все более и более приобретала черты увлекательного спортивного игрища.

И когда последний Претендент снял с голову повязку смертника, поцеловал золотой браслет на руке и поднялся на специально отведенное место на балконе, Григ даже не поверил, что первый день праздника уже закончен. Отец и Первые поднялись на ноги, чтобы отдать честь вновь прибывшим – тот редчайший случай, когда сам Отец, сам Кас и сам Вик синхронно салютовали кому бы то ни было в этом мире.

Григ поднялся следом и едва удержался от такого же уважительно жеста – салют ведь предназначался и ему. Ему и его звездному часу…

Глава 25.

Полосу они покидали первыми. Под гром барабанов, завывание труб и бряцанье лат Демонов охраны. Сереющее «небо» Уровня озарялось световыми эффектами, подобные которым в древности называли салютом. Тысячи Братьев, не имевших счастья попасть на балконы Полосы, собравшись у входа в здание или выстроившись рядами вдоль дорожек, рукоплескали победителям. До самых лифтовых площадок, соединяющих с другими Уровнями, Первых провожали криками, аплодисментами и бряцаньем закованных кулаков по стальным нагрудникам лат.

У лифтов процессия остановилась. К этому времени она стала значительно меньше – большинство Братьев разбрелось по Уровню, чтобы вдоволь повеселиться и отпраздновать пополнение армии еще сорока девятью воинами. Гулянье должно было затянуться на всю ночь – от последнего гонга до первого.

Как обычно, Кас собирался присоединиться к ликующей толпе, а Вик – укрыться в своих покоях – подальше от беспорядка и шума. Отец тоже шел к себе – его глаза светились восторгом, настроение было приподнятым. Владыке нужно было побыть одному, чтобы поразмыслить над так неожиданно изменившимся настоящим и над так внезапно открывшимися перспективами на будущее.

Григу не хотелось ни с Касом, ни с Виком – для веселья он все же слишком устал, а для спокойствия и тишины – был слишком взволнован.

В это время расступились Демоны охраны – к правителям пытался протиснуться полковник Лиги. В обычной обстановке его поведение посчитали бы дерзостью, но грязный когда-то белый наряд Претендента сегодня и только сегодня позволял простить многое.

Болер остался один – со свободными руками, без охраны, никому не нужный. Такая перемена сбила полковника с толку.

– Болер? – спросил Отец, давая понять, что разрешает новорожденному Брату говорить с собой.

– Я свободен? – с некоторой рассеянностью спросил полковник.

– Ты – Брат, – объяснил Вик. – Твоя комната на Пятом Уровне. Все данные о статусе, возрасте, структуре ДНК и правах доступа к системам корабля занесены в память браслета – указателя ранга. По браслету на твоей руке любая вахта в «Улье» узнает, кто ты, на что имеешь право, а на что – нет. В пределах «Улья» ты свободен. Точнее – в пределах Закона. Обратись к архивариусу Пятого – пусть ознакомит с основами права и Законом «Улья».

– Так, а что мне делать?

– Пока празднуй! Веселись, как все! – ответил Отец. – Ты – мой сын. Ты – воин «Улья». Ты – такой же, как все они.

Болер задумался. Он ожидал некоторого попущения в мерах безопасности, но никак не думал, что Полоса совсем развяжет руки. Ему на самом деле следовало изучить свои права, чтобы извлечь из них максимум пользы…

– Когда поединок?

– Узнаешь! Завтра объявят призы. Твои права – против прав тебе равных.

– А сегодня я свободен?

– И сегодня, и завтра, и всегда!

– А письмена?

Вик внимательно посмотрел на недавнего пленного. Отец говорил правду – этот человек на глазах менялся. Оказавшись на условной свободе, Болер уже готов был делать все, что угодно, только бы не потерять ориентацию в происходящем и контроль над ситуацией. Бездействие – главный враг рассудка.

– Это отдельный вопрос, Болер. Ты – Брат. Братья служат «Улью». Ты выполняешь указания сотника, сотник – тысячника; все командиры и управляющие Уровнями подчиняются главнокомандующему. Для техников царь и бог я. Для бойцов – Кас. Для всех, для меня и для Каса, бог – Отец. Григу еще предстоит выбрать раздел правления. Для кого-то он тоже станет богом. Поскольку ты – техник, для тебя закон – моя воля. Но на первое время мне незачем приказывать – каждый воин сам должен стремиться совершить что-то великое во славу Братства. Ты хочешь закончить перевод?

Болер немного запутался в словах Вика, но кивнул уверенно – со связанными руками или со свободными, история корабля пиратов могла дать полковнику серьезные аргументы в борьбе за свободу альтинок да и за свою собственную свободу тоже.

– Да, хочу!

– Отлично! Твой браслет – пропуск в Святилище. Отдохнешь – действуй. Я прав, Отец?

Владыка улыбнулся.

– Теперь веришь в силу свободного выбора? – мысленно спросил он.

Вик уважительно склонил голову.

Через минуту все разошлись. Остались Григ, Болер и трое Демонов – личная охрана нового Первого.

Григ посмотрел на Болера. Этот человек совсем недавно выглядел гордым, сильным и уверенным в своем настоящем и будущем. И именно он, Григ, стал тем врагом, что успешно уничтожил привычную реальность полковника. Человека, ни в чем перед ним не провинившегося, не нанесшего и не собиравшегося в будущем нанести Братству и Григу лично никакого вреда. Что-то внутри Брата мешало смотреть Болеру в глаза – словно осадок чего-то горького и неприятного, оставшийся во рту и заставляющий морщиться, как от вида разрезаемого лимона. Поэтому Григ и смотрел – сегодня он обязан был победить себя во всем и окончательно – раз и навсегда. Завтра начинается новая жизнь!

Болер ответил взглядом – вопросительным и чуть удивленным. Совсем недавно он воспринимал Грига не более, чем мальчишку, случайно заброшенного судьбой в мир субъективной реальности полковника величайшей армии космоса. Совсем недавно Григ не представлял из себя ничего – всего лишь интересный объект для изучения, всего лишь небольшое разнообразие в информации, поставляемой жизнью. Теперь этот юноша больше не был мальчиком – одна из самых важных, ключевых фигур в судьбе и Болера и вверенных ему девушек. Полковник встретил чуть неуверенный, но пристальный и пронизывающий взгляд молодого пирата, невольно погружаясь при этом в размышления о бессмысленности любого анализа первых встреч – опыт в очередной раз доказал, что даже самые развитые человеческие системы восприятия мира не обладают способностью передать реальных граней его объектов…

Они смотрели друг на друга довольно долго. Болер все более удивлялся силе во взгляде мальчишки. Григ, ощущая растущее уважение в глазах поверженного солдата, против воли проникался к нему симпатией. Линти любила этого человека и беспокоилась о нем. Линти – самое доброе и бесхитростное создание, какое Григ только мог себе вообразить. Значит, в Болере таилось нечто такое, за что его следовало уважать. Тем более, что полковник уже не был врагом.

– Какие твои планы? – произнес Григ, чтобы наконец разрядить молчание.

– Я действительно свободен?

– Конечно свободен, раз так сказал Отец.

– И могу теперь увидеть Линти и Кани?

Слишком смелое пожелание для только что родившегося Брата Пятого Уровня… Хотя… Перед глазами Грига вновь встали взволнованные озера синих глаз, сверкающие едва ли не в самом сознании, согревающие излучаемой добротой, притягивающие и завораживающие… Увидеть Линти… Почему бы ему самому не использовать новые полномочия? Почему бы не похвастаться перед альтинкой? В победе Грига есть и ее участие – пусть знает, что не зря поверила в молодого Брата!

– Линти тоже хотела тебя видеть. Один ты не пройдешь, но вдвоем нас пропустят.

Альтинка находилась в том же аккуратном домике в центре карантинной зоны, что и в первый день своего пребывания в «Улье». Только число силовых щитов увеличилось, да и охрану составляли Демоны Второго Уровня, расположившиеся тройным кольцом на таком расстоянии друг от друга, чтобы потерявший рассудок был замечен раньше, чем успеет задеть соседа.

Не все Братья слышали о результатах сегодняшней Полосы – сюда, на Девятый, слухи долетали медленнее, чем в остальные отсеки корабля. Но браслет на руке Грига на всех действовал одинаково безотказно – заставлял глаза округляться, а тела – выполнять любые пришедшие на ум желания.

Кас запретил Демонам пропускать к альтинке, но не уточнил отдельно, касается ли запрет Вика, а теперь вот еще и Грига. Старшие не привыкли самовольничать – приказа не было, значит не было и причин спорить с Первым.

Линти вскочила им на встречу такая обрадованная, так импульсивно, с таким визгом, что у Грига от неожиданности даже закружилась голова. Какого-то невероятно малого мгновения альтинке хватило, чтобы разглядеть грязно-белые наряды претендентов на обоих посетителях, чтобы уловить удовлетворение и спокойствие на их лицах, чтобы узнать как своего молодого покровителя, так и своего старого солдата, и чтобы почувствовать, что посещение этих двух людей не несет ей ничего плохого или пугающего.

Но, бросившись навстречу, Линти в первую очередь повисла на шее Болера, обнимая полковника с такой радостью, словно не видела тысячу лет и даже больше. Григ же удостоился только благодарного взгляда. Почему-то это взбесило молодого Брата. Он вполне понимал, что именно такого поведения и следовало ожидать от девчонки, разлученной со старым другом еще с момента штурма «Эльрабики», но внутри парня все равно все возмутилось, больно защемив где-то на уровне груди. Григ даже отвел взгляд, чтобы сдержать непонятную самому себе нервозность. Он еще никогда не слышал такого слова, как «ревность», и ему едва ли могло прийти в голову, доказательством какого сильного чувства обычно служит боль, оказанного не тебе внимания.

– Болер! Почему ты в этой одежде?! Тебя не охраняют?! – выпалила альтинка. Она тут же перевела взгляд на Грига: – Ты прошел испытание?! Ты теперь Первый?! Откуда вы такие…

Григ захотел посмотреть сердито, но холод в его душе растаял, едва молодой Брат успел поднять взгляд к ее глазам – глаза Линти светились таким восторгом, что на них просто невозможно было злиться.

– Я – Первый, – сказал Григ. – Болер – Брат.

Линти отступила от Болера и внимательно посмотрела на них обоих. Теперь в ее глазах промелькнула тень предчувствия.

– Зачем?

Григ опешил. Он ожидал любого вопроса, но это уже слишком!

– Что «зачем»? Зачем я – Первый?!

– Зачем Болер – Брат? Что это значит?

– Значит, что я смогу тебя защитить, – отозвался полковник.

– Ты? Как?

Григ тоже посмотрел вопросительно. Если Болер решил, что у него появились какие-то привилегии, следовало разрушить этот миф, пока полковник не навредил самому себе.

– У пиратов существует некий варварский обычай делить женщин на поединках, – продолжил Болер. – Мне сказали, если я выиграю, то смогу забрать и тебя и Кани.

Григ едва не захохотал от такой наивности:

– Кто тебе такое сказал?!

– Ваш Владыка.

– Отец? Он сказал, что ты будешь драться за Линти и Кани?

– Да.

– Какой бред! Может быть, он просто сказал тебе, что став Братом, ты обретешь ПРАВО на участие в поединках Дня Дележа?

– И это тоже.

– Вот именно, только это! – Григ улыбнулся, излучая абсолютную уверенность. – Никто не будет драться за Линти! Она – не приз! Может быть еще Кани… Но и в ее случае у тебя нет шансов – Кани слишком красива – за нее сцепятся Демоны! Теперь, как Брат, ты действительно имеешь ПРАВО, но только ПРАВО, Болер, а не ВОЗМОЖНОСТЬ!

– Ты ошибаешься. Мне пообещали сражение за свободу Линти и Кани. Для этого я и стал Братом.

Если бы Григ поверил хоть на секунду, он бы стал нервничать. Но Болер сам не понимал, что говорил. Убежденность полковника просто смешила.

– Я – Первый Брат. Отец отдал мне Линти безо всякого поединка. Ее не могут просто так взять и выставить в качестве приза!

– Ты ошибаешься, Григ. Я смотрел в глаза Отца, когда тот говорил о завтрашних призах. Ваш Владыка не врал.

– Чушь!

– Тогда почему Линти здесь, в тюрьме?

– Это не тюрьма… Просто потому, что сбежала Кани. Линти отпустят, как только поймут, что она не собирается скрываться, как ее подруга.

– Как «сбежала»?! – полковник изменился в лице.

– Тебе не говорили? – понял Григ.

– Как это «сбежала»?! – ошеломленно повторил Болер.

– Вы не нашли Кани? – осторожно присоединилась Линти.

– Ее еще ищут, – вспомнил Григ сегодняшние слова Вика.

Неожиданно полковник вцепился в плечи Первому Брату и затряс его, испуганно сдвинув брови и уставившись прямо глаза в глаза:

– Ты уверен?! Кани одна ходит где-то по кораблю?! Кани?!!

Григ отступил, а двое Демонов охраны, подоспев, оттянули полковника на несколько метров, намереваясь проучить там ударами закованных в латы кулаков, и неохотно отпустили, лишь повинуясь взмаху нового Первого.

– Что с тобой, Болер?

– Кани! С ее нервозностью! С ее обидчивостью! Она же никогда никому не прощает… Это невозможно! – Болер замотал головой, словно отказывался верить в очевидное.

– Григ, – спросила Линти. – Кани точно в «Улье»? Может быть, она сбежала?

– Точно. Если бы Кани покинула «Улей», подняли бы тревогу, устроили бы поиски и давным-давно вернули бы девчонку обратно. В космосе Братьям нет равных. Раз тревоги не было, значит, все катера, боты и парусники на месте.

– Вы представляете, что она натворит?! – ошеломленно прошептал Болер. – Кани ведь не перед чем не остановится! Она может убить кого угодно, она может погибнуть!

– Конечно может, – согласился Григ. – Но ведь сама виновата!

Болер посмотрел на него долгим тяжелым взглядом.

– Можно мне поговорить с Линти наедине? – наконец спросил полковник.

Григ встретился глазами с альтинкой – глаза девушки умоляли о том же. Как Первый Брат, Григ не должен был разрешать пленным шептаться между собою, но как друг он уступил, сам не понимая, зачем это делает.

Оставшись вдвоем, Болер обнял молоденькую подопечную с таким чувством, какому позавидовал бы, наверное, родной отец.

– Готовься, Линти! – стараясь говорить с как можно более успокаивающей интонацией, сказал полковник. – Завтра они «объявят призы». Тебя выставят на поединок. Григ просто не знает – наверное, все делается за его спиной. Поэтому на помощь паренька не рассчитывай. Он – Первый, но пока еще совсем молодой Первый. На корабле все решает Отец. Если Отец решил, что ты – приз, его уже никто не остановит. Я выиграю, Линти, и тогда мы получим то время, которое нужно, чтобы Рилиот нашел «Улей».

– Почему ты думаешь, что победишь?

– У меня большой опыт. Еще – стимул. Ни один из этих негодяев не станет стремиться к победе с такой же яростью, как и я.

– А ты уверен, что папа найдет нас?

– Я надеюсь, что найдет. Верю, что найдет… Послушай: «Улей» – не обычный корабль миграционной службы древних. В нем сокрыта информация, тайная даже для правителей Братства! Тот, кто построил «Улей», преследовал цель, и, боюсь, что эта цель далека от идеалов любви и всепрощения!

Линти с каким-то мрачным восторгом посмотрела в глаза полковнику.

– Ты знаешь, что за цель? – прошептала она.

– Еще нет. Но я близок к разгадке. Человек, построивший «Улей», был мантийцем!

– Откуда…

– На корабле есть место, где расположен древнейший в истории человечества гиперпривод с конструкцией, в которой даже я ничего не понимаю. Это помещение расписано мантийской тайнописью. Каждый символ тайнописи выведен кровью одного и того же человека. И, скорее всего – того, кто писал, то есть – первостроителя. И если честно, Линти, когда я представляю, сколько потребовалось времени, чтобы вывести километры кровавых символов, у меня мутнеет в глазах и голова идет кругом!

– Ты когда-то говорил, что освоил мантийскую тайнопись?

– Говорил… но оказывается, не освоил. Правда, я делаю успехи. Пираты сами предложили мне открыть тайну «Улья». Помогают, чем могут. Даже приняли одним из них. Боюсь только, текст может открыть им глаза на то, чего они совсем не захотят узнать!

– И на что же?

Болер развел руками.

– Пока просто предчувствие. Но если, например, они поверят, что являются потомками мантийцев, многое здесь изменится. Зачем воевать с миром, который итак готов носить тебя на руках? Как потомки мантийцев они получат от Лиги больше, чем могут награбить за целые столетия своих бессмысленных экспедиций!

– Мне кажется, Болер, они не захотят ничего получать. Им просто нравится драться. Выслеживать, нападать, рисковать. Они помешаны на своей войне.

– Да, но всегда ведь найдется способ понять друг друга. Хотят воевать – пусть воюют. Зачем же истреблять тех, кто сам готов стать под твои знамена?

Этой ночью Григ спал так крепко и спокойно, как никогда после диверсии на «Эльрабике». Будущее казалось Брату безоблачным и надежным, как клинок боевого тесака или непроницаемость силового поля. Неуверенности, тревогам и переживаниям наконец-то пришел конец. Он молодец. Он сделал все, чего требовали Отец и ситуация – захватил Корабль тарибов, прошел Полосу… Взамен – все, что только могло найтись ценного в этой Вселенной – наивысшая награда за ум и доблесть – браслет и положение Первого Брата. Чем бы не встретило Грига завтра, завтра он – Григ – и только он, будет хозяином положения и хозяином своей судьбы…

Глава 26.

Призы объявлялись на арене амфитеатра, расположенного на все том же Третьем Уровне. Открытие церемонии должно было начаться только к обеду, но уже с утра к амфитеатру двигались толпы Братьев, стремясь занять наиболее удобные места, как можно ближе к арене.

После действительно удачных рейдов, таких, как захват «Эльрабики», объявление призов затягивалось надолго, иногда – на десятки дней. В таких случаях одни призы все еще представлялись взору участников игрищ, за другие уже шли поединки, третьи успевали по несколько дней отлежать в каютах вновь обретенных хозяев.

«Призами» могло служить все, что угодно. Чаще всего – оружие: колюще-режущее, парализующее, огнестрельное, защитное. Иногда – яхты. Иногда – утварь. Иногда – предметы туалета, аппаратура, украшения. Каждый выставленный предмет уже успевал пройти через руки техников, заключавших, представляет ли образец ценность для Братства в целом. Если представляет – трофей снимался с игрищ для дальнейшего изучения или коллективного пользования. Так никогда призами не выступали генераторы, излучатели, приводы или пригодные для применения в боевой обстановке катера и боты.

Но самым ценным призом всегда считали женщин. Только что попавших в Братство, необученных, своенравных, наделенных характером и гордостью. Позже, через год или несколько лет, подобные качества в пленницах исчезали, растворялись, ослаблялись, чему немало способствовали Закон «Улья» и правила поведения на Девятом Уровне. Но именно сейчас, гордые и непокорные девчонки казались необычными, интересными – самыми достойными наградами для лучших из лучших. Было и еще одно обстоятельство: каждый воин хотел так выбрать мать своего очередного отпрыска, чтобы явившийся на свет маленький Брат стал самым отважным, самым сильным и самым знаменитым. Пусть зачастую отец не узнавал в лицо своего ребенка, закончившего обучение на Седьмом Уровне – все равно каждому Брату хотелось верить, что именно его отпрыск в будущем внесет неоценимый вклад в дело Братства. И почему-то каждому Брату всегда казалось, что идеальная в описанном смысле женщина должна прибыть откуда-то издалека, извне, словно выпавшая на рулетке цифра.

На самом же деле каждый приз служил только поводом. Каким бы нужным и полезным не казался выставляемый для поединка объект, его реальная ценность определялась уже в ходе состязаний – значение имело лишь: в борьбе с кем и какой ценой этот приз найдет своего обладателя. Все дело в том, что разыгрывая яхту или девушку, воин «Улья» получал редкую возможность поднять ранг, заслужить звание и славу не постоянным каждодневным трудом, а в один день и в один миг. Победивший Демона мог стать Демоном, победивший сотника – сотником. А заслуживший славу чемпиона, вообще во веки веков становился человеком-легендой!

При этом существовала, конечно, и некоторая субординация: ряд неписаных правил приличия, благодаря которым Братья с Шестого Уровня, например, не спешили кидаться под тесаки Старших, чтобы прославить себя в быстрой и бессмысленной смерти. Кроме того, заведомо сильнейший противник мог и не принять вызова, отказав в чести скрестить оружие и, тем самым, сильно опозорив размечтавшегося о прославлении выскочку. И обычно все заранее знали, какой приз достанется тому или иному «сословию» Братства. За какие будут бороться простые солдаты, за какие – младшие командиры, за какие – Демоны, а какие послужат основанием для турниров на звание абсолютного чемпиона «Улья».

На выставлении призов и даже на самих поединках Григ уже бывал раньше, но он никогда не сидел над центральной аркой в огромной крытой лоджии правителей. Отсюда арена смотрелась как на ладони, вокруг – непростительно много места, а огромные кресла позволяли принять любую позу: сидячую, полулежачую, лежачую.

Заметно, что кресло Грига возникло здесь совсем недавно. Оно вообще как-то не вписывалось в общую картину. Раньше Кас и Вик размещались по правую и левую руку Владыки. Теперь появился четвертый человек, функции которого еще не прояснились, а время отвести место на подиуме уже пришло. Если бы у Отца было три руки, можно было бы никого и не обидеть…

Почему-то Владыка решил прижать Каса – кресло главнокомандующего отодвинули от Отца настолько, чтобы можно было разместить Грига. Теперь рядом с Отцом сидели Григ и Вик, а уже рядом с Григом размещалось кресло с тяжелой громадиной Каса. Казалось бы, незначительный факт, но его заметили все, и Кас – в первую очередь.

Церемония открытия Дней Дележа выглядела почти стандартно: показательные выступления на мечах, шестах, тесаках. Стрельба по бегущим мишеням, гонки по арене на одноместных надземных катерах. Акробатические и гимнастические этюды, чудеса пластики, комплексы упражнений боевых стилей борьбы. Все это в исполнении пяти десятков Братьев. Все это – синхронно, слаженно и отрепетировано до последней мелочи. Все это – под музыку гипнотизирующих маршей и переливы световых композиций.

Затем все смолкло. На середину арены вышли по одному офицеру от каждой бригады Демонов, атаковавших «Эльрабику». Все пятеро в боевых латах. Красный, синий, черный, зеленый и желтый. Под пение труб и барабанную дробь каждый делал шаг вперед и выкрикивал имена отличившихся и имена погибших. На каждом имени в центре аренды возникало объемное непрозрачное изображение называемого.

Голограмма Грига возникла самой первой – у парня даже захватило дыхание от восторга. Такая честь, перед всем «Ульем»! Он даже позабыл, что сидит в лоджии Первых, и что тысячи глаз и без того то и дело замирают на кресле нового Правителя.

Второй появилась голограмма Каса – главнокомандующего. И в этот раз – второй! Кас ничем не показал, что недоволен, но Григ ясно ощутил исходящую от сидящего рядом богатыря волну неприязни.

Голограммы, голограммы. Григ даже не знал, что в такой удачной и, вроде бы, несложной операции отличилось столько народу. Голограммы погибших – им пели трубы Вечной Славы – долго и заунывно.

А когда офицеры удалились, вышло двое Демонов: представитель технических служб и представитель ударных бригад – человек Вика и человек Каса. Они громогласно признали первый день объявления призов открытым, а Праздник Дележа – окончательно наступившим.

Начались выставления трофеев. Парализующие пистолеты, видео-приборы, устройства для получения удовольствия (расслабляющие контроллеры, аппараты внушения, массажеры и т. д. и т. п.). Каждый раз кто-либо на трибунах поднимал руку и называл себя. Если ему находился конкурент или несколько конкурентов, переписывали имена для поединка. Если больше желающих не обнаруживалось – трофей отдавали просто так.

Одним из призов выставили тот самый саркофаг, в котором Грига возвращали к жизни – летающий лечащий диван, подчиняющийся мысленным командам. Летать по «Улью» на диване…

– Я могу поднять руку? – поинтересовался Григ.

– Смотря для чего, – отозвался Отец. – Если хочешь поучаствовать в игрищах – не стоит. Все равно никто не рискнет подняться против Первого. А если тебе нужен этот ящик – смотри сам.

Григ поднял руку.

– Григ Тарибский! – прогремел усиленный неизвестно откуда взявшимися микрофонами голос.

В зале наступила мертвая тишина, словно все ожидали продолжения. Ведущие на арене тоже замерли. Пауза затянулась, и тогда Отец сделал знак рукой, приказывая не останавливать церемонию.

Вик и Кас широко улыбались.

– Что-то не так? – пробормотал Григ.

– Ты их ошарашил, – объяснил Вик. – Никто не ожидал, что ПЕРВЫЙ позарится на безделушку. А раз уж назвал себя, значит вопрос серьезный – вот все и ждали, что же сейчас такое произойдет. Тебе теперь, братец, нужно ухо держать востро: для тебя – мелочь, для других – знамение свыше!

– Не делай так больше, – мягко попросил Отец. – Если что-то захочешь, скажи мне – пусть поднимет руку Дор или Лод. С ними тоже никто не станет спорить. Приз отдадут им, они – тебе. Ты же не уронишь и своего и нашего достоинства столь приземленными желаниями.

Дор и Лод стояли в числе личной охраны Первых по краям лоджии, чуть в стороне от правителей.

Григу стало неуютно – он понял, что повел себя, как ребенок.

Объявление призов продолжилось, но новый Первый практически перестал смотреть на арену. Ему стало не по себе. Одна глупость, один неосторожный шаг и… праздник испорчен…

– Сейчас самое интересное! – через какое-то время произнес Вик.

– Кого ты выставил? – прогремел Кас.

– Сегодня – десятку лучших. Но у нас столько трофеев, что за месяц половины не разыграем.

– Всех и не будем, – сказал Отец. – Для следующих дней отбери самых достойных.

– Хорошо, Отец.

Григ почувствовал, что речь идет о чем-то более важном, чем диваны, бластеры и даже яхты. Он прислушался, но разговор правителей уже затих, а над амфитеатром замирали последние слова ведущего, в которых Григ уловил лишь незнакомое женское имя.

Над ареной возникла большая непрозрачная голограмма полураздетой девушки. Ведущий заговорил, описывая способность к воспроизводству, генетический потенциал, внешние данные, физические параметры. Голограмма задвигалась, давая представление о походке девушки, о ее грации.

Какая-то обыкновенная тарибская девчонка… Григ смотрел и не смотрел одновременно. Он вдруг поймал себя на мысли, что не слышит не единого слова ведущего, а голограмму почти не видит. Что-то вокруг происходило. В воздухе затаилось напряжение. Стало как-то душно, словно повредились системы циркуляции воздуха…

Григ огляделся вокруг. Отец наблюдал за ареной в спокойном расслаблении. Вик – с ухмылкой, которая совсем не сочеталась с холодным спокойным блеском в глазах, указывающим на мыслительный процесс, далекий по своей сути и от этого места и от этого времени. Кас смотрел внимательно, но на словно отлитом из стали лице не проскальзывала ни единая эмоция. На трибунах же творилось настоящее сумасшествие: имена претендентов гремели один за другим, причем такие имена, что аплодисменты восторга и рев поддержки не прерывались, а становились лишь громче и громче, словно стремились разрушить стены амфитеатра и выплеснуться на просторы Третьего Уровня.

– Мне все равно, как они выглядят, мне нужна мать для настоящего Первого! – недовольно прорычал Кас. – Сколько еще смотреть?

– Подожди двух последних, – подсказал Вик.

Грига словно укололи изнутри. Он вздрогнул и огляделся, подсознательно ожидая чего-то ужасного и непоправимого. Но ничего вроде бы не происходило… В интонациях Каса и Вика не скрывалось никакого подвоха…

Над ареной возникло смеющееся лицо Кани. Сперва лицо, а затем и вся точеная, грациозная и гордая фигурка, укутанная до груди распущенными темными волосами.

– Беглянка? – удивился Кас. – Она, конечно, молодец, что сбежала, но я не собираюсь драться из-за фантома!

– К момента поединка девчонку поймают, – отозвался Вик. Но нельзя же отказать ей в выборе достойного покровителя. Она – лучшая из лучших!

– Зато те, кто ее ловят – далеко не лучшие! – напомнил Отец. – И если не поторопитесь, прощения не ждите. Сообщите людям, что я в гневе!

Что-то произошло за спиной Грига и остальных правителей – взгляды трибун направились именно в эту сторону. Первые обернулись. Там стоял Дор с высоко поднятой рукой.

– Дор Непобедимый! – прогремело по арене.

Театр взорвался от криков. Абсолютный чемпион «Улья» вновь на арене!

Кас бросил на богатыря удивленный взгляд, словно спрашивал: «ты разве не слышал моих слов?».

– Мне все равно, что она «фантом», – объяснил Дор. – Я видел девчонку на «Эльрабике». Она – что-то неповторимое. Поймают живой – заслужу приз из призов. Не поймают – попросту вспомню молодость.

Кас уважительно кивнул. С настоящим, неподдельным уважением.

Поединщики нашлись сразу же – многие хотели попробовать силы с первым богатырем Братства. В список внесли троих.

– Я могу поднять руку? – спросил за спинами правителей голос Болера – Вик зачем-то привел полковника сюда в лоджию Первых и оставил стоять рядом с нарядом Демонов.

– Можешь, конечно, – сказал Отец. – Я же тебе обещал.

– А потом еще раз?

– Нет, только один!

В это время картинка над ареной сменилась, и Григ едва не задохнулся, замерев на вздохе. В одно мгновение все в парне окаменело. Губы, пальцы рук, шея. Ничто не нашло в себе силы пошевелиться или издать звук, способный хотя бы намекнуть окружающим, какой удар приняло на себя сознание.

Над ареной показывали Линти!!!

– Кас! – прогремело над трибунами и те стихли, ошарашенные и потрясенные как красотой избранницы Первого, так и непререкаемой правотой самого выбора – никто не осмелился бы поднять руку против самого главнокомандующего…

– Болер! – едва слышным эхом прокатилось усиленное микрофонами слово.

Кас оглянулся, удивленно осматривая полковника с головы до ног. Без малейшей издевки и без малейшего презрения – только, чтобы посмотреть на человека, так стремящегося умереть.

Григ же ничего не смог сказать. Не смог поднять руки. Не смог предпринять ничего, чтобы спасти свою мечту и свое будущее. Он не смог даже шевельнуться. Внутри мальчишки не шло борьбы между страхом смерти и желанием бороться до последнего. Григ не страдал от сомнений: сразиться ему с Касом или не делать бессмысленных шагов, все равно обреченных на провал. Он просто не смог выйти из шока, настолько сильного, что даже мысли отказались вертеться в голове, застопорившись на одном единственном дрожащем в голове звуке: «всё!!!».

На плечо легла тяжелая рука Отца – единственного, кто заметил перемену, произошедшую в парне; но Григ не отреагировал. Даже не почувствовал.

Глава 27.

Григ сам не заметил, как оказался на Первом Уровне. Он все делал, как зомби. Где-то сидел, чего-то ждал, шел туда, куда шли люди вокруг него. Его глаза не светились. Ноги опускались и поднимались автоматически, без малейшего участия мозга.

Выйдя из лифта на Первом Уровне, Григ не попрощался с Отцом и с братьями, ничего никому не сказал и все так же, все в том же мерном бессмысленном ритме побрел куда-то вдаль по коридору.

– Григ!

Тело остановилось в ожидании дальнейших указаний.

– Григ, подойди ко мне!

Его звал Отец. Владыка стоял один, отослав охрану и отпустив Каса и Вика. Он смотрел так глубоко, так тоскливо, так понимающе… Но Григ опять ничего не почувствовал. Он поднял глаза, посмотрел в темноту глаз старого Правителя и поплелся в указанном направлении, то есть к нему.

– Идем в мой кабинет.

В кабинете никого не было. Подскочило говорящее кресло, подхватило Грига. В спину и ноги ударило тепло, заработали массажеры спинки, восстанавливая мышечную активность тела и заставляя расслабиться мозг. Отец сел напротив.

– Григ, ты слышишь меня?

– Нет.

Он едва открыл рот, но сказал правду: он ничего сейчас не слышал.

Отец едва не зарычал. По его приказу кто-то появился в кабинете, кто-то зарядил пистолет смесью адреналина и еще какой-то бодрящей жидкости, кто-то выстрелил приготовленным «напитком» в мышцы на шее Грига…

Инъекция сделала свое дело быстро – парень вновь смог думать. Но беда в том, что думать все равно оказалось не о чем: великолепный ослепительный мир предвосхищаемого будущего рухнул, а новое видение завтрашнего дня еще даже не помышляло о зарождении. А Григ не умел жить без надежды на завтра – не умел и не хотел учиться.

– Григ, ты слышишь меня? – повторил Отец.

– Да, слышу, – другие слова, но таким же мертвым голосом.

– Черт возьми, Григ! Что случилось?! Из-за какой-то девчонки?! Ты – мужчина, Брат, Первый Брат, мой родной сын?!!

– Она не какая-то…

– Она – женщина! Такая же, как любая другая! Ничем не лучше! Ты просто подошел слишком близко!

– Ты убил Линти…

– Ничего с ней не случилось!

– Ты подарил ее Касу…

– Не подарил, а выставил на поединок!

– Это одно и тоже. Никто не сможет победить Каса… Она и Кас… Линти погибнет…

– Она не первая и не последняя! Ни одна еще не погибла! Что за бред, Григ?! Что ты несешь?!

– Линти погибнет… Ее нельзя сломать… Она не такая…

– Прекрати пугать меня своим замогильным голосом! Посмотри в глаза!

Григ поднял взгляд. Чернота в больших глазах Владыки буквально излучала любовь и желание помочь. Но сострадание от того, кто послужил причиной боли…

Глаза Грига наполнились слезами обиды и тоски – жгучими и горькими.

– Ты отнял у меня Линти!

– Она и не была твоею. Вспомни закон: «Все, что есть в „Улье“ принадлежит Братству, если не завоевано на поединке или не приобретено по праву старшего».

– Но почему, Отец?

– Успокойся. Так будет лучше.

Григ задрожал. Слезы потекли по его щекам, пальцы сжимали и разжимали подлокотники кресла, глаза смотрели куда-то за пределы реального мира. Никогда до этого дня молодой Первый не подозревал, что Линти дорога ему больше, чем собственная жизнь. А теперь, когда наконец осознал правду, то не нашел в себе силы бороться с незнакомым чувством, позволил слабости овладеть телом и целиком отдался на растерзание боли и безысходности, находя в этом даже какое-то мазохическое наслаждение…

Отец вновь заглянул в глаза Грига. На этот раз, чтобы на самом себе ощутить царящее там горе. Владыка заглядывал все глубже и глубже, до тех пор, пока не превратился с сидящим напротив Григом в единый мыслящий организм. Только тогда Отец понял, что опоздал. Что уже дал сыну допустить ошибку, от которой так хотел уберечь. Но понял, что и не смог бы вмешаться. Ступив на виток истории, поднимающий на самый верх общества, к самому Отцовскому трону, Григ попросту заплатил свою цену. Ничто во Вселенной не делалось просто так. За все в этом мире нужно было платить.

Но ведь рано или поздно Григ излечится, подумал Отец. Излечится и станет тем, о ком так давно мечтал старый Владыка – одаренным, талантливым, взрослым, знающим цену боли и цену любви… Отец вслушался в свои мечты, сравнивая их с мечтами слившегося сознания Грига… Что-то там не сходилось. Что-то разительно отличалось.

Владыка нахмурился, уходя в мир предчувствий. Ощущение неопределенного, темного, плохого сдавило его сердце.

Но ничего плохого просто не должно было случиться! Еще вчера, медитируя после Полосы в своих покоях, Отец не увидел ничего, кроме чистого и безоблачного горизонта!

Богатырь все напряженнее вглядывался в Грига и в самого себя, но неприятное ощущение не оставляло. Вчера еще будущее могло пойти по нескольким направлениям, а сегодня выбора уже не оставалось. Но когда наступил переломный момент? Кто и когда допустил ошибку? Он, когда отобрал у парня его мечту?

Да, существовал другой путь: не мешать юноше, позволить ему и Линти самостоятельно развивать отношения, позволить им стать счастливыми вместе… Но вчера такой вариант не казался верным – он противоречил самой сути Закона. Ведомый чувствами, рано или поздно Григ поставит свою женщину на один уровень с Братьями. Сначала с Младшими, затем с остальными, наконец – с Первыми. А став Отцом, сможет и вообще поднять возлюбленную до руководящей работы. И Братство рухнет! Мог ли он, Владыка, допустить подобный исход? Имел ли на это право? Почему же сейчас его так терзает предчувствие чего-то гораздо худшего, чего-то еще более страшного как и для Грига, так и для всего Братства, всего «Улья»?

Одновременно с тем, как Отец разбирался в себе, взгляд Грига наполнялся смыслом – грусть во взгляде юноши приобретала глубину понимания.

– Я думал, так будет лучше, Григ! – наконец произнес Владыка. – Женщины обладают даром парализовывать мысли мужчин, делать нас безвольными и слабыми. Женщины – та единственная слабость, против которой беззащитны даже самые сильные из Братьев. Я всего лишь хотел уберечь своего сына. На первое время, Григ. Пока рана не загноилась. Я думал, твоя Линти никуда не денется – сейчас достанется победителю, позже, когда приобретешь иммунитет – тебе. Лет через пять-десять. Может быть, через пятьдесят-сто. Главное – перебороть себя в первый раз… Боюсь только, что я опоздал… Нам нужно поговорить, Григ!

Григ посмотрел непонимающе: «разве они не разговаривают уже здесь и сейчас?». Но Отец звал за собою, в галерею, уводящую из кабинета во внутренние покои Владыки.

Они шли из помещения в помещение, каждое из которых – неповторимое в великолепии дизайна, отделки, и роскошного убранства. Каждое – настолько святое, что попади сюда непосвященный, он мог бы рассказывать об этом, как о самом большом чуде в своей жизни.

Настроение же Грига превращало все краски в блеклые, а окружающие драгоценности – в тленный и бесполезный хлам. И все же одно чувство отыскало место в душе парня – сначала слабо, затем сильнее и сильнее к подкорке головного мозга прокрадывалось любопытство. Отец выглядел очень серьезным. Отец вел куда-то за пределы доступных простым смертным территорий и лишь для того, чтобы поговорить. Поговорить о чем?

Зал, служивший конечной целью их двойке, закрывали непрозрачные силовые щиты. Чтобы войти, даже Отцу понадобилось повернуться лицом к биосканеру. Система безопасности заиграла приветственную музыку, но поля исчезали медленно, один за другим, словно сканеры каждый раз вновь и вновь присматривались к посетителю, не доверяя его правам доступа. Под потолком неохотно погасали огни в «глазах» системы наведения излучателей.

Еще не увидев содержимого комнаты, Григ уже ощутил в себе растущее благоговение. Предчувствие чего-то очень важного на какой-то момент даже отвлекло от уже свершившегося горя.

За исчезнувшей стеной возник огромный круглой формы зеркальный зал: с зеркальным полом, зеркальным потолком и с зеркальными стенами. В центре зала величаво поднимался с пола огромный круглый стол с повисшим над ним таким же огромным, как и все в комнате, глазом магнитного мозга. Рядом медленно возникали два серых стальных кресла.

В зале оказалось прохладнее, чем в остальных отсеках «Улья», а строгая простота стен, пола и мебели напугала своей серьезностью.

– Садись! – сказал Отец, указывая на пустое кресло.

Григ повиновался.

– Ты знаешь, где ты?

– Нет.

– А догадываешься?

Григ развел руками.

– Об этом месте не ходит слухов. – Отец кивнул, опускаясь у стола рядом. Он выглядел таким мрачным, что Григу даже захотелось отодвинуться на безопасное расстояние – не позволило привинченное к полу кресло.

– Сюда входили только Отцы!

Григ сглотнул слюну. Он все больше проникался таинственностью и серьезностью происходящего. Угнетенное состояние уступало место суеверному страху.

– Я же не Отец? – он рискнул что-то пробормотать, но тут же пожалел о сказанном, потому что тяжелый взгляд Владыки ударил ему прямо в глаза.

– Вот именно, Григ. Но думаю, что поступаю верно. Здесь не были ни Вик, ни Кас, ни другие мои сыновья, о которых ты, конечно, слышал, и которых, к сожалению, уже нет с нами. Не были и не будут. С тех пор, как я правлю, здесь не было ни одного живого человека!

Григ почувствовал шевеление волос на голове, но не от слов Отца, а от ударения, сделанного им на слове «живого».

Владыка тяжело вздохнул. В пустом зале вздох богатыря прозвучал, как рев задремавшего тигра.

– Надежда появилась давно, когда ты только зародился на свет, Григ. Я не вмешивался в твою жизнь, потому, что не хотел вмешиваться. Когда же Вик предложил вспомнить о тебе для захвата «Эльрабики», я рискнул поверить… и не ошибся. Когда же ты прошел Полосу, когда заговорил со мной языком мыслей, когда научился в сражениях предугадывать ближайшее будущее, я понял, что дождался того, кого так давно ждал. А только что, Григ, твои глаза сказали мне, что я могу тебя потерять. Поэтому-то ты здесь.

Отец опять вздохнул.

– Я открою тебе тайны, которые мне самому когда-то давно открылись в этой самой комнате. Но запомни: что бы с тобой не происходило, какое бы самое сильное чувство не терзало твое сознание – твои уста должны быть закрыты, а то, что ты увидишь и услышишь здесь, должно перейти лишь к одному человеку, к тому, кого сам изберешь через много и много десятков лет…

Владыка сделал паузу.

– Ты знаешь, Григ, кто такие Отцы?!

– Отцы…

– Отцы – это люди, ниспосланные богами. Люди, несущие в себе частичку Первоотца, зародившего наше Братство и построившего «Улей». Люди, способные делать то, чего не умеют обыкновенные Братья: предсказывать правильный путь, смотреть в будущее, внушать праведные мысли, вести за собою, заставлять повиноваться даже самых строптивых и непокорных и, наконец, способные заговорить с Богом и направить его в минуты нашей смертельной опасности… Знаешь, о каком Боге я говорю?

– Бог-покровитель «Улья»?

– Я могу говорить с Богом, а теперь знаю, что сможешь и ты!

– Я?!

– Я не просто хотел сделать тебя Первым, Григ. Я хотел, чтобы, когда наступит время, ты пришел ко мне на смену!

Григ оперся, почти упал на стол, чтобы удержать в руках внезапно закружившуюся голову.

– Ты первый, кто способен заменить меня. Не сейчас, конечно, но главное – я дождался. Потребуются годы на обучение, годы, чтобы завоевать веру Братьев и годы, чтобы передать тебе наследие наших предков… Предков, которые лежат здесь, вокруг нас.

– Что?!

Отец задумчиво закивал.

– Да. Мы в Зале Мертвых, Григ. Видишь глаз Мозга? Он здесь архивариус. Хочешь посмотреть на моего отца?

Григ побледнел:

– Нет!

– Зато я хочу!

Владыка послал мысленную команду. Мозг ожил. Пластина на зеркальной стене отпала, а оттуда выехал саркофаг с неподвижным замороженным телом.

– А его отца? Нет?

Еще один саркофаг, затем еще один.

Григ услышал, как застучали зубы. С самого детства, каждый день, каждую минуту его заставляли помнить, что Отцы – это Боги. И вот вокруг – одни боги, МЕРТВЫЕ боги!..

Владыка, похоже, был сейчас не в себе!

– Зачем они здесь?!

– Ты имеешь в виду, зачем умерших помещают в Зале Мертвых, а не выбрасывают в космос?

Григ посмотрел таким испуганным взглядом, что Отец усмехнулся, правда, невесело и в раздумьях.

– Мои слова – святотатство? Да, Григ. Что же, учись! Я сделаю тебя богом. То, что для других божественно, для тебя – обыденная реальность. Больно, да? Больно, когда рушатся идеалы?

– Но зачем…

– Затем, что они еще не до конца умерли. Они заморожены, но мозг большинства все еще способен анализировать информацию. Анализировать и передавать мне или тому, кто придет за мной… С помощью вот этой штуковины. – Владыка кивнул на глаз Магнитного Мозга. – Отцы продолжают вести Братство даже после того, как уйдут на вечный покой. Такова наша судьба!

– Но как это…

– Держись, парень. Никакой мистики. Только наука.

– Ты тоже попадешь…

– И я и ты. Если не завещаешь другой смерти. Но поверь, ты не завещаешь. Приятно знать, что в тебе нуждаются даже тогда, когда наступит твой вечный покой. Приятно знать, что хоть в чем-то ты окажешься умнее своего последователя!

– Боже, мой!

– Это еще не все, сынок. Приготовься к последнему удару! – глаза Отца вдруг засветились искорками сумасшествия. – Хочешь посмотреть на свою мать?!

– Что?!!

– Смотри!

Дрожа от страха и возбуждения, Григ широко открытыми глазами наблюдал, как на пол опускается очередной саркофаг.

За прозрачным стеклом лежала обнаженная женщина. Невысокий рост, стройная тонкая фигура, длинные светлые волосы… Чем-то она напоминала Кани и Линти – красотой тела, идеальностью черт и спокойной гордостью, если можно было вообще говорить о гордости трупа. И выглядела ничуть не старше альтинок, только неподвижной и мертвенно-бледной.

Черты лица были правильными, тонкими и показались Григу до боли знакомыми, потому, что повторяли его собственные черты…

– Какого цвета ее глаза? – Григ сам не знал, как додумался задать такой вопрос. Он просто не заметил, каким взглядом Владыка взирает на останки инопланетной девушки.

Отец резко обернулся к нему.

– Может мне еще разбудить ее, чтобы дать посмотреть вам глаза в глаза?!! – Владыка проревел так, что у саркофагов задребезжали стекла, а у Грига едва не остановилось сердце. Взгляд Отца запылал смертельной яростью, правда, тут же помутнел и погас, упокаиваясь. – Извини, Григ.

Наступила гробовая тишина. Григ смотрел на безжизненное тело совершенно незнакомой девушки, когда-то подарившей ему искру жизни, а теперь поглощенной забвением, и слышал только сумасшедший стук крови в собственных висках. Еще – едва уловимое дыхание Отца – грудь богатыря вздымалась и опускалась, как кузнечные меха, но воздух входил и выходил в легкие почти бесшумно, словно боясь навлечь на себя гнев Владыки.

– Она была очень сильной женщиной, – тихо сказал Отец, давая понять, что совладал с собою и готов продолжить беседу. – Самой сильной, кого я знал. Она не поддавалась гипнозу, не слушалась приказов, на все имела собственное мнение. Я бесконечно уважал мужчину, жившего в ее хрупком теле. Уважал мужчину и, как ненормальный, любил все остальное… Я видел, что заболел, знал, что не выдержал испытания, точно, как ты сейчас. И я просто обязан был что-либо сделать: оставить отцовский трон или удалить ее. Но никто еще не шел за мною – настоящие Отцы рождались не чаще, чем раз в триста лет! Грок погиб в бою, Кас и Вик при всех их положительных качествах не обладали ни одним отличительным даром. Я не мог уйти. Но и не имел сил отказаться от царившего в душе помешательства. Она сама все решила. Поклялась отомстить и однажды сдержала клятву.

– Она была альтинкой? – глядя на прекрасные холодные черты матери, Григ почему-то вспомнил слова Линти.

– Не знаю. Ничего такого от нее не слышал. Она была дикаркой. Скиталицей. Одна на огромном навигационном разведчике, старом, как сам «Улей». Сама – капитан, сама – штурман, сама – команда. Так никому и не рассказала, какого черта ей понадобилось скрываться от всего человечества. Очень необычная женщина. Настолько необычная, что даже я сломался. – Отец так жалобно свел брови, что показалось, воспоминания вот-вот заставят старого богатыря разразиться рыданиями.

– Мы и не нападали на ее шхуну, – задумчиво продолжил Владыка. – Она сама к нам пристала. Сказала по связи, что нуждается в ремонте и пошла на стыковку, даже не дожидаясь разрешения, даже не поинтересовавшись, враги мы или друзья… Потом, однажды гордо вскинула голову и сказала мне прямо в лицо: «не отпустишь, по доброй воле, я тебе отомщу!».

Женщины – зло, Григ! Она действительно отомстила, но много позже, через несколько лет, когда появился ты.

Мне же казалось, что мы были счастливы. Она жила здесь на Первом Уровне. Знала мои секреты. Позволяла себе командовать Демонами охраны. Чувствовала себя совершенно свободной… По крайней мере, так мне казалось. Потом появился ты. Не знаю почему, но я уже тогда знал, что новый сын будет другим, настоящим. Будет тем, из кого вырастают настоящие поводыри Братства. Я тогда просто сходил с ума от восторга и счастья. А она на все эти годы сберегла в душе капли яда. И нанесла удар… когда я меньше всего ожидал опасности.

– Боевой тесак?

Отец грустно кивнул:

– Одела латы и взяла ритуальный тесак Первого…

– Ты спал?

– Нет. Я стоял к ней спиной. Почувствовал опасность и оказался быстрее… Вот и все. Женщины – зло, Григ. Тебе кажется, что ты приручил их, кажется, ты отдал им все, что только мог отдать, кажется, они верят тебе и любят тебя. Но потом, в какой-то совершенно заурядный, ничем не выделяющийся момент жизни иллюзия рушится, исчезает так, словно ее и не было, оставляя за собой только боль и гноящиеся рубцы на сердце! Потому, Григ, что женщина никогда не станет мужчиной! Потому, что это только мы умеем держать слово, это только мы способны хранить верность, и это только мы умеем благодарить от чистого сердца. Женщины не такие. Даже самые лучшие из них в глубине своего «я» безумны и непредсказуемы. В них нет постоянства, потому, что они – рабыни эмоций, никогда не бывающих одинаковыми. Поверь мне, Григ! Поверь, потому, что я уже был на твоем месте!

Отец замолчал, тяжело дыша и издавая вздохи, больше похожие на тигриное рычание. Григ никогда не видел Владыку таким и понял, что никто и никогда не видел. Отец не только раскрыл ему секреты правления «Ульем», он распахнул перед вновь обретенным сыном куда более святую тайну – тайну своей души. И если теперь он, Григ, не оправдает надежды…

– А почему она здесь?

– Что? – Отец поднял голову.

Он уже брал себя в руки, на глазах превращаясь из несчастного старика в могучего всесильного правителя – его спина и шея выпрямлялись с упругостью дубовой ветви, гордо расправлялись плечи, взор приобретал былую орлиную быстроту…

– Ты говорил, что только Отцы…

Владыка посмотрел на него с мрачной улыбкой, в которой таилось что-то демоническое.

– Хм! Потому, что она еще жива. Просто заморожена. Спит. Я так и не смог убить твою мать…

Григ затрясся – в который раз за этот вечер. Мать жива?!

– Что значит жива?! Ее можно…

– Разбудить? – подсказал Владыка, теперь уже действительно напоминая демона огнем в своих огромных темных глазах. – Можно. Вот только зачем?

По взмаху руки Отца, а точнее по его мысленной команде все саркофаги с шумом устремились в свои ниши, заставив Грига встрепенуться от неожиданности.

– Твою мать звали Альрика, Григ.

Теперь Отец сверлил его взглядом, словно только теперь спрашивал у самого себя, стоило ли открываться перед неоперившимся юнцом, и окажется ли тот достойным оказанной чести.

– Видишь сейчас – у нас с тобой одна болезнь, Григ. Я со своею справился. Теперь твоя очередь!

Они вышли через арку из Зала Мертвых, и за их спинами одна за другой восстановились непрозрачные силовые стены. Григ только теперь осознал, что едва стоит на ногах – колени дрожали нервной дрожью, и больше всего хотелось упасть и лечь прямо здесь, на полу.

– Надеюсь, теперь, Григ, ты знаешь, что у тебя нету права ломать жизнь из-за мелких неудач или сходить с ума всего лишь от неудачного испытания женщиной! – сурово произнес Отец. – Ты должен быть выше этого! Ты обязан думать не о себе, а о Братстве! Не о своем личном удовольствии, а о судьбе целого «Улья»! Ты – будущий ОТЕЦ!!!

Григ сжался, посмотрев на Отца таким затравленным взглядом, что Владыка невольно почувствовал жалость.

– Да, Григ, я возложил на твои плечи ношу, которую хотел возложить годы и годы спустя, но прости, сынок – ты просто не оставил мне выбора!

Глава 28.

Сон не шел ни в какую. Ни в постели, ни на полу, ни в бассейне. В голове стоял сплошной, непрекращающийся ни на секунду гул. Существовал единственный способ навести там порядок – попытаться обдумать навалившуюся за день информацию. Этого-то Григ как раз не хотел да и не мог сделать. Сейчас он предпочитал головную боль любому мыслительному усилию.

В попытках забыться сном Брат бился уже давно – может быть часа два или три. Напитки, предлагаемые анализатором, лишь ослабили возбуждение, но уснуть не помогали. Григ перемещался с одного места на другое, менял позы, даже забирался в воду бассейна, но убежать от самого себя оказалось невозможным.

Наконец это ему надоело. Он встал, привел себя в порядок и направился, куда глаза глядят.

Глаза привели Брата в порт. Все двери по пути следования предупредительно открывались, все посты отдавали честь. И когда Григ наконец остановился, то прямо перед собой увидел свой старый любимый парусник.

Кораблик висел над полом в рядах точно таких же собратьев, чуть трепетал крыльями-парусами и сверкал полированными до блеска боками, словно, как живой, радовался встрече.

– Григ, ты наружу? – поинтересовался доброжелательный голос.

Григ обернулся. Оказывается, еще с Первого Уровня за ним следовали Дор и тройка Демонов.

– Да.

– В таком состоянии?

– Да.

– Возьми что-нибудь надежное.

Григ посмотрел удивленно. С каких это пор парусник стал чем-то ненадежным? Как один на один с тарибским лайнером – так ради бога, а как просто покататься снаружи…

Сколько же прошло времени с того момента, как он в первый раз попал на прием к Отцу? Когда идея Вика и вера Отца вывернули на изнанку все его привычное, нормальное, беззаботное существование? Полторы декады или же несколько лет?

Он уже усаживался в кресло, готовясь защелкнуть крышку кабины.

– Мы последуем за тобой? – без вопросительной интонации спросил Дор.

– Как хотите.

Дор остановил крышку закованной в сталь ладонью.

– Ты очень плохо выглядишь, Брат!

– Ничего страшного…

По крайней мере, в космосе все оставалось по-прежнему. Все тот же покой, все та же вечная гармония. Все точно такое, как полторы декады назад, когда Григ был еще обыкновенным Младшим Братом, без прав, без власти, без настоящих друзей, без любви, но богатый и счастливый, благодаря своим мечтам, своим идеалам, благодаря своей вере в высшее и непорочное…

Как много изменилось с его последней добровольной прогулки за обшивками «Улья»! Что осталось от прежней жизни? Ничего! Ничего от прежней жизни, ничего от прежнего Грига!

Он больше не тот Григ – мальчик, который в тайне гордился происхождением и чуть лучше других своих сверстников управлялся с парусником. Теперь он – Первый Брат и будущий Отец. У него больше не может быть ни нормальной жизни, ни нормальной мечты. Только долг, только ответственность, только работа.

Зал Мертвых, замороженные мертвые Отцы, замороженная живая женщина…

А Линти… Всего пять дней назад она сидела у него на коленях в этом самом паруснике. Ее прекрасные синие глаза сверкали озорством, весельем, радостью. Тонкие ярко-красные губы трепетали, как лепестки цветов в оранжерее «Эльрабики». Легкое, тонкое, упругое тело прижималось к Григу, заставляя сердце парня сбиваться с привычного ритма…

И это существо никому не желало зла, а потому и не ждало зла от других! И это существо верило в его помощь, в помощь теперь уже Первого Брата! А он? Что он может? Что можно сделать, если на одной чаше весов – Закон и право победителя, на другой – всего лишь не прошедший испытания женщиной мальчик?

Но не сделать ничего… Отдать бедняжку в железные лапы Каса – самого жестокого и безжалостного человека в «Улье»?!

Завтра все равно наступит. Завтра, послезавтра, после-послезавтра. А как будет жить он – Григ? Смотреть на Каса и ненавидеть его за то, что сам же оказался слабее? Смотреть в глаза Линти и читать в них укор, презрение и страдание? Смотреть на себя в зеркало и каждый день видеть там не будущего Владыку, а жалкого беспринципного труса?

А что он потеряет, если рискнет помочь Линти?! Жизнь?! Но этого-то как раз и не жалко!!!

Совершенно неожиданно для сопровождавших ботов охраны, Григ сделал петлю, стремительно метнулся на своем паруснике к корпусу «Улья» и проскочил в едва-едва начавший открываться проем, едва не обломав при этом о сталь люка паруса-крылья.

Когда он уже мчался по коридору, ведущему к лифтовым площадкам, на ходу сбрасывая с себя детали легкого скафандра, Дор и его люди еще только-только приземлялись в порту.

Вот лифт. Вот замелькали Уровни. Вот и Первый. Григ стремительно проскочил между Демонами вахты, в направлении, прямо противоположном собственным покоям.

Ему что-то сказали во след, но парень даже не обернулся. Вот и покои Каса. И опять Григ прошел сквозь охрану раньше, чем та успела открыть рот. Он – Первый Брат. Его нельзя хватать за руки или угрожать тесаками. С ним можно только разговаривать. А на последнее Григ просто не оставил времени.

Кас спал на огромной деревянной кровати, лишенной не только излишеств, но даже постельных принадлежностей. Спал обнаженным, сложив на груди руки и выглядел по-настоящему демонически. Для полного сходства с мифическим жителем ада ему не хватало только сложенных за спиною крыльев.

Но как бы крепко он не спал, глаза главнокомандующего мгновенно открылись, едва Григ миновал полог спальни и уставился на лежащую на досках груду мускулов.

– Ну? – спросил Кас.

Он был настоящим воином – засыпал и просыпался мгновенно, независимо от времени суток и фазы сна.

Григ постарался отдышаться.

– Ты зачем-то пришел? – поторопил Кас.

За спиною возникли свидетели – охрана Каса и наконец подоспевший Дор.

– Чтобы бросить тебе вызов! – уверенно произнес Григ.

– Что «бросить»?

– Я, Григ Тарибский, объявляю о намерении сразиться с тобой на поединке за обладание призом: альтинской девушкой, по имени Линти.

Кас сел на кровати, потянулся и потер лоб ладонью.

– Так захотел в Книгу Героев? Одобряю – в тебе заговорил мужчина. Только мог бы какое-то время побыть Первым. Поверь, это приятно.

– Что здесь происходит?! – проревел голос Отца.

Все расступились. Отец выглядел взвинченным, его глаза пылали, руки сжались в кулаки. И в покои Каса Владыку привел не шум, а прежнее не унимающееся предчувствие.

– Григ, что ты здесь делаешь?! Что случилось?!

– В присутствии свидетелей Григ объявил о желании сражаться за мой приз, – отозвался Кас. – Отец, все по закону.

– Ты не можешь с ним драться! – прорычал Владыка.

Кас развел руками:

– Того, кто откажется, сочтут трусом.

Отец развернулся к Григу, пожирая его глазами с таким видом, словно хотел разорвать в клочья.

– Ты так ничего и не понял?!

Григ промолчал.

Плечи Отца опустились, словно по волшебству превращая богатыря в немощного старца:

– Откажись, Григ! Скажи, что допустил ошибку – никто и никогда не посмеет упрекнуть тебя за юношескую импульсивность! Ну же!

На Грига смотрели все: Демоны – с нескрываемым восхищением, Кас – с удивлением и первыми проблесками уважения, Отец – с тоскливой мольбой обреченного.

Григ сглотнул, не чувствуя в душе ни страха, ни раскаяния, ни грусти – одно опустошение. Наверное, так же ощущали себя идущие на добровольную смерть старики…

– Я уже сделал выбор, – безжизненным голосом произнес молодой Первый.

Анализ информации продолжался уже несколько дней. Рилиот сидел за тем же столом, возле той же самой установки, выкатывающей вереницы шариков. Изменились только: количество светоносителей – теперь их получилось в двадцать раз больше, чем в первом эксперименте; размер емкостей с результатами; и, наконец, кресло, в котором восседал Советник.

На этот раз тело альтина покоилось в объятиях системы жизнеобеспечения. Магнитный Мозг системы следил за самочувствием подопечного, температурой его тела, кровеносным давлением, составом крови и лимфы, психическим состоянием. Уже несколько дней Рилиота кормили внутривенно, ему впрыскивали звериные дозы стимуляторов, а излучатели биополей создавали вокруг Советника условия, облегчающие работу его мозга.

Не будь всего этого, великий альтин просто бы умер.

Когда наконец на стол выкатился последний шарик, в зале послышались аплодисменты. Советники, старшие офицеры правительственных служб, ученые – всего около тридцати человек – сидели в креслах по разным сторонам зала и, затаив дыхание, ждали окончания эксперимента – слухи о подвиге Рилиота разнеслись по всему Бровургу, но в главный зал Дворца Советов впустили лишь крохотную часть желающих увидеть все собственными глазами.

Рилиот громко и тяжело выдохнул. Объятия системы жизнеобеспечения разжались, позволяя Советнику повернуться лицом к зрителям. Ему даже не пришлось открывать рта, приказывая обработать результаты – шарики из правой емкости уже заглатывались световодами компьютера.

– Десять минут, сэр! – подсказал полковник разведки.

В зале вновь зааплодировали.

– Поздравляем, сэр! – Советник по международной политике – друг и партнер по теннису – бросился пожимать Рилиоту руку, остальные тоже поднялись, но альтин только устало указал глазами на дверь.

– Простите, господа, но поводов для веселья пока не вижу.

Они понимающе склонили головы и удалились, без малейшего намека на обиду.

– Все готово, сэр! – боясь говорить громко, доложил полковник.

Третий раз перед глазами Рилиота возникла спираль галактики. Светящиеся крестики вырисовывались один за другим в порядке времени отмечаемых ими событий. И вот, наконец, вспыхнул последний, тот, который причинял правителю боль, который пульсировал прямо у него в голове, который не давал ни одной секунды покоя…

Рилиот стал смотреть. Почти сразу же глаза его увеличились от удивления, а рот непроизвольно открылся. На этот раз информации вполне хватило. Во всяком случае, ему.

– Невероятно! – прошептал Советник.

– Что, сэр?

– «Что»? Разве не видите?

– Нет, сэр. Я вижу, что за тысячу лет искомый объект пересек значительную часть галактики, двигаясь хаотически на малые расстояния, но в строго определенном направлении – на большие. Так, что результирующее направление – прямая. Больше я ничего не вижу, сэр. Ничего, что бы меня удивило.

– Но куда ведет наша прямая?

– Это очень легко выяснить.

Офицер обратился за сведениями к Магнитному Мозгу компьютера, а Рилиот с усталой улыбкой закивал головой – он и без компьютера уже знал все, что хотел знать. Все недостающие штрихи в картине давным-давно дополнили его чутье, его интуиция и предчувствие.

– В Солнечной Системе только одна населенная планета… Они двигаются к Земле, сэр. И они уже близки к цели, – понял полковник. – Хм… Интересно только, зачем?

– Думаете, незачем?

Офицер пожал плечами:

– На Земле ничего нет. Кроме исторической ценности, никакой другой эта планета не представляет. Нет полезных ископаемых, нет развитой цивилизации, нет армии, нет флота. Земля исчерпала себя.

– Вы кое-что забыли, полковник.

– Что именно, сэр?

– То, что наши друзья движутся к цели уже ТЫСЯЧУ лет.

– И?

– Чем была Земля в середине прошлого тысячелетия?

Полковник помрачнел. Видимо, он все же знал историю.

– Мантийский корабль?

– Вот именно, полковник.

– Целый корабль мантийцев? Через тысячу лет после гибели Мантии?

– Не верите?

– Не вижу достаточных фактов, – полковник указал на первые по времени событий крестики. – Первые нападения произошли почти на сто лет позже и не в солнечной системе Мантии.

– Про самые первые нападения мы можем попросту и не знать – что значили тогда один-два корабля, на фоне гибели целой цивилизации? Пусть нападения произошли позже – на подготовку корабля требовалось время. Пусть в другой системе – разумеется пиратов не могли тренировать на самой Мантии, поскольку к тому моменту планеты не существовало.

– Сэр, но это же не факты, а домыслы.

– Для вас – да. Для меня – нет. Я не догадываюсь, полковник, я чувствую!

– Как скажете, сэр. Тогда…

– Тогда готовьте правительственный галеон – мне больше нечего здесь делать.

Ему хотелось идти куда угодно, только бы не оставаться на Первом Уровне. Второй тоже не подходил. На родном Третьем шли гулянья. Тем временем, площадка лифта опускалась все ниже.

– Девятый! – сказал Дор, и Григ очнулся от размышлений.

Девятый, так Девятый. Григ вышел.

Над Уровнем чернела ночь. Темная и непроглядная. Полная тишина, и почти полная темень. Почти, потому, что даже здесь чуть фосфоресцировали края тропинок и подсвечивались административные здания, караульные помещения и границы карантинной зоны.

– Я с тобой! – сказал Дор.

Григ обернулся. Как все же все изменилось! Дор больше не казался старшим, не казался недосягаемым в своей славе – просто мужчина, просто воин, просто друг – равный – ничуть не больше.

– Ты? – задумался Григ. – Ты же смотришь на меня, как на покойника. Думаешь, это приятно?

– Да не смотрю я… – Дор сразу же вежливо отвел взгляд.

– Ты смотришь на меня с таким жалостливым восторгом, – уточнил Григ. – Словно я вызвался на смерть, чтобы спасти весь «Улей». А я…

– А разве это не так, Григ?! – с жаром пророкотал Дор. – Ты и прославишь весь «Улей»! Мы все станем лучше, потому, что среди нас был ты! Ты только-только стал Первым! Ты завоевал высшую власть, высшее достоинство! И сразу же от всего отказался, чтобы очистить имя от подозрений в алчности и карьеризме! Чтобы подтвердить смертью, что настоящему воину не нужно другой награды, кроме славы! Ты бог, Григ! Я горжусь, что я Брат, потому, что ты – Брат!

«Вот, значит, как Дор все понял. Неужели так же подумают остальные? Но только не Отец… Хотя, какая разница, кто, что подумает?».

– Останься, Дор. Я хочу побыть один.

Закон «Улья» ничего не говорил о запрете на ночные прогулки. Однако существовали правила поведения для жителей каждого Уровня, для каждого военного подразделения, для каждого звания и каждой должности. Ходить ночью не рекомендовалось по нескольким причинам: во-первых: патрули, отвечавшие за безопасность спящих, встречали ночных «сов» мягко сказать неприветливо; во вторых: нарушение режима могли истолковать, как нежелание выполнять общепринятые нормы поведения. В итоге – гуляя ночью, можно было нарваться на неприятности. На Третьем Уровне с ночной вахтой еще можно было договориться. На Четвертом – уже едва ли. На Пятом – никто попросту не стал бы слушать… Стоит ли говорить, что по Девятому ночью не бродил никто?

Никто, кроме Грига. Потому, что Григ именно бродил. Бродил без цели и направления, и Девятый Уровень подходил для этого как нельзя лучше – путаница тропинок, заросли растений, в беспорядке разбросанные строения. Всему естеству Грига хотелось направить шаги к домику Линти, но его ноги упорно отказывались двигаться в сторону карантинной зоны.

То и дело на него натыкались патрули Охраны. Каждый раз они встречали нарушителя криками «стоять!», включали аварийное освещение, готовились стрелять из своих «плетей». Каждый раз Григ поднимал руку с браслетом, перед ним извинялись, уходили.

Через какое-то время наряды стали повторяться. Еще через какое-то – Братья попросту перестали реагировать на плетущуюся в некуда одинокую тень.

Наконец Григ все же пришел туда, куда хотел попасть с самого начала – карантинная зона встретила непроницаемой силовой стеной. Его заметили. Удивились, но приказ не оспорили.

Он быстро нашел одиноко стоящий домик особых заключенных – тем более, что того освещали прожектора сканеров. А вот войти туда сразу не решился. Бродил кругами, пока не попался на глаза Демону из охраны Линти.

– Какого черта…

Браслет прервал Тиви на полуслове.

– А, Григ. Что угодно?

Нужно было что-то ответить, и Григ указал на домик Линти:

– Мне к пленной.

– К призу и ночью?

Кто-кто, а Тиви не торопился показаться услужливым. Когда-то Григ не любил этого Старшего больше прочих. Но он набрался смелости и посмотрел Демону прямо в бегающие в застекленных прорезях шлема глаза, стараясь хоть в общих чертах повторить парализующий взгляд Отца.

– Я сказал: мне к пленной! Вопросы есть?!

Буквально кожей лица Григ ощутил, что оказался на самой-самой грани: внутри Тиви все заклокотало. Но Старший Брат даже не командовал охраной, он даже не имел права голоса. У него хватило ума, чтобы совладать с собою:

– У центрального входа – Ронг, спроси его.

Ронг же не стал спорить и пропустил без лишних вопросов.

Силовые стены исчезали впереди и вновь оживали за его спиной. Первый раз в жизни Григ миновал веранду и вошел внутрь тюремных апартаментов.

На самом деле квартира ничем не напомнила тюремную. Вполне заурядное помещение, даже на Третьем Уровне попадались похуже. Во всяком случае: две комнаты с большими мягкими ложами; большая ванная комната; посредине – вполне нормальный небольшой бассейн.

Линти лежала в одной из комнат, раскинувшись на все ложе. Когда-то совсем недавно она не могла понять, зачем люди спят, а теперь спала так сладко и беззаботно, что Григ даже засомневался, стоило ли ему приходить сюда и будить ее.

Разбросанные по подушке светлые локоны словно светились собственным светом. Обрамленное золотом спящее личико излучало успокоение, причем настолько сильно и явно, что даже истерзанный изнутри Григ почувствовал себя лучше.

Он прошел в соседнюю пустую комнату и лег там на ложе, уставившись в потолок, то и дело подсвечиваемый гуляющими снаружи прожекторами.

– Эгоист, – сказал сам себе Первый. – Чего ты добился? Сбежал от проблем? Избавился от угрызений совести? Позаботился о своей славе? А Линти? Ей ты чем помог?! Ей, что – легче от сознания, что ты умер, потому, что оказался бессилен?

Но что толку мучить себя, если никакого другого выхода из ситуации все равно не существовало? Если решение все равно принято, и пути назад больше нет?

Глядя в потолок и все чаще возвращаясь к мысли, что поступил единственно верно, Григ не заметил, как наконец забылся сном.

Проснулся он от прикосновения чьих-то пальцев к своим волосам. Над ним склонилась Линти. Сидела у изголовья на корточках и гладила по голове. За окном сияло дневное освещение.

– Что ты здесь делаешь? – насмешливо улыбнулась альтинка. – Первого Брата посадили в «карантин» вместе со мною?

– Нет, – огрызнулся Григ, оскорбляясь от такой нелепой мысли. – Я сам пришел.

– Чтобы лечь спать в этой комнате?

– Просто заснул.

Григ посмотрел снизу вверх, прямо в синие глаза альтинки. Голова закружилась, посыпались искры… парень зажмурился.

– Вы с Болером бросили меня без информации на целые сутки, – укоризненным тоном пожаловалась Линти. – Я здесь с ума сходила от безделья! Вам не стыдно?

– Мне или Болеру?

– Вам обоим!

– Болеру – нет. Его больше к тебе не пустят. А мне стыдно. Но не потому, что не смог прийти вчера.

– А почему?

– Потому, что не смогу защитить тебя завтра.

– Мне что-то грозит? Кроме того, что я итак сижу взаперти, как белка в клетке?

– Да. Ты – приз.

Линти недовольно взмахнула руками:

– Прекрати называть меня призом! Зачем без конца повторять это?!

– Затем, что теперь ты – приз. Тебя выставили на поединок. Кас поднял руку. Болер поднял руку. Я… Я буду драться с тем из них, кто победит… Буду драться с Касом… И останется только Кас. Кас и ты.

Линти посмотрела на него внимательно.

– Ты настолько веришь в Каса?

– Ты же сама видела – Кас в тысячу раз сильнее.

– Зачем же тогда будешь с ним драться?

Григ ничего не ответил. Он сел на ложе и долго смотрел в дальний темный угол комнаты. Наконец произнес, непонятно зачем и для кого:

– Я вчера видел свою мать…

– Что?

– Моя мать жива…

– Ты никогда мне не рассказывал…

– Почти жива…

Линти встрепенулась – угнетенное состояние парня вдруг вывело ее из равновесия:

– Чего ты раскис?! Стал Первым; молодой, здоровый, вокруг друзья, дом! Ты видел, чтобы я хоть раз опустила голову? Думаешь, мне легче?! Мои родители сходят с ума где-то в тысячах световых лет отсюда, я связана по рукам и ногам, мне не позволяют передвигаться, не позволяют высказывать свое мнение, мне постоянно угрожают наказаниями и постоянно ставят на место! Мой единственный друг – Болер – такой же бесправный пленный, как и я сама! Моя единственная подруга пропала – я боюсь загадывать, увижу ли ее еще когда-нибудь! И ты видишь, чтобы я упала духом?! Ты – хваленый мужчина?!

Григ только грустно улыбнулся. Ни одно из ее обвинений не попало в цель.

– Ты не поняла. Я пришел не пожаловаться, а попрощаться.

– Что?!

– Через пять дней турнир. Кас всегда дерется насмерть. У него непробиваемые латы; его тесаки втрое тяжелее, чем те, что смогу поднять я; он втрое сильнее и в тысячу раз опытнее. Он выходил победителем из всех поединков, в которых участвовал. Я не участвовал ни в одном…

Григ поднял взгляд и твердо посмотрел в глаза Линти, надеясь подтвердить, что не испытывает ни сожаления, ни страха:

– Я ведь не жалуюсь, Линти. Просто я знаю, что мой поединок станет последним.

– Зачем ты тогда на него идешь?! – возмущенно закричала альтинка.

– Затем, что не смогу жить, видя, что ты с Касом! – он тоже начал кричать, но уже к последним своим словам затих, ошарашенный неожиданным даже для него самого признанием.

Вот и все – одна четкая формулировка, которая расставила все по своим местам. ОН больше ничего не смог бы добавить. ЕЙ требовалось время, чтобы прочувствовать слова, залогом которых выступало не что-нибудь, а человеческая жизнь. В комнате повисла тяжелая тишина.

Бессмысленный взгляд Грига пытался просверлить пол. Взгляд Линти сверлил Грига.

– Я тебе так дорога?

– Не знаю. Говорят: просто не прошел испытания.

– Какого «испытания»?

– Женщиной.

Линти широко открыла глаза, но потом улыбнулась и села поближе, обнимая мальчишку за плечи:

– Ничего ты еще не проходил. Дурачок, ты, Григ.

Какое-то время они сидели рядом, ощущая биение соседнего сердца и вслушиваясь в колыхание воздуха чужого дыхания. Григ почувствовал, что с телом вновь происходит что-то непонятное, как тогда, в паруснике, перед самым штурмом «Эльрабики». Но сейчас Брат был не в том состоянии, чтобы позволить себе расслабиться. Он дернулся, собираясь подняться, но Линти силой удержала на месте.

– Я не хочу с тобой прощаться, Григ, – твердым голосом заявила альтинка. – Я буду бороться за свое будущее. А ты будешь?

– У меня больше нету будущего.

– Хорошо. Но ты хочешь помочь мне?

– Да, хочу.

– Тогда давай думать вместе.

– Думать о чем?

– Например, как сбежать из «Улья».

Григ повернулся на ложе и окинул альтинку долгим удивленным взглядом.

– Как это «сбежать»?!

– Пробраться в порт, взять катер или спасательный бот и незаметно исчезнуть…

Григ замотал головой:

– Незаметно не получится!

– Кани до сих пор разыскивают!

– Хочешь, как и она, загипнотизировать дежурных?! А что дальше?!

– Дальше – открытый космос!

– Он везде «открытый». Что дальше? Ты хочешь спрятаться в КОСМОСЕ?!

– Главное – оторваться на безопасное расстояние…

– Линти, твоя идея – бред! Никто, никогда не скроется в космосе от разведчиков «Улья»!

– Только бы добраться до обитаемой системы…

– Но как ты себе это представляешь?

– Вот так. Сперва нужно поговорить с Болером. Потом, с твоей помощью, проберемся в порт. Кани я найду – думаю, что смогу ее вызвать. Потом вчетвером мы выберем подходящий катер…

Грига все более потрясало безумие предлагаемого плана. Глаза же Линти, напротив, засверкали от возбуждения и веры в успех.

– Я не могу бежать из «Улья»!!! – наконец не выдержал Брат.

– А что ты теряешь?! – стоило Григу повысить голос, Линти сделала то же самое. – Ты же все равно умирать собрался!!!

– Это не одно и то же! Умереть – это почетно, бежать – это позор! «Улей» – мой дом! Братство – моя семья! Я умру за Братство!

– Вот именно, что умрешь!

– Лучше тысячу раз умереть, чем один – сбежать от поединка!!!

Линти вздрогнула. Синие глаза наполнились пониманием.

– От поединка? Ты не можешь разрешить себе сбежать из «Улья» или всего лишь сбежать «от поединка»?

Григ не ответил.

– Значит, если выживешь в драке с Касом, пойдешь с нами?

Григ опять не ответил, но его молчание означало: «да ради бога». На самом деле молодой Первый не представлял себе никакого «если».

– В таком случае, давай думать, как тебе выжить!

Григ невесело ухмыльнулся:

– Ты не знаешь Каса – выжить будет невозможно!

– Я не знаю Каса, а ты не знаешь себя!

– Хм?

– Ты альтин, Григ! Понял: ты – альтин! Такой же, как я, такой же, как Кани!

– Но…

– И ты победишь своего Каса, если только захочешь его победить!

– Каса?!

– У тебя есть то, чего нет у твоего противника. Нужно только желание. Остальному я научу!

Глава 29.

– Вставай же и приходи в сознание!

– Прекрати, Линти! Ничего не получится. Ты же видела: Кас в тысячу раз сильнее!

– Я видела, что ты успешно отбивал его атаки, пока Отец не разнял вас.

– Всего несколько секунд!

– Какая разница сколько? Это был ты! Я помогла тебе тогда, помогу и теперь!

Григ грустно улыбнулся:

– Ты хочешь, чтобы за пять дней я так натренировался предсказывать ближайшее будущее, чтобы продержаться не секунды, а минуты?

– А ты хочешь, чтобы тебя убили мгновенно, как на бойне? Разве это не противоречит вашим обычаям?

– Я хочу оказаться равным, – согласился Григ. – Но я боюсь внушить себе ложную надежду.

– Она и не будет ложной. Каждый альтин владеет оружием. Нужно только распознать в себе силу.

– Каждый альтин, но не я!

– Смотри!

Неожиданно у Грига в голове разорвалась световая граната – во всяком случае парню так показалось. Какое-то внешнее воздействие нанесло удар, в одно мгновение лишив и слуха и зрения.

Не понимая, что происходит, Григ затряс головой, но не беспомощно, а с яростью человека, который и слепым готов растерзать своего обидчика. Он изо всех сил постарался восстановить нормальное восприятие, собрал воедино всю волю и тут же понял, что сражается не с призраком, а с вполне реальной силой, излучаемой вполне заурядным живым существом.

Первый раз в жизни участвуя в ментальной борьбе, Григ уловил в ней что-то от обыкновенного мысленного общения. Только вместо информационных картинок в голову транслировались отрицательные ощущения. Едва сделав такое открытие, Брат попробовал передать невидимому врагу импульс собственной ярости. Туман немного рассеялся – видно удар попал в цель. Но тут же – очередной взрыв гранаты, еще сильнее первого. Опять Григ ответил мысленным импульсом – на этот раз более злым – и опять удачно.

Еще четыре обмена ударами, и – зрение восстановилось.

Линти улыбалась, растирая виски.

– Ты все еще утверждаешь, что ничего не умеешь? – спросила она. – В последний раз так «цапнул», что у меня заныли зубы!

– Так это была ты?

– А кто еще? Хочешь продолжить?

Григ испуганно отмахнулся:

– Нет, нет. Потом!

Линти посмотрела на него большими глазами, а потом прыснула со смеха. Григ обиженно надулся и ждал, пока она успокоиться.

– Есть и другие способы. Гипноз, мысленный обмен и эмоциональная атака – это одна сторона силы. Есть другая: ты можешь воздействовать не на самого врага, а на находящиеся вокруг него сущности. Смотри!

Альтинка смешно насупилась, концентрируясь. Даже закрыла глаза. Затем резко выбросила вперед руку, словно хотела отшвырнуть от себя несуществующий предмет. Только непонятно что действительно вылетело – висящее на стене зеркало разлетелось на мелкие осколки.

Линти удовлетворенно выдохнула:

– Ну вот. Почти получилось, – она еще раз вздохнула, восстанавливая силы. – Конечно, Кас не разлетится вдребезги, но остановится на какое-то время… Стань напротив меня!

Они вышли к бассейну и стали друг напротив друга. Линти подняла руку и опять насупилась.

– Смотри! – сказала она.

Какая-то сила потянула Грига на себя, причем так неумолимо, что парень замахал руками в надежде ухватиться за столб или дерево. Поблизости ничего не оказалось…

– Сопротивляйся не телом! Ответь мне тем же! Сконцентрируйся – сила исходит из твоего сознания!

Он послушался, то есть закрыл глаза и всей силой воли обратился против воздействия, приведя себя в бешенство мыслью, что нечто нематериальное обращается с его телом, как с беспомощной игрушкой. Почти получилось. Почти, потому, что воздействие сперва действительно ослабло, но затем вдруг усилилось и мгновенным рывком швырнуло Грига в воду бассейна.

Линти опять расхохоталась.

– Неужели не догадался, что я не буду все время тратить силы на постепенную атаку? Импульс куда надежнее! Тебе нужно научится…

Григ вынырнул рассерженный и злой. Он терпеть не мог, когда над ним потешались. Выбросил вперед руку и собрал в себе те эмоции, которые мгновенье назад прочитал в атакующей Линти. Импульс напряжения – Линти поперхнулась смехом и, не успев защититься и даже закончить фразу, точно так же беспомощно плюхнулась в бассейн.

Через минуту оба хохотали, лежа в воде на спинах и позабыв обо всех своих бедах.

Беды поспешили напомнить о себе сами. В домик ворвались какие-то люди. Чьи-то усиленные биоусилителями лат руки подхватили за подмышки Грига и Линти, обоих вытащили из воды, скрутили и обездвижили, силой наклонив головы к земле, чтобы не позволить поднять глаз. Все, как при банальном задержании…

– Замечательно, братец! – проскрипел яростью легко узнаваемый голос Каса. – Ты сам вызвал меня на поединок, и сам же нарушил Закон Братства!

– Какой закон? – попытался понять Григ. Заломленные руки причинили боль и мешали думать, а чья-то вцепившаяся в волосы могучая лапа не давала поднять головы. Где-то рядом заскулила Линти…

– Какой закон?!! – судя по оглушающему реву в самое ухо, Кас оказался совсем рядом. – Ты провел ночь с моим призом!!!

– Я не проводил ночь…

– Мы спали в разных комнатах! – присоединился обиженный звенящий голосок альтинки.

– Мне все сообщили! Тиви и Ронг тебя видели!

– Сообщил Тиви?

– Ты не об этом думай! Вас обоих теперь вышвырнут в космос! И моли бога, чтобы без скафандров – лучше быстро взорваться от собственного давления, чем умереть от нехватки кислорода, когда мозги уже десять раз завернулись от страха!

Описанная перспектива заставила Линти заскулить громче, а Грига – всего лишь яростно сжать зубы.

– Когда пришел к тебе Тиви?! – закричал Григ. – Уже утром, да?! Почему же не сразу, когда можно было что-то исправить?!

– Тиви? – вопросительно проревел Кас, обращаясь к Старшему Брату.

– Я…

Послышался тупой звук, а затем грохот рушащегося закованного в сталь тела. Видно, Тиви получил таки за нерасторопность.

Григ даже улыбнулся, представив картину летящего через комнату недруга.

– Дор, отвали! – продолжал реветь Кас. – Он больше не Первый! Преступник не может быть Братом!

– Это решать Отцу! – возразил бас Дора.

– Отца здесь нет! И я сам знаю Закон!

– Ошибаешься, Кас, – на этот раз – голос Отца.

Все вокруг замолкло. Захват ослаб, позволив крови устремиться в заломленные руки. Голову отпустили, разрешив смотреть перед собой.

Мрачный как туча, Отец прошел между Григом и альтинкой и заглянул в лицо Касу.

– С каких пор ты осмеливаешься судить себе равных? – совершенно спокойным, но не предвещающим ничего хорошего голосом поинтересовался Владыка.

– Григ нарушил закон, – объяснил Кас. Судя по судорожно сжатым кулакам, главнокомандующему огромного труда стоило заговорить тихо и без эмоций. – Он провел ночь с моим призом!

– Пока еще не с твоим. Григ?

– Я спал в соседней комнате. Разве это одно и то же, что провести «ночь с призом»?

Отец вновь перевел взгляд к Касу, разрешая говорить тому.

– Ты не дотрагивался до нее?! – проскрипел Кас.

– Нет.

– Тогда, что ты здесь делал?!

– Ночью? Спал.

– А только что?! В бассейне?!

– Линти учила меня драться!

– Что?.. – Кас позеленел, вероятно, придя к выводу, что над ним издеваются. Окружавшие же бассейн Демоны стали бороться с приступами смеха, недопустимыми в присутствии Владыки.

В это время сознание Отца ворвалось в голову Грига, огляделось там, убедилось в искренности слов младшего Первого и так же неожиданно пропало. Зато лицо Владыки просветлело, расслабляясь.

– Он говорит правду, Кас, – сказал Отец. – Закон не нарушен. Пленная учила Грига своему боевому стилю… Отпустите их!

Руки освободились окончательно. Демоны отступили.

– Ты что, Отец?! – не веря своим ушам, пробормотал Кас. – Ты позволишь ему развлекаться с альтинкой? А как же Закон?!

– Ты прав, Кас. Вдвоем они больше не останутся. С ними будет Дор и еще несколько человек. Чтобы быть спокойным, оставь тройку своих. Но если девчонка может чему-то научить Грига перед поединком – пусть учит.

– Невероятно! Отец?!

Владыка вдруг шагнул к Касу и яростно сверкнул своим знаменитым пронизывающим до костей взглядом прямо глаза в глаза.

– Оставь, Кас! – потребовал Владыка. – Пусть мальчик тренируется! Здесь, так здесь! С альтинкой, так с альтинкой! У него все равно мало шансов выжить… Пусть трудится! Или ты, Кас, боишься?!

Главнокомандующий возмущенно фыркнул, но вслух сдал позиции:

– Хорошо, Отец. Пусть тренируется, – он повернулся, чтобы уйти, и проходя мимо Грига, процедил: – Готовься, братец! И начинай прощаться с друзьями! Потому, что через пять дней ты станешь фаршем!

В это время сразу несколько Демонов подняли руки, призывая к вниманию. Одетые в боевые латы, Старшие постоянно находились на связи со всеми постами и службами «Улья». Сейчас их глаза восторженно засверкали. Все, кроме Линти, поняли, что произошло нечто важное.

– Что? – спросил Отец.

– Сообщение внешней разведки! – едва не выкрикнул Лод. – Замечен еще один тарибский лайнер!

Кас развернулся. По его лицу расползлась довольная улыбка. «Вот на ком я сорву злобу!» – понял Григ радость Первого.

– Тарибский? – переспросил Отец.

– Третий этап слежки! У лайнера прежний маршрут. Такие же паузы после прыжков. Те же скоростные характеристики.

– Сколько кораблей?

– Один. Без сопровождения. Даже зонды не рассылает.

– Разведке не показалось это странным?

– Что же здесь странного?! – вмешался Кас. – Первый корабль вел себя точно так же. – Главнокомандующий в нетерпении потер руки. Его глаза уже загорались жаждой битвы. – Зато теперь у нас есть новое оружие – что-то вроде компенсатора массы… Насколько я понял Вика, тарибы не смогут воспользоваться преимуществом в ускорении. Я возьму их в считанные минуты! Лод, Грес, поднимайте тревогу!

– Подожди, Кас. – Отец нахмурился. – Почему не принимают мер безопасности? Тарибов должны были предупредить…

Взгляд Отца уже становился отсутствующим, затуманиваясь пеленой транса.

– Отец, – Кас не хотел ждать. – Мы захватим тариба прежде, чем тот успеет пикнуть!

– Сейчас праздник… – попытался напомнить Дор.

Кас недовольно сверкнул на силача глазами:

– Будет праздник вдвойне!

– Стой! – вдруг произнес Отец. Его рука вцепилась в плечо главнокомандующего, сжав его так, что даже могучий Кас выпрямился от боли. – Не торопись, Кас! Этот корабль Братству не нужен!

– Но почему, Отец?! – лицо Первого Брата побагровело от обиды.

– Лод! – продолжил Владыка. – Сообщи разведчикам – лайнер не трогать. Пусть рассеются и незаметно отступят. «Улей» пройдет мимо.

– Но почему?! – проревел Кас.

– Так будет лучше, – поймав взгляд Каса, Отец и сам рассвирепел: – Если тебе нечем заняться, иди, найди вторую альтинку!!!

– Этим уже занят Бод.

– Бода – на Шестой Уровень, в рядовые! Теперь поиском командуешь ты! Исполняй!

Кас побледнел – в таком состоянии Отца лучше было не трогать. Владыка огляделся по сторонам, словно разыскивал еще одну жертву.

– Все, кроме Грига, пленной и Дора – вон! Все, по своим местам!

Демоны поспешили ретироваться.

– А ты, Григ, – Отец смерил сына усталым взглядом. – Формально нарушил закон. Я знаю, что только формально, но остальные не знают. Рискнешь нарушишь по-настоящему – казню! Тренируйся со своей красавицей и попробуй только потом у меня не выжить!!!

Глава 30.

Проплутав в душевных переживаниях около часа по лабиринтам коридоров припортовых коммуникаций, Кани неожиданно опомнилась. Рол погиб, причем погиб глупо – не молодой уже управляющий едва ли стал бы ни с того ни с сего принимать решение о самоубийстве. Пусть здоровенные истуканы у входа в порт восприняли все как должное – уже с первым утренним гонгом найдутся люди, которые задумаются о причинах происшествия. Поднимется переполох. Первым делом проверят пленных. Увидят подмену. Где будут искать? Конечно – не далеко от места гибели управляющего! Конечно – в зоне, откуда можно сбежать из «Улья»!

Сколько у нее осталось времени?

Первое – нужно покинуть охраняемые территории и перебраться в один из жилых блоков, то есть Уровней.

Уже это оказалось не так просто. Толстенные стальные двери-люки запирались снаружи и хорошо охранялись. А главное – Кани давным-давно заблудилась и порядком устала.

Потребовалось пару часов, чтобы найти подходящий выход – совсем небольшой люк и всего два часовых. То, что нужно. Солдаты подчинились гипнозу, открыли люк, проводили к шахтам лифтов. Не до самых шахт – Кани помнила вчерашнюю неудачу с лифтовой вахтой Девятого Уровня – Старшие Братья показали дорогу, вдруг опомнились, переглянулись и побежали обратно, размышляя о причинах, побудивших их так внезапно оставить свой пост.

Вот только куда лучше ехать? Инстинкт подсказал альтинке, что самое лучшее сейчас – затаиться в одном из жилых блоков. Там, где опасно, где много людей, и потому не станут искать. Все, что Кани уже знала об «Улье» – жилых блоков в нем девять. Девятый ей нравился, но возвращаться туда не стоило: вполне предсказуемо, что пленница начнет скрываться среди себе подобных – Девятый Уровень прочешут в первую очередь. Уровни с Девятого по Третий (во всяком случае то, что удалось рассмотреть за время полета лифта в сопровождении Рола) выглядели отвратительно. Оставались Второй и Первый, про которые Кани не знала ничего. Но если на Девятом Уровне содержали пленниц, на Первом должны были квартировать военачальников.

Раздумывая, какая цифра – один или два – больше ласкает ее слух, альтинка приблизилась к лифтовым площадкам. Шесть часовых не заметили вмешательства в собственные сознания, как не заметили и приближения хрупкой вымазанной кровью девчонки. И в это время – еще три сознания, возникшие вдруг с потолка и приближающиеся с огромной скоростью. И все три – слишком целеустремленные, слишком настороженные, все три – принадлежащие очень волевым и сильным людям!

Кани испугалась. Люди на опускающейся сверху площадке вот-вот должны были увидеть беглянку, а она ничего не могла им противопоставить. Оставалось одно – отменить пока прогулку на лифте и бежать туда, куда позволяют стены. То есть – на Третий Уровень.

Туфли на пружинящей подушке застучали по покрытию Уровня тише, чем сердце, испуганно забившееся в груди и висках.

Лифт поравнялся с Третьим Уровнем. Из него выбежала тройка Красных Демонов. Несколько указаний караулу – солдаты заметались, вытаскивая оружие… Значит, уже успели поднять тревогу.

Но и Кани успела – происходящее она наблюдала из-за угла прямоугольного строения.

Тройка вновь прибывших нырнула в коридоры, ведущие в сторону порта.

Кани перевела дыхание. Что ж, Третий – так Третий. Ей нужен отдых.

Уровень покрывала тьма – первый утренний гонг еще не прозвучал, а на корабле Братства свято чтили таинство сна и спокойствие ночи. Кани фыркнула, подумав, к каким же все-таки дикарям забросила ее судьба.

Все дорожки слабо светились. Альтинка выбрала первую попавшуюся.

– Стой! – сказал через несколько минут настороженный голос.

Значит, и этот Уровень охраняется. Непонятно только, от кого? Помешанные на войне Братья, похоже, страдали паранойидальным психозом – денно и нощно караулили себя от самих себя…

– Стою, – сказала Кани.

Часовой всего один, молодой, не агрессивный, живущий иллюзиями. С таким проще простого.

Солдат приблизился. Никакой брони. Форма Внутренней Охраны. Настороженное, почти детское лицо.

– Тебя как зовут? – спросила Кани. Она овладела ситуаций еще до того, как услышала окрик этого бедолаги. Ей даже не потребовалось захватывать контроль над сознанием парня – всего лишь чуть-чуть скорректировать его реакции.

– Канг.

– Покажи, где ты живешь!

Солдат пожал плечами:

– Идем.

Они шли довольно долго – Кани даже засомневалась, что выбрала того провожатого, какого хотела. Канг жил в самом центре Уровня, возле огромных административных строений, ярко подсвеченных разноцветными огнями прожекторов. Дом, если можно было так назвать прямоугольную многоквартирную десятиэтажную коробку без окон, также освещался.

– Сюда, – сказал Канг и толкнул одну из дверей первого этажа.

Внутри – конура из двух комнат, одна из которых – ванная, другая – всего с одним жестким пластиковым ложем в стене.

– Мне нужно переодеться, – потребовала Кани.

Солдат порылся в шкафу и подал пятнистую униформу.

– Что-нибудь менее помпезное.

Вместо формы возник спортивный костюм.

– Отлично. Можно принять душ?

– Конечно. Там…

– Не торопись. Сам ты на дежурстве?

– Да.

– Когда сменяешься?

– После обеда.

– Если, вернувшись, увидишь спящую девушку, не трогай ее, не удивляйся, не поднимай паники. Просто садись и жди, пока она проснется. Понял?

– Так точно.

– Сейчас иди и закрой за собой дверь!

– Есть!

«Хороший парень» – подумала Кани. Солдат удалился. До самого обеда он будет ходить и думать, что ночная красавица в грязной одежде – всего лишь привидевшийся от недосыпания мираж.

Все не так плохо. Квартира солдата – такая же, как и сотни других, да еще в самом центре Уровня. Дверь – самая обыкновенная дверь. Во всяком случае, время на душ и сон Кани себе отвоевала.

Канг вернулся днем. Закрыл дверь, сел и терпеливо ждал, пока альтинка откроет глаза, внимательно изучит визитера и неторопливо поднимется.

На какой-то момент Кани захотелось поиздеваться над юношей, позволив его сознанию протрезветь и увидеть во всей красе движения ее подымающегося с кровати точеного обнаженного тела. Передумала альтинка в последний момент, отвлеченная шумом на улице.

– Что там такое?

– Там? – юноша прислушался. – Подготовка к празднику.

– К какому празднику?

– Дню Дележа. Завтра – Полоса. Мальчики станут мужчинами. Послезавтра – объявят призы.

– Здесь будет много людей?

– Очень много. Весь взрослый «Улей».

Кани сочувственно улыбнулась:

– А тебе на дежурство?

– Нет. У меня только ближайшая ночь. В Праздник Дележа Внутренняя Охрана снимается с караулов. Посты займут Старшие.

– Которые в латах?

– Да. Демоны.

– А ты не Демон?

– Нет. Но обязательно стану.

Кани неспешно одевалась в новый спортивный костюм молодого солдата, размышляя, что есть же и на этом корабле нормальные люди – с обыкновенным телосложением, со вполне естественной мускулатурой, мыслящие по-человечески…

– Ты же, наверное, хочешь есть? – вдруг опомнилась альтинка.

– Ах, да!

Солдат вставил руку в анализатор. Из стены выпала посудина с пищевой смесью.

– Подожди, давай пополам!

Парень подчинился. Конечно, ему не хватило. Зато Кани – вполне. На какой-то момент альтинка задумалась, не отреагирует ли компьютер на столь скорое повторное обращение – ей захотелось накормить солдата досыта – и решила не рисковать.

– Ложись спать! – сказала Кани.

Пока солдат спал, альтинка взялась обдумывать план действий. Во-первых: ей нужна была информация. Информация о жизненно важных узлах корабля, информация, как пройти к таким узлам, как устроить диверсию. Разумеется, ее новый подопечный ничего такого не знал. Расспросить, конечно, стоило. Во-вторых: как передвигаться по Уровню, в котором соберется весь «Улей»? И значит ли это, что остальные Уровни опустеют? В-третьих: придется ли возвращаться за Линти и Болером на Девятый или их успели переместить куда-то еще?

За дверью сновали люди. Крики, гомон, топот шагов. Когда человек приближался на достаточное расстояние, Кани пыталась уловить его ауру, чтобы понять, представляет ли объект опасность, владеет ли нужными сведениями. Самое странное, что никто из окружающих не разыскивал беглянки – люди занимались совсем другими, куда более низменными материями: размещением столов, приготовлением напитков, развешиванием декораций. И никто из них не относился к высшим кругам Братства, то есть не владел секретной информацией и потому при всем желании не смог бы ей поделиться.

– Ты знаешь, где центр управления «Ульем»? – спросила Кани вечером, когда Канг проснулся.

– Конечно знаю – я состою в инженерном взводе Третьего Уровня. Центров несколько. Все – между обшивками.

– Из центров можно остановить «Улей»?

– Да.

– Навсегда остановить?

– Не понял?

– Я имею в виду: может ли попавший в центр управления враг обездвижить или повредить корабль?

– Нет! – глаза солдата загорелись абсолютной убежденностью.

– Что «нет»? – досадливо передразнила Кани.

– Враг не может попасть в центр управления!

– Но предположим, что попал. Тогда?

Канг заулыбался и отрицательно замотал головой.

– А другой способ? Может ли внутренний враг разрушить «Улей» иным способом?

– Нет!

– Но, почему ты так уверен?!

– Потому, что нельзя убить Бога!

– Какого еще бога?

– «Улей» ведут Боги. Боги и Отец. Нельзя убить Бога!

– Замечательно. – Кани окончательно утвердилась в мысли, что напрасно завела разговор, в бесполезности которого с самого начала не сомневалась. – Тогда зачем у вас повсюду караулы, наряды и патрули?

Парень задумался. Точного ответа у него не было.

– Для поддержания порядка. Для дисциплины.

Кани махнула рукой:

– Ладно, иди на свое дежурство, а то тебя хватятся. И постарайся узнать о беглянке с Девятого Уровня.

– С Девятого Уровня сбежала женщина? – удивился Канг.

Все это время он словно разговаривал сам с собой.

– Сбежала. Узнай, где ее ищут. И кто ищет.

– Есть!

Альтинка вновь ополовинила причитающуюся солдату пищу.

– Поешь еще раз уже на посту, – сказала она. – Иди!

Канг непонятно кому отдал честь и вышел.

«Хороший мальчик» – опять подумала Кани. – «Жаль только, что бесполезный!».

К ночи ситуация изменилась. Уровень затих, но в воздухе затаилось напряжение надвигающихся событий. Каждый отправляющийся спать Брат в некоторой нервозности ожидал наступления завтрашнего дня – объединившись вместе, настроения десятков тысяч людей образовали такую предгрозовую ауру, что у бездействующей в ожидании Кани стали дрожать поджилки.

Проходящие мимо дверей солдаты суетились все меньше. Это были уже другие люди – спокойные, волевые, уверенные в себе. «Демоны» – узнала Кани.

Половина прохаживающихся мимо Демонов знала о бегстве альтинки, а некоторые и вовсе выслеживали именно ее. И все они передвигались группами не менее трех человек. Теперь Кани побаивалась сканировать чужие сознания. Ей хватало одного лишь предчувствия опасности, чтобы понять, что человек на улице Третьего Уровня – опасный враг. Она уже начинала сомневаться, надежно ли закодировала Канга – вдруг ее солдатик прозреет и приведет тогда себе подобных?

Накапливающееся беспокойство грозило выгнать Кани из укрытия, как лису из норы. Между тем, она твердо решила отсидеться, пока не спадет паника, связанная с ее бегством и гибелью управляющего.

Ближе к утру, внушающих опасность сознаний Демонов стало уж совсем много. Выглянув через щелку, Кани поняла, что, оказавшись в центре Уровня, она не столько выиграла, сколько проиграла: центр Уровня должен был стать и центром завтрашних мероприятий – уже сейчас к нему стягивались наряды Демонов. Широко расставив ноги и сложив на груди руки, здоровенные истуканы Старших Братьев замирали на своих постах по окружности огромного сверкающего строения Полосы, на всех дорожках Уровня и его возвышенностях. К счастью, эти хоть не получали приказа искать ее – Кани. Они были предупреждены, но не собирались без повода покидать своих постов.

В любом случае, уснуть Кани так и не смогла.

Потом пришел Канг, поделил с ней завтрак и заявил, что спать сегодня уже не собирается. Кани пожала плечами: «захотела бы, спал бы!». Только к чему ей хотеть?

– Что с беглянкой? – спросила Кани.

– Ее ищут.

– Продолжай!

– Ее все ищут. Целая бригада Старших. Эта женщина умеет влезать в головы людей и становиться невидимой. Поэтому Старшие носят с собой биолокаторы и следят друг за другом.

– Ищут где?

– Пока между обшивками. Есть информация, что женщина хотела выкрасть трофейный бот, но была вовремя остановлена.

– До какого времени продлится праздник?

Канг заулыбался:

– Теперь уже надолго!

– Ладно, иди.

Ей нужно было выспаться. Ничто так не раздражало альтинку, как болезненное состояние, вызываемое необходимостью каждодневного сна.

Пришлось забраться в ванную комнату и укрыться там. И все равно мучило предчувствие, что вот-вот дверь откроется и ворвутся изголодавшиеся ищейки, обыскивающие каждый укромный угол.

Сон получился беспокойным и тяжелым – через восемь часов Кани проснулась разбитой и все такой же уставшей. Кроме того, обнаружила у себя боли в животе, легкую тошноту и общую слабость, граничащую с головокружением – питаясь тем, что анализатор выдавал Кангу, альтинка получала совсем не те вещества и совсем не в тех пропорциях. Следовало сменить «донора».

Где-то за дверью ревели глотки беснующейся толпы, гремели аплодисменты, завывали трубы. Было около двух часов дня.

Кани выглянула сквозь щелку в двери. Источником шума служило огромное здание, протянувшееся до самой границы Уровня. Здание Полосы. Значительное скопление Братьев таилось именно в здании. Хотя и вокруг здания ожидали толпы народа – веселые, нетерпеливые, обменивающиеся остротами и тумаками. В итоге: абсолютное большинство солдат собралось в одном месте Уровня, оставив остальную территорию практически безлюдной, если, конечно, не считать неподвижных часовых-Демонов. Кроме того, все, кто не попал в здание Полосы, напряженно ждали – Кани поняла, что проходящее за стенами мероприятие вот-вот прекратится, и тогда Уровень заполнят толпы гуляющих людей – толпы потенциальных врагов, управлять которыми не стоило и думать – слишком много, и слишком разные.

А между тем, бездействие убивало альтинку. Она хотела мести, жаждала движения. И она не могла больше делить питание с солдатом, по имени Канг.

Если Кани хотела уйти, нужно было решаться прямо сейчас.

И она решилась. Выскользнула из дверей здания и двинулась в сторону, противоположную Полосе. Спокойной, уверенной и горделивой походкой человека, знающего свое место и свое положение. Походкой, которая не должна была бросаться в глаза.

На самом же деле, внутри Кани царил легкий переполох – альтинка не смотрела по сторонам, но изо всех сил вслушивалась в окружающую живую ауру, надеясь вовремя уловить и подавить любой импульс внимания или тревоги. Причем не напрасно – ее то и дело замечали отдельные часовые. Кани успевала отреагировать раньше, чем солдаты открывали рты, но кто знает, как долго могло продолжаться такое везение?

И вот, совершенно неожиданно, она едва не поплатилась за самоуверенность: прямо на пути появилась пятерка людей, четверо из которых обладали слишком сильными волевыми качествами, чтобы еще юная альтинка смогла справится со всеми сразу. Она мгновенно ретировалась, нырнув за парапет, тянувшийся по сторонам дорожки.

К счастью, солдаты не отличались вниманием, точнее – были слишком заняты своими делами. Всю дорогу они внимательно выслушивали пятого человека, вероятно своего командира. Миновали спрятавшуюся Кани, отдали друг другу честь и разделились: тройка двинулась в сторону центра, двое, в том числе и командир – в сторону лифтов.

Любопытство заставило альтинку просканировать двух последних, и не напрасно – командир оказался интеллектуально развитым, умным, чувствующим свою значимость. Плюс ко всему – не настолько сильным человеком, чтобы противостоять ментальному вмешательству. Его попутчик, наоборот – сильный физически, волевой и без проблесков интеллекта. Демон личной охраны.

– Ты свободен! Дальше я сам! – командир послушно сказал то, что ему мысленно приказала Кани.

Старший Брат удивился, но послушался. Жертва осталась одна.

– Ты кто? – спросила мысль Кани.

– Мое имя – Грунк. Старший Брат. Старший техник инженерного взвода.

– Ты тоже Демон?

– Конечно!

– Что знаешь про свой «Улей»?

– Многое.

– То, чего не знают другие?

– Я многое знаю.

– Куда сейчас шел?

– На Второй Уровень.

– А где ты сможешь уединиться?

– Наверное, у себя.

– Ты хочешь уединиться! Тебе это необходимо!

– Да… наверное.

Техник задумался и как-то нехотя зашагал все к тем же лифтам. Кани предпочла бы, чтобы новый подчиненный нашел укромный уголок прямо здесь, на Третьем, но тот явно собирался куда-то ехать. Кроме того, оказалось, что первое впечатление обмануло альтинку – мужчина очень плохо поддавался гипнозу, а его первоначальная рассеянность говорила не о слабом характере, а всего лишь о напряженной работе игнорирующего окружающие мелочи мозга.

Зато нового подопечного уважали. Все встречные солдаты спешили отдать честь и уступить дорогу, и даже не додумывались вглядываться в окружающий старшего техника туман. «Туман», в котором пряталась Кани.

У лифта караулили Демоны. На этот раз – с незнакомыми приборами в руках. «Вот она!» – услышала Кани тревожный импульс в голове одного из солдат и поспешила блокировать его приступом головной боли… В чем дело?! Как он ее увидел?! Физически он – Демон из Демонов, но как ментат – она без труда побеждала несравненно более сильных!

«Все дело в приборе!» – поняла альтинка. – «Тот самый биолокатор. Вместо того, чтобы реагировать на живой объект, мозг солдата следит за показаниями устройства, способного обнаруживать биологическое тело… Но какие же они глупцы! Неужели думают, что для нее существует какая-то разница, отключить реакцию на саму себя или – реакцию на картинку на пластиковом мониторе?!».

Остальные солдаты уже не увидели ни Кани, ни тревожных огоньков на экранах своих приборов. К счастью для альтинки, ее нового поводыря не задерживали – долго она бы не продержалась.

Лифт устремился вверх!

– Куда мы? – спросила Кани.

– Домой.

Домой наверх?!

– На какой Уровень?

– На Второй. Я – техник, но я – Демон!

– На Втором Уровне живут только Демоны?

– Да.

– Сколько же их?

– Двадцать семь тысяч.

У Кани закружилась голова. Двадцать семь тысяч волевых непослушных богатырей, готовых в любой момент наброситься и растерзать в клочья… С другой стороны…

– Ты ведь в курсе поисков беглянки с Девятого?

– Конечно. Я их координирую!

«Ого!» – подумала Кани. – «Как приятно познакомиться!».

Для пленного же она промыслила:

– На Втором Уровне девчонку тоже ищут?

Техник про себя заулыбался – собственная, как он, должно быть, думал, мысль показалась Грунку необыкновенно нелепой.

– Женщины странные существа, но до такого не додумаются. Нужно быть совсем ненормальной, чтобы спрятаться в самом пекле!

– А если женщина намеренно заберется в пекло, чтобы никому не пришло в голову ее там искать?

– Хм… Не думаю. Героические решения – результат мужества. Прятаться у одной опасности от другой – не женский способ.

– Ты так хорошо знаешь женщин?

– Я много чего знаю.

«Хорошо», – подумала Кани. – «Вот на Втором мы и спрячемся…».

На удивление, Второй Уровень оказался приятнее для глаз, чем Третий и прочие – с Третьего по Восьмой. Его дизайн выглядел мрачновато, даже сурово, но зато – естественно. Пейзаж создавали горные склоны, скалистые выступы, обрывы, пропасти с перекинутыми натяжными лестницами, небольшие озера. Уже с лифта Второй Уровень выглядел, как небольшое поселение полудиких горцев. И, что самое странное – практически не охранялся. Девять здоровенных истуканов у входа в Уровень, с которыми Кани с грехом пополам удалось сладить – на этом все. Что касается всего остального пространства – старшие слишком уважали друг друга, чтобы унижаться выставлением караулов.

«Что может быть лучше?» – отметила Кани. – «Население небольшое, охраны минимум. И ни одна женщина не полезет в это „пекло“. Самоуверенность, которая их погубит!».

– Где все? – поинтересовалась альтинка. Горная деревня словно вымерла.

– Кто не на дежурстве, смотрит испытание. Сегодня родится Первый!

– Замечательно! А где твоя берлога?

– Не берлога, а дом. Вон там, наверху.

Небольшой одинокий домик на вершине отвесного склона, и ни одной лесенки или подъемника.

– И как же туда попасть?

Техник пожал плечами и стал с ловкостью хорошего скалолаза взбираться наверх. Кани огляделась. Тропинки, конечно, существовали, но не вызывали доверия – идти по ним казалось еще опаснее, чем взбираться по торчащим из стены камням, как это ухитрялся делать Грунк. Альтинка вздохнула, но физическая форма вполне позволяла и ей последовать за провожатым. Пришлось размять мышцы.

– Другого способа подняться не было? – уже наверху недовольно спросила Кани.

– Был. Можно вызвать лифтовую площадку. Но я предпочитаю так.

Сверху открывался вид на долину, занимающую большую часть Уровня. Озеро с впадающей в него узкой бурной рекой. Тренажерные леса. Арены для единоборств и разбросанные повсюду дома – небольшие, но аккуратные.

Домик Грунка выглядел вполне прилично как снаружи, так и внутри. Не такой уже и маленький, как показалось снизу. Множество комнат. Убранство красивое, но простое. Всевозможная аппаратура. Кресла, ложи, и другая мебель – с элементами управления голосом. Оружие на стенах…

Кресла сами предложили воспользоваться ими. Кани не отказалась.

– Здесь часто бывают гости? – спросила альтинка.

– Нет. Редко.

То, что и требовалось. Теперь можно было поговорить о главном.

– Ты – старший техник. Ты знаешь про свой «Улей» все?

– Нет, конечно. Всего никто не знает. – Грунк прервался, но самому-то себе он мог говорить все, что угодно: – «Улей» огромен. Всего не знает Вик. Всего не знает Отец.

– То есть ты не считаешь Отца богом?

– Боги разные. Если бог – тот, в кого безгранично веришь – Отец – бог.

– А других богов нет?

– Есть. Бог-хранитель «Улья».

– Ты его видел?

– Его нет. Но я видел, на что тот способен.

– И на что же?

– Чувствовать. В «Улье» заключена сущность, способная предугадать опасность. И не только предугадать, но и отклониться от столкновения.

– В «Улье»?

– В определенном его месте.

– В каком?

– В шахте главного гиперпривода.

– Как она работает?

– Она не «работает», она – не механизм.

– То есть, бывают моменты, когда корабль ведет себя непредсказуемо?

– Бывают.

– И ничего нельзя сделать?

– Говорят, можно.

– Что?

– Говорят, боги понимают друг друга. Отцы говорят с Богом-хранителем, и Бог уступает Отцам.

– Ты же умный человек! Как это: «Отцы говорят с Богом»?

– Без слов.

– Но себе-то ты объясняешь…

– Объясняю. Некая сущность в «Улье» способна ощутить человеческую реакцию. Отцы, как никто на корабле, умеют контролировать эмоции и передавать Богу так, чтобы тот принял решение, желательное для всего Братства.

– Как никто на корабле? А кто еще пробовал?

Техник засомневался.

– Этого я не знаю.

– Хорошо, Грунк. Ты сказал: предугадать и отклониться? Что значит: отклониться?

– Когда «Улей» не в силах принять бой, Бог вступается за Братство. Абордажные бригады возвращаются на борт, а «Улей» совершает прыжок. По завершении – никакого противника.

– Значит, если «Улей» найдут и окружат…

– Нельзя окружить Бога.

– Понятно. Но ты же понимаешь: «Улей» – всего лишь корабль. Как и любой другой, он не бессмертен.

– Вполне вероятно.

– И если бы ты захотел разрушить его, что бы ты сделал?

– Я не могу захотеть разрушить «Улей»!

– Но если бы тебя обидели? Если бы оскорбили? Если бы прокляли? Если бы ты захотел отомстить? – сознание техника ни в какую не подчинялось влиянию – Кани изо всех сил хотела внушить мужчине ненависть к своим собратьям, а тот все равно даже не допускал такой возможности.

– Я – Брат. Я не могу мстить Братству! Я умру за Братство!

– Но если бы тебя несправедливо обвинили…

– Решение Отца – Закон. Решение Вика – Закон. Закон не бывает несправедливым, потому, что служит во благо Братства. Если Братство решит, что я должен исчезнуть, я не стану мстить, потому, что мой уход послужит ему на пользу!

Кани поморщилась от отвращения:

– Ты на самом деле в это веришь?!

– Конечно!

– Тогда так: Отец приказал тебе уничтожить «Улей». Его решение – закон. Что ты сделаешь?

– Зачем Отцу уничтожать «Улей»?

– Ты не имеешь права спрашивать – так решил Отец. Например, чтобы корабль не достался врагу.

– Он итак не достанется! Бог не позволит!

Кани тяжело выдохнула. Нужная информация хранилась в мозгу Грунка за таким слоем укоренившихся годами убеждений, что пробивать их пришлось бы часами. Игра в вопросы-ответы ни к чему не вела.

– До чего же ты твердолобый! Смотри мне в глаза! «Улей» и Братство не одно и то же! Так? «Улей» – не главное! «Улей» может погибнуть, но Братство – нет! Согласен?

Казалось, техник начинал подчиняться внушению – во всяком случае, он задумался и кивнул.

– Теперь, так: чтобы спасти Братство, Отец приказал покинуть «Улей» и перейти на другой корабль или на другую планету, – техник заволновался, и Кани поторопилась добить его: – Это плохо, ужасно, отвратительно, но «Улей» придется оставить. Что нужно сделать, чтобы корабль Братства не достался врагу? Что бы ты сделал?

Техник продолжал волноваться. Потребовалось несколько минут, чтобы сознание Грунка наконец выдало:

– Не знаю. Я не знаю, что бы я сделал. «Улей» – очень жизнеспособная система. Ее механизмы уже тысячу лет самостоятельно поддерживают себя в идеальном состоянии. Она залечит любую рану, переживет любое повреждение…

– Выполняй приказ! – закричала Кани. – «Улей» достанется врагу! Что нужно сделать?! Ну же?!!

Грунк наконец сломался. Его глаза ошалело забегали.

– Взорвать кристалл Бога, – пробормотал техник. – Без Бога, «Улей» – обычный город. Самый обычный… Но тот, кто погубит Бога…

Расширившиеся зрачки Демона дали понять, какие ужасы постигнут вандала.

– Молодец! – выдохнула Кани, хотя на самом деле совсем так не думала. Она искала другого способа отомстить пиратам. Но, если Бог им так дорог, так пусть будет Бог!

– Последний вопрос, Грунк. Ты сможешь попасть к своему Богу?

– К Богу?

– Ты сможешь пройти туда, где хранят его «кристалл»?

– Нет. У меня нет права доступа.

– У кого есть? У кого-то на Втором Уровне?

– Не у кого. Только Отец, Вик и Кас. Только Первые и только Отец.

– Где мне найти кого-нибудь из Первых?

– На Первом Уровне.

– Ты можешь пройти туда?

– Нет.

– А кто может?

– Из нас? Только караул Избранных. Демоны из Демонов. Лучшие из лучших.

– Это плохо. Как же мне тогда увидеть Вика, Каса или Отца?

– Они бывают здесь. Я служу Вику. Вик ценит мой ум. Если не найдет меня в «Улье», придет сам…

– Скоро?

– День, два, три…

– Договорились, Грунк. Давай будем ждать!

Глава 31.

Шел пятый день напряженных тренировок. Григ выбивался из сил, стараясь понять и выполнить все указания молоденькой тренерши. Линти тоже уставала. Никогда раньше ей не приходилось повторять столько всевозможных ментальных упражнений за день. Ни в школе, ни с отцом.

Но у этой двойки был стимул. Они работали, чтобы защитить собственное будущее. Работали изо всех сил, на износ. И, сражаясь с Дором, Григ с каждым часом замечал, что становится и сильнее и опытнее. Если бы у него оставался хотя бы месяц!

Дор восхищался Григом, но новая манера парня испытывать на нем ментальные удары раздражала чемпиона. У него то и дело болела голова, то и дело летели из глаз искры. А самое обидное: возникало ощущение легкого помешательства. Дор злился, ругался, но терпел. Он прекрасно понимал, что не найди Григ способ свалить его, пареньку не на что надеяться и в битве с Касом. Не справится с Дором – не устоит против Каса.

А справится с Дором не получалось. Не в первый день тренировки, ни на пятый, когда в карантинную зону пришел Отец.

Пришел хмурый, как туча. Сел на стул и молча сидел часа два или три, глядя, как закованный в боевую броню Григ обманом и хитростью с грехом пополам отбивается от выпадов богатыря Дора.

– Бей полем! – в очередной раз закричала в голове Грига мысль Линти.

Григ ударил мечом, а следом – силовой удар воли. Плечо Дора дрогнуло, но плечо и не более.

Отец недовольно хмыкнул.

Григ перешел в атаку. Удар мечом, удар полем…

– Ты не тем занимаешься! – вдруг заявил Владыка. – Твоей ментальной мощи едва хватает, чтобы ошеломить противника. Куда уже бить волей – Дору это, как пощечина от ребенка! Касу – тоже. Не трать зря энергию – береги силы!

Григ послушался. В его арсенале остались элементы внушения: исчезновение из вида, помутнение в глазах врага, раздвоение и так далее и тому подобное. Под воздействием гипноза Дор начинал путаться и уже не мог бить уверенно. Но зато безукоризненно защищался. Никакой обман не позволял Григу пробиться сквозь защиту чемпиона – отработанная до полного автоматизма защитная реакция Дора не особенно нуждалась в помощи атакуемого Григом мозга. Не имея возможности разобраться с ситуацией, Дор опирался на интуицию, которая его не подводила.

Иногда, конечно, у Грига получалось нанести удар и по латам противника, но редко и неэффективно.

– С обороной еще ничего, – проворчал Отец. – Но с нападением! – он вздохнул. – Попробую установить время на поединок с Касом – авось продержишься. Хотя Кас – не Дор – он все же Первый. Твои ментальные штучки могут и не пройти…

Отец забрал у Дора меч.

– Я без лат, но не беспокойся: в меня ты не попадешь. Готов?

Владыка набросился с серией ударов. Григ попробовал воздействовать ментально – никакого результата. Мозг отца напоминал каменную глыбу – однородную и непроницаемую. Спасало лишь предчувствие следующего хода, да некоторые навыки в фехтовании.

Григ вновь обратился к ударам воли: отбивал меч Отца и мечом, и щитом, и силой своего сознания.

– Ладно, – сказал Отец. – Пять минут ты выдержал.

Владыка покачал головой и вздохнул:

– Вечером пойдешь к Динку, возьмешь у него новые латы – заказал для тебя. Не хуже, чем у Каса. Может, хоть не сразу покалечит.

Силовые щиты карантинной зоны зашелестели, исчезая. К ним пришел Вик.

– Отец! – Первый Брат в некоторой растерянности осмотрел Грига и его венценосного противника. – Болер перевел тайнопись.

– Что?!

– Он сказал, что готов выступить перед нами. Перед всем Братством.

Отец отшвырнул меч.

– Идем! Никакого Братства! Григ – я хочу, чтобы ты присутствовал!

– Если сегодня уже не свидимся, – послышалась в голове прощальная мысль Линти. – Желаю удачи, Григ! И помни: ты – самый лучший, кого я знала…

Григ обернулся. Линти смотрела на него грустным, глубоким, добрым взглядом. Смотрела и улыбалась нежной, прощальной улыбкой.

Болер сидел в кресле на обзорной галерее главного гиперпривода. Отец, Вик, Кас и Григ разместились напротив. Охрану и прочих свидетелей отогнали за звуконепроницаемые силовые поля.

Достаточно было только увидеть полковника Лиги, чтобы почувствовать, насколько тот возбужден. Глаза Болера сверкали, подбородок подрагивал, руки сжимали подлокотники кресла.

– Я перевел! – надо было отдать полковнику должное – ему хватило воли, чтобы заговорить спокойным голосом.

– Мы готовы, – отозвался Отец. – Это важно?

Болер захотел закричать, но справился с собой:

– Судите сами. Текст на стене святилища написан вашим Первоотцом тысячу лет назад!

– И ты хотел прочесть его перед всем Братством?!

– Да. Чтобы вы узнали, что и на самом деле являетесь братьями!

Первые и Отец непонимающе переглянулись.

– Рассказывай!

Болер набрал в грудь побольше воздуха, чтобы окончательно подавить в себе возбуждение.

– Здесь, – он обвел взглядом расписанные кровью стены. – История проекта под названием «Улей»!

Вашего праотца – человека, который стоял у начала начал – звали Гронед. Чистокровный мантиец, рожденный и воспитанный в столице мантийской империи. Ученый, философ и полководец.

Его семья оставалась на Мантии. Его друзья находились там же. Его дворец, его привязанности, его привычки. Все, что было дорогого, все, кого он любил, боготворил, уважал, находились на Мантии в день, когда планеты не стало.

В это время Гронед работал на Карипте – в ближайшей от родины солнечной системе. Работал над новым шедевром – гиперприводом, способным реагировать на изменения временных полей. И над Магнитным Мозгом, который бы улавливал опасность и сам находил способ избавиться от нее. Над творением, которое должно было увековечить имя Гронеда и сделать полеты по вселенной более безопасными и предсказуемыми.

Гибель планеты изменила планы гения. Сперва он впал в депрессию. Ему захотелось умереть, потому, что не находилось смысла в дальнейшем существовании. За исключением одного: мести. И только желание отомстить послужило ему единственным стимулом заглянуть в завтра.

Однако проклятая Гронедом Земля находилась далеко. Флота, способного противостоять кораблям землян, уже не существовало. Армии, готовой пойти за последними из мантийцев – тоже. Тогда и родился план корабля-скитальца. Корабля, который не станет стремиться к Земле уже сейчас, но планомерно и неторопливо приблизится к ней год за годом, столетие за столетием. А когда же наконец приблизится…

Затем десятки лет Гронед превращал космический город, в котором до этого проводил испытание своего гиперпривода, в военную крепость. Превращал в тайне и без помощников – единственными, кто допускался к таинству превращения, были роботы.

Людям Гронед не верил. Но и люди были необходимы. Мантиец не надеялся осуществить свой план один, и не надеялся жить так долго, сколько потребуется для реализации плана. Требовалось найти решение, и оно нашлось.

Первыми поселенцами «Улья» стали женщины. Захваченная силой психического воздействия великого мантийца и руками послушных роботов, женская школа Карипта – семь сотен молодых девушек в возрасте от четырнадцати до тридцати пяти лет – первых невинных жертв целеустремленного Гронеда. Запертые в оранжерее космического города (сейчас Девятый Уровень), они так остались там на всю свою оставшуюся жизнь.

Сами женщины не годились для выполнения планов мантийца, но они могли явить на свет тех, кто годился. Тех, кому Гронед смог бы доверять. В кого смог бы верить. Так и родилась идея Братства.

Девятьсот шестьдесят лет назад «Улей» начал свой путь, поглощая и уничтожая любую попадающуюся на пути жизнь. Путь мщения и крови.

Гронед стал первоотцом – каждый новорожденный младенец «Улья» носил в себе гены мантийца. Но далеко не каждый мог похвастаться дарованиями великого отца.

Время шло. Дети подрастали. Сотворенное общество требовало норм поведения, требовало моральных устоев и движущих сил. Дети должны были вырасти сильными, бесстрашными и послушными. И Гронед сел за написание Законов. Чтобы направить куда-то стремления молодежи, он организовал слои из более и менее обеспеченных, из более или менее прославленных, из властвующих и подчиненных. По образцу и подобию армейской иерархии, удачливые мальчишки становились во главе менее одаренных. Главное правило – путь снизу вверх всегда оставался открытым, как и путь сверху вниз – праотец боялся допустить деградацию в верхних слоях своего общества. Оставалось насадить детям мораль, такую, которая бы не затлела годами, которую нельзя было бы обдумать, обжаловать и изменить. И вот, в борьбе за нравственность, Гронед выбрал самый простой и многократно испытанный человечеством путь – обожествление. Он понял, что вера – единственный моральный корень, который не способен загнить, поскольку отрицает мышление. Верь, а не думай! Верь, что ты сын великой расы. Верь, что самое святое, что есть во вселенной – это ты и твое Братство. И, наконец, верь в бога! В Бога-Отца. В Бога-хранителя. В Бога-«Улей».

Гронед был мудр. Он умел добиваться того, чего хотел. С каждым годом его Братство росло и крепло. Свежие гены поступали из космоса. Свежие технологии – тоже. Увеличивалось число Братьев и их боевая мощь. Подрастающие мальчики становились настоящими солдатами. «Матерые» воины готовили себе смену и служили примером для подражания и скрытой зависти.

И к старости Гронед знал, что сделал все, что нужно – рано или поздно разросшееся племя отборных воинов высадится на Земле и зальет колыбель человечества кровью справедливого возмездия. Он так и умер – счастливый от сознания, что выполнил выбранную миссию.

Каждый день, каждую свободную минуту до самого последнего смертного часа великий мантиец проводил здесь, у главного гиперпривода и устройства, которому дал имя Бога. Он заглядывал в сознание своего сверхсущества, пытался предсказать далекое будущее и подсчитывал световые года, все еще отделяющие «Улей» от заветной цели. Каждый день он пускал себе кровь, чтобы написать сотню-другую иероглифов тайнописи – историю своей жизни и своей ненависти. Послание потомкам, и в первую очередь – врагам, чтобы через много-много десятилетий они не смогли забыть, за какой именно из грехов постигнет их божья кара…

Болер замолчал. Под звуконепроницаемым колоколом силовых полей воцарилась тишина. Кас тяжело дышал, обнаружив в речи чужака столько ереси, что готов был задавить рассказчика голыми руками. Вик нервно грыз ноготь. Григ потрясенно моргал. Отец сидел неподвижно, злясь и хмурясь.

– И это ты хотел рассказать всем?! – наконец пробасил Владыка. – Хотел разрушить в людях веру?! Ты сумасшедший! Братья бы растерзали тебя, Болер!

– Дело не в вере, – отозвался полковник. – Теперь-то вы должны понять, кто вы! Вы – мантийцы! Вы люди, которые служат делу погибшей Мантии! Вы, Кани, Линти – потомки одного народа! И если вы – Братья, то Линти и Кани – ваши Сестры! Мы все, вся Лига, вся галактика – мы поклоняемся и служим вам, потому, что признаем вас мудрее простых людей! И «Улью» нет смысла сражаться с Лигой, как нет смысла и бежать от нее – мы и вы – единое целое!

– Если твой рассказ – правда…

– Конечно, правда! – едва не закричал Болер, думая, что ему наконец поверили.

– То эта информация не может иметь значения, – резко закончил мысль Владыка. Он мрачно заглянул в вытягивающееся от разочарования и удивления лицо полковника. – Все это было давно! Сейчас Братство – это Братство. Ничто и никто не должен изменить его структуры и его Законов. Так было тысячу лет, Болер, и будет еще тысячу.

Отец повернулся к Братьям.

– Забудьте все, что вы здесь слышали! Мы не знаем, правда ли на стенах святилища, или всего лишь проверка, приготовленная для нас нашим Богом! Верьте, во что верили и искореняйте неверие среди тех, кто идет за вами!

Болер тяжело задышал. От нахлынувшего бессилия у него затряслись руки.

– Но, Отец… – начал полковник.

– Замолчи! Я все слышал и все понял. Забудь о нашем разговоре. Ты никогда не был в святилище, ты никогда не читал текстов на его стенах. Тебе не поверят, и ты умрешь.

Болер склонил голову.

– Я уже говорил, что не боюсь смерти, но отпустите альтинок! Они такие же как и вы! Они равны вам! Они одной крови с вами!

– Они – женщины, – раз и навсегда прекращая спор, отрезал Отец. – Хочешь дать им свободу – выиграй на поединке. Завтра у тебя будет шанс. Они – женщины, Болер! Они не такие, как мы! Пойми это, и никогда не смей повторять своих слов!

Мысли Владыки изменили свое русло:

– Ты сказал: «Улей» летит к Земле? А вот это стоит проверить. Мы действительно не знаем, куда забрасывает «Улей» наш Бог-спаситель. Вик, как далеко эта Земля?

– Нужно убрать щиты, Отец!

По взмаху Владыки силовой колпак сняли.

– Рерд! – сразу же скомандовал Вик. – Карту галактики!

На возникшей в воздухе голограмме, звезду, именуемую Солнцем, обхватили пульсирующие окружности.

– Здесь?

– Да, Отец.

Брови Владыки удивленно поднялись:

– Ого! Если дальность прыжков сохранится, а тексты на стенах говорили правду, Бог спасет нас всего-то один-два раза!

В ожидании по-настоящему серьезного информатора Кани провела в «горном домике» Грунка двое суток. Конечно, она могла отправиться на поиски бога-кристалла и просто так, на свой страх и риск, но интуиция и здравый смысл подсказывали альтинке отсидеться в относительной безопасности Второго Уровня. Время в любом случае играло ей на руку – рвение розыскных отрядов Демонов уменьшалось с каждым неудачно закончившимся поисковым рейдом, а момент, когда Рилиот и Тургаон обнаружат корабль пиратов, становился все ближе и ближе.

На третьи сутки, правда, у Кани появились серьезные сомнения в правильности выбранной тактики. Во-первых: информатор по имени Вик все еще не появлялся. Во-вторых: еда, которую заказывал Грунк, плохо усваивалась девичьим организмом. И самое главное: совершенно неожиданно Уровень ожил.

Старшие Братья наконец вернулись к своим домам и «повседневным заботам». Посмотрев Полосу, нагулявшись за ночь и поделив призы и поединки, Демоны устремились назад, к лесам из тренажеров и аренам для единоборств. И если вчера, выйдя из домика и посмотрев вниз, Кани наблюдала лишь редких мускулистых «поселенцев», то сегодня этих самых «поселенцев» стало столько, что для прогулки к лифтовым шахтам альтинке пришлось бы гипнотизировать их сотнями. О сотнях же не могло быть и речи – в толпе попадались экземпляры, на которых гипноз не действовал вовсе – такого хватило бы и одного.

В итоге, на третий день альтинка оказалась надежно запертой в своем «горном» убежище. Она не решалась выйти за дверь и не решалась выпустить туда Грунка – всегда оставалась вероятность, что на свободе волевой техник придет в себя. Бедолаге приходилось несладко: когда Кани спала, она выключала сознание Брата, погружая его в кому, когда бодрствовала – экспериментировала с ним.

Иногда Грунка посещали гости. Тогда, заблаговременно почувствовав приближение опасности, Кани пряталась в одну из комнат, хватала со стены излучатель или топор (что попадалось под руку) и тряслась в ожидании, кого принесет судьба. Пока ей везло и не везло одновременно: посетители Грунка оказывались людьми восприимчивыми к ментальным воздействиям, но, с другой стороны, не могли рассказать ничего нового. Единственно – о событиях очередного дня. Так Кани узнала, что Болер превратился в третьесортного Брата; что обеих альтинок (даже ее!) выставили на аукционе; и что Болер, Григ и главнокомандующий решили вышибить друг другу мозги за счастье обладать красавицей Линти.

Вообще же все посетители хотели чего-то определенного: какого-нибудь совета или разрешения. Все удивлялись, почему Грунк сидит дома и ничего не делает. Но, уходя, по воле Кани забывали и зачем пришли и какой ответ получили.

На четвертый день произошло странное событие: внизу послышались крики, проклятия и грохот разбиваемых предметов. Кани осмелилась выглянуть. Какой-то могучий Демон рвал на себе волосы, рыдал и разрушал все, что попадалось ему на глаза. Остальные – толпа из нескольких тысяч Старших Братьев – окружили сумасшедшего кольцом из мрачных сочувствующих физиономий. Разъяснения не заставили себя долго ждать – к Грунку с докладом прибежал один из его ближайших помощников. Оказалось, что человека внизу зовут Бодом, что еще вчера он был командиром абордажной бригады, а сегодня превратился в рядового Брата и сослан на Шестой Уровень «Улья». Причина – Бод не сумел отыскать сбежавшую девушку.

В будущем ожидались еще более суровые репрессии. По словам Демона-техника, сегодня на поиски беглянки отправится целая бригада «Зеленых» – отомстить за честь своего командира.

Выходило, в ближайшие день-два ей вновь лучше не высовываться.

Всего в ожидании и бездействии прошло целых восемь суток. Все, чем занималась в эти дни альтинка – изучением стрелкового арсенала, украшающего стены.

Каждый день в доме раздавался сигнал вызова и какой-нибудь офицер срочно разыскивал старшего техника по тому или иному вопросу. Повинуясь приказу Кани, Грунк не включал камер связи – голограммы ждали, чертыхались и исчезали. Но вечером седьмого дня голограмма отказалась уходить и ругалась агрессивнее и дольше предыдущих.

– Это Первый Брат! – призналось сознание Грунка. – Меня разыскивает Вик!

Если Кани прекрасно усваивала смысл слов людей, которых сканировала, то с голограммами трюк не проходил – разноцветные непрозрачные и неживые фигуры говорили на языке, которого альтинка не понимала.

– Чего ему нужно? – поинтересовалась Кани.

– Вик меня ищет! У него очень важная информация. Предстоит много работы. И он меня убьет.

– Замечательно. Чтобы убить, придет сюда сам. Ты нужен Вику, Вик нужен мне.

Вик пришел только утром. Пришел не один, а в сопровождении пятерых Демонов технической службы. Он не стал взбираться по отвесному склону, а взошел на площадку лифта, мгновенно доставившую его на требуемую высоту. Сопровождающие остались внизу.

– Ты где, Грунк?! – проорал Вик, еще с порога. – Что у тебя со связью?

Кани осторожно вмешалась в сознание вошедшего. Человек сильный, мысли четкие, голова ясная. Один минус (для нее – плюс!) – слишком самовлюбленный. Полностью подчинить не удастся, но и опасности не представляет.

– Я уже думал, ты на Третьем любуешься на поединок Каса. Куда пропал?

Грунк медленно поднимался с дивана – бледный от недоедания, с глупым видом человека, который не помнит, что делал вчера – Кани отпустила сознание пленного, оставляя его самостоятельно выкручиваться перед начальством. Грунк больше не интересовал альтинку – теперь у нее был другой объект, интереснее и посерьезней.

– Спал? – удивился Вик, глядя на помятое лицо техника. – Вставай, приходи в чувство! Есть срочная работа! Нужно изменить траекторию корабля и разогнать «Улей».

– А что случилось? – испугался Грунк.

– Расчеты показали, что «Улей» идет к Земле – каждый экстренный прыжок в подпространстве приближает нас к этой планете. Нужно развернуть «Улей» и отойти от Земли как можно дальше.

– А как же тарибы?

– К черту тарибов! Вставай и идем работать!

Кани поняла главное – мужчины идут куда угодно, только не к богу-кристаллу. При этом она наверняка видела, что перед глазами Вика стояло то самое, нужное ей помещение. Первый Брат говорил про древнюю Землю, но думал о святилище.

– Тебе нужно посетить Бога! – попробовала подсказать Вику Кани.

– Зачем? – сам у себя спросил Вик.

Вот так: прямые команды Первый Брат игнорировал. Все, что осталось альтинке – убедить жертву послушаться «собственного» внутреннего голоса.

– Ты же хочешь туда сходить!

– Хочу. Но сейчас не до этого.

– Дай людям задание – им все равно нужно время, чтобы ответить на твои вопросы. Пусть думают. Ты же сможешь посетить святилище.

– Я и так хотел дать им задание, а сам посмотреть, как умрет Григ.

– Что для тебя важнее? Неужели жизнь мальчишки?

– Ну… это верно…

Вик сдался «самому себе». Оставалась еще одна проблема: выбраться из домика и пересечь незамеченной весь Второй Уровень.

Но едва они втроем – Вик, Грунк и Кани – вышли на «улицу», оказалось, что и эта задача упростилась: Уровень совсем опустел.

Дальше – пятеро Техников внизу, восемь Демонов у лифтовых площадок, четверо на выходе за обшивку, двое у входа в центр управления. Пока Кани везло. Пока она двигалась след в след Вику, старалась изо всех сил, и ее действительно не замечали. Как никто не додумался разыскивать альтинку в логове Старших Братьев, так никому не приходило в голову вглядываться в людей, сопровождающих Вика – казалось по меньшей мере верхом нахальства, чтобы сбежавшая с Девятого Уровня девчонка даже приблизилась к Первому Брату, не то, чтобы шагала прямо за его спиной, да еще в группе Демонов-техников. Кани, конечно, рисковала, особенно – с техниками, но…

В центре управления и в самом деле не нашлось ничего интересного – ничего такого, над чем бы красовались череп и кости или надпись «самоликвидация!». Кани терпеливо ждала, пока Первый Брат сообщит ученым умам «Улья» о сложившейся обстановке и объяснит, чего он ждет и в какие сроки.

Затем – коридоры, лифты. Охрана, охрана, охрана. Десятки вооруженных, опытных, вышколенных воинов. И вновь спасала всего лишь наглость – среди солдат постоянно встречались люди, достаточно сильные, чтобы разогнать окутавшую Первого Брата неясную белую дымку, или присмотреться все же к тревожному сигналу биорадаров – но они не разгоняли и не присматривались – они видели Вика тысячи раз, тысячи раз отдавали ему честь и тысячи раз открывали перед ним охраняемые двери.

И вот наконец – лифт с Кани и Виком останавливается на полу обзорной галереи шарообразного зала с центральным гиперприводом, украшенным гигантским, неправильной формы кристаллом…

Вот уже целых восемь дней Кани стремилась сюда с одной целью: показать пиратам, что значит оскорбление, нанесенное дочери Тургаона. А сейчас альтинкой овладела робость. Она недоверчиво повертела в руках излучатель, захваченный из домика Грунка. Какой же маленькой, слабой, ничтожной показалась она сама себе со своим игрушечным пистолетиком на фоне стального, дышащего жаром гиганта! Она – обыкновенная девятнадцатилетняя девушка, решившая в одночасье уничтожить целую цивилизацию!

– Что я здесь делаю?! – вдруг сам на себя прорычал Вик.

– Иди! – грустно сказала Кани. – Ты все равно мне больше не нужен.

Что-то изменилось и сейчас, и в этом месте, и в этих людях. Кани не заставляла Вика развернуться и стать на площадку лифта – ей почему-то вдруг стало грустно и одиноко – она почти позабыла, что рядом вообще есть еще один человек – контролируемый ею враг. Она не отдавала мысленных команд, просто подумала, что Вик здесь более не понадобится. А Первый Брат послушно стал на площадку и исчез в бесконечном, темном туннеле уводящего наверх колодца…

Исчез вместе с лифтом.

Она осталась без еды, без питья и без возможности выбраться наружу – разве, что явится случайный визитер с не особенно развитой силой воли…

Но сейчас Кани волновало не это. Она стояла на краю обзорной галереи, смотрела в мутную глубину гигантского кристалла «Бога» и почему-то точно знала, что выбираться отсюда ей уже не придется.

Ей стало грустно, до того грустно, что из глаз потекли слезы, причины которым не находилось. Но одновременно – в душе воцарялись умиротворение и спокойствие – спокойствие, как никогда в жизни.

Глава 32.

Поединки служили неотъемлемой частью Праздника Дележа, его кульминационной частью.

Обычно, в первые дни после объявления призов, бои не привлекали такого внимания, как бои, проводящиеся в середине праздника или в его апогее. Именно в конце устраивались битвы на звания чемпионов Уровней, чемпионов бригад или чемпиона «Улья» в целом. Именно тогда ценой победы становился не банальный приз, а слава победителя и лавры чемпиона.

Иногда бывали и исключения. Когда за какой-нибудь предмет или за какую-нибудь красавицу сталкивались настолько известные воины, что их никчемный по существу бой становился той самой изюминкой, которую запоминали на годы.

Но таких боев, как сегодня, не помнили даже старожилы. Первые бои первого дня турниров и – самые сильные воины. Бои за обладание не славой, а призом. Бои, в которых обязательно будут жертвы.

Стоит ли говорить, что Третий Уровень в день открытия турниров собрал всех, кого только смог вместить – всех, кто правдами и неправдами прокрался мимо лифтового караула Третьего Уровня. Передвигаться по дорожкам стало труднее, чем по тренажерным лесам. Подступы к амфитеатру заполнили поля из человеческих голов. Крыши близлежащих зданий превратились в смотровые площадки, на которых яблоку негде было упасть. А места в амфитеатре завоевывались с боями, как самые настоящие призы…

Двести тысяч человек с семи Уровней корабля собрались в одном месте, чтобы собственными глазами проследить за новой победой Дора, за быстрой смертью чужака по имени Болер и за подвигом молодого Грига, решившего собственной кровью оправдать право навеки остаться Первым.

– Ну что скажешь, сын? – спросил Отец. Отец, Григ и трое Демонов летели над головами приветствующей их толпы на большой лифтовой площадке.

– Не знаю. Мне все равно.

Еще с самого утра Григом овладела апатия: все в его жизни перепуталось, поблекло и потеряло смысл. Обещание, данное Линти… Дорога на отцовский трон… Замороженное тело матери… Наконец вчера – история Братства, в которой героическое будущее «Улья» ужалось до самой заурядной карательной операции планетарного масштаба…

Чего Григу сейчас хотелось? Да ничего! Удовольствие доставляли лишь мысли о Линти, о ее счастливых глазах и дрожащей нежностью улыбке – мысли о том, чего ему уже никогда не увидеть. Мысли же о троне и власти вызывали легкие приступы тошноты – Григ не мог себе вообразить, куда поведет Братство, у которого впереди – всего лишь одна война со всего лишь одним народом… Хотел ли он победить Каса и оставить «Улей» без самого лучшего своего полководца? Едва ли! Ему всего лишь не хотелось отдавать Касу Линти. Надеялся ли он, что сможет каким-то чудом победить главнокомандующего? У него даже не возникало подобной мысли. Самый лучший результат поединка – сохраненная Касом жизнь. Его жизнь. Никчемная и неинтересная.

При всем при этом Григ не хотел умирать без боя, но и жизнь не казалась ему сегодня чем-то таким, за что стоило бы бороться. Во всяком случае, смерть бы все упростила…

– Зато мне не все равно!!!

Григ посмотрел в глаза Отцу, и перед ним как сейчас встали саркофаги из Зала Мертвых. Владыка столько лет ждал одаренного последователя… Видел в этом смысл всей своей жизни… Ему не нужна была слава Грига, ему нужен был живой Григ!

– Я постараюсь, Отец. Я сделаю все возможное.

Отец кивнул, что означало: «спасибо, что хотя бы пообещал».

…Григ невольно задумался, что время сегодня несет в себе не тот ритм, как в обычные, нормальные дни. Время не торопилось. Лифты долго поднимались, долго летели, долго опускались вниз. Все разговоры велись неторопливо, казались насыщенными, глубокими, наполненными тяжестью смысла каждого отдельного слова. Каждый звук чужого голоса долго звенел в ушах, словно старался передать все свои грани, цвета и оттенки. Во времени словно назревало что-то важное, что-то значимое, что-то глобальное…

– Первым дерется Болер, – вдруг откуда-то издалека долетел гром отцовского голоса.

Они уже стояли на подиуме, перед лестницей, ведущей к центру арены.

– Тогда я – не сегодня? – отозвался Григ.

– Сегодня. Так сказал Кас. Но он может проиграть Болеру, а может передумать: один бой в один день – его право.

– А Дор?

– После вас. Весь «Улей» жаждет битвы Первых…

Наконец это началось. Григ даже не успел уловить, когда именно. Только что, вроде бы, ревели трубы. Только что выступали глашатаи. Только что говорил Отец… И вот – на арене Кас и бывалый полковник Лиги.

Бой без правил и бой на смерть. Болер не захочет жить, если проиграет. Кас не позволит чужаку унизить себя на глазах всего своего Братства – он тоже предпочтет смерть поражению.

Бой без скафандров – удары слабее, но и ранения опасней: Болер не умел драться в латах; Кас не хотел, чтобы поединок назвали неравным. По тем же причинам – мечи, вместо общепринятых тесаков. По два меча на каждого из противников.

Болер атаковал первым. Он закрутил двумя своими мечами с такой скоростью, что те скрылись из виду в каком-то смутном облаке из текущих положений. Причем правая и левая руки полковника задвигались не синхронно, словно управлялись не одним, а двумя или более мозгами. Странное умение и, наверное, очень полезное… Только Кас имел опыт сражения с двумя и более противников, даже, когда те подступали с разных сторон. А Болер был один – две у него руки или три – руки все равно исходили из одного места и не могли совершить ничего из ряда вон выходящего.

Минуту или более Кас лишь защищался. Два меча – два силовых щита. Болер оказался ловким противником, но не настолько сильным, чтобы его удары по щитам отдавались в плечах Каса – не настолько сильным, чтобы Кас не мог защищаться столько времени, сколько ему захочется.

А Первый Брат не торопился. Стиль Болера и его манеры заинтересовали главнокомандующего. Прежде, чем перейти в наступление, он хотел немного изучить технику врага, чтобы и самому воспользоваться ею в дальнейшем.

Видя, что ему не отвечают, полковник убавил пыла. За свою военную карьеру Болер успел побывать и в шкуре десантника, и в шкуре инструктора, и в шкуре спец-агента разведки. У него накопился большой опыт. Не доставало только практики – с подобным оружием, в подобных условиях, с подобным противником. Но лишь новичок додумался бы стучать в глухую оборону врага, надеясь напугать натиском или пробиться сквозь силовое поле. Тем более, что рано или поздно любые человеческие силы все равно кончаться. Болер отступил, приглашая Каса к атаке выключенными щитами своих мечей и защищаясь при этом лишь полосками высокопрочной стали лезвий.

Кас принял вызов. Несколько ударов – несколько удачных защит. Еще удары – опять защиты.

На какое-то время бойцы поменялись ролями. Теперь Болер терпеливо защищался, а Кас бил и колол, отмечая умение старого солдата ставить блоки и парировать выпады.

Прошло минут пять, а Болер так и не включил силового щита ни на одном из своих лезвий. Кас удовлетворенно улыбался, находя в фехтовании удовольствие, и атаковал все активнее и активнее, но пока – всего лишь в полсилы. Но и полковник, вроде бы, защищался без особых усилий…

Амфитеатр начинал волноваться. Болер все больше вызывал симпатию зрителей. Кас – сердил вялой манерой боя.

Но если Кас мог вымотать полковника Лиги, то заставить устать нещадно натренированное тело Первого Брата могли разве что десять таких Болеров.

И вот – первая атака полковника. Дождавшись момента, когда Кас окончательно уверится в пассивности разнообразных его защит, Болер провел серию ударов, закончившихся внезапным выпадом. Он применил самый сложный прием, который только хранил в своей памяти, и рассчитывал закончить бой одним мгновенным и глубоким уколом. Старый прием из самых сокровенных хитростей древнего искусства фехтования…

Кас действительно не ожидал, что описав несколько кругов в воздухе, лезвие в одной руке Болера метнется прямо к его сердцу, а во второй – еще быстрее двинется к шее. Он не успел бы поставить блоков даже, если такие и существовали. Точнее, понял, что не успеет. И не стал пробовать. Он поступил проще – повел рукой навстречу выпаду противника, включая при этом поле щита и одновременно отступая в сторону.

Произошло следующее: Болер отлетел, сбитый ударом силового поля, а Кас посмотрел на грудь – из параллельного ребрам надреза потекла кровь. Впервые за много лет Первый Брат ощутил легкое дуновение страха – еще бы чуть-чуть, и он – груда из мертвого мяса! Он удовлетворенно улыбнулся, ощущая приток адреналина и ядовито-сладкий запах крови – собственной крови. Наконец-то интересный противник! Наконец-то враг, достойный его руки!

Неожиданно для зрителей, Кас заревел и бросился в атаку. Теперь – по всем правилам абордажного боя. В левой щит, в правой меч. В правой меч, в левой щит. Щит отбрасывает, меч рубит. Щит отклоняет, меч колит…

Яростный натиск. Быстрые удары. А главное – сильные. В каждом движении меча – вся сила плеча богатыря и его трицепса, в каждом уколе – вес всего его тела. Болер не мог оставаться на месте – на него навалилось нечто слишком тяжелое, слишком мощное, плюс ко всему – смертоносное. Полковник стал отступать. Сперва медленно – какое-то время он все еще надеялся перехватить инициативу – затем все быстрее и быстрее. Наконец – стал бегать по арене, отклоняясь от прямых стычек, насколько это получалось с длинноногим и стремительным, как лев, Касом. Отпрыгивая, Болер еще успевал проводить встречные комбинации, но, умело орудующий щитами, Первый Брат не оставлял ему ни единого шанса пробиться к своему обнаженному торсу.

Умение и ловкость Болера против звериной силы главнокомандующего абордажными бригадами «Улья»…

«Если бы им запретили использовать щиты!» – подумал невольно увлеченный смертельной игрою Григ. – «Болер отказался от лат, отказался от тесаков, чего стоило предложить Касу и меч с заблокированной защитой?! Одно предложение и – шанс выжить! Шанс победить! Реальный шанс!».

В конце концов, Болер вынужденно изменил тактику. Вместо линейных движений, он начал прыгать, кувыркаться, совершать непонятные обманные комбинации всем свои телом. То оказывался с одной стороны от Каса, то с другой, то – перекатывался или перелетал в прыжке за спину главнокомандующего. Такого не ожидал никто – зрители не сомневались, что полковник Лиги вот-вот выдохнется, а старый солдат ухитрился до сих пор сохранить и силы и былую подвижность.

Такого еще никто не видел.

Даже Кас. Стремительный силовой натиск требовал направлять на врага весь вес своего тела, вкладывать всю мощь мышц и инерцию движения – такой стиль исключал возможность быстро менять направление атаки. Настроившись раздавить врага преимуществом в живой мощи, Кас не захотел сразу изменить тактику. За что и поплатился – потеряв на какой-то момент Болера из виду, он пропустил сильный удар ногой по голени и несколько секущих ударов по животу и спине – болевых, но не смертельных. К счастью для себя, Кас умел терпеть боль – он остался в строю и даже не сбавил ритма движения. Однако благоразумие подсказало главнокомандующему все же вновь перейти в оборону.

Говоря иначе, Болер вынудил Первого играть по своим правилам.

Жаль только, что поздно. Полковник все еще на что-то надеялся, но наблюдавшие за поединком зрители ясно увидели его тяжело вздымающуюся грудь и покрывающееся белыми пятнами лицо – явные признаки усталости. Стиль «скачущего мячика» злил Каса и даже нарушал его ориентацию, но действовал не столько во вред Первому Брату, сколько ему же на пользу: изматывал бедолагу Болера еще быстрее, чем собственные атаки главнокомандующего.

Время шло. Кас размахивал мечами и бил силовыми полями все с той же методичностью и с той же легкостью. А Болер… Болер задыхался. Он уже не мог кувыркаться, не мог прыгать, а лишь выбрасывал перед собой щиты защитных полей и вздрагивал всем телом, когда здоровенная ручища Первого Брата с силой хорошего тарана ударяла туда, куда ей предлагали.

Григ не смог смотреть дальше – он опустил голову и поднял ее, только когда трибуны взорвались победным ревом, когда исчез оберегающий Отца и младшего Первого силовой экран, и когда тяжелый разъяренный бас Каса прогремел на весь амфитеатр всего одно чудовищное слово:

– Следующий!

Молодой Первый побледнел и поднял глаза на главнокомандующего. По могучему торсу Каса стекали полоски крови. На груди – глубокая колотая рана. На голени – огромный кровавый сгусток – след от удара ноги Болера – удара, который должен был подрубить исполина Каса, как тонкое дерево, но оказался недостаточно мощным, чтобы довести богатыря до болевого шока. В руке же – отрубленная голова былого солдата, философа и доверенного человека первого правителя Лиги Объединенных Миров…

«Какая глупость», – рассеянно подумал Григ. – «Что двое талантливых и полных здоровья мужчин умрут сегодня из-за какой-то обыкновенной женщины… Точнее, один уже умер…».

– Следующий! – повторил Кас.

Он тяжело дышал, но не от усталости, а от резкого перехода от активного действия к неподвижному ожиданию. Григ понял, что Кас не считает его достойным противником и спешит закончить дело, пока не остыли мышцы и не иссякла ярость.

– Ты не хочешь отдохнуть? – спросил Григ. – Ты весь в крови, Кас.

Удивительно, до чего спокойным показался его голос! Если бы и внутри Грига все соответствовало этой интонации!

Кас мотнул головой, поторапливая младшего брата:

– Выходи, Григ! Твой час пробил!

– Ты настаиваешь на втором поединке? – присоединился мрачный, как ночь, Отец.

– Да. Настаиваю!

И Григ шагнул с подиума. Амфитеатр взорвался криками, аплодисментами, воем труб. Одни скандировали: «Григ! Григ!». Другие: «Кас! Кас! Кас!». Хотя и первые и вторые знали, какое имя они все станут кричать совсем скоро, когда зрелище неожиданно прервется, а в руке главнокомандующего появится другой страшный и окровавленный трофей…

– Григ! – громом ударила в ошарашенном от происходящего сознании Грига мысль Отца. – Вспомни все, чему учила тебя альтинка! Она – молодец! Вспомни ее слова, Григ!

Как-то это не вязалось с отношением Отца к Линти.

– Ты спасешь ее? – мысленно отозвался Григ.

В ответ – тишина.

– Ты поможешь ей, если я сумею выжить?

– Выживи, Григ! Выживи!!! – эмоции Владыки вдруг достигли такой ноты, что младший Первый даже обернулся, готовясь увидеть на лице Отца слезы боли. Но там царил мрак, сверкала чернота глаз, и не рождалось ни одной капли влаги. – Выживи, сын, и мы поговорим! Я обещаю!

– А, если не выживу?

– Восторжествуют Закон и право победителя…

К Григу уже подбежали Братья, готовые помочь облачиться в специально изготовленные для этого дня боевые латы. Драгоценные латы синего цвета. Синего – на память о штурме «Эльрабики», перевернувшем всю его только начинавшуюся жизнь…

Кас оделся сам.

Завыли трубы.

Они замерли друг напротив друга, глядя глаза в глаза. Матовые от преддверия чего-то ужасного глаза Грига против сверкающих от избытка адреналина свирепых глаз Каса. Разгоряченный и взбешенный кровью врага Кас, против заторможенного, оглушенного ужасом молодого Первого Брата.

Кас начал с самого простого – размахнулся и ударил силовым полем. Мощь мускул утроенная приводами биоусилителей… Григ с трудом поднялся с земли, отмечая, что находится довольно далеко от места, где все еще стоит его противник. Из ощущений – только головокружение и боль по всему ушибленному телу.

Кас не заставил себя ждать. Он подбежал и замахнулся тесаком…

Григ выставил щит, но вновь опоздал – тесак главнокомандующего ударил по животу, едва не разрывая внутренностей. От удара молодой Первый отлетел еще на несколько метров, а когда смог что-то понять, увидел, что латы целы и живот тоже – синий скафандр выдержал испытание. Скафандр, но не Григ, который скрутился от страшной боли и застонал, едва не выплескивая наружу содержимое желудка.

Зато в голове его стало проясняться. Первая естественная реакция организма – любой ценой спастись от очередного удара – заставила Грига автоматически нанести ментальный урон сознанию подскакивающего с поднятым тесаком Каса. Главнокомандующий замешкался, и Григ откатился в сторону, получив несколько мгновений, чтобы подняться на ноги.

Кас уже шел к нему. Еще один ментальный удар – опять ничего не видящий Кас замешкался с реакцией – Григ сумел пробраться к нему за спину. Ментальный удар и удар тесаком по спине богатыря – один, затем еще один и еще…

И… никакого толку! Латы не поддались. А силы Грига и веса его тесака едва хватило, чтобы исполин чуть-чуть наклонил вперед корпус. И вот Кас развернулся – лезвие его оружия отскочило от выставленного Григом щита – лезвие в одну сторону, Григ – в другую.

«Черт возьми, ну и силища!» – успел подумать молодой Первый, прежде, чем опять встретился взглядом с атакующим демоном-Касом.

Ужасно сознавать, но Григ слишком мало упражнялся на тесаках. Меч не обладал ни той массой ни той инерцией, которые характеризовали любимое абордажное оружие Братьев. Теперь стоило пожалеть о зря потраченном времени. Стоило, да только поздно!

Новый удар Каса. Вновь – щит. Серия ударов – Григ предсказал и смягчил их один за другим еще на взмахах. Удар щитом – и опять полет через всю арену.

Кас был сильнее. Настолько физически сильнее, что Григ представлял себя парусником, вставшим на пути бронированного крейсера. И ментальные удары лишь задерживали «машину убийства», но вовсе не препятствовали ей.

Во все нарастающей панике Григ попробовал ударить силовой волной – Кас лишь чуть-чуть отклонился. Попробовал ворваться в сознание, но там – ошалевшая от ярости пустота: сбить с толку при ударе – пожалуйста, но отключить на несколько минут – ни единого шанса…

Григ бил по сознанию Каса, получал мгновения для ухода, иногда атаковал тесаком, и иногда – даже удачно. Но латы защищали Каса так же надежно, как надежно продлевали жизнь и самому Григу. А разница заключалась в том, что Кас почти не чувствовал боли, а Григ буквально умирал от нее.

Сколько же времени прошло с начала поединка? Пять минут, десять минут, час? Григ не ощущал времени. Времени для него не существовало. Пока тело и жизнь все еще спасали латы. Возникал один вопрос: как надолго? Как гласил боевой опыт: «ничто не может устоять от прямого и выверенного удара тесака. Ничто и никто». Тем более – от тесака Каса…

Над амфитеатром появился новый лифт – удивительно, что в такой момент кто-то из Братьев мог оставаться безучастным и заниматься своими делами.

С лифта на подиум сошел Вик.

– Где тебя носит?! – прорычал не поворачивая головы Отец.

– Грунк заболел…

– Что?!!

– Нет… – Вик поморщился, не понимая, как могла сорваться с губ такая нелепость. – Другое: пришло важное донесение!

– Что может быть важнее судьбы твоего брата?!!

– Тарибский лайнер.

– Что?!!

– Я хочу сказать: разведчики заметили тарибский лайнер…

– Еще один?!! И всего-то?!! И это важнее…

– Не это. Дело в том, что лайнер заметил их!

– И?

– Разведка отступает с боем. Просит о помощи…

– Вот проклятье!

Кас продолжал наступать, а с каждым его ударом – будь то удар тесака или взмах щитом – у Грига оставалось все меньше мужества, чтобы сконцентрироваться на серьезном ментальном нападении. Неизвестно, как выдерживали латы, но внутренности уже теряли былые функции – Григу казалось, что внутри не осталось ни органов, ни костей – всего-то бесформенный сгусток крови и боли.

И вот она – действительно серьезная ошибка, которая рано или поздно должна была быть допущена. Описав в воздухе огромный круг, тесак Каса беспрепятственно опускается куда-то в область левого плеча Грига – ничем не блокируемый, ничем не отклоняемый, ничем не ослабленный… Боль накрыла Грига волной огненного жара и уводящего в бесконечность, густеющего тумана…

Отец вернул взгляд на арену – он едва задумался над словами Вика, когда трибуны взвыли, заставив Владыку похолодеть до самых корней волос.

Григ медленно опускался на землю. Его левое плечо с левой рукой чуть быстрее падали рядом, срубленные одним могучим ударом Каса.

– Где Динк?!! – в запале едва не зарыдал Владыка. – Что за латы он сделал?! Я убью этого…

Вик взял Отца за плечи, чтобы удержать от намерения броситься на поиски ученого.

– Не время, Отец! – крикнул Вик. – Посмотри на арену! Григ еще жив! Наши разведчики – тоже! Они все ждут твоей помощи!

Отец уже и сам приходил в себя, а Кас замахивался тесаком, чтобы довершить дело последним ударом «милосердия».

– Кас, стой! – заорал Владыка, бросаясь по лестнице с подиума.

– Почему?! – Кас слышал, но напоминал быка, увидевшего красную тряпку и уже неспособного что-либо с собой сделать.

– Охрана! – в отчаянии проорал Отец.

Демоны бросились с подиума вниз – кто, как мог и кто как умел: кто бегом, кто прыжками, кто – оседлав лифты.

Кас смотрел на все это сумасшествие, трезвел и холодел одновременно.

– В чем дело, Отец?! Я не…

– Не трогай Грига! Ты победил! – Отец перевел дыхание, понимая, что Первый Брат уже не ударит – в красных от ярости глазах Каса восстанавливались первые проблески понимания. – Кас! Ты – победитель! Брось Грига, подымай тревогу!

– Что-то случилось?!

– Разведка в опасности…

Амфитеатр вздрогнул и загудел. Кас еще стоял с окровавленным тесаком в руках, все еще туповато взирал на своего истекающего кровью младшего брата, а в рядах зрителей уже начиналось движение – Демоны разыскивали своих командиров, командиры отдавали первые указания по цепочкам трибун, пустые площадки лифтов выстраивались над проходами в ожидании своих пассажиров.

– Врачей, живо! – Отец склонился над Григом, все больше осознавая, что жизнь будущего предводителя Братства теперь уже вне опасности – плечо и руку можно будет пришить, внутренности вылечить, здоровье вернуть. Все теперь только вопрос времени. А вот корабль тарибов…

Владыка выпрямился, проводя невидящим взглядом вереницы Братьев, в строгом порядке покидающих под вой сирен улицы, крыши домов и трибуны амфитеатра. Уходя в транс, он ясно почувствовал приближение угрозы. Но теперь наконец стало очевидно – Григ тут не причем. Беда угрожала не Григу, а всему Братству в целом!

Глава 33.

Беда разведчиков в том, что они подошли слишком близко, хотя на самом деле все сделали правильно. Ни один тарибский галактический лайнер не смог бы запеленговать малюсенькие парусники Братьев, а если бы и запеленговал, то принял бы за обычный космический мусор и никак на них не отреагировал. Но в том-то и дело, что разрабатываемый разведчиками объект оказался вовсе не лайнером тарибов!

Крейсер-перехватчик «Хищный» тем и отличался от грузопассажирского лайнера, что замечал и фиксировал любое происходящее вокруг себя событие. И он не мог проигнорировать то, что упускали капитаны кораблей, служивших привычной и беспомощной добычей Братства.

– Сэр! Заметил группу мелких судов. Имитируют движение метеоритного потока. Изучают меня, – доложил Тургаону капитан «Хищного».

– Ну что? – спросил Тургаон, оборачиваясь к своему другу и в нетерпении сжимая и разжимая пальцы рук.

Рилиот на мгновение прислушался к своему внутреннему голосу.

– Атакуем!

– Это они?

– Да, Тургаон.

– А как же девочки?

– Девочки на другом корабле. На большом и древнем. Все небольшие шхуны можно уничтожить.

– А где корабль-матка?

– Обнаружит себя сам. Главное – втянуть в бой как можно больше людей врага.

Тургаон нервно кивнул.

– Внимание флоту! – разнеслось по сверхбыстрой засветовой связи. – Всем кораблям оцепить куб пространства 1239х7147х3432х4х4х4! Приготовиться к атаке! Внимание: это не учения! Повторяю: не учения! Противник обнаружен и вступил в бой!

И вот, ни с того ни с сего, провожаемый разведчиками кораблик отказался от прямолинейного маршрута и открыл по безобидным парусникам разведчиков прицельный огонь на поражение. Братья бросились врассыпную, сразу же сообщив по связи дежурным «Улья», что вынуждены вступить в битву, поскольку явное преимущество в скорости на стороне неизвестного.

Едва ли, правда, то, во что они вступили, можно было назвать «битвой» – к тому моменту, когда «Улей» отозвался первыми подкреплениями, у разведчиков осталось уже всего три парусника. Три корабля от отряда из пятидесяти лучших из лучших…

– Сэр! – сообщил капитан «Хищного». – Принял бой. Кораблей противника прибывает. Замечены истребители. Прикажете продолжить или отступить?

– Продолжайте, капитан! Мы уже близко.

– Это те самые пираты, сэр?

– Вероятность: девяносто процентов.

– Значит, мы можем рассчитывать…

– Премия ваша, капитан! Уничтожьте столько этих мерзавцев, сколько сможете, и – премия ваша! Удачи!

Братья продолжали погибать. «Улей» вскипел, как настоящее потревоженное гнездо ос. Настоящий рой самых разнообразных кораблей от парусника, до истребителя – десятки тысяч разъяренных Братьев – вырвался в темноту галактики и набросился на одного единственного обидчика.

– Ого! – сказал капитан «Хищного». – Становится жарко! Я отступаю!

– Дор! – закричал по связи Кас, который так и не успел еще остыть от сражения на арене. – Синих – в тыл противника! Не давайте ему уйти!

– Не уйдет! – заверил Дор. – Теперь уже не уйдет!

– Он не один! – заметил командующий разведкой Брон.

– Что?! – прорычал Кас.

– Вижу еще корабли! – повторил Брон. – Около десятка. Два – тяжелые.

– К черту их всех! Мир принадлежит Братству!!!

На пятидесяти тысячах кораблях Братьев прозвучал яростный гордый вопль абордажников…

А новый враг уже вступал в дело. Два тяжелых крейсера открыли огонь еще издалека, поражая небольшие кораблики Братьев с безнаказанностью учебного тира.

– Кто в навигационной «Улья»? – запросил Кас.

– Я! – отозвался голос Вика. – Весь техперсонал здесь. Ждем Отца!

– А где Отец?

– Медитирует. Сейчас присоединится.

– Готовьте к бою «Улей»! Нужна тяжелая артиллерия!

– Понял! Уже готовы! Идем на сближение!

– Есть, сэр! – закричал офицер на связи у Тургаона. – Замечен гигантский корабль! Приближается к месту действия!

– Где наши основные силы? – спросил маршал флота.

– Подходят с разных сторон. В соответствии с приказом, оцепляем куб пространства.

– По кораблю-матке не стрелять! Окружить станциями! Взять в силовой мешок!

– Пока нет возможности – слишком много небольших шхун!

– Все небольшие уничтожить!

В центр управления «Ульем» вошел Отец. Уставший, мрачный, со светящимися как у вампира глазами.

– Что у нас? – спросил Владыка.

– Ввязались в бой, – отозвался Вик. – Похоже, нас здесь ждали.

– Да. Это ловушка, – согласился Отец. – Нельзя было принимать их условия… Потери?

– Растут.

– Сколько?

– Около трех тысяч.

– А у противника?

– Всего один крейсер. Не уничтожен, но обездвижен – люди Дора высадились на корпус и блокировали двигатели.

– Где сам Дор?

– Сбит, Отец.

– Проклятье!

– Корабли противника специализированы на поражении небольших подвижных целей. Мы ничего не можем сделать.

– Вот-вот включится маскирующее поле – пусть враги шарят в темноте. Скажите всем: погибло три тысячи! Нужно отомстить за смерть Братьев! И… вводите в бой излучатели «Улья»!

– Пока не можем – попадем в своих!

– Не важно, Вик. Если не откроем огонь, погибнет еще больше!

Григ открыл глаза. Небольшая комната с белыми стенами, полумрак, тишина. Попробовал подняться – мешают какие-то провода, какие-то ремни. Дернулся сильнее – резкий приступ боли в позвоночнике, а большинство проводов срывается – появилась возможность пошевелить руками. Точнее, правой рукой – левую Григ едва ощущал.

Он сел и огляделся вокруг. Реанимационная. Саркофаги, барокамеры, роботы и ни единой живой души. Отупляющая тишина.

Болели почки, ребра, мышцы. Левая рука оказалась на привычном месте, но пока почти не работала, как и не болела – результат местной анестезии. Все голое тело – в тончайших трубочках капельниц, половину из которых Григ уже успел сорвать или повредить.

Итак: он жив. Побывал в мясорубке, но выжил. Что же теперь?

Едва лег обратно в свой саркофаг и закрыл глаза, напали воспоминания. Обрывки событий, разговоры, лица. Все они перепутались, вызывая головокружение и приступ тошноты – лежать дальше стало невозможно.

Где люди? Где хоть один человек, с которым можно обмолвиться словом? От кого можно узнать, почему он жив, почему он здесь?

Григ опять сел, методично и не спеша повыдергивал проводки капельниц, отклеил и выдернул датчики, поснимал ремни, спустил вниз ноги и… спрыгнул на пол. Точнее – свалился. Вестибулярный аппарат или отсутствовал, или совсем не работал…

– Где моя тарибская летающая кровать? – пробормотал парень – просто для того, чтобы разорвать окружающую тишину звуком собственного голоса. – Ее-то мне отдали без боя…

Он смог встать на ноги, нашел шкаф с одеждой техников-врачей, оделся. Оторвал стальную перекладину от какого-то медицинского прибора – пусть пока послужит костылем. Опираясь на палку, вышел.

Длинный полутемный коридор… Вероятно, он где-то между обшивками. Ему нужно к лифтам.

Медленно, шаг за шагом, Григ двинулся в первую попавшуюся сторону. Нашел люк, затем еще один. Смог сориентироваться.

Опять люк… За ним едва не сбили. Новый коридор, но – ярко освещен, всюду люди. Все куда-то бегут, снуют, мельтешат. Все – с физиономиями сумасшедших. До Грига никому никакого дела.

– Что происходит? – попробовал спросить молодой Первый.

Ему никто не ответил. Словно субординации уже не существовало, а браслет из драгоценных камней потерял прежнюю власть. Все слишком заняты. Все слишком взволнованы.

Сумасшествие. Но у него в голове – еще хуже.

– Все сходят с ума, – заключил Григ. – И я и они.

Он поплелся дальше. Спотыкаясь о ноги выскакивающих из люков техников, врезаясь в запыхавшихся Демонов, цепляясь за какие-то тросы…

У лифтовой площадки – никого. Все вахты сменились – на Третьем Уровне – всего лишь Братья Внутренней Охраны и то – всего двое. Людей нет, словно «Улей» настиг мор. Положительно, мир сошел с ума! Мир… или Григ.

Он поехал наверх, на свой Первый Уровень. Охрана на месте, но опять – только двое и оба – безызвестные Старшие Братья, которых Григ даже не узнал в лицо.

– Что происходит? – спросил их Григ.

– Ты же едва стоишь! – заметил Брат. – Иди к себе!

– Что происходит с «Ульем»? – повторил Григ.

– Мы не знаем. Идет бой.

– С кем?

– Мы не знаем, но дела плохи.

– Дайте мне скафандр.

– Тоже воевать? – сочувственно улыбнулся Старший. – Тебе лечь нужно.

– Скафандр не для этого. В нем я смогу ходить.

Его поняли. Дали скафандр – теперь – вполне обыкновенный, не такой, как на поединке. Помогли одеться. Бугры биоусилителей действительно придали телу прочность, которой тому не хватало. Ноги смогли держать, правая рука – поднимать тяжести.

– И боевой тесак.

– А это зачем?

– Вдруг враги…

Демоны улыбнулись, но опять – с сочувствием. Буквально час назад они видели Грига на арене. Они помнили, что случилось с молодым Первым. Помятый и бледный Григ вызывал у них жалость, смешанную с уважением и с потаенной завистью (дрался с самим Касом, и вот – стоит живой, невредимый!).

– Врага мы не пропустим! – заверил Брат. – А тесак… На, возьми.

Григ уже собрался идти дальше, хотя совсем не представлял, куда именно. Вдруг он опомнился:

– Да! А где Линти?

– Приз Каса? Не знаю. Хочешь ее увидеть?

– Нет, не хочу. А где Кас?

– В бою.

– Где Отец?

– Руководит боем.

– Где Вик?

– В центре управления.

– Где Дор?

– Сражается… но говорят…

Григ не дослушал. Он кивнул и, тяжело ступая в боевых латах, побрел к своим покоям.

Прошел час или два, а Кани все сидела одна посреди галереи огромного зала с гиперприводом и грустно смотрела на исполинский кристалл на стальном теле двигателя, то вглядываясь в пульсирующую слабым светом глубину, то расслабляя зрение и осматривая странный предмет снаружи.

Кристалл словно отвечал ей. Она смотрела с грустью и чувствовала, как некое живое существо проникается тем же чувством, разделяя его и делая не таким резким. Она смотрела с интересом – и кто-то в зале интересовался вместе с нею. Она злилась – и кто-то в зале отвечал ей таким же раздражением…

Но в помещении никого не было. Ни единого мыслящего живого человека – в этом Кани была абсолютно уверена и не могла ошибиться. Не горел свет – только тускло мерцали раскаленным металлом отдельные блоки привода, да иногда, очень-очень редко, раздавался вздох выбрасываемого в воздух пламени.

– Может ты и вправду бог? – задумчиво улыбнулась альтинка. – Но бог ведь не может только слушать. Бог должен заговорить!

Ей захотелось послушать кристалл, узнать, есть ли в нем мысли, есть ли эмоции. Бесполезно. Кристалл оставался всего лишь огромным сложной формы камнем… Хотя… Он тоже вслушивался. Они вслушивались вдвоем. В то, чего нельзя услышать. Вслушивались в тишину.

Кани все еще ждала чего-то от своего нового знакомого, когда ее мысли сами собой переключились на окружающий мир – на Братьев, которые бродили где-то поблизости и в любой момент могли прийти сюда; на Линти, которая томилась сейчас в одной из камер Девятого Уровня; на своего отца – могущественнейшего человека во всей вселенной, который, тем не менее, не смог помочь даже собственной дочери…

Удивительно, но воспоминания сразу же ярко оживали у нее перед глазами. Как никогда ярко. Причем, она могла с интересом вглядываться в детали, которых, вроде бы, даже не помнила… И вдруг осознание: такого ведь никогда не было! Она видит события, которые происходят прямо сейчас!

Линти, изнывающая от плохих предчувствий на полу домика в карантинной зоне. Солдаты, снующие по коридорам «Улья». И ее отец – руководящий своей эскадрой из адмиральского кресла «Бессмертного»…

Тургаон где-то совсем рядом!!!

От радости Кани потеряла контроль над собственными чувствами – ее видения сразу пропали. Потребовалось время, чтобы успокоиться и вновь посмотреть на то, что происходит с миром снаружи.

Там шла война. Пиратский корабль попал в тиски величайшей армии космоса. К «Улью» тянулись поля силовых мешков огромных военных станций, крейсера зажигали вокруг него протуберанцы взрывов, а истребители соревновались в маневренности и точности поражения целей с небольшими корабликами Братства, оказавшимися совсем непригодными для такого серьезного космического боя. Легенда о несокрушимости полчищ абордажников развеивалась, как на утро – рассказанная на ночь ребенку страшная сказка…

Глядя на это, Кани едва сдерживала слезы радости. Вот оно – законное возмездие. Вот оно – торжество справедливости. Вот оно – обещанное самой себе вознаграждение за все ее муки и переживания.

Жаль только, что самой Кани не было там, в наступающей армаде папиных войск. Жаль, что она сама не могла сейчас вцепиться в гашетку истребители и стрелять, стрелять и стрелять…

Но вот что-то вокруг изменилось. Противоборствующие стороны накрыла пелена тумана, распахнулись порты излучателей по всей шарообразной поверхности «Улья». Полыхнули фиолетово-белые широкие лучи смерти, без разбора пожирая и истребители Тургаона и замешкавшиеся парусники Братства… Но Кани напугало не это.

Происходило что-то еще. Что-то непонятное и страшное. Словно во глубине сражения просыпалась новая неуправляемая космическая сила…

Кани оторвалась от видений и вскрикнула от неожиданности – кристалл разгорался ярко-оранжевым, слепящим глаза светом. И с каждой секундой – все ярче и ярче, с каждым мгновением – все страшнее и страшнее…

Отец следил за картиной боя и одновременно прислушивался к своему внутреннему голосу. Наконец он дождался – шестое чувство подсказало Владыке о надвигающемся событии.

– Кас! – закричал Отец по связи. – Немедленно возвращайтесь! Командуй общее отступление!

В ответ Кас что-то прорычал – что-то звериное и неразборчивое.

– Я сказал: отступать!!!

– Они должны заплатить! – проревел голос Каса. – На них кровь Братьев… Я…

– Возвращайтесь! – властно повторил Отец, теперь уже полностью уверенный в своем предчувствии. – Кристалл ожил!!!

– Сэр, они отступают! – заявил генерал Лиги.

– В каком смысле? – отозвался Рилиот. Его друг Тургаон уже несколько минут, как скинул с головы колокол контроллера биотоков и сидел в адмиральском кресле неподвижный и не издающий звуков.

– Они бегут, сэр!

– Что: все корабли, включая корабль-матку?

– Нет, сэр. Все малые корабли возвращаются на корабль-матку. Все до единого. Причем так быстро, словно их кто-то гонит.

– Странно, – признал Рилиот. – Какой прок бежать на матку, которую мы облепили со всех сторон? Наша масса помешает главному кораблю пиратов развить барьерное ускорение…

– Возможно, они пришли к выводу, что на матке безопаснее – мы ведь ни разу не открыли по ней огонь.

– Не забывайте, генерал: там заложники!

– Я помню, сэр. Что нам сейчас делать?

– Продолжайте атаку. Блокируйте отступление. Расставляйте силовые ловушки. Берите как можно больше пленных – они пригодятся, когда начнем переговоры.

Генерал, точнее, его изображение, пропал из каюты.

– А ты почему молчишь? – обращаясь к Тургаону, спросил Первый Советник.

Маршал сидел, тяжело опустив голову на руки и погрузившись в лабиринты своего внутреннего мира.

– Мне не спокойно, Рилиот, – замогильным голосом отозвался Тургаон. – А ты ничего не чувствуешь?

Рилиот прислушался.

– Да, что-то надвигается.

Тургаон открыл глаза, и Советник вздрогнул – глаза маршала оказались кроваво красными от бесчисленных полопавшихся капилляров. И в этих глазах светился ужас.

Глава 34.

Братство бежало. Постыдно спасалось бегством, оставляя в космосе обломки уничтоженных кораблей и останки своих лучших сынов.

История «Улья» уже знала такие случаи. Каждый прыжок, совершаемый по воле Бога-спасителя, говорил о пролитой крови, о потерянных жизнях, о Беде, с которой не было силы справиться. Но никогда еще поражение Братства не выглядело столь сокрушительным. Никогда за час обыкновенного космического боя не погибало больше половины лучших воинов «Улья»!

Кас и его Красные Демоны уходили последними. На небольших одноместных истребителях, вооруженные стрелковым арсеналом ближнего действия. Отступая, они вели яростную борьбу за каждый парусник, захваченный силовым мешком перехватчиков или станций противника. Они бросались в короткие атаки на тонущие в туманах защитных полей крейсера, чтобы спасти одного Брата, а потерять пятерых. Они расстреливали угодившие все же под их огонь корабли противника с таким исступлением, словно не хотели оставить неповрежденным не единого кристалла стали на их обшивке. Они не уклонялись ни от одного, даже самого неравного боя, и совершали такие безумные подвиги, что капитаны крейсеров Лиги потрясенно открывали рты, а затем долго еще не могли выйти из транса…

И все же они бежали. А их ряды все больше редели.

– Отец! – в который раз умолял Кас по связи – он то ревел, как лев, то скулил, как выпрашивающий обед пес. – Останови Бога!!! Ты же умеешь!!! Отец, умоляю!!! Там наши братья!!! Пусти меня!!! Я должен отомстить!!!

Ответа он не получал. Отец так и не заговорил с Первым сыном до того самого момента, когда за последним Красным Демоном сомкнулся главный люк порта.

Больше никого не ждали. Около пятисот Братьев все еще оставалось за пределами дома: одни попались в силовые ловушки; другие все еще сражались, отрезанные от «Улья» эскадрой противника; третьи просто оказались слишком далеко, чтобы успеть вернуться. Живые или мертвые они уже вошли в Книгу Героев – «Улей» запахнул люки и открыл огонь из всех орудий и излучателей, превратившись в пылающий огненный шар, очень похожий на маленькое умирающее солнце.

Кас ворвался к Отцу, на ходу сбрасывая с себя детали лат – мокрый от пота, с блуждающими глазами и с дрожащим от ярости и обиды подбородком.

– Почему, Отец?!! – едва не плача, закричал богатырь. – Дор погиб! Лод погиб! Сак погиб! Десятки тысяч братьев погибли!!! И ты даешь им уйти?!

– Не я им. Они нам. – Отец с мрачным видом обвел рукой голографическую карту, раскинувшуюся на половину площади стены центра управления. – Посмотри сам!

Кас приблизился. На карте красными огоньками светились корабли противника – сплошное красное море.

– Сколько их?! – ошеломленно пробормотал Первый Брат.

– Сотни тысяч. Нам нельзя было ввязываться в эту битву, Кас. Теперь вся надежда только на Бога.

– А Бог поможет?

– Бог уже проснулся! Остались считанные минуты!

Кас зарычал от душевной боли, огляделся, разыскивая, на ком бы сорвать злобу, яростно ударил кулаком по спинке разлетевшегося на куски кресла Отца и выскочил из центра управления.

– Он не скоро успокоится! – грустно подметил Вик.

Старший Первый Брат сидел в углу центра бледный, ошеломленный и беспомощный. И он боялся посмотреть в глаза Отцу, бродившему взад вперед, как средневековый призрак – такой же неживой, такой же мрачный, такой же озлобленный.

Отец ответил ему долгим печальным взглядом.

– Приведите ко мне мой приз!

Солдаты вахты Первого Уровня отшатнулись от сбежавшего с лифтовой площадки Каса, как от внезапно вырвавшегося из клетки льва. Первый Брат действительно был страшен – взъерошенные волосы, обнаженный торс, покрытый свежими, еще сегодняшними ранами, сжатые в кулаки ручищи…

– Живо!!! – заорал Кас. – Это мой приз, и я хочу его видеть! Мне нужно забыться… или убью всех!..

Он пошел в свои покои, а Демоны вахты переглянулись и бросились исполнять поручение – очень странное, для времени, когда весь «Улей» находится на грани гибели; когда каждый вернувшийся воин разыскивает своих погибших друзей; и когда сердце каждого оставшегося в живых обливается кровью утраты!

Сидя в своем домике в карантинной зоне, Линти не слышала ничего: ни о результатах поединка Болера, Каса и Грига, ни о нападении эскадры Лиги, ни о потерях Братства. Она чувствовала, конечно, что вокруг происходит нечто серьезное и непоправимое, но только чувствовала и потому сгорала от страха и любопытства.

За ней пришли только ближе к вечеру. Ничего не объяснили и повели к Касу. По «Улью», охваченному потрясением и скорбью.

Кас ждал полуголый, грязный от пота и засохшей крови и настолько злой, что у Линти от его вида задрожали колени.

– Раздевайся! Братству нужны новые воины, – приказал Кас. – Остальные вон!

– Что? – не поняла Линти.

– Раздевайся. Ты – мой приз. Я выиграл тебя и хочу воспользоваться.

– Я не буду!

– Что?

– Не буду…

Кас подошел к Линти, схватил девушку за волосы левой рукой, а правой всего одним движением сорвал всю одежду – от блузки до брюк.

– Ты что?! – Линти дернулась от боли и закричала от страха. Она попыталась вырваться, но разжать руку Каса не смогли бы и пятьдесят таких Линти.

– Сегодня погибло много моих друзей, – пробормотал Кас, изучая трепыхающуюся жертву. – Пусть у меня будет сын. Все равно ведь ты – мой приз. Жалко только, слишком хилая. Но раз Вик считает, что родишь настоящего воина – ему виднее…

– Что?!

– Неважно.

Кас швырнул девушку на кровать и стал расстегивать свои брюки.

– Пока не родишь, будешь жить здесь – не хочу, чтобы мой сын рос среди отрепья Девятого Уровня.

– Что?! – глаза Линти стали совсем огромными. Она вскочила на ноги, но Кас двинулся наперерез к дверям, отрезая путь к отступлению.

– Но я не собираюсь «рожать»! – Линти попробовала спорить, но ее дрожащий, умоляющий голос сорвался на писк и прозвучал очень неубедительно. – Никто уже тысячу лет не рожает! Это же дикость! Рожать опасно и для ребенка и для матери…

– Не говори глупостей! – Кас аккуратно взял Линти за талию, поднял, как пушинку, и повертел в руках, раздумывая, с чего начать настолько серьезное дело. – Сегодня мне нужна хоть одна полная победа, – объяснил он. – Пусть даже такая…

– Но есть же искусственное оплодотворение! Ну… Кас! Ну… пожалуйста!

– Не говори глупостей! – повторил Первый Брат. – Мой сын должен расти, как положено природой!.. И ничего с тобой не станет…

Григ так и не смог выбрать определенного места, где остановить свое ноющее тело. «Тело» продолжало бродить по коридорам, по лабиринтам сверкающих золотом покоев, по библиотекам, смотровым площадкам, спортзалам и спальням. И все потому, что молодой Первый знал – остановится – значит позволить депрессии окутать себя с головы до ног. Значит – окунуться в тоску. Значит – погрузиться в размышления, которые не приведут ни к чему хорошему. Линти досталась Касу, а ему – позор поражения. Позор, если не перед Братством, то перед самим собой!

Григ категорически запретил любым мыслям пробираться в свою черепную коробку, и те не пробирались. Пробирались их отголоски – тоска по потерянной первой любви и еще живая надежда, что есть все же какой-то шанс что-то сделать, на что-то повлиять, что-то изменить…

Крик Линти застал Грига во внутренних покоях Отца – парень и сам не заметил, что попал в один из кабинетов Владыки. Крик раздался совсем рядом, буквально за стеной, и сразу же стих. Григу даже показалось, что слух обманул его – здесь не могло быть Линти, и здесь не мог звучать ее голос. Но, понимая всю абсурдность своих действий, молодой Первый все же взялся внимательно изучать завешанные древними картинами стены – без всякой надежды, без всякой цели – просто потому, что не мог поступить иначе.

Вдруг крик повторился, заставив Грига задрожать от страха – настолько умоляющим был такой дорогой ему голос. Дрожа нервной дрожью, молодой Первый перевернул все картины и нашел, что искал – большую кнопку в виде выпирающего из стены камня. Он торопливо нажал, камень ушел внутрь, а часть стены за картиной чуть отъехала в сторону, оказавшись секретной дверью. Из образовавшейся щели упал луч света и донесся приглушенный голос Каса. Затем – еще один женский крик и тяжелый гулкий звук удара.

Кас! Линти… Кас имеет на это право! Полное право! Это же его приз!

Не думай, Григ! Только не думай! И… уходи, уходи отсюда, пока не поздно!!!

Кас притянул девушку ближе. Линти забилась, крича и вырываясь. Боялась она или нет, но инстинкт самосохранения оказался сильнее страха: острые зубки альтинки впились Первому Брату в плечо, а длинные ногти – в спину. Боль бы Кас стерпел, тем более – такую слабую. А вот дикий визг в самое ухо его взбесил – сегодня итак все вокруг играло Первому на нервах. Руки солдата разжались, Линти упала на ноги, и тут же получила затрещину, от которой перелетела через кровать и кувыркнулась на пол.

Она едва успела подняться, хватаясь руками за гудящую голову, когда Кас оказался рядом и ударил еще раз – по лицу тыльной стороной ладони. Девушка вскрикнула, ударяясь о стену.

Больше Кас не торопился – посчитал воспитательный момент завершенным. Он вовсе не хотел повредить мать своего будущего сына.

Оглушенная, пошатываясь, Линти осела на пол. С носа и рассеченной губы потекла кровь. Дотронувшись до лица и обнаружив на ладони красную жидкость, красавица подняла взгляд на обнаженного великана – взгляд, полный непонимания и жгучей обиды.

Кас неторопливо приближался.

– Получай!!! – Линти закричала, выбрасывая вперед обе руки. Некая сила ударила Каса в грудь, причем так, что богатырь отлетел к противоположной стене и громыхнул о нее всей своей широченной спиной.

– Не плохо! – признал Старший Брат. – Но об этом ты пожалеешь!

В его глазах сверкнул такой звериный голод, что Линти в страхе ударила еще раз – вложив в этот удар все оставшиеся силы. Но инстинкт подсказал Касу припасть на пол. За спиной послушался взрыв – огромный золотой кубок, как стекло, разлетелся на мелкие осколки. Спортивный кубок, кубок из рук Отца… Кас взревел. В один прыжок он оказался рядом с испуганно сжавшейся альтинкой и схватил ее за талию, поднимая над головой, и раздумывая, швырнуть о землю, или оставить в живых. Талия Линти была настолько тонкой, а рука Первого Брата настолько огромной, что Кас ухитрился держать девчонку всего одной ладонью и при этом сжать так, что бедняжка едва не потеряла сознания от боли.

– Хочу, чтобы ты поняла, – процедил Кас. – Я могу раздавить тебя или, что еще лучше, одним движением отвернуть твою бестолковую маленькую головку, от которой все равно никому нету пользы! И если я это сделаю, ни один человек в «Улье» не станет меня порицать!

– Пусти…

– Все! Теперь ты уже не вырвешься!

Кас заворчал, как пес, добравшийся до любимой кости. Девушка оказалась в его руках такой же послушной и беззащитной, как игрушечный мишка в руках подрастающего ребенка. Чтобы удержать альтинку в воздухе, Касу хватило одной руки, причем эта рука практически не ощущала испытываемой нагрузки. Второй рукой Кас мог делать все, что хотел…

Какое-то движение справа, у стены, заставило Первого Брата чуть повернуть голову. Увлеченный предстоящим делом, Кас сделал это не настолько быстро, насколько следовало. Что-то просвистело в воздухе, а Первый Брат так и не успел понять, что именно. Огромный боевой тесак с довольным, звучным хрустом врезался в голову самому знаменитому бойцу «Улья», рассек ее надвое и устремился дальше, проламывая полки с дорогими призами и застревая глубоко в стене. Кровь и мозги брызнули во все стороны. Линти поперхнулась собственным криком, а Кас медленно и неохотно рухнул, утаскивая за собой едва живую альтинку.

Стоя за стеной спальни Каса, Григ не смог заставить себя уйти. Из чуть приоткрытой двери до него доносились каждый крик Линти и каждое слово Каса. Настал какой-то момент, и Григ не выдержал. Он толкнул дверь, вошел в комнату, изо всех сил размахнулся здоровой правой рукой и метнул свой боевой тесак, непонятно зачем тягаемый до этого по коридорам Первого Уровня.

Тесак просвистел в воздухе так, словно ничего не весил, а метнувший его человек обладал настоящим богатырским здоровьем. Просвистел и попал точно в цель, причем быстрее, чем застигнутый врасплох Кас успел понять, что происходит. И вот – все получилось – Кас падает…

Григ сделал еще шаг и ошалело уставился на два обнаженных тела – огромное медведеподобное туловище Каса и маленькое, хрупкое, невероятно красивое тело юной альтинки. И меньше всего ему верилось, что все это происходит на самом деле.

Линти барахталась, пытаясь подняться. Наконец это ей удалось. Глаза альтинки оказались напротив глаз Грига.

– Если хочешь сбежать – теперь самое время! – с трудом выдавил из себя молодой Первый.

Линти собралась с мыслями и кивнула.

– Только не одна. С тобой!

Григ отрицательно покачал головой, но Линти обвела рукой то, что осталось от главнокомандующего.

– Тебе не простят!

– Да… наверное…

Он уже ничего не понимал. Сегодня… Завтра… Перед ним лежал огромный труп прославленного воина «Улья», всеобщего кумира, и совсем недавно – его, Грига, идола. Перед ним стояла необыкновенно прекрасная, великолепная обнаженная девушка, за которую он уже один раз отдал жизнь и, наверное, отдал бы второй…

– Что, так и будешь на меня смотреть?

– Не знаю… Тебе нужно одеть скафандр. Я пойду так.

Григ скинул с себя боевые латы. Линти забралась в них. Биоусилители раздулись, плотно обхватывая тот объем, который было нужно.

– Идем, – сказал Григ.

Они вышли через секретную дверь, и Григ плотно замкнул ее за собой. Прошли покои Отца. Вышли в коридор.

– Подожди! – сказала Линти. – Нам нужно найти Болера и Кани.

– Болера убил Кас, – сообщил Григ.

Линти только моргнула – новость, которая вчера привела бы ее в транс, сегодня не смогла даже намочить глаза слезами. Быть может, позже, когда будет время…

– Кани… – повторила Линти.

Осознанное выражение незаметно исчезло с ее лица – альтинка медитировала, разыскивая пропавшую подругу.

– О боже… – произнесли ее губы, но сознание не возвращалось. Линти смотрела куда-то вдаль и бледнела до тех пор, пока не упала в своем тяжелом боевом скафандре на руки потрясенного больного Грига.

– Очнись! – потребовал Брат, едва удерживая тяжелую, но драгоценную ношу.

– А? – глаза открылись, в них – ужас.

– Что Кани?

– Бежим, Григ – ей мы уже не поможем!

Глава 35.

Кристалл Бога разгорался все ярче, освещая каждый уголок огромного зала гиперпривода. Его свет пронизывал, облучал, обжигал, причинял Кани все больше и больше боли. Ей некуда было спрятаться. Ей не на чем было покинуть помещение – все лифты находились где-то невероятно высоко и не вызывались изнутри.

Одновременно, ощущая по всему телу боль, Кани чувствовала как растет сила ее сознания. Словно прежде, чем убить, Бог «Улья» давал незнакомке познать мир таким, каким тот был на самом деле. Ошеломленный мозг альтинки видел сейчас все: остекленевшие, сумасшедшие глаза Тургаона, сосредоточенное лицо Рилиота, падающего с раздробленным черепом Каса. Еще – то, что произойдет минуты спустя: бросок энергии в главном гиперприводе, свой обгоревший труп и корабль пиратов, благополучно уходящий в пустоту подпространства – в бесконечную даль от заслуженного Братьями возмездия.

Но этого не должно было случиться! В отчаянии, превозмогая боль и парализующие приступы страха, Кани стала стрелять в Бога «Улья» из своего ручного излучателя. Кристалл не реагировал. Его жар все увеличивался, его свет, как казалось, исходил уже отовсюду – изо всех точек круглого помещения одновременно.

– Не-е-е-ет!!! – закричала альтинка.

Ее боевой дух еще не погас. В ней все еще были силы. Она не хотела умирать просто так!

– Я не позволю тебе…

По наитию, или потому, что все равно не оставалось ничего другого, альтинка применила свое последнее оружие – силу освобожденного разума. Всей волей молодого, не желающего умирать сознания Кани ввязалась с кристаллом в бой, противоборствуя той силе, что нагнетала сейчас в центре зала титаническую энергию для мгновенного гиперпрыжка… И… кристалл начал уступать!!! Кристалл сдавался!!!

Не веря еще своим глазам, которые вновь начинали различать на все еще слепяще-белом фоне перила обзорной галереи, ее пол и стены зала, Кани всхлипнула от радости. Она засмеялась, одновременно рыдая и от нервного перенапряжения и от пережитого страха.

– Так значит, ты послушный… – зазвенел дрожащий от всхлипываний голосок альтинки. – Значит, ты хороший Бог… Значит, ты меня не убьешь…

– Нас оцепили со всех сторон, – заметил Вик. – Если прекратим стрелять, подойдут вплотную.

– Бог уже ожил, – отозвался Отец.

– На излучатели уходит слишком много энергии. Что, если не хватит кристаллу?

– Должно хватить. Я уже чувствую – переход близко.

– Хорошо, Отец.

Прошло десять минут. Излучатели выбрасывали в космос столетние запасы энергии «Улья», а гиперпереход так и не начинался.

– Бог никогда не готовился к прыжку так долго, – напомнил Вик. Хотя едва ли стоило – Отец итак не находил себе места и точно так же не имел представления о причинах задержки. – Может быть, прекратить огонь?

Владыка вдруг вздрогнул и изменился в лице:

– Вик! – его жилистые стариковские руки задрожали от горя. – Кто-то удерживает Бога от перехода! Кто-то заговорил с ним!

Вик не поверил своим ушам:

– Кто? Ведь только Отцы…

Владыка зарычал и бросился вон из центра управления.

– Они наши! – сказал Рилиот. – Старинные космические города аккумулировали много энергии, но запасы пиратов все равно вот-вот кончатся. Тогда подойдем вплотную и начнем переговоры… Эй, Тургаон?! Ты слышишь? Что с тобою?

Тургаон с трудом поднял голову. Его глаза блуждали, а лицо горело.

– К-а-н-и… – с неимоверным трудом выдавил из себя маршал. – Моя девочка…

– Ты что, Тургаон?! Мы ведь победили! Очнись! Все замечательно!

Но маршал только посмотрел остекленевшими от ужаса глазами в непонимающие глаза друга.

Отец мчался по коридорам межобшивочного пространства «Улья», распугивая занимающих свои прежние посты часовых, отталкивая локтями попадающихся на пути техников, и не реагируя на приветствия офицеров и их предложения о помощи. Все в нем клокотало в преддверии катастрофы и, что еще хуже – в преддверии самого большого предательства в истории «Улья». Кристалл остановлен! Остановлен волей человека! Владыка знал лишь одного Брата, способного совершить такой подвиг!

Его собственный сын – предатель?!!

Лифтовая площадка устремилась в шахту главного гиперпривода. Кристалл все еще дышал жаром – автоматика лифта остановила площадку, едва та выглянула из шахты. Продвижение дальше грозило пассажиру смертью – ионизирующее излучение Бога все еще превышало норму.

Готовясь не поверить своим глазам, потому, что не хотел верить в предательство сына, Отец обшарил взглядом все галереи и обомлел – вместо Грига на центральном обзорном кольце стояла на коленях молодая темноволосая девушка – заплаканная и дрожащая. Девушка, которую Владыка видел все один раз в жизни и-то на голограмме – в амфитеатре, в день объявления призов. И эта девушка останавливала привод…

Неужели какая-то девчонка… Существо, которое Братья считали низшим… Существо, по определению лишенное воли, лишенное силы и власти… Это существо говорило с Богом?! Это существо ценой своей жизни остановило привод?! Это существо оказалось выше всех Братьев и равным самому Отцу?! Нет!!! Такого не могло быть!!! Это противоречило самому смыслу жизни!!!

– Остановись! – закричал Отец, но альтинка далеко внизу не могла его услышать.

Лифт отказался спускаться ниже, а в руках Владыки не оказалось ничего, чем можно было бы выстрелить в хрупкое создание, сидящее на полу обзорной галереи. Возвращаться назад за оружием – значит потерять последние крупицы драгоценного времени…

Но остаться… Раскаляясь, кристалл должен был спалить все живое. Его излучение даже сейчас заразит тело болезнью, на излечение которой уйдут месяцы и даже годы. И если Бог спасет «Улей», и перебросит его в безопасное место, то взамен заберет жизни всех, кто осмелится смотреть ему в глаза в минуты его пробуждения!!!

Отец сглотнул, обдумывая свой последний, решающий шаг. Братья погибли. Тысячи и тысячи Братьев. И погибли по вине одного человека – по вине своего поводыря, по вине своего Бога. Он – Отец – должен был предсказать опасность, должен был почувствовать приближение хаоса, должен был остановить разведчиков, когда еще было можно. А он… он думал о другом. Думал о себе, думал о своем будущем, думал, как спасти Грига… И вот он – страшный результат отцовского эгоизма!!!

Только еще не все! Еще тысячи и тысячи Братьев ждут своего спасения. Тысячи и тысячи верных, благородных воинов, которых Отец любил всем своим большим богатырским сердцем. Тысячи и тысячи, которые все еще продолжают верить своему Владыке…

– Оживи! – Отец посмотрел в сияющий ядовитым светом гигантский камень. – Оживи, наш Бог!!! Я взываю к тебе!!! Я – твой сын и я – Владыка «Улья»!!!

Кани показалось, что свет вновь усиливается. Она перестала плакать и присмотрелась – очертания предметов действительно терялись, заливаемые сплошным белым фоном. И нестерпимый жар вновь начинал свое наступление, грозя спалить брови и волосы и обжечь кожу.

– Что происходит? – испуганно прошептала Кани.

Она подняла голову. Высоко под потолком висела едва заметная из-за слепящего свечения площадка лифта, и там стоял человек… Его воля направлялась на кристалл и заставляла того вновь загораться своим смертоносным пламенем.

– Что Вы делаете?! – умоляюще прошептала Кани. Но даже, если бы она закричала, человек в лифте не смог бы ничего услышать – так велики были размеры помещения и так громко ревел сейчас главный гиперпривод «Улья».

А у нее почти не оставалось сил, чтобы вновь вступить в борьбу за продолжение жизни…

И все же Кани попробовала. Попробовала собрать остатки своей воли; попробовала вспомнить все плохое, что происходило с ней в последнее время – чтобы разозлить себя, довести до исступления, выплеснуть наружу все оставшиеся душевные силы…

Но и человек не уступал. Он был сильнее, он еще не успел устать, в нем тоже кипели страсти, и он готовился сто раз умереть, но только достигнуть своей цели…

Свет становился ярче, а жар причинял невыносимую боль…

Все Братья возвращались из порта «Улья», и только Григ и закованная в броню альтинка двигались в противоположную сторону. Порядок на корабле уже восстанавливался, часовые занимали свои посты, но никто еще не был готов работать в обычном каждодневном режиме – Братья были слишком взволнованы, слишком обеспокоены, слишком ошеломлены. Демоны охраны пропускали Грига и его спутницу даже не присматриваясь, даже не задавая вопросов.

А ведь пара выглядела более, чем странно: бледный больной Первый Брат, опирающийся на закованную в броню руку неизвестного, походка которого сохранила женскую грациозность даже вопреки буграм биоусилителей…

– Нужно спешить! – поторапливала Грига мысль Линти. – Корабль вот-вот прыгнет в пространстве!

– Да, – согласился Григ. – Бог-спаситель…

– И скоро найдут Каса…

– Я стараюсь…

Вот порт. Вот спасательный бот с «Эльрабики» – если снаружи встретят солдаты Лиги, путь они лучше увидят корабль тарибов, чем истребитель или парусник Братства.

– Нас там застрелят, – засомневался Григ.

– Нет. Не застрелят. Там мой отец. Я его чувствую. И он меня… Они не будут стрелять…

– Ты куда это, Григ?!

Кругом было много людей – кто-нибудь должен был заметить странное поведение Первого. На Грига нахмурившись смотрел Старший Брат Грон – уцелевший в бою Красный Демон.

– Из лазарета – в атаку? Ты опоздал, Брат!

Зрачки Линти увеличились, поглощая красивую голубую роговую оболочку.

– Открой нам ворота! – потребовала альтинка. – Если попробуют остановить – убей!

Грон кивнул и неуверенной походкой побрел к пульту.

– Скорее в корабль! – Линти подтолкнула замешкавшегося у люка Грига.

Как и все машины «Улья», тарибский бот всегда был готов к полету. Всегда заправлен, всегда укомплектован. Оставалось только сесть в два из десяти противоперегрузочных кресел и завести двигатель…

Неожиданно для всех находящихся в порту Братьев один из спасательных ботов вдруг загудел, поднялся в воздух и устремился к тоннелю, выводящему из «Улья» наружу, в открытый космос. Все замерли, ошеломленно провожая корабль самоубийц удивленными и растерянными взглядами. Все, кроме Грона, который стоял за пультом, смотрел на него остекленевшими глазами и бездумно стучал по клавиатуре системы управления люками шлюза…

С Тургаоном происходило что-то страшное. Он не отвечал на вопросы, не реагировал на окрики, не шевелился и не переводил взгляда с одной единственной бесконечно удаленной точки. Только лицо маршала заметно менялось – оно на глазах каменело, приобретая серо-землистый оттенок.

Рилиот смотрел на друга и не знал, чем можно ему помочь. Не знал ни он, ни Магнитный Мозг «Бессмертного», который обладал способностью поставить диагноз при любом, даже самом редчайшем человеческом заболевании.

Через какое-то время симптомы изменились. Тургаон стал дрожать. Сперва – одними зубами. Затем всем телом – все сильнее и сильнее. В конце концов – затрясся вместе с креслом.

Рилиот понял, что нужно что-то делать. Он сосредоточился и вмешался в мысли друга, желая узнать о творящихся там беспорядках. И тут же, в то же мгновение отпрянул обратно, ужаснувшись от увиденного кошмара. Тургаон смотрел на свою Кани!..

– Тургаон… Боже!

Маршал же трясся все сильнее. Его рот широко открылся, словно хотел, но не мог выпустить из тела избыток отрицательных эмоций. Глаза вылезли из орбит и излучали такую мольбу, такой ужас, что Рилиот отвернулся, с трудом сдерживаясь от желания обнять друга и зарыдать вместе с ним.

И вдруг истошный, нечеловеческий, душераздирающий вопль вырвался изо рта Тургаона, продержался десять секунд на самой высокой ноте, а затем оборвался, освободив тело от оцепенения и позволив наконец маршалу упасть на пол – зарыдав и стуча себя кулаками по голове…

В это же самое время «Улей» пропал с голографической карты сражения.

Рилиот перевел взгляд с карты на маршала и с маршала на карту, не зная, за что хвататься. Маршал же уже затихал на полу, жалкий, с тоскливым обезжизненным взглядом.

А Линти все еще была там! Линти, которую Рилиот так долго искал, только что вновь исчезла вместе со всем этим проклятым пиратским лагерем!

– Сэр! Пираты ретировались, использовав скачек через гиперпространство, – доложили по связи.

– Как же это возможно?.. – растерянно пробормотал Первый Советник Лиги. – Они ведь были в кольце… Они ведь не могли разогнаться…

Он понял, что лучше будет куда-нибудь сесть – ноги подкашивались, а голова совсем пошла кругом. Пираты сбежали. Их древние двигатели оказались способны на невозможное – стартовать в гиперпространство на досветовой скорости.

На полу приходил в себя маршал флота. Он садился и поднимал на Рилиота кроваво-красные и ничего больше не выражающие глаза.

– Не волнуйся, – скорее самому себе, чем другу, сказал Рилиот. – Я знаю, кто они! Я знаю, где их искать! И мы найдем наших девочек…

Маршал вздрогнул и опустил глаза в пол.

– Не девочек, Рилиот, – прошелестел его обессиленный голос. – Только Линти. Моей Кани больше нет!

Заключение.

Спасательный бот с Линти и Григом вырвался из шлюза «Улья» через секунду после того, как сам «Улей» завершил гиперпространственный скачек и вернулся в свое привычное родное измерение. Вместо открытого космоса, кишащего боевыми кораблями эскадры Лиги Объединенных Миров, перед глазами альтинки и Первого Брата заполыхал огонь тормозящей падение бота атмосферы.

Прямо под ними раскинулись просторы неизвестной планеты!!!

Бог словно поиздевался над Братьями, вытащив их из одной беды, но швырнув в совершенно другую.

«Улей» падал. Стремительно рушился в притягивающую его плоскую бездну. Он был рассчитан на что угодно, но только не на посадку – когда его строили, космические города не приземлялись в портах планет. Во всяком случае, ни один из Братьев не знал, что такое «планета», как входить в «атмосферу», и что нужно сделать, чтобы мягко опустить свой мир на специально выбранное месте. Все, что смогли сделать Братья-техники – включить непригодные для атмосферы двигатели и тем самым слегка затормозить падение…

Григ попросту бросил управление ботом. Ошалев от совершенно новых ощущений, Первый Брат сидел и смотрел, как надвигается на него нечто огромное, бесконечно протяженное, неровное и разноцветное…

– Григ! – закричала ему Линти. – Григ, очнись!

Но он не мог очнуться. Вокруг гуляло пламя, экраны сканировали все быстрее приближающуюся земную твердь, а рядом, огромным сверкающим шаром почти с той же самой скоростью, что и бот, несся к планете космический город «Улей»…

Автопилот тарибского спасательного бота включился сам. Правда, только тогда, когда до падения оставались считанные минуты. Он включил двигатели на торможение, оторвался от летящего рядом огненного объекта и предложил пассажирам определиться с местом высадки.

– Спасибо вам, тарибы, – благодарно подумала Линти, а вслух сказала: – Где угодно, только подальше от места, где рухнет «Улей»!

– Не понял, – признался компьютер.

Линти пожала плечами – ей было все равно, куда приземляться. Теперь уже все равно!

– Сто километров на север.

– Слушаюсь, леди!

Бот приземлился на границе между лесом и полем, на открытом солнцу цветущем холме. Приземлился на воздушную подушку – очень тихо и мягко, не подняв облаков пыли и даже не повредив под собой травяной покров.

– Здесь можно дышать? – спросила Линти.

– Да, леди, – отозвался компьютер. – Условия пригодны для вашего существования.

Альтинка открыла люк, и в лицо ей и Григу ударил первый луч обыкновенного планетарного солнца. Защебетали птицы, загудели летающие насекомые, застрекотали кузнечики, зашелестел лес. Запах хвои, сухой травы и цветов ударил так сильно, что у космоплавателей закружились головы.

Особенно у Грига. Брат был настолько потрясен, ошеломлен и напуган, что не находил слов и только тупо пялился на невероятный мир вокруг себя. Он представлял настолько смешное зрелище, что Линти забыла обо всех своих только что пережитых страданиях и залилась звонким, звенящим девичьим смехом.

– Это… планета? – наконец смог выдавить из себя Григ.

– Конечно, мой дурачок!

– Похоже на Девятый Уровень…

– Вылезай!

Они забрались на корпус бота и огляделись вокруг. На горизонте раскачивался огромный дымовой гриб и сверкала полоска катастрофического по масштабам пожара.

– «Улья» больше нет, – сказала Линти.

Григ вскинул на нее глаза и не смог проглотить возникший в горле ком, помешавший что-то ответить. Как легко сорвались с ее губ эти слова! Нету «Улья», нету Братства, ничего нету!!!

– Я так не думаю, – через какое-то время, хриплым от волнения голосом пробормотал Первый Брат. – «Улей» не разбился, Линти. Он и раньше выдерживал столкновения с метеоритами… и другими небесными телами. Наверное, погибли многие, но… не все. Все не могли погибнуть…

– Может быть, – согласилась Линти. Она почувствовала тепло в груди и улыбнулась. – Рилиот знает, где мы. Нас скоро найдут.

Сергей Фрумкин 05.08.2001 г.

Боевое Братство.

Глава 1.

Гарсия стукнул ладонью по шарообразному фасеточному глазу магнитного Мозга. Надежно смонтированное устройство лишь чуть заколыхалось, признавая за хозяином право высвобождать эмоции любым доступным несовершенному человеческому организму способом.

– Где все? – с мрачным видом поинтересовался правитель, едва Мозг засветился, демонстрируя тем самым готовность общаться.

– На пляже, сэр.

Гарсия поморщился. Ладно хоть не в опере – туда нужно заказывать билеты.

– Соединяй!

Глаз магнитного Мозг висел в самом центре большого круглого зала с множеством автоматических стальных дверей. Одна из таких дверей неторопливо уходила в сторону. Гарсия направился в открывающийся проход.

Короткий коридор с инвентарем и раздевалкой. Остановившись в коридоре, Гарсия позволил роботам переодеть себя в купальный костюм. Опустил ноги в мягкие пляжные тапочки.

За коридором сверкала гладь зеленовато-фиолетового океана, окантованная облагороженным всевозможными увеселительными приспособлениями чистейшим белым песком пляжа. На песке, под тяжелыми пестрыми балдахинами, размещались шезлонги с самыми богатыми и влиятельными людьми Земли.

Одиннадцать человек. Не все, конечно, ведь никто не объявлял экстренного собрания. Никто не транслировал по девятнадцати государствам планеты приглашения собраться для дискуссии.

Но зато большинство. Причем, самое яркое большинство – президенты, советники, канцлеры, герцоги и короли одиннадцати самых значимых стран планеты – слухи (если сведения о происшедшем в Азии можно назвать слухами) распространяются быстро.

Одиннадцать правителей древней Земли-матушки… «Древней»! Гарсия хмыкнул собственной мысли. Миллионы лет эволюции планеты-прародительницы человечества не сделали ее «древней». Зато всего три-четыре тысячелетия освоения космоса и вот – Земля – древняя и никому не интересная старушка…

Правители полулежали ногами к центру круга, так, чтобы можно было вести беседу, без напряжения взирая на любого говорящего. Кто-то неторопливо потягивал коктейль, кто-то жевал, кто-то натирался кремом, кто-то делал вид, что дремлет. Все – непринужденно, расслаблено, как и положено вести себя отдыхающим на раскаленном песке под жарким экваториальным солнцем.

Не самая лучшая обстановка для серьезных переговоров.

С другой стороны, у интерактивного канала были и свои плюсы – Гарсия едва ли захотел бы говорить с любым отдельно взятым правителем по прямой линии связи. Это выглядело бы так, словно президент Северной Азии отчитывается перед кем-то или, что еще хуже, кому-то жалуется. Одновременно, промолчать о случившемся – значило продемонстрировать свою слабость. А непринужденная атмосфера пляжа делала возможными разговоры на любую тему: хотели правители того или нет, но лежа в купальных костюмах на берегу сверкающего под лучами солнца океана, они становились не представителями своих стран, а всего лишь живыми людьми, которым позволялись и прощались эмоциональные срывы и даже грубости.

– Гарсия? Присаживайся! – русский граф Владимир – самый богатый человек самого развитого государства Земли как всегда соизволил высказаться первым – он часто вел себя так бесцеремонно, словно представлял не одно тоталитарное государство, а, как минимум, конфедерацию из десятка тому подобных. – Давно тебя ждем.

Остальные вяло, но тоже зашевелились, поворачивая головы или прикрывая глаза от солнца.

Гарсия прошествовал к пустому шезлонгу, балдахин над которым украшал большой и невероятно сложный герб Северо-Азиатского Демократического Государства, тяжело опустился в него.

– Что-то случилось? – поинтересовался мексиканец Родриго – президент практически всей Южной Америки. Даже не поинтересовался, а процедил сквозь зажатую в зубах сигару с такой наглой ухмылкой, словно заранее знал все, что сейчас услышит.

– С чего вы взяли?

Король Северной Америки Майкл потянулся и блеснул всеми тридцатью двумя, кажущимися на фоне черной кожи ослепительно белыми зубами:

– На тебе же лица нет!

– Очень смешно! Неужели нельзя не переходить на личности и не касаться того, как кто-то из нас выглядит…

– Ближе к тексту, – посоветовал Владимир. – Всем интересно, что у тебя опять стряслось. Вон – весь колотишься.

«Опять»?! Гарсия едва скрыл нахлынувшее раздражение. Чуть ли не каждый из этих снобов правил от своего рождения либо назначался на срок не менее пятидесяти лет и то – узким кругом избирателей. Он же, представитель по-настоящему демократического государства, вызывал здесь лишь нездоровое веселье – каждый раз утомленные однообразным течением времени правители Земли оживлялись, предвкушая увидеть под балдахином Северной Азии нового человека, и вот уже десять лет раз за разом лишь разочарованно ухмылялись, все еще обнаруживая под ним прежнего Гарсию. Они не понимали и не принимали общенародных выборов – богатые, знатные и ленивые. А в дела нестабильной, переживающей революцию за революцией Азии не вмешивались лишь потому, что относились к происходящему на ее территории, как к безвредной клоунаде – нужно же хоть кому-то веселить все остальные страны и континенты!

– На этот раз стряслось не у меня, а у Системы Космической Безопасности – вашей системы безопасности, и не без вашего ведома!

Среди правителей прошел легкий ропот.

– Перестань хамить, – протянул Родриго. – Все уже слышали: к тебе в лес рухнул банальный космический мусор. Что ведешь себя, словно кто-то из нас устроил там полигон?

Гарсия встрепенулся:

– То есть ты знаешь, что упало, куда упало и почему упало?! Системы слежения над САДГ все еще работают?! Вы обещали заморозить их еще год назад!

Родриго пожал плечами. Ответил Владимир:

– Гарсия, мы это уже обсуждали. Никто не знает, чего ждать от твоего САДГ. Системы слежения служат во благо всей планеты.

– А падение метеорита со стокилометровым радиусом – дело только той страны, куда тот упал?!

– Никто такого не говорил.

– Тогда почему такое случилось?!

Владимир чуть приподнялся в шезлонге, с угрожающим видом уставившись на Гарсию:

– И твое мнение?

Гарсия не стал сдерживаться:

– Мое мнение?! – он повысил голос. – Мое мнение таково: вы НАМЕРЕННО пропустили космический объект, рассчитав, что тот приземлится где-то на территории САДГ и не приведет к катастрофе общеземного масштаба!

– Бред, – заключил Владимир и опять расслабился в шезлонге.

– Почему же бред? – спросил Рави – король Южно-Азиатского Союза. – Я поддерживаю Гарсию: если на территорию его страны падает космический объект, всем следует задуматься, как такое случилось, тем более – что нужно предпринять, чтобы в дальнейшем никому из нас не грозило ничего подобного. Мы разделили сферы управления Солнечной Системой не для того, чтобы тот, кто лишен власти над военными спутниками, рисковал погибнуть под обломками метеоритов!

– Опять бред, – пробубнил граф.

– Владимир хочет сказать, – пояснил за графа Майкл. – Что если мы втроем – я, Владимир и Родриго – обладаем ключами управления спутниками, это вовсе не означает, что нам же и отвечать за некорректную работу какого-либо из них. Виноваты не мы, а Лига, забывающая заменять устаревшие космические сторожа и не позволяющая нам создать собственной верфи, мотивируя это, если помните, отсутствием единого земного правительства.

– На самом деле им все равно, – поправил Владимир. – Просто не хотят вкладывать деньги в Землю. Не ожидают от этого дивидендов. Только давайте не будем спихивать все на Лигу – вы же сами не захотели доказать им, что способны не только тратить, но и зарабатывать. Сами же отказались от представительства на двух последних заседаниях Совета… Сейчас интереснее другое: если что-то действительно упало, то который из «сторожей» «проворонил» нарушителя?

– Только не мои, – поспешно отреагировал Майкл. – Мои спутники совсем недавно из капремонта. Не то, что остальные.

– Предположим. – Владимир глубоко и долго зевнул, демонстрируя этим, что сам чист, как слеза ребенка, и поддерживает разговор лишь из уважения к собеседникам.

Тема беседы действительно не обещала графу интересного времяпровождения. Метеорит уже упал, гео и метеослужбы России сообщили, что землетрясения и циклоны не принесут особенных разрушений, что катастрофы общеземного масштаба ожидать не следует; а поиск ответа на вопрос, кто здесь виноват, едва ли угрожал выйти за рамки обычной семейной ссоры.

– Но, раз, Майкл, твои спутники самые совершенные, ты узнал о метеорите раньше всех нас?

– Не понял?

– Ну, я, например, получил информацию только пять часов назад, когда метеорит уже рухнул. Доложили прямо сюда, на пляж.

– Да и мне тоже. – Майкл театрально развел руками. – Я, правда, в это время работал, – при этих словах Владимир высоко поднял брови. – А не нежился на песке.

Все посмотрели на Родриго. Но тот тоже замотал головой:

– И я здесь не при чем. Ни одного предупреждения ни от одного из «сторожей». Моих, имею ввиду.

– Вы, что издеваетесь? – вскипел Гарсия. – Метеорит материализовался прямо в атмосфере?

– Вполне возможно, – опять зевнул Владимир.

– Владимир! – пристыдил Рави.

Граф сделал большие невинные глаза:

– А, что, Рави? Мои спутники промолчали, Родриго – тоже, Майкл не в курсе. Да и откуда взялась эта цифра: сто километров в диаметре? Сами-то представляете метеорит таких размеров?! Может быть, Гарсию попросту дезинформировали? Вообще, кто-нибудь знает, о чем мы говорим на самом деле?

– Ты это серьезно? – окончательно запутался Рави. Вспыльчивый по своей природе, индус начинал вскипать. – Кроме шуток?!

В отличие от Гарсии, шутки над которым проходили безболезненно, короля самого густонаселенного государства планеты едва ли стоило доводить до нервного срыва. Владимир, Родриго и Майкл переглянулись, и улыбки медленно сползли с их лиц. До этого момента каждый из «звездной» тройки не сомневался, что кто-то из товарищей развлечения ради издевается над Гарсией. Но все три взгляда оказались одинаково вопросительными. И сговор исключался – интерактивный канал не позволял общаться мысленно.

– Я чего-то не понял! – недовольно протянул Владимир. – Метеорит ДЕЙСТВИТЕЛЬНО существует, и вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не засекли его до самого падения?!

– Я нет, – подтвердил Майкл.

– И я нет, – поддержал Родриго. – Объект «засветился» только в системах наземного слежения.

– Ого… – Владимир заказал виски и совершенно бесцеремонно ушел в себя, потягивая крепко-алкогольный напиток. Остальные еще не осознали сути происшествия, а граф уже обдумывал его последствия.

– Я ничего не пропустил? – к разговору присоединился Вильям – консул Австралии. – На Землю упал метеорит, который смогли заметить лишь в атмосфере?

– Выходит, что так, – отозвался Рави.

– И его размеры – сто километров в диаметре?!

– Что? – словно не расслышал Майкл.

– Метеорит появился из ниоткуда, – продолжил Вильям. – Сто километров в диаметре, и все мы живы. Такое можно объяснить?

– М-да!!! – протянул Родриго. – Взрыв должен был получиться колоссальным! По логике вещей, всем бы досталось: землетрясения, ураганные ветра, поднявшаяся в атмосферу пыль, способная превратить небо в непроницаемое солнечным лучам покрывало, смещение орбиты Земли или Луны, изменение климата… А пока ведь ничего подобного! Наш славный Гарсия отделался одними пожарами…

– Правда? – спросил Рави.

Гарсия неуверенно кивнул. Конечно, не одними пожарами, но… У президента Азии вдруг закружилась голова. С самого начала, направляясь в свой «центр международных контактов», Гарсия не сомневался, что произошедшая в таежных лесах катастрофа – намеренный политический акт со стороны одного из соседних государств – не важно, что им для этого потребовалось: пропустить мимо «сторожей» Солнечной Системы метеорит, или с помощью каких-то современных средств забросить в лес простую каменную глыбу – причем сделать все это так, чтобы не навредить самим себе. И с самого начала Гарсия беспокоился только о политических последствиях бедствия, совершенно не задумываясь о последствиях естественного характера, как и не интересуясь природой явления. Придирчивый народ Северной Азии явно не ожидал от своего президента такой близорукости!

– Какой вывод? – Вильям и сам уже знал ответ, но глаза австралийца забегали по лицам остальных правителей, в надежде найти на одном из них опровержение ясно вырисовывающейся картине.

– Объект тормозился. И объект пустотелый – его масса несравнимо меньше массы метеорита аналогичных размеров, – поторопил с выводом вдруг очнувшийся Владимир. Граф сел в шезлонге и наклонился вперед, чтобы лучше видеть собеседников. – Очевидно, не так ли?

Все закивали – кто задумчиво, кто нервно.

– Подытожу, – продолжил Владимир. – Объект круглой формы, пустотелый, сто километров в диаметре (комментирую: слишком большой, чтобы получить наше официальное разрешение на посадку!), возник в атмосфере Земли, значительно сбросил скорость и рухнул на Среднесибирском плоскогорье. И он – точно не метеорит и точно – не космический мусор. Не так ли, Гарсия?

Гарсия только испуганно вскинул глаза на графа. Владимир поймал этот взгляд и одарил собеседника улыбкой, в которой ясно дал понять, что оценил коэффициент умственного развития азиата, и результат оценки далеко не в пользу Северо-Азиатского государства.

– И ты, конечно, не додумался отправить к месту катастрофы полицейский взвод?

– Только пожарных.

– У тебя на территории разместился черный стальной шар, выпирающий своим верхом за пределы стратосферы, а ты решил попросту залить его водой?

– Да там же ничего еще не видно: сплошные пыль и дым. А огонь кое-где подступил к городам… Что мне оставалось?.. Я думал, кто-то из вас…

Граф кивнул и задумчиво погладил рукой подбородок.

– Все ясно: что ж, жить становится интересней! Осталось только узнать, кто и зачем к нам пожаловал!

Глава 2.

– Заявление планетарного объединения Тари рассмотрено нами, – заявил Председатель. – Ваши жалобы обоснованы. За исключением одной: завышены финансовые потери – нельзя считать материальным уроном не получение прибыли, какими бы объективными или субъективными причинами не объяснялось нарушение ваших экономических прогнозов.

Председатель Высшего Системного Арбитража Совета Лиги Объединенных Миров посмотрел на пожилого человека в черном с серебром кителе – Уполномоченного Представителя трех крупнейших тарибских торговых синдикатов. Человек нашел нужным подняться.

– Дело не только в прибыли, Ваша Честь! Мы потеряли значительную часть своих клиентов. Пострадала безупречная репутация Тарибского Торгового Флота!

Судя по выражению говорившего, последние три слова должны были произвести фурор – так гордо и величественно произнес их пожилой мужчина. Но зал не отреагировал, даже наоборот – в нем только усилилось недовольство. Председатель явственно ощутил растущую в воздухе напряженность.

– Ваша репутация и ваши доходы – вопросы для серьезного разбирательства. Жалобы обоснованы, но, чтобы выступить против Совета Лиги на Арбитраже, потребуются очень и очень веские доводы! Вы решились уронить тень на самых благородных и достойных представителей человечества!

– Мы знаем о возможных последствиях, Ваша Честь! Но нас проигнорировали и унизили! Решение Совета о замораживании всего Тарибского Торгового Флота – ВСЕГО ФЛОТА, Ваша Честь! – никак не согласовывалось с нашими представителями, тогда как именно мы, а не кто иной, понесли убытки и заработали дурную славу! Наши клиенты привыкли, что тарибские лайнеры приходят к месту назначения с точностью до нескольких минут, что товары достигают цели быстрее и безопаснее, чем у любых других транспортных компаний. Самое плотное расписание позволяло заказчикам выходить в космос в любое удобное для них время, в любой день недели или месяца. И нам верили, как никому во всем космосе! И вот – Совет Лиги, призванный охранять нас и беречь от ненужных случайностей, напротив – одним росчерком пера уничтожает все тарибские синдикаты! Торговый флот Тари замораживают – не объясняя ни целей, ни мотивов, ни причин, которые мы могли бы сообщить нашим клиентам и партнерам!

Представитель возбудился больше, чем требовала процедура заседания – в слезящихся глазах пожилого тарибского магната блуждали боль и обида. Только слушавшие его слова первые люди Лиги не проявили сочувствия – наоборот, их оскорбляла интонация тариба, оскорбляла его уверенность в собственной значимости, но больше всего – оскорблял факт собственного присутствия в Высшем Системном Арбитраже. Председатель занимал ту же сторону, что и советники – выступая обвинителем против Совета Лиги, вынужденный по долгу службы докопаться до правды, он, тем не менее, более всего желал вынести оправдательный приговор, а еще лучше – совсем не открывать это заседание, придя к выводу его нецелесообразности.

– Планета в составе Лиги обязана подчиниться решению Совета вне зависимости от мнения ее собственного планетарного правительства – в этом нет и не может быть ничего унизительного. Наоборот, Совет не обязан ставить в известность о каждом своем действии. Призванная следить за миром и благосостоянием всего планетарного сообщества, Лига порой поступается желаниями того или иного мира. Все, что должны были сделать планеты Тари – заявить о своем несогласии в письменном виде и представить необходимые документы для рассмотрения Советом.

– Ваша Честь, мы несколько раз высылали Совету ноту протеста и несколько раз требовали объяснений.

– Значит, вы обвиняете Совет в недостаточном внимании к вашим жалобам и пожеланиям?

– Да, Ваша Честь. В необоснованном игнорировании наших запросов!

– Насколько необоснованном, еще предстоит выяснить. – Председатель сделал знак Представителю Тарибов опуститься в кресло и повернулся к зрителям. – Сколько раз Совет получал протест со стороны правительства планет Тари?

С трибуны Совета поднялся старший офицер Секретариата:

– Представительство торговой федерации обращалось к нам регулярно раз в три дня.

– Каков был ответ?

– Просьба подождать. Секретариат Совета и сам не обладал необходимой информацией. Решения по «тарибской проблеме» принимались не Советом Лиги, а исключительно на уровне Старших Советников: приказ заморозить торговый флот Тари исходил от маршала военного флота Тургаона и подтверждался подписью самого Первого Советника.

Председатель вздохнул и обвел взглядом трибуны с первыми людьми космоса. Результаты этого заседания грозили нарушить самое дорогое, чем может обладать государство – устойчивый баланс сил в верхних слоях исполнительной власти. К сожалению, колеса судьбы уже вертелись. Пути назад не было. Председатель собрался с духом, активизировал главный информационный Магнитный Мозг и произнес:

– Высший Системный Арбитраж – единственный и последний орган государственной власти, рассматривающий нарушения в деятельности другого наивысшего органа власти – Совета Лиги Объединенных Миров. Нам предоставлена только одна функция – определить в Совете виновного в превышении допустимых полномочий и отстранить его от исполняемых обязанностей, понизив до ранга, доступного для привлечения гражданским судебным арбитражем. Как сказано в Своде Законов, основанием для созыва Высшего Системного Арбитража может послужить жалоба, подписанная правительствами не менее, чем пяти планет, входящих в состав Лиги.

Планетарное объединение Тари – девять планет и девять правительств. Вынужденный признать законность требований девяти государств-членов Лиги, я объявляю открытие процесса. До его окончательного завершения ни одно упомянутое здесь лицо не может быть названо подозреваемым, тем более – обвиняемым. Любой правитель, приглашенный для выступления на Арбитраже, послужит лишь безликим носителем информации, совокупив которую, мы доберемся до истины и примем решение, удовлетворительное для всех участвующих в разбирательстве сторон.

Нам предстоит выяснить, что заставило Совет Лиги: принять ряд решений, дискриминирующих население сразу девяти миров Тари; провести самые крупномасштабные военные маневры за несколько последних десятилетий; и, наконец, взбудоражить общественность галактического сообщества, начавшую всерьез беспокоиться о начале новой галактической войны…

Пока Председатель говорил, активизированный Магнитный Мозг собирал информацию изо всех только сейчас открывшихся ему планетарных и космических источников: протокол распоряжений Совета Лиги, приказы высшего командного состава флота, корабельные дневники капитанов лайнеров, переговоры с маяков и новости по главным межпланетным линиям связи. В сознание к Председателю поступили заголовки каждого логически сформированного пакета сведений – мысль о пакете тут же расшифровывала его содержимое, то есть давала команду Мозгу передать все доступные на эту тему данные. Что-то Арбитр уже знал раньше, что-то в любом случае собирался услышать еще раз – от реальных живых свидетелей, способных в определенных условиях сказать больше, чем уже было сказано ими.

– Восстановим хронологию событий, – продолжал Председатель. – В 207 день 5649 года по стандартному времяисчислению грузопассажирский экскурсионный лайнер «Эльрабика», принадлежащий тарибскому торговому синдикату, был атакован кораблем неизвестных недалеко от точки пространства 1000-7000-3300, обозначенной на тарибских навигационных картах «нулевой координатой оповещения» – точки, где тарибские рейсовые лайнеры делали технологическую остановку, возвращаясь из гиперперехода в реальное пространство и информируя близлежащие маяки о времени прибытия и своем техническом состоянии. Был атакован и захвачен, поскольку в дальнейшем лайнер тарибского синдиката не отвечал на запросы командования и ни разу не выходил с ним на связь.

Доподлинно известно, что нападавшие сожгли «Эльрабику». Предположительно – экипаж и пассажиров лайнера захватили в заложники. Во всяком случае, никто по настоящее время не видел ни одного пассажира тарибского корабля. Никто не услышал от пиратов условий выкупа, никто так и не смог провести с ними переговоров.

Необычная ситуация далее превращается в экстраординарную – среди пассажиров экскурсионного лайнера случайно или не случайно оказываются две молодые альтинки, учащиеся школы Леноса. Под «не случайно» я подразумеваю возможность, что именно девочки, а не груз или экипаж «Эльрабики», послужили мишенью неизвестных. Тем более, что речь идет не о простых альтинках, а дочерях самых известных и влиятельных людей нашего времени – Линти – дочь Первого Советника Лиги Объединенных Миров Рилиота, и Кани – дочь маршала галактического военного флота Тургаона. Как родители и как альтины, отцы имели астральную связь с дочерьми и почувствовали, когда с Линти и Кани приключилась беда, более того – предсказали, кто напал на «Эльрабику», с какой целью и в каком месте космического пространства.

Вполне естественно, Рилиот и Тургаон решили предпринять все возможные меры, чтобы обнаружить и обезвредить корабль-призрак. Удивительно другое – какие именно меры они сочли наиболее действенными. Первая: Тургаон передислоцирует к месту нападения на тарибский лайнер практически ВЕСЬ галактический флот – девятьсот тысяч малых, средних и больших военных кораблей Лиги. Вторая: замораживается Тарибский Торговый Флот. Маршруты экскурсионных тарибских лайнеров занимают малые и средние военные крейсера. Третья: с момента потери «Эльрабики» фактически приостанавливает работу Совет Лиги Объединенных Миров – все действия Совета направляются в одну сторону: на снятие завесы таинственности с корабля преступников. Сам Рилиот погружается в транс и пребывает там до тех пор, пока, по его утверждению, не узнает о врагах все необходимое. После чего летит в сектор поисков, чтобы лично координировать действия военных.

Нам же предстоит выяснить: не были ли эти меры или часть их избыточными? Представлял ли агрессор опасность для всего мирового сообщества, и была ли опасность настолько серьезной, чтобы оголить границы Лиги и нанести материальный и моральный урон и без того пострадавшей стороне: девяти торговым планетам Тари?

Сегодня я хотел бы пригласить свидетелей с двух сторон: со стороны Совета и со стороны флота. Среди нас присутствует командующий пограничным флотом Бровурга генерал Экдаран. Прошу Вас, сэр!

На трибунах поднялся молодцеватый мужчина в парадном генеральском мундире.

– Расскажите Арбитражу, – попросил Председатель. – Что вынудило Вас оставить без охраны столицу Лиги?

Генерал невозмутимо пожал плечами и посмотрел с плохо скрываемой неприязнью:

– Приказ маршала флота, сэр.

– То есть Вы действительно покинули Бровург вместе со всем флотом столицы?

– Так точно, сэр.

– И у Вас не возникло вопроса, зачем Вы это делаете?

– Не понял, сэр?

– Вы не усомнились в правомочности приказа маршала?

Генерал криво улыбнулся:

– Сэр?!

Председатель понимающе кивнул:

– Простите, Экдаран, пока этот вопрос снимем. Итак, вы покинули Бровург и переместились в зону, где пропала «Эльрабика». Сколько кораблей участвовало в экспедиции?

– Не могу знать точной цифры.

– Верно ли говорить обо всем флоте Лиги?

– Думаю, да, сэр.

– Кто должен был противостоять вашей армаде?

– Сэр?

– Сколько кораблей, каких кораблей, сколько человек?

– Мы разыскивали всего один корабль. Космический город. Сколько человек в его экипаже, мне неизвестно.

– И у Вас ни на секунду не возникло сомнения в рассудке Тургаона? Девятьсот тысяч кораблей самого могущественного флота галактики против всего одного корабля-скитальца?

– Нет, сэр, не возникло!

– Но почему же? Я ведь не спрашиваю Вас, имели ли Вы, либо кто-то еще из генералов, желание или намерение ослушаться приказа. Я спрашиваю: почему Вы не подумали, что действия Тургаона не адекватны ситуации?

Генерал сверкнул глазами с такой ненавистью, что Председателя передернуло.

– Вы понимаете, о чем спрашиваете, сэр?! Я не усомнился и не усомнюсь в любом приказе, подписанном маршалом Тургаоном! Он – лучший из лучших!

– Зачем же так горячиться? Перефразирую вопрос: у маршала похитили дочь. Естественно для такой ситуации потерять контроль над собой, прийти в ярость, наделать глупостей или ошибок. Почему у Вас не возникло подобной мысли? Почему Вы не подумали, что маршал может быть не в себе?

– Тургаон мой друг… – генерал поймал и твердо встретил взгляд Председателя, заставляя не торопиться с ложными выводами. – Тургаон – альтин!

По залу прошел легкий шорох – советники зашевелились, но вслух не произнесли ни слова. Председатель тоже вздрогнул – рано или поздно он должен был услышать этот аргумент – “альтин”.

– Как и вы, сэр! – напомнил генерал. И отчеканил: – Я не усомнился в верности приказа, поскольку сам не могу предсказать будущее, не могу предчувствовать последующего хода врага, не могу выбрать направление, преимущественное для цепочки ближайших вероятных событий! Я не могу, а Тургаон может! Поэтому я – генерал, а он – маршал флота!

Председатель примирительно несколько раз махнул руками сверху вниз:

– Понятно, понятно… Не будем это продолжать. Никто и не думал оспаривать достоинств великого Тургаона. Я всего лишь хотел услышать мнение участника операции… Расскажите Арбитражу, как развивалась ситуация!

– Каждый из генералов получил свой пакет приказов. Основной план сводился к тому, что атаковав беззащитный тарибский лайнер один раз, преступники захотят повторить удачный налет и рано или поздно выследят и атакуют другой тарибский корабль.

– Но все тарибские корабли оставались арестованными в портах планет Лиги?

– Совершенно верно. Их заменили крейсера-перехватчики флота. Те же маршрутные карты, те же остановки, та же система оповещения маяков. Даже внешнее сходство.

– И вы ожидали, что враг повторит вылазку?

– Уверен, что Тургаон ЗНАЛ, что враг нападет еще раз. Тем более, что корабль-скиталец действительно дал о себе знать и вступил в бой с флотом.

– В неравный, насколько я понимаю?

– Безусловно. Перевес был на стороне флота Лиги.

– И все же вы понесли потери?

– Противник сражался с бесстрашием и яростью одержимого. К стати, это подтверждает, что маршал не зря привел столько кораблей – он предчувствовал угрозу для всех нас.

– Или так сильно боялся за свою дочь, что готов был всю галактику бросить к своим ногам, только бы уберечь Кани от опасности? Стоп, я не жду ответа, во всяком случае не от Вас… Сколько кораблей погибло?

– Семьдесят девять малых, семнадцать средних. Повреждена одна станция.

– Такой урон от всего одного корабля противника?

– Нет, сэр. Не от одного. Корабль-скиталец служил базой для довольно большой эскадры мелких и малых судов. В результате, в сражении участвовало не менее двухсот тысяч кораблей врага.

Председатель повел бровью, словно удивился названной цифре. На самом деле, информацию о количестве боевых единиц как с одной так и с другой стороны Арбитр уже получил от Мозга несколько минут назад.

– Результат операции?

Генерал опустил голову и подбирал слова. Ему явно не хотелось отвечать на вопрос.

– Я сам отвечу, – сказал Председатель. – Корабль-скиталец ретировался. Правда?

Генерал поднял голову.

– Да, сэр.

– Как это произошло?

– Не знаю, сэр.

– Неужели? То есть вы присоединяете свой голос к заявлению генералитета, утверждающего, что Тургаон не сделал ошибки и не разорвал кольца блокады, а враг сам бежал каким-то совершенно невероятным способом?

– Да, сэр. Утверждаю! Тургаон не мог допустить ошибки!

Председатель выдержал паузу, постукивая перстнем на пальце о золотой поручень своего кресла. Неспособность военных критически смотреть на свое руководство в данном случае мешала следствию.

– А мне вот кажется иначе! Тургаон потерял девяносто шесть небольших кораблей и повредил одну станцию, несмотря на что противник все равно сбежал. Возникает вопрос: почему нельзя было задействовать в операции три-четыре станции или один-два сверхтяжелых военных крейсера – для классической схемы захвата силовым мешком более чем достаточно? Применение большего числа судов оказалось не только нецелесообразным, но и привело к потерям: малые корабли недостаточно защищены и не приспособлены для ведения длительного космического сражения.

– Не забывайте, сэр, что мы так и не нашли бы корабль-матку, если бы не ввязались в бой с ее разведчиками. Введение в сражение станций и крейсеров раньше положенного времени отпугнуло бы пиратов.

– Но хорошо: пусть будет три крейсера и десяток кораблей-имитаторов тарибских экскурсионных лайнеров. Зачем ДЕВЯТЬСОТ ТЫСЯЧ?!

– Сэр! Рядом с Вами глаз Магнитного Мозга – наверняка Вы наблюдаете сейчас карту сражения. Неужели не видите, насколько велика зона поиска?! Тургаону понадобился весь флот Лиги только потому, что так он смог создать в космосе паутину размером в куб пространства зоны вероятного нахождения врага.

– Вы противоречите сами себе, генерал. Несколько минут назад сказали, что доверились маршалу, потому, что тот, как альтин, способен ПРЕДУГАДАТЬ место нахождения искомого объекта. И одновременно отстаиваете непогрешимость плана, который по силам любому заурядному человеку: натянуть паутину из сотен тысяч судов и ждать, пока враг сам обнаружит себя. Разве не очевидно, что как альтин и как маршал Тургаон не контролировал ситуацию?

– Вы сказали, что изучили отчеты генералитета? Особенность вражеского лайнера состояла как раз в том, что НИ ОДИН альтин не увидел корабль-скиталец даже тогда, когда тот висел уже перед самым носом наших флагманов!

– Объясните!

– Боюсь, что не смогу. Космический город по-прежнему существует. Попробуйте найти его Вашим вторым зрением?

– Предположим, что не найду. Но вернемся к ситуации с флотом. Вы завязали сражение, окружили корабль-матку, затянули силовыми полями. И несмотря на все принятые меры, пираты ретировались. Что произошло дальше?

– Первый Советник предсказал, что противник направился к Земле.

– К планете-прародительнице человечества?

– Совершенно верно, сэр.

– Дальше?

– Флот двинулся в ту же сторону.

– Весь флот?

– Нет, сэр. Только основные силы. Я, как и другие командующие пограничных и планетарных флотов, получил приказ вернуться в зону постоянной дислокации.

– Приказ маршала Тургаона?

– Нет, Сэр. Приказ Первого Советника. Маршал на время снял с себя полномочия главнокомандующего.

– Но почему?!

– Сэр! – генерал сглотнул ком в горле и окинул зрителей тяжелым взглядом, словно призывал их присоединиться к собственной скорби. – У Тургаона умерла дочь!

На некоторое время в огромном многоярусном зале Арбитража повисло тягостное молчание. Генерал сам решился прервать его, сообщив:

– Вы понимаете, что после такой утраты маршал потерял способность относиться к ситуации объективно. Как военный, Тургаон нашел силы победить в себе отца, жаждущего мести, и передал командование Первому Советнику.

Председатель опять нервно застучал кольцом о подлокотник. Магнитный Мозг не обладал информацией о гибели молодой альтинки, а генерал утверждал об этом так уверенно, словно видел все собственными глазами. В этой истории, даже в самой незначительной из ее деталей, приходилось полагаться не на факты, а на субъективное мнение ясновидящих альтинов. Вот и опять…

– Откуда Вы знаете о смерти Кани?

– Тургаон…

– То есть, ни Вы, ни кто другой, не видели тела девушки?

– Нет, сэр. Зато все видели глаза ее отца – поверьте мне, Кани среди нас больше нет!

– Что ее погубило?

– Тот самый необычный гипердвигатель, который позволил пиратам уйти из гравитационной ловушки. Когда двигатель включился, Кани оказалась слишком близко от источника излучения.

– Линти и остальные заложники с тарибского лайнера все еще живы?

– Рилиот утверждает, что живы и в ближайшем будущем будут находиться вне опасности.

– И Советник принял на себя командование флотом?

– Так точно, сэр, принял.

– Но где он сейчас? Где маршал?

– По нашим сведениям, альтины по-прежнему находятся на «Бессмертном». Флагманский крейсер движется к Земле вместе с эскадрой.

– Они надеются, что на этот раз противник не ускользнет?

– Абсолютно уверены. Кроме того, есть данные, что космический город пиратов произвел вынужденную посадку. Учитывая его размеры и массу, можно с достаточной степенью точности утверждать, что собственными силами пиратам уже не подняться в космос. Они прикованы к стационарной орбите и движутся вокруг Солнца вместе с захватившей их Землей.

Председатель отклонился в кресле. Вроде бы, история подходила к своему завершению. Оставалось арестовать неизвестных злоумышленников, освободить заложников, предать дело гражданскому суду и только по окончании суда определить, насколько верно было решение Тургаона и Рилиота принять самые радикальные из возможных мер. В настоящий же момент стоило отложить заседание Арбитража до выяснения всех обстоятельств дела…

Между тем, что-то здесь не сходилось. Почему пираты, захватившие дочерей первых людей человечества, не только не поспешили предъявить свои условия, но продолжили охоту за другими лайнерами тарибов? Почему Рилиот и Тургаон – расчетливые, осторожные, мудрые – кидаются сломя голову в бог знает какие дали и не только не удивляются, что преступники не требуют выкупа, но даже не стремятся к переговорам? Откуда они знают, что пираты не удовлетворятся уже полученным и нападут еще раз при первой же такой возможности?

Председатель почувствовал дрожь в кончиках пальцев. В истории корабля-скитальца и дочерей правителей скрывалось нечто, чего не знал Мозг, чего не отразили отчеты военных и протоколы Советников. Что-то, что уже различало второе телепатическое зрение Председателя, что-то, что зарождало в альтине-Арбитре тревожное предчувствие грядущих изменений.

Председатель посмотрел на свою кисть, методично отстукивающую перстнем о подлокотник, словно живущую своей собственной, не управляемой сознанием жизнью…

«Мозг!» – мысленно затребовал Арбитр у фасеточного глаза своего информатора. – «Ты что, не получил доступа к одному из архивов?».

«Недостаточно прав.» – отозвалось в сознании Председателя.

«Где?!».

«Личные переговоры Первого Советника и его окружения.».

«От нас закрывают переговоры вообще или отдельную информацию?».

«Только то, что касается природы космического города.».

«Ничего себе!».

Арбитр обвел взглядом присутствующих. Советники, офицеры, судьи, правители… Любой из них мог бы входить в «окружение» Первого Советника. Любой может знать то, что укрыто от Мозга. Но кто именно? Председатель незаметно погрузился в себя, еще и еще раз пробегая глазами по трибунам. Он должен был почувствовать…

– Полковник Дербеон!

Старший офицер разведки – поверенный делами Первого Советника – вздрогнул от того, что пронизывающий взгляд Председателя Арбитража вдруг замер на его лице и, как показалось, всверлился прямо в его голову.

– Сэр? – полковник поднялся, хмурясь собственной растерянности.

– Что вы от нас скрываете, полковник?

– Сэр?

– Что Вам говорил Рилиот?

Глаза офицера заблуждали. Председатель улыбнулся собственному чутью – он нашел именно того, кого нужно.

– Хотите укрыть от Арбитража информацию, кажущуюся Вам слишком личной? Вы представляете, какую ответственность на себя берете?!

Вероятно, Дербеон лихорадочно разыскивал в памяти тех, кто мог его выдать – во всяком случае полковник выглядел именно так – испуганно-подозрительным. Он явно не готовился к выступлению.

– Нет, сэр, я ничего не скрываю. Спрашивайте!

– Откуда лично Вы знаете о преступниках?

– Участвовал в экстрасенсорных экспериментах Первого Советника. Ассистировал ему…

Председатель прислушался к ощущениям в кистях рук – пальцы больше не дрожали, зато на ладонях выступил пот – вот-вот должно было прозвучать нечто сенсационное, решающее…

– Продолжайте!

– Рилиот перекатывал шарики-носители информации от…

– Вы, что, издеваетесь?! – Председатель поднялся на ноги и наклонился вперед всем телом. – Что Вам сказал Первый Советник?! С кем он отправился воевать?!

В глазах полковника засветилось бессильное непонимание: кто и откуда мог знать?!.. Под напором воли альтина Дербеон на глазах ломался. С другой стороны, он ведь и не получал указаний хранить все в тайне – просто не в традициях разведслужбы распространять накопленные данные…

– С мантийцами, сэр.

– С кем?!..

– С потомками мантийцев. В результате экспериментов открылось, что корабль очень древний, построен еще мантийцами и целое тысячелетие медленно приближается к Земле – к планете, тысячу лет назад уничтожившей Мантию. Люди на борту корабля – профессионально подготовленные военные, потомки мантийцев. Вполне возможно – альтины, равные современным членам Содружества Леноса…

Председатель вцепился в подлокотники кресла, словно захотел вдавить пальцы в золоченый сверхпрочный сплав. Вот, что скрыли два величайших альтина современности – Тургаон и Рилиот! Вот, о чем они решили умолчать, чтобы избежать ненужного интереса общественности и информационного бума вокруг корабля неизвестных! Беспокоясь лишь о спасении собственных дочерей, они сочли захват космического города личным делом…

Зал загудел…

Председатель собрался с мыслями и затребовал тишины.

– Я не могу продолжить этого заседания, поскольку ясно вижу, что большая часть информации по-прежнему укрыта от Арбитража. Очевидно, что Рилиот и Тургаон действовали сообразно обстоятельствам, но действовали с поправкой на очень сильную личную заинтересованность. Очевидно так же, что ни Лига, ни Содружество Леноса не могут позволить этим альтинам и дальше самостоятельно и на свое усмотрение разбираться с ситуацией, затрагивающей интересы всего прогрессивного человечества. Мы должны знать все, что знают эти люди! Сообщите Рилиоту и Тургаону, что я желаю видеть их для выступления на Арбитраже. Немедленно и обоих.

Генерал Леверсон! Приказываю Вам принять на себя командование флотом и разобраться с ситуацией на Земле! Официальное предписание получите за подписью Совета Лиги. Оставьте столько кораблей, сколько потребуется, блокируйте планету и предложите преступникам условия добровольной сдачи. Доставьте сюда их представителей, а также часть плененных пиратами пассажиров, в том числе, конечно же, Линти и Кани, если обе девушки живы. Отправляйтесь сейчас же. Будьте на связи и не торопитесь применять силу.

Глава 3.

Они стояли на корпусе небольшого спасательного бота – полированного, но покрытого окалиной от «тесного» общения с атмосферой планеты. Облаченная в боевые абордажные доспехи Братьев девятнадцатилетняя девушка и семнадцатилетний парень – в зеленом комбинезоне Брата-врача и с едва ли не таким же бледно-зеленым от недавно перенесенного ранения и душевных переживаний цветом лица.

Оба смотрели на юг. Бот покоился на воздушно-гравитационной подушке в полуметре над травой одинокого лысого холма, возвышающегося на самой границе между бархатистым мхом болота и непролазным хвойным массивом тайги. Холм не превышал высотой самых высоких деревьев, но то, что привлекало внимание молодых людей, не могли заслонить колыхающиеся на сильном ветре пушистые ветки – оно занимало почти всю линию горизонта с запада на восток. Снизу – зеленая полоса бесконечных лесов, посередине – широкая полоса пыли, огня и дыма, а выше – что-то темное, едва различимое и совершенно необозримое: нечеткая из-за дыма и разделяющего с ней расстояния, уходящая в бесконечность небес темная тень.

Порывы ветра все усиливались, угрожая скинуть двух неизвестных с их так не вписывающегося в окружающую зеленую панораму транспортного средства, а парень и девушка продолжали смотреть – потрясенно и зачарованно.

Неожиданно им показалось, что холм вздрогнул, как ни глупо это могло звучать. Затем, когда в лесу затрещали ломаемые непонятной силой деревья, холм уже заметно заходил ходуном, покрывшись уродливыми трещинами, посыпавшись кусками черной земли и обнажая толстые корявые корни древесных великанов.

– Землетрясение, – поняла девушка.

Спасательный бот не шевельнулся – он не опирался на грунт, а попросту висел над ним, позволяя людям без труда сохранять равновесие.

– Здесь все время так? – бесцветным голосом спросил парень, посмотрев вниз, на летящие по склону комья.

– Землетрясения? Видишь, какие высокие деревья – им по сто лет, не меньше. Неужели сам не понимаешь, что происходит?

– Откуда мне знать? Планеты крутятся вокруг своей оси и вокруг звезды. Почва ничем не закреплена, ее сносит…

– Глупости! Это твой «Улей». Волна от его удара о поверхность… Поздновато – наверное, корабль не сразу упал – двигатели сопротивлялись притяжению.

Парень вздрогнул, словно от боли в старой ране.

– Сколько до «Улья»?

– Не знаю. Мы вылетели из ангара, когда только-только вошли в атмосферу, и все время отдалялись, двигаясь по наклонной к земле, пока не включился автопилот. Затем отлетели еще на некоторое расстояние, уже не падая. После этого я сказала Мозгу бота отдалиться на сто километров. Итого, наверное, до «Улья» километров триста.

– Совсем рядом…

– По космическим меркам – да. По планетарным – не очень.

Колебания почвы стали чаще. Усилился ветер, наполнившись листьями, ветками, сухой хвоей. Лес застонал, как огромное живое существо. Почувствовав, что дальше стоять в полный рост небезопасно, люди соскользнули в люк своего бота.

Девушка первой заняла кресло пилота. Парень еще какое-то время стоял, погрузившись в себя. Вдруг он понял, что бот начал движение – за псевдостеклом носа и пола заскользили низкорослые березки болота.

– Линти, куда ты?

Девушка обернулась, осматривая своего «бледно-зеленого» напарника.

– Подальше от разрушений, которые уже принес и еще принесет твой «Улей». Кроме того, нужно найти город, людей, узнать, куда мы попали.

Бот поднимался все выше и выше в воздух. На юге все яснее вырисовывалась темная стальная стена бесконечной высоты. Парень смотрел туда и тяжело дышал.

Линти еще раз осмотрела товарища. Тому явно требовалась помощь – если и не врачебная, то хотя бы дружеская.

– Наверное, ты прав, Григ, – серьезно сказала девушка. – «Улей» не разбился – последствия должны были быть разрушительнее. Удивляюсь, как я сразу не предвидела, что ждет планету, взорвись здесь твой мир. Так обрадовалась спасению, что забыла о собственной безопасности. Разрешила боту приземлиться…

– Я и сам знаю, что «Улей» не поврежден.

Линти широко распахнула свои и без того огромные ярко-синие глаза:

– Откуда?

– Чувствую. «Улей» цел. Бог жив. Но там переполох, боль, тревога…

Григ оперся о спинку кресла, пошатнулся и понял, что ему лучше сесть.

Под корпусом бота мелькали все мыслимые и немыслимые оттенки зеленого, коричневого, голубого и желтого. Настолько же непривычные для жителя космического города, насколько они были бы непривычны для обитателя подводного мира или жителя слепяще-белого царства вечной мерзлоты…

Прошло всего две с половиной декады с того дня, как Григ в последний раз выходил из «Улья» в открытый космос на своем самом близком и единственном друге – маленьком одноместном паруснике – переполненный убеждением, что героическое, но спокойное, устойчивое, простое и правильное существование общества искателей приключений продлится бесконечно долго, что «Улей» вечен, что Братство несокрушимо, что Отец всесилен, что Кас непобедим, что Первый Уровень – Олимп, настолько же недосягаемый, насколько и наивысший как с этических, так и с материальных соображений.

Всего две с половиной декады…

Но четырнадцать дней назад все изменилось: другая цивилизация, другая систему ценностей и человеческих отношений – в качестве диверсанта Грига отправляют на грузопассажирский галактический лайнер тарибского торгового флота. Затем – первая абордажная экспедиция Грига, более того – экспедиция, в которой он командует бригадой Демонов – лучших из лучших Старших Братьев. Командует теми, чье слово для него самого все еще было законом…

Победа и неожиданная награда – его приближает к себе сам Отец.

Восемь дней назад: испытание мужественности. Полоса. Стоившая троим Младшим Братьям жизни, а ему, Григу, принесшая личное оружие, имя и… положение Первого Брата! Положение одного из четырех правителей Братства!..

Семь дней назад: объявление призов, одним из которых все-таки стала сидящая сейчас в соседнем кресле Линти; посещение Зала Мертвых – святой святых «Улья» – замороженные тела Великих предков и тело женщины, подарившей ему, Григу, жизнь; вызов, брошенный Касу…

Тренировки, проводимые только с одной целью – научиться выжить на арене…

И вот, буквально вчера: история Братства, расшифрованная плененным полковником Лиги.

Наконец – бесконечно длинное «сегодня»: сражение с Касом на арене Братства, поражение, рана, едва не стоившая Григу жизни, потеря сознания, космическая битва, Линти в объятиях великана-Каса, подвернувшийся под руку боевой тесак, гибель Первого Брата, побег из уходящего в гиперпространство «Улья» и… этот полет над зеленым, необозримо огромным, стационарным миром – чужим, диковинным, неправильным и враждебным…

Григ повернул голову и взглянул на спутницу. Лицо Линти казалось сосредоточенным, но глаза смотрели в никуда – первая радость спасения наконец сменилась у девушки воспоминанием пережитых ужасов. Григ прислушался к ее видениям.

– Почему ты уверена, что Кани погибла?

Линти вздрогнула, как минуту назад вздрагивал сам Григ.

– Ты читаешь мои мысли?

– Почему ты оплакиваешь Кани? – повторил Григ.

Долгий вопрошающий взгляд, и синие глаза альтинки возвращаются к псевдостеклу бота, а голос звучит глухо, словно через силу:

– Видела…

– Что видела?

Линти задрожала – вопрос требовал вспомнить то, что девушка больше всего боялась вспомнить.

– Я соединилась с Кани, смотрела ее глазами. Она стояла на галерее перед огромным механизмом – устройством, заставившим «Улей» вырваться из нормального пространства и упасть здесь, бог знает как далеко от атаковавшей Братьев эскадры. Механизм воспламенялся, излучал жар, обжигал, облучал, слепил, причинял боль, душил… – Линти захрипела и замахала руками, останавливая видение. Тяжело и серьезно взглянула на Грига: – Кани умерла, Григ, сгорела. Умерла в муках. И не одна.

Первый Брат почувствовал, что сейчас услышит что-то невероятно страшное, а Линти не заставила себя ждать:

– С ней был твой Отец.

– Он…

– Тоже сгорел.

– Невозможно… – сумятица в голове ударила кровью в висках. Такого наверняка не могло быть, но, наверное, было – Григ и сам чувствовал… – Что они там делали?

– Боролись. Кани хотела остановить «Улей», а Отец – помешать Кани.

Григ замотал головой – его мозг не хотел верить, а шестое чувство словно издевалось, крича: «Ну что ты сопротивляешься? Слушай себя, а не девчонку! Ты ведь и сам все знаешь! Сам все ЗНАЕШЬ!».

– Я должен был быть там!

Линти посмотрела вопросительно, но ничего не сказала.

Бот стремительно уносился прочь от черной громады пиратского корабля.

– Интересно, где мы? – не ожидая ответа спросила альтинка.

Но парень вновь удивил ее, уверенно и с самым мрачным видом сообщив:

– На Земле.

– Объяснись!

– Перед смертью Болер успел расшифровать тайнопись зала главного гиперпривода. Все последние тысячу лет «Улей» стремился достичь планеты, называющейся «Земля». Раз Бог позволил Братству упасть на планету, значит Болер не врал.

– Ты знаешь про Землю?

– Нет. Ничего не знаю. Улей построил мантиец по имени Гронед – так сказано в тайнописи. Этот человек хотел, чтобы Братство попало на Землю.

– Но зачем?

– Отомстить.

– За что?

– За гибель мира под названием Мантия.

– Через тысячу лет?!

Григ пожал плечами.

– И Братья захотят мстить?

– Не знаю. Братья не захотят, но «Мир принадлежит Братству». Тот, кто думает иначе – враг.

На какое-то время Линти задумалась.

– Хорошо, – заключила она. – В ближайшем городе обратимся к правительству. Они примут меры. Это планета – не космос. Здесь Братья не в своей стихии. Здесь они безвредны…

– Я так не думаю! – глаза Грига оскорбленно засверкали, а Линти встрепенулась от интонации напарника, понимая, что допустила ошибку.

– Ты многого не знаешь, Григ, – попробовала растолковать альтинка. – Это ведь не галактика. Это планета. У Братьев не будет обычного эффекта внезапности. Нет приспособленной для наземного боя техники. Нет былой маневренности. Нет возможности отступить и скрыться…

– Ну и что?

– «Ну и что»? Не смеши, Григ! Ты знаешь, что называется «планетой»?

– Ну?

Насупившийся, воинственный Григ представлял смешное зрелище – Линти захотелось погладить парня по голове, чтобы успокоить и убедить в своем прежнем расположении. Но она вовремя спохватилась, вспомнив, что нервы молодого Брата не железные, а годами взращиваемая агрессивность может оказаться сильнее собственного мнения Грига.

– На планете живут люди, только не тысячи, как на самых больших космических кораблях, а миллиарды и миллиарды! В одном городе может насчитываться до сотни миллионов человек! Планета – это тысячи и тысячи городов! С развитой инфраструктурой, с армией, с полицией, со службами безопасности, с высокотехнологическим оборонным комплексом и системой наведения правопорядка. Что смогут здесь двести-триста тысяч Братьев? Тем более – вооруженных и обученных для рукопашного боя? Григ, ты меня слышишь?

Григ слышал. Слышал, не верил, но понимал, что слышит правду. Тем более, что картина под ботом менялась: снизу выплывали глыбы строений искусственного характера. Их становилось все больше, больше и больше. «Город» надвигался огромным темным массивом зданий, сооружений, стен, куполов, шпилей…

Ощущение показалось парню знакомым – чем-то это напоминало приближение к космическому крейсеру. Большей частью разница заключалась в цветовой гамме – внизу было слишком много белого, розового, коричневого и зеленого, вверху – голубого. Маловато черного. Еще – слишком светло. Ярко-желтый шар занимал строго определенное положение где-то посередине голубого свода и сверкал так сильно, что не давал рассмотреть себя, наполняя глаза слезами. Но общее впечатление сохранилось – как и крейсер, город не имел ни границ, ни четких форм, как и крейсер, пугал сокрытой мощью…

Линти и Григ оставались одни до тех пор, пока позади все еще различались зеленые цвета леса. Но едва нагромождения каменных и стальных конструкций поглотили все окружающее пространство, в воздухе над высотными зданиями обнаружилась жизнь – мельтешащее, разноцветное густое облако маленьких подвижных объектов. Как выяснилось вскоре – целая туча небольших летательных аппаратов, движущихся в нескольких направлениях – точь-в-точь, как пчелиный рой.

– Входим в городскую инфраструктуру, – сообщила Линти.

– То есть?

В это время ожила связь бота. Их приветствовали на языке, лишь немного напоминающем «стандарт», записанный Григу тарибами. Невидимые люди обменялись несколькими фразами с Линти, после чего заговорили понятно. Прибывшим предлагали определиться с местом назначения и передать управление ботом городской навигационной системе.

– Нам нужно попасть в правительство, – сказала Линти.

– Леди, не занимайте эфир, – огрызнулись по связи. – Вы уже передали управление? Если нет, предупреждаем, что через полторы минуты будем вынуждены посадить ваш транспорт – вы нарушите режим движения и представите опасность для окружающих.

– Управление передано.

– Хорошо, леди. О месте назначения Вы сможете сообщить позже.

Бот входил в «рой» – в огромный и бесконечный многослойный массив движущихся маленьких корабликов. Нечто подобное Григ тоже уже наблюдал в своей жизни – на маневрах, проводимых в родном «Улье». Тогда в космос выходили тысячи и тысячи парусников. Но парусники вели себя куда интереснее – они двигались так, как хотели управляющие ими Братья. «Танец» парусников был красивым и завораживающим, тогда как поведение земного транспорта выглядело упорядоченным и глупым. Машины землян двигались потоками – поток в одну сторону, поток в другую. Все – с одинаковой скоростью, причем – очень медленно. Правда, выше, над головой, точно такие же широченные потоки шевелились быстрее. Еще выше – еще быстрее, и так – насколько хватало глаз, потому, что хватало их не на много – над головой все так пестрело и мелькало, что рассмотреть что-либо казалось просто невероятным.

Бот Грига и Линти был, наверное, самым большим и самым неярким транспортным средством в окружающем движении. В отличие от прямых линий космического челнока, машины землян имели замысловатую, в основном, вытянутую форму со сглаженными углами и обтекаемыми выступами, яркую броскую расцветку, отличались разнообразием фар, антенн и украшений. Они казались хрупкими, маленькими, ненадежными. В самых больших умещалось не более десяти пассажиров. А кузова содержали столько совершенно прозрачных деталей, что позволяли рассмотреть сидящих там пилотов – развалившихся в креслах молодых людей в пестрых свободного покроя одеждах.

Тяжелый, бронированный спасательный космический бот выглядел здесь могучим, мрачным и страшным. Но покорным – он мирно висел в облаке земных суденышек и двигался на одной с ними скорости.

Первый интерес Грига очень быстро сменился раздражением.

– Мы так и будем ползти?

– Думаю, что нет. Как только сообщим направление движения, нас должны поднять выше.

Григ поднял голову.

– Да, там шевелятся побыстрее. Только, что значит «должны»? Кто управляет ботом?

– Они.

– Кто они? Ты просто сидишь и смотришь?

– Конечно. Ботом управляет городской навигационный Мозг. – Линти улыбнулась. – Мы ведь с тобой и не знаем, куда лететь.

– А эти, вокруг, тоже не знают?

– Может и знают. Но в городе нельзя двигаться кому куда вздумается. Представь, что будет, если вся эта масса техники вдруг перепутается? А так – ты называешь место назначения, сообщаешь, насколько быстро хочешь туда попасть (чем быстрее, тем дороже) и все – просто отдыхаешь, ждешь посадки. Разве не удобно? Зато – никаких аварий. Положение каждой машины известно и просчитано.

– Почему тогда не посадить их всех в один транспорт? – съязвил Григ. – Все равно летят в одну сторону!

– Ты имеешь в виду общественный транспорт?

Григ отвернулся. Он ничего не «имел в виду». Его просто раздражала безвольная покорность возлежащих в креслах бездельников справа, слева, сверху, снизу… Снизу. А там, оказывается, было на что смотреть. Занявшись изучением движения вокруг себя, Григ сам не заметил, как изменился вид внизу, под ботом. Там, намного ниже, здания приобрели высотную статность и массивную прочность. Относительно небольшие постройки сменились сложными нагромождениями очень высоких зданий. Между ними – мосты, мосты, мосты. И… – ни одного транспортного средства. Словно все машины землян в один миг взлетели, повисли вокруг тарибского бота и уже не могли спуститься.

По дорогам, по мостам, по переходам двигались густые потоки малюсеньких точечек. Григ даже не сразу понял, что это могли быть за точки. А когда понял, то испугался – одно дело услышать, другое увидеть собственными глазами. Столько людей, с такой плотностью в одном месте!

– Внизу люди? – Брат все еще надеялся, что существует более правдоподобное объяснение увиденному.

– Да. В современных городах обычно запрещают использовать транспорт. Только в воздухе или под землей. На малые дистанции двигаются пешком или по пешеходным лентам… По крайней мере здесь. На моем Бровурге нет перенаселения. Там все иначе…

– Их так много!

– Я же тебе говорила.

Григ откинулся в кресле и закрыл глаза, в которых рябило. Сумасшествие какое-то! Не люди, а насекомые. И все куда-то бегут…

– Скажи еще, что и все здания битком набиты этими мурашками! – не открывая глаз пошутил он.

Линти опять улыбнулась его наивности:

– Да, набиты.

А она не шутила! Григу стало не по себе. Конечно, он слышал про планетарные города от плененных Братьями женщин, он просматривал информационные ролики с разграбленных кораблей, но все равно никогда не мог себе представить столько человеческих существ, собравшихся в одно время и в одном месте. От горизонта и до горизонта…

– Определились, леди? – спросил голос по связи.

– Повторяю: нам нужно попасть в правительство.

Голос нагло хмыкнул:

– Вас там ждут?

– Да!

Какое-то время голос молчал.

– Исключено, – наконец отозвалась связь. – Вы думаете, все, кто захочет, могут попасть в Центр Правления? Там посадочная зона всего на пятьсот машин. Мне не хочется с вами спорить, леди, но обоснуйте свое требование.

– Мне нужно…

– Вы не поняли. Предъявите пропуск в Центр, мандат правителя, удостоверение спецслужбы, официально приглашение…

– Мы – не земляне. Слышали об упавшем в лес корабле?

– Нет, леди… Вы занимаете нижний транспортный уровень и будете находиться там, пока не скажете, куда вас направить. Мы не торопимся.

Линти вздохнула, чтобы успокоить нервы. Теперь уже Григ посочувствовал ее воспаленным от переживаний и усталости глазам, ее дрожащим пальцам и напряженной осанке.

– А в полицию я могу попасть?

– Безусловно. В какой участок?

– В ближайший.

– Прошу прощения, если не понял: у вас внештатная ситуация? Требуется помощь? Полиция прибудет через несколько секунд.

– Нет, у нас все в порядке. Мне нужно попасть к кому-нибудь, кто здесь представляет закон.

По связи какое-то время помолчали.

– Хорошо, леди. Курс задан.

Бот почти сразу же стал подниматься, постепенно ускоряясь. Приблизившись к более быстрому верхнему потоку техники, он выбрал момент, когда среди земных машин образовалась брешь, и заполнил ее собой. Через пару минут повторил маневр, поднявшись еще выше и разогнавшись еще быстрее.

Григ сидел мрачный. Планета ему не нравилась. Все вокруг выглядело глупым и нерациональным. Очень много людей, все мельтешат, все куда-то стремятся. Непонятно, с какой целью, непонятно, чем движимые. В «Улье» все было проще.

– Мы летели над лесом, – вспомнил Григ. – Там огромные площади и ни одного человека. А здесь – давят друг друга. Неужели нельзя было распределить людей равномерно?

– Зависит от основного продукта производства. Когда жители естественным путем выращивают продукты питания, разводят животных, добывают натуральное сырье – тогда им нет никакого смысла собираться в мегаполисах. Мы проходили в школе на политэкономии. На Земле уже несколько тысяч лет ничего не добывают и не выращивают. Питаются за счет синтеза.

Синтез делится на высокотехнологический, то есть ядерный – такой землянам не по карману – требует много энергии. И низкотехнологический, то есть белковый или углеродный – этим здесь и живут. Закупают в космосе углеродсодержащие породы, замерзший газ и тому подобное, обрабатывают, превращают в пищу и предметы первой необходимости. Синтезаторы – обычно целые заводы – огромные, дорогостоящие – достояние не одного миллиона человек. А дальше все просто – хочешь есть – держись поближе к синтезатору. Вот и образуются такие гиганты, как под нами.

– И чем там занимаются?

– Работают. Производят то, за что можно купить сырье для синтезаторов. Насколько я знаю – Земля – экспортер видеоигр и виртуальных имитаторов. Не слишком выгодное направление, но планету кормит.

Минут через пять бот стал замедляться и терять высоту, пока наконец, не оторвался от общей массы и не направился к одному из высотных зданий, окрашенному в яркие желто-оранжевые цвета. По прежнему никем не управляемый, он вошел в открытый порт крытой посадочной площадки и «припарковался» там среди цветастых земных аэромобилей.

Их никто не встречал. Хорошо хоть в кабине лифта, которую почти сразу же обнаружила Линти, оказалось всего две кнопки: вверх и вниз. Линти нажала вниз, кабина со всех сторон запахнулась, а открылась уже в просторном светлом холле, где-то внутри здания.

– Вы к кому? – поинтересовалась девушка, восседавшая за столиком прямо напротив. И прежде, чем ей успели ответить, указала глазами по коридору: – Последняя дверь прямо.

Стеклянные двери, которых в коридоре обнаружилось великое множество, открывались и закрывались сами, автоматически, причем беспрерывно: по всему коридору беспорядочно и в быстром темпе сновали люди, в большинстве своем – с круглыми лицами, с раскосыми глазами, одетые в одинаковую оранжевую униформу или многофункциональные комбинезоны такого же цвета.

Григ, который сперва сжался в комок при виде стольких потенциальных врагов, постепенно расслабился, видя, что Линти стремительно меряет шагами зеркальные плиты пола, а люди вокруг не обращают ни на нее, ни, даже, друг на друга никакого внимания. Словно роботы, запрограммированные на беспрерывное движение…

За последней дверью двое массивных мужчин разговаривали, сидя перед большим стальным столом лицом друг к другу и попивая из непрозрачных чашек что-то горячее с резким пряным запахом.

Линти и Григ замерли перед ними, в упор разглядывая первых «стационарных» землян. Даже Линти сразу пришла к выводу, что мужчины слишком грузные и с недостаточно развитой мускулатурой и реакцией, хотя всего месяц назад, до попадания в «Улей», она не сомневаясь причислила бы обоих полицейских к спортсменам.

– Вы ко мне? – спросил тот, что сидел лицом к дверям. Второй повернулся в кресле и остался сидеть боком к вошедшим, с какой-то непонятной вялой насмешкой оглядывая незнакомцев с головы до ног. Никто не предложил им сесть, словно гостям итак делали слишком много одолжения, что обращали на них внимание.

Линти распорядилась сама: подкатила первое попавшееся на глаза кресло и подсела к мужчинам. Григ, чувствовавший себя очень неуютно, остался стоять. Несмотря на все еще донимающую физическую слабость, он для собственной уверенности нагло скрестил на груди руки и гордо выпрямил спину.

– Мне нужно поговорить с кем-либо из правительства, – медленно и с расстановкой заявила Линти.

Полицейские заулыбались.

– А мы-то тут при чем?

– Ваш навигационный Мозг отказался доставить к Центру Правления.

Офицер, что сидел напротив, высоко поднял брови, едва не прыснув со смеха, а его товарищ вздохнул, давая понять, как ему опостылели такие визитеры, забрал со стола кружку с остатками напитка и вышел.

– И вы прибыли сюда? – уточнил оставшийся.

– Кто же еще нам поможет?

– Сложно сказать, леди. Я же не врач.

– Вы издеваетесь?

Григ посмотрел на кулачки девушки, которые то сжимались, то разжимались под столом. Похоже, Линти теряла терпение. Он же сам был слишком чужим в этом мире, чтобы знать, правильно с ними обращаются или нет. Если Линти сорвется, он не даст ее в обиду…

Офицер все так же улыбался:

– А вы как думаете, леди?

– Вы разве не слышали об упавшем корабле?

– Конечно слышали. Все слышали – и вы и я. И вы тут не первые. Знаете сколько у нас в городе шизофреников? Нет? И мы не знали! Много оказывается. В этот раз – даже больше, чем после праздников, – полицейский ободряюще подмигнул. – Но вы, конечно, особенные. С фантазией. Значит, это был не метеорит, а «корабль»?

Линти сердито поджала губы, отклоняясь в кресле и подыскивая доводы, которым мог поверить даже такой твердолобый тип.

Тип же перестал улыбаться и посмотрел на них ожидающе, причем больше на Грига – тот стоял дальше и лучше попадал в фокус:

– Что, так и будем тратить мое время?

– У вас есть общегалактическая картотека? – неожиданно нашлась Линти.

Офицер повел бровью, видно не ожидал такого вопроса.

– Международная, – поправил он.

– Хорошо. Проверьте, числимся ли мы там?

Землянин тяжело вздохнул:

– Вы настаиваете?

– Конечно!

Он потянулся к шкафу с автоматическими дверцами, извлек оттуда шлем и с очень недовольным видом стал натягивать его на голову.

– Шлем содержит сканер и связь? – поняла Линти.

Офицер не ответил.

– В базе вас нет, – сообщил он и наклонился над столом. – И?

Линти растерялась:

– Как это «и»?! Нас там нет, потому, что мы – не земляне! Мы только что потерпели бедствие на вашей территории и просим помощи у людей, способных ее оказать. Поэтому и хотели попасть в правительство, чтобы там связались с родиной…

– С кем связались? – перебил полицейский. Если верить выражению его лица, он все больше считал их больными и все меньше «радовался» присутствию посторонних в своем кабинете.

– Сэр! – голос Линти дрогнул. Григ напрягся, ожидая развязки, но ее вновь не последовало – Линти собралась с духом и уверенно произнесла: – Я – житель Бровурга! Мой отец – Первый Советник Лиги Объединенных Миров! Мне нужна помощь! Нас нет в земной картотеке, проверьте в общегалактической!

– Ага, сейчас! Что-нибудь еще?

– Это, что – так сложно?!

– Не сложно – нереально. Если вы с Бровурга – сами виноваты, что отвели из Солнечной Системы единственный маяк связи.

– Хорошо. Но нас нет в земной картотеке – это же что-то доказывает?!

– Да. Доказывает очередной факт взлома городской базы. А взломщики передо мной. Сейчас вообще стало трудно работать – каждый тинэйджер этим балуется. Думаете, вы самые умные?

Григ видел, что у Линти опустились руки – альтинка с отсутствующим взглядом расслабилась в кресле.

Офицер же встал и подошел к другому шкафу.

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовался Григ.

– Как вам сказать, молодой человек? Свою работу, – он нашел, что искал – электронный планшет. Протянул его Григу. – Положите сюда ладонь!

Григ послушался.

– Теперь вы!

Линти меланхолично сделала тоже самое.

– Что мы сделали? – спросил Григ.

– По статистике, у нас двадцать случаев взлома городской базы в день. Молодежь нынче развитая. Я бы даже сказал – наглая. Сами приходят. Прославиться хочется? Ну что ж – вот вы и снова в базе. Довольны? С самым минимальным рейтингом! Будете знать, как копаться в городских программах!

– Какой еще «рейтинг»? – устало протянула Линти.

– А, забыл, что играем в инопланетян. Слушайте, дорогие гости! САДГ – демократическое многонациональное государство. Положение в обществе определяется рейтингом. Рейтинг – он тоже в базе. Рядом с вашими образами и биокодами. Наберете рейтинг больше мэра – станете мэрами. Наберете больше президента – станете президентами. Каждое оцененное кем-то полезное дело добавит вам единичку. Сколько вам сейчас лет? Семнадцать-пятнадцать? А рейтинг, как у пятилетних. Обидно, да? Ничего, постараетесь – лет за пять все вернете. А вот изменить цифру в базе не получится – вы теперь на особом контроле. Увижу, что слишком быстро прибавляете в популярности, опять скину в ноль!.. – землянин потянулся, вполне довольный собой. – Все, удачи, ребята!

С ними явно прощались. В это время в открытые двери вошел новый персонаж – офицер в застегнутом шлеме и в оранжевом многофункциональном комбинезоне. Запыхавшийся – видно только с улицы.

– Видел, что у нас на площадке? – спросил он.

– Нет, а что?

Новый полицейский пристально осмотрел Линти и Грига:

– Бот ваш?

– Да. – Линти приподнялась в кресле. – Теперь понимаете?

Новый офицер пожал плечами, и, уходя, уже в дверях, бросил:

– Его надо перекрасить. И потом – слишком большой. Скажи Чингизу, пусть проверит их права…

В это время что-то завыло.

– Что еще такое? – проворчал полицейский за столом и вновь потянулся за своим шлемом.

– Не волнуйся – переводят в режим повышенного внимания, – в комнату забежал еще один мужчина. Этот – в полном обмундировании. – Ничего страшного… – он огляделся, разыскивая что-то по окружающим шкафам. – Не видел мои ключи?

– Нет, – первый со вздохами поднимался, вытягивая за рукава из специального отделения шкафа свой оранжевый комбинезон. На Линти и Грига, похоже, больше не обращали внимания. – Чем мотивируют?

– Про метеорит слышал? Оказывается, это не мусор, а космический город. Рухнули к нам в САДГ без предупреждения и без разрешения. Правительство обратилось к спецслужбам, требуя быть наготове. Кто знает, что у гостей в башке?

Первый полицейский замер, так и не натянув второй рукав комбинезона.

– Как ты говоришь? Космический город?

– Да…

Второй нашел то, что искал – связку пластиковых пластин – и торопился исчезнуть.

– Задержись! – скомандовал первый, и второй недоуменно остановился. Первый посмотрел на Линти с Григом. – Говорите: «инопланетяне»? Проводи-ка этих ребят в «комнаты для гостей», я загляну к ним попозже…

– Какие еще комнаты? – недовольно буркнула Линти.

– Обыкновенные комнаты, – полицейский еще раз осмотрел их с головы до ног, на этот раз – куда внимательнее. – Наведу про вас справки, тогда и поговорим. Если только что прибыли на Землю, как утверждали пару минут назад, спешить вам некуда. Отдыхайте, играйте, смотрите новости. Там видно будет…

Глава 4.

«Улей» покоился на твердой почве большого космического объекта естественного происхождения. Объекта, освещенного светом звезды, имеющего планету-спутник и обладающего атмосферой. Покоился настолько прочно, что Центральный Мозг, как и все прочие компьютеры Центра Управления, посчитал корабль «мертвым»: неподвижным и неспособным сдвинуться. И если кто-то должен был знать, как поступить в подобной ситуации, то только Первый Брат-техник. Последний же все больше осознавал, что в этот раз интеллект лучших ученых умов «Улья» наверняка окажется бессильным.

Впервые в истории освоения космоса космический город совершил посадку на поверхность планеты!

В тот момент, когда ожил Бог-кристалл, управляющий главным гипердвигателем «Улья», Вик находился в Центре Управления кораблем. За несколько минут до этого Центр покинули Кас, затем и Отец. И вдруг – сигнал «первой технической» тревоги, а на всех экранах Центра одно и тоже: предупреждение о сильнейшем гравитационном поле, испускаемом объектом несравнимо превосходящей массы – едва вернувшись в нормальное четырехмерное пространство, «Улей» начал «падать» – потерял управление и устремился прямо к центру неизвестного земного шара.

Если бы у Вика и его людей оказались хотя бы несколько минут – все произошло в считанные секунды! «Улей» возник из сверхсветового мира прозрачных гравитационных теней так близко от неизвестного космического тела, что ни изменить траекторию, ни оторваться от пленяющего притяжения незнакомца было уже невозможно.

Откровенно говоря, Вик, который сидел прямо перед пультом и мог бы воздействовать на любые узлы и компьютеры корабля, вообще не успел среагировать. Двигатели «Улья» включил Мозг. И именно Мозг «Улья», а не прославленные «всезнающие» Братья-техники, отработал помещенную когда-то в его память, бесполезную, казалось бы, программу «экстренной посадки». Программу, о которой никто и не знал.

«Улей» сам сделал все, что было возможно, чтобы спасти себя и своих пассажиров: повернул шарообразный корабль так, чтобы плоскости его жилых Уровней оказались перпендикулярны лучу от нового источника гравитации (на случай отключения внутренних систем жизнеобеспечения), запустил двигатели на противоположное ускорение, сбавил скорость, и, наконец, смягчил удар, открыв огонь из бесчисленных космических орудий и превратив под собой в магму все неровности на несколько километров в глубину.

В итоге, он, конечно, упал, но уже не на критической скорости. Кроме того – в дышащую огнем жидкостную подушку. И удар о землю удалось пережить. Корпус корабля не раскололся, рассчитанное на прохождение вблизи горячих звезд покрытие не расплавилось, системы жизнеобеспечения не отказали, а гравитация перераспределилась таким образом, чтобы поддержать у Братьев прежнее представление о верхе, низе и привычном весе предметов. И все, что почувствовали люди «Улья» – встряску, которая выплеснула воду из бассейнов, разбросала незакрепленные вещи и сбила с ног тех, кто недостаточно твердо на них держался.

«Улей» уцелел! Но едва очнувшийся от ужаса надвигающейся смерти Первый Брат ошеломленно посмотрел на сообщения Мозга, бесстрастно информирующие всех интересующихся, что двигатели корабля отключены, что источники внешней энергии утеряны, что применение локационных систем осложнено высокой температурой обшивки и плотностью наполнивших атмосферу пыли и дыма, а визуальное наблюдение за миром снаружи неосуществимо, в виду потери большинства оптических сканеров…

Пока Вик приходил в себя, отработанная дисциплинарная машина Братства делала свое дело: «техническая тревога» подняла на ноги всех Братьев-техников на всех Уровнях «Улья» – со Второго по Шестой. В то время, как Первый Брат мог позволить себе ошеломленно смотреть на голографические рисунки Магнитного Мозга, отшлифованные годами реакция и навыки младших членов технического персонала заставляли Сотни Братьев покидать жилые Уровни и распределяться по своим «боевым» постам – по объектам и помещением, обслуживание которых входило в прямые обязанности тех или иных подразделений.

Эхо активности скоро докатилось до Центра Управления. Сюда в спешном порядке прибыла сотня лучших техников – Старших Братьев, техников-Демонов. Глядя, как его подчиненные рассаживаются по креслам Центра, вынуждая освободить места Старших Братьев-пилотов, у Вика мелькнула мысль, что в этот раз, наконец-то восторжествовала справедливость: только-только прервавшийся космический бой, возможно впервые в истории, пощадил самых умных и осторожных – огромные потери Братства целиком сложились из бойцов истребительных и абордажных дивизий. В космической перестрелке помощь технического персонала так и не потребовалась, что роковым образом изменило соотношение сил между техниками и воинами «Улья». В среднем, на пять Братьев-бойцов приходился один Брат-техник, и около ста пятидесяти тысяч Братьев так и не вернулись на борт родного города. Извечное соревнование между Виком – командиром всех технических служб Братства – и Касом – главнокомандующим боевыми силами, на этот раз, по жестокому стечению обстоятельств, закончилось в пользу отсидевшегося в стороне Вика…

Первый Брат замотал головой, отгоняя глупые фантазии. Его необъявленная война с Касом едва ли могла иметь место сейчас, когда пострадали далеко не отдельные части или бригады – все Братство получило тяжелейшую, может быть, смертельную рану.

Сотней техников, «оккупировавшей» Центр Управления, командовал Рерд – Демон-ученый.

– Рерд! – позвал Вик.

Ученый отдал честь ударом кулака по груди, закованной в боевые латы технического подразделения, и повернулся лицом к Вику. На лице явственно читалась борьба между растерянностью и нежеланием сдаваться.

– Что с «Ульем»?

– Приземлился. Мы на десять километров увязли в массив планетарного материка. Бог был благосклонен: он сам отработал режим посадки так, что обшивка не пострадала.

– «Благосклонен»! – процедил Вик. – Сам же нас сюда и швырнул!

– Что?!

– Нет, ничего… – Первый Брат вспомнил, что лишь четверо людей были посвящены в тайну зала главного гиперпривода: Отец, Кас, Григ и он сам. Из присутствующих в Центре только Вик знал название пленившей Братство планеты. И только он знал, что падение «Улья» на Землю не могло быть случайным, и планировалось еще самим создателем космического города. – Что нужно, чтобы отсюда убраться?

– Над этим работаем…

– Пошевеливайтесь! «Улей» должен вернуться в космос! – Вик поднялся, отыскивая глазами свою охрану. – Проклятье, где Кас, где Отец?! Что вообще здесь происходит?!

В сопровождении охраны из Демонов-техников Первый Брат стремительно выбежал из Центра Управления. Процентов на девяносто его стремительность была показной – подчиненные обязаны думать, что внутри корабля ничего не изменилось, что руководство не теряет голову, а Первый Брат остается Первым Братом – человеком, который лучше всех знает, что и когда нужно делать.

На самом деле Вик знал сейчас только одно: ему нужно как можно скорее найти Отца – единственного, кто мог совершить чудо и внушить им надежду на спасение. Первый Брат нуждался сейчас в поддержке Владыки не меньше, а, может быть, больше, чем Рерд нуждался в уверенности своего командира…

«Улей» по-настоящему кипел. Раненых распределяли по лабораториям. Повсюду наводили порядок. Собирали воду из неровностей Уровней, расставляли по местам разлетевшиеся по полу предметы. Проводили перекличку. Командиры троек докладывали о потерях сотникам, сотники разыскивали бригадиров…

«Скоро мы будем знать наши потери.» – в мрачном раздумье осознал Вик. – «Но, кажется, лучше бы никогда не знать…».

В коридорах, на лифтовых площадках, на «улицах» Уровней – все происходило четко, отлажено, по стандартной схеме. Все караулы распределились по своим постам. Убитых и раненных заменяли менее опытные товарищи. Все – согласно боевому расписанию – никакой паники. В глазах людей – тревога, обида, скорбь, но только не страх, тем более – не ужас…

На Первом Уровне у лифтовой площадки – караул Старших Братьев. «Красные Демоны» – лучшие люди Каса.

«Сколько же вас осталось?» – подумал Вик. Вслух он спросил:

– Кто старший?

– Пока я! – Брат по имени Брин отдал честь.

Вик посмотрел на рукав боевых лат солдата.

– Где полоски старшего?

– Меня никто не назначал. Принял командование согласно штатному расписанию и заслугам.

– А где Кас?

– У себя.

– Что он там делает?

– Говорят: главнокомандующий потребовал привести свой приз, после чего заперся с ней в покоях.

– С кем «с ней»?!

– С призом. Кас и Григ боролись за приз на арене, Кас выиграл… Ты и сам знаешь…

Вик удивленно распахнул глаза – такой безалаберности не ожидал даже от Каса.

– Ничего я не знаю, – проворчал Первый Брат. – Кажется, мой брат перегрелся в бою… И… давно он там?

– Мы заступили несколько минут назад. Кас не выходил.

– Проклятье! Следуй за мной, Брин! Пойдем выкуривать главнокомандующего!

– Кас велел не беспокоить…

Красные Демоны никогда не отличались послушанием.

– Вызови своего командира, болван!!! – Вик вдруг сорвался. Страх, бессилие, чувство собственной беспомощности в несколько минут расшатали нервы ученого правителя. Даже техники-телохранители, знавшие старшего Первого Брата чуть ли не всю свою жизнь, удивленно отшатнулись от его крика. Брин же испуганно вытянулся и больше не помышлял спорить – он только коротко кивнул одному из Демонов вахты, который сорвался с места, бросившись исполнять приказание.

Вик проводил того недобрым взглядом и вернул внимание Брину.

– Где младший?

– Что?

– Григ где?

– Не знаю.

– Брин, ты меня выводишь! Совсем отупел после падения?! Запроси по связи!

Демон понял. Он действительно еще не пришел в себя после возвращения из космического ада, где прямо на его глазах тысячи и тысячи Братьев сгорали живьем в своих парусниках и истребителях. Тем более Брин не был готов обшаркиваться перед командиром технического подразделения – на то существовало собственное руководство. Но Первый Брат – всегда Первый Брат. Никто не отменял субординацию – приказ старшего – закон!

Вик был прав: системы связи входили в экипировку шлемов абордажных лат, а во время тревоги в латах ходили все – от рядового до командира бригады.

– Грига видели выходящим из реанимационной… – стал докладывать Брин отзывы Братьев. – Он выглядел бледным, опирался на костыль… Поднялся на Первый Уровень. Одел латы, взял боевой тесак… Долго бродил здесь… Затем его видели уже без лат и без тесака, но с сопровождающим… – неожиданно Брин прервался. – Нас завет Тик! Первый Брат, там что-то с Касом!!!

«Да что с ним может быть?» – подумал Вик, но ноги уже несли его по ломящемуся от роскоши коридору Первого Уровня к покоям богатыря-Каса. Сердце сдавило нехорошее предчувствие, что беды Братьев не только не кончились, более того – только начинаются.

И предчувствие не обмануло – Вик, его личная охрана и Брин едва не влетели прямо в лужу крови, разлившуюся посредине спальни главнокомандующего. В самом центре лужи лежало обнаженное тело с раскроенным черепом, у стены напротив валялись осколки разбитых кубков и обломки полок для призов, а глубоко в стене торчал боевой тесак…

– Назад!!! – прорычал Вик.

Братья испуганно отступили. Вик оглянулся на них – ошеломленных, остолбеневших от неожиданности, с глупыми выражениями на волевых скулистых лицах.

– Выйдите все! – скомандовал Первый, и они попятились в коридор. – Врачей и криминалистов сюда! – Вик сглотнул и тихо добавил: – И… разыщите Отца!

Когда все ушли, Первый Брат опустился на корточки и схватился за голову. Он никогда не любил Каса. Они спорили. Они соревновались, правдами и неправдами отбирали друг у друга лавры победителя. Вик насмехался над интеллектуальными данными Каса, Кас презирал физическую неразвитость Вика. Но, видит Бог, они оба меньше всего желали друг другу смерти! Они были братьями, братьями по крови, они делили власть в «Улье» и отлично дополняли один другого.

Теперь же Кас лежал с расколотым черепом, голый и брошенный. И один Бог ведает, что здесь произошло!

Но и это оказалось еще не все!!!

– Вик! – его позвали таким ледяным голосом, что Первый Брат испуганно вскинул глаза. В огромных золоченых дверях-воротах спальни Каса стояли Брин, Тик, Грунк и еще несколько Демонов-техников… Все – с обнаженными головами, шлемы скафандров в руках на уровне груди…

Вик поднимался, а они молча смотрели в землю.

– В чем дело?!

– Отец! – голос Грунка – одного из лучших людей Вика – сорвался.

– Что «Отец»?

– Он вошел в зал главного гипердвигателя перед самым прыжком и до сих пор оттуда не вышел.

– О, Боже! – Вик оперся спиной о стену, чтобы удержаться от головокружения. – Уверены… Откуда ты знаешь? Возможно…

– Нет, Первый Брат. Все точно. Один из лифтов опущен, а Отца нигде нет.

– Но он мог…

– Ты сам знаешь – там нельзя выжить!

– Кто-нибудь уже видел… – Вик запнулся, потому, что никак не мог произнести это слово в отношении человека, которого все, и даже он – самый неверующий человек Братства – считали Богом: – Его тело?

– Ни у кого нет права доступа к шахтам. Даже сейчас. Я пришел за тобой.

– Хорошо. Идем!

У лифтовой шахты главного гиперпривода толпились Демоны Охраны. Мрачные и молчаливые, но в шлемах – они, конечно, узнали первыми, но отказались верить. «И слава Богу!» – подумал Вик. – «Если гибель Отца – правда, пускай неверие задержит слухи.».

Вик встал на площадку, взяв с собой только Грунка. Как ребенок схватился за поручни – голова так кружилась, что мог бы не устоять без помощи рук.

– Радиация уже в норме?

– Конечно. Иначе лифт не опустится.

Их провожали такими взглядами, что если бы Вик и Грунк могли заплакать, обязательно бы это сделали. Но они не могли, не умели, давно разучились…

Лифт пошел вниз. Темная шахта, затем – яркий свет необозримого шарообразного зала, обрамленного кольцами обзорных галерей и мостиками для технического персонала. В центре зала красным светом мрачно мерцало стальное чудище, в сердце которого уже синим светился гигантский прозрачный кристалл… и два обожженных человеческих тела, точнее, то, что осталось от тел – внизу, на одной из обзорных галерей и наверху, на застопорившейся под самым сводом второй площадке лифта.

Какое-то время люди молчали, потрясенные и неспособные заставить себя что-то сказать. Даже для них, лучших из лучших, падение «Улья» выглядело мелочью в сравнении с гибелью поводыря и Бога. Оба молчали, ужасаясь и настоящим и будущим.

– Кто из них – кто? – наконец прошептал Вик. Грунк не решился ответить.

– Сюда могли войти лишь Первые? – продолжил сам с собой говорить Вик. – Я, Кас, Отец и Григ. Еще Болер, но Болер мертв. Кас мертв. Здесь двое…

– Ты думаешь, один из них – Григ? – спросил Грунк. – Исключено, Первый Брат. Григ покинул «Улей».

– Как? Когда?

– Еще не знаем. Многие видели, как Грон открыл люк тоннеля спасательному боту. Сам Грон ничего не помнит. В бот сели двое. Один из них – Григ.

– Второй – тот, кто заставил Грона открыть люк?

– Да.

– На такое способны не многие. Да и зачем Григу бежать с «Улья»?

Грунк только молча посмотрел на Первого Брата, ожидая, что тот сам придет к логическому выводу.

– Кас? – понял смысл молчания подчиненного Вик. – Ты хочешь сказать, что Григ убил Каса?

– Кас был с одной из пленных девчонок. Девчонка владела гипнозом. Кас убит. Григ бежит с кем-то, кто опять же сильный гипнотизер.

– Да… И Григ давно подпал под влияние этой самой девки… Но разве Григ смог бы так метнуть тесак? Думаешь, альтинка захватила мозг парня и заставила его совершить невозможное?.. Ужас! Боже, какой ужас!..

Вик тяжело задышал. Желудок выворачивало наружу, но Первый Брат нашел в себе силы перебороть приступы тошноты – пусть он меньше всех на этом корабле верил в сверхъестественное, но даже он не осмелился бы осквернить самой большой святыни «Улья» – зал Бога, теперь еще – и гробницу величайшего из Отцов – последнего Отца…

– Спускаемся на обзорную галерею, – приказал Первый Брат.

Площадка опустилась, и они сошли. Приблизились к повисшим на перилах галереи останкам.

– Это женщина! – уверенно заявил Грунк.

Вик не среагировал, лишь слабо кивнул, давая понять, что и сам давно понял, какое из тел принадлежало Владыке. Его взгляд и мысли приковало другое – древние иероглифы мантийской тайнописи, покрывающие стены святилища. Завещание человека, построившего корабль-скиталец, давшего ему имя и силу. Человека, который тысячу лет назад обрек Братьев на этот страшный день – день поражения и планетарного плена…

– А ведь я остался один! – вдруг осознал Первый Брат. – Грунк, ты слышишь?

Ученый задумчиво закивал.

– Для нас ты – всегда Первый. Но Братьям-воинам нужен свой полководец. Они не пойдут за техником… – Грунк посмотрел на Вика и поспешил добавить: – То есть, конечно, пойдут, но без воодушевления. Им нужен вожак, лидер, такой же, как они сами.

– Кто остался из бригадиров?

– Еще не знаю. Бригадиры были в первых рядах.

Вик вновь погрузился в себя. Кас погиб. Григ утерян. Отца нет. А он всегда стремился к чему-то большему, всегда хотел стать кем-то еще более великим и знаменитым, но… видит Бог – не Отцом! И, черт возьми, не сейчас, не при таких обстоятельствах!

Грунк словно читал его мысли:

– Людям нужен Отец… – в глазах – такая преданность и такая вера в своего командира, что Вика передернуло. – А «Улей» должен летать…

– Я знаю, Грунк, – убито прошептал Вик. – Я знаю!

Глава 5.

Полицейский повел их коридорами со стальными автоматически открывающимися и закрывающимися за спиной дверями. Сам он показывал дорогу, но шел позади Литни и Грига, внимательно следя за поведением молодых людей. В руке держал что-то стальное и вытянутое.

Комнату, куда они наконец добрались, отделяли от коридора двери толщиной с руку. Сама же комната ничем не походила на камеру – на полу мягкие и теплые успокаивающих тонов плиты; два широких водяных матраса; длинный изящной формы стол; в углу – сложной конструкции мышечный тренажер; три стены, увешанные огромными видеоэкранами, четвертая – из прозрачного стекла, разделенного стальными перекрытиями – все, что нужно для нормальной жизни.

В экранах на стенах красовалась величественная горная панорама, играла легкая музыка, из окон бил солнечный свет… Но все же альтинка и Брат почувствовали себя неуютно.

– Мы должны здесь ждать? – спросила Линти.

– Да, леди.

– Долго?

– Пока шеф освободится.

– А когда он освободится?

– Это вы у него спросите.

– Как мы у него спросим, если будем сидеть здесь?

– Когда придет, тогда и спросите.

– То есть, когда вопрос отпадет сам собой?

– Можно так сказать.

– Предположим, мы захотим есть?

– Нет ничего проще, – полицейский указал на стол. – Сделайте заказ. Вам доставят.

– Доставят все, что мы захотим?

Землянин заулыбался:

– Все, что захотите, в соответствии с вашим статусом.

– То есть с рейтингом? – поняла Линти.

– Да, конечно.

– Который нам только что записали – так что ли? С рейтингом пятилетнего ребенка?

Полицейский пожал плечами. Линти тяжело вздохнула, собираясь с силами.

– А вам не кажется, что это оскорбление?! Я – гражданка Альтины, член Содружества Леноса, житель Бровурга, мой отец… Да какая разница – кто вообще дал вам право так насмехаться?!

– Успокойтесь, пожалуйста! – полицейский переложил из руки в руку свой стальной предмет, словно напоминая, что вооружен, находится на службе, и не станет церемониться с нарушителями, которые мнят из себя бог знает кого. – Разберемся: и кто вы, и откуда!

– А я не собираюсь это терпеть! – альтинка замерла на вздохе, так и не завершив угрозы, и сменила тон на спокойный, словно ей на ум вдруг пришло решение, удовлетворительное для обеих сторон. – У нас в боте есть все необходимое. Мы пообедаем там! Пойдем, Григ!

Григ посмотрел несколько удивленно. Он ведь ясно видел, что Линти не собирается никуда идти – альтинка обыгрывала ситуацию, чтобы до конца уяснить свое положение. А полицейский «клюнул» – он сделал шаг назад к двери и поднял руку с оружием.

– Сожалею, леди, это невозможно!

– Но почему это? Мы, что – пленники?

– Мне приказали доставить вас сюда, я доставил. Больше ничего не хочу знать. Про бот речи не было.

– Вам приказали или НАМ приказали? Нам приказали сидеть тут и ждать? На каком основании нами здесь командуют?!

В этот момент Линти проследила взгляд Грига и вовремя поняла, что и парень начинает воспринимать ее игру всерьез. На самом деле альтинка никуда больше не собиралась уходить – она согласилась бы и на худшие условия, лишь бы быть в безопасности до самого прибытия корабля отца.

Григ же внимательно изучал полицейского. Тело землянина окутывал оранжевого цвета комбинезон из обычной прочной материи, кое-где усиленной пластинами легкого ударопрочного материала – далеко до боевых лат абордажника. Шлем на голове внушал еще меньше доверия – сделанный из прозрачных материалов и предназначенный, похоже, больше для информационного обмена с напарниками и командным центром, чем для безопасности владельца или в качестве его оружия нападения. Сам полицейский превосходил Грига в росте на целую голову, но по манере двигаться, по округлости видимых частей тела – лица и шеи, по недостаточной быстроте реакции, наконец, по походке, Григ давно записал землянина в разряд потенциальных жертв – в отличие от Линти, Брат меньше всего доверял чужакам, какими бы добрыми те не казались, и начал обдумывать возможность побега, едва их бот приземлился на крыше полицейского небоскреба. Оружие в руках солдата тоже не вызвало опасений – хотел полицейский или нет, но давно дал понять, что игрушка, во-первых: направленного прицельного действия – пугая, землянин поднимал руку; во-вторых: не приводящая к смерти атакуемого – вялость поднимавшей оружие руки сказала Григу, что полицейский всегда готов лишний раз нажать на активирующую кнопку – с оружием убийства так себя не ведут. Итак, единственное, что могло помешать Брату атаковать с должной скоростью – все еще не отпускающая тело слабость. Конечно, после хорошего отдыха …

«Бежим?» – услышала Линти лишенную малейших сомнений мысль Брата. – «Полицейского я нейтрализую. Жаль, что ты сняла латы – они бы пригодились… Коридор я запомнил. Двери откроются, если поднесем руку солдата к красному глазу замка – видел, как они это делают… Готова?!».

Альтинка еще не успела испугаться услышанному, когда Григ незаметно сократил расстояние между собой и полицейским.

«Не надо!» – поспешила остановить парня мысль Линти. – «Нам нет смысла бежать отсюда. Я просто проверяла, насколько ограничивают нашу свободу.».

«Но ее ограничивают!».

«Не более, чем в «Улье»!».

Полицейский не слышал ни слова из мысленного диалога альтинки и мантийца. Он продолжал пятиться, пока не перешагнул за порог.

– Не скучайте! Вас скоро навестят, – он улыбнулся и, как правильно заметил Григ, протянул руку к едва видимому глазку замка.

«Будет поздно!» – поторопила мысль Брата. – «Ну?!».

«Пусть идет!».

Двери перед землянином замкнулись.

Какое-то время Григ с сожалением осматривался.

– Ты считаешь, что мы в клетке? – теперь уже вслух спросил Брат.

Линти кивнула. Она подошла к стеклянной стене окна, и Брат последовал туда же. За окном зияла пропасть бесконечной высоты небоскреба. Линти невольно отшатнулась, Григ, наоборот, посмотрел вниз с интересом.

– Стены стальные, двери толстые, открываются снаружи, – объяснила альтинка. – Окна не заперты, но за ними – около километра отвесной стены здания, – она развела руками и опустилась на один из матрасов, который заколыхался под ее хрупким телом, словно обрадованное живое существо.

– Не такие уже отвесные… – задумчиво поправил Григ.

Он отошел от окна и сел на соседний матрас. Пол и матрас излучали тепло. За окном светило теплое солнце. Мечтательно потянувшаяся на диване альтинка лучилась удовлетворением… Но на душе парня воцарился холод: ни целей, ни идей, ни чувств, ни желаний. Григ даже не сомневался, что сбежит отсюда, как только захочет – ни земные солдаты, ни их экипировка не внушили Брату должного уважения. Стальные стены и стеклянные окна по определению не могли быть непроницаемыми, как, например, силовые поля тюрем родного «Улья». Только… Куда ему бежать?! Что ему вообще делать дальше?!

Линти словно почувствовала отголоски чужих мыслей, которых не произносили «вслух».

– Мой отец знает, где мы. Потерпи, Григ. Все это – только вопрос времени.

– Что – «это»?

– Низкий рейтинг, неуважение, эта камера, Земля… Нужно выждать время. Во всяком случае – здесь мы в безопасности. Нам не причинят вреда – Земля входит в состав Лиги.

– Почему так уверена?

– В Лиге действует единый Закон о Правах Человека. Нас не могут убить, не могут нанести телесных повреждений, не могут оставить голодными или без лекарств… Куда ведь лучше, чем в твоем «Улье»!

– Неужели?.. – к опустошению и холоду прибавилась еще и горечь – Брат вдруг осознал, что и для него – не только для альтинки – «Улей» и все связанное с Братством уносятся в небытие, в воспоминания, в прошлое. Оставалось сделать еще несколько шагов, и дома не станет – в реальности Грига не будет места тем, кого он любил и в кого верил все свое детство, всю свою жизнь…

– В чем ты сомневаешься? – бездонно-синие глаза Линти вновь, как когда-то, наполнились явственно ощущаемой теплотой и заботой. – Скажи мне!

Она попыталась проникнуть в его мысли, а Григ отбросил сознание девушки, давая понять, что не станет открываться сейчас перед кем бы-то ни было.

– Что дальше? – прошептал Брат.

– Дальше? – альтинка своим неповторимым, только ей свойственным жестом передернула плечами. – Дальше – ты мантиец. В тебе есть сила, которая сразу обратит на себя внимание Совета. – Она мечтательно улыбнулась. – Ты станешь знаменитым… Сперва, конечно, пройдешь школу… Я поговорю с отцом, он поможет. Возможно, вступишь в Содружество Леноса. Тогда откроется дорога на самый верх… На самый-самый…

Григ слабо улыбнулся. Опустошение не проходило, а тяжелое предчувствие поглощало мечты альтинки, как песок воду, не пропуская к сознанию Брата ни единого лучика света… Так не должно было быть! Все сложилось неправильно, глупо, жестоко! Он не должен был сидеть здесь! Не должен был мечтать о сомнительном и непонятном успехе, когда его народ, его душа, его вера оставались погибать в расплавленном космическом городе где-то посреди растительного покрывала чужого враждебного мира… Чего он сейчас хотел от жизни? Спасти альтинку? Ее светлые волосы, ее тонкие черты, ее руки, ее тело, наконец, ее невообразимые синие глаза даже сейчас вызывали у Грига приступы оцепенения и страстного желания пожертвовать своей жизнью… Но ведь только своей! Отдать жизнь в обмен на жизнь друга – лучшее, что мог сделать Брат, и разве героическая смерть – не то, о чем мечтал в детстве каждый из Младших Братьев?! Но что, если твой друг – враг всем, кроме тебя? Если жертвуя собой ради друга, ты губишь тех, кому обязан жизнью?!

Григ попытался представить, какое будущее не казалось ему сейчас мрачным и неприглядным. Линти он спас. Как она сама сказала, здесь ей ничего не грозило – пройдет время, альтинка дома. А Братья? То же самое время, которое Линти хочет попросту убить в ожидании, сыграет против «Улья», позволит парализовать и смять расу героев… Чего же сейчас хотел Григ? Сидеть и ждать собственного возвращения в космос?

Он не только не представлял своего будущего вдали от «Улья» – такому будущему противилось все его естество, все его внутренности, готовые вывернуться наизнанку от отвращения и презрения к управляющему телом рассудку. Такое будущее казалось Григу бесцветным и бессмысленным – будущее, купленное ценой предательства. Единственное, что приносило душе надежду – мысль о возвращении домой, мысль о собственной смерти в одном ряду с Дором, с Тиви, с Кресом… Да! Именно такого будущего он сейчас желал, именно такая судьба радовала сознание и возбуждала нервы. Если бы ему только дали хоть один шанс! Если бы только его простили!..

Линти смотрела на Грига в упор. Она не могла читать мыслей защитившего свое сознание Брата, но словно предугадала их ход:

– Не забыл: от твоей руки умер Кас?

Скривившееся от боли лицо Грига подтвердило правильность ее догадки – Брат все еще думал о возвращении в «Улей». Губ красавицы коснулась уже другая улыбка – кривая усмешка оскорбленной женщины:

– Забыл: тебя там не ждут!

Григ словно получил пощечину.

– Я так не думаю…

Он так не хотел верить в неизбежное, но Линти не остановилась:

– Какое наказание ждет за смерть Первого Брата?!

– Не знаю: такого еще не было… За смерть в Братстве карают смертью.

– Вот видишь! Неужели так хочется умереть?

Она словно ставила ему в укор собственное спасение – ведь только спасая альтинку от насилия, Григ оказался в безвыходном положении!

– Но я ведь сделал это ради тебя!

– И уже жалеешь?!

Григ отвернулся и взялся руками за голову:

– Я не знаю… – честно признался он.

Воцарилось молчание.

Линти задумалась о Григе. О парне, который сперва разрушил ее радужный мир, затем отдал все, что у него было, чтобы вернуть к прежней жизни. О молодом мужчине, чьи губы и руки волновали ее больше, чем страх за собственное завтра. Об альтине, чье дарование обещало поставить мальчишку вровень с самыми великими, делало их равными перед всем цивилизованным космосом, и, возможно, даже пред глазами Рилиота. О герое, который без колебаний пошел на смерть, чтобы смыть с себя позор несдержанного обещания: обещания сохранить ее, Линти, неприкосновенность и безопасность. О человеке, который несмотря ни на что остался диким, нелюдимым и озлобленным – самым настоящим Братом…

Григ же ни о чем не думал – в его голове не находилось места мыслям. Григ выл. Выл, как выброшенный и забытый хозяином пес воет на бледное холодное пятно луны. Не издавал ни звука, но не слышал ничего, кроме собственного воя. Чувствовал боль утраты, чувствовал горечь предательства, чувствовал что-то еще – сильнейшее желание вернуться и все исправить – не смотря ни на какие законы, невзирая ни на какое, даже на самое суровое наказание. Он поступил так, как должен был поступить, когда вырвал свою мечту из лап Каса, теперь же всего лишь хотел поступить так, как должен, еще раз… Неужели никто не сможет его понять?!

Первой очнулась альтинка – ее мысли оказались не такими тяжелыми. Григ же вернулся к действительности только тогда, когда прямо под его носом появилась тарелка с кашей, и насмешливый звонкий голос произнес: «Очнись, мой герой!».

Он очнулся. На ним стояла Линти – красивая, как сон, и светящаяся от жажды жизни, способной заразить кого угодно.

– На! Поешь, что «заслужил по рейтингу». И давай смотреть «новости» – глядишь, и тебя развлекут.

Пища оказалась вполне сносной, во всяком случае, если сравнивать с лишенной вкусовой окраски, но обогащенной всем необходимым биомассой, служившей основным блюдом в «Улье». Растительная каша обладала приятным вкусом и позволила быстро набить желудок.

Что касается Грига, тот проглотил порцию пищи, даже не заметив, что съел. Все его внимание заняли ожившие на стенах экраны.

Трехмерное, словно уходящее вглубь стен, изображение сперва менялось, пока Линти не выбрала то, чего хотела. Почему-то внимание альтинки остановилось на изображенном во весь рост мужчине, с энтузиазмом декларировавшем на незнакомом Григу языке.

– Это президент государства, куда мы свалились, – объяснила Линти. – Говорит как раз про «Улей». Успокаивает: «нет причин для беспокойства, ситуация под контролем».

– Что значит «президент»?

– Глава правительства.

– Что значит «государство»?

– Независимая от других часть суши с собственными законами, собственным правительством, собственной системой безопасности, собственной экономикой.

– Союз нескольких городов?

– Да. Что-то вроде.

– Что – на одной планете несколько союзов? Почему нельзя было жить в одном?

– Никогда сама этого не понимала. Вообще-то планет, где нет единого государства, не так много. Даже наоборот. Тари, например, избирают собственные правительства, которые на равных делят власть с синдикатами, не относящимися ни к одному отдельно взятому миру. А на Бровурге вообще нет руководства планеты, только управление Совета Лиги. Но Земля… есть Земля. Ее даже изучают на уроках истории. С нее ведь все началось. Когда-то люди не знали, что есть другие миры. Жили в одном, делили его, как могли. Расстояния большие, средств передвижения еще не придумали – объединялись в союзы с теми, кто поближе. С кем подальше, враждовали… По сей день не могут отвыкнуть.

– На Земле несколько государств?

– Да.

– Сколько?

– Точно не знаю.

– И государства не помогают друг другу?

– Иногда помогают, как и любые независимые правительства космоса – когда имеют общую выгоду.

Картинка сменилась: президент продолжал говорить на одном из экранов, тогда как на двух других возникла панорама зеленого леса, далеких горных хребтов и огромного темного пятна, все увеличивающегося в размерах по мере приближения изображения. Постепенно вырисовывались детали: расползшееся на многие километры облако пепла и святящаяся сигнальными огнями черная стальная громадина космического города, на десятую часть погруженного в землю. Можно было различить, что вокруг «Улья» что-то происходит – там копошились небольшие летательные аппараты.

– Это Братья, – понял Григ. – Братья-техники – осматривают повреждения.

– Президент так и сказал: «вы видите, как работают ремонтные бригады неизвестных»… А вот это уже корабли полиции.

На значительном расстоянии от «Улья» в воздухе пошатывались десятки оранжевых катеров довольно мирной наружности.

– С Братьями хотят выйти на переговоры, – перевела Линти. – Надеются, что заставят «нарушителей посадочного режима возместить все убытки Северно-Азиатского Демократического Государства» (название страны, где упал «Улей») и «выплатить штрафные санкции, в размере, определенным действующим законодательством». После чего «будут готовы предоставить помощь по ремонту корабля и выводу его на околоземную орбиту». Виновных в происшествии обязательно выявят и накажут опять же «в соответствии с действующим законодательством»…

Григ пропустил мимо ушей все, кроме одной фразы: «помочь выводу на орбиту».

– Они способны поднять «Улей» в космос?!

Линти усмехнулась:

– Не знаю. Но очень хотят это сделать. Им совершенно не нужна такая громадина посреди «заповедного» леса. Сейчас президент все сваливает на твоих Братьев, на сторожевые спутники соседних государств и на всех, кого попало, кроме себя… Вот, клянется «в самый короткий срок навести порядок»…

– «Улей» действительно возможно поднять в космос? – настойчиво повторил Григ.

– Технически, наверное, можно. Не знаю, какие у землян средства и что им там еще взбредет… – Линти вдруг помрачнела от собственной мысли. – А они ведь, похоже, и не догадываются, с кем имеют дело! Словно в каменном веке – варятся в собственном соку и не помышляют связаться с информационным центром Лиги, который как раз создавали для таких неразумных!..

– Значит, если земляне помогут…

Линти фыркнула наивности Брата:

– Ты все не уймешься? Помогут, если Братья выплатят «компенсацию». Они выплатят?

– Что такое «компенсация»?

– ЗНАЧИТЕЛЬНАЯ сумма в местных или межгалактических денежных единицах.

– Денежных единицах… – повторил Григ. Его память уже хранила такое определение. Оставалось только вспомнить.

– У Братьев просто нет и не может быть ничего подобного, – успокоила Линти. – «Улей» всегда жил в собственном измерении – наши единицы меры и наши ценности для вас – пустой звук. Иначе бы мы с Кани…

– Помнишь представителя тарибской компании? – вдруг очнулся Григ. – Этот человек предлагал отдать за свою свободу как раз «денежные единицы»… То, что нужно местному президенту! Я прав?

Линти посмотрела удивленно и испуганно одновременно. Почему-то раньше ей не пришло в голову, что многочисленные пленники Братства запросто могут превратиться в заложников, за которых отдадут все – едва ли Лига начнет торговаться, когда встанет вопрос о жизни экскурсантов с борта Эльрабики: все они – молодые люди из обеспеченных семей, у всех – влиятельные богатые родители – билеты на тарибские корабли не многим по карману. Выходило, у Братьев оставалось таки серьезное оружие против цивилизованного мира – даже сейчас, когда их техника не действовала, а навыки не годились… Но стоило ли открывать на это глаза Грига? Пусть Брат сейчас здесь, с ней, в полицейском участке – кто знает, чем обернется его желание помочь прежней семье? С другой стороны, спасти товарищей по былому несчастью стоило даже ценой освобождения пиратской крепости…

– Да, Григ. Эльридо способен оплатить свою свободу, – осторожно согласилась альтинка.

– Деньгами?

Линти кивнула:

– Тем, чего ждут земляне.

Григ заметно заволновался. Он обдумывал что-то, не пропуская к своему сознанию телепатических импульсов начинавшей всерьез тревожится альтинки.

– Не получится, – наконец заключил парень. – Братья не додумаются пойти на переговоры: выпрашивать свободу – унижение, на которое мы не способны. Да и откуда им знать, что земляне захотят помочь? Этот… «президент» говорит на языке, которого даже я никогда не слышал, а мне ведь единственному в «Улье» «загрузили стандарт»! Откуда им знать, что за жизнь какого-то толстого тариба можно спасти целое Братство?! Ты говорила: Отец погиб… Каса нет… Вик? Вик очень умный… Только сам слышал – воины его недолюбливают… – Григ тяжело вздохнул, придя к очевидному для него самого выводу, и посмотрел на альтинку. – Если Братья нападут на город, другие города вмешаются?

– Да, наверное… – Линти даже вздрогнула от неожиданности – само безумие идеи напасть на планетарный город подсказало альтинке, что Братья именно так и поступят… – Они нападут?!

– А другие государства помогут?

– Не знаю… не думаю…

Григ облизал сухие губы, продолжая рассуждать вслух, словно уже вел опрос бригадиров на военном совете:

– Сколько в одном государстве городов?..

Брат словно разговаривал во сне, но Линти вскочила на матрасе и закричала, желая раз и навсегда закрыть эту ужасную тему:

– Достаточно, Григ! Триста тысяч Братьев нападут на сотни миллионов человек?! Ты сумасшедший! Как ты это себе представляешь?!

– Еще не знаю… Когда захватываешь корабль, количество человек не главное – главное – вооружение, системы управления, командный состав…

– Здесь не корабль!!!

Григ поднял на нее глаза, в которых не пряталась ничего, кроме холодной логики. В прямую противоположность альтинке, Брат стал почему-то ужасающе спокойным, словно его покинула жизнь, а тело разговаривало само собой, каким-то неизвестным потусторонним способом:

– Но здесь есть Мозг, который регулирует движение в небе, есть президент, который командует государством…

Он всего лишь называл факты. Но Линти это показалось более, чем достаточным – она не захотела допустить мысли, что кошмар с проклятым «Ульем» может, оказывается, получить продолжение.

– Что ты несешь, Григ?! Ты собрался захватить президента?! Ты хочешь напасть на город?! Хочешь начать войну здесь, на этой планете?!

– Я?… – он замотал головой и потянулся ко лбу, загудевшему от ее крика, как возвещающий ночное время суток гонг. – Я – начать войну?.. Я здесь… Я один…

– Ты, а кто же еще?!

– Но зачем так кричишь? – его глаза посмотрели с таким невинным недоумением и мольбой не причинять боли, словно не сам Григ, а кто-то иной довел только что альтинку до нервного срыва.

– Ты сказал, что Братья захотят напасть на город и хочешь, чтобы я оставалась спокойной?! – удивилась Линти.

– Вот видишь, – прошептал Григ. – И ты чувствуешь, что они так поступят…

– Да ничего я не чувствую! – изо всех сил закричала альтинка, едва сдерживаясь от желания ударить молодого Брата.

Григ же почему-то ощутил себя таким обессиленным, как будто только что сдвинул гору. Не взирая на крики альтинки, ему захотелось упасть и заснуть. Тело словно по собственной воле доползло до середины матраса и замерло там, свернувшись калачиком, словно хотело защититься так от кого-то невидимого, но непобедимого.

– С нами что-то происходит… – из последних сил заключил измученный за этот жуткий бесконечный день Брат. – Ты и сама это чувствуешь. Потому и кричишь. Тебе не нравится, что не можешь определить происходящие внутри себя перемены… Психуешь… Причем тут я?..

Линти захотела сразу же возразить, но запуталась в мыслях, неожиданно придя к осознанию, что парень прав – с ней явно творилось что-то странное. И с ней и с Григом…

– А Братья нападут на город. Мы оба видим это… Я вижу, и ты видишь. Сама знаешь, так и должно было случиться – Братья так воспитаны, так подготовлены – придя к выводу, что поражение неизбежно, они захотят уйти как, герои…

Линти все еще стояла на своем матрасе, но весь ее воинственный пыл проходил вместе со странным, незнакомым ранее приступом истерии. Григ отключился – провалился в сон на полуслове и выглядел сейчас, как маленький уставший щенок, забравшийся на огромную хозяйскую кровать. Линти смешно наморщила лоб, испуганно раз за разом повторяя про себя последние слова Брата. Что он сейчас сказал?! О Братьях – в третьем лице, словно никогда не был одним из них, словно за всем наблюдал со стороны, словно все знал наперед… Кто сейчас говорил с ней?!

Глава 6.

За ними пришли очень скоро – всего через час или два после того, как уснул Григ. При этом у старшего офицера, который первым на Земле разговаривал с Линти и Григом, был такой целеустремленный вид, словно он не просто освободился, а освободился раз и навсегда и готов потратить на незнакомцев все оставшиеся годы жизни. Сопровождавшим его шестерым младшим офицерам, тоже, похоже, не нашлось другого занятия.

Линти еще не успела заснуть – две недели назад она даже не знала, что такое естественный сон, теперь же забыться в бессознательном отдыхе помешало сверкающее за окном светило – и сама вскочила на ноги. Грига же подняли самым бесцеремонным способом – не дожидаясь, пока парень придет в себя, его стащили с кровати и поволокли, подхватив под руки. На Линти тоже нашлось двое здоровяков в оранжевых броне-комбинезонах – альтинку взяли под локти мягко, но твердо, ясно давая понять, что вежливость в обращении исчезнет после первой же попытки сопротивляться.

– Что это еще значит?! – пробормотала Линти, ошеломленная хамством людей, которых считала цивилизованными.

Старший офицер ответил ей лишь яростным взглядом. Взгляд говорил: «скажи спасибо, что тебя еще не трогают!».

– Президент наконец захотел нас увидеть, – спросонья пошутил Григ.

Его ударили ладонью по затылку – достаточно больно, чтобы улетучились остатки сна и желания ерничать, во всяком случае – вслух.

«А ты говорила о каком-то законе!» – съехидничала в голове Линти мысль Грига.

Их поволокли по длинному коридору к одному из лифтов.

– Земля входит в состав Лиги! – вслух напомнила альтинка, обращаясь к старшему по званию полицейскому. – Или за последний месяц что-то изменилось?

– Входит… – процедил офицер. Он поторопил подчиненных: – Не церемоньтесь с ними!

– Вы не имеете права так обращаться! Мы – подданные Лиги! Мы – жители Бровурга!

– Этого я не знаю, – зло ухмыльнулся старший. – Зато усвоил – вы не земляне. Наши законы вас не касаются, соответственно и нас ничего не сдерживает… В лифт обоих!

Наконец их выбросили в центр круглого помещения со стальным, полированным до блеска полом, ярко светящимся потолком и набором кресел, увешанных сверху большими сложной формы колоколами шлемов.

– Да, что тут у вас происходит?! – испуганно закричала альтинка, когда грубые мужские руки сперва положили ее тело в кресло, а затем стали застегивать ремни на руках, ногах и шее, чтобы намертво обездвижить в вертикально-сидячем положении.

С Григом поступали подобным же образом.

– Разве это не зонды? – поинтересовался Брат, сразу ставший в экстремальной ситуации поразительно спокойным.

– Зонды, зонды… – пробормотал старший офицер, направляясь к отдельно стоящему креслу перед маленьким пультом управления.

– Да что… – Линти забилась в кресле, но широкие ремни примитивно, но очень надежно парализовали ее движение.

– Вам объяснить? – спросил офицер. – Мои люди погибли!

Он сказал это так, словно погибли тысячи и тысячи очень близких ему людей.

– Что произошло? – начиная догадываться, спросила Линти.

– Их расстреляли! – прошипел старший, а его подчиненные стали переглядываться с таким злым видом, словно хотели поубивать друг друга. – Космический город, с которого по вашим утверждениям вы оба сюда явились, безжалостно сжег моих людей, посланных для переговоров. Предательски, без предупреждения и объяснения. Пятьдесят катеров с нашего комиссариата и тридцать с Северного Окружного.

– Но вы же сами говорили, что не верите нашим фантазиям! – запротестовала альтинка.

– Я и не верил, но проверил. Ваш бот – только из космоса – мы взяли пробы с его обшивки.

– Тем более очевидно, что мы не могли быть с упавшего корабля – мы упали отдельно, в стороне от него…

– Но упали одновременно, и я ничего не знаю о цели как того, так или другого падения!

– Но я же говорила: мы были пленниками! Бежали! Попали к вам! Я – житель Бровурга! Мой отец…

– Этого я не знаю!

– Ну так проверьте же!

Офицер кивнул, скорчив гримасу, означавшую: «и мне так подумалось!»:

– Вот мы и собираемся!

Линти огляделась по сторонам в поисках спасительной соломинки, за которую хватаются утопающие. Ничего! Только спокойное и чуть насмешливое лицо Грига в кресле под колоколом напротив.

Почему-то все больше охватываемая паникой, которой ни разу не испытала даже в плену у Братьев, Линти закричала сознанию несведущего Брата: «Это зонды! Старые, запрещенные во всем цивилизованном мире электромагнитные зонды! Не такие, как на Эльрабике! Пятьдесят процентов потерять часть памяти!».

«Я догадался.» – в ответном мысленном импульсе непонятная в такой ситуации ирония.

«Что тебя так веселит?» – удивилась альтинка. – «Все – серьезнее не бывает!!!».

«А ты так верила в своих спасителей? Чем они лучше нас? Видишь – те же методы. Мы даже были гуманнее!».

«Григ! Кто такие «мы»?! Что с тобою?! Что здесь смешного?! Поделись – я тоже хочу стать такой спокойной! Почему ты не боишься?».

«Не знаю… Чувствую, что нет причины для беспокойства.».

«Причины есть!!!».

«Если и есть, Линти, то – это ты. Перестань мыслить, как сумасшедшая – голова взорвется! Направь силу крика на кого-нибудь из них…».

А в его словах был смысл! Альтин вооружен всегда, даже когда привязан за руки и ноги – если не будет другого выхода…

«Ты мне поможешь?» – уже спокойнее спросила альтинка.

«Я принял решение: я ухожу, Линти!».

«Что?».

«Я решил вернуться к Братьям. Им я нужнее. Пойдешь со мной?».

– Начинаем? – спросил один из офицеров.

Линти решила попытаться решить все миром в последний раз. Она произнесла как могла более спокойно:

– Офицер, сэр, ваше оборудование морально устарело! Вы знаете, что рискуете навредить здоровью задержанных?!

Губ полицейских коснулись злые усмешки. Старший развел руками:

– Разуметься – где же нам взять новое? Эти зонды списали еще до введения запрета на сканирование сознания – сохранились на складе утилизации. А штуки очень полезные… в отдельных случаях. Да и вам ли жаловаться: ваш город «устарел» еще больше, а аргументом это не посчитали…

– Вы хотите попросту отомстить нам, даже не зная, враги мы или друзья?

– Ну, не друзья точно – друзья не падают с неба, как снег на голову. Потом – поймите правильно: вам никто не мстит. Поблизости от пришельца сих пор остались мои люди – не хочу, чтобы кто-то из них рисковал жизнью просто потому, что в твоей или в его молодой и глупой башке осталась информация о преступных замыслах ваших товарищей!

– Мы все расскажем сами!

– Наверное, рассказали бы – на это нет времени. Хорошие люди не могут отдавать жизни, пока вы станете смотреть в потолок и вспоминать подробности. Вы не предаете значения какой-нибудь мелочи, а для нас она может иметь основополагающее значение. Лучше расскажите все под зондом: кто, откуда, сколько вас, с какой целью прибыли. А о здоровье не волнуйтесь – оборудование старое, зато надежное.

– Даже, если мы докажем вам, что альтины?

– Да по мне – хоть боги – я вас не знаю! Что для меня важнее: жизнь каких-то богов или судьбы лучших парней участка?

– А не боитесь: когда узнают о самовольстве, вас лишат и «рейтинга» и головы?

– Не узнают. Болтунов здесь нет!

– А мы?

– Вы? Вы обо всем забудете. Никаких неприятных воспоминаний: ни про зонды, ни про применение силы, ни про грубость мою или моих ребят – ни про что из того, что самим же захочется забыть. Для вас – услуга, для нас – небольшая предосторожность…

В это время Григ поднял и вновь опустил руки – так легко, словно их ничего не сдерживало. Ремни из широкой многослойной резины с треском лопнули. Звук обратил на себя внимание землян, и сразу трое полицейских бросилось хватать Брата за руки, чтобы вновь прикрутить их к подлокотникам кресла. Вместо того, чтобы сопротивляться, Григ стал разглядывать свои кисти.

«Они казались покрепче?» – спросила у Линти мысль Брата. – «Я не почувствовал сопротивления».

Мысль парня донесла до альтинки спокойствие и лишь легкое удивление – Григ удивлялся лопнувшим ремням и совершенно не волновался о том, что освободившиеся на минуту руки вот-вот зафиксируют в прежнем положении, на этот раз – надежнее.

«Не знаю!» – нервно огрызнулась альтинка. Очевидно Григ не стремился спасти ни ее ни себя! Он только «экспериментировал»! – «Мои ремни нормальные!».

«Не в этом дело.» – объяснил Брат. – «Я и сам знаю, что ремни нормальные. Я бы в абордажных латах с ними не сладил… А сейчас – без малейшего напряжения! Просто захотел – лопнули. Помнишь, когда ты учила меня драться волей? Я тогда едва замечал, что становлюсь сильнее простого человека… А сейчас ощущаю столько здоровья, что смог бы прогнуть стальную дверь. И вот так – без причины, без напряжения… С альтинами такое случается?».

Линти ответила лишь сумбурными испуганными вспышками – ее голова как раз утонула внутри колокола зонда, а виски и затылок сдавили холодные электроды.

Григ тоже ощутил кожей головы холод металла, но продолжал размышлять. Его мысли увлеклись в несколько другую сторону:

«Когда ты гипнотизировала Грона, это было сложно? Я хочу сказать: как ты это делала? Так же, как я отвлекал Каса эмоциональными уколами, или гипноз – это что-то совсем другое? Понимаешь, мне бы не хотелось убивать землян – неплохо бы увести с собой одного-двух из них, чтобы допросить в «Улье». Мы многого не знаем… Имею в виду – было бы здорово, если бы полицейские сами пошли со мной – не пришлось бы применять силу, возможно, калечить, привлекать внимание окружающих бессознательными телами на шее…».

Если бы у Линти были свободны руки, она бы швырнула в Брата чем-нибудь тяжелым – до такой степени показался не к стати бред, который тот нес! В то время, как сама альтинка не могла совладать с нервной системой, а до отключения сознания зондом оставались какие-то секунды, Григ впал в рассуждения о практической стороне возможностей альтина!

«Линти, ты слышишь?».

«Да делай, что хочешь, только скорее!!!».

«А, извини…».

И в то же мгновение шлем сняли. Затем освободили руки и ноги. Линти изумленно вскинула глаза на мужчин: офицеры земной полиции стояли в самых обыкновенных естественных позах, смотрели нормальными взглядами здравомыслящих людей, но при этом… При этом добровольно и молча освобождали ребят из кресел зондов. Старший же по-прежнему располагался в кресле управления медицинским комплексом, с задумчивым видом смотрел на происходящее и не торопился вмешиваться, словно не замечал ничего противоречащего своим планам.

«У меня получается.» – так спокойно, словно делал это тысячи раз, сообщил Григ. Сам уже свободный и никем не сдерживаемый, он поднялся на ноги и стал растирать запястья.

– Я вижу их сознания, – восхищаясь самим собой, вслух объяснил Брат. – Сейчас каждый из землян думает о чем-то своем – я всего лишь мысленно попросил об этом. Ни один из этих людей не захочет отвлекаться на нас с тобою.

Альтинка огляделась. Мужчины полностью утратили былую агрессивность и целеустремленность. Они оставались в сознании, вероятно, могли даже разговаривать друг с другом, но про Брата и дочь Рилиота забыли, словно те не стояли сейчас прямо у них перед глазами, не представляли былого интереса и не угрожали сбежать.

– Невероятно… – прошептала Линти. – Григ, откуда у тебя столько силы?!

– А что, много?

– Раньше я не видела…

– Не знаю. Делаю, как чувствую… – веселье Грига ни с того ни с сего сменилось серьезностью. – Слышала: нам объявили войну?

– Перестань! – Линти испугалась холодной решимости в его голосе. – Такой инцидент мог случиться с кем угодно и где угодно. Везде есть придурки…

– Ты не поняла. Не мне и тебе – «Улью». Сожженные машины отбили желание торговаться с Братством. Нам будут мстить.

– Не будут.

Григ вдруг вновь повеселел, словно мгновенно забыл о самим же затронутой теме:

– А знаешь, я, кажется, могу заставить их сделать все, что угодно. – Он хлопнул в ладоши, и четверо полицейских внезапно оторвались от раздумий, огляделись по сторонам, вышли на середину зала, образовали круг и задвигались в смешном танце, поражающим синхронностью каждого движения. Двое оставшихся и старший не заметили в этом ничего странного – они только повернули головы на шум и стали молча смотреть, как поднимаются и опускаются ноги в оранжевых комбинезонах, как крутятся вокруг оси неуклюжие тела, и как подпрыгивают и кивают головами в такт неслышной мелодии их товарищи …

Линти ошеломленно перевела взгляд на Брата – Григ едва следил за развитием ситуации – решив, что таким образом занял внимание подруги, насупившись и просчитывая какие-то свои варианты, он уже смотрел в окно небоскреба. Альтинка просто не поверила своим глазам! Не потому, что Григ делал что-то невероятное – потому, как он это делал! Она и сама могла загипнотизировать семерых человек, Кани смогла бы, отец и любой другой член Содружества Леноса… Но сделать это с такой легкостью, без напряжения, даже не заостряя внимания на объектах гипноза…

– Мы выйдем на крышу, возьмем бот… – сам собе говорил Григ. – Главное – выбраться из города. Нельзя полагаться на городской Мозг – его наверняка отключат или заблокируют…

Четверо мужчин танцевали, трое смотрели на танцоров и думали о своем – никто не помешал альтинке приблизиться к Брату. Оказавшись за спиной юноши, она осмелилась протянуть руку ко лбу парня, но тот сразу перехватил ее кисть в воздухе, словно имел глаза на затылке.

– Ты идешь со мной? – спросил Григ.

Она уверенно замотала головою:

– Никогда в жизни! И тебе нечего там делать…

– Мне понадобится твоя помощь.

– Вот еще! У тебя самого хорошо получается…

– Я хочу, чтобы земляне осознанно помогли управлять ботом, ну… не самим ботом, а городским Мозгом – такого я еще не умею: пока враги делают лишь то, что я им сказал – как я скажу то, чего не знаю?

Линти ощутила исходящую от Брата решимость, и почувствовала как по телу пробежали мурашки.

– Григ! – закричала альтинка. – Опомнись наконец! Подумай! Пусть в тебе открылся талант, но так ведь просто нельзя: земляне не враги, они – живые люди! Ты – альтин. В тебе есть сила. Но есть ведь и правила! Ни один человек не может пользоваться своим преимуществом, во всяком случае, не для насилия над личностью другого человека – это неэтично, некрасиво и даже противозаконно! Помнишь, я когда-то пожалела тебя? Помнишь, как не дала Кани вмешаться в твои мысли? Разве ты не был мне благодарен? Чем же другие хуже тебя?

Но Брат не слушал.

– Тебе нельзя здесь оставаться! – вместо ответа заявил Григ. – Здесь небезопасно.

– Что?!

Теперь у него в глазах засветилась настоящая одержимость:

– Я ясно вижу: здесь ты погибнешь.

– Что за глупости, Григ?!

– Не могу объяснить…

Брат сделал шаг в сторону и потряс головой, словно хотел встряхнуть и перетасовать по-новому мозаику мыслей. «Линти ему не поможет, даже наоборот – альтинка попытается сделать все возможное, чтобы помешать возвращению в Братство не только самой себе, но и ему, Григу. Нужно что-то делать… Делать с нею. Тем более, что когда Братья войдут в город, красавица наверняка попадет под огонь истребителей – почему-то у Грига возникла твердая уверенность, что события сложатся именно таким образом: перед глазами встала картина рушащегося небоскреба и падающей в бесконечную пропасть зажатой в коробке стальных стен комнаты беспомощной и насмерть перепуганной девчонки… А вот эти семеро… Они выполняют команды, но едва ли проявят инициативу, когда нужно будет отвечать патрульному, управляющему городским навигационным Мозгом. Придется экспериментировать – другого пути нет…».

Альтинка все больше нервничала, словно тоже что-то почувствовала. Она зашагала по комнате, бросая на Грига то сердитые, то грустные, то вопросительные взгляды. Словно то хотела атаковать парня своей волей, то жалела его, а то надеялась, что он и сам вот-вот опомнится и найдет выход, приемлемый для них обоих. Наконец Линти остановилась, приняв решение попробовать последний раз убедить Грига, прежде, чем рискнуть справиться с ним.

– Нам нужно попасть к мэру города, – твердым голосом сказала Линти, чуть надавливая гипнотически, чтобы привлечь максимум внимания к своим словам. – Тот наверняка сможет соединиться с президентом. Президент имеет доступ к связи с космосом. Президент – единственный, кто в этой стране способен решить: помочь Братьям покинуть Землю или начать мстить им за погибших полицейских этого города… Ты слышишь меня, Григ?!

Но Григ только поднял руку – его жест означал: не мешай мне думать!

– Григ! – Линти усилила натиск воли – никакой реакции. Она не контролировала ситуацию. Насколько ее нервная система распылялась на бессмысленные вспышки истерии, настолько же Григ каждую минуту становился все сильнее и увереннее в себе. Здесь, на Земле, происходило что-то странное: если она – планетарный житель – задыхалась, то Григ – человек, никогда раньше не стоявший на твердой почве земной коры – адаптировался мгновенно и более того: обнаружил доступ к закрытой для натренированного сознания альтинки энергии. Все, что оставалось сделать Линти – сразить Грига логичностью своих доводов – безнадежная затея, поскольку парень сейчас совсем не обращал внимания на слова подруги.

– Григ! Подумай: скоро сюда прибудут корабли флота! Не знаю сколько – много, очень много, намного больше, чем нужно, чтобы атаковать прикованный к земле поврежденный космический город! Если хочешь помочь Братьям, думай не о возвращении в плен «Улья», а о том, как договориться с местной властью! Только при одном условии – если земляне заключат договор о взаимопомощи – появится шанс на мир с флотом Тургаона… Григ! Ты слышишь меня?!

И опять тот же отмахивающийся жест рукой! А в это время один из «танцоров» еще и наступил ей на ногу, больно отдавив пальцы весом своего тела. Альтинка вскрикнула и попыталась отпихнуть офицера, но тот даже не пошатнулся, уходя по заданной траектории и продолжая вскидывать вверх руки и крутиться, как умалишенный…

Терпение Линти лопнуло, а ее голос сорвался до визга:

– Да останови же ты их!!!

И Григ остановил. Его зрачки внезапно сверкнули в мозгу альтинки – свет погас, Линти потеряла сознание.

Прежде, чем Брат смог осознать, что именно он сделал, альтинка успела упасть на пол. Туда же тяжело рухнули шесть офицеров, кроме одного – седьмого – старшего, который все так же сидел за своей приборной панелью, задумчиво поглаживал себя по подбородку и, как будто, по-прежнему ничего не замечал.

– Линти? – Григ склонился к растянувшемуся на полу девичьему телу – альтинка дышала и, судя по всему, просто спала. В отличие от нее, шестеро землян не дышали, не шевелились и не проявляли признаков жизни.

– Ничего себе!.. – прокомментировал Брат. Силы, которые он накапливал за последние минуты, страстно желая почувствовать в себе все больше и больше власти над окружающими, словно сами вырвались наружу, посчитав, что их лимит превышен. А желание одновременно выполнить просьбу альтинки, чтобы та замолчала по доброй воле, и желание помочь ей замолчать еще каким-то другим, более безотказным способом, направило выплеснувшийся избыток сил на реализацию именно этой цели. Заодно под «горячую руку» попали и земляне – им в полном объеме досталось раздражение Грига, на этот раз приобретшее убийственную силу.

– Что ж, это входило в планы! – Григ фыркнул, взвалил безжизненную подругу к себе на плечо и скомандовал последнему живому офицеру: – Следуй за мной, землянин! Твоя цель – первым достигнуть «Улья», чтобы спасти тех, кто все еще ждет помощи! Спасай своих подчиненных, солдат!

Офицер напряженно наморщил лоб, резко отбросил пульт и целеустремленно бросился к дверям.

Глава 7.

Владимир медленно – насколько позволяли его немалый вес и совершенно неразвитая мускулатура – поднялся с шезлонга и пошел к океану. Оставшиеся правители пятнадцати государств проводили взглядами этого невысокого, тучного, гордого и болезненно самолюбивого, умного, прорицательного до трусости и, что самое важное, весьма могущественного по земным меркам вельможу. Проводили до того момента, пока по гладкой, неподвижной и ровной как стекло поверхности залива не пошли большие круги, а тяжелое тело, издавая всхлипы и вздохи, не поплыло прочь, рассекая хрусталь воды неуклюжими взмахами рук и ног. То есть до того самого момента, пока всем не стало ясно – в дальнейших дебатах Россия участвовать не станет. Во всяком случае – не сегодня.

С точки зрения правил дипломатического этикета действия графа могли и должны были показаться верхом неприличия. Развернуться ко всем спиной, ничего не сказать и, наконец, просто уплыть – такое поведение могло и должно было расцениваться как оскорбление, пренебрежение и, возможно, даже объявление войны. Но с точки зрения компанейской беседы «случайно забредших» на этот пляж «отдыхающих», едва ли можно было оскорбиться желанием одного из участников попросту освежиться в океане. Тем более, что все и без того устали обижаться на Владимира – к беспардонным выходкам русского многие уже привыкли.

– Разъединяй! – мысленно приказал граф.

И никто особенно не удивился, когда вместо того, чтобы вернуться на берег из своего «недипломатического» заплыва, Владимир попросту вдруг исчез.

Для него же пейзаж сменился в одно мгновение – песок берега заменила черная с золотом и драгоценными камнями плитка, голубой небесный свод – расписной свод колонного зала, а океанскую гладь – не менее чистая и ровная гладь домашнего бассейна. Лишь солнце осталось на прежнем месте. Такое же яркое, такое же раскаленное, такое же «настоящее» – внешне солярии дорогих ванных комнат выпускались максимально приближенными к естественному излучателю Земли – звезде по имени «Солнце».

Еще большей метаморфозе подвергся сам граф – человек, который ухватился за поручни и легко взлетел на берег по спущенной в воду лесенке, меньше всего походил на тучного и неповоротливого старика. Этого вельможу отличали высокий рост, атлетическое телосложение, волевой подбородок и умный, но пылающий страстями взгляд тирана.

Появление мужчины приветствовал женский смех:

– Ну как ты обращаешься с «интерактивным каналом»?! Опять ушел не прощаясь? – на берегу у бассейна в большой массажной ложе возлежала стройная темноволосая женщина в купальном костюме. Появление графа заставило красавицу приподняться и прервать жестом электронного дирижера, останавливая услаждавшую ее слух древнюю романтическую серенаду.

– Как хочу, так и обращаюсь! – огрызнулся Владимир. Он поднялся над бассейном в полный рост и глубоко вздохнул, расправляя широченные плечи.

– Главное правило интерактивных интерпретаторов, – продекламировал заученную фразу насмешливый женский голос. – Не разрушать эффекта присутствия – ни для себя, ни для других участников игры. Когда ты попросту пропадаешь, другие правители невольно вспоминают, где они на самом деле. Уверена – далеко не все действительно в ложах у самой воды.

– Прекрати, Вероника! – граф поежился, ощущая на своей коже работу робота-фена. Готовый при любых обстоятельствах отстаивать собственную правоту, он невольно поддался на спор: – Интерактивный интерпретатор канала по определению одинаков у всех участников «игры», как ты ее называешь. Реальные условия комнат связи как правило передают ту же атмосферу, какую затем создаст в расширенном виде имитатор виртуальной реальности. Так что поверь: у всех наших «игроков» нормальные пляжи с видом на искусственный океан, причем с видом из точно таких же, дурацких раскрашенных балдахинов. Все твои друзья по-настоящему загорают, по-настоящему потеют и по-настоящему морщатся от соленого ветра.

– Все, кроме тебя?

– Да – кроме меня! Потому, что есть только одна игра, которую я воспринимаю и буду воспринимать всерьез! Игра в реальность! Если, забившись в свои подземные бункеры, наши соседи выложили миллиарды за иллюзию чувствовать себя на пляжах Флориды – ради бога, пусть и дальше лежат в своих соляриях и думают, о чем хотят! Пусть думают, что на самом деле взирают на безбрежные просторы, что на самом деле находятся на футбольных матчах, скачках или в опере, и что граф Владимир – на самом деле старый дряхлый увалень, самодур и хам!

– Но это ведь просто неприлично, Владимир. Ты буквально ткнул их всех носом в свои «подземные бункеры».

– Ничего. Им полезно. А потом, не волнуйся – сегодня есть тема поинтересней, чем поведение некультурного представителя России.

– И какая же? Говорили о пришельце?

– Да.

– О корабле пришельцев?

– Да, Вероника, – недовольный тон графа дал понять, что на этом разговор лучше прекратить. Женщина не отреагировала, судя по всему, меньше всего опасаясь гнева грозного вельможи.

– И ты, как всегда, выбрал невмешательство?

Граф нахмурил брови, глядя прямо в насмешливые глаза жены и с трудом подавил в себе бешенство от мысли, что в очередной раз не замечает там следов страха, смятения или уважения:

– Не понял?!

– Россия опять не предложила способ решения проблемы? Не предложила помощи, не попыталась взять ситуация под свой контроль? Владимир, который так любит реальность, между тем, верен самим же придуманному, виртуальному образу осторожного, ленивого толстячка?

– А с чего ты взяла, что мне есть дело до внутренних проблем САДГ?!

Женщина широко улыбнулась, показывая этой улыбкой, что знает мысли Владимира лучше, чем тот даже может себе представить.

– Тебе нет дела? Тебе? Который каждый день бродил из угла в угол повторяя одну и ту же фразу: «только бы выпал случай, только бы выпал случай»!

Владимир отвел взгляд, поскольку суровый огонь его глаз все равно не имел обычной силы, и прорычал приглушенным голосом:

– Я еще не говорил, что «случай выпал»! Ты берешь на себя слишком много!

Женщина пожала плечами:

– Не думаю. На территории САДГ приземлился корабль, который не запросил разрешения на посадку…

– Возможно: просто не успел запросить!

– …и расстрелял полицейские машины, у которых и в мыслях не было решать проблему силой…

– Может и было: Гарсия додумается до чего угодно!

– …и ты – единственный человек на Земле, который обладает армией…

– Кресло! – прогремел граф, вздохнул и опустился в объятия массажного робота. Какое-то время он размышлял, затем серьезно посмотрел на жену.

– Кто тебе сказал про «армию»?

– Ты.

– Я? Я никогда не произносил слова «армия», дорогая. Это слово запрещено.

– Ну… Только не для тебя, дорогой. Твои преторианцы…

– Хм! Ты хотя бы знаешь, что значит «преторианцы»?

– Нет. Мне и не важно. Это твое слово. Я знаю другое: кого ты называешь преторианцами.

– Это не армия.

– Нет?

– Нет!

– А мне так не кажется. Что тогда такое – два миллиона выращенных в особых условиях, специально подготовленных, специально обученных и специально вскармливаемых мужчин?

– Это не армия, Вероника!

На этот раз женщина уловила в глазах мужа искры причиняемой боли. Владимир не врал. Оказывается, он и сам бы очень хотел, чтобы определение жены соответствовало истине.

– Не хочешь говорить?

Владимир махнул рукой:

– Это не армия, а просто специально подготовленные люди. Они станут армией, когда представят собой реальную силу, способную передвинуть чашу весов и изменить наш мир в нужную сторону.

– В какую «нужную»? Мы живем прекрасно. У нас есть все. Мы счастливы, мы здоровы, наша жизнь наполнена смыслом. Неужели…

Тяжелый взгляд исподлобья остановил графиню на полуслове.

– У нас ничего нет! – тяжело и медленно объяснил богатырь. – Если ты этого не понимаешь…

– Объясни!

– У нас ничего нет! – с горечью в голосе повторил граф. – С тех пор, как Земле запретили держать собственный флот, с тех пор, как у нас отняли право самим отстаивать наши права, с тех пор, как разоружили и распустили последнее армейское подразделение, с тех пор у нас ничего не осталось, кроме дешевых и пустых иллюзий!

Вероника удивленно вскинула брови. На самом деле, она не первый раз слышала от мужа нечто подобное и не в первый раз обращалась к одним и тем же аргументам:

– Владимир! Это же было еще до твоего рождения!

– Люди с мозгами способны почувствовать правду, сколько бы столетий назад ее не спрятали в первый раз!

– Ну и в чем твоя правда?

– В том, что вокруг – ОБМАН! Нам запретили иметь собственные вооруженные силы, но позволили сохранить границы между государствами, позволили продолжать прежние политические отношения, позволили увлекаться той же политикой, позволили играть в правителей и государственную власть! И вот – мы играем! В игру с одними и теми же правилами, с одной и той же расстановкой сил, с одними и теми же действующими лицами, в игру, в которой единственные козыри – это ноты протеста, эмоциональные заявления да эмбарго на товарные потоки, которые, на самом деле, давно не способны повлиять на стабильность экономики наказуемой страны. Потому, что нет у нас никакой экономики! Даже так называемые «народные массы» не несут политической нагрузки – единственная разрешенная активная государственная структура – полиция – по самое горло экипирована безвредными паралитическими установками, способными без разбора усыпить как довольных, так и возмущающихся. Подумать только: мы уже несколько сотен лет выпускаем только один вид вооружения – медицинские успокоительные излучатели!

Есть всего одна «демократическая» держава – САДГ – и та превратилась в пример, как не надо управлять государством. Их теория рейтингов привела к тому, что вот уже десять лет этой страной правит не ученый и не политик, а иностранный актер, заработавший популярность на сериалах семейного пользования! Подумать только: ни один другой человек в мире не смог так запомниться, стать таким своим и близким и так полюбиться каждой азиатской семье!

Чем мы живем, Вероника? Фантазиями! Девяносто девять процентов землян обитают за пределами реальности! Тот, кто придумал, что земляне – лучшие во вселенной программисты, на самом деле уничтожил Землю! Все, что мы делаем для галактики – игры и интерактивные симуляторы, которые еще и испытываем на самих себе! Мало того, что наша продукция не придает веса на галактической сцене – подумаешь, прекратят поставлять развлекательные тренажеры – мы так увязли в собственных фантазиях, что уже не понимаем, где иллюзия, а где реальность!

– Ну и что? Если нет возможности отличить иллюзию от реальности, значит иллюзия реальна! Это аксиома. Если ты никогда не узнаешь, что твой бассейн не вливается в Тихий океан, а глаза, органы чувств и даже путеводители утверждают, что именно вливается – не все ли тебе равно, купаешься ты в океане или в бассейне? Мы не разрушили нашу жизнь, мы смогли сделать ее такой, какой хотим, не уничтожая реального живого мира вокруг!

Владимир поморщился.

– Ты действительно так думаешь, или притворяешься, что поддалась массовому телевизионному гипнозу, который мы же, правители, придумали для недовольных простых граждан?

– Я не поддалась, а мыслю рационально. Ты отвергаешь симуляторы, тогда как что есть твое тело? Ты накачал каждую клетку своего организма белковыми концентратами, ускорителями роста, ты заказал целые залы тренажеров, а вся твоя мощь – такая же иллюзия, как океанский бриз, раздувающий балдахин с российским гербом. В чем твоя мощь? Здесь, со мной, ты тот, кто есть на самом деле; придворные бояться не твоих бицепсов, а твоего взрывного темперамента и горящих глаз; подданные поклоняются не тебе, а твоему трону; полиция слепо верна каждому слову, передаваемому Центральным Мозгом по Системам Внутреннего Управления – не важно, кто отдавал приказ: ты, я или любой другой посвященный. И наконец – правители соседних государств, которые вообще ни разу не видели твоих бугрящихся мускулов и орлиных глаз – для них ты почему-то всего лишь пузатый самовлюбленный старик. И ты же будешь говорить про реальность и нереальность?!

– Вероника! Я чувствую в себе силу, которая останется со мной, даже если пропадет свет, даже если исчезнет Земля, даже если некому будет смотреть и сравнивать!!!

– Не думаю. Если исчезнет Земля, исчезнешь и ты. Это в симуляторах главный герой выживает.

– Вероника, не зли меня! Ты прекрасно понимаешь, о чем говорим! Реальность, черт возьми, существует! Она в том, что пока вся планета играет в игры, нас выкинули из Совета Лиги, лишили права голоса на Ассамблее, наконец – из Солнечной Системы отвели единственный маяк связи, лишив и информационных потоков, и возможности самостоятельного расширения рынка, и нашей безопасности, в конце концов! В итоге космические корабли и метеориты рушатся на планету внезапно, когда им вздумается, без предупреждения и объявления войны, не замеченные и не остановленные! Могло ли произойти такое тысячу лет назад?! Вот это и есть реальность, Вероника! Вот это и есть правда! Наш мир может исчезнуть в один момент, и это уже не будет игрой!

Пожатие хрупкими плечами показало, что аргументы мужа на этот раз признаны серьезными.

– Что ж. Мы сами этого заслужили. Лига законсервировала планету – очевидная, вполне логичная реакция. Иначе бы вы, дорогой, поубивали друг друга. Что будет, если тебе и Майклу дать по армии, а, Владимир? Завтра останется всего две страны, а послезавтра попросту не наступит? Вы же не можете не воевать. Ваши претензии и ваше честолюбие не имеют границ. Да, у нас нет армии, что в этом плохого?

– А знаешь, что плохого? – Владимир даже приподнялся с кресла, а его глаза так засверкали, что на этот раз Вероника ужаснулась. Казалось, что богатырь набросится на беззащитную красавицу и разорвет ее в клочья голыми руками. – Нас лишили самих себя!!! Нас нет!!! Мы – никто!!! Мы не существуем!!! В галактике нет такой силы, как Земля, нет таких людей, как земляне, нет такой политики, как земная!

– И все это потому, что вам запретили убивать соседей? – на всякий случай Вероника отодвинулась в угол ложи, но не остановилась, подначивая графа выложить всю подноготную.

Но и у Владимира хватило силы воли, чтобы вспомнить, что спорить с женой все равно, что доказывать правоту автомату, запрограммированному упражнять в логистике – та попросту отстаивала противоположную точку зрения, вне зависимости, какую сторону в споре занимал он. Граф взял себя в руки, вернулся в кресло и стал разъяснять, методично и почти спокойно:

– Нет, Вероника. Не убивать соседей, а отстаивать свою правоту. Пусть Земля больше не воюет. Пусть мы – мирные беззаботные дети, играющие в игры, собственной разработки. Пусть у нас наступил земной рай. Пусть нам удалось убедить себя, что так и должно было быть. Пусть. Но, что происходит вокруг нас? Ни одна планета не может сейчас развиваться изолированно, вне галактической системы. У нас нет армии, а сколько ты насчитаешь армий в космосе? Сколько вооруженных сил только в одной нашей Лиге? Каждая планета обладает собственным флотом и собственным арсеналом орудий тотального уничтожения. Насколько велик флот и арсенал, настолько велико уважение, настолько весомо слово в Совете. Не странно ли, нет?! Просто все это пошло с Земли! Все это началось с землян! А мы, земляне, так устроены! Мы миллионы лет воевали друг с другом, миллионы лет отстаивали свою охотничьи угодья, свои пашни и дома, миллионы лет развивались, когда за нашим продвижением вперед стоял страх поражения и смерти, и деградировали, когда наступали мир и сытость – а теперь вдруг за несколько столетий, научимся жить по-новому?! Превратимся в мирных барашков?! Они пытаются подавить в нас человеческую психологию, мотивируя это неприкосновенностью мира-прародителя! На самом же деле, Вероника, Лига попросту воспользовалась разобщенностью государств Земли, чтобы победить нас, обезоружить и лишить уважения к самим себе! Объясняя все человеколюбием, они поступили точно так же, как когда-то поступали мы, и попросту оказались сильнее. Нас победили, Вероника, попросту победили в необъявленной войне! Нас опустили в тину виртуального самообмана, чтобы притупить естественные позывы к свободе и самоуважению – вот, что произошло на самом деле! Поэтому-то Земле и нужна армия!!!

Графиня согласно покивала головой. Ее глаза говорили: «никогда в тебе не сомневалась, но с тобой не поспоришь – ничего не узнаешь».

– А твои два миллиона?

– Они всего лишь руки и ноги. Пустые руки, пешие ноги. Требуется гораздо больше: оружие, корабли, опыт военных действий. Быстро такое не делается. И в тайне не делается. Если наблюдатели Лиги почувствуют неладное, сразу поднимут шум. Или, если прознают соседи. Они ведь не понимают: мне не к чему мировое господство, я хочу всего лишь вернуть Земле право почувствовать себя планетой!

– Соседям можно было бы объяснить.

– Нельзя! Это все равно, что закричать на весь мир: я хочу объявить войну Лиге.

– Хорошо. Но как тебе поможет корабль пришельцев?

Владимир перевел дух, тяжело и долго выдохнул и уставился на жену, ошарашенный таким внезапным переходом к изначальной теме разговора.

– А разве я сказал, что он мне поможет?

– Нет, но подумал.

– Ты что, уже читаешь мысли?

Графиня загадочно улыбнулась:

– Нет, только твои… Так что же пришельцы?

– Сам еще не знаю. Только чувствую… Они первыми открыли огонь. Они ведут себя вызывающе. А у Гарсии нет ничего – только страх потерять президентский пост да безоружные полицейские. Пусть заварится каша. Пусть доведут дело до конфликта. Настоящего конфликта. Причем – без нас. Тогда и посмотрим. Маяка у Земли нет. Помощи ждать не от куда. В такой ситуации самозащита любыми средствами уже не станет выглядеть нарушением санкций Лиги. Да и «защищаться» я начну лишь тогда, когда Гарсия сам приползет с мольбами о помощи.

Кроме того – у гостей корабль. Настоящий корабль. Космический город. Наверняка с собственной корабельной верфью, военной или нет – не так важно. Если вывести его на орбиту… боюсь даже мечтать, что будет. Мы положим начало нового земного флота…

Что-то меняется, Вероника! В нашем застоявшемся болоте появилась первая струя чистой воды! И вот это и есть реальность, это и есть главное!!!

Глава 8.

Жилая часть космического города «Улей» состояла из девяти горизонтальных плоскостей-Уровней, соединенных между собой лифтами и перекрытиями. В зависимости от положения в обществе, все население размещалось с Первого Уровня по Девятый. На утопающем в роскоши Первом (самом верхнем уровне) располагались покои правителей: Отца, Вика, Каса и Грига. Девятый Уровень служил своего рода тюрьмой, где держали женщин, пленных и Братьев, подвергшихся наказанию. Изначально разработанный, как оранжерея, этот Уровень остался единственным местом на корабле, где бушевала растительность и отсутствовали правильные формы и резкие грани. Восьмой Уровень содержал всевозможные склады, мастерские, небольшие заводы, тюрьмы и исправительные заведения. На Седьмом Уровне проходили подготовку маленькие Братья. На Шестом, Пятом, Четвертом и Третьем жило, тренировалось и состязалось в силе, выносливости, уме и храбрости все воинство космического скитальца – около трехсот пятидесяти тысяч крепких, профессионально подготовленных и закаленных в экстремальных космических вылазках мужчин. И наконец, лучшие из лучших – около двадцати семи тысяч – называвшие себя «Демонами» – селились на Втором Уровне и представляли авангард армии пиратов, ее самую надежную ударную часть.

Именно на Втором Уровне Вик решил устроить чрезвычайный военный совет. Не на Первом – туда допускались только посвященные Демоны вахты, и не на Третьем – где результаты обсуждения стали бы достоянием слишком многих Братьев.

Внешне Второй Уровень остался точно таким же, как до падения на Землю: та же чистота, тот же порядок, те же строгие формы строений, тот же аскетизм в убранстве комнат. Изменилось невидимое – атмосфера. Серые лица, мрачные взгляды, напряженно поджатые губы Старший Братьев создали ощущение какого-то загробного мира… По крайней мере, так показалось Вику. Возможно потому, что точно так же бледно выглядел и он сам, когда в сопровождении охраны из Демонов-техников входил в Зал Планирования и Прогнозирования Второго Уровня.

Кресла в зале располагались полукругом; в центре, на возвышении, размещались три трона – самый большой трон Отца и два поменьше справа и слева от него – трон главнокомандующего армией «Улья» – Каса, и трон командующего техническими подразделениями – Вика. Для младшего из родных братьев – Грига поставить трон так и не успели – не миновало и недели, как юный Григ прошел свое Испытание и стал Первым Братом. «Ему трон так и не понадобился.» – невесело заметил про себя Вик.

На какое-то мгновение он замер перед тронами, не зная какой из них выбрать. Отца больше не было. Не осталось никого, кто был бы равен Вику по положению, никого, кто был бы выше него. С одной стороны, это доказывало, что центральный трон теперь принадлежит ему. С другой – осмелиться самовольно объявить себя Отцом…

По спине Первого Брата пробежали мурашки, когда он почувствовал, что нерешительность обратила на себя внимание людей в зале – оставив выбор до лучших времен, Вик поспешил сесть на свое прежнее, привычное место слева от трона Владыки.

С некоторым страхом от мысли, чьих именно лиц не обнаружит сейчас в зале, Первый Брат огляделся. Он не рискнул пригласить всех Старших-воинов – пусть все они теперь вполне могли уместиться в десяти тысячах креслах зала, но все равно представляли грозную, непредсказуемую в своих порывах народную массу, совладать с которой Вик был еще не готов. В зале присутствовали только бригадиры – те немногие, кто уцелел в космическом аду, тысячники и Демоны-техники. Последних было больше всего – Вик знал их всех и хотел видеть здесь и сейчас – у любого из интеллектуалов «Улья» могла мелькнуть мысль, спасительная для всего Братства. Кроме того, они могли оказать поддержку.

Чтобы как можно скорее выполнить свою неприятную миссию, Первый Брат сразу перешел к делу.

– Бригадиры, встаньте!

Несколько человек поднялось. Вик уже знал статистику, но даже он почувствовал горький привкус во рту – еще вчера их было в десять раз больше! Из бригадиров-Демонов стоял только Рис – в гордом одиночестве, во всем черном – черный цвет бригады Черных оказался сейчас как нельзя к стати.

– Наг, Дор, Лод… – начал перечислять Вик.

– Дор жив, – перебил кто-то.

– Кто сказал?

Слова принадлежали одному из техников.

– Дор у медиков, Первый Брат.

– Был у медиков!

Тяжелый бас чемпиона «Улья» разнесся под сводами помещения, и был встречен настоящим ревом присутствующих. Дор стоял у входа в зал и тяжело дышал, оглядываясь по сторонам.

– Сбежал из лазарета? – понял Вик.

– Да, Первый Брат.

– Но ты же погиб? Многие видели, как горел истребитель.

Дор нашел в себе силы улыбнуться своей широкой доброй улыбкой:

– Истребитель – да. Никто не видел, чтобы горел я.

– Ты высадился до попадания?

– Почувствовал неладное и катапультировался. От взрыва спасли латы. Взрывной волной швырнуло как раз на обшивку дома. Дальше – дополз до одного из аварийных люков уже перед самым гиперпереходом. Пролежал без сознания. Медиков нашел сам.

– Рад тебя видеть! – честно признался Вик. – Займи свое место!

Чемпиону зааплодировали стоя – богатырь так и остался лучшим – он последним покинул поле боя. Последним из живых. Некоторые даже позавидовали, что судьба обошла их возможностью вот так героически уцелеть в последнюю секунду. Но сам Дор не уделил своей персоне внимания – он озирался по сторонам и то и дело останавливал взгляд на Вике.

– Первый Брат, а где Григ? После удара Каса… Обещали ведь, что поправится… Его не было в лазарете…

– Григ… – Вик начал, но его перебили выкрики из зала:

– Где Кас?!

– Где Отец?!

Вик набрал в грудь побольше воздуха и заставил себя успокоиться.

– Сядьте и замолчите! – властно потребовал он. – Я все скажу сам!

В зале наступила тишина. Воины опустились в кресла, но их глаза пылали, едва не прожигая в Вике сквозных отверстий. Вик выдержал паузу, растирая виски и в последний раз прикидывая за и против оглашения правды. Главное «за» заключалось в том, что, захочет он того или нет, слухи все равно просочатся, только, возможно, не с той окраской и не с тем ударением – будет еще хуже.

– Потому вы все здесь, чтобы слушать! – произнес Первый Брат. – Потерпите – «Улью» нужно ваше терпение! Что бы вы сейчас не услышали – вы лучшие, вы должны найти в себе силы, чтобы принять правду! Вы поведете Братство!

Люди стали переглядываться, особенно – куда более сильные в логических задачах техники. Они итак знали, что дела плохи. Вик же говорил про еще какую-то другую правду!

Первый Брат наклонился в кресле и пристально вгляделся в лица самых прославленных из Братьев.

– «Улей» бежал из неравного боя и упал на населенный космический объект, – уже после этих слов многие вздрогнули. Вик обвел их взглядом. – Вам не нравится слово «бежал»? Пусть, мы не бежали, а отступили от превосходящих сил врага, оставив в космосе наших лучших Братьев. Первая перекличка показала, что среди нас больше нет четырнадцати тысяч Старших Братьев, ста семидесяти тысяч простых воинов; мы лишились половины боевых единиц техники, и, наконец, сам «Улей» потерял способность перемещаться в пространстве и нуждается в серьезном ремонте… Скажите: кто-нибудь думает, что Бог нас покинул?

Зал напрягся. То, что позволял себе думать каждый из них в отдельности, ни при каких обстоятельствах не могло превратиться в единую общую мысль. Даже про себя никто не посмел бы ответить на вопрос Вика утвердительно. Но ведь на этот раз Бог действительно их оставил!!!

– Я расскажу вам о Боге, – тихо произнес Вик, ощущая трепет среди бесстрашных богатырей и одновременно боясь, что и сам не сможет сказать им все, что нужно. – Бог не оставил нас. Бог захотел, чтобы мы были здесь.

Его не совсем поняли. Раз они здесь – само собой Бог хотел этого.

– Бог направил нас в плен этой планеты сознательно и рассказал нам, зачем это делает. Отец и мы – Первые Братья, знали, что «Улей» придет сюда. Знали еще до праздника Дележа. Но мы не знали, как это будет. Бог не предупредил нас, сколько потребуется крови.

Зал ошеломленно зашевелился. Вик несколько раз тяжело покивал головой, словно настаивал на своих словах.

– Столько лет, сколько существует Братство, Бог вел нас именно к этой планете. Ее называют «Земля». Тысячу лет назад местные жители совершили преступление против наших праотцов. Нас отправили мстить.

По залу прошел первый рокот. Вик поднял руку, призывая к вниманию.

– В зале Бога, в который могут ступить лишь посвященные, есть письмена, такие же вечные, как и сам «Улей». Их писали на стенах кровью. Писал самый первый Отец Братства – Отец по имени Гронед. Он передал нам, что тысячу лет назад существовала планета, называемая «Мантией» и населенная расой правителей, многократно превосходящей остальные народы вселенной в умении предсказывать, предчувствовать и использовать силу воли. Эту расу уничтожили. Стерли с карты галактики вместе с планетой Мантией.

Наш первый Отец, Гронед, был одним из мантийцев. Когда сгорел его мир, Гронед поклялся отомстить. Он построил «Улей», дал ему имя и Бога и стал первым Отцом будущего боевого Братства. Мы все – потомки Великого Гронеда, мы все – мантийцы, пришедшие на Землю, чтобы отплатить кровью за кровь наших предков.

– Но мы не умеем драться в атмосфере! – пробормотал Рис.

Вик невесело ухмыльнулся:

«Им все равно за что сражаться, с кем, и по какой причине – объясните же только как!» Информация, которая в свое время перевернула все мировоззрение Первого Брата, Братьям-воинам даже не показалась революционной!

– Сама по себе атмосфера не помеха, – пояснил им Вик. – Атмосфера создает сопротивление движущемуся телу, нагревая его до температуры, которая тем выше, чем выше у тела скорость. В остальном она безобидна – это вам не защитные силовые поля крейсеров. Есть сложности с ориентацией, но разве никому из вас не приходилось атаковать галактические лайнеры, несравнимо большие по размеру ваших собственных парусников и истребителей?

– Но тогда мы были дома! – заметил Дор.

– Мы были в космосе! – подтвердил кто-то.

– Мы и сейчас в космосе, – парировал Вик. – Разница только в том, что, вместо того, чтобы маневрировать самостоятельно, совершаем вращательные движения вместе с превосходящей по массе планетой.

– Ты сказал, что Гронед хочет, чтобы мы атаковали Землю? – спросил Дор.

– Гронед хотел этого тысячу лет назад. Сейчас, Дор, ему все равно. Гронед сделал так, что Бог привел «Улей» сюда, и Гронед дал нам Закон, который гласит: «мир принадлежит Братству». Если Земля встанет на пути Братства, мы нападем на Землю.

– И каковы наши шансы?

Конечно, вопрос исходил из рядов с техниками – никому из воинов не пришло бы в голову прогнозировать исход войны. Воспитание Братьев заставляло солдат думать о том, как проявить в бою доблесть, а не о том, за что при этом отдавать жизнь, тем более – как ее сохранить.

– Шансы на что?

– На победу.

– Победой ты называешь захват планеты? В «Улье» осталось не более ста шестидесяти пяти тысяч бойцов, даже, если включить в счет всех вас, технические службы, диспетчеров, навигаторов и ремонтников. Еще десять тысяч солдат можно насобирать на «молодежных» Уровнях, если вопреки правилам вооружить не прошедших Испытания Младших Братьев, в возрасте от четырнадцати до шестнадцати лет. Что касается боевой техники, то, поскольку едва ли приходится говорить о высадке десанта, вычитаем из арсенала парусники и боты – остается не более пятидесяти тысяч малых и средних истребителей. Что есть у землян – пока неизвестно. Учитывая наши знания о мирах вообще, можно предположить, что здесь ждет миллиардное население, прикованное к одному месту и лишенное возможности спастись бегством, а потому морально и технически готовое защищаться от внешних опасностей, будь то метеориты или корабли агрессоров. Итак, мой прогноз: у нас нет шансов!

Но, хочу, чтобы вы поняли: нам не нужно захватывать планету. Даже, если придется вступить в войну, нет никакого смысла в ликвидации Земли – планета не космический лайнер – она не погонится за нами, а ее исчезновение не заметет следов, как раньше, а даже наоборот – оставит следы, за которые нам обязательно захотят отомстить. Наша задача – преодолеть земное притяжение и оторвать от Земли «Улей». Тогда баланс сил поменяется – окруженный силовыми и маскирующими полями, город сможет показать землянам свою силу. Тогда и станем действовать согласно Закону и здравому смыслу…

Он посмотрел на сидящих в первых рядах Демонов-техников.

– Грунк, что там у нас с ремонтом?

– Повреждения оценили, Первый Брат. Нам потребуется три-четыре декады. Плюс везение.

– Что значит «везение»?!

– За три-четыре декады мы ликвидируем те повреждения, которые есть сейчас. Кто гарантирует, что за это время не появятся новые?

– Ты имеешь в виду, если до окончания ремонта земляне не нанесут нам визита невежливости? Предугадаем такой визит. Никто не мешает вести себя дружелюбно. Самым горячим просто придется потерпеть. Запомните: хитрость и терпение – не враги воина, а его лучшие помощники! Попробую вести с ними переговоры…

– Не получится, Вик. Мы уже открыли по землянам огонь.

– Что?! – Вик в ошеломлении приподнялся на локте. – Кто приказал?!

Отозвался Рис:

– Старший по орудийному наряду. Выполнено безукоризненно.

– Я спрашиваю: кто вам приказал?!

– А разве для этого нужен приказ? Малые летательные аппараты местных приблизились на расстояние внешнего силового поля. Дальнейшее их продвижение лишило бы нас возможности выставить щит.

– Мы же итак не можем включить защитное поле! Черт возьми, Рис, неужели не соображаешь, что часть «Улья» находится под землей?!

– Наряд действовал согласно инструкции, Первый Брат!

Вик тяжело вздохнул и долго выдохнул. Черт возьми, он не умел обращаться с этими людьми! Одно дело – просто отдать приказ. Другое – сделать так, чтобы твой приказ осмыслили. Чтобы поняли, что бывают ситуации, когда собственное рассуждение важнее инструкции. Если не уверен – спроси!

– Боже, когда же вы начнете думать?! Ты понимаешь, что теперь нам не дадут провести ремонтные работы?!

– Мои люди действовали согласно инструкции. Если что-то не так, пусть скажет главнокомандующий. У нас военный совет, Вик? Почему же здесь нет Каса?!

Вик ответил не сразу, какое-то время упираясь в смелый и даже наглый взгляд командира бригады Демонов.

– Рис! – наконец замогильным голосом произнес Первый Брат. – Каса больше нет! Теперь все подразделения подчинены МНЕ! А поскольку я сам не могу тратить время на вбивание в ваши неподготовленные головы логических доводов, с этого момента главнокомандующим армией «Улья» назначаю Дора, а спрашивать буду с него. Дор присутствует на совете. Еще вопросы будут?

На какое-то время зал остолбенел, а затем взорвался от недоуменных выкриков. Они слышали, что Кас вернулся. Они знали, что главнокомандующий не погиб в бою.

– Я уже говорил и повторяю, что «Улью» понадобится ваше терпение! – проорал сквозь этот шум Вик. – Замолчите! Слушайте меня, Братья! – он перевел дыхание и заговорил тише, потому что зал вдруг сам затих в предчувствии чего-то непоправимого. – Мужайтесь, Братья, и готовьтесь к настоящим испытаниям! Нас покинула не только удача! С нами больше нет Отца! С нами больше нет Каса!

Лица на глазах бледнели. Во всяком случае, у тех, кто еще ничего не слышал.

– Что произошло? – выдавил из себя Дор.

– Отец говорил с Богом, когда заработал главный гипердвигатель.

– Почему же он не ушел?! – не поверил ушам Рис.

– Этого я не знаю. Может быть, Отец просил Бога оставить нам время, прежде чем достигнуть конечной точки – Земли. А, может быть, торопил его, чтобы уберечь оставшихся людей. В любом случае, Отец отдал жизнь, чтобы спасти всех нас.

Зал заколыхался. На глазах у Риса появились слезы. Дор замотал головой, словно раненный бык. Кто-то вырывал на себе волосы. Кто-то царапал лицо. Кто-то стонал, глядя в пол…

– А Кас?! – опять проревел Дор.

– Каса убил Григ.

На этот раз Дор отказался принять правду.

– Чушь! – заревел богатырь, поднимаясь на ноги. – Я верю в Грига Тарибского! Он настоящий Брат! Он вел нас на «Эльрабике»! Он дрался с Касом на арене! Мы все его знаем!

– Успокойся, Дор! Я не сказал, что Григ виновен. Я сказал, что он убил Каса.

– Как так?!

– Григ был не один. Им управляла пленница. Альтинка. Одна находилась с Касом, другая была с Отцом. Одна сбежала, заставив молодого Брата совершить преступление, другая осмелилась обратиться к Богу, но пала от его пламени, как пал и Отец.

– Сбежала? А где Григ?

– Альтинка увела Грига. Увела под гипнозом. Спасательный бот с ними покинул «Улей» во время гиперперехода. Думаю, оба погибли… Вот теперь вы знаете все!

Братья переглядывались и переговаривались в полголоса. На их лицах ясно читался транс. Вик подождал какое-то время, чтобы позволить людям сделать собственные выводы, а затем подытожил:

– Отца больше нет, Братья. Нет больше ни Каса, ни Грига. Вы – последние оставшиеся в живых командиры. Я – последний оставшийся в живых Первый Брат. И хотим мы с вами того или нет, только от нас зависит завтрашний день «Улья»! Вы готовы последовать за мной?

– Вик! – отозвался Дор. – Я не могу стать главнокомандующим. Главнокомандующим должен быть Первый Брат. Я всего лишь Демон.

– Ты бригадир! Ты единственный, кто мог выстоять на поединке против Каса. Ты единственный, кого уважают, не меньше, чем Каса. Воины за тобой пойдут!

– Да, но я – не Первый Брат! Я не поднимался на Подиум Первых!

– Значит впервые армию возглавит не Первый, а Старший! Я – не Отец. Но кто-то же должен взять на себя ответственность за судьбу всего Братства! Кто, если не я? Ты не Первый Брат, Дор, но кто поведет за собой армию?

– Ты станешь Отцом, Вик? – спросил Рис.

– Нет. Но раз старше меня никого нет, я встану во главе Братства.

– И что мы будем делать?

– Многое Рис! Дор организует оборону на время ремонта. Техники займутся восстановлением «Улья». Я постараюсь войти в контакт с землянами и усыпить их бдительность.

– Вик, что будет, когда мы закончим? – спросил Динк – Демон-техник и один из лучших технических специалистов корабля.

– После того, как выйдем на орбиту Земли?

– Нет, до того. Мы не говорили, что сможем поднять «Улей». Мы сможем только оживить его.

Вик нахмурился. В отличие от воинов, техникам вполне хватало ума, зато недоставало самоотверженности и исполнительности.

– Динк, это ваши проблемы! Как оживите, так и поднимите! И смотрите, чтобы уложились в три декады, иначе… Чего тебе, Брин?!!

Демон в красных латах уже несколько минут как ввалился в Зал Планирования, никем не замеченный подошел к самым тронам и там забылся, оглядывая присутствующих в зале товарищей и пытаясь определить, что здесь происходило.

– Брин!!! – проорал Вик.

Воин опомнился.

– Первый Брат! – отрапортовал Красный. – У нас гости!

– Земляне?

– Нет. Спасательный бот. Закодированный опознавательный код наш. Конфигурация не наша – тарибская.

– Дальше!

– Тот самый бот, на котором сбежал Григ.

– Григ жив?

– Еще не знаем, Первый Брат.

– Кто на борту бота?

– Не знаем, Первый Брат.

– Но они запросили разрешения войти?

– Нет.

– Ждут снаружи?

– Нет.

– Черт возьми, Брин! Тогда где они?!

Брин прислушался к информаторам на связи.

– Сейчас проходят шлюзование.

– Кто же их впустил?!

– Никто. Вошли сами.

– Через какой шлюз?

– Через Центральный. – Брин отступил на шаг, видя как Вик поднимается на ноги с явным желанием наброситься на него. – Его никто не открывал! Мы сами не понимаем! Техники говорят, шлюз открылся автоматически. Сами зарядились излучатели, сам возник коридор, который помешал катерам землян следовать за ботом, сам открылся люк центрального шлюза… Я ничего не знаю… Я только докладываю факты…

Братья в зале заволновались.

– Если это и не Григ, то кто-то, кто способен повелевать всем кораблем! – в ошеломлении напомнил Грунк.

Вик растерянно проводил взглядом бросившегося к дверям Дора.

– Григ? – пробормотал он. – Какой там Григ! Такого не мог даже Отец!

У Грига получалось все. Сила, которую молодой Первый Брат почувствовал в полицейской камере, не только не ослабевала, а наоборот прибывала все новыми и новыми порциями. Он даже научился распознавать приливы невидимой энергии, как теплое дуновение ветра, прилетающего всегда с одной и той же стороны – с того направления, где лежала необъятная громада «Улья». Этот ветер проникал в него, согревал изнутри, придавал уверенность. И в эти мгновения с сознанием парня происходило что-то необычное – перед ним словно распахивались ворота в бесконечный калейдоскоп наслаивающихся друг на друга видений. Одновременно, какое-то притяжение торопило сосредоточиться только на одной цели – как можно скорее достигнуть дома. Ни о чем не думать, ни в чем не сомневаться – только спешить, спешить и спешить…

Казалось, что и люди вокруг невольно сочувствовали целеустремленности юноши. Никто не попытался заговорить с его провожатым, никто не захотел преградить им дорогу, никто не заинтересовался безжизненной фигуркой альтинки на плече Грига, никто не задал ни одного вопроса и не бросил ни одного взгляда. Так – до самой посадочной площадки.

Григ не задумывался, в чем причина такого странного везения, как и не боялся потерять случайно попавшую в руки путеводную нить. Он ощущал в себе столько силы, что не сомневался, что сможет взлететь, если, конечно, попробует это сделать – просто так, сам, не прибегая к помощи бота. Сила сама вела его – Григ отметал, как ненужные, все свои мысли и знал, что поступает так правильно, как никогда за свои семнадцать лет.

Плененного землянина тоже словно накрыло и захватило той одержимостью, которая безраздельно распоряжалась молодым Первым Братом – со всей возможной настойчивостью офицер постарался скорее покинуть город. Он уверенно поднял бот в воздух, безукоризненно отвечал на все вопросы Навигационного Мозга, вспоминал и называл секретные коды, позволявшие беглецам держаться экстренных воздушный коридоров и развивать самую высокую допустимую в городе скорость. И даже окружающий в небе транспорт, казалось, попадал в зону влияния молодого экстрасенса – все заблаговременно освобождали дорогу и уходили в коридоры, предназначенные для обгона или ремонта.

Город оборвался внезапно: ото всюду снизу нахлынула зелень лесов, заполняя собой все видимое пространство от горизонта и до горизонта.

«Хорошая скорость!» – удовлетворенно кивнул себе юный Первый.

Но ему хотелось еще быстрее. Чернота «Улья» заслонила горизонт, а затем утопила бот в своей тени так же внезапно, как несколько минут назад внезапно растворились за спиной следы города. Колыхающиеся на некотором расстоянии от корабля Братьев катерки полицейских не успели отреагировать. Хотя Григ почему-то не сомневался: будь даже у них время, земляне не стали бы вмешиваться в ход событий. Как не стали и Братья: они так и не ответили на опознавательный сигнал, автоматически сгенерированный рацией бота.

То, что Григ делал дальше, удивило бы и его самого, если б он не был так одержим своей целью. Скорее всего это называлось: мысленно распоряжаться узлами «Улья», его вооружением, посадочным лучом и люками шлюзов. Хотя никто и никогда не говорил молодому Брату, что люками и вооружением вообще можно распоряжаться снаружи! Мысленные команды не обрабатывались аппаратурой Братьев – по крайней мере, сами Братья так думали – тем более, невозможно было представить, чтобы мозг малюсенького человечка оказался услышанным многокилометровой громадиной люка Центрального Шлюза! Но корабль не только услышал своего сына, он услышал и безукоризненно отработал каждую поданную ему команду!

Но, даже оказавшись в ангаре дома, Григ остался слишком далеким от банальных переживаний реальности – он не заметил лиц вокруг себя, не различил изменившихся деталей, не почувствовал ни восторга, ни беспокойства, ни нервозности. Словно еще не достиг цели, словно все еще следовало стремиться куда-то дальше, куда-то к вершине корабля, к его главным покоям.

Линти свисала с плеча, так и не приходя в сознание. Следом твердым уверенным шагом ступал землянин – гордый своей воображаемой (внушенной ему) миссией, сосредоточенный и серьезный.

Кто-то отшатывался с дороги, кто-то удивленно вскрикивал, кто-то отдавал честь. Возле лифтовых площадок, ведущих с Третьего Уровня, куда выводили коридоры пристани, произошла заминка: здесь Грига уже ждали. Ждали «разноцветные» Демоны: несколько Красных, несколько Черных, несколько Синих.

«Неразбериха» – подумал Григ. – «С этим нужно кончать и немедленно!». Поскольку Братья перегораживали дорогу, юноша уделил им минуту внимания. Они заглянули ему в лицо, ожидая услышать путаницу оправданий, увидеть неуверенность или испуганные глаза. Вместо этого их встретил чудовищный, затуманенный трансом взгляд Отца – пронизывающий, непреклонный, способный силой мысли проломить любую преграду и усыпить любого непокорного. И даже спокойный и негромкий голос Грига прозвучал с такой же интонацией и с той же беспрекословной силой Повелителя:

– Синие – на Первый Уровень, Красные – на Второй, Черные – на Третий! Остальные – разойтись! Занять боевые посты!

Он одарил их мимолетным взглядом человека, ни на секунду не сомневающегося, что едва произнесенные приказы уже выполняются.

– Кто тут из вахты Первого? Девчонку – ко мне в покои! Глаз не спускать!

– Но…

Молодой Первый повернул голову на голос человека, посмевшего сомневаться в правильности его слов. Взгляда оказалось достаточно – Красный богатырь замер навытяжку, хотя его лицо и вытянулось от ошеломления собственной трусостью и от недоумения, откуда у дезертира и убийцы столько уверенности в собственном превосходстве. Как и все остальные Братья у лифтов, Демон ничего не понял в происходящем, но зато ясно увидел – Григ знает, что делает, и раздавит любого, кто попробует ему помешать. И… имеет на это право – он все-таки Первый Брат!

– Этот пусть идет за мной! – сказал Григ, указывая на парализованного его волей землянина. – Ты сказал, Вик на совете? – Демон, на которого метнул взгляд юноша, вздрогнул, так и не успев возразить, что все время молчал.

– Дор? – даже друга и учителя Григ встретил тем же невидящим холодным взглядом. – Знаю, что жив. Сколько осталось Синих?

Богатырь, которого переполняли эмоции, который, забыв про боль, летел навстречу, чтобы сдавить юношу в своих объятиях, остолбенел, ошарашенный поведением Грига, и еще не успел разобраться в сути вопроса, когда парень кивнул:

– Хорошо. Не много, но будет достаточно. Собери их всех, вооружи и приведи на совет. Я уже буду там… – Григ нахмурился, ощутив разочарование чемпиона, и добавил: – Я тоже рад, что ты жив! Сейчас не время для чувств! Битва еще не закончена! «Мир принадлежит Братству»!!!

Они так ничего и не поняли, но как один гаркнули девиз абордажников, стукнув себя кулаками по закованной в латы груди. Затем ожили, бросившись исполнять приказания – переполненные непонятно откуда взявшимся восторгом и верой в возрожденного юного Отца и в несокрушимость бессмертного Братства. Никто не говорил слова «Отец», но почему-то каждый именно так сейчас представил себе Грига: Отец умер, и Григ стал Отцом! Так и должно было быть! Бог не оставлял их!

– Меня на Второй Уровень! – напомнил приказание Григ.

Дор улыбнулся гордой улыбкой учителя, наблюдающего успехи своего лучшего ученика, и выпрямился за спиной юноши, возвысившись над ним, как настоящий демон, восставший из-под земли за спиной ребенка и готовый разорвать всякого, кто посмеет плохо посмотреть на его нового маленького идола.

На Втором Уровне Дор отделился от их тройки и отправился выполнять полученное приказание.

У Зала Планирования и Прогнозирования собралось небольшая толпа – Старшие Братья в нетерпении ожидали результатов совета, на который на этот раз не были приглашены. Они не торопились расступиться, и Григ поднял руку, распространив перед собой волну страха. Инстинктивная тревога заставила Демонов отскочить в сторону – кого вправо, кого влево. Образовался коридор, и Григ уверенно зашагал через него, не обращая внимание на растерянность на лицах переглядывающихся воинов.

Точно так же расступились и Красные Демоны, охранявшие вход в Зал – сперва освободили дорогу, а потом ошеломленно насупились, соображая, почему так сделали.

Григ вошел в помещение. Сидящие в креслах зашумели: кто от негодования, кто от восторга, кто – просто потому, что кричали люди вокруг него. Вик даже встал, глядя на приближающегося брата и колеблясь, принять того или взять под стражу.

– Вот и законный главнокомандующий для твоей армии, – с какой-то непонятной издевкой заметил Вику Рис.

Офицер полиции – землянин – послушно окаменел в проходе. Григ же не замедлил шага, пока не добрался до подиума, и там совершенно уверенно не сел в центральный, отцовский трон, заставив этим вскочить на ноги всех, кто еще сидел, и закричать от возмущения даже тех, кто до этого рассыпался приветствиями.

– Ну это уж слишком, братец! – заявил Вик. Наглость младшего Первого сразу перевесила чашу весов в сторону неприятия. – Брин! Приказываю арестовать Грига Тарибского!

Брин поднял руку – к нему подбежали трое Демонов в красных латах. Все четверо кинулись к трону с молодым Первым – кто сзади, кто спереди.

Григ только чуть улыбнулся. Он даже не посмотрел на Брина и его людей, но все четверо оступились, запутались нога за ногу, потеряли ориентацию и попадали, причем, учитывая стремительность их приближения, с грохотом, с кувырками и столкновениями друг о друга. Со стороны это смотрелось так, словно из трона Владыки вдруг открыли огонь сразу на четыре стороны, одновременно сбив с ног четырех человек.

Молодой Первый посмотрел на Вика.

– Ты хочешь меня арестовать? – спокойно поинтересовался он.

Вик ошеломленно посмотрел в лишенные эмоций глаза младшего. Ему окончательно стало не по себе. Все валилось с рук, контроль терялся, ценности менялись. Умер Отец; умер Кас; «Улей» может уже никогда не подняться в космос; он, Вик, возглавляет армию, но Братья не хотят видеть во главе себя Первого Брата-техника – только настоящего Отца или, минимум, Брата-воина. И наконец – возвращается Григ. По Закону заслуживший смертной казни, но по здравому смыслу – кому еще доверить пост главнокомандующего? А что делает Григ? Вместо таких очевидных в сложившихся условиях уважения и послушания, младший брат нагло забирается на отцовский трон и ведет себя, словно давным-давно стал единственным и законным Владыкой «Улья»!

– Ты забыл о Законе, Григ Тарибский?! – воскликнул Вик.

Четверка Брина поднялась на ноги, и Григ чуть-чуть воздействовал на них, чтобы поубавить караулу решительности – Демоны остались стоять вокруг трона, вопросительно поглядывая на Вика и ожидая либо подтверждения команды либо результатов переговоров Первых Братьев.

– Я ничего не забыл.

Вик непонимающе поднял брови:

– Ты ведь убил Каса?

– Да я!

Зал буквально взревел, но Григ нашел нужным теперь воздействовать и на них. Его взгляд скользнул по рядам кресел, наполняя бесстрашные сердца воинов настоящей паникой, боязнью навлечь гнев юноши, которого еще минуту назад они боялись не больше, чем любого другого едва оперившегося юнца «Улья». Рев сник так же внезапно, как только что начался, сменился тяжелой гробовой тишиной, словно в зале попросту выключили звук.

Вик все еще стоял лицом к Григу и спиной к зрителям, и он всем позвоночником ощутил волну инстинктивного страха, излучаемого рядами с лучшими воинами «Улья». Теряя последние остатки уверенности, Первый техник все же закончил свою мысль:

– По Закону, Брат, ты заслуживаешь смерти!

– Согласен, – признал Григ. Люди проглотили это слово, воспользовались паузой и начали недоуменно переглядываться. но юноша продолжил: – Но кто будет меня судить? По тому же Закону, Отец и только Отец смеет осудить Первого Брата!

– Отец мертв, Григ, – осадил Вик, думая, что уж эта новость разъяснит зарвавшемуся брату, кто теперь здесь отдает приказы – по старшинству, опыту и уму удила правления очевидно переходили к Первому Брату Вику! Но к его удивлению, Григ тут же ответил:

– Я это знаю, Вик!

– Но…

– По Закону меня может судить лишь Отец, а Отец умер. Да, я убил Каса. – Григ еще раз пробежал по лицам в зале, на этот раз телепатически призывая их к вниманию. – Не хочу оправдываться и даже заявляю: я, Григ Тарибский, совершил преступление! Но, если Отец мертв, «Ульем» правит только Закон. А Закон запрещает равному судить равного. Ты равен мне, Вик. Кас равен мне. – Зал опять заволновался, услышав в последней реплике очевидную ересь – они еще не привыкли видеть Грига в числе Первых, тем более никак не могли сравнить его с великим предводителем штурмовиков и правой рукой Отца – легендарным Касом. Но Григ уверенно и с расстановкой повторил: – Я убил равного! И по Закону не могу быть осужден равным!

В это время в помещение ворвались боевые тройки Синих во главе с Дором. В абордажных латах с тесаками наперевес, они быстро и слаженно распространились по проходам и оцепили возвышение с тронами. Брина и его красных отогнали за пределы оцепления.

– Черт возьми, Григ? – растерянно пробормотал Первый Брат. – Это что – переворот?!

Григ посмотрел на своего бледного и ошеломленного родственника.

– Ты умный человек, Вик. О каком перевороте может идти речь? Ты Первый Брат, я Первый Брат. Никто не лишает тебя твоей власти. Если мне понадобиться помощь техников, я обращусь к тебе.

– Если ТЕБЕ понадобится?

– Кто-то должен встать во главе «Улья», Первый Брат!

– И этот кто-то – ты?!

Григ посмотрел прямо в глаза Вику, и Вик ответил ему тем же. Ответил и задрожал, наконец-то окончательно заметив произошедшую с младшим перемену. Матовая пелена транса закрашивала радужную оболочку глаз юноши, зато зрачок Грига буквально пронзал чернотой какого-то иного мира, ужасая таящейся там энергией и огнем непререкаемой власти.

– Забудь амбиции, Первый Брат! – каким-то другим, утробным голосом произнес юноша, одновременно позволяя Вику все больше и больше ощутить таящееся в глубине своих глаз могущество. – Мы оба здесь, чтобы повести за собой Братство! Не для себя и не для тех, кто нам дорог, а потому, что рождены Первыми. Ты не чувствуешь того, что чувствую я? Ты не ощущаешь в себе силы вести за собой людей? Ты не знаешь, какой дорогой направить шаг? Ты не видишь, что принесет завтра? Тогда сделай то, что должен сделать, потому, что Я это и вижу и чувствую! Поверь: ты не все знаешь, мой брат Вик! Отец умер, но Отец бессмертен! Братство бессмертно! Займи свое место, Первый Техник! Стань моей левой рукой! Мир принадлежит Братству!

Вик тяжело задышал, отведя глаза в сторону и дрожа всем телом, слишком потрясенный, чтобы почувствовать себя ущемленным или униженным.

– Ты Отец, Григ? – почти без вопросительной интонации констатировал он.

На какое-то мгновение взгляд юноши потеплел – напряжение в нем ослабло, когда возникло понимание, что победа одержана.

– Я не знаю, Вик. Но, кроме меня, на «Улье» нет Отца! Займи свой трон, Первый Брат!

Люди в зале судорожно вздыхали, взирая на троны и на шеренги уцелевших в последнем сражении Синих.

– Я поведу вас! – все с той же силой в голосе прогремел Григ. – Мы должны предупредить удар, который готовятся нанести «Улью». Земляне не ждут агрессии. Человек, которого я привел с собой, расскажет, как маленький отряд возьмет под контроль целый город. Но знайте: земляне – наши враги, но опасность придет из космоса. Я вижу эскадру, все еще рыщущую по следу Братства. Они знают, где нас искать, но я знаю, что остановит их! И я призываю вас подчиниться мне!

На этот раз зал не издал ни звука, но люди уже приходили к мысли, что лучшего предводителя все равно нет и не будет. Григ – Первый Брат. Он законный сын Великого Отца. Его взгляд способен напугать бесстрашных. Его слова вселяют веру. Он сражался с Касом, и в итоге Кас пал от его руки. Наконец – ему поклонился и Вик. Если он не встанет во главе Братства, во главе не встанет никто!

– Синие станут моим авангардом, как Красные были авангардом Каса. Не потому, что Красные перестали быть лучшими из лучших, а потому, что каждый из вас стремился походить на своего бригадира. Дор, который вел Синих, служил эталоном благородства, бесстрашия и самопожертвования. Кас подарил своим Красным слишком много самолюбия, жестокости и бессердечия. Нам больше не нужна бессмысленная кровь! Мы пришли на Землю не для того, чтобы умертвить всех, до кого дотянутся тесаки штурмовых дивизий – глупо и наивно полагать, что сто пятьдесят тысяч воинов уничтожат десять миллиардов местных жителей. Мы пришли, чтобы победить и мы победим! Мир принадлежит Братству!!!

Григ замолчал, а его черные бездонные глаза засверкали демоническим красным пламенем, не предвещающим земным государствам ничего хорошего. Подорвавшись наконец в едином восторженном порыве, зал прогрохотал: «Мир принадлежит Братству!».

Глава 9.

Корабли самой большой эскадры галактики один за другим возникали из подпространства сразу за пределами Солнечной Системы и на почтительном расстоянии друг от друга.

Чтобы избежать столкновения как меду собой, так и с любыми другими объектами, случайно или не случайно оказавшимися в зоне «сброса скорости», капитаны военных кораблей использовали точно ту же методику, что и капитаны гражданских судов: еще до прыжка рассчитывали планируемую траекторию и давали запрос по линиям Галактической Безопасности, чтобы выяснить, чист ли пункт их конечного назначения. Поскольку все корабли людей действовали таким же образом, Единая Галактическая Система проверяла, не заявлен ли уже в чьих-либо маршрутных картах интересующий капитанов квадрат, сообщала, если путь свободен, получала подтверждение о намерении попасть в указанную зону в такой-то и такой период, и в дальнейшем для всех остальных считала эту зону занятой и недоступной.

Даже несмотря на то, что армейские корабли отправляли свои запросы под грифом «совершенно секретно», Системе ничего не оставалось, как все равно помечать недоступными их зоны сброса скорости, чтобы никого другого не угораздило оказаться в опасном как для себя, так и для завершающих гиперпрыжок военных месте.

Оставив от своей армады в девятьсот тысяч боевых кораблей только триста тысяч единиц, Рилиот и Тургаон не посчитали нужным проинформировать о своем маршруте ни генералитет армии, ни секретариат Совета, но все равно вынуждены были обратиться к стандартной процедуре бронирования зон сброса скорости.

Чтобы найти великих альтинов, Генерал Леверсон положился на предположение Арбитражного Суда, что конечной точкой маршрута ядра галактического флота станет планета Земля. Более точные сведения он получил очень просто: затребовал у Системы Галактической Безопасности разрешение забронировать некоторую зону вблизи Солнечной Системы и менял ее координаты до тех пор, пока не получил долгожданного необоснованного отказа. Он продолжил игру в «морской бой» и убедился, что запрет распространяется на значительную кусочно-заполненную территорию, наиболее вероятно – зону торможения многих и многих космических кораблей. А поскольку Мозг категорически отказался объяснить природу препятствующих Леверсону объектов – даже после того, как тот назвался и предоставил коды наивысшего доступа – сомнений не оставалось – именно там следовало встретить разыскиваемых Судом правителей.

Леверсон помчался к Земле на самой большой скорости, которую только мог выжать сверхскоростной разведывательный крейсер. На руку ему играло то, что многочисленной эскадре требовалось время, чтобы собрать корабли в одном месте, а затем перестроить их для совершения дальнейших досветовых маневров. Еще – разбежка в скорости тяжелых и маневровых крейсеров. Против выступала разница в расстояниях – Бровург располагался значительно дальше от Земли, чем зона космического побоища, откуда устремились к прародительнице человечества основные силы маршала Тургаона.

Тургаон сидел в огромном кресле в центре своей адмиральской каюты на борту «Бессмертного» – самого мощного тяжелого крейсера Лиги, и смотрел в бесконечно уделенную точку где-то на круглой стене помещения. Широкоплечий, мускулистый, в черном кителе и с темным, как ночь, отрешенным лицом. Перед его носом взад-вперед нервно мерил шагами пол Первый Советник Лиги Объединенных Миров – Рилиот – весь в белом – напряженный, нервный и бледный.

– Противник приземлился на Земле, – задумчиво бормотал Советник. – Координаты уже известны.

– Да! – голос Тургаона словно исходил от другого человека. Глаза маршала ничего не выражали – оставалось только гадать, что означало изреченное им слово.

Рилиот развел руками и стал объяснять, словно его кто-то слушал:

– Разведчики прибыли на несколько часов раньше нас и уже несколько часов обследуют поверхность Земли. Судя по всему, космический город пиратов вышел из подпространства настолько близко к планете, что оказался захвачен ее притяжением и совершил вынужденную посадку на ненаселенной территории одного из государств.

– Как ты и предсказывал, – безо всякого интереса поддержал голос маршала.

– Да. На какое-то время Земля приковала их – чтобы подняться на орбиту, потребуется перенастроить двигатели – космические города не рассчитывались для посадок и взлетов. К этому моменту мы успеем оцепить планету и препятствовать подъему пиратов.

– Корабль-матка всего лишь база.

– Я помню, но до сих пор ее не покинул ни один корабль меньших размеров.

– Разведчики все еще над противником?

– Да.

– Покажи.

Рилиот мысленно обратился к Магнитному Мозгу, рецепторы которого прятались за обшивкой каюты. На всю круглую стену растянулось объемное панорамное изображение бело-голубой планеты. В самом центре проекции расположилось круглое искусственное сооружение черного цвета. Рилиот указал на этот инородный стальной объект:

– Мой план такой: прижав с воздуха, окружим силовыми полями, спустим десант, если не откроют шлюзов, пробурим обшивку…

– Согласен. Все верно. Почему же так нервничаешь?

На самом деле, даже Рилиот не догадывался, каких титанических усилий стоило Тургаону не абстрагироваться от реальности и более того – поддерживать с другом дискуссию – собрав всю свою волю, маршал сохранил связь с настоящим и даже в меру возможности консультировал Первого Советника во всем, что касалось управления флотом. Но, если мозг великого альтина и не потерял способность логически мыслить, то самого обладателя мозга больше не волновали ни тема этого разговора, ни любые его возможные последствия… как и вообще ничто в этой Вселенной.

– Линти, Тургаон!

– Ты говорил, что не предчувствуешь для нее ничего плохого.

– Говорил и говорю. Сколько не прислушиваюсь – ни тревоги, ни беспокойства.

– Тогда что пугает?

– Это и пугает! Я по-прежнему не вижу своей дочери! Не могу заглянуть в ее будущее! Не знаю, где она сейчас, не знаю, что с ней!

– Нет – знаешь, – лаконично парировал Тургаон. – Раз твое второе зрение не видит Линти, она на корабле пиратов.

– Наверное…

– Не наверное, а точно. И тебе нужно быть внимательней. Разве не слышишь, как вызывает капитан?

Занятый своими переживаниями, Рилиот действительно ничего не слышал. Голографическое изображение мужчины в черном капитанском кителе уже давно ожидало в углу каюты.

– Что случилось, Лерэн?

– Сэр! Крейсер с Бровурга!

– Чего хотят?

Тургаон поднял затуманенные меланхолией глаза на друга – вероятно, такой взгляд должен был показать его удивление:

– Разве не понял? Ты же ни разу не связался с Советом.

– Сэр! – продолжил капитан «Бессмертного». – На крейсере генерал Леверсон. Требует немедленно принять.

– Требует? Немедленно? – повторил Первый Советник.

Тургаон хмыкнул:

– Мы увели всю армию Лиги. Наконец-то они спохватились.

Рилиот виновато кивнул:

– Мне давно нужно было собраться с мыслями. Такая близорукость непростительна. Все мысли – вокруг корабля-скитальца, и ни одной – на Бровурге, на Совете, на Лиге. Даже посланника не почувствовал. Интересно, что же он скажет?

– Чтобы догадаться, не нужно быть альтином! – заметил Тургаон. – Нас отстраняют от командования.

Рилиот посмотрел на мрачного, погруженного в себя друга: «ничего вокруг не видит, а мыслит лучше, чем все мы вместе взятые!». Он прислушался к внутреннему голосу. Все сходилось: Лига принимала меры. Советник вздохнул.

– Еще хуже. Пойду собирать вещи.

– Что «хуже»?

– Нас «вызывают» в столицу… Капитан, вы еще здесь? Конечно же примите посланника!

Голограмма кивнула и пропала.

– И ты поедешь? – лишенным эмоций голосом спросил Тургаон.

Рилиот опять вздрогнул, медленно выдохнул и внимательно посмотрел на изображение голубой планеты, транслируемое с одного из разведывательных крейсеров где-то с орбиты Земли.

– Я вынужден.

– А дочь?

– Ей ничего не грозит.

Тургаон опять хмыкнул. На этот раз от его смешка по коже Рилиота пробежали мурашки.

– Ты уверен? – холодно добавил к своей усмешке маршал.

Советник вздохнул и откровенно признался:

– Я не предчувствую своей роли. Много раз заглядывал в будущее – не мне суждено помочь дочери. Я могу быть рядом, но не окажусь в нужное время в нужном месте. Поэтому…

– Поэтому ты поедешь?

– Тургаон! Я не хочу, но я вынужден! Леверсон не посланник Совета – он исполнитель Арбитража!

– Ну и…

– Пойми: я слишком нервничаю. Я больше мешаю людям делать свою работу, чем помогаю им. Возможно, без меня даже справятся быстрее. Если будущее вдруг прояснится, если только почувствую, что нужен Линти…

– Ты убеждаешь меня или себя?

Рилиот сжал руки в кулаки и повернулся лицом к стене-экрану, призывая на помощь всю свою силу воли.

– Конечно себя, – согласился первый альтин галактики. – Смешно, но ты понимаешь: я не только не предсказываю своей роли в судьбе дочери, я четко представляю, что произойдет со мною – только-только узнал о прибытии Леверсона, а уже вижу себя выступающим свидетелем на Арбитраже. Иногда заглядывать в будущее не приятно – мое собственное решение как будто уже ничего не значит… С другой стороны, так понимаешь, что выбранный путь правильный. Я не ХОЧУ оставлять Землю, но я ЗНАЮ, что мне придется ее оставить. Леверсон имеет на этот счет очень строгие указания… Я вернусь позже… А ты?

Тургаон промолчал.

– Ты саботируешь приказ Арбитража?

Тургаон вновь не ответил.

В это время в каюту буквально влетел старший офицер Службы Безопасности генерал Леверсон в сопровождении своей охраны и капитана «Бессмертного». Запыхавшийся, раскрасневшийся, с горящим взглядом. Несмотря на то, что он очевидно давно готовился именно к этому моменту, и Рилиот и Тургаон проигнорировали нервное напряжение гостя, который уже набирал в легкие воздуха, чтобы начать судьбоносное выступление – Тургаон пренебрежительно повернулся в кресле спиною к гостю, а Рилиот только коротко приветственно кивнул, прошел мимо и уже за спиной генерала бросил: «через десять минут буду готов».

– Подождите! – поторопился сказать вновь прибывший. – У меня важное сообщение…

– Не волнуйтесь, Леверсон – через десять минут я буду у вас на крейсере.

– Но…

Рилиот вышел, а Леверсон обернулся к оставшимся: к капитану корабля и к Тургаону, сидящему к нему спиной.

– Что случилось, сэр? – капитан был вынужден взять на себя инициативу.

Генерал помпезно выложил то, что готовил:

– Я уполномочен Высшим Арбитражным Судом Лиги принять командование флотом и возглавить операцию по захвату и обезвреживанию преступной группировки, осуществлявшей на протяжении длительного времени неоднократные нападения на мирные космические суда с целью их разграбления и уничтожения. Альтинам Рилиоту и Тургаону предписано немедленно явиться в Арбитражный Суд для дачи показаний по делу о притеснении планетарного объединения Тари и превышении высшими сановниками Лиги допустимых полномочий. Предписание за подписью Председателя Арбитражного Суда. Все документы прилагаются.

Капитан «Бессмертного» перевел взгляд на маршала – Тургаон, казалось, не слышал ни единого слова – он сидел в той же позе, спиной к посетителям. Леверсон подождал какое-то время, затем решился окликнуть:

– Маршал, сэр?!

Тургаон не шелохнулся.

– Сэр! Простите, что долг службы заставляет меня показаться невежливым и попросить вас прервать скорбное молчание, но…

– Тебя прислали возглавить мой флот? – неожиданно спросил бесцветный голос.

– Да, сэр! Мне предписано оставить необходимое число кораблей и обеспечить проведение операции…

– Сколько кажется необходимым?

– Не более десяти, сэр. Перед нами не армия и не флот, а всего лишь горстка фанатиков. Кроме того – Земля входит в состав Лиги. Мы не собираемся разносить ее в пух и прах.

– Хм!

– Вы не согласны?

– Согласен. С тем, что ты – слепой.

Леверсон изумленно поднял брови:

– В каком смысле, сэр?

– Во всех, генерал. Ты ничего не видишь.

– Возможно, сэр. Я не вижу, но я знаю. Например, знаю, что вам надлежит проследовать на мой разведывательный крейсер для немедленного отправления на Бровург!

Тургаон развернул кресло и посмотрел на генерала Безопасности усталым блеклым взором, в котором едва-едва тлел огонек интереса к происходящему.

– Рилиот летит без меня. Я остаюсь, чтобы похоронить дочь.

– Сэр? При всем уважении к вам, вынужден отказать в просьбе! Потом, насколько мне известно, траур по вашей дочери преждевременен – никто не видел тела девушки, а альтины иногда ошибаются. Откуда вы знаете, что…

– Это не просьба, молодой человек, – маршал поднял голову, и Леверсон ощутил на себе тяжелый отрешенный взгляд, который буквально придавил все его внутренности, заставив задыхаться от невидимого, но ощутимого веса. – Я остаюсь, чтобы похоронить дочь!

Если бы Леверсон был солдатом, если бы почитал старшего по званию и положению, если бы не имел полицейской привычки считать, что арестованный лев больше не считается львом, возможно, он бы предпочел уступить. Но как генерал Безопасности, он только разъярился от оказываемого сопротивления:

– Кажется, вы не понимаете, сэр!

Тургаон вновь опустил голову, произнеся:

– Идите!

Леверсон сделал вид, что проглотил оскорбление, но его взгляд, переведенный на капитана «Бессмертного», засветился от бешенства. Дрожащий тембр голоса тоже выдал плохо сдерживаемую ярость:

– Капитан, крейсер и лично вы поступаете под мое командование. Приказываю арестовать маршала Тургаона и сопроводить его в специально подготовленное помещение на «Стремительном»!

Лерэн ответил не сразу. Как капитан самого опасного корабля в галактике, он позволял себе иметь собственное мнение, а как боевой офицер, недолюбливал контролирующие Службы.

«Вы в своем уме?!» – он обратился мысленно, чтобы не затронуть спором слуха прославленного альтина.

«Что?! Предпочитаете, чтобы это сделали мои люди?! Отдаете себе отчет, что в этом случае придется арестовать и лично вас?!».

Капитан гордо выпрямился, на его губах заиграла насмешливая улыбка:

«Как вам будет угодно, сэр!».

«То есть, вы выполните приказ?».

«Никак нет! Вы можете отстранить маршала Тургаона от командования флотом, но никто не посмеет унизить его достоинства! Не думаю, генерал, что вам на руку, чтобы во флоте узнали о вашем решении взять маршала под стражу! Документы – это еще не все, генерал! Хотите, чтобы подчиненные плевали вам в спину?»».

– Очень интересно!

Тургаон вновь посмотрел на них. Внимательно, но спокойно.

– Я остаюсь здесь, – повторил великий альтин. – Не важно, к какому решению придете вы двое. Идите!

– Нет, сэр! – вскипел Леверсон. – Это больше не военная операция! Вам больше нечего здесь делать! Я выполняю приказ, поэтому, хотите того или нет, вам придется проследовать на мой «Стремительный»! Охрана!

Солдат Безопасности, пришедших вместе с Леверсоном, было шестеро. Такие же твердолобые, как и их генерал, они не привыкли задумываться, кому надевать магнитные оковы – планетарному жителю, Советнику Лиги Объединенных Миров, генералу или маршалу. Капитан Лерэн попытался преградить собой путь, но один человек никак не мог остановить шестерых здоровенных молодых людей, тем более – шестерых профессионалов.

Другое дело – десяток бартерианских наемников. Оставалось только догадываться, явились ли они сами, привлеченные сигнализацией адмиральской каюты, или прибыли по мысленному зову Тургаона, но в одно мгновение все люди в помещении – включая и капитана и генерала – оказались поваленными на теплое бархатистое покрытие пола, и каждый из них ощутил парализующий холод прижатого к затылку дула излучателя. Самые высокооплачиваемые в галактике пехотинцы, лучше всех подготовленные и экипированные, бартерианцы не даром прослыли любимцами маршала – свою работу они делали быстро и безукоризненно.

– Дерберон! – Тургаон обратился к богатырю, шлем которого украшали полоски старшего. – Освободите помещение! В дальнейшем обеспечьте мою безопасность! Господа, Лерэн и Леверсон! Попрошу оставить меня в покое. Вам, Лерэн, спасибо за преданность. Вам, Леверсон, рекомендую заняться делом, ради которого вы здесь. За инструкциями, как лучше себя вести, обратитесь к Первому Советнику – чем бы не закончился судебный процесс, вам придется ответить перед Релиотом за спасение его дочери – упаси вас небо разочаровать моего друга!

Офицеры поднимались с пола, тут же настойчиво оттесняемые к дверям двухметровыми исполинами – бартерианцами. Солдаты безопасности – стянутые силовыми захватами, с умело выкрученными за спиной руками.

– Маршал! Имейте в виду, что я сейчас же проинформирую Арбитраж!!! – закричал Леверсон. Не столько помятый физически, сколько оскорбленный морально, он был окончательно выведен из себя.

– Да, пожалуйста, – глаза Тургаона так и остались матовыми – в действительности ему сейчас не было никакого дела ни до Арбитража, ни до его посланников.

– И, что бы вы себе не думали, сэр – вы под арестом!!! Рядом с каждым вашим телохранителем я выставлю трех своих!!!

– Разумеется. Как вам будет угодно.

За офицерами закрылись двери, на каюту опустился непроницаемый силовой колпак, бартерианцы в энергозащитных латах с огромными двуручными излучателями наперевес замерли у каждого входа и выхода из адмиральских покоев. Тургаон потушил свет и ушел в себя…

– Это невероятно! – выпалил Леверсон, шагая в направлении шлюза, ведущего к крейсеру разведки.

– Сэр! – Лерэл следовал шаг в шаг за генералом. – Мой корабль и лично я в полном вашем распоряжении! Какие будут указания?!

Леверсон замер и внимательно посмотрел на капитана. Если бы он только почувствовал насмешку… Но капитан смотрел прямо перед собой, а его слова были громкими и четкими.

– Вы признаете свою вину, капитан? – поинтересовался Леверсон.

– Никак нет, сэр! На мне нет вины!

– Но неповиновение приказу…

Лерэл кивнул и примирительно улыбнулся:

– Согласен, но давайте остановимся, сэр! Нам ни к чему ссорится. Сами знаете: отстранение от должности капитана корабля – процесс хлопотный и долгий. А стратегический тяжелый крейсер является самостоятельной боевой единицей – нам запрещено служить политическим аргументом, как бы не развивалась ситуация с государственным управлением. Например, в моем уставе есть такие строчки: «в случае смены правительства, переворота…» и так далее «…капитан тяжелого крейсера имеет право и даже обязан объявить корабль независимой территорией и отвести его на безопасное для населенных миров расстояние на всю протяженность политической дисгармонии…».

Леверсон нахмурился и перебил капитана:

– Короче! Что вы хотите сказать?

– Хочу сказать, сэр, что считаю ваше решение о применении силы против маршала флота исключительно вашей ошибкой и готов забыть, что когда-либо слышал от вас приказ взять Тургаона под арест. В ином случае, то есть, если решение не лично ваше, а надиктовано Арбитражем, Советом или любой другой ПОЛИТИЧЕСКОЙ структурой, для меня становится очевидной нестабильная ситуация в обществе. То есть: или вы признаете, что превысили свои полномочия, или я объявляю «Бессмертный» нейтральной зоной, высылаю с его территории всех представителей действующего правительства и на несколько лет перехожу к секретному маршруту за пределами галактической спирали. Выбирайте!

Генерал возмущенно пожевал губами, но угроза показалась ему вполне реальной.

– Что за чушь, Лерэн?! – проворчал он. – Переводите корабль в режим повышенной готовности. Дальнейшие инструкции получите лично от меня через час.

– Мы поняли друг друга, генерал?

– Переходите на орбиту Земли! Об этом поговорим позже!

Глава 10.

В Зале Планирования и Прогнозирования Второго Уровня произошли изменения: Григ провел перекличку вреди старших офицеров, назначил новых бригадиров и попросил покинуть помещение всех, кроме командующих. Из техников он оставил только самых одаренных – всего двадцать человек. Синим и Дору было поручено подготовить «Улей» к военным действиям: назначить новых командиров троек, сотников и тысячников; отобрать пятьдесят тысяч самых лучших Братьев и сформировать из них летные и пешие бригады; воодушевить людей, сообщив им, что у руля Братства вновь встал Отец – возрожденный из пепла, всезнающий и всевидящий.

Бригадиров и ученых Григ пересадил поближе к подиуму Первых; офицеру земной полиции приказал встать прямо перед с собой – у лестницы, ведущей на возвышение с тронами.

– Почему мы должны сами нападать на землян? – спросил Вик. – До твоего появления совет обсуждал, как перейти к переговорам, чтобы выиграть время для ремонта.

– Ты надеешься поднять «Улей» в космос? – понял Григ.

– Конечно надеюсь.

Григ покачал головой. Несмотря на то, что его матовые глаза не видели ничего перед собой, они смотрели сейчас гораздо дальше, чем у мудрого старшего брата:

– Мы не знаем, захочет ли «Улей» взлететь!

– Как это? – не ожидая такого довода, вздрогнул Вик.

– «Улей» сам нашел дорогу сюда, сам совершил посадку.

Вик понял и невольно заскучал от безысходности.

– Тогда, что делать? – вяло поинтересовался он.

– Победить не взлетая! Можно вести переговоры – ты даже не представляешь насколько эффективно, потому, что не знаешь цены живого груза Девятого Уровня. Только переговоры с землянами нам не помогут: опасность представляют не местные жители, а силы, которые придут из космоса. Там люди, настроенные более радикально. Они рискнут жизнью наших пленников, чтобы потом списать их на боевые потери.

– Значит переговоры не помогут?

– Придет время переговоров. Сейчас время сражаться.

– С землянами? Которые не представляют опасности? Григ, я не понимаю!

Григ улыбнулся.

– Кто не побеждает, тот проигрывает – так учил Отец. Нельзя просто отсидеться и победить. У нас нет возможности атаковать эскадру, поэтому мы атакуем землян.

– Но какой в этом смысл? Угроза из космоса сохранится!

– Нет, Вик. С каждой нашей победой здесь, вероятность атаки из космоса станет меньше. Мы отвлекаем тех, кто управляет космическими кораблями. Рассеиваем их внимание. Они не будут знать, куда нанести удар. Не будут знать, что важнее – спасти от разорения земные города или сокрушить наш мир, сокрушить «Улей». Братство не может поднять в космос свою родину, но может сохранить мобильность, привлекая внимание космических кораблей врага атаками то в одной части планеты, то в другой!

Первый Брат начинал понимать.

– Но ты предлагаешь оставить «Улей» без обороны!

– Нет. Я не говорю: «сдать «Улей»». Я говорю: «отвлечь от него внимание». Им, наверху, не нужен наш мир, им нужны мы. Рано или поздно они начнут охоту за нами, но как Братья не умеют драться в планетарных джунглях, так наши враги не привыкли вести боевые действия на территории своих собственных населенных пунктов. Они не Братья, не герои. Прежде, чем идти в бой, их генералы десять раз подумают: так ли важен результат, насколько тяжелы потери по его достижению? И пока враги будут так думать, мы обретем неуязвимость! С каждой нашей победой на Земле, они в космосе станут слабее и слабее! Каждый захваченный на Земле город придаст нам уверенности, а им – тревоги и беспомощности! Я вижу это, Вик! Я не понимаю, как вы можете не видеть столь очевидного!

Вик задумался. Привыкший доверять только своей логике и здравому смыслу, он увидел слабый свет в конце туннеля, но еще не осмелился верить тому, что видит.

– Нас только сто пятьдесят тысяч. Отними техников, отними зеленых новичков, отними караулы, наряды, спецподразделения. С какой армией ты хочешь победить землян?

– С армией в пятьдесят тысяч лучших из тех, кто остался. И не вычеркивай техников – они понадобятся в первую очередь!

– Но как?

Григ кивнул, давая понять, что ждал этого вопроса, и пробежал своим потусторонним взглядом по глазам предводителей армии Братства, призывая людей к вниманию:

– Вот это и предстоит сейчас решить всем нам! Соберитесь! Напрягите мозги! У нас есть информатор – этот человек парализован моей волей. Я вижу его мысли и могу ответить на любой вопрос, ответ на который найдется в его голове. Приготовьтесь спрашивать!

Зал затих, с уважением взирая на своего нового предводителя и на захваченного им, стоящего по стойке «смирно» информатора.

– Я расскажу вам об устройстве земных городов, – сказал молодой Первый. – По мере моего рассказа из памяти пленника начнут всплывать факты, о которых он сейчас не думает. О них я расскажу тоже. Но мне не задать всех вопросов. Для этого нужны вы. Ваше внимание. В обороне землян есть слабые места. Я знаю, что они есть, но мне понадобится весь ваш опыт, все ваши знания и весь ваш ум, чтобы разработать план первой операции. В большинстве случаев не нужно даже перебивать меня – я увижу ваши мысли и почувствую, если кто-то нащупает верное направление… Итак, начнем!

Григ отклонился в огромном отцовском троне, закрыл глаза и потер виски. Неожиданно пленный землянин вздрогнул и согнулся от головной боли, а затем вновь выпрямился. Но если до этого в глазах офицера полиции светилась одержимость никому неизвестной целью, то теперь эти глаза остекленели и не выражали ничего. Большинство Братьев тоже погрузилось в себя, сосредотачиваясь на едином мыслительном процессе.

– Земля – это планета, – в напряженной тишине зала прозвучал голос Грига. – Шарообразное космическое тело, окруженное жизнеобеспечивающими слоями-сферами: гидросферой, биосферой, атмосферой. Гидросфера – бассейны разных размеров: океаны, моря, озера и соединяющие их каналы – реки. Биосфера – животный и растительный мир. Атмосфера – воздух, аналогичный вырабатываемому синтезаторами «Улья». Гравитация здесь имеет постоянный естественный характер. Положение населенных пунктов, рельефа местности, естественных и искусственных водоемов и биологического покрова постоянно и, если и изменяется, то очень медленно – на протяжении нескольких человеческих жизней.

В отличие от космического корабля, сражаться с которыми вы умеете и привыкли, Земля инертна – она не обладает возможностью изменить маршрут движения, не способна целиком закрыться силовыми полями, не восстанавливает повреждений и не имеет собственных средств обороны или нападения. Опасность представляют люди: они перемещаются по поверхности планеты, ограничиваясь, правда, территориальными договоренностями, перетаскивают за собой мобильные силовые установки и орудия ближнего и дальнего действия – и именно люди, а не поверхность планеты, станут целью наших истребителей.

Они обитают в городах. В общих чертах, город – это Уровень «Улья». То же распределение построек по площади от ста и более квадратных километров. Основное отличие – перенаселение. Самый большой по площади и по числу жителей Шестой Уровень «Улья» позволяет Братьям строить обособленные малоэтажные строения и распределяться по территории так, чтобы не мешать друг другу. При этом он еще и оставляет огромные пустые территории, на которых размещены бассейны, полосы препятствий, школы, тренажерные леса. В земных городах населения так много, что разместить его на ограниченной горизонтальной поверхности невозможно. Города Земли вытянуты вверх. Жилые строения поднимаются в небо на километровую высоту и представляют собой отдельную, полностью функциональную муниципальную единицу, в которой человек может провести все свои годы – никуда не выходя, но ни в чем не нуждаясь. Каждый жилой дом содержит все социально необходимое: полицейские участки, больницы, школы, оранжереи и сады, спортивные комплексы, художественные салоны, рабочие офисы. В каждом отдельном небоскребе проживают и работают до сотни тысяч человек.

Население среднестатистического города – тридцать миллионов. Города расположены далеко друг от друга и их не много – основная территория планеты покрыта дикой незаселенной природой. Города объединены в союзы, называемые «государствами». Здесь, на Земле, государство – это совокупность городов, находящихся поближе друг к другу, объединенных единым законодательством, единой экономической системой, единой языковой культурой, обладающих единым правительством и собственной системой обороны, больше сориентированной на государства соседей, чем в космическое пространство.

Несмотря на то, что земляне живут всего на одной планете, они разделены границами между государствами! Так населения двух городов, находящихся рядом, но по разные стороны от воображаемой пограничной линии, считают друг друга настолько же чуждыми, насколько чужие друг другу жители разных галактических миров!

Итак, запомните: строение – город – государство.

Интересное следствие местной иерархии: атакуя города одного государства, мы, тем самым, не навлекаем на себя возмездия других. Всего государств девятнадцать. «Улей» приземлился на территории одного из них, под названием САДГ. Ближайший к нам населенный пункт – наша первая боевая цель – город Новоеленск. Я был там. Оттуда наш информатор.

Григ сделал паузу, чтобы решить, в какую сторону направиться дальше. До него долетел отголосок мысли одного из техников: «орудия дальнего и ближнего действия…» – этот Брат зациклился на вооружении противника и не слышал всего остального. Молодой Первый сосредоточился на заданном вопросе, ворочая пласты памяти в голове офицера полиции.

– Хороший вопрос, Динк!

Техник от неожиданности даже привстал, а Григ нахмурился, удивляясь тому, что узнавал от полицейского.

– Вот вам и первая слабая сторона противника: земляне безоружны. Только спокойно! Давайте разбираться по порядку…

Космическую безопасность планеты обеспечивают военные спутники. Спутников множество. Они создают сеть, через которую, в принципе, не проникнет ни одни нежелательный визитер. Но есть одно «но»: орудия спутников направлены от Земли и не могут быть переориентированы – никогда и ни при каких обстоятельствах космические стражи не выстрелят по объектам, находящимся на поверхности планеты. А «Улей» вышел из подпространства уже за линией обороны – потому-то и совершил вынужденную посадку, но потому и миновал внешнее и единственное кольцо безопасности.

Что касается вооружения, имеющегося на самой планете, то его, как такового, не существует. Земля является планетой-членом Лиги Объединенных Миров, а Совет этого галактического объединения запретил государствам Земли держать армейские подразделения и, соответственно, оружие поражения. Теперь за внутреннюю безопасность землян отвечает этот самый Совет и местные внутренние войска или полиция. Что касается Совета, то его возмездие итак преследует нас с момента последней битвы – именно флот Лиги угрожает Братству из космоса. Их мы должны опередить. Что касается полиции – за всю свою историю подразделениям внутренних войск так и не приходилось сталкиваться с организованным, хорошо подготовленным противостоянием – есть вероятность, что даже одна внезапная атака деморализует всю внутреннюю оборону.

– Чем же они вооружены? – спросил Вик.

– Паралитические установки: ручные, станковые, стационарные.

– Принцип?

– Воздействие на нервную систему человека с целью обездвижить на произвольный промежуток времени. Установок несколько видов. Первый: электромагнитное излучение.

Григ посмотрел на Грунка. Старший техник тут же отреагировал:

– Латы абордажников имеют защиту класса «S». Если электромагнитное оружие не предназначено для смертельного удара, интенсивность потока явно недостаточна, чтобы навредить Братьям. Для направленных импульсов можно выставить щит.

– Второй: световое и фотонное.

Ответил Динк:

– Если речь идет об ослеплении, шлемы лат передают нам картинку всегда одной и той же яркости и насыщенности. Скафандры абордажников предназначены для выхода в открытый космос, иногда – на опасном расстоянии от раскаленных светящихся объектов, например, звезд. Разумеется, ослепляющее оружие нам не навредит. Да и любое другое: латы способны защитить от девяноста процентов известных излучений: тепловых, световых, ионизирующих или магнитных.

– Во всяком случае, – поддержал Грунк. – До некоторой степени интенсивности. Опять же: если оружие землян рассчитано не убивать, а усыплять, скафандры для него непроницаемы.

– Третий, – продолжил Григ. – Основанное на статическом электричестве. Различные шокеры.

– Сложно говорить о шокерах вообще. – Грунк потер лоб. – Предлагаю пользоваться щитами – силовое поле рассеивает статику…

– Четвертый: усыпляющие пули и гранаты. К этому же типу оружия земляне относят газораспылительные устройства.

Динк развел руками – ответ явно не требовался. Металлоткань скафандра не пробивала стальная пуля на скорости один километр в секунду, а собственный запас кислорода и воды делал невозможным отравление газом.

– И последнее: полицейские обладают знаниями человеческого тела и соответствующих приемов, позволяющих усыпить задерживаемого, не причинив ему… М-да! – Григ и сам понял, что не все из головы пленника стоило выворачивать наружу.

Братья заулыбались.

– Ну, похоже, и все, – сообщил молодой Первый.

– А огнестрельное, колюще-режущее? – не понял Рис.

Григ пожал плечами:

– Нельзя – можно нанести увечья.

Воины недоуменно переглянулись. Вик недоверчиво покачал головой:

– Слишком просто! Чем защищены сами?

– Энергозащитные, прорезиненные комбинезоны; скафандры наподобие рабочих космических.

– Силовые поля?

Григ задал этот вопрос полицейскому и сообщил:

– Нет. Ручных установок совсем не используют, стационарные потребляют слишком много энергии – дорого. Применяются лишь в экстремальных случаях в борьбе со стихией… Да, вот еще. Кроме полицейского арсенала у землян есть: ракетницы для разгона облаков, силовые лучи для экстренной посадки воздушных лайнеров в условиях порывистого ветра, буровые для рытья туннелей, излучатели для выращивания стен и резки каменных блоков, испарители для борьбы со штормами и наводнениями… Все установки бытовые, прошли специальный контроль на биобезопасность: в их памяти прописаны все известные виды живых существ, при возникновении опасности для которых устройство автоматически отключается.

– Транспорт?

– Только гражданский и только воздушный – по официальной статистике на Земле нет ни одного космического корабля. Земляне используют частный и общественный воздушный транспорт для перелетов из дома в дом или из города в город. Катера городских жителей безоружные и низкой степени защищенности. Полицейские машины могут быть бронированными, но не экипируются излучателями силового поля. Применяемое на них вооружение – паралитическое из ранее перечисленного.

– Понятно, – сказал Вик. – У нас преимущество в оснащении и подготовке. Но ты не объяснил, как мы будем «захватывать» этих недотеп – их ведь миллионы и миллионы?

– Подожди, Вик. Кажется я нащупал… Наша задача – не взять под контроль умы каждых тридцати миллионов жителей каждого земного города. Все дело в том, что эти умы… итак под контролем!!! Наша задача – только перехватить управление!

– Это значит… – пробормотал Вик.

– Слушайте внимательно! – призвал молодой Первый. – Представьте, что в «Улье» не триста тысяч человек, как раньше, а не менее тридцати миллионов. Представьте теперь, что все они живут в беспорядке: каждый занимается своим делом, когда хочет работает, когда хочет спит, когда хочет веселится. Что получится? Хаос! Дайте теперь еще каждому по воздушному катеру и разрешите перемещаться в любом направлении, в котором ему вздумается. Получите аварию на аварии. Появляется необходимость в централизованном управлении. В жесткой однообразной схеме. Кому-то надо подсчитывать, сколько потребуется еды и воды, кому-то – сколько расходуется энергии, кому-то – как лучше направить потоки воздушных катеров, чтобы упорядочить городское движение. А люди живут: рождаются, взрослеют, развиваются, заводят семью, воспитывают детей, умирают. Им наплевать, есть ли вокруг порядок – главное обеспечить свой собственный быт, собственное благополучие и личное процветание. Чтобы организовать жизнь города из тридцати миллионов эгоистов нужна единая система управления, и она у них есть.

– Бред какой-то! – заключил Вик.

– Но нам на руку! Знаете, как пилотируют в городе воздушные катера? Никак! Автопилот передает управление навигационному городскому Мозгу. Всеми катерами в городской черте управляет единый навигационный Мозг. То же самое – в любом бытовом секторе. Городом управляет компьютер! Компьютерная сеть, самое низшее звено которой – игрушка в руках земного ребенка, сидящего на коленях у папы у себя в квартире; среднее – «домовой» Мозг, управляющий лифтами, замками и сигнализацией небоскребов; высшее – Центральный Мозг, корректирующий поведение всех своих собратьев и следящий за порядком города в целом.

– Кто же ими управляет?

– Ты спрашиваешь о человеке? Наш пленный друг считает, что президент страны, но в тайне подозревает, что никто. Пусть так – нам нужна всего лишь точка входа. Она может быть где угодно. Пленный утверждает, что где-то в Центре Правления, мне же кажется, что повсюду – например, автопилот каждого воздушного аппарата входит в контакт с Навигационным Мозгом, а вариантность поведения Мозга говорит о его программируемости. Другой вопрос – степень доступа: меня и Линти навигационный Мозг игнорировал, а офицера-информатора слушался безоговорочно.

– Это ничего не доказывает, – поправил Вик. – Возможно: разные программы для разных пользователей. Ты думаешь, что существует код доступа, который поставит тебя над Навигационным Мозгом? Совсем не обязательно. Система контроля за целым городом по определению не должна перепрограммироваться. Это основа основ: если человек сможет вмешаться в мыслительный процесс Центрального Мозга и поменять логику его действий, система управления теряет надежность. Так устроены компьютеры «Улья», по тому же принципу работали устройства всех изученных лайнеров врага.

– Мозг нельзя перепрограммировать?

– Как и человека, – ответил Грунк. – Черное для него всегда останется черным, а белое – белым. Если нет – такой человек или Мозг не имеет права управлять другими. Как и человека, Мозг можно только убедить – в пределах его «жизненных принципов». Только, если Мозг допускает отработку некоторого действия, ты сможешь заставить его приступить к желаемой работе – с кодами доступа или без них – по обстоятельствам.

– Значит будем убеждать в пределах «жизненных принципов». Город землян – это корабль врага. Как вы поступали раньше?

– Предположим, – сказал Динк. – Город – это корабль, на котором всем заправляет Мозг. Ничего необычного – последний раз с таким мы сталкивались на «Эльрабике». Что мы делали? Воины подавляли сопротивление людей. Мы искали точку входа в электронную сеть, затем отключали от сети один электронный узел за другим. По одной отрезали от самой умной машины менее умные, изучали их и, либо заставляли выполнять приказы нашего мозгового устройства, либо заменяли на аналогичные, но послушные узлы из арсенала технической бригады…

– Отлично, – кивнул Григ. – Перейдем поближе к Земле. Тот же Центральный Мозг, как на «Эльрабике», так? Те же менее «умные» «мозги» по управлению отдельными узлами инфраструктуры. Что мешает действовать по старой методике?

– Время и расстояние, – ответил Вик. – Самый большой доставшийся нам лайнер несравнимо меньше земного города. Кроме того, раньше мы знали или догадывались о функциях каждого его узла – любой космический корабль имеет однотипные секции: центр управления, двигатели, генераторы, систему жизнеобеспечения, систему питания, вооружение. Где у города двигатель? В каком месте искать порты и ангары? Из чего состоит система жизнеобеспечения? Город огромен, компьютеров бесконечно много. Как выбрать, с какого начать? И еще: на судне техники чувствовали себя под надежным прикрытием. В городе ты его не обеспечишь. Одна ошибка – по сети распространится сигнал тревоги. Мозг может заблокировать «взбеленившегося» подчиненного и сообщить местным подразделениям безопасности.

– А если у вас будет время?

– Тогда нет ничего не возможного. Как говорят мои инженеры, за последние сто лет в космосе не появилось ни одного принципиально нового искусственного интеллекта. Почему бы не полагать, что люди, построившие корабли, дома применяют те же технологии?

– Расставим все по местам, – подытожил Григ. – Память пленного утверждает, что самый стратегически важный объект в городе – Центр Правления. Это многоэтажное полимерное строение, одна часть которого поднимается в небо, другая расположена под землей. Пленный не знает, можно ли получить доступ к Центральному Мозгу, но утверждает, что люди, работающие в Центре Правления, таким доступом обладают. Это своего рода капитаны города, его правители. Много у городской сети точек входа или всего одна – нам придется проверить все варианты. А раз наверняка не знаем, где искать ключи управления городским порядком, захватим тех, кто владеет нужными нам сведениями. Итак, целью номер один я назначаю полимерное здание в самом сердце Новоеленска. Параллельно – установление всех возможных контактов с Центральным Мозгом и его сетью – из наших катеров и истребителей, из городских строений, из городского транспорта, откуда угодно.

Второе – отвлечение внимания от исполнителей основной задачи. Мы не в силах уничтожить всю полицию в городе, как и не сможем бесконечно долго отбивать атаки полицейских – их слишком много. Нужно дезориентировать руководство внутренних войск. Мы создадим беспорядок, настоящий переполох. Откроем беспорядочный огонь. Разрушим транспортные потоки. Подожжем несколько небоскребов. Чтобы остановить истребители, они бросят навстречу все свои резервы. Это даст время, о котором говорил Вик.

Задача «минимум» – вывести Новоеленск из под контроля собственных властей. Чем на более долгий срок, тем лучше. Задача «максимум» – сделать так, чтобы без помощи Братства восстановить порядок стало бы уже невозможно.

Города Земли нужны нам как заложники – распоряжаясь миллионами землян, мы поставим кораблям Лиги свои условия.

Если в целом картина ясна, перейдем к распределению обязанностей.

Глаза Грига засверкали, рыская по рядам зрителей и заражая воинов азартом и нетерпением.

– Для операции я выделяю пятьдесят тысяч человек. На каждые пять троек воинов – тройка техников. На Центр Правления поведу сам. В самом Центре хватит небольшого отряда. Со мной пойдут Синие Демоны. Машины – пассажирские боты и истребители прикрытия. Остальные бригады распределятся по периметру города и войдут в него с разных сторон. Машины – истребители. Задача техников – подключится к любому доступному магнитному Мозгу, войти в городскую сеть и вывести из строя как можно больше схем управления. Обо всех успехах сразу же сообщать другим тройкам. Если сделаете все как надо, получится цепная реакция – беспорядок в одной отрасли поведет к беспорядку в другой, и так далее. Ввязываться в бой не нужно – уходите от прямых столкновений, чтобы не увязнуть на одном месте. Покажите, на что способны, и отступайте. Пусть лучше вас преследуют по всему воздушному пространству – добавляют неразберихи и переполоха.

Оставшиеся сто тысяч воинов должны быть наготове. Оборону «Улья» возглавит Первый Брат Вик.

– Корабли Лиги уже на орбите? – спросил Вик. – Что если город землян запросит помощи?

– Не запросит. Не в этот раз. В любом случае, не поднимайтесь слишком высоко, лавируйте между зданиями, перемешивайтесь с катерами землян, не подставляйтесь под огонь с неба. Того, что мы делаем, еще никто не делал! Такого от нас не ждут! Еще вопросы есть?

Воины промолчали. В их крови уже гулял адреналин. Глаза Братьев уже пылали. Одно слово – бросятся к дверям.

– Разведчиков в воздух! – скомандовал Григ. – Через тридцать минут у меня должен быть детальный план города! Двум тройкам выйти в космос – определите положение эскадры Лиги! Выше спутников-стражей не подниматься! Все! Встречаемся через час. Бригадам – боевая готовность!

Открытая площадка лифта поднимала Грига, Вика и караул Старших Синих на Первый Уровень. Молодой Первый погрузился в себя. Вик то и дело с любопытством поглядывал на него.

– Григ! – наконец решился позвать Первый техник.

В глазах юноши появился огонек понимания.

– Откуда в тебе это? – спросил Вик.

Григ хотел ответить сразу и резко, но на какое-то мгновение задумался над вопросом. В это время с телом начало происходить что-то странное. Задача, занимавшая до этого момента все мысли парня, потеряла прежнюю актуальность. Начали возвращаться неуверенность, тревога, стыд. Силы вдруг отхлынули из тела юноши, создав ощущение невесомости и тошноты. Сразу почувствовались боль в плече, шум в ушах и жуткая пульсация в голове. В одно мгновение из всесильного повелителя Григ превратился в обыкновенного, порядком измученного семнадцатилетнего юношу, которому огромного труда стоило сохранить достоинство и подавить желание обхватить голову руками.

– Не знаю… – сквозь боль прошептал молодой Первый. – Совсем не знаю…

– Неужели правда, что Отцы бессмертны? – пробормотал Вик. – Никому из нас не приходилось видеть смерть Владыки – возможно, так это и происходит: один умирает, на его смену встает другой… Но почему ты?

Григ заглянул в глаза брата – там не было зависти, только интерес – недавняя демонстрация силы так подействовала на Вика, что тот даже не помышлял поставить себя в один ряд с Избранным.

– Отец говорил тебе, что ты придешь ему на смену? – спросил Григ.

Вик вздрогнул.

– Нет, – он погрузился в воспоминания. – Никогда.

– А мне говорил.

Вик кивнул, словно хотел сказать: «тогда так и должно быть!», но его интерес ученого все еще не улегся:

– Когда ты встал на место Отца, что почувствовал? Откуда эта мощь, откуда все эти знания?

– Вик! – юноша в упор посмотрел в глаза старшему брату, давая понять, что очень хочет сменить тему: – Я НЕ ЗНАЮ!

Лифт застопорился в ошеломляющим своей роскошью холе Первого Уровня. Цилиндрической формы, обвитые цветущими вьюнами, уставленные золотыми статуями с хрустальными кувшинами-аквариумами в руках, уложенные коврами коридоры уводили отсюда в разные миры: в личные покои Отца, в покои Вика, Каса и Грига, в оранжереи, в смотровые галереи и в помещения, о назначении которых подозревали лишь немногие.

Григ шагнул в коридор, ведущий к его личной части «поднебесного Олимпа», но Вик неожиданно вцепился рукой в плечо.

– Подожди, Григ, – прошептал Первый Брат. – Есть еще одно дело…

Молодой Владыка с удивлением посмотрел на забегавшие глаза ученого.

– Нужно похоронить Отца, – с трудом подбирая слова, произнес Вик. – Нужно похоронить Каса. Я не знаю…

Воспоминания словно укололи иглой в сердце – захотелось забиться в угол, спрятаться, заплакать от душевной боли, от стука в висках, от жалости к самому себе, от того, как неправильно повернулась вся эта жизнь. Рука Вика отпустила плечо.

– Я подумаю, – едва справившись с собой, слабым голосом пообещал молодой Первый.

Ему больше не мешали. Он побрел по коридору, чувствуя, что продолжает слабеть. Недавнее перенапряжение не прошло даром, а внешний источник силы почему-то больше не давал о себе знать. Голова разрывалась. Руки дрожали непонятной нервной дрожью. Подгибались колени.

Григ прошел мимо охраны и заглянул в свою спальню – огромное помещение с такой же огромной кроватью и бассейном. На кровати лежала Линти. В одежде и без сознания. Отмахнувшись от ожившей в душе теплой волны, юноша прошагал мимо, направляясь к центру корабля, к покоям, о которых теперь знал только один человек – он.

Лабиринт дворцовых залов через двадцать минут ходьбы уперся в тупик – в гладкую, совершенно однородную серую стену, выделяющуюся на фоне изумрудных колоннад неприглядной, неуместной простой. «Непрозрачные силовые щиты.» – вспомнил Григ. – «Под потолком – излучатели. Чужого сожгут на месте… Отец поворачивался к биосканеру в стене. Но то ведь был Отец! Почему я решил, что войду?..».

Система безопасности заиграла приветственную музыку – невероятно, но Грига опознали! Силовые щиты начали неохотно отступать, под потолком угасали огни в «глазах» системы наведения излучателей…

Его впустили! За исчезнувшей стеной возник огромный круглой формы зеркальный зал: с зеркальным полом, зеркальным потолком и с зеркальными стенами. В центре зала величаво поднимался с пола огромный круглый стол с повисшим над ним таким же огромным, как и все в комнате, глазом магнитного Мозга. Рядом медленно возникало серое стальное кресло. Колыбель Отцов! Кладбище Владык «Улья»! Зал Мертвых! Сюда входили только Отцы! Новые Владыки приносили сюда тела своих ушедших повелителей. Теперь настал и его черед – черед Грига! «Улей» признал в нем Отца и впустил в святая святых! Теперь ему и только ему предстояло отвечать за судьбу всего Братства!

Едва переставляя ноги от слабости и суеверного страха, Григ прошел в центр помещения и опустился в кресло. Стальное чудовище трона плотно обхватило спину и плечи, до смерти напугав юношу. Мозг повернул к нему свой огромный фасеточный глаз, ожидая мысленного приказа.

Здесь покоились десятки первых людей «Улья»! Замороженные, обездвиженные, мертвые, но все еще способные мыслить. Точнее – передавать информацию, сохранившуюся в их неживой черепной коробке. Кажущиеся гладкими, зеркальные стены зала образовывались стенками стеклянных саркофагов!

А ведь в одном из них все еще лежал живой человек. Невероятно красивая гордая инопланетянка по имени Альрика. Родная мать Грига. Расплатившаяся ледяным безмолвием за свое предательство…

Григ почувствовал, что ужас заставляет волосы на его голове подниматься дыбом. Ему нечего было здесь делать!!! Он всего лишь проверил – действительно ли Бог видит в нем смену прежнему Отцу. Он всего лишь хотел узнать, сможет ли по достоинству проводить в последний путь своего Владыку и повелителя… Ему здесь не место!!!

Юноша поднялся, безропотно освобождаемый захватом кресла, но тут что-то привлекло его внимание. Какая-то мысль едва возникла и сразу пропала, словно насильно укрытая другими мыслями. Григ огляделся. Его глаза увидели дисгармонию, неровность на гладкой зеркальной поверхности стены, какаю-то недостающую деталь. Он захотел присмотреться, но это желание сразу пропало, отгоняемое стремлением поскорее покинуть страшное место. Он даже сделал шаг к дверям, но вновь оглянулся – опять мысли сменили одна другую – любопытство забылось на фоне предстоящего нападения на город землян, так и не позволив мозгу осознать увиденную картинку. В памяти сохранились только идеальное зеркало и едва различимое помутнение где-то в самом его низу… Но что это было за помутнение?!

Юношеское любопытство воспротивилось навязываемым кем-то или чем-то посторонним эмоциям. Но неожиданно парня словно подбросило – силы, придающие могущество, позволяющие заглянуть в завтра, повелевать умами людей, разрушать стены и опрокидывать преграды, вновь ворвались в тело Грига, возвращая ему здоровье, но закрывая его глаза пеленою спокойствия и транса.

Ухмыльнувшись собственной нерешительности, расправив плечи и выпятив грудь, молодой Владыка уверенно вышел из Зала Мертвых, твердой походкой направляясь на встречу своим победам.

Глава 11.

Порт представлял собой огромное помещение, состоящее из нескольких дугообразных залов, опоясывающих шар космического города на высоте Третьего Уровня, то есть на высоте в шестьдесят километров от гравитационного полюса «Улья», который, в свою очередь, располагался в центре жизнеобеспечения корабля, в пятнадцати километрах от самой «нижней» точки его обшивки.

С одной стороны залы порта ограничивались складами, ремонтными мастерскими, корабельными верфями и прочими помещениями специального назначения, с другой – системами шлюзования, выводившими к Центральному и дополнительным люкам космического города.

На полу или в воздухе, на гравитационных подушках или на магнитных держателях в порту «ночевали» «пчелы» «Улья», его жалящие роящиеся орды – небольшие космические корабли: парусники, истребители, перехватчики, навигаторы, шпионы и пассажирские боты. Всегда отполированные до блеска, всегда в снаряженном состоянии, всегда с заряженными энергоносителями, всегда готовые к старту…

Когда Григ вошел в центральный зал порта, там уже завершались последние приготовления к вылазке. Кажущийся бесконечным как в длину и в ширину, так и в высоту порт ярко освещали лучи искусственных солнц. Насколько хватало глаз, повсюду были спущены с держателей остроносые крылатые истребители, повсюду суетились техники, повсюду сверкали латы и тесаки Братьев-воинов, повсюду шумели погрузчики и сновали площадки лифтов.

Молодой Первый огляделся. Ощущение собственного превосходства, наливающая огнем жилы и вены энергия, уверенность в четком видении того, что нужно сделать, не позволили ему усомниться в собственных силах. Но какая-то часть юноши все же восхитилась окружающей панораме – пятьдесят тысяч закованных в броню мужчин – лучших из лучших воинов и техников «Улья» – впервые целиком полагались на волю еще месяц назад никому неизвестного мальчишки, готовились отправиться за ним в огонь и в воду и умереть с его именем на устах…

– Смирно!!! – прогремел в шлемах абордажников могучий бас Дора.

Насколько хватало глаз, все замерло, вытянулось, вложилось в единый звук, похожий на выдох великана, затихло. Пятьдесят тысяч человек не моргая и не дыша смотрели на семнадцатилетнего полководца, который еще совсем недавно с не меньшим восхищением и потаенной завистью взирал на любого из них – на Демонов, на чемпионов, на асов, на гениев…

Ему не успели подготовить уникальные латы: собственные, разработанные техниками для турнира по приказу Отца, требовали серьезного ремонта; латы Отца и Каса имели слишком большой размер – Григ был в обыкновенных боевых латах абордажника: снаружи – скафандр из металлаткани, внутри – система биоусилителей, повторяющих сокращения обычных мускулов человека и во много раз увеличивающих его подъемную и ударную силу. Латы светились светло-голубым светом, на рукаве багряным золотом переливались пять наклонных полосок – знак отличия главнокомандующего армией. Тысячи людей безотрывно смотрели сейчас именно на эти пять наклонных полосок…

Григ поднял руку и ударил себя кулаком по груди – мужчины повторили тот же самый жест – в тишине зала словно ударил гром от столкнувшихся тяжелых стальных громадин.

– От вас зависит наше будущее! – произнес юноша. В каждом шлеме каждого человека в порту прозвучал его воодушевленный голос. – Братство верит в вас! Вы – Братство! Сегодня вокруг нас много врагов. Больше, чем во все времена, которые вы помните или о которых слышали! Но разве не о том вы всегда мечтали, чтобы победить или умереть в неравном бою?! Чтобы выйти победителем из битвы с во много-много раз превосходящим противником?! Что ж, ваши мечты сбываются! Сегодня каждый получит время и место доказать свою отвагу! Каждый сможет войти в Книгу Героев! Сегодня мы нападем на первый город землян – первый вражеский крейсер, вставший на пути бессмертного «Улья»! Если он падет, падут и другие! Наша цель – опыт. Наша задача – смутить, напугать, парализовать! Поверьте сами и заставьте поверить других: не Земля захватила «Улей», а Братство ступило на Землю! Не беда подстерегла Братьев, а Бог преподнес нам эту планету, чтобы испытать ваши силы и вашу веру! Победите или умрите Героями!!! Мир принадлежит Братству!!!

Порт задрожал от рева пятидесяти тысяч глоток:

– Мир принадлежит Братству!!!

– По машинам! – удовлетворенно кивнул Григ.

Команда передалась по системам связи и позвучала в каждом шлеме. Пошел отсчет секунд готовности. Только что казавшиеся каменными, фигуры богатырей сорвались с мест, побежали, запрыгали, схватились за поручни. Зашумели встающие на места люки истребителей, зашелестели антигравитационные приводы, приподнимая машины над полом. Сопровождаемый Дором, двумя тройками Демонов-техников, караулом Синих и безоружным землянином в простом комбинезоне, Григ прошагал к истребителю, предназначенному для него и охраны – к захваченному совсем недавно у Тарибов и модернизированному техниками Братства космическому челноку. Он едва достиг ступенек спущенного в ожидании трапа, когда в голове отозвались крики «готов, готов, готовы!» всех четырех бригадиров. Последним о готовности сообщил Дор.

Григ занял кресло старшего пилота, Дор сел рядом, остальные – сзади.

– Вперед! – скомандовал Григ.

Ангар зашевелился. Машины поднимались по очереди, образуя несколько ярусов. Получая команды диспетчеров, они неожиданно ускорялись, проносясь в туннели, ведущие к камерам шлюзования и раскрывающемуся центральному шлюзу.

Набирая скорость, крылатое воинство вырвалось в атмосферу незнакомого земного шара, на высоте в шестьдесят пять тысяч метров над коричнево-черно-зеленой поверхностью, изуродованной темными полосками дыма и белесыми разводами облаков и замерзшей пыли. Немногочисленные малюсенькие катерки полицейских бросились врассыпную, едва увидев низвергающийся из огромного распахнутого люка пятидесяти тысячный рой малых, но боевых машин пришельцев.

– Курс на север! – скомандовал Григ. – Высоты не снижать!

– Они сообщили городу о нашем вылете по связи, – заметил Дор.

– Да, – согласился Григ. – Но нам это не помешает.

Город возник уже через несколько минут – нагромождением серых многоугольников, пересеченных узенькой, с высоты, голубой тесемкой реки.

– Это и есть вражеский крейсер? – донесся по связи голос Риса.

– Рассредоточиться! – приказал Григ. – Окружить город со всех сторон! Бригада Зеленых – на запад! Желтые – на восток! Черные – пересечь городскую зону, развернуться и войти с севера! Красные – остаться здесь!

Рой полированных крылатых машин разбился на три рукава, неразбериха разноцветных габаритных огней разбилась на цветовые гаммы: левый рукав засветился ярко-зеленым, правый – желтым, красный цвет сгустился сзади, подсвечиваемый белым черный устремился вперед, синий разлился посередине.

– Синие, мы движемся к центру! – сказал Григ. – Всем бригадам: по достижению заданных диспозиций рапортовать!

– Красные на месте! – тут же ответили по связи.

Чуть позже:

– Зеленые на месте!

– Желтые на месте!

Черные отозвались через минуту.

– Теперь, для всех бригад, кроме Синих: дистанция между машинами – километр. Опускаемся! Направление общего движения – к центру города! Не терять друг друга из виду. Информировать обо всех открытиях! Задача – привлечь к себе как можно больше внимания! Приготовиться!

Они буквально обрушились вниз. С той же скоростью, с какой только что неслись вперед, машины Братьев устремились к земле, превратившись в настоящий метеоритный дождь – ревущий, светящийся яркими сгустками пламени от трения со все более плотными слоями атмосферы.

– Аналитики? – Григ поторопил техников у себя за спиной.

– Если встретимся с врагом одновременно с основными силами, получим тот же отпор, что и они. Кроме того, поскольку наша цель – самый важный объект землян, есть вероятность, что именно на нашей группе сосредоточат основное внимание. Лучше подождать, пока Мозг врага займет как можно больше тупиковых ситуаций. С другой стороны, мы не знаем, насколько мощный потенциал у этого Мозга. Тогда, задерживая высадку к Центру Правления, только дадим землянам время подготовиться.

– Вот именно, – кивнул Григ. – И интересующие нас личности могут сбежать… Дор, ускоряем атаку!

Едва не вырываемые из объятий кресел направленным к земле ускорением, Григ и люди вокруг него вдруг в одно мгновение тяжело вжались в кресла – челнок с Первым Братом и истребители сопровождения резко затормозили, едва не врезавшись в поток городской техники, заполнившей собой воздух подобно столпам насекомых. Ударные части продолжили снижение, создавая вокруг себя первую сумятицу – бронированные, с автоматически срабатывающими щитами силовых экранов, машины Братьев смело подставили себя под удар хрупких катерков горожан. В этой непредвиденной ситуации городской Навигационный Мозг показал себя с самой лучшей стороны – программа мгновенно учла все изменения в режиме движения и пересчитала траектории безвольно подчиняющихся ей пассажиров. И, если у людей оставалась хоть одна возможность избежать столкновения, она была использована – одни земляне останавливались, другие падали вниз, третьи резко меняли направление движения. Другое дело, что свободы маневрирования не хватило: Братья все прибывали, а более-менее «разряженный» верхний слой скоростного, экстренного городского коридора ни шел ни в какое сравнение с плотными центральными потоками техники заурядных и не слишком торопящихся обывателей.

– По связи поступили угрозы, – сообщил Дор. – Требуют немедленной передачи управления.

– Обойдутся, – огрызнулся Григ. – Внимание истребителям! Любой ценой обеспечить высадку нашего десанта! Открыть огонь!

С этой секунды началось настоящее светопреставление: десятитысячный корпус Синих одновременно озарился огненными залпами излучателей. И снаружи и внутри скопления кораблей Братьев во все стороны рванулись языки пламени, загрохотали взрывы, полетели обломки, части катеров, искры от трущихся и сталкивающихся машин. Непрерывные взрывные волны вышли из под контроля и привели к беспорядку даже в строю Братьев – два или три истребителя столкнулись, один потерял управление и ушел куда-то далеко вверх…

Григ и его сопровождение продолжили снижаться. Прямо под ними разрасталось черное здание из полированных до зеркального блеска полимерных плит. Если знания плененного полицейского соответствовали истине, расчет Братьев-навигаторов оказался безукоризненным.

– Центр Правления должен быть атакован сразу со всех сторон, – торопливо сообщил Григ. – Входы: один с земли, другой с подземного бункера, третий – с моста на высоте двухсот метров, остальные – на посадочных площадках! Перекрыть все! Мне нужно, чтобы ни один человек не смог покинуть эту громадину!

– Принято!

– Есть!

– Нужна схема бункера! С какой стороны искать подземный вход?

– Под землей несколько этажей, – сообщил Григ. – Больше ничего не знаю – пленный не информирован. Подземная зона считается засекреченной. Используйте радары и интуицию!

– Остальные бригады сообщают о применении посадочных лучей – Братьев вынуждают приземляться на близлежащие крыши, – сообщил Дор. – Почему так не поступают и с нами?

– Здесь нельзя приземляться, – объяснил Григ. – Их задача – напротив, отогнать нас подальше от Центра Правления. Вон, смотри!

Поскольку Синие держались сплоченной группой, Навигационный Мозг постепенно справлялся с беспорядком над центральным зданием города – поток пассажирских машин попросту обогнул опасное место на расстоянии целого квартала. Кроме того, этот поток заметно поредел – по всему городу людям предложили отказаться от цели путешествия и как можно скорее покинуть воздушное пространство. Ликвидировать движение в воздухе полностью не получилось: посадочных зон в центре явно не хватало, а направлять людей на периферию едва ли имело смысл – там властвовал еще более глубокий хаос, создаваемый сразу четырьмя бригадами Братьев. Григ указывал на другое – на целый рой новых действующих лиц – ярких полицейских катеров, которые издавали душераздирающие звуки своими сиренами и вспыхивали дезориентирующими световыми комбинациями ярких голографических изображений – вероятно, единственное психическое оружие, которое пока не блокировала защита Братьев. С вызывающим уважение бесстрашием полицейские пробивались к зданию Правления, намереваясь оградить или заполнить собой все посадочные зоны и, таким образом, на время задержать нарушителей. Кое что им даже удавалось – Братья часто не различали, где настоящие, а где мнимые, голографические цели, и стреляли наугад, попадая то в полицейских, то в стены зданий, с грохотом разлетающиеся дождем острых, как стекло, осколков.

Обломки, осколки, психотропные голографические объекты: дым, огонь, невероятной формы военные машины, адские рожи каких-то чертей, плачущие дети, бегающие собаки, набегающие волны и бог знает еще какая чушь; наконец, сами полицейские катера, смело бросающиеся наперерез машинам Братьев и обстреливающие их нервно-паралитическими магнитными импульсами – все это и в самом деле несколько погасило стремительность натиска Грига и его людей.

В это время четыре бригады, охватившие город в кольцо, вели боевые действия иного рода. Лишенный свободы маневрирования в воздухе рассредоточивающимися по значительному объему пространства Братьями, но не ограниченный никакими требованиями секретности и не обремененный приоритетами, кого спасать в первую очередь, на периферии Навигационный Мозг сажал машины землян где попало – повсюду, где находил горизонтальную поверхность. На крышах домов, на солнечных батареях электростанций, на выступах башен, на воду реки, на стадионы, просто на землю, еще несколько минут назад целиком принадлежащую одним пешеходам. Не всегда устойчиво размещенные, катера срывались со своих сомнительных высотных постаментов, увлекались водоворотами реки, проваливались сквозь стекло крыш – во всех этих случаях автопилоты вновь оживали, но на этот раз наполнялись собственной инициативой, или, что еще хуже, инициативой их насмерть перепуганных владельцев – как правило, это приводило к выполнению непредсказуемых фигур «высшего пилотажа», заканчивающихся столкновениям либо с другой техникой, либо со зданиями, с мостами, с памятниками, со шпилями, с колоннами, с полимерными плитами тротуаров. На самих тротуарах люди визжали, хватались за головы, толкали друг друга, разбегались в разные стороны, ломились к эскалаторам, уводящим на подземные уровни городской инфраструктуры, прятались в подъездах домов. Охваченные паникой, они мешали друг другу, падали, устраивали давку во всех сужающихся проходах и приводили к бессмысленным и совершенно никчемным жертвам.

Во всем этом сумасшествии Братья и сами лишились возможности приступить к выполнению основной задачи – подключению к магнино-электронной сети Городского Мозга. Получивший от Братьев множество отказов следовать его указаниям, Навигатор в конце концов попросту оставил их истребители в покое, придя к выводу, что увещеваниями и протестами это стихийное бедствие не остановишь. Таким образом, у техников не осталось надежды войти в контакт с городской системой прямо через автопилоты собственных кораблей. Им пришлось искать что-то еще, а именно – изыскивать способы высадиться на одном из зданий и проникнуть во внутрь, к установленным где-то в глубине «домовым мозгам». Вот это оказалось не просто рискованной, а непосильной задачей – «стараниями» Навигационного Мозга все горизонтальные плоскости в округе превратились в зоны повышенного риска. Плюс ко всему, Мозг попытался парализовать перемещение наиболее опасных, на его взгляд, кораблей Братьев, захватывая их силовыми посадочными лучами и стараясь прижать к земле и посадить на тротуарах, на газонах, в цветниках или бассейнах – там, где, по его мнению, истребители не могли причинить вреда своей активностью и там, где и самим Братьям меньше всего хотелось бы приземляться. Больше всего на свете презирающие пленение любого рода, едва захваченные силовым лучом, многие Демоны выпрыгивали из люков своих машин, старались закрепиться на отвесных стенах с помощью своих многофункциональных лат-скафандров, прорубить тесаками отверстия в прочных как сталь полимерных окнах и ввалиться внутрь зданий, где могли прятаться компьютеры или управляемые из той же общей информационной сети роботы. У единиц получалось. Большинство срывалось с огромной высоты небоскребов и попросту расставалось с жизнью.

Полицейские катера кружились вокруг Братьев как мухи – повсюду и в беспорядке, говорящем о независимом от Мозга управлении и отсутствии у этого независимого управления элементарной сообразительности. Непонятно, что они делали – наверное, окончательно потеряв логику происходящего, полицейские мешали Братьям во всем, в чем могли помешать: взлететь – тем, кто хотел взлететь; сесть – тем, кто хотел сесть; отступить – тем, кто наконец решал оставить зону ведомого им обстрела в покое. При этом полицейские применяли все, что входило в их арсенал: световые излучатели, звуковые, магнитные и электрические шокеры, психотропные видео-внушения. Братья, которым все эти средства вредили не больше, чем комариные укусы, отвечали землянам смертоносным огнем своих истребителей, ракетами и, наконец, ударами тяжеленных абордажных тесаков, если сражение разгоралось уже в здании или на тротуарах…

Со стороны эта картина напоминала апокалипсис городского масштаба. Все, что больше не могло летать, падало на землю. Туда же отправлялся весь образующийся в воздушной неразберихе мусор: битое стекло, металлические обломки катеров, осколки полимерных плит зданий. Наземные патрули тщетно пытались навести порядок в пешеходном движении, медицинские роботы вытаскивали из под разрушений раненных и убитых – теоретически, они могли бы воскресить девяносто из ста погибших, но на практике не успевали этого делать. Улицы и пешеходные мосты озарялись вспышками и языками пламени, над всем этим выли сирены полицейских катеров и грохотали рушащиеся стены попавших под удар строений…

Григ не слушал информацию, приходящую к нему в машину по связи – этим занимались двое техников. Братья изучали донесения, смотрели на нарезку трансляции бортовых сканеров и дополняли картину собственным представлением происходящего. Молодой Первый ни на секунду не отвлекался от основной цели, но он подсознательно видел мысли всех людей в челноке – то, что происходило по периметру города, не совсем соответствовало первоначальному плану Грига. Бригады демонов увязали в уличных боях и потеряли слаженность действий. Конечно, они привлекли к себе внимание и нагрузили городские службы больше, чем это казалось возможным, однако все вокруг Центра Правления говорило, что Центральный Мозг все также продолжает «соображать». Григ почувствовал: надеяться, что техники основных сил рано или поздно доберутся до информационной сети, лучше не стоило – успех наверняка зависел только от них – Синих. Следовало спешить.

– Вы наконец захватите это здание?! – закричал Григ. – Если не способны сладить с одним домом, как нам противостоять целой планете?!

– Голограммы действуют на нервы! Мы не привыкли…

– Мало ли, к чему вы привыкли?! Отключите видеосканеры, стреляйте по данным радаров! Чтобы через минуту Центр был у нас в руках!

Синие увеличили натиск. Им действительно потребовалось не более минуты, чтобы ситуация изменилась на противоположную: вокруг здания образовался кокон из истребителей Братьев, а полицейские катера сгрудились снаружи кокона, напрасно пытаясь прорваться сквозь завесу огня истребителей.

– Высаживаемся! – скомандовал Григ.

Он направил челнок к пешеходному мосту, соединяющему здание Центра с соседним, не менее массивным строением. Мост проходил внутри стеклянной трубы, защищавшей пешеходов от воздействия дождя, ветра и температуры. Челнок приземлился на стекло крыши. Следом прилипли четыре десятка ботов сопровождения. Отряд истребителей завис над и под трубой, охраняя предводителя от возможных посягательств с воздуха. Одновременно сотни ботов сели у подножия Центра, столько же – на очищенных от полицейских и другой техники высотных посадочных площадках.

– Вперед! – сказал Григ.

Люк челнока распахнулся. Григ выпрыгнул первым, всего на какую-то долю секунды опередив Дора и охрану. Из ботов посыпались вооруженные Братья. Едва вставая на ноги, они включали щиты на своих тесаках и бегло озирались в поисках возможной опасности.

– Прорубите отверстие! – Первый Брат указал на прозрачный пол.

Воины взмахнули тесаками.

Любимое оружие абордажников специально разрабатывалось для рукопашных боев с применением энерго и силовых щитов – для случаев, где излучатели и огнестрельные приборы не наносили желаемого урона. Тесак имел двести килограммов веса, изготавливался из высокопрочной стали, позволяющей делать невероятно тонкую заточку, в рукояти содержал излучатель силового щита, а в дополнение, по всей длине своего широкого лезвия излучал тонкую полоску плазмы. Биоусилители абордажных скафандров во много раз увеличивали силу натренированных рук – Братья размахивали тесаками с легкостью трости, а направленный удар раскаленного на острие лезвия разрубал любую преграду. Прозрачный полимер трубы моста не стал исключением: братья вырезали блоки по полуметру толщиной с такой легкостью, словно трубу сделали из масла.

Отверстие, способное пропустить одновременно несколько человек, образовалось за одну минуту.

Григ, Дор и охрана тут же спрыгнули внутрь, на пол моста. Остальные тоже не заставили себя ждать.

Отряд бросился к дверям Центра, украшенным золотой надписью и огромным разноцветным гербом. У дверей ждала охрана – группа полицейских, человек в пятьдесят. К их плечам взлетели шоковые излучатели. Охрана опередила Грига, «распахивая» перед собой защитные поля щитов. Требовались немалые сила и опыт, чтобы не сбавить хода в воздушном пространстве, толкая перед собой невидимый плоский круг, диаметром в человеческий рост. Демоны не даром слыли лучшими – со стороны никто бы и не догадался, что воины защитились силовым полем, по крайней мере – до тех пор, пока энергетические импульсы излучателей землян не стали разливаться синими всполохами по невидимым вертикальным плоскостям их щитов.

До входа в Центр была какая-то сотня метров – отряд Грига добежал туда за несколько секунд. Полицейские закрыли перед собой прозрачные ворота – Братья прорубили их втрое быстрее, чем недавно – крышу моста.

– Почему они не используют силовые стены? – между делом удивился Дор. – Какой прок от материальных ворот?

– Я уже говорил, – на бегу отозвался Григ. – Силовые стены требуют много энергии. А, по какой-то причине, со стороны моста они меньше всего ожидали вооруженного нападения – возможно, соседнее здание не жилое, или оно с не менее развитой системой безопасности – вот и решили сэкономить.

– Да, но на кораблях…

– Там другое дело. Там может произойти все, что хочешь – все же космос. И энергии в избытке – отыщи звезду, подойди ближе и выставь накопители. В космосе это ничего не стоит… Так они здесь думают.

Полицейские выпустили какой-то ядовитый газ, но абордажные латы Братьев содержали собственные запасы кислорода. Прежде, чем броситься наутек, земляне все же попытались задержать воинов «Улья», парализовав их ударами длинных шоковых копий – глупость, стоившая жизни всем, кто до нее додумался – размахивая тесаками, охрана Грига даже не сбавила бега, расчищая дорогу себе и своему предводителю.

Раскидав полицейских, Братья оказались внутри огромного, ярко освещенного фойе, по центру которого располагались прозрачные трубы лифтов, уводящие к верхним и нижним этажам здания. Как пользоваться лифтами, показали полицейские – отступая, они бросались в автоматически открывающиеся двери в трубах и уносились в гравитационном потоке куда-то за пределы видимости.

Дор проследил за взглядом Грига.

– Рискованно, Брат!

– Думаешь, раз нет площадки, можем просто упасть? – понял Григ. – Нужно попробовать!

Молодой Первый метнул взгляд на последних удирающих землян – двое так и не сделали спасительного рывка в трубу, замерев с остекленевшими глазами. Повинуясь тому же мысленному импульсу предводителя, и два уже добежавших до лифта Демона сдержались от намерения разрубить замешкавшихся жертв на части – опустив оружие, Братья подхватили землян за шкирки, подняли на вытянутых руках с такой легкостью, словно годовалых детей, и вопросительно посмотрели на Грига.

Григ же на секунду задумался.

– Вверх или вниз? – пробормотал он. С одинаковой силой предчувствие альтина толкало парня и в одну и в другую сторону – вероятно, правители земного города разделились: кто-то из них находился сейчас на верхних этажах, кто-то – внизу, в подземных уровнях.

– Внизу их больше… – осознал Григ.

В это же мгновение в шлеме прокричали:

– Мы вошли! Посадочные зоны наши! Сопротивление сломлено!

На верхних этажах уже Братья…

– Что видите? – спросил их Дор.

– Множество помещений. Очень много. Что-то вроде «Эльрабики». Геометрически проще…

Отвечал кто-то из техников.

– Что с компьютерами?

– Они здесь всюду! Столы, стены – везде аппаратура. Управляется мысленно, без манипуляторов. Сейчас подключаем наши станции…

– Что делать, знаете?

– Уже пробуем!..

Григ задумчиво закивал. Он почувствовал, что техники найдут или даже уже нашли точку входа в информационную сеть, как и доступ к Центральному Мозгу. Но чувство не имело радужной окраски или сладкого привкуса – серое ощущение заурядного факта. Это наверняка не победа, на этом дело не кончится!

– Что у подножия Центра?

По связи ответил сотник, командующий атакой с тротуара:

– Вход заблокирован изнутри! Защита надежная! Пока ничего!

– Нам вниз! – решил молодой полководец. Он обратился к солдатам, держащим за шкирки землян: – Не выпускайте полицейских – послужат гарантией дружелюбия лифтов. Вперед!

Группа вбежала в пустоту шахты лифта и, не останавливаясь, выбежала уже с другой стороны. На этот раз – в совсем новом зале – уставленном столами, креслами, мониторами. Пространственное чутье подсказало Григу, что они уже под землей. Только недостаточно глубоко – лифт выполнил свою функцию быстрее, чем кто-либо из Братьев успел подумать, на сколько этажей вниз ему нужно.

В зале в креслах сидели люди – они выглядели такими непонимающими, словно только что вернулись из глубокого сна. Их белые безрукавки мало напоминали многофункциональные комбинезоны внутренних спецслужб.

Григ остановил Братьев, уже собиравшихся начинать «зачистку»:

– Это технический персонал! Одного – с собой, остальных не трогать! Нам ниже!

– Как это работает? – Дор кивнул на трубу лифта.

– Не знаю. Но нам ниже!

Они опять вошли в лифт. На этот раз до выхода пришлось пройти какое-то расстояние, во всяком случае, шаги в неизвестности заняли определенное время. Опять лифты за спиной. Перед ними – просторный круглый холл, из которого лучами расходятся длинные, теряющиеся в дали коридоры с бесчисленным множеством дверей. Двери непрерывно распахивались и закрывались – в коридорах стоял визг разбегающихся женщин и ругань натыкающихся друг на друга мужчин.

Чутье заставило Грига улыбнуться:

– Мы у цели!

Персонал в белых рубашках старался поскорее исчезнуть за дверями, а вот люди в оранжевых полицейских комбинезонах, наоборот, как насекомые, вылезали изо всех щелей и спешили навстречу остановившимся у лифтов Братьям. За спинами полицейских опускались непрозрачные стены (силовые или нет – неизвестно), отрезая части коридора от опасной зоны.

Отряд Грига насчитывал сто человек. Полицейских набралось человек семьсот и все еще прибывало. Кроме того, на этот раз земляне вели себя профессионально: одни падали и целились из положения лежа, прикрывая бегущих товарищей, другие делали короткие перебежки, прячась за каждым выступом. На всякий случай Братья распахнули щиты и напряженно ожидали команды, поглядывая на своего предводителя.

– Они вооружены! – заметил техник Динк.

– Видим, – отмахнулся Дор.

– Хочу сказать, – пояснил Динк. – Вооружены! Оружие поражения!

– Разве?

Динк подключил свое устройство наведения к связи товарищей – перед глазами Дора, Грига и прочих на несколько мгновений появился прицел-указка. Прицел приблизил залегшего на полу снайпера.

– Вот у этого – высокоточный бластер, – прицел переместился к перебегающему человеку с тяжелой трубой на плече. – У этого – силовая турбина, – прицел скользнул на мужчину с набором переплетенных патрубков. – Вон у того – плазменный распылитель. Если и обездвижат такой штукой, то раз и на веки вечные!

– Быть не может, – произнес Григ. – Первый полицейский был абсолютно уверен – оружия поражения на Земле нет!

– Пробьемся! – уверенно подбодрил Дор. – Щиты вперед, и в атаку!

– Энергии для генератора щита хватит на час, – напомнил Динк. – Если не выключать щит каждые две-три минуты – разрядим и обездвижим скафандры! Имейте ввиду: мы не сможем все время прятаться за силовыми полями!

– Отставить! – проревел Дор.

Григ предостерегающе поднял руку:

– Здесь что-то не так. Посмотрите на полицейских, которых приволокли сверху – эти двое тоже никогда не видели подобных игрушек в руках товарищей!

Полицейские, как котята висевшие на руках у двух Демонов, действительно смотрели на оцепляющих группу Братьев коллег большими непонимающими глазами.

Дор широко улыбнулся, сделав «восьмерки» сразу двумя четырехсоткилограммовыми тесаками – в абордажных латах богатырь двухметрового роста выглядел так внушительно, что на самом деле мог внушить веру во что угодно:

– Позволь, Первый Брат! Враг всегда был с оружием! Мы всегда побеждали!

– Их в семь раз больше. У нас нет поддержки, – напомнил более осторожный Динк.

– Я чувствую обман, – повторил Григ. – Почему они до сих пор не стреляют?

Братьев окружили со всех сторон. По меньшей мере по семь прицелов землян смотрело на каждого воина «Улья».

– Бросить оружие! Лицом к лифтам! Руки за голову! Не шевелитесь и останетесь живы! – голос, сразу отовсюду прогремевший из невидимых динамиков, требовал нагло и с леденящей кровь уверенностью. Для придания веса словам старшего, первые ряды полицейских переставили зарядные устройства на излучателях на максимум и чуть подались вперед, нервно подрагивая от напряжения.

– Прямо сейчас и сдадимся! – проворчал Дор.

– Кто говорит? – поинтересовался Григ.

– Начальник Безопасности Центра! Выполняйте приказ! Бросить оружие!

– Покажитесь, начальник!

Григу не ответили.

– Братья! – предупредила воинов мысль юноши. – Приготовиться! По команде бросаемся вперед, раскидываем всех, кто мешает, закрываемся щитами и ждем реакции! Готов поспорить – они не выстрелят! Готовы?! Поехали!!!

Они сорвались с места и о со скоростью, которую только позволяли достичь биоусилители ног, бросились в атаку. На лезвиях тесаков сверкнула плазма; могучие руки с неуловимой скоростью взмахнули оружием, рассекая толпу полицейских и прорубая в ней широкие бреши; ловкие тела пригибались, увертывались от возможных выстрелов, а щиты выбрасывались с такой синхронностью, что могли бы показаться сплошными…

Они остановились только, когда налетели на стену, закрывающую существовавший когда-то выход в один из коридоров. Остановились и развернулись. Позади оставалась кровавая дорожка. Среди Братьев – ни одного раненного. На пути движения отряда – всего несколько тел – десятка три, но не больше.

– В нас так и не выстрелили? – понял Дор. – Что происходит?

– Приказываю бросить оружие! – вновь потребовал голос. – Вы в явном меньшинстве! Еще одна выходка, мы откроем огонь!

– Еще одна?! – Динк тяжело перевел дух – одному из первых умов «Улья» редко приходилось лично участвовать в боевых операциях. – Первый Брат, неужели после такой демонстрации нам следует еще раз давать шанс одуматься?

– Я все понял. – Григ улыбнулся, рыская взглядом по лицам нервных и порядком перепуганных полицейских. – Неплохо! Неплохо…

Он повысил и усилил голос так, чтобы его могли слышать сразу все люди в помещении:

– Земляне, приказываю вам сдаться! Положите оружие на пол, сами ложитесь рядом! Лицом вниз! Руки за голову! И… уберите голограммы – вас раскусили! Еще раз спрашиваю: кто старший?! Выйти из строя для переговоров!

В холе повисла тяжелая тишина. Но очевидно, что слова Грига заставили полицейских заколебаться: земляне переглядывались между собой, судорожно глотали, прицелы излучателей плавали, словно никак не могли выбрать, какой из Братьев станет наиболее опасен.

– Имея преимущество, так себя не ведут! – заметила Демонам мысль Грига.

Они размышляли целую минуту. Через минуту вперед все же шагнул пожилой землянин. Кроме возраста, ничто не отличало его от остальных – ни полосок на комбинезоне, ни звездочек на шлеме… По крайней мере, пока он выходил. Затем офицер сделал жест рукой – в холе в то же мгновение стало просторнее – полицейских втрое поредело – две трети землян попросту растворились в воздухе. Оружие в руках полицейских тоже видоизменилось – теперь это были обыкновенные паралитические установки. Форма старшего и в прямом и в переносном смысле офицера приняла зеленоватый оттенок, а на плечах офицера заиграли голографические изображения каких-то крылатых двухголовых тварей – знак отличия старшего офицера.

– Вы все равно в меньшинстве! – попытался все же сохранить позиции Начальник Охраны. – И вам не пройти – помещение заблокировано со всех сторон. Лифт отключен. Кровопролитие ничего не даст! Сдавайтесь!

– Здорово! – сказал по связи Динк. – А выглядело правдоподобно!

– Земляне – гении видеоигр, – разъяснила всем мысль Грига. – На будущее: не спешите верить в то, что видите! В Законе сказано: «учись у своих врагов»!

Григ тоже сделал шаг к Начальнику, выходя за безопасную зону раскрытых силовых щитов и делая встрепенувшейся охране знак оставаться на месте.

– Мы не сдадимся и не остановимся, офицер. И вам нас не остановить. Жертвы? Они будут, только если вы не примите меры. Нам точно так же не нужны трупы. Помогите увидеть правителей города – мы прекратим разрушения. Условие распространяется на все наши группы, атакующие сейчас как с земли, так и с воздуха.

– Боюсь, это невозможно!

– Отсюда нельзя выйти?

– Ни при каких условиях!

– Но ты – Начальник Охраны?

– Да! Я уполномочен…

– «Уполномочен» все же выбраться отсюда, когда мы сложим оружие и склоним головы? – улыбнулся Григ. – Что ж, воспользуемся твоими полномочиями! – Первый Брат обернулся к своим людям: – Дальше поведет он!

– Я не поведу… – офицер запнулся, ощутив на себе силу телепатического удара инопланетного мальчика.

– Распусти людей! Открой коридоры! Веди нас!!!

– Слушаюсь, сэр! – землянин медленно разжал стиснутые только что в кулаки кисти рук и безвольно склонил голову. Одна из стен поползла наверх, открывая выход в один из коридоров.

– Нам туда? – надавливая телепатически, уточнил Григ.

– Так точно, сэр!

– Там правительство?

– Городской Совет как раз заседает. Экстренное собрание в Центре Правительственной Связи.

– Веди!

Около трехсот полицейских опустило оружие и с молчаливым непониманием проводило глазами сотню бронированных исполинов, возглавляемую невысоким мальчишкой и их собственным шефом…

Отряд Грига пересек весь коридор длиною не менее километра и начал спускаться вниз – сперва – на бегущей лестнице-эскалаторе, потом – на лифте с толстенными стальными дверями. На всем пути следования электронные глаза сканеров требовали у них подтверждения полномочий и, только опознав в шагающем впереди человеке уполномоченного сотрудника охраны, поднимали вверх герметичные стены-двери и отключали сигнализацию.

– Далеко, – поделился мыслями с Дором Динк. – Если бы не этот землянин – проплутали бы несколько часов.

– Не этот, так другой! – отозвался Дор. – Григ знает, что делает!

Григ услышал отголоски мыслей Динка.

– Сколько бы понадобилось времени на отключение сигнализации? – спросил молодой Первый.

– На сигнализацию – не много. Другое дело, на какую из них? Как бы мы выбрали, какую из дверей открывать, если бы не этот землянин?

– Понятно.

Григ так и не объяснил, что он имел в виду под своим «понятно» – за поднимающейся стеной обнажился огромный круглый слепяще-белый зал, в центре которого красовался прозрачный стеклянный купол.

Вокруг купола на равном расстоянии друг от друга замерла охрана в оранжевых комбинезонах.

По импульсу агрессии, посланному Братьям молодым Первым, Демоны набросились на этих людей с такой скоростью, что те даже не успели понять, что происходит. Усыпленных полицейских разложили на полу лицом вниз. Вся операция заняла несколько секунд и прошла без единого звука…

Под куполом располагались ложи – семь больших кожаных лежаков, расставленных по кругу – ногами находящихся в них людей к центру. Людей, как и лож было семеро. Судя по роскошной яркой одежде и седым шевелюрам, все – солидные представители своего народа. Казалось, они спали – их глаза хоть и не были закрыты, но явно ничего вокруг не видели. Во всяком случае, «смена караула» прошла совершенно незамеченной.

Глядя куда-то за пределы этого мира, земляне разговаривали. Григ поднял руку, требуя от своих людей тишины.

– Нам нужна помощь, господин Президент! Почему вы отказываетесь понять – речь идет о самой настоящей катастрофе! – звук голоса не проникал за пределы сферы, зато проникали мысли – Григ вполне отчетливо разобрал мольбу говорившего и даже увидел то, что видел или представлял правитель земного города: лужайку высоко в горах, на которой якобы сидела на корточках лежащая здесь семерка, плюс – еще около двадцати человек, один из которых – на мягком ковре на переднем плане – одетый лучше всех прочих, моложавый, властный и хмурый.

– Это неслыханно! – закричал «человек с переднего плана». – Чего вы от меня ждете?! Вы-то там зачем?! Где ваши умные головы?! Люди доверили вам свои жизни только для того, чтобы при любом переполохе бежать к президенту?! Чего вы от меня требуете?! Прислать к вам еще полицейских?! Сколько?! Миллион, два, четыре?! Может быть, забросаем врага трупами?!

– Но, господин Президент! – попробовал возразить один из присутствующих. – Это регулярное подразделение космических войск! Они вооружены! А у нас… Внутренние войска никогда не готовились к ситуации…

– И напрасно! – Григ видел, что образ, называемый «Президентом», психует и боится не меньше всех прочих, и кричит лишь для того, чтобы списать на подчиненных собственную беспомощность. – Мне вас учить?! Если ВАША полиция не в силах обеспечить безопасность в ВАШЕМ же городе, если ВЫ не смогли додуматься подготовить солдат к тому, для чего они и существуют, то задумайтесь: на кой черт тогда гражданам нужны такие, как вы?! На кой черт тогда им нужны все мы, и я в том числе?!

– Вы правы, господин Президент… Наш рейтинг… – со лба мужчины, говорившего эти слова, и в реальности и во внушаемой всей семерке сцене в горах, стекла капля пота. Этот землянин был бледным, как смерть, и все время беззвучно шевелил губами.

– Да! Ваш рейтинг! И ваш и мой! Если не наведете у себя порядок…

– Но как? – едва пролепетал еще один из под купола. – Мозг взял на себя задачу…

– И?!

– У Мозга нету решения…

– А у вас?!

– Но мы… Мы принимаем все меры… В городе паника. Люди не слушаются приказов. Они превратились в зверей – никаких мыслей, одни инстинкты!.. Эта толпа…

– Но от этой толпы зависит ваш рейтинг! От этой толпы зависит ваше будущее!

– Да, господин Президент… Но…

Григ отключился от мысленного обмена семерки и перевел взгляд на Начальника Охраны.

– Что здесь происходит?

– Совет, сэр.

– Совет с кем?

– Городской Совет вышел на связь с президентом и соседними городами.

– Таким странным способом?

– Ну да. У нас…

– Оставим! То, что они видят, происходит в реальности?

– Конечно, сэр.

– А это, что за диаграммы?

В центре помещения, на повисших над ложами больших голографических панно непрерывно что-то менялось. Грига привлекло изображение диаграммы – та пульсировала красным цветом и бросилась бы в глаза даже любому непосвященному.

Начальник Охраны, которому Григ позволил некоторую свободу волеизъявления, вздрогнул.

– Диаграмма изменения рейтинга, сэр!

– Что это значит? Что тебя напугало?

– Видите красную планку? Столбики едва ее не касаются!

– И?

– Если коснуться – все!

– Что, все?!

Офицер поднял глаза на юношу.

– Эти люди перестанут быть правителями города!

– Кто вместо них?

– Пока неизвестно. Рейтинг должен продержаться более суток, а в таких условиях…

– Кажется, это плохо! – Григ закрыл глаза, разбираясь в своих эмоциях. Буквально секунду назад он ощущал легкую эйфорию перед первой одержанной победой. Теперь эйфория исчезла… Нужно было принимать меры! Григ обернулся к ожидавшим команды Братьям:

– Вперед! Разбудите эту семерку! Никого не убивать!

Братья ожили. Тесаки взлетели в воздух быстрее, чем Григ успел сообразить, что в стеклянном куполе имелись такие же стеклянные двери. В стенах появились проемы. Звуки бьющихся стеклянных блоков заставили людей в ложах очнуться и вскочить на ноги еще до того, как их бесцеремонно попросили об этом гости.

– Они уже здесь! – закричал один семи. Вероятно, он все еще поддерживал связь с участниками междугороднего совета и хотел сообщить коллегам последнюю страшную новость.

– Спокойно! – потребовал молодой Первый. – Хотите спасти себя и людей – успокойтесь и слушайте!

Он прошел внутрь сферы и сел в первую попавшуюся ложу, глазами изучая правителей, но думая о совсем другом – о своем чутье. Внешней силы по-прежнему поступало в избытке. Он по-прежнему ощущал себя монстром, способным голыми руками проломить любую преграду… Но чего-то все равно не хватало. Цель всего этого нападения наверняка была рядом, но… уже не ощущалась!

– Вы ответите за свои преступления! – не с того начал седовласый правитель. – Земля – мирная планета! Если у вас разногласия с Лигой, можно было найти другой способ, чтобы заставить себя заметить! Разгромить мирные города, это… – по взглядам товарищей мужчина понял, что увлекается не в ту сторону. Он прервался и вытер со лба струйку пота. – Чего же вы добиваетесь?

Григ посмотрел в глаза пожилому правителю:

– Собственной безопасности и некоторой помощи.

Мужчину переполнило негодование – слово «помощь» внушило ему немного ложного оптимизма:

– И для этого…

– Для этого мы берем в свои руки ваш город. Иначе нам бы не договориться. Ни с вами, ни с теми, кто приближается с космоса.

– Кто приближается? – прислушался второй правитель.

Его перебил первый:

– Что значит: «берете в руки»?!

– Мне нужен полный контроль над городской инфраструктурой!

– Но это… Даже если вы захватите нас, как заложников, даже если заставите… – правитель не смог закончить мысли, испугавшись предстающих перед ним перспектив.

– У вас ничего не выйдет, – помог его товарищ. – Мы не станем вам помогать! Мы только координируем ситуацию в городе. Если бы вы хотели заняться изменениями законодательства или поучаствовать в развитие экономических связей… А непосредственный контроль – он в руках городского Мозга и президента!

– Знаю! – кивнул Григ. – Мне нужны не вы – мне нужен городской Мозг.

– А мы?

– Вы сохраните жизни, если предоставите пароли доступа. Динк, точка входа должна быть в этой комнате!

– Да, Первый Брат!

– Действуйте!

Семеро правителей с потрясенными бледными лицами следили за тем, как слаженно и молниеносно пять троек технического персонала Братства набросились на аппаратуру связи, вмонтированную в пол помещения.

– Смотри! – вдруг один из правителей указал на все еще пульсирующие в воздухе диаграммы.

– Нам не долго осталось, – согласился его товарищ. – Но этого следовало ожидать!

– Что происходит? – горестные мысли землян обратили на себя внимание Грига.

– Нет, ничего!

Он мог бы проникнуть в сознание любого из них и получить все интересующие ответы сразу и без уговоров, но юного экстрасенса отвлекло другое: он почувствовал напряжение каждой бегущей секунды, почувствовал приближающуюся развязку, занервничал, но не смог предвидеть, как и когда ситуация разрядится. Назревало что-то плохое. Возможно, на них нападут, возможно, Мозг выйдет из строя, возможно, правители покончат с собой… Что-то помешает планам Братьев… Что-то?! Но ведь еще несколько минут назад для Грига не существовало такого слова!!!

– Динк? – поторопил молодой Первый.

– Все в порядке! Мы входим!

И вдруг это случилось – Григ понял, что его цель улетучилась.

Но внешне ничего не изменилось. Юноша огляделся. Воины стояли на своих постах вокруг разбитого в нескольких местах купола. Техники с энтузиазмом подключали аппаратуру из собственных ранцев к магнитной сети Центра Правительственной Связи. А вот Советники… Земляне, как один человек, смотрели на диаграмму.

– Почему вы так скисли?! – явственно ощущая свой провал, но все еще не веря в него, пробормотал Григ.

– Рейтинг… – едва живым голосом протянул один из землян.

– Что «рейтинг»?!

– Мы больше не правители города…

– Постойте! И вы…

Они с убитым видом закивали головами:

– Теперь никто!

– Мозг…

– Нас лишили доступа. Пароли сменились. Теперь мы для Мозга – простые граждане. Как и вы сами.

– Но… – предчувствие подсказывало, что они и вправду теперь бесполезны, но Григ упорствовал. – Вы не можете приказать Мозгу…

– Даже заговорить с ним!

– Вы – предположим, но Начальник Охраны…

– Он выгонит нас из Центра, как только получит свободу действий.

– Я не об этом. Его доступ…

– Его? Он руководил полицией и только ею. На равных с начальниками городских отделений. Раз Совет распался, отделения начнут действовать независимо, согласно собственному штатному расписанию.

– Бред какой-то! – закричал Григ. – И как это работает – ваши «рейтинги»?!

– Нам доверяли. Теперь не доверяют.

– Пока вы бомбили город, люди ждали помощи, – присоединился другой бывший правитель. – Чем больше людей теряло терпение, тем меньше их верило в свое правительство. Не стало веры – не стало нас.

– И вы бесполезны?

Они очень грустно развели руками.

– Даже, если на карту лягут ваши жизни?!

Они испугались, но повторили тот же жест, только уже не грустно, а жалобно.

– А президент?! – продолжал допытывать Григ.

– Что «президент»?

– Он же не потерял «рейтинг»?!

– Еще нет. В САДГ не один город, а население инерционно – сначала выйдут новости – люди испугаются, затем, на какое-то время, их доверие даже возрастет – боясь за себя и своих близких, граждане понадеются, что президент сделает все как надо и исправит и свои и наши ошибки – больше ведь им верить не во что… и только потом… – политик оторвался от мрачных мыслей и скромно поправился: – Я так думаю…

– Тогда, – Григ вскочил на ноги, приходя к новому решению. – Вернем связь с Президентом! Господа, займите свои места на ложах!

Но они опять только покачали головами.

– Почему опять нет?!

– Связь правительственная. Мозг не станет нас соединять.

– Черт! – Григ обернулся к копошащимся в центре помещения техникам. – Динк! Сколько вам нужно времени?

Динк оторвался от работы и какое-то время вникал в ситуацию.

– Без наивысшего приоритета? Первый Брат, я не знаю! Вряд ли у нас вообще что-то выйдет – здесь ведь нет самого Мозга! Здесь только средство обращения к нему. Перехватить управление невозможно – Мозг по определению независим. А повлиять на него без кодов…

– А если я найду этот Мозг… – Григ замолчал, понимая всю нелепость необдуманных метаний – предчувствие ведь ничего не подсказывало. Он насупился и стал размышлять: – Так… Значит от правителей толку не будет…

Григ бегло пробежал по сознаниям бывших мэров – удивительно, но эти люди вообще ничего не знали – ни о том, насколько сложна городская сеть, ни о том, где расположен основной модуль Городского Мозга, ни о том, каким образом работает схема город-Мозг.

В голову ничего не приходило. Целеустремленность уступала место бессилию.

– Дор! Опроси все бригады. Что там у них?

Дор кивнул и на несколько мгновений утонул в информации из своего шлема. Григ молча ждал, то ли ленясь то ли просто не решаясь прислушаться.

– Бригады продвинулись на несколько километров, – сообщил чемпион. – Дальше всех – Красные. Сражение и в воздухе и на тротуарах. Есть потери. Черные и Красные техники сообщают об одних и тех же результатах: есть проникновение внутрь зданий и перехват управления «домовыми мозгами». В руках Красных – три дома. Черные полностью управляют только одним. И те и другие просят еще времени… – Дор прервался и посмотрел на своего идола. – Первый Брат, но позволь спросить: что мы делаем?

Григ поднял глаза на богатыря – чемпион всего лишь интересовался.

– В каком смысле, Дор?!

– Зачем нам Мозг? Город итак в панике. Противодействие смехотворное. Мы могли бы уничтожить здесь все за…

– На Земле тысячи таких городов. Из космоса приближается помощь. Уничтожив город, ты ничего не получишь – землян не станет меньше, У Братьев не прибудет власти. Если уйдем из города, он восстановится. Если оставим людей здесь – разделим силы и ослабеем. И лишь захватив Мозг, получим ключ к самой системе! Ты понимаешь?

Богатырь честно пожал плечами:

– Нет…

– Я хочу держать в руках нити управления земными городами и дергать ими прямо из «Улья»! Мне нужен ДИСТАНЦИОННЫЙ контроль над всем – над транспортными потоками, над подачей воды и энергии, над внутренними войсками и муниципальной техникой! Мне нужна возможность создать угрозу – вместо того, чтобы уничтожать города, я хочу взять их в заложники! Я хочу, чтобы враги и на поверхности и в небе думали лишь о том, как спасти миллионы своих сограждан, а не о том, как отомстить за миллионы уже погибших!..

Григ тяжело задышал, все больше психуя от понимания, что ничего из сказанного у него как раз и не получилось.

– Дор, поднимаемся на поверхность! Динк, бросайте этот хлам! Вернетесь позже!

Вместе с безучастными ко всему происходящему понурыми мэрами и находящимся под гипнозом офицером правительственной охраны Братья вернулись до уровня лифтовых труб, а затем поднялись на самую крышу небоскреба, где располагалась главная и самая большая посадочная площадка, и хозяйничали три сотни Синих. Воины «Улья» встрепенулись, оставив то, что делали и вытягиваясь перед молодым полководцем.

За парапетом площадки открывался, как на ладони, весь город. Многие его кварталы поглощала дымовая завеса. Там и тут вспыхивали огненные зарева и беспорядочно грохотали взрывающиеся ракеты. Повсюду сновали истребители Братьев…

Григ отпустил сознание Начальника Охраны. Офицер посмотрел вокруг осмысленным взглядом и едва не зарычал от бессильной злобы.

– Успокойся! – посоветовал ему Григ. Мрачный взгляд юноши встретился с пульсирующими ненавистью глазами офицера. – У тебя все еще есть возможность остановить это.

– И как?! – глухо прорычал пожилой солдат.

– Полиция связана между собой?

– Какая тебе разница?

– И Мозг не управляет полицейскими? Напрямую, во всяком случае? Он только советует?

– Что из этого?

– Останови полицейских, я остановлю Братьев.

Офицер поднял брови:

– Отступаете?!

– Нет. Предлагаю ВАМ условия капитуляции.

– Невероятно! Вы…

– Отбрось амбиции, землянин! Не делай глупостей! Я предлагаю спасти тех, кто еще не пострадал!

– А что взамен?!

– Беспрепятственный доступ туда, куда мы скажем. Без сопротивления.

– Вы издеваетесь?!

Григ приблизился к самому парапету и посмотрел вниз. Энергии поступало в избытке, но в ней теперь не было управляющего начала – молодой правитель мог чувствовать и делать то, что хотел сам. И он почувствовал горечь – горечь дыма во рту, горечь от бессмысленности сегодняшнего штурма, горечь ответственности за всех лишившихся жизни – и своих и чужих. Но от него все еще зависело, чем закончится этот день. Назовут жертвы этого дня бессмысленными или героическими. Для Братьев это значило больше, чем жизнь или смерть. Поборов в себе сожаление, юноша обернулся к Начальнику.

– Офицер! Поймите: я не настаиваю. Вы показали, что бессильны. Хотите еще жертв, они будут. Если нет – прекратите препятствовать нашим людям, мы прекратим атаковать здания и улицы. Больше никто не пострадает. Если в обязанности полицейских входит порядок, как таковой, наш договор – как раз то, что вам нужно. Большинство Братьев уйдут. Тем, что останутся, обеспечьте доступ везде, где они скажут!

Офицер заколебался. Григ посмотрел на него с легким удивлением:

– Центр связи показал, что мы все равно пройдем, куда захотим. Не думаю, что у тебя есть выбор!

Еще не дождавшись ответа, но уже зная о нем, Григ повернулся к Дору:

– Возвращаемся. Объяви отступление. Скажи: город признал победу Братства. Нам нужна информация – здесь останутся техники и бригада Красных. Красные – на случай, если земляне не проявят благоразумия.

Дор кивнул. Григ посмотрел на Динка:

– Возглавишь Братьев-техников. Встретите сопротивление – вызывай Красных. Станет горячо – возвращайтесь в «Улей». Информируй меня и Вика обо всем, что увидишь или узнаешь. Выверни этот город наизнанку! Выясни все: чем они дышат, в кого верят, что видят во сне! Разберись с системой рейтингов. Взломай Мозг… Сделай все, что только сумеешь – в твоих руках наше будущее! Удачи, Динк!

Глава 12.

На этот раз правители Земли встречались в беседке из граненого прозрачного хрусталя, повисшей в нескольких метров над водой открытого океана. Инициатором встречи выступил Гарсия, как президент САДГ, а место и декорации подобрал Мозг, в соответствии с тематикой совещания и настроением своего хозяина – бесконечная спокойная зеленоватая гладь воды должна была успокаивать нервы, настраивать на умиротворенный лад и не отвлекать внимания на детали, которых попросту не существовало.

Это совещание носило официальный характер. Присутствовали все. Девятнадцать человек – девятнадцать государств. Каждый получил личное индивидуальное приглашение – Гарсия считал, что проблема в равной мере касается всех стран и всех правителей.

– Опять пришельцы? – не дождавшись красивого вступления Гарсии, с недовольным видом поинтересовался Владимир – русский вельможа сообщил, что оторван от важных дел, к которым хотел бы вернуться.

Гарсия вздрогнул и кивнул. Он только собирался с мыслями для серьезного выступления, а граф, как всегда, испортил всю торжественность и напряженность ситуации, сводя экстренный совет до бытовой беседы.

– Разве мы уже не решили, что это твоя проблема? – удивился Владимир.

– Нет. – Гарсия собрался с духом и поднялся с трона САДГ. Он оглядел сидящих по кругу правителей, ожидая от них, если не поддержки, то понимания. – Не думаю, что это все еще только моя проблема!

– Разве? – Владимир по-прежнему демонстрировал непонимание, хотя все в павильоне прекрасно знали, что русский всего лишь выступает в своей любимой манере – разыгрывает из себе безучастного. Даже в ситуации, когда по-настоящему безучастным не оставался никто – Гарсия мог ничего и не говорить – вести из Новоеленска облетели всю планету.

Президент САДГ проглотил ком в горле – и без неуместных издевательств русского он чувствовал себя очень неуютно.

– Новоеленск атакован! – трагическим голосом сообщил всем Гарсия. – Связь с городом утеряна, контроль отсутствует! Тысячи погибших!

– А мы здесь причем? – на этот раз наплевательская реплика Владимира сразу же направила на него восемнадцать недовольных взглядов.

Ошарашенный такой бесчеловечностью, Гарсия посмотрел на графа, но продолжил для всех:

– Кто-нибудь думает, что пришельцы остановятся на одном городе?! Кто-нибудь считает, что для них существуют придуманные нами границы?! Что город САДГ чем-то отличается от городов России или Америки?!

– Пришельцы показали свою агрессивность, – заметил Майкл. – Не может быть, чтобы причиной стала ошибка в диалоге?

– Не было никакого диалога! Они отказались от переговоров! Сначала расстреляли полицейские катера, отправленные мною для оцепления опасной зоны, а через пару часов нанесли удар по мирному городу!

– «Для оцепления опасной зоны» – повторил Владимир. – Чем это не повод? Когда тебя окружают, как затравленного зверя, едва ли хочется сидеть и смотреть. И почему, Гарсия, ты считаешь, что нападения повторятся? Пришельцы могли попросту показать, на что способны, чтобы заслужить к себе уважение и избежать дальнейшего непонимания.

– Пришельцы хорошо организованы, превосходно вооружены, их летательные аппараты – боевые космические челноки и малые универсальные истребители. Они – профессионально подготовленные солдаты!

– Это еще не доказывает, – заметил Владимир. – Что они – враги.

– Гуманоиды? – спросил Рави.

– Да. Более того – люди.

– Тем более нужно разобраться, – заявил Владимир. – Психологию людей понять не так сложно – они ведь мыслят как мы с вами. Что бы вы сделали, если бы ваш корабль упал на незнакомой планете, а местные жители проявили некоторое недружелюбие? Захотели бы уничтожить их всех? Не думаю, господа! Проучить – может быть. Осадить, поставить на место – наверняка. Нужно быть совсем глупым, чтобы потерпев аварию, захотеть перебить тех, кто способен оказать помощь. Задумайтесь о главном: чего они добивались? Что искали в ближайшем к себе городе?

– Мозг! – заявил Гарсия.

– Какой мозг? – не понял Владимир.

– По донесениям полиции, пришельцы хотели установить связь с Центральным Городским Мозгом!

– Ну вот! – утвердившись в своей правоте, Владимир обвел присутствующих убежденным взглядом. – Они всего лишь искали способ встретиться со всеми нами!

Правители недоверчиво заворчали. Гарсия же взорвался:

– Способ встретиться?! Пятьдесят тысяч человек оцепили мой город со всех сторон и расстреляли его из своих истребителей только для того, чтобы «поговорить»?!

Владимир повел плечом, словно говорил: «ну и что?», и продолжил размышлять:

– Давайте подумаем дальше: кем они могут быть? Что вы знаете о космических городах? То, что ими много лет не пользуются. Значит, наши гости – как минимум, не представители некоей галактической армии, а всего лишь небольшое отдельное подразделение. Самостоятельное. Скорее всего, наши гости не в ладах с законом, потому и оскалили зубы, едва увидели окружившие их полицейские катера. Но, господа, даже в этом случае, с ними можно договориться! Если речь идет о разыскиваемых Лигой преступниках, тем более, эти люди нуждаются в нашей помощи! Если бы Гарсия с самого начала предложил им свои услуги, вместо того, чтобы присылать полицейских…

– Но ведь ты сам посоветовал мне! – вскричал президент САДГ.

– Я? – удивился граф. – Я только спросил: «не хочешь же ты залить их водой?». И не помню, чтобы мне платили за консультации демократической Азии – у меня свой народ и свои проблемы.

– Прекратите! – посоветовал Рави. – Не время для издевок. Гарсия прав: нужно принимать меры.

– Возможно, – согласился граф. – Но я всего лишь рассуждал гипотетически. Вполне возможно, что встретив сопротивление от нашего Гарсии, пришельцы окрысились на все человечество.

– Сопротивление?! – взвизгнул Гарсия. – Полицейские гибли, как мухи! Голографы против излучателей, шокеры против гигантских топоров! Они – профессиональные убийцы! И говорю вам: Новоеленск не будет последним! Это только начало!

– А мне не верится, – с ослиным упрямством повторил Владимир. – С ЛЮДЬМИ всегда можно договориться!

Гарсия поднял руку и прислушался. На официальных заседаниях разрешалось использование экстренной связи – к президенту САДГ сейчас поступили последние новости. Гарсия на глазах бледнел.

– Ну вот… – пробормотал он. – Что я вам говорил?..

Несколько человек даже повскакивали со своих мест:

– Что?!

– Они обрушились на Тунгусовск! Несколько минут назад…

Правители ошеломленно зашумели. Начались споры. Гарсия вертелся, как на углях, не зная, к кому прислушаться. Владимир нашел нужным помолчать.

Постепенно они пришли к общему мнению. Его высказал Рави:

– Как бы там ни было, ни у кого из нас нет армии. Вина за происшедшее не на Гарсии, а на Совете Лиги! Разоружив Землю, они взяли на себя обязательства…

– Верно, – кивнул Владимир. – Но Лига далеко!

– Они, как и мы, – заметил Майкл, – полагались на сторожевые спутники.

– Как оказалось, напрасно! Что же теперь?

– Мы не сможем остановить их сами! – покачал головой Родриго. – В любом случае, нужно просить помощи у Совета!

– Согласен, – кивнул Владимир.

– Запрос будет идти неделю, – задумчиво напомнил Рави. – Не забывайте: маяк на реконструкции. Быстрее было бы послать корабль, но у нас и его нет. Помощь придет еще через два дня после того, как дойдет сообщение. А действовать нужно уже сегодня…

– Неделю?! – простонал Гарсия, словно надеялся услышать что-то другое.

– Как угодно, – парировал Майкл. – Запрос нужно отправить. И чем скорее, тем лучше!

– Мы не продержимся неделю! – напомнил Гарсия, хватаясь за голову.

– Демократическая система САДГ… – усмехнулся граф, издевательски покачивая головой. – Не знаю, как «мы», но ТЫ точно не продержишься!

– Граф! – сердито одернул Рави.

– А? Что? – всполошился толстяк. – Не ругайте старика, ему тоже больно за судьбу соседей. К тому же, он может предложить выход: не дожидаясь помощи, организуем бандитам сопротивление!

– Но как?

Они подумали, что граф вновь несет околесицу, только на этот раз Владимир остался серьезным:

– Я предлагаю вооружить людей, модернизировать полицейские катера и дать врагу такой отпор, какого тот заслуживает.

Его не поняли. Все посмотрели большими глазами.

– Откуда оружие?!

– Сделаем! Чем отличается арсенал поражения от арсенала усмирения? Мощностью! Наши заводы производят вполне сносные шоковые излучатели. Потребуется совсем небольшая переделка, чтобы увеличить их мощность до смертельного уровня…

– Это уголовное преступление! – закричал Рави.

Граф покачал головой:

– Не думаю. Это – жизненная необходимость. Мы хотим выжить. Если Лига не может защитить Землю, нам ничего не остается, как сделать это самим. В данной ситуации Совет оправдает наши действия, хотя бы для того, чтобы снять ответственность с самого себя!

– Ты уверен? – с надеждой утопающего, хватающегося за соломинку, всхлипнул Гарсия.

Остальные ничуть не воодушевились.

– Мы ОБЯЗАНЫ получить разрешение Совета! – напомнил Майкл.

– Вот и отправим запрос. Попросим помощи и разрешения обороняться самим до ее прибытия.

– Но запрос будет идти неделю! – закричал Рави, думая, что граф успел забыть начало разговора.

– Ну и пусть идет! – с неожиданной резкостью парировал русский. – Наше дело спросить, Совета – ответить! Кто им виноват, что у Земли нет ни маяка, ни почтового крейсера?! Не станем же мы дожидаться, пока запрос достигнет Бровурга?!

– То есть…

– То есть уже сегодня приступаем к подготовке собственной армии! Если рассчитывать на переговоры не приходится, другого пути у Земли нет!

Они опять зашумели. Дерзость предложения Гарсии напугала даже самых решительных.

– И кто станет выпускать оружие поражения? – наконец поинтересовался Родриго.

– Например, ты! – ответил Владимир. – У тебя ведь самые большие заводы?

Родриго смутился:

– Но… Я не знаю… Мне нужно время… И потом… Почему я, а не, скажем, ты?

– Я? – удивился граф. – Хотите, чтобы вооружением армии занялся я?

Все посмотрели на Владимира с надеждой – самому никому не хотелось по доброй воле испытать на себе гнев Совета.

– Ты ведь сам предложил! – объяснил Рави. – Наверное, лучше нас представляешь, о чем говоришь.

Владимир скорчил недовольную мину.

– «Инициатива наказуема исполнением»! – проворчал старик. – Ладно, бог с вами! Я, вообще-то, думал предложить одних людей…

– Людей? – спросил Майкл. – У тебя есть подготовленные люди?

– Более-менее подготовленные. Люди Гарсии, как показал опыт, не на что не годятся. Если у Рави нету, остаюсь только я. А у меня всегда был резерв на случай чего-то подобного.

– Что? – забеспокоился Рави. – На какой случай?!

– Ну… Личная охрана… – опять заворчал граф. – Личная безопасность…

Они ничего не заподозрили и лишь заулыбались – от самовлюбленного старика вполне можно было ожидать чего-то подобного. Личная охрана – это далеко не армия вторжения.

– Ладно, пишите запрос, – вздохнул Владимир.

Вместе они подготовили документ, в котором высказывали недоверие системе безопасности Лиги, очевидные недостатки которой привели к бессмысленным человеческим жертвам; требовали оказания немедленной помощи; заявляли о своем намерении использовать любые имеющиеся в наличии средства, чтобы обезопасить территорию земных государств до самого прибытия регулярной армии Лиги. Девятнадцать правителей поставили под ним свои подписи. Первой значилась подпись Гарсии, последней – Владимира.

Гарсии, как пострадавшей стороне, поручили отправить этот запрос средствами электронной почты САДГ.

После этого началось самое интересное.

– Отправлено! – несколько повеселев, сообщил Гарсия. – И… – он продолжил повторять то, что слышал по связи сам, но его лицо все более вытягивалось от удивления с каждым последующим словом, а сами последующие слова становились все тише и невыразительнее: – Время до установления связи с Бровургом один час пятнадцать минут…

Президент САДГ обвел вопрошающими глазами восемнадцать правителей и с совершенно глупым видом тихо добавил:

– Господа, в Солнечной Системе обнаружен маяк связи…

Их глаза увеличились от удивления и непонимания, а затем помутнели – каждый обратился к своим источникам информации. Из разных источников, но все узнали одно и то же.

Заговорил Майкл:

– Маяк связи и десять тяжелых крейсеров Лиги… Кто-нибудь что-нибудь понимает?!

– Невероятно! – пробормотал Родриго. – Почему же спутники не заметили такой большой флот?

– По двум причинам! – прорычал Владимир, сердясь и на то, как в один момент изменилась ситуация, и на то, что собеседник настолько недогадлив. – Во-первых: это их спутники – чего не надо, того они не видят! А во-вторых: тяжелый крейсер нельзя заметить, на то он и тяжелый крейсер!

– С нами хотят поговорить… – глупо улыбнулся Гарсия.

– Включай! – сказал Владимир.

– Включай! – сказал Родриго.

– Включай! – сказал Майкл.

Каждый из девятнадцати правителей дал команду своему управляющему Мозгу. В итоге, собеседник на связи возник сразу перед всеми – в виде голограммы в центре беседки, в центре круга из тронов. Прибывший был в темно-синем мундире генерала Галактической Безопасности. Он держался надменно и даже нагло, что делало его и без того неприятное овальной формы лицо еще более отталкивающим.

Какое-то время генерал и правители изучали друг друга. Земляне реагировали по-разному. Одни смотрели с уважением и некоторой завистью; другие просто ожидали информации, как равные от равного; третьи, а точнее – Владимир – смотрели сверху вниз, с легким пренебрежением и даже недовольством.

– Мое имя – генерал Леверсон, – громко и с апломбом заявил гость. – Я представляю Высший Арбитражный Суд Лиги, и возглавляю операцию по захвату и обезвреживанию преступной группировки, совершившей вынужденную посадку на территории одного из государств вашей планеты. С настоящего момента все вопросы, касающиеся космического города и его экипажа, находятся исключительно в моей компетенции. Моя задача оградить города Земли от опасности, распространяемой преступниками, парализовать их передвижения, обезоружить и ликвидировать нарушителей. С этой минуты, господа, вы можете позабыть об инциденте с падением корабля неизвестных. Взамен прошу незамедлительно отключить спутники внешней обороны планеты и пропустить к Земле корабли моей эскадры!

Правители оживились. Одни облегченно заулыбались, другие закивали друг другу, третьи попросту расслабились – в глазах этих людей исчезло былое напряжение. Гарсия выглядел, как ребенок, которого избавили от наказания. И только Владимир превратился в темную грозовую тучу, которая не преминула разразиться громом.

– Стоп! – громко крикнул русский граф. – Прервать связь!

Прежде, чем кто-то успел понять, что происходит, Владимир вскочил на ноги, удивив такой необычной активностью окружающих, и уставился на коллег с таким хмурым видом, словно хотел наброситься на них всех с кулаками. Выдержав многозначительную паузу, он поднял руку, призывая к вниманию.

– Спокойно! – с необычными для него стальными нотами в голосе прогремел граф. – Внимание, господа! Отдайте себе отчет, что сейчас и здесь вы можете совершить самую большую ошибку как в вашей жизни, так и в вашей карьере! Подумайте хорошенько над словами этого офицера: какого же черта?!

Они нахмурились, не понимая ни сути его вопроса, ни логики внезапного отключения связи со спасительным флотом, ни, наконец, что вдруг произошло со всегда ленивым и спокойным толстяком – графом. Нужны были веские причины, чтобы заставить так распалиться самого рассудительного и осторожного представителя правительства планеты!

– Задумайтесь! – призвал правителей Владимир. – Первое: нам вернули маяк! С какой это стати?! Почему вдруг?! У кого-то на Бровурге заиграла совесть или кому-то из Совета Лиги не дает спать ностальгия по родине его прапрадедов?! Чушь! Далее: флот из ДЕСЯТИ ТЯЖЕЛЫХ КРЕЙСЕРОВ!!! Вы вообще представляете, о чем идет речь?! Нет? Я вам объясню: если бы у Земли была настоящая собственная армия, а мы вздумали объявить войну всей Лиге Объединенных Миров, вот тогда и только тогда к нам бы выслали десять таких кораблей! Потому, что одного такого крейсера достаточно, чтобы выжечь Землю и все на ее поверхности до самого-самого ядра!

– Ты хочешь нас запугать… – начал Рави.

Владимир бесцеремонно перебил индуса:

– Хочу, чтобы вы задумались: что сейчас происходит?! Хочу, чтобы хоть один раз в жизни, вы сначала подумали, а потом принимали решение! Не знаю еще, что все это значит, но на моей памяти с нашей планетой не происходило ничего столь судьбоносного! Это наш шанс, господа! Это наша возможность вернуть к себе потерянное когда-то внимание галактической общественности! И еще. Не знаю, чем так навредили Совету Лиги визитеры бедного Гарсии, но никогда и ни при каких обстоятельствах мы не должны передавать всю планету в распоряжение какого-то там генерала, да еще генерала-полицейского! Это наша планета, наш дом и наш мир! Лига не Лига – только мне и вам решать, кому здесь жить, а кому умереть! Надеюсь, что вы меня поняли!

Не давая правителям опомниться, Владимир крикнул:

– Связь!

– Что это было? – сразу же поинтересовалась голограмма генерала. – У меня пропали звук и изображение!

– Мы совещались! – не дожидаясь реакции товарищей, за всех отрезал Владимир.

Брови генерала стали оскорбленно подниматься, но граф сразу же расставил все по местам:

– Если вас чем-то задели, генерал, приносим свои извинения! Но это – в первый и последний раз! Имейте в виду, что мы – правители планеты, а вы – всего лишь генерал нашей безопасности! Земля входит в Лигу Объединенных Миров на равный правах со всеми остальными мирами, соответственно любые действия на территории нашей планеты могут осуществляться только с согласия присутствующих здесь людей!

Правители переглядывались. Первый шок начал проходить, и сперва им показалось, что Владимир взял на себя слишком много, но потом понимание собственной значимости, так ярко представленное русским, вызвало у большинства уважение находчивостью графа, не позволившего Земле пасть в грязь лицом перед представителем Совета Лиги Объединенных Миров. Кроме того, все помнили, что без личного согласия Владимира, владевшего ключами от трети космических стражей, отключение спутников все равно было бы невозможно.

– Я не понимаю, – с неподдельным удивлением наморщил лоб Леверсон. – Это значит, что вы намерены препятствовать захвату преступников, без разрешения проникших на поверхность вашей планеты?

– Это значит, – гордо заявил граф. – Что мы сами решим: препятствовать нам им или нет! Для начала, генерал, у нас есть сомнения, допустимо ли проникновение на Землю столь большого флота – даже один тяжелый крейсер представляет опасность не столько для прикованного к САДГ космического города, сколько для экологии всего нашего мира. Удивительно, генерал, если вам не пришло это в голову! Мы не знаем, в чем провинились разыскиваемые вами люди, не знаем насколько они опасны – что, если у вас завяжется перестрелка с применением тяжелого вооружения? Вас можно понять – ваша цель уничтожить врага. Поймите и нас – наша цель спасти планету. Если сомневаетесь в наших или своих полномочиях – свяжитесь с Советом. Или мы сами свяжемся – благо, маяк теперь рядом. Если там подтвердят, что вы можете вытворять здесь все, что заблагорассудится, что ж, генерал, ради бога, но поверьте, мы в этом случае немедленно заявим о недоверии к действующему Совету и пошлем ноту протеста в Высший Системный Арбитраж, которым, как ни странно, вы здесь и «уполномочены»!

– Я ничего не понимаю! – признался Леверсон. – Вы отказываетесь пропустить мой флот?

– Флот – да. Пропустим пока только один корабль и то при условии, – Владимир обвел взглядом коллег, только сейчас вспомнив, что нуждается в их поддержке, но уже и не сомневаясь, что при любом раскладе не упустит инициативу. – При условии, что любое ваше решение вступит в силу не ранее, чем получит одобрение представителей всех государств Земли, то есть всех нас, здесь присутствующих! Мы не нарушали закон, не вступали в конфликт с Советом и, в соответствии с законом, имеем право распоряжаться на своей территории. Решайте сами, генерал: принимаете наши условия или покинете Солнечную Систему?!

По глазам правителей, особенно по вылезающим из орбит глазам Гарсии, Владимир понял, что это уж слишком. Но он знал, что делает. Неизвестная пока причина, заставившая Лигу привести к Земле десять мощнейших кораблей галактики, должна была быть столь серьезной, что на самом деле граф мог бы торговаться до бесконечности и с абсолютной уверенностью – ему наверняка уступят. К счастью для Владимира, Гарсия так и не успел вставить слова – генерал быстро справился с потрясением, осознал ситуацию и согласился:

– Хорошо. Мне вполне хватит и одного корабля. Во всяком случае, время покажет. Отключайте же спутники!

– Вы принимаете условие согласовывать свои шаги с советом земных государств? – настоятельно повторил Владимир.

Генерал пожал плечами:

– Согласовывать – возможно. Информировать – обещаю. Не понимаю ваших требований, но боюсь, что они законны. Отключайте спутники, господа! Меня ждет работа!

Глава 13.

Вернувшись в «Улей», Григ первым делом встретился с Виком. Первый Брат-техник следил за развитием событий, все время находясь на связи со штурмовым отрядом, но его глаза выражали немой вопрос – оценивать результаты вылазки мог только молодой Отец.

– Не победа и не поражение, – объяснил Григ. – Мы диктуем условия, но не контролируем ситуацию.

– Что произошло?

– Мозг защитила система рейтингов. Правители не смогли обезопасить население, население перестало доверять правительству, Мозг учел мнение людей и исключил мэров из списка избранных. Получается, чем успешнее наши действия, тем худшей оценки удостаивается противник – плохая оценка вынуждает заменить руководящий состав, который, в свою очередь, просуществует только до времени, когда попадет к нам в руки. Чем лучше мы проведем операцию захвата тех, кто владеет ключами доступа к Мозгу, тем скорее Мозг сделает этих людей бесполезными!

– Ты знаешь, что делать?

– Искать минусы. Я чувствую, что разгадка на самой поверхности – очень простая, нужно только нащупать… Тревожит только: хватит ли времени, чтобы применить наши знания – нужно успеть решить задачу до того, как на «Улей» обрушатся из космоса.

– Что сейчас?

– Быть наготове. Люди могут понадобиться в любую секунду. А я пойду думать.

– Григ?! – Дор поднял руку, спрашивая разрешения заговорить.

Оба Первых Брата кивнули.

– Перехвачено сообщение. Город на юго-западе от Новоеленска пообещал выслать помощь.

– Что я говорил? – пробормотал Григ. Вик посмотрел с недоумением, пришлось разъяснить: – Атаковав один город, мы ничего не добились – земляне думают, как спасти уже пострадавших, а должны думать, как не пострадать самим. Мы добьемся успеха, только, если заставим противника сидеть в своих норах и дрожать от страха…

Григ огляделся. Кроме Вика, в коридоре Первого Уровня возвышался один лишь Дор. Полководец обратился к чемпиону:

– Риса и Черных – на юго-запад. Кнода и Желтых – на юго-восток. Накрыть два ближайших города! Устроить переполох – и назад! Пусть думают, что мы не в себе и нападаем на все, что видим. Пусть заботятся о собственной безопасности, а не о помощи соседям!

Дор кивнул и удалился. Вик проводил его взглядом, вздохнул и набрался смелости:

– Григ, нужно похоронить Отца и Каса. По «Улью» уже ходят слухи…

Напоминание о трагедии вернуло Грига на землю – на душе прибавилось горечи, а питательный энергетический поток совсем ослаб, словно имел некую связь с внутренним состоянием получателя. Новый «Отец» вновь почувствовал себя обыкновенным семнадцатилетним мальчишкой.

– Воинов хоронят в космосе… – вспомнил Григ. Он никогда никого не хоронил, а теперь именно от него зависело соблюдение страшного великого ритуала.

– Мы не в космосе, – горестно согласился Вик. – Я не знаю, как отдать честь Касу, потому, что мы притянуты притяжением планеты, не знаю, как отдать честь Отцу – он сам говорил, что лишь его преемник будет знать, как проводить в последний путь своего учителя.

– Ты говоришь про меня? – понял Григ. – Отец успел показать, но он ничего не объяснил. Я знаю где, но не знаю, как. У нас только один выход: дождаться возвращения в космос, и уже тогда проводить ушедших, как они того заслуживают… Скажи Братьям: «Отец и Кас останутся с нами, пока Братство не завоюет для них настоящего покоя. Мы сохраним тела наших предводителей, чтобы проводить их по-настоящему, во славу «Улья» и к чести Братства».

Вик кивнул, чуть улыбнувшись – видя, что Григ опять вполне нормальный, а не тот обезумевший бог, что несколько часов назад захватил власть в «Улье», Первый Брат позволил себе вольности:

– Не даром ты мне нравился, братец – ума тебе не занимать! Хорошо. Так и сделаем.

Григ внимательно посмотрел в глаза своему старшему брату:

– Не может быть, чтобы ты простил мне смерть Каса!

– Возможно. Но ты правильно заметил, Григ: вы оба были Первыми. Жаль Каса, но что делать? Настоящий техник всегда ищет рациональное зерно, а не поддается эмоциям. Я не слишком любил Каса и недостаточно хорошо знаю тебя. Ты победил, значит, со мной ты, а не он. Я поставил точку. Пусть будет, как есть.

Григ почувствовал, что силы совсем уходят. Теперь вместо энергии, к нему подступала слабость.

– Я к себе! – сказал молодой Первый.

В личных покоях все оставалось без изменений – во всяком случае, кто-то усердно постарался, чтобы скрыть малейшие следы послепосадочного беспорядка. Перламутровые колонны подпирали светящийся изумрудным сиянием сводчатый потолок, с которого взирали вниз лица крылатых благородных богатырей древности; пол из черного мрамора был отполирован, как зеркало; бассейн, сложенный из изумрудных блоков, наполняла зеленоватая вода, из которой лучился свет, озарявший сказочными бликами задрапированные тяжелыми тканями изумрудные стены и огромного размера кровать, из черного, похожего на камень, полимера, инкрустированного золотом и все теми же изумрудами…

На кровати поджав ноги и обхватив руками колени сидела Линти. Золотистые локоны длинных распущенных волос в беспорядке закрывали часть лица и плечи. Чистые ярко-синие глаза с отсутствующим выражением смотрели в воду бассейна. Даже несмотря на облегающий ее тело грубоватый рабочий мужской комбинезон, альтика так хорошо вписывалась в картину окружающей роскоши, словно должна была служить еще одним драгоценным украшением опочивальни – скульптурой «благородной грусти». Ее неподвижное лицо и оголенные кисти рук казались настолько правильными и аккуратными, словно вырезались из слоновой кости резцом самого великого зодчего. Синие глаза, казалось, светились изнутри и озаряли потусторонним печальным светом и саму девушку и все окружающее ее пространство. Она была так невероятно красива, что залюбовавшись, Григ на какое-то мгновение забылся, потеряв ощущение реальности.

Линти охраняли как никогда раньше – пятеро могучих, закованных в броню абордажных лат и вооруженных до зубов Старших Братьев каменными истуканами застыли с внутренней стороны похожих на ворота дверей спальни. Десять таких же статуй красовалось с другой стороны дверей, снаружи. Григ невольно улыбнулся: приказ «глаз не спускать» не стоило выполнять настолько дословно. Как теперь прекрасно представлял юный Отец, альтинке достаточно было захотеть, и все эти пятнадцать силачей превратились бы в ее послушных и безропотных рабов, которые не только не помешали бы ей сбежать, а, наоборот, в безумной ярости прорубили бы сквозь товарищей путь на свободу. Если что-то и помешало красавице захватить собственных тюремщиков, то только ее внутреннее благородство и надежно укорененные моральные устои – насилие над личностью все еще казалось альтинке чрезмерно дорогой ценой за собственную жизнь и свободу.

– Выйдите! – приказал Григ пятерке Демонов, находящихся внутри.

За ними закрылись двери. Линти подняла глаза, но ничем не дала понять, что узнала Грига или рада его видеть. Но и Григ не нашел в себе сил отреагировать на явное пренебрежение подруги – у него все сильнее кружилась голова и подгибались ноги. Нужно было немедленно принять горизонтальное положение, и Григ это сделал – в изнеможении упал на огромной кровати с противоположного от альтинки края.

Несмотря на явное нежелание разговаривать, они слишком хорошо чувствовали один другого – им даже не нужно было четко формулировать мысли, чтобы одинаково хорошо слышать как свои, так и чужие эмоции. Григ слышал ее раздражение, обиду, разочарование, желание отомстить и, подавляющие все это, тревогу и тоску безысходности – Линти переполняла усталость от бесконечных неудач и постоянного разочарования в людях. В свою очередь Линти ощущала беспомощность едва-едва сопротивляющегося потоку событий, мечущегося в непонимании своих собственных побуждений, готового в любой момент пожертвовать собой, если увидит в этом хотя бы малейший смысл, сознания молодого Брата. Григ думал обо всех, кроме самого себя. Линти жалела только себя и немного его – Грига. В любом случае, им нельзя было допускать, чтобы распространяемые сознаниями биоволны соприкасались – и Линти и Григу вполне хватало и собственных переживаний, чтобы потерять остатки терпения и сойти с ума.

– Говори! – намучавшись от невозможности расслабиться, наконец потребовал Григ. – Какая разница, что ты злишься про себя – я все равно все слышу! Давай покончим с непониманием!

Ей захотелось сорваться, наорать, вцепиться ему в волосы, наконец, просто посмотреть глаза в глаза и, может быть, расплакаться, чтобы показать, чего стоит оказаться в таком положении как она – дочь первого человека Лиги Объединенных Миров оторванная от отца и от дома, запутавшаяся в целой серии непрекращающихся несчастий… Но он действительно слышал все ее эмоции – к чему плакать и кричать физически, если оппонент итак чувствует все твои переживания, словно они исходят из него самого? Да и сама Линти хорошо видела внутренний мир Грига – вспышки истерии были бы сейчас там настолько же незаметны, как капли дождя, упавшие в беснующееся море. Удивив саму себя спокойствием в голосе, девушка просто спросила:

– Ну и что ты натворил?

– Когда? – уточнил Григ.

Теперь она вскипела:

– Зачем мы снова в «Улье»?! Тебе показалось, что я недостаточно здесь натерпелась?! Зачем тогда мы бежали из этого кошмара, чтобы опять оказаться в нем?! Что ты натворил?!

Ответ оказался более чем лаконичным:

– Я не знаю…

Григ не врал. Линти даже на какое-то время подавила собственную боль, чтобы лучше услышать и понять боль юноши.

– Тебя здесь простили?

– Ты про смерть Каса? Да, как видишь.

– Все равно – глупо! Ты поступил ГЛУПО, что вернулся сам! ПОДЛО, что вернул меня!

– Нет.

– Что нет?!

– Не глупо и не подло. Я сделал, как нужно. Ты просто не понимаешь…

– Не понимаю?! – она развернулась, метнула взгляд в лицо юноши, но тут же опомнилась от желания устроить сцену – глаза Грига выглядели огромными, ошеломленными и отрешенными. Ничего не оставалось, как успокоиться и продолжить тише: – Чего я не понимаю? Ты уверен, что не понимаю я, а не ты? Лига пойдет по пятам и найдет «Улей»! Земля сама сообщит Лиге! Войска будут здесь со дня на день! «Улей» не спасет ни тебя, ни меня, ни твоих Братьев! Отсюда нужно бежать! Здесь мы погибнем! Здесь все погибнут!

– Ты не все знаешь, Линти. Я не могу объяснить, потому, что и сам еще не понимаю. Есть нечто, чего ты не учитываешь. Есть сила, про которую ты не знаешь. Подумай сама: Боги побеждают не оружием и не числом, но они ведь всегда побеждают! Тебе кажется, что эскадра Лиги даже не встретит сопротивления, а я чувствую, что ее сила несравнимо меньше, чем понадобится, чтобы изменить ход событий. Тебе кажется, что я предал тебя, а я чувствую, что спасаю тебе жизнь… Все не так просто, Линти. Неужели же ты и сама ничего не чувствуешь?

Она возмущенно пожала плечами – движение означало отрицание.

– Что-то меняется, Линти. Что-то происходит. Иногда я становлюсь совсем другим. Иногда я вижу будущее. Там есть нечто всемогущее. Но там есть и «Улей».

– Григ! Тебе плохо, плохо, только и всего!

С последним ее заявлением юноша согласился:

– Да, плохо. У меня нет сил.

– А ты когда в последний раз ел?

Григ попытался вспомнить.

– Не помню…

– Анализатор! – громко затребовала Линти.

Рядом с кроватью из пола поднялся огромный стол-робот с отверстием для руки в толстой столешнице. Григ вставил в анализатор кисть. Стол прогнулся, образовал овальной формы емкость, которую заполнила желеобразная белково-минерально-витаминная смесь неопределенного цвета – все, что, по мнению Мозга «Улья», было необходимо сейчас организму парня. Григ питался таким коктейлем всю свою жизнь. Его потрясло другое – объем «необходимого для восстановления сил» вещества переваливал за пятьдесят литров. С такой лохани могла пообедать десятка Демонов!

– Ну, теперь видишь? – слабо улыбнулся Григ. – Мне все это съесть?

– Возможно, ты настолько истощен…

Довод не показался убедительным. Григ все же начал поглощать свое желе – через силу, подавляя позывы тошноты и головокружение от сидячего положения. Как и раньше, он почувствовал разливающееся по сосудам тепло, только на этот раз сил не прибавлялось, а головокружение не ослабевало.

Глядя, как молодой Брат заглатывает один ковш желе за другим, Линти оставила свои эгоистичные переживания и невольно посочувствовала юноше:

– Ты такой слабый… Весь бледный…

– Видела бы ты меня час назад! – отозвалась мысль Грига. – Тогда я мог пройти сквозь стены и голыми руками поднять с земли истребитель.

– Да? Это тоже ненормально. С тобой что-то не так! Возможно что-то случилось во время гиперперехода – мы ведь как раз выходили за пределы защитного поля «Улья». Меня это не коснулось, а тебя… Не хочешь обратиться к медикам? Я бы…

Григ прекратил есть, еще больше устав от этой процедуры и осознав ее бесполезность.

– Случилось. Об этом я и говорю. Не знаю, в какое время. И коснулось всех. Тебя тоже.

– Но пока только ты все больше слабеешь!

– Сила вернется.

– Откуда? Будешь умирать, сложа руки?

– Не волнуйся, Линти. Я чувствую, что все еще впереди. Цель не достигнута. Слабость пройдет, как и началась. А тебя… – Григ посмотрел в глаза Линти, и поспешил отвести взгляд, потому, что волнующееся море в глазах альтинки заполнило весь его мир слепяще-синим цветом, лишая последнего чувства ориентации. – Обещаю, что сберегу тебя! И здесь ты только для этого. Поверь мне, если все еще можешь! Я говорил, и я сделаю…

Дверь заиграла призывную мелодию – кто-то просил разрешения войти. Это был Вик.

– Есть новости от Кнода и Риса. И от Динка тоже… – Первый Брат улыбнулся, глядя на огромную посудину перед юношей. – Перекусываешь?

– Говори при ней! – поторопил Григ.

Вик недоуменно посмотрел на девушку, но не оспорил.

– У Кнода и Риса ничего занимательного – они как раз обстреливают улицы вверенных городов. За исключением одного. Динк разобрался, как следить за состоянием «рейтингов» – информация передается по магнитным линиям. Так вот, техники и у Черных и у Желтых подсоединились к сети и докладывают о снижении верхних планок – самые большие значения рейтингов поползли вниз. Одни – совсем немного – думаем, это президент и его помощники. Другие – поменьше – очень быстро – вероятно, местные власти. Готов поспорить, что мэры двух новых целей покинут свои посты еще раньше, чем до них – правители Новоеленска.

– Как это работает?

– По всему городу на разной высоте закреплены или пилотируются датчики эмоционального фона. Как говорит Динк, местное открытие, сперва разрабатываемое для игровых манипуляторов – по сути, разрешенный урезанный мозговой сканер, который читает лишь те образы в головах граждан, которые те сами выплескивают наружу. Работает так: если какой-то житель испытывает сильное чувство и при этом представляет себе образ вполне конкретного другого жителя, ближайший датчик фиксирует биокод первого и привидевшийся ему образ второго. Далее, производится поиск биокода в городской базе – имеешь ли вообще право высказывать мнение? Затем в той же базе разыскивают образ, заслуживший благодарность или дурное слово – ему приплюсуют или вычитают единичку популярности. Чем больше людей знают тебя в лицо, чем больше у тебя врагов и друзей, тем нестабильнее твой рейтинг, но выше его планка.

– Я все понял, – поспешил прервать Григ – голова совсем закружилась, и он едва улавливал смысл слов Вика. – Мы можем воздействовать на датчики?

– Мы можем заменить датчики своими. Но что толку? Датчики ничего не делают – в одну из программ Мозга поступает лишь короткая посылка из биокода и образа. С биокодами всегда было сложно – у такой подписи самая высокая степень подлинности. А, чтобы поднять или опустить чей-то рейтинг, нам понадобится не один, а тысячи и тысячи биокодов, каждый из которых будет затем проверен Мозгом на подлинность в базе. – Вик улыбнулся пришедшей на ум мысли. – Технически проще убедить самих граждан подумать что-то хорошее о своих бригадирах, чем эмулировать миллионы посылок из образов и биокодов! В общем, итог такой: нужно искать другие пути решения. С рейтингами ничего не выйдет.

– Стоп! – Григ резко поднял голову и внимательно посмотрел на Вика. – Ты сказал «убедить простых граждан»?!

Вик недоуменно вскинул брови:

– Ну да, но…

Григ предостерегающе поднял руку, требуя не мешать ходу его мыслей.

– Линти! Помнишь, мы смотрели выступление президента САДГ в полицейском участке? Это выступление транслировалось на всю страну?

– Думаю, да, – не понимая, о чем идет речь, отозвалась альтинка. – Во всяком случае, так там говорили…

– Где в это время находился сам президент?

– Откуда же я знаю? – удивилась Линти.

– Я имею в виду не координаты, – торопливо объяснил Григ – он словно боялся, что идея уйдет, так и оставшись не до конца осознанной. – Как президент мог выступить перед всем САДГ? С помощью чего? Из какого центра управления?

– Не из центра. Это же не космический лайнер! Любая телестудия в любом городе… А, что такое?

– Подожди! Значит, в любом городе есть телестудия? Любая телестудия способна вещать на всю страну? Так?!

– Ну, наверное… Их для того и делают. Да зачем тебе?

– Что ты задумал? – присоединился Вик.

Неожиданно Григ вздрогнул, закрыл глаза и втянул в себя большую порцию воздуха. Когда его глаза вновь открылись, оттуда уже било пламя прежней сверхчеловеческой целеустремленности. Спина юноши заметно выпрямлялась. Тело наполнялось буквально излучаемой силой. Лицо наливалось кровью.

– Опять… – пробормотал Вик, глядя на брата.

– Вик! – могучим голосом потребовал юноша, легко поднимаясь на ноги. – Сообщи Динку, сообщи старшим техникам у Кнода и Риса: мне нужны телестудии! Немедленно захватить источники излучаемого телесигнала, изучить оборудование, проанализировать и взломать защиту, если она есть – через час у меня должна быть возможность выступить перед всем населением страны противника! Из «Улья» или Новоеленска – не важно! Действуйте!

Еще не понимая, что на уме у молодого Отца, Вик решил не испытывать судьбу и тут же исчез за дверями.

– Ты выжигаешь Землю?! – ужасаясь тем, что только что осознала, во всю силу легких закричала Линти. Метаморфоза произошла с альтинкой в то же мгновение, когда к молодому полководцу вернулись силы, только Григ почувствовал могущество и уверенность, а Линти – заметалась в истерике.

Григ бросил на красавицу короткий резкий взгляд, никак не отреагировал, повернулся и шагнул за дверь.

Глава 14.

– Вы пропустите мой крейсер или нет?! – теряя терпение, закричал Леверсон.

Владимир не обратил внимания на тон собеседника:

– Давайте еще раз: как вы собираетесь нейтрализовать инопланетян?

– Я уже говорил: с применением силового мешка!

– А я уже возражал вам, что «силовой мешок» – слишком расплывчатое определение.

– Оно и не может быть другим: вы – не военный!

– Как раз наоборот – я получил прекрасное военное образование. В нашей семье испокон веков все мужчины – военные… Вы не ответили!

– Но что вы спрашиваете?

– «Силовой мешок» – простонародное определение совокупности средств и материальных воздействий, приводящее к ограничению движения противника в сжатом объеме. С профессиональной точки зрения, сказать «применить силовой мешок», равносильно «использовать набор действий, парализующих передвижение вражеского объекта». Я же вас спрашиваю: какие конкретные действия и устройства вы намерены использовать для обездвижения так называемых «матнийцев»?

– Это имеет значение?

– Конечно! «Силовой мешок», как правило, выбрасываемый тяжелым крейсером для захвата космического объекта меньшей массы – сложная силовая ловушка, основанная на способности высоких энергетических потенциалов искривлять пространственно временной континуум. «Мешок» надежный и безопасный, но его вы применить не сможете – черти чем еще такое воздействие отразиться на состоянии планеты! Второй вариант: ловушка из гравитационных центров масс. Опять же – надежная, но помешает Земля, масса которой несравнимо выше и массы космического города и массы самого крейсера. Вариант третий: магнитно-гравитационное «тяжелое» поле, замедляющее течение «охваченных им» биологических процессов – люди, животные и организованные на биологических ячейках магнитные «мозги» не способны преодолеть вялость, сонливость и пассивность, а электронные устройства и механизмы показывают сбои в работе и даже способность к саморазрушению. Использовать такую ловушку уже допустимо, но у нее есть свои минусы – противник не до конца лишается возможности сопротивляться, а тяжелое поле в равной мере действует и на врага и на своих, посланных в зону атаки для нейтрализации «содержимого мешка». Последний, четвертый вариант: силовое поле в его классическом представлении – колпак из «силовой стены», опущенный на инопланетный корабль и прилегающую к нему территорию. С точки зрения экологической безопасности – великолепно! С точки зрения реализации – проблематично. Для создания полусферы таких размеров потребуется значительное количество излучателей, размещенных на равном расстоянии непосредственно на земле. Соответственно, у противника есть и время, и возможность, и стимул помешать их перемещению и монтажу… Это кратко. Еще раз спрашиваю: что вы собираетесь применить?!

– Откуда вы все это знаете, граф? – изумился Майкл.

– Я же говорю: он просто тянет время! – завизжал Гарсия.

Леверсон недовольно пожевал губами:

– Не понимаю, чего вы от меня хотите? Мне что, вообще ничего не делать? То нельзя, это нельзя…

– Делать, генерал, делать! Но только так, чтобы наши потери оказались адекватными вашим задачам! Мы не сомневаемся, что такой опытный полицейский, как вы, без труда уничтожит горстку космический пиратов – мы просто хотим, чтобы Земля и наши сограждане не пострадали от чрезмерной эффективности ваших приемов!

– Стоп связь! – наконец потребовал Родриго.

Их было пятеро: Владимир, Родриго и Майкл, как представители стран-обладателей ключами спутников; Гарсия, как пострадавшая сторона; и Леверсон, как руководство «спасителей». «Совещание» назвали «координационным советом». Местом действия выбрали обзорную галерею виртуального космического корабля: четверо землян на самом деле возлежали у в ложах в Центрах Международных Контактов своих дворцов, но видели себя стоящими на полированной палубе под прозрачным колпаком, за которым красовались: звездная россыпь Млечного Пути, голубой шар Земли и семь из десяти гигантских космических крейсеров (три скрывала тень планеты). Генерал Леверсон присутствовал на совете менее реалистично – в виде качественной, но все же голограммы. Сам он не видел не обзорной галереи, ни голубого шара планеты потому, что пользовался обыкновенной видеосвязью – земляне могли его «отключить», на время прерывая трансляцию.

Связь с флагманским крейсером разорвалась. Леверсон исчез с «палубы». Их осталось четверо.

– Что вообще происходит? – потребовал объяснений Родриго. – Ты уже битый час морочишь голову этому генералу! Чего мы добиваемся?

– Я тоже не понимаю! – заявил Майкл. – Решили же: пропускаем один крейсер. Чего ты тянешь?! Ну нам с тобой можно не торопиться, а посмотри на Гарсию! На нем лица нету! Его люди гибнут! Его города разрушают!

Граф скорчил сердитую мину, давая понять, что их тупость выведет из себя кого угодно:

– Да перестаньте вы тыкать Гарсией! Плевал он на своих людей и на свои города! О гражданах он беспокоится? За срок своего правления этот заботливый гений ни разу не выбрался из подземного каземата, а все о чем заботился – о регулярности выхода на экраны сериалов с собственным участием, да телепрограмм, пропагандирующих любовь к действующему президенту, как непревзойденному образцу добропорядочности, заботливости и человеколюбия! В отличие от меня и вас, у Гарсии нету ни времени ни возможности думать о том, что завтра случиться с людьми или со всей Землей – он слишком увлечен поддержанием собственного рейтинга! Не граждане у него гибнут, а рейтинг падает!

– Да как вы смеете?! – начал Гарсия, но граф посмотрел на него с таким презрением, что президент Азии захлебнулся словами.

– Спокойно, Гарсия, – холодно потребовал Владимир. – Тебе уже ничего не светит! В любом случае. Простейшие прогнозы указывают, что падение президентского рейтинга в САДГ необратимо! Даже, если Леверсон превзойдет самого себя! Потому успокаивайся и наберись сил, чтобы хотя бы уйти достойно!

– Владимир, – с сомнением покачал головой Майкл. – Любому хамству существуют пределы. Нам ни к чему ссориться. Тем более – сейчас.

– Да я вообще не обязан этого слушать! – заорал в конец распсиховавшийся Гарсия. – Пришельцы приземлились на территории моей страны! Четырнадцать часов назад, когда я обратился к вам за помощью, все сказали: «это твои проблемы»! А теперь, когда крейсера Лиги вышли на орбиту Земли, изображаете из себя героев! Да теперь это вообще не ваше дело! Как, когда и чем нейтрализовать нарушителей – проблема САДГ и Леверсона, а больше – ничья! Ясно?! Вас это не касается!!!

– Ошибаешься! – огрызнулся Владимир.

– А я говорю – разберусь без вашего участия!

Владимир пожал плечами:

– А я не пропущу крейсер. САДГ твое. Спутники мои.

– Пожалуйста! Поставишь себя в положение преступника! Защита нарушителей от правосудия! Не думаешь же ты, что спутники – препятствие для тяжелых крейсеров?!

– Если мои спутники уничтожат, – объяснил Владимир. – Я заявлю Совету Лиги об объявлении войны планете Земля! А твой Леверсон потеряет и погоны и голову в считанные минуты! Тебе же, Гарсия, убедительно рекомендую успокоиться, чтобы потом не пожалеть о слишком длинном языке! С момента падения космического города, мы не изменили мнения о пришельцах! Просто пока речь шла о группке разбойников, прикованных к планете и перемещающихся в пределах территории САДГ – да, это было внутреннее дело твоей страны! Но, когда в атмосфере Земли угрожает завязаться битва между тяжелым крейсером Лиги и древним космическим городом – черт возьми, Гарсия, решается вопрос о жизни всех нас!

– Владимир, – вмешался Майкл. – Но так тоже нельзя! Пришельцы атакуют города Азии. Нужно действовать, а ты связываешь руки. Чего ждешь от Леверсона?

Толстяк вздохнул, но поразительно быстро взял себя в руки:

– Я объясню, а вы судите сами. Нет, так нет. Граф может и помолчать. Делайте тогда, как вам заблагорассудится… – он еще раз тяжело вздохнул, давая понять, что старается для кого угодно, но меньше всего – для себя. – Что мы с вами имеем? Имеем упавший космический город с людьми, якобы (по словам Леверсона) намеревающимися уничтожить всю нашу планету. Я говорю «якобы», потому что эти люди изначально взялись за это дело не так, как следовало бы, будь у них намерение разрушить и уничтожить здесь все и всех: малые летательные аппараты, оружие единичного поражения, короткие вылазки, нарушающие лишь уличное движение городов и так далее и тому подобное. Тогда как сам Леверсон, с его тяжелыми крейсерами, действительно без труда и по одной неосторожности способен превратить нашу планету из цветущего рая в метеоритное облако! С положительной стороны, мы имеем маяк связи, внезапно возвращенный в Солнечную систему, имеем внимание Совета Лиги и ее Арбитража – чего безрезультатно добивались до этого долгие годы.

Теперь, что будет дальше? Леверсон получил приказ захватить мантийцев и их корабль. Какими жертвами – в приказе не оговорено. Тем более, Леверсону не поручено вести переговоры с нами, то есть с Землей. Он ВЫНУЖДЕН вести переговоры, поскольку наша активность сделала ситуацию щекотливой, а генералу меньше всего хочется потерять лицо перед своим руководством в Арбитраже. Вы спрашиваете, что я делаю? А вы как думаете? Я пытаюсь всячески дать понять Леверсону, что он здесь в гостях, что всякое его действие должно быть осторожным и выверенным, что любое его решение должно проходить через нашу цензуру, поскольку речь идет о Земле, а Земля – наша территория! Он слушает меня, но слушает только пока – пока спутники космической обороны активизированы. Они не представляют опасности для крейсеров, нет, но они – реальный и единственный наш аргумент для жалобы Совету и Арбитражу. Если каша заварится на планете, генерал всегда сможет сказать, что сделал все возможное, но так получилось. А вот пройди он кольцо спутников вопреки нашему разрешению – очевидный политический акт, говорящий о наплевательском отношении Лиги к планетам – ее членам. И поверьте мне, когда хотя бы один крейсер минует кольцо обороны, уши Леверсона окажутся закрытыми, а мы из правителей планеты превратимся для генерала в безвредных, но назойливых мух. Поэтому, уже сейчас я хочу урезать возможности посланника Лиги настолько, насколько получится, и чем больше – тем лучше.

Хорошо. Скажем, споры закончились, крейсер прошел, Леверсон переходит к действиям. Он хочет захватить корабль пришельцев в силовой мешок, а потом взять его голыми руками. У него перевес в силе – на это делается основной упор. Он подвижен, противник прикован к планете. Но дальше возможно три пути. Первый: пришельцы опустят руки и сдадутся. Нам бы всем так хотелось. Но! Не забывайте – как рассказал нам генерал, «мантийцы» уже побывали в кольце блокады, им уже противостоял несоизмеримо превосходящий противник. И что? Пираты сражались, как звери! Уверяю вас, они не сдадутся и Леверсону! Что мы получим? Войну. Космический город – мощная боевая единица, способная на какое-то время сдержать натиск даже тяжелого крейсера. А тяжелый крейсер – адская машина уничтожения, самое чудовищное существо, созданное когда-либо руками человека. И вот, если они сцепятся…

Предположим – пираты не сдаются. Перехожу ко второму пути: генералу все же удается более или менее безболезненно (для нас, конечно же) захватить корабль врага в силовой мешок. В этом случае на территории САДГ все еще останутся десятки тысяч малых военных катеров пришельцев, которые наверняка активизируются и постараются сорвать злобу на простых гражданах. Анализируя все, что мы о них знаем, пираты станут мстить – жестоко и беспощадно. И мы ничего не слышали о планах Леверсона по уничтожению малых мобильных отрядов противника! Как генерал собирается обеспечивать безопасность наших городов, если сражения развернутся в небе над шпилями наших небоскребов?

И последнее – путь третий: попытка захвата космического города проваливается или затягивается во времени. В этом случае мы получим катастрофу от столкновения двух гигантских космических кораблей и применения тяжелого космического вооружения в атмосфере нашей планеты! Плюс – сохранится опасность и поражения городов малыми катерами. Мы же с вами, ввиду отсутствия военной техники и собственной армии, сможем только сидеть и дожидаться исхода, каким бы нелицеприятным он там бы уже не был…

– Но, Владимир, – вставил Майкл. – По твоим словам – все плохо, а будет еще хуже? Где выход?

– Грамотная стратегия – вот, где выход. Прежде, чем опускать силовой мешок на сам космический город, нужно разделаться с истребителями, разлетевшимися по городам Гарсии!

– Насколько я понял, – возразил Родриго. – Получим «путь номер два»!

– За одним «но»! – парировал русский. – В отличие от второго пути, у пиратов останется путь к отступлению! Пока существует возможность укрыться за мощными излучателями космического города, пришельцы не могут ее не использовать! Кроме того, для них стратегически правильно в минуты опасности сконцентрировать силы в одном месте, а не распылять их по всей площади САДГ. Поэтому целью номер один для Леверсона должны стать малые катера преступников, терроризирующие воздушное пространство городов Гарсии! Только, когда корабль-матка поглотит в себе все, что изверг ранее, имеет смысл перейти к осаде самого города и то – не отрицая возможности переговоров! Вот так, господа! Так и только так! В завершении, прошу: если согласны, поддержите мой голос, чтобы у генерала не окрепло подозрение, что мы неспособны договориться даже между собой и сами не знаем, чего хотим!

После короткого размышления, все трое сочли его доводы не лишенными смысла.

– Восстанавливайте связь! – потребовал Владимир.

– Ну, что вы наконец решили? – в нетерпении поинтересовался появившийся рядом с ними Леверсон.

– Наше мнение таково, – вместо Владимира начал Майкл. – Атаку нужно разбить на два этапа. Первый этап – уничтожение тех нескольких тысяч малых катеров, которые угрожают городам САДГ.

– Мы считаем, – присоединился Гарсия. – Что для пришельцев главное – удержать основную боевую единицу. Поэтому они отдадут мои города, если вы сперва нападете на малые отряды, а только затем оцепите сам космический город.

– Дело в том, что если во время нападения на корабль-матку, – подвел последний штрих Владимир. – Над нашими городами останутся отряды вражеских истребителей, этим отрядам ничего не останется, как сражаться до последней капли крови по месту своего нахождения – не имея возможности вернуться, они станут мстить! Вот этого бы нам не хотелось! Поэтому, генерал, Земля требует от вас сначала очистить наше воздушное пространство от скверны, а только затем заняться эпицентром этого заражения!

– Земля?! Требует?! Кто сказал, что я поступил в ваше распоряжение и должен исполнять чьи-то приказы?!

– Здравый смысл, генерал!

– Я не согласен! – заявил Леверсон. – Мне не нужны их катера, мне нужен их город! Сколько, по-вашему, времени займет охота за истребителями? Я не намерен ввязываться в городскую войну! Да у меня и людей столько нет! Учтите: в нашем распоряжении тяжелый военный флот, а не ракетоносцы Галактической Безопасности!

– А нам-то что делать?! – таким же повышенным тоном поинтересовался Владимир. – У нас вообще ничего нету! Дайте возможность защищаться и тогда – ради бога, занимайтесь кораблем-маткой, а свои города мы очистим сами!

– Про какую «возможность» вы говорите?

– Дайте нам бронированную технику, полевые излучатели, генераторы силовых полей, дайте инструкторов, чтобы обучить наших полицейских…

– Ого! Я не уполномочен…

– Не уполномочены? Хорошо, давайте обратимся к Совету. Какой-то час все равно ничего не решит…

– Да вы, что?! – взбеленился Гарсия.

Президента Северной Азии проигнорировали.

– Обратимся за чем?! – закричал генерал. – Что вы хотите услышать от Совета?!

– Пусть рассудят: законны наши требования или лишены смысла? Нет – делайте тогда, как хотите!

– Я и сам вам скажу: незаконны! Выдать оружие планете, на которой объявлен мораторий на вооружение?!

– Мораторий можно отменить. Все зависит от ситуации!

– Нет никакой «ситуации»! Ситуация такова, что я здесь не для разворачивания планетарного конфликта, а для того, чтобы обезвредить и арестовать космический преступников! Государства Земли – не участники военных действий, а всего лишь их свидетели! Все, чем ограничивается ваша компетенция – обеспечить армию Безопасности зоной развертывания! Ваше дело – помогать мне, а уже мое – ловить бандитов!

– Почему же тогда вы так боитесь нашего обращения к Совету?

– Да ничего я не боюсь! Вы затянете время, а мне нужно работать!

– То есть, генерал, – догадался Владимир. – Вас не похвалят, если не сможете разобраться самостоятельно? Ну так пойдите нам на встречу, а мы сделаем шаг на встречу к вам. Обеспечьте в первую очередь безопасность земных городов, а уже во вторую думайте, как блеснуть перед начальством стремительностью проведенной операции! И поверьте мне: и для вашей карьеры так будет лучше! Потому, что, если по чьей-то непредусмотрительности погибнут мирные люди, мы сделаем все возможное, чтобы донести подробности инцидента до Арбитража и Совета Лиги!

– То есть, вы ставите мне ультиматум?! Ничего не трогать, огонь не открывать, в атмосферу не входить, крейсера не использовать, начинать охоту за какими-то там катерами?!!

– Вот именно!

– Проклятье!

– Не возмущайтесь! У вас мало времени, так действуйте же!

– Да это опять меняет все мои планы!

– Давайте разработаем новый план. Сколько у вас перехватчиков?

– Достаточно! У меня недостаточно пилотов, и нет пехотинцев. Десантные дивизии быстрого реагирования не в счет – они на девяносто процентов из бартерианских наемников…

– Ну и прекрасно!

– Оставим, граф!

– Да? Вероятно, бартерианцы отказываются выполнять приказы полицейского?

– Вас это не касается!

– Тогда, сколько это в людях – десять процентов?

– Тысяч тридцать…

– Вполне достаточно!

– Для чего?! Если на улицах городов завяжутся рукопашные бои, мне понадобиться непременное численное преимущество! Я не собираюсь окапываться здесь на долгие годы!

– Но ваши люди лучше оснащены…

– Это еще под вопросом! В рукопашном поединке все зависит от навыков и выносливости – силовые щиты делают большинство ручного оружия непригодным, а применение тяжелых средств в неразберихе улиц одинаково опасно и для своих и для чужих!

– Ну так не допускайте рукопашных боев! Насколько я знаю, пришельцы и сами предпочитают держаться в воздухе, а там у вас преимущество. Начните операцию, а дальше сами увидите – враг отступит – для них ведь главное – не наши города, а собственный город-крепость! Без космического города они – никто!

– Если для них главное – город-крепость, они еще скорее вернутся туда, когда я нанесу удар по этому «больному месту»!

– Из чего я делаю вывод, что вы изначально сомневаетесь, сможете ли установить силовой мешок?

– Наоборот – нисколько не сомневаюсь!

– Тогда куда же катерам возвращаться?! Пираты же не идиоты, чтобы бессмысленно разбиваться о силовые стены!

– А что, если вместо того, чтобы, по вашему плану, отступить к основным силам, пираты, наоборот, пошлют в города САДГ подкрепления?!

– Зачем? Чтобы еще больше ослабить корабль-матку? Очевидный же факт: рейды в города Гарсии проводились бесцельно и хаотично, с одним желанием – напугать и сбить с толку… Ну, даже если так, для вас же лучше – космический город некому будет оборонять – опустите тяжелое поле и возьмете оставшихся пиратов голыми руками!

– Пехота не готова! – уперто повторил Леверсон. – Перехватчики еще в чехлах и под смазкой! Основные десантные силы в «Ослепительном» и в «Кольтабуре», а я намеревался использовать флагман!

– Но мы не отступимся! Очистите наши города, генерал! Обеспечьте нашу безопасность!

– Но для высадки мало одного крейсера!

– Да вам вообще не нужен крейсер: перехватчики, истребители и десантные боты способны перемещаться самостоятельно!

– Что?! Договоренность о том, чтобы пропустить мой флагман, уже аннулирована?!

– Почему бы и нет? Отложена. Мы только что вместе пришли к выводу, что так будет целесообразнее.

– Это переходит все границы!!!

– Наоборот – прекрасный результат обмена мнениями. Мы пропускаем десантные и истребительные дивизии, но останавливаем большие крейсера. Вы все время на связи с нашим координационным советом. Как только придет время – включим «зеленую улицу» для крейсеров!

Генерал Леверсон в бешенстве прервал связь с планетой. Генералы и полковники – капитаны десяти самых больших военных кораблей галактики терпеливо ожидали его приказа, вытянувшись по стойке смирно на экранах голографической связи. Леверсон пробежал по лицам этих людей – спокойные, самоуверенные и равнодушные.

– Готовьте десант к высадке на Землю! Все имеющиеся в наличии на ваших базах истребители, перехватчики и малые крейсера должны быть готовы к вылету через двадцать минут! Тяжелый флот останется на рейде!

– Операция по захвату космического города отменяется? – поинтересовался Лерэн – капитан флагмана был единственным, кто присутствовал в каюте Леверсона физически, а не в виде транслируемого голографического изображения.

– Черт бы побрал этих землян! – выругался генерал. – Они возомнили себя великими стратегами!

– И вы послушались советов?

– А что мне остается – напасть на Землю?!

– Не верится, сэр, чтобы ВЫ могли уступить каким-то штатским.

– Я и не уступал! Но пока будем действовать по их правилам, иначе вообще никогда ничего не сделаем. Арбитраж ждет от меня результатов, а не отговорок! Там будет видно… Идите, исполняйте приказ!

– Наши действия, сэр?

– По имеющимся сведениям, преступники атаковали три земных города. Земляне хотят, чтобы мы освободили эти населенные пункты, а только потом занялись захватом корабля-скитальца. Что ж, будем действовать стремительно, чтобы успеть и то и другое! Загоним пиратов назад в их древнее логово, после этого нанесем основной удар!

Глава 15.

– Грунк, Рерд, что там с телестудиями?! – затребовал у техников Григ.

– Час еще не прошел… – попробовал возразить Рерд. – Две телестудии под контролем инженерных взводов, но работа еще…

– У нас не будет столько времени, – сообщил Григ. – Когда я смогу выступить перед страной?

– Если перепрограммировать станцию на работу из «Улья»…

– Если не программировать! Дор, объявляй тревогу! Всем истребительным дивизиям – занять свои места! Отдохнули и хватит!

– Что ты задумал? – второй раз спросил Вик.

Глаза юного Первого демонически сверкнули:

– Хочу выступить по телевидению!

– Но зачем?

– Я знаю, как сломать систему рейтингов. Главное – чтобы выступление увидел каждый землянин! Нужно привлечь их внимание…

– Что ты им скажешь? Они не знают языка «Улья»!

– Зато я знаю стандарт! – Григ обернулся, разыскивая глазами Дора.

Его «правая рука» уже выполняла первое приказание, лично поднимая тысячников на ноги – Дора уже не было в коридоре. Григ закрыл глаза и мысленно отыскал сознание чемпиона.

«Выдели по сотне на каждый не завоеванный город этой страны!» – приказал он богатырю. – «Снабди их громкоговорителями и голографическими проекторами! Пусть привлекут к себе внимание – это будет не трудно – наших уже боятся, как огня. Затем – сообщат о моем выступлении. Пусть все, кто хочет выжить, внимают словам пришельца! На домашнем экране или глядя, задрав голову, на голограмму, которую изобразят в небе лазерные проекторы наших сотников. Они должны меня слышать! Пусть им скажут: «это единственный способ спасти свою жизнь!» Сотни отправляй немедленно! Я возвращаюсь в Новоеленск. Со мной – ты и Синие!».

– Григ, я… – продолжал не слышавший мыслей брата Вик.

– Вик! Обо мне не думай – готовь «Улей» к бою – пик напряжения пройдет совсем рядом.

– Какого «напряжения»?

– Вероятность беды достигнет максимума. «Улью» придется давать отпор, если я не успею вовремя!

Все делалось бегом. Быстро подавались площадки лифтов и погрузчиков. Еще не успевшие остыть от последнего общения с атмосферой планеты, покрытые окалиной истребители вновь извергали пламя готовых к старту двигателей. Братья вскакивали в открытые люки своих машин с такой акробатической виртуозностью, словно каждая потерянная секунда стоила жизни. Сотни машин «глашатаев» еще только перестраивались, уходя в туннели к шлюзам, а бригада Синих уже дышала им в спину, ожидая только челнок своего предводителя.

Экстренное шлюзование заняло несколько секунд. Причем катера и истребители успевали набрать скорость еще до того, как вырывались на свет земного солнца.

– Выжать из этой штуковины все возможное! – приказал Григ своему пилоту.

Молодой Отец вцепился в рукояти поручней, оставаясь стоять на ногах. Его глаза смотрели в даль, но едва ли что-то там видели – Григ прислушивался к своему внутреннему голосу, пребывающему сейчас в нетерпеливом возбуждении, встревоженному и лишенному уверенности от избытка противоречивых образов. Напряжение внутри юноши все усиливалось, адреналин в крови все прибывал, глаза светились все ярче.

Дивизия летела с такой стремительностью, словно находилась в своей привычной среде – в открытом космическом пространстве. Машины превратились в огненные капли, с земли напоминая пересекающие небесный свод метеориты.

– Разведка докладывает, – озабоченно сообщил Дор. – Крейсера Лиги покинули тысячи перехватчиков!

– Я знаю! – кивнул Григ. – Куда движутся?

– Разбились на три рукава. Основные силы будут в Новоеленске вскоре после нас!

– Сколько их?

– На каждого Брата – три противника. Григ, один перехватчик стоит двух наших истребителей – у нас нет ни одной машины такого класса.

– Но один Брат стоит десятка солдат Лиги? Сами крейсера на прежних орбитах?

– Да. Они не приближаются.

– Отлично. Подействовало…

– Что подействовало?

– Первоначальный план: устроив переполох в городах, мы отвлекли внимание от «Улья».

– Зачем же сами возвращаемся под удар?

– Чтобы довершить начатое.

Дор озабоченно сжал плечо юноши – по связи к нему продолжали поступать плохие новости:

– Григ, тебе нельзя в город! Это опасно!

– В тебе говорит благоразумие или неуверенность?

– Я могу умереть, но ты – нет! Ты не просто Брат… Без тебя…

– Спокойно, Дор! Мы обязаны успеть и успеем!

На этот раз Новоеленск выглядел неживым – в конце концов Мозгу удалось ликвидировать транспортные потоки в небе и разогнать пешеходов с улиц – хотя ситуация и стабилизировалась, а Братья присмирели, Мозг посчитал, что опасность для горожан сохраняется. В небе лишь беспомощно кружили зачем-то постоянно напоминающие о себе полицейские катера, и кое-где зависали оглядывающие окрестности дежурные истребители Красных Братьев.

– Где телестудия?! – по общей линии затребовал Григ.

– В том же центральном здании! – отозвался голос Динка. – Идите на мой маяк!

Динк, техники и несколько Красных Демонов ожидали на высотной посадочной площадке.

– Скорее! – поторопил Григ, спрыгивая с челнока еще до того, как тот окончательно остановился, и увлекая людей за собой, в сверкающий зеркалами холл внутри Центра Правления. – Динк, к эфиру все готово?!

– Скорее да, чем нет…

– Динк?!

– Мы передадим изображение. Проблема в том, что каналов много.

– Передавайте по всем сразу! Куда теперь?

– Налево и вниз…

Зал, откуда велись трансляции, не отличался от любого другого – множество кресел, ложи, цветы.

– Фон мы смоделируем, какой нужно, – поспешил разъяснить Динк. – Можно транслировать из другого места, но мы работали с этим…

– Пойдет! Дор, что с сотнями глашатаев?

– Две приступают к операции, остальные еще в пути.

– Динк, сколько до эфира?

– Хоть сейчас…

– Григ! – сообщил Дор. – Враг вошел в атмосферу и перестраивается!

– На каком расстоянии?

– Им понадобится минут двадцать.

– Сообщи Братьям! Сражение неизбежно. Перехватчики Лиги постараются не повредить городу – этим нужно воспользоваться. Пусть лавируют между зданиями и стреляют из укрытий!

– Красных мало, а одним Синим не выстоять!

– И не надо. Главное – выиграть время.

– А что потом?

Динк подкинул под потолок последнего шарообразного робота – шары повисли в воздухе вокруг Грига, то вспыхивая лучами маленьких прожекторов, то угасая, чтобы переместиться на более выгодную, с их точки зрения, позицию.

– У меня все готово! – отрапортовал Динк.

– Начинаем!

– Еще не все на местах, – напомнил Дор.

– Иначе не успеем. Динк, оттранслируешь один раз «в живую», потом запустишь запись – в цикле, с интервалом в одну минуту… Пусть нам повезет!

Сотне Прода поручили самый дальний от «Улья» город САДГ. Город находился в сердце большого, вытянутого с севера на юг полуострова. В соответствии с расстоянием, которое следовало преодолеть, Прод прибыл на место последним.

Город уже ждал гостей. Городской Мозг торопился рассеять потоки пассажирского воздушного транспорта. Полицейские катера сгрудились в большое оранжевое облако, но держались в стороне, не мешая Братьям – по отрицательному опыту коллег из Новоеленска, полицейские знали, что пришельцев лучше не трогать, тем более, что президент пообещал прислать настоящую помощь.

– Вошли! – сообщил Прод по связи старшему. – Этап первый – привлекаем внимание!

Сотня истребителей словно раздулась – машины увеличили дистанцию друг от друга. Они трижды стремительно из конца в конец пересекли городскую зону. Излучатели сбивали шпили с башен, поджигали небоскребы, рушили стеклянные павильоны…

Когда Прод решил, что приковал к своим людям должное внимание, он перешел ко второй фазе операции: информировать о цели прибытия. Его сотня собралась в самом центре города. Оттуда истребители разлетелись в разные стороны, образовав окружность со все расширяющимся радиусом. Из динамиков грянули призывы, записанные кем-то из руководства на неизвестном Братьям языке.

– Люди Земли! – кричали динамики. – Очнитесь! Ваш мир рушится! Сегодня уже наступило, но завтра может не быть! Спасите себя! Прислушайтесь к голосу разума! Внимайте тому, что будет произнесено здесь и сейчас! Включите телеприемники! Взгляните в небо! Выслушайте и подумайте! Пусть ваши дети не проклянут вас за невнимание, лишившее их будущего!

– Этап третий! – сказал Прод. – Перестроится для ретрансляции! Братьям с голографическими излучателями собраться в центре города и подняться на сотню метров вверх! Остальные – оцепить центр, включить динамики!

Как только приказание сотника исполнили, над городом возникла гигантская, возвышающаяся над небоскребами, но кажущаяся настоящей, из плоти и крови, фигура семнадцатилетнего юноши, одетого в странной формы, бугрящийся искусственными мускулами, скафандр. Такое же изображение появилось на каждом включенном экране, в каждой квартире и в каждом офисе каждого небоскреба.

Глаза юноши засветились каким-то демоническим убеждением. В них таилось столько доброты, столько заботы, столько тайны и, одновременно, столько силы и непоколебимости, что каждый землянин, привлеченный блеском бездонных темных глаз, уже не смог отвести от них взгляда. Какое-то время юноша молча смотрел на своих слушателей, пронизывая их насквозь и заставляя задрожать нервной дрожью, забыться и потерять ощущение реальности…

И вдруг он заговорил. Громко и отчетливо – и в офисах, и в квартирах, и на улице. Но те, кто уже попал под влияние темных глаз, могли бы и не слышать звуков – слова отдавались в самом их сознании, они звучали, как призыв бога.

– Люди Земли! – мягко, но с ощутимой силой, произнес не по возрасту тяжелый голос. – Я обращаюсь к вам не с просьбой и не с приказом. Я хочу поговорить с вами. Хочу увидеть вас. Хочу, чтобы вы увидели меня. Мы – раса героев. Раса носителей Великого, раса чистоты и благородства, смелости и законопослушания. Наш мир – Вселенная. И мы пришли не воевать. Нам не нужны ваши жизни, не нужны ваши территории, не нужно ваше преклонение. Мы не посягаем на вашу свободу. Но мы умнее вас. Мы сильнее, мы благороднее! Кровь, которая течет в наших жилах – неразбавленная кровь величайших сынов галактики. Мы – раса правителей. Мы лучше знаем, как сделать людей счастливыми, а их жизнь – спокойной.

Те, кто стоит во главе ваших устоев, оказались глухи и слепы – нам пришлось применить силу, потому, что лишь сила оказалась тем доводом, к которому они захотели прислушаться. Они, а не мы виноваты в гибели тех, кто уже пострадал, и на них будет вина за то, что еще случится. Не мы, а ваш президент сделал так, что сегодня вы живете в страхе, а ваши жизни не стоят тех секунд, которые нужны, чтобы произнести эти слова.

Запомните: мы пришли с миром! И мы уйдем с миром. Воевать с нами бесполезно, а победить нас нельзя! Неужели же вы, каждый из вас, каждый отдельно взятый гражданин этой великой демократической державы, хотите найти свою гибель, восстав против неведомого, но превосходного, восстав просто из-за того, что оно за гранью привычного и обыденного?! Неужели же вы хотите превратить ваши древние города в арену космических сражений – в выжженную, раскаленную, пыльную и мертвую пустыню?!

Что ж, все еще можно исправить! Не вы, а ваше правительство объявили нам войну, и над ними, а не над вами мы одержим победу. Остановите их, и крови больше не будет!

Я, Владыка «Улья», обращаюсь к вам, жители великого САДГ, потому, что верю в ваше благоразумие, верю в мудрость людей, распространивших свое семя по безграничному космосу! Хотите ли вы, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло?! Хотите ли вы, чтобы завтрашний день напоминал не сегодняшний, а вчерашний – без рева истребителей, без грохота разбивающихся о мостовую каменных блоков, без страха, тревоги и боли?! Что же – я знаю, как это сделать! Я говорю вам: Я ЗНАЮ!

Возможно, вы назовете имя человека, который сможет сказать то же самое?! Пусть тогда он займет президентский пост, пусть он заменит того, кто уже показал свою некомпетентность! И пусть это произойдет как можно скорее – пока еще одна жизнь не оборвалась, пока еще не пролилась кровь!

Вы согласны со мной? Боюсь только, такого человека не существует. Я могу заглянуть в завтра и могу увидеть, что сокрыто в ваших неосознанных мыслях – вы не знаете такого имени, вы не знаете своего спасителя! Что ж, я готов сделать это за него! Я готов сделать это безвозмездно, от любви к жизни, от любви к человечеству!

Желая того же, чего и вы, я забыл про обиды и пришел к вам, я спешу донести до вас: «поверьте, что мир вернется и он вернется!». Ибо он никуда и не уходил! Все, что произошло с вами – дурной сон. Улыбнитесь мне! Поверьте в себя! Увидите: сон пройдет! Все будет как прежде! Я верну вам ваш мир!

– Что теперь? – спросил Динк.

– Теперь следите за рейтингами!

– Следим! Что должно произойти?

– Неужели ничего не меняется?

– Верхние планки падают!

– Не то! Смотри за планкой, которая пошла вверх.

– Есть такая! Растет очень быстро!

Григ кивнул, нервно сглотнув. Пока все шло как по маслу, но ведь и прошлый раз в этом самом здании он до последнего момента считал, что движется верно.

– Этот рейтинг мой.

– Невозможно, Первый Брат! – отреагировал Динк. – Мы изучили систему: для того, чтобы участвовать в накоплении рейтинга, нужно прописаться в городской базе данных. Если образ и биокод не зарегистрирован…

– Зарегистрирован… – пробормотал Григ. – Один добрый человек оказал себе услугу…

– О, Боже! – вскрикнул Динк. – Планка рванулась вверх, как сумасшедшая!

– Ретрансляция по отдаленным городам… – понял Григ.

– Григ! – крикнул Дор. – Они уже здесь!

– Отлично! Только усилят эффект моих слов… Скажи Братьям: избегать попаданий по зданиям и улицам – пусть это делают вражеские перехватчики. Выведете врагов из себя, увертываясь и не принимая боя – пусть лупят во все стороны!

– Но, Брат, – Дор заволновался. – Здесь становится жарко! Я не смогу защитить центрального здания!

– Еще чуть-чуть… – пробормотал Григ.

К сожалению, он и сам не знал, что должно произойти. Подогревало предчувствие приближающейся победы – все более и более четкое с каждой секундой. Но и противник был настроен серьезно – на улицах загрохотали раскаты взрывов, доносившиеся даже сквозь закрытые двери и окна студии.

Завыли сирены. Взревели двигатели набирающих ускорение истребителей прикрытия. В какой-то момент снаряд или энергетический импульс врезался в здание центра где-то недалеко внизу – удар получился такой, что пол вздрогнул, а лепестки цветов в студии заколыхались, словно от ветра.

– Нужно уходить! – потребовал Дор.

Удар повторился. На этот раз Братья в студии едва устояли на ногах.

– Что там происходит? – спросил Григ. – Почему они стреляют в здание?

– Вокруг Центра тысячи перехватчиков! Они словно знают, что ты здесь!

– Ничего они не знают… Наверное, хотят вернуть Центр Правления, думая, что он важен. Как и мы когда-то…

– Чего же ты ждешь?! Уходим!

– Подожди…

– Давай вернемся на челнок – эти дурацкие стены никого не защитят! Одно случайное попадание…

– Рейтинг поднялся до максимума! – сообщил Динк.

– Еще бы, – ухмыльнулся Григ. – Горожане исполняют приказ!

– Какой приказ? – поинтересовался Дор.

– Мой – спасти собственные жизни!

В это время техники оживились. Их было семнадцать человек, включая Динка – каждый бросился к обслуживаемому им устройству, на ходу распахивая ранцы с аппаратурой и инструментами.

– Что происходит? – спросил Григ.

Динк с головой ушел в работу и только поморщился от недовольства, что его отвлекают:

– Ничего… Что-то странное…

– Что странное?!! – закричал Григ.

Удивленный и напуганный повелительными нотами в голосе полководца, Динк оторвался от работы:

– Мозг пытается вернуть контроль над аппаратурой в помещении! Ведет себя агрессивно! Словно с цепи сорвался! Обесточивает, перехватывает команды! Мы не в силах препятствовать… Единственный способ – отключиться от городской сети, что и делаем…

– Отставить! Не мешайте Мозгу!

Динк изумленно поднял брови. Остальные техники не сразу среагировали – только, когда почувствовавший настроение Грига Дор стал раздавать направо и налево пинки и поднимать Братьев за шкирки.

– Что… – начал Динк.

И в этот момент в студии вспыхнул свет. Из невидимых динамиков грянул гимн. Шары роботов-сканеров разлетелись по углам помещения и выпустили лучи голографических проекторов. Помещение преобразилось: исчезли и цветы, и мебель, и аппаратура. Вокруг Грига и его людей ожила голографическая картина, настолько реалистично представив всех Братьев стоящими на высокой усеченной стеклянной пирамиде, возвышающейся над зелеными морями лесов, что воины «Улья» остолбенели, выставив наперевес тесаки и потрясенно озираясь.

– Спокойно! – сказал им Григ. – Это иллюзия. Все осталось на своих местах – и стены, и двери, и кресла. Поэтому не двигайтесь!

Они словно стали участниками художественного действа. Где-то в виртуальном нежно-голубом небе появились золотые ступени, по которым на крышу пирамиды величаво спустился старец в белых развевающихся одеждах. В протянутых руках старец нес сверкающую бриллиантами корону…

– Инаугурация… – догадался Григ. – Мозг! Убери свой фильм! Не время для церемонии! Я итак все понял!

Мозг подчинился. В то же мгновение все в студии вернулось на свои места. Пирамида и старец пропали.

Братья выругались.

– Коротко, – спросил Григ у потолка. – Я – президент?

– С этой минуты, Вы – законно и всенародно избранный президент Северо-Азиатского Демократического Государства! – торжественно прогремели динамики.

Пол опять заходил ходуном от нового попадания ракеты или импульса.

– Здание может развалиться в любой момент! – напомнил Дор.

– Мозг! – позвал Григ. – Ты исполняешь все мои приказания?

– Да, сэр.

– Как и любой другой Мозг любого другого города САДГ?

– Да, сэр.

– Отлично! Как мне связаться с соседними государствами Земли и крейсерами на орбите планеты?

– Через интерактивный канал из президентского дворца.

– Отсюда нельзя?

– Можно, но правители могут отказать в встрече.

– Где находится дворец?

– Недалеко от столицы САДГ. На расстоянии тысячи триста километров от Новоеленска.

– Как я его найду?

– Включите бортовой навигатор. Все компьютеры САДГ в вашем распоряжении.

Григ удовлетворенно кивнул.

– Дор! Мы уходим! Нужно найти дворец! Синие пусть следуют за мной! Динк, тебе новое задание: начинайте демонтировать систему датчиков эмоционального фона – пока граждане не передумали, лишим их возможности высказывать отношение к президентам! Все! Дор, к челноку!

Над посадочной площадкой шло настоящее сражение. Солдаты Лиги попали сюда случайно, заметив над крышей небоскреба наибольшее скопление синих истребителей. И если по всему городу Братья старались избежать стычки, то здесь повели себя прямо наоборот – с бешенной яростью набросились на визитеров, которые тут же вызвали подкрепление.

Добравшись до своего челнока, Григ даже не смог разобрать неба – над головой все сверкало, дымило, взрывалось и вспыхивало. Шум стоял такой, что, стоя на расстоянии вытянутой руки друг от друга, общаться получалось только по связи закрытых шлемов. Скопление машин потрясало – не менее десяти тысяч их ухитрялось лавировать между собой, собравшись в таком малом объеме воздушного пространства, что непонятно, как свои же не расстреливали своих. Тем более, что периодически то с одной, то с другой стороны кто-то промахивался, разнося вдребезги полимерные блоки небоскреба – Центр Правления уже пылал на несколько этажей ниже и в самом деле грозил в любой момент рухнуть.

– Долго они не продержатся! – осознал Дор. – Нужна помощь!

– Уже не долго, – ответил Григ.

– А мы куда?

– В столицу!

Челнок включил пространственную защиту и под непрерывным обстрелом противника, сразу заметившего передвижение только что неподвижного объекта, рванулся вверх.

– Мозг! – потребовал Григ, обращаясь к бортовому компьютеру челнока. – Начни сажать корабли Лиги посадочными лучами! Активизируй полицейских! Пусть это собьет «освободителей» с толка…

Какое-то время Григ и его Синие уходили в огненном и дымовом облаке, созданном тысячами излучателей Братьев и солдат Лиги. За пределами города преследование прекратилось – офицеры флота отрабатывали приказ «очистить населенные пункты», и не имели приказа «преследовать до ликвидации».

– Я не понимаю такой войны! – вздохнув облегченно за Грига, признался Дор. – Что произошло с Мозгом?

– Мозг подчиняется системе рейтингов, – с видом победителя Григ улыбнулся. – Эти люди привыкли играть в игры, привыкли жить иллюзией, а тут мы – из плоти и крови! Они боятся смерти. Они знали, что одурманенное фантазиями тело всегда в безопасности. А тут в один момент все рухнуло. Мне потребовалось совсем немного силы внушения, чтобы объяснить азиатам, что их президент уже не поможет. Чуть больше – чтобы убедить, что помогу я… Тем более, что я говорил правду – сейчас у них будет мир!

– Сомневаюсь, – задумчиво пробормотал Дор.

– А я уже нет! Хорошо помню, что было в голове потерявших свои посты мэров – их собственные законы теперь защитят нас от них самих! Сообщи Братьям: не рисковать понапрасну, беречь жизни и не стремиться сдержать натиск армии! Уже не долго!

Дворец почти полностью располагался под землей. С воздуха он выглядел невзрачным набором конусов, едва поднимающихся над деревьями непролазного леса. Если бы Братьев не вел Навигатор столицы, на своей бешенной скорости они никогда бы не заметили крохотное сооружение далеко внизу.

Возникшие неоткуда, вероятно прятавшиеся по всему лесу, бронированные большие полицейские катера попытались организовать торжественную процессию, чтобы проводить нового президента в его апартаменты с почетным эскортом. У них ничего не получилось – Братья двигались слишком быстро – стремительно пошли на снижение, мгновенно остановились, выпрыгнули из едва начинавших открываться люков.

У сенсорных ажурных ворот «дворца» встречали люди в строгой но с претензией на дороговизну одежде – вероятно, старшие офицеры полиции, вице-президенты, заместители, секретари и так далее – Григ не особенно вникал в смысл терминов, извлеченных в свое время из головы мэра Новоеленска. Один из встречавших выглядел странно бледным, ошеломленным и настолько потерянным, что даже привлек внимание молодого Отца, потратившего драгоценное мгновение, чтобы скользнуть по содержимому головы этого вельможи.

– Бывший президент! – не останавливая шага, объяснил Григ Дору. – Его взять с собой – используем, что знает!

Ни с кем не разговаривая, отмахиваясь от комплиментов и поздравлений, не вникая в предложения отдыха и экскурсий по дворцу, Григ устремился к самому сердцу строения – к центру межправительственной интерактивной связи.

Если снаружи дворец не представлял ничего интересного, то внутри впечатлял одновременно и роскошью и функциональностью. Удивляло и количество прислуги: как людей так и роботов. Но Григ слишком спешил, чтобы замечать что-то вокруг себя. Остальные Братья были настоящими воинами и настоящими практиками – их не могла привлечь или удивить золотая обертка.

В центре большого круглого помещения с множеством стальных дверей по всему его периметру ожил большой фасеточный глаз Мозга.

– Я хочу говорить со всеми государствами одновременно! – восстанавливая дыхания от бега по этажам и коридорам, потребовал Григ.

– Десять человек в «загородном клубе». Трое – в смотровой галерее на корабле-спутнике. Остальные – за пределами центров связи, – сообщил Мозг.

– Объяви всем, что я хочу их видеть! Впусти меня в клуб!

Одна из стальных дверей в круглой стене медленно поползла в сторону.

Глава 16.

«Загородный клуб» представлял собой полутемное, освещенное бегающими цветными лучиками прожекторов, помещение, разделенное на четыре части: сцену, где танцевали грациозные, тонкие, как струна, девушки; массивные столы из черного дерева и такие же кресла, где восседали десять солидных людей в черных костюмах строгого покроя; игровые столы, игровые автоматы, небольшое поле с лунками для игры в маленькие пупырчатые мячики; и оранжерея с лежаками вокруг фонтанов – отгороженная от основного зала темным узорным стеклом.

Григ вошел туда, спускаясь по ступенькам, через арку, заканчивающуюся деревянной дверью – словно вход в настоящий клуб древности. Через другую дверь в зал клуба почти одновременно с ним явились еще трое мужчин в черных костюмах. Эти трое оживленно спорили, но сразу затихли, увидев появляющегося из двери напротив незнакомца.

Какую-то минуту все в зале изучали друг друга.

– Это, наверное, новый правитель САДГ?! – с непонятной издевкой в интонации засмеялся полный, пожилой мужчина – один из троих вошедших.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовался другой из тройки.

– Догадался, когда ни с того ни с сего пропал Гарсия. А потом, через двадцать минут нас вызвали на общий совет. Как еще сопоставить эти факты? – толстяк высокомерно посмотрел в сторону Грига, но сказал так, словно юноша не мог его слышать: – Надеюсь, хотя бы у нового президента хватит мозгов ничего не испортить?!

– Владимир! – укоризненно бросил третий из тройки, проходя к одному из столиков и усаживаясь там, словно уже не имел сил стоять на ногах.

Толстяк, которого звали Владимир, с высокомерной уверенностью подошел к Григу и стал внимательно осматривать его абордажные латы – молодой Отец отказался тратить время на переодевание.

– Вы еще совсем юный правитель, – наставительно заулыбался Владимир. – Наверное, не знаете, что у нас строгие правила? Загородный клуб требует классической формы одежды и определенной нормы поведения. Не потрудитесь ли выйти и надеть смокинг?

Энергии поступало достаточно – ощущая собственное могущество и зная, что достиг поставленной цели, Григ почувствовал себя умиротворенным. Вместо того, чтобы оскорбиться наглым поведением толстяка, Брат с интересом озирался по сторонам. Удивительно, но несмотря на явную виртуальность окружающей панорамы, Григ явственно чувствовал физические свойства большинства предметов. Реальность и внушение в интерактивном клубе переплетались настолько, что даже внутреннее зрение не сразу отделяло правду от фальши.

– Странно… – оценил творение землян Григ.

– Странно, что я даю вам советы? – удивился толстяк. – Отчего же? Вы еще совсем мальчишка – признаюсь, даже от САДГ трудно было ожидать такого недоразумения!

Григ наконец заметил, что над ним издеваются. Он посмотрел в глаза Владимиру, и граф ответил ему тем же. Потребовалось всего одно мгновение, чтобы русский все понял – потрясенный силой пронизывающего взгляда юноши Владимир нахмурился.

– Я пришел не в смокинге? – Григ криво усмехнулся, видя как бледнеет только что красная физиономия толстяка. – Это такие правила – притворяться, что все по-настоящему? Тогда среди вас есть нарушитель посерьезнее. Я, во всяком случае, сохранил свое лицо и телосложение!

– Кто вы? – Майкл первым заметил внезапное изменение на лице русского графа.

– Президент САДГ, – подтвердил первоначальную версию Владимира Григ.

В зале не осталось ни одного человека, который бы не посмотрел в их сторону. Девушки продолжали танцевать, поддерживая иллюзию клуба, но музыка стала заметно тише.

– Слишком быстро выбрали нового президента… – осознал Владимир.

– Это вы нас собрали? – поинтересовался Родриго.

– Да, я. Где все остальные?

Родриго повел бровью, утверждаясь в мысли, что наглецов в их полку прибыло:

– Скоро будут. Они – свободные люди: захотят придут, захотят – нет. Зачем вам все?

– Не хотите ли вы изменить политику САДГ в отношении пришельцев?! – испугавшись собственного предположения, воскликнул Рави.

Владимир большими от потрясения глазами пробежал по лицам товарищей, потом отступил от Грига и тяжело рухнул в ближайшее кресло.

– Не собирается?! – прошептал русский. – Да он же один из них!!!

– Что?!! – вскричали все.

Правители повскакивали со своих мест. Танцовщицы нашли разумным убежать со сцены. Музыка затихла.

– Это правда? – спросил Рави.

Глядя на их вытянувшиеся от потрясения лица, Григ улыбнулся:

– Я – Отец «Улья»! Я возглавляю тех, кого вы называете «пришельцами». Теперь еще – президент САДГ! Народ Северной Азии добровольно, на законных основаниях назначил меня на пост правителя своего государства. Вы можете проверить – процедура выборов полностью отвечала статье закона этой страны!

– Проклятый «рейтинг»! – сквозь зубы прорычал Владимир. – Говорил же: мы все когда-нибудь допрыгаемся с их «демократией»!

– Ты хочешь сказать, что теперь… – начал Родриго.

– Теперь, – вмешался Григ. – Я хочу разобраться в сложившемся положении. Кто привлек регулярную армию для освобождения народа САДГ от «пришельцев»?!

Правители в растерянности промолчали.

– В любом случае, от силового решения проблемы нужно отказаться. Народ САДГ нашел другой выход из создавшейся ситуации – понимая, что мы пришли с миром, люди Азии предложили мне президентский пост, чтобы, таким образом, избежать военных действий на своей территории. Теперь я обращаюсь к вам: кто был инициатором введения армии на территорию мирной и безоружной державы?

– Уже не безоружной! – буркнул Владимир.

Остальные вновь не нашли, чем поддержать.

– Как бы там ни было, – продолжал Григ. – Дальнейшее нахождение армейских частей на территории моей страны считаю недопустимым! Называйте это, как хотите: интервенцией, вмешательством во внутренние дела суверенного государства – в равной степени происходящее касается всех вас, потому, что ТЕПЕРЬ военные действия в САДГ – не что иное, как НАПАДЕНИЕ Лиги Объединенных Миров на ПЛАНЕТУ ЗЕМЛЯ! Во всяком случае, именно так представлено в своде земных законов!

Ошеломленные и бледные, правители переглядывались.

– Надеюсь, что я сказал вам достаточно! – заключил Григ. – До встречи, господа! Меня ждут мои люди!

– Проклятье! – граф так стукнул дверью клуба, что та затрещала расколовшимся деревом.

Придворные и роботы шарахались от взбешенного богатыря, мчащегося через коридоры собственного дворца. Даже жена не рискнула задавать вопросы, а только удивленно наблюдала, как Владимир откупоривает бутылку с настоящим выдержанным коньяком и залпом проглатывает половину находящегося там напитка.

С ревом опустившись в кресло рабочего кабинета, граф наконец перевел дух.

– Мозг! – затребовал русский. – Немедленно установи связь с Леверсоном! Скажи генералу, пусть сию же секунду остановит военные действия и уведет перехватчики – иначе ему грозит трибунал! Это не шутка! Для разъяснений пусть свяжется со мной! Все! Жду!

Владимир стукнул кулаком по подлокотнику, испустив чуть сдерживаемое звериное рычание.

– Что случилось? – наконец поинтересовалась Вероника.

– Проклятое САДГ! Нашли же место, куда упасть! На Земле девятнадцать государств, так нет – выбрали именно это!!!

– Кто выбрал, дорогой?

– Я бы собственными руками задушил ублюдка, который придумал систему рейтингов! Теперь конец всем моим планам!

– Так уже и конец? – хорошо зная мужа, не поверила Вероника.

Владимир метнул яростный взгляд в ее насмешливые глазки, хотел выругаться, но только буркнул, соглашаясь:

– Может и не конец… А, может, все и к лучшему…

– Генерал на связи! – сообщил Мозг.

– Давай прямо отсюда! – приказал Владимир. – Обычный видеоканал!

Рядом с Владимиром и Вероникой появилась голограмма генерала. Леверсон выглядел взволнованным и одновременно злым. На этот раз он твердо намеревался послать всех землян к дьяволу. Пыл немного притушила необычность увиденного – незнакомое помещение, незнакомый богатырь в кресле, незнакомая красавица рядом с богатырем…

– Вы кто такие? – удивился генерал.

– Я – граф Владимир, ранее знакомый вам, как занудный неповоротливый увалень… На самом деле я выгляжу так, как сейчас. Это – моя жена, Вероника, – сдержанно пророкотал русский. – Вы ведь получили ОФИЦИАЛЬНЫЙ вызов? Какие сомнения?!

– Тогда к чему предыдущий маскарад?

– Неважно. Внутренняя политика.

– Вот именно! Ваша «политика» у меня в печенках! Что еще за чушь вы написали?! Сами сказали: «освободите наши города»! Не прошло и двух часов – «уводите перехватчики»! Вы здесь, на Земле, вообще в своем уме?!

– Перехватчики действительно придется убрать…

– Вы наконец поняли, что лучше использовать крейсера?

– Боюсь, что нет. – Владимир потер подбородок, подбирая слова. – Дело в том, что… ваша миссия провалена!

– Хм! – Леверсон насмешливо скривил губы. – Кто это сказал?!

– Не смейтесь. Ситуация изменилась коренным образом. Азиаты избрали в президенты главаря бандитов. Им оказался молодой сопляк, которому, между тем, хватило ума явиться на совет государств и зачитать нам ноту протеста.

Леверсон закрутил головой, показывая, до какой степени земляне его запутали.

– Что еще за чушь, граф?! – закричал генерал. – Вы соображаете, что говорите?! Как ПРЕСТУПНИК может баллотироваться в президенты?!

Владимир криво усмехнулся:

– Согласен с вами! Но в САДГ может. В свое время азиаты решили провести испытание разработанной ими социологической игры. Ее принцип – определять отношение каждого к каждому и контролировать общее число баллов. В общем, если большинство жителей страны подумает, что нынешний президент хуже, чем любой другой их общий знакомый – перевыборов не потребуется – глава правительства поменяется в мгновение ока… Сперва испытание игры затянулось, потом привыкли. Хотят даже продать свое «ноу-хау» другим планетам Лиги…

– Что это за бред?!

– Бред, бред, генерал, – согласился граф. – Только теперь в САДГ новый президент, и этот президент – пришелец. Инопланетяне узаконили свое пребывание на Земле. Ситуация повернулась так, что нападая на президента или его людей, вы атакуете государство Земли!

Леверсон тупо уставился на Владимира. Было видно, что внутри генерала все клокочет от бешенства, но слова русского загнали его в тупик.

– Почему вы ОДИН говорите мне это? – Леверсон вдруг заподозрил подвох.

– Не сомневайтесь – пошлите запрос, и его подтвердят. Можете и не посылать – вам в любом случае придет официальный документ за подписью всех девятнадцати государств планеты… А один я потому, что хочу предложить выход… Это касается только меня и вас.

– Опять «выход»?

– Перестаньте. Мы оба – умные люди. Давайте рассуждать вместе. Что вы можете сделать?

– Исполнить приказ! – зло прошипел Леверсон. – Наплевать на творящееся здесь беззаконие и делать то, что должен делать!

– Не получится! С одной стороны – вы арестовываете нарушителей. С другой – угрожаете расправой законно избранному президенту, то есть, соответственно – государству планеты-члена Лиги Объединенных Миров. За первое вас похвалят. За второе – отправят под трибунал. Закон, генерал, есть закон: даже, если мы все, все восемнадцать государств Земли, официально попросим вас избавить планету от диктатуры САДГ, вы не посмеете удовлетворить нашу просьбу, потому, что она противоречит закону Лиги!

– А мораторий на вооружение?! Азиаты теперь вооружены! Очевидное нарушение рекомендаций Совета!

– И за это вы намерены обрушиться на их страну с воздуха?! Такие нарушения пресекают с помощью переговоров, санкций и эмбарго, а не бомбардировкой из десяти тяжелых военных крейсеров!!!

– Как вы мне надоели! – устало признался генерал. – Так какие же ваши «выходы»?

– Выход первый: дождаться, пока в САДГ выберут нового президента, на этот раз – местного жителя.

– И сколько же ждать?!

– Вот именно – неизвестно! Выход второй: связаться с Арбитражем, обрисовать ситуацию, попросить разрешения на интервенцию на Землю.

– Именно так и попросить? Разрешение на «интервенцию»? – генерал тяжело вздохнул и задумался. Запросить у Председателя Арбитражного суда разрешение откровенно нарушить один закон Лиги, чтобы наказать преступников за нарушение другого?! Признаться в собственной беспомощности и промямлить: скажите, что делать?! Потеряв впустую столько времени, приползти на брюхе со словами: я запутался, помогите советом?! Ему – ГЕНЕРАЛУ СБ?!

– Какие еще варианты? – заметно помрачнев, поинтересовался Леверсон.

Владимир кивнул и опять потер подбородок, в последний раз обдумывая плюсы и минусы только что родившейся затеи.

– Есть и третий выход… – признался граф. – Но он потребует от меня некоторой наглости… Пострадает моя репутация…

– Говорите! – поторопил генерал.

– Слушайте. Лига не имеет права вмешиваться во внутренние конфликты своих планет. Но государства внутри одной планеты вправе поступать так, как считают нужным. Конфликт между двумя государствами Земли исключает влияние третьей стороны – это наше внутреннее дело и нам самим затем держать ответ перед Лигой…

– Не понимаю, куда вы клоните! – не вытерпев, признался Леверсон.

– Вы не можете напасть на САДГ. Но я – могу!

– Хм!

Оба задумались. Вероника, которая наконец поняла, что замыслил ее муж, в возмущении грызла ногти.

– На каком основании? – наконец высказал сомнение генерал.

– Территориальные претензии. Семьсот лет назад, когда альтины отобрали у нас оружие и флот, объяснив это повышенной вероятностью гибели всей планеты, не было никакого САДГ. Россия считалась крупнейшей мегадержавой, протянувшейся от Гибралтарского до Берингово проливов и воевала за полное мировое господство. При участии миссии Совета Лиги, нас лишили армии и флота и провозгласили независимость нескольких небольших государств, одно из которых – САДГ. Исторически – Северная Азия – наша территория. Она была нашей несколько тысячелетий. Нет ничего странного, что теперь, когда во главе САДГ встали экстремисты и преступники, я решаю объявить войну соседям и вернуть свои исконно-русские вотчины.

– Очень интересно: и как это вы станете воевать? Они прекрасно экипированы и обучены. Они – профессиональные бандиты. Вы…

– С вашей помощью, конечно!

– Не понял?

– Вы дадите мне оружие!

– Очень интересно! Грозите мне карой за одно нарушение закона, но тут же сами предлагаете другое?

– Гораздо более мягкое. Люди будут мои. Ваши – инструктора. Ручное оружие мы изготовим сами, станковое – ваше. Пилоты наших катеров пересядут в ваши истребители. Чтобы никто ничего не заподозрил, несколько заводов займутся внешними переделками армейских машин – мы скроем их родство с агрегатами, изготавливаемыми на Родоле или Тринаде.

– И все равно, это – преступление!

– Может быть. Но инициаторы – мы, а не вы. Еще одного «выхода» у меня все равно нет!

Генерал почесал затылок. Ни один из предложенных вариантов ему не нравился.

– Ситуация щекотливая, но нужно же как-то выбираться! – продолжил рассуждать Владимир. – Без жертвы не обойтись – я предлагаю себя, но, если хотите… давайте принесем вас!

Леверсон поморщился:

– Оставьте!..

– Так вы принимаете мой союз?

– А речь уже о союзе?

– Конечно же. Вам нужны преступники, но их теперь охраняет закон. Мне хочется спать спокойно, но у моих границ – преступники. Я нарушу постановление Совета Лиги, но только потому, что его уже нарушили мои соседи. Вы поможете мне, чтобы восстановить на Земле баланс сил и, чтобы я помог вам. Мы будем действовать вместе – две головы, мои руки, кулаки ваши. Захватив так называемого президента, я передам вам и его самого, и его людей и упавший на планету космический город. Другого предложения у меня нет!

По примеру Вероники, генерал от нервозности тоже взялся грызть ногти:

– Сколько все это займет времени?

Владимир пожал плечами:

– Ну… Зависит от того, насколько эффективной окажется ваша помощь!

– Период подготовки?

– Да… Вопрос нескольких дней!

Глава 17.

На этот раз Григ возвращался с настоящей победой, но только он один понимал, что произошло на самом деле. Братья видели, как противник неожиданно покинул поле боя, но не находили ответа на вопрос, что послужило тому причиной.

– Ну что? – в нетерпении спросил Вик, когда юный Первый скинул с себя латы и облегченно, с наслаждением втянул в грудь воздух родного «Улья».

– Одно государство наше! – сообщил Григ.

– Что это значит?

– Значит, что страна, где упал «Улей», теперь подчиняется Братству. В нашем распоряжении все, что есть у них.

– Нам помогут поднять «Улей» в космос?

– И не только. Нас будут снабжать материалами для ремонта, оборудованием и людьми. Вокруг корабля выставят оцепление из полицейских катеров – теперь они будут охранять нас от кораблей Лиги, вместо того, чтобы охранять Лигу от нас.

– Полная победа? – Вик заулыбался. – Ты молодец, Брат!

Григ прислушался к себе. Та часть сознания, которая принадлежала семнадцатилетнему парню, ликовала всем возможным бесшабашным юношеским восторгом и требовала веселья, наград и почестей. Та часть, которая оживала под воздействием поставляемой «Ульем» энергии и жила своей собственной независимой жизнью, к сожалению, воздерживалась от выводов. В итоге, Григ понял, что сделал все лучшим образом, но настоящему внутреннему удовлетворению помешало отсутствие ясности в событиях ближайшего будущего. Настроение юноши ухудшилось.

– Не спеши радоваться, мы еще не взлетели… Перехватчики Лиги вернулись на крейсера, полицейские помогают нашим раненным добраться до «Улья»… Но это… – глаза Грига вновь полыхнули демонической целеустремленностью. – Тебя и твоих людей ждет много работы, Вик!

– Да, мы готовы.

– И твоих людей тоже, Дор!

Дор, по-прежнему не отстававший от юноши не на шаг, послушно прижал кулак к груди.

Не давая Братьям «Улья» опомниться после последней тяжелой операции, Григ начал раздавать новые приказания:

– Вик! Собери весь технический персонал. Первое, что нужно сделать – закрепить господство Братьев над Северной Азией. Окончательно разберитесь с системой рейтингов – я хочу, чтобы Центральному Мозгу прекратили поступать сообщения от датчиков эмоционального фона. Теперь это несложно – в наших руках все ключи доступа. У вас есть день, может быть, два, пока граждане САДГ не начнут отходить от гипноза – после этого мой рейтинг пошатнется – это будет равносильно потере страны. Можно отключить каждый датчик, но на работу уйдет уйма времени, потому, что датчиков миллионы. Можно демонтировать только систему управления датчиками или поработать с Мозгами – мне все равно как, но система рейтингов должна исчезнуть!

Второе – всех свободных людей бросай на переориентацию двигателей и очистку обшивки. Составьте список всего необходимого и передайте мне – я потребую у землян немедленного выполнения заказа. Определитесь, сколько нужно рабочих, сколько роботов, сколько строительной техники – все это поступит в считанные часы.

– Если мы выйдем в космос, то сразу наткнемся на крейсера Лиги, – напомнил Вик.

– Увидим! Если все получится, я и в космосе останусь президентом государства Земли – если армейцы останутся верны тем принципам, которые заставили их покинуть воздушное пространство планеты, они оставят коридор и для «Улья»!

– Но погонятся следом?

– Да, если не отдадим пленных с тарибского лайнера. Если не вернем Рилиоту Линти.

– Ты решил отпустить всех пленных?

– Я же сказал: увидим! – Григ повернулся к Дору. – В каждый город САДГ отправь по отряду в тысячу человек. Займи самые важные точки: энергостанции, синтезаторы, склады углеродсодержащего сырья. Заминируйте там все, на случай, если фортуна повернется к нам спиной – так города превратятся в наших заложников. Организуйте оборону – возможно, на долгий срок.

Все лучшие истребители раздай разведчикам. Подними в воздух все имеющиеся в «Улье» зонды-шпионы. Я хочу знать все, что происходит над САДГ и вокруг САДГ. Считайте у Мозга карту страны и проследите ее границы – каждый километр этой воображаемой линии должен быть под контролем.

– Какой смысл охранять линию?

– Если через нее перейдут, значит решились на вторжение. У меня есть нехорошее предчувствие относительно соседа на западе. «Мир принадлежит Братству!», Дор – поэтому мы должны быть готовы к чему угодно!

– Присаживайся! – предложил Председатель Высшего Арбитражного Суда.

– Странно, Литакон, – удивился Первый Советник. – Ты доставил меня на Бровург под конвоем, а теперь – кабинет, таинственный полумрак, мягкие кресла, фрукты, вино, разговор один на один? Что это значит? Я под арестом или свободен?

– Не горячись, Рилиот, присядь. Это значит, что я просто хочу поговорить. До того, как твои слова смогут быть использованы против тебя.

– Конфиденциально?

– Как старые друзья. Садись, Рилиот!

Первый Советник опустился в указанное кресло.

– Ты рискуешь, говоря со мной здесь, – заметил Рилиот.

– Не более, чем вызвав тебя на Арбитраж. Только не делай вид, что ты удивлен.

– Нет, не удивлен. Я предвидел и Арбитраж и то, что на этот раз ты не будешь готов кого-то судить.

– Тогда помоги мне.

– Помочь в чем?

– Разобраться.

– И сам бы хотел. В чем меня обвиняют?

– А как думаешь?

– Планеты Тари оскорбились невниманием со стороны Совета?

– Это основание, но не причина.

– Думаешь, причина серьезнее?

– Не думаю – чувствую. Даже не причину, а, скорее то, что за ней последует. Но не вижу и не понимаю. Потому и боюсь.

– Сейчас испугаешься еще сильнее: я вижу не больше тебя!

– Расскажи, как все это началось?

– Про Линти и Кани и корабль-призрак ты знаешь?

– Знаю… Почему весь флот?

– Тургаон. Он предвидел смерть своей дочери. Не смог с этим справиться.

– Значит, я был прав – маршал потерял контроль над собой. Но ты? Почему ты его не остановил?

– Литакон, ты знаешь, о чем спрашиваешь. Ты бы остановил Тургаона?!

– Но ты ведь и не попытался?

– Потому, что не смог бы. И потому, что в беде была и моя собственная дочь.

– Подожди! Тургаон стал невменяем, а ты все равно надеялся, что маршал поступит верно, применив для СПАСЕНИЯ девочек самую большую РАЗРУШАЮЩУЮ силу в истории человечества? Следовательно, ты точно так же не видел выхода и полагался всего лишь на СЛУЧАЙ?!

– Что ж, это верно.

– ТЫ действовал вслепую?!

– Не совсем так: я позволил Тургаону действовать без оглядки. Как ты наверняка знаешь, сам я не спешил с выводами. Мне ведь было легче – в отличие от Тургаона, я не ощущал тревоги за свою Линти. Как и сейчас не ощущаю. Знаю, что малышка в опасности, но тревоги нет… – Рилиот вздохнул и добавил: – Сумасшествие какое-то…

– Мне докладывали о каких-то твоих опытах?

– Корабль-призрак находился вне зоны восприятия. Пришлось импровизировать.

– Что именно ты делал?

– Невидимый корабль оставлял видимые следы. Двигаясь по ломанному маршруту, он уничтожал на своем пути как мирные, так и военные лайнеры. Истории его жертв обладали той аурой, которой не было у самого скитальца. Эти ауры уже можно было услышать. По ним я и изучил траекторию космического города.

– Траектория начиналась на Мантии и заканчивалась на Земле?

– Совершенно верно.

– Временной путь?

– Одна тысяча лет.

– Слишком долгий срок. Мантийцы были гениями, а не сумасшедшими. Отомстить за гибель родины только через тысячелетие? Даже для древних альтин слишком изощренно!

– Возможно. Но мой прогноз оправдался – пираты достигли Земли и приземлились на ее поверхности.

– Рилиот… Мы оба чего-то не понимаем и чего-то боимся. Скажу по секрету, но откровенно: мне нет дела до того, что случится с этой Землей. Не сомневаюсь: тебе тоже. За дочь ты спокоен. Что же за страх мы чувствуем?!

– Возвращение непознанного, которое может изменить привычное представление о Вселенной… Это, если рассуждать логически – все же речь идет про целый город потенциальных альтин. Если не рассуждать, а чувствовать – мы, Литакон, боимся того же, чего боятся все нормальные обыкновенные люди: мы боимся НЕИЗВЕСТНОСТИ!

– Колеса уже крутятся, а мы ничего не делаем, чтобы им помешать… Словно простые смертные слепо доверяемся судьбе!

Первый Советник невесело усмехнулся:

– Я вижу твои мысли. Литакон, ты не о том думаешь! Говоря про судьбу, полагаешь, что и меня беспокоит история Совета и метаморфозы, которые начинаются с планетарным образованием «Лига»? Поверь, Литакон, я боюсь чего-то совершенно иного!

Арбитр невольно вздрогнул:

– Чего?!

– Пока еще не знаю.

– Это придет с Земли?

Рилиот посмотрел в глаза второго великого альтина Бровурга, и многозначительно промолчал, не позволяя прочесть, что таится за этим молчанием в его голове и мыслях. Литакон понял главное – если бы Советнику было, что сказать, он бы это сделал.

– Давай вернемся к тому, что должно произойти здесь, на Бровурге, – отмахнувшись от мрачных мыслей, Арбитр вернулся к началу разговора. – Тебе придется выступить на Арбитраже.

– Я знаю. Как скоро?

– Не раньше, чем Леверсон разберется с ситуацией на Земле. Не раньше, чем у меня появятся все исходные данные.

Глаза Рилиота округлились, он даже вскочил на ноги:

– Я не смогу ждать здесь так долго!!!

– Но так нужно!

– Там моя дочь!

– Да, но ты ведь подчинился приказу прибыть в столицу для дачи показаний, тогда как Тургаон несмотря ни на что остался там? Если там твоя дочь, Рилиот, почему же ты здесь?!

Рилиот потупил взор, борясь с сомнениями:

– Я здесь, потому, что я – Первый Советник! Моя обязанность блюсти закон…

– Чушь! Сам же знаешь – почувствуй ты, что дочь нуждается в помощи – никакая сила не заставила бы тебя вернуться на родину!

– Может быть и так…

– Объясни мне!

Глаза Первого альтина неожиданно наполнились тоской и усталостью.

– Не могу, – болезненным голосом прошептал Рилиот. – Сам ничего не понимаю. Я не вижу Линти. Девятнадцать лет видел, а теперь вот не вижу. Все, что меня ведет – спокойствие, какое-то глупое, пустое, бессмысленное… Убеждаю себя: раз не чувствуется тревоги, значит с девочкой все в порядке. Будет в порядке. И это все! Еще – никакого будущего. Там путаница. Там столько вероятных комбинаций, что неизвестно, какая из нитей распутает клубок событий, а какая затянет его в тугой узел. Впервые в жизни я не знаю, как правильно поступить – и вот – боюсь сделать любой шаг, боюсь, что, оступившись, потеряю ту единственную ниточку, которая связывает меня с дочерью – потеряю это свое дурацкое спокойствие! Я здесь, потому, что беспомощен! Потому, что закон обязывает меня быть здесь, а не там! Но, все равно, я не смогу просто так сидеть здесь и ждать! Или возьми меня под стражу, Литакон, запри, парализуй, заморозь… или отпусти назад, на Землю, к моей дорогой дочурке! Пусть я не стану вмешиваться, но я буду рядом…

– Ни то, ни другое, ни третье! Я не могу предъявить тебе обвинение и засадить под арест, тем более – «запереть», «парализовать», «заморозить» – в моей власти только отстранить от поста, занимаемого в Совете Лиги. И то – решением всего Арбитражного Суда. Пока ты – свидетель, не более… но, все же, Рилиот, настоятельно умоляю тебя не покидать воздушного пространства Бровурга!

– Хм! – Первый Советник с затравленным видом вновь опустился в кресло. К нему нахлынули воспоминания. – А Леверсон действовал так, словно ему сказали: «доставить живым или мертвым»…

– Он переборщил. Но ты правильно поступил, что прилетел. В отличие от Тургаона. Неповиновением Тургаон признал собственную вину. Для него оправдательный приговор невозможен. Он потеряет маршальский жезл.

– Иногда астральная связь между отцом и дочерью оказывается сильнее человеческой воли. У Тургаона оторвали кусок сердца. Я хорошо знаю маршала – он не думает, как наладить собственную жизнь или оправдаться в чьих-то глазах, потому что у него нету оправдания самому себе. И Тургаон не собирается возвращаться – ни на Бровург, ни к жизни…

– Но он ведь обязан прибыть на заседание!

– Оставь его в покое, Арбитр. Подумай лучше, что произойдет на Земле. Ты способен предсказать там развязку?

– Я? Как ты правильно заметил, клубок сильно запутан.

– Но мы оба чувствуем, что на Земле оживает нечто серьезное. На древней планете вновь созидается история человечества!

– Слишком громкое заявление. На самом деле, мы ничего не знаем, чтобы утверждать наверняка.

– Одно все же можем: Леверсон последний, кому стоило доверять историю всей галактики.

– Да нет никакой истории! Леверсону поручено произвести арест и прибыть на Бровург – ни больше, ни меньше. И ты…

Первый Советник грустно улыбнулся, прерывая Арбитра на полуслове:

– Литакон, кому ты это рассказываешь? Ты побоялся отправить на Землю человека, способного повлиять на ход истории. Ты отправил туда пустышку, чтобы не помешать естественному развитию событий, как я – послушался твоего приказа, чтобы удержать самого себя от непредсказуемого поступка. Только вся беда в том, что бездарь твой актер или гений – Леверсону досталась главная роль в этом спектакле. А играя такую роль, нельзя отсидеться в тени кулис!

Глава 18.

Русский граф не переставал удивлять Леверсона.

Во-первых, он предложил идеальные место и условия для приема оборудования с военных крейсеров. Разгрузку молекулярных шаблонов для заводских синтезаторов русских производили на севере страны, в условиях полярной ночи и сорокоградусного мороза, с соблюдением высочайших требований секретности – не включая сигнальных огней, закрываясь низкоэнергетическими силовыми щитами и подгадывая погодные условия, называемые здесь «пурга». В разобранном виде в контейнерах русским доставлялись так же космические перехватчики и тяжелые штурмовые машины на антигравитационных подушках. Погрузчики Лиги опускались в сопло вулканообразной трубы, едва поднимающейся над дрейфующими льдами в Ледовитом океане и уводящей глубоко под землю, к ангару, более всего напоминающему законсервированный не так давно секретный космический порт. Благодаря высочайшей автоматизации всех операций, разгрузка в этом порту занимала считанные минуты – погрузчик едва успевал достигнуть посадочной площадки, как к нему уже пришвартовывали направляющие гравитационного конвейера. Дальше груз буквально уносился в бесконечную даль подземных туннелей.

Во-вторых, выяснилось, что сеть секретных подземных туннелей пронизывает всю Россию, а каждый туннель заканчивается пустующими, но вполне функциональными ангарами и базами, местонахождение которых, по странному совпадению, было выбрано невдалеке от границ с соседними государствами, а, если сказать точнее, практически на самих границах. Размеры ангаров и баз позволяли сосредоточить в них многотысячные летные дивизии; организованные по принципу скоростных магнитных магистралей, туннели в считанные часы перебрасывали тонны грузов из одного ангара в другой; а специальное геомагнитное покрытие на стенах подземных укреплений исключало проникновение туда лучей-щупов разведывательных зондов.

В-третьих, отбирая инструкторов для «самоучек» Владимира, Леверсон ожидал увидеть небольшие и только что сформированные отряды из «сырых» неопытных полицейских. Вместо этого граф продемонстрировал настоящую двухмиллионную армию из прекрасно подготовленных, прошедших и летную школу, и школу рукопашного боя, и школу выживания, легионеров. Два миллиона солдат уже знали, как управлять истребителем, прекрасно владели колюще-рубящим оружием, показывали неплохие результаты в стрельбе из узконаправленных излучателей, были разбиты на подразделения и строго соблюдали субординацию.

В итоге подготовка к вторжению на территорию САДГ началась и продвигалась намного быстрее, чем в самом смелом плане, который мог бы только вообразить себе генерал Лиги.

Любой нормальный человек на месте Леверсона заинтересовался бы причинами, побудившими русских заблаговременно принять такие странные для миролюбивого государства меры. И даже неопытный наблюдатель пришел бы к выводу, что русские готовились к интервенции в соседние страны еще задолго до падения на Землю корабля Братьев. Но Леверсон принял факты нарушения Россией международных конвенций не только спокойно, но и как должное – его меньше всего беспокоила политическая обстановка на планете – как офицер Арбитража, Леверсон занимался лишь поиском и арестом высокопоставленных чинов Лиги и считал наиболее для себя разумным не выходить за сферу интересов, ограниченную условиями получаемых заданий. В данном случае, генерал должен был разобраться с кораблем пиратов и не имел никаких инструкций, как реагировать на поведение тех или иных землян в тех или иных обстоятельствах. Кажущаяся «твердолобость» Леверсона, на самом деле была выработана годами и являлась результатом накопившегося опыта – охотясь за людьми, которые завтра вновь могли встать у руля истории, генерал ходил по лезвию бритвы и защищал свою карьеру и репутацию только тем, что в любом своем действии ссылался на соответствующий пункт полученных сверху инструкций. Затаенный милитаризм русского графа для исполнителя Службы Безопасности Арбитража означал только одно: сокращение расходов и времени на подготовку к решающему удару по кораблю преступников. Что он означал для Земли или Лиги в целом, должны были решать совсем другие люди…

Одновременно с тем, как русский граф стягивал войска к границе САДГ, Братья и вся Северная Азия интенсивно готовили космический город к отрыву от поверхности планеты. Несмотря на гениальный ум техников «Улья» и широкие возможности промышленности САДГ, поставленная задача каждый день открывала новые аспекты и порождала очередные сложности. Основной проблемой стали двигатели – мнения технического персонала разделились: одни Братья предлагали перенастроить уже имеющиеся внутренние генераторы «Улья»; другие требовали установки внешних, заявляя, что внутренние понадобятся, чтобы избежать общения с крейсерами, едва корабль оторвется от притяжения планеты…

Вокруг космического города все кипело. Уходящая в бесконечную высоту небес громадина «Улья» была оцеплена невероятным количеством летающей и наземной гражданской техники. По всей площади корабля ползали роботы-ремонтники. Братья-техники контролировали работу механизмов как из центра управления «Улья», так и из космических ботов, в которых зависали на некоторой высоте и собственными глазами изучали оперативную обстановку. Еще больше работ велось внутри города – тысячи Братьев-техников настраивали и ремонтировали приводы и генераторы, заряжали батареи, разрабатывали схемы для подключения внешних двигателей и источников энергии.

Задача по превращению демократической Азии в тоталитарное государство времени не потребовала. Старшие техники почти сразу выяснили, что экспериментальная когда-то программа «накопления рейтингов», так и сохранила гриф «опытной», а поэтому имела доступную функцию отключения, которой сразу же и воспользовались. Все работы проводились исключительно Братьями – ни один житель САДГ даже не заподозрил, что его личное неприятие к тому или иному согражданину больше не имеет никакого значения, а датчики эмоционального фона превратились в бутафорные радио-маячки. Чтобы отсутствие динамики в таких любимых азиатами диаграммах собственного и чужого рейтинга не привлекло к себе преждевременного внимания, Братья запустили другую программу, генерирующую случайные плюсы или минусы для каждого человека страны, за исключением, конечно, самого президента.

Разместив вокруг «Улья» живой щит из созванных со всех близлежащих городов полицейских катеров, Григ, таким образом, избавился от необходимости защищать корабль силами Братьев-воинов. Отставив на борту «Улья» около тридцати тысяч лучших из лучших, всех остальных молодой Первый разослал по городам САДГ и по всей приграничной территории Северо-Азиатского государства. Длительное автономное пребывание вдали от «Улья» потребовало от воинов экономить энергию боевых машин и запасы собственных лат-скафандров. Было решено, что Братья разместятся в городских зданиях, начнут использовать в пищу местную продукцию, дышать неочищенным городским воздухом, а в патрульные рейды выходить с нерегулярными интервалами по разработанному командирами расписанию.

За двое суток, прошедших с момента вступления на президентский трон САДГ, Григ ни разу не вышел из состояния «бога». В каком-то трансе, молодой Отец каждую секунду что-то проверял, кого-то учил, с кем-то спорил. Ни одна работа на корабле или за его пределами не проходила без участия юноши. Григ почти не ел, ни разу не спал, не отдыхал, не расслаблял внимания, не посещал собственных покоев.

Но, не смотря на титаническое напряжение, у него ничего не получалось. Ремонтные работы затягивались. Техникам не везло – стоило починить один модуль, ломался другой. Роботы словно по собственной инициативе допускали ошибки в точности монтажа, перерезали не те кабели, производили неверные расчеты. Даже со своим даром предвидения Григ не мог определить, в какую сторону двигается работа – вперед или назад – чем больший объем работ удавалось завершить, тем больший открывался пласт новых нетронутых задач. Создавалось странное впечатление, что «Улей» противится людям, не желая больше возвращаться в привычную для себя среду обитания.

Разведчики докладывали о передвижениях грузовых «погрузчиков» – от крейсеров к Земле и обратно. Погрузчики приземлялись где-то за полярным кругом и пропадали из зоны слежения. Что бы не перевозили в них солдаты Лиги, количество совершаемых грузовиками рейсов говорило о значительном объеме грузов, а секретность проведения разгрузочных работ наводила бригадиров Грига на тревожные размышления.

В дополнение к перечисленным неприятностям, начали поступать сообщения о заболевании Братьев, контролирующих городские территории. Симптомы выглядели одинаково: сперва насморк и кашель, затем общая слабость, выделение пота, резь в глазах, повышение температуры. Солдаты продолжали выполнять постовые обязанности, но становились такими слабыми, что напоминали раненых. Они тяжело дышали, с трудом двигались, плохо видели, теряли способность трезво мыслить. Стоило заболеть одному, как в считанные часы из строя выходила целая сотня. Эпидемия не ограничивалась зоной одного города – сообщения о потерях начали поступать приблизительно в одно и то же время и сразу отовсюду. Техники-биологи «Улья» не смогли быстро справиться с ситуацией – через информационную сеть Мозга Григу пришлось обратиться к врачам САДГ.

– Обыкновенная простуда. Вирусы или бактерии, – сообщил Мозг.

– Это опасно? – спросил Григ.

– Для землян – ничего страшного. А у твоих людей нет иммунитета. Если не примешь меры, большинство заболевших умрут.

– Что мне делать?

– Этого мы не знаем. Общеукрепляющие препараты не помогут, а лекарства земного производства могут оказаться опаснее земных вирусов – они рассчитаны на реакцию организмов, от рождения и генетически привычных к вирусным заболеваниям такого рода. Потребуются лабораторные эксперименты.

– Что еще за «эксперименты»?

– Анализы крови, изучение ДНК, исследование реакции на лекарства…

Григ отключил связь и прислушался к внутреннему голосу. Ощущалось только раздражение, но тяжести не было. Эпидемия гриппа грозила лишить Братьев армии, а юный Отец не предвидел в этом особого несчастья – значит, задача имела простое решение.

– Анализатор! – понял Григ. – Он проверяет биополе, а если нужно, берет кровь… Дор, всех с признаками болезни – назад в «Улей»! Пусть поскорее возвращаются к питанию через анализатор – это их вылечит. Техникам-медикам – готовность номер один – возможно, будут тяжелые случаи! Братьям, не чувствующим недомогания – надеть скафандры! Сообщи всем: воздух Земли ядовит!

– Так мы вернем в «Улей» почти всех, – заметил Дор.

Григ кивнул:

– Пускай! Иначе мы их потеряем.

– Кто будет охранять границу? Грузовые погрузчики уже в тридцатый раз вернулись на крейсера – земляне явно что-то затевают!

– Я знаю, Дор… Но затевают слишком далеко отсюда… К чему такая осторожность?…

Григ опять погрузился в себя. Что могли перевозить грузовики Лиги? Учитывая, зачем Лига прислала корабли на Землю, только оружие. Значит, готовилась наземная операция. Почему так далеко от границы САДГ? Потому, что нападение на президента демократической страны противозаконно. Следовательно, нападение все-таки произойдет, но под видом какого-то другого мероприятия. Солдаты Лиги не отказались от затеи захватить «Улей», а решили обойти собственные законы! В любом случае, войска должны были стягиваться поближе к границе. Наверняка стягивались… Перед закрытыми глазами Грига неожиданно сформировался определенный образ.

– Дор, сколько у нас бойцов? Сколько воинов сейчас в «Улье»?

– Тридцать четыре тысячи.

– Возьмем пятнадцать тысяч. Поведу я. Объявляй тревогу!

«Улей» покинули пятнадцать тысяч истребителей. Навстречу им отовсюду возвращались потоки ботов с «простудившимися».

Григ уверенно направил машину на Запад. Через некоторое время под ними возникла синяя полоска реки.

– Под нами река, – сказал Дор. – По воде проходит граница САДГ. За рекой уже Россия.

– Вторгаемся на территорию соседнего государства, – задумчиво подтвердил Григ. – Стоп машины!

Истребители зависли в воздухе над рекой. Высокие берега покрывали заросли хвойных деревьев. Кое-где зеленое полотно уродовали черные скальные глыбы. Насколько хватало глаз, ничто не напоминало о присутствии человека.

– Они где-то здесь, – сказал Григ.

– Ни под, ни над нами ничего нет. – Дор изучал показания радаров.

Григ продолжал вглядываться в лесной массив за рекой.

– Если нападем первыми, – пробормотал юный Отец. – Вновь окажемся вне закона. Сами разрешим начать открытую войну против САДГ. Если не нападем – война все равно начнется, только враг успеет лучше к ней подготовится. Выбор не велик!

– Что делаем? – спросил Дор.

– Атакуем!

– Но кого?

– Всем истребителям пересечь реку и открыть огонь в землю!

Не понимая смысла, Братья безропотно подчинились. Огонь импульсных и лучевых излучателей пятнадцати тысяч космических истребителей в одно мгновение превратил лесной массив в гоняемый ветром пепел. Братья продолжали стрелять. В воздух взлетели куски горной породы, песок расплавился, пепел и пламя помешали что-либо рассмотреть…

– Глубже! – приказал Григ. – Всем приготовиться к бою!

Дор посмотрел удивленно, но промолчал.

Истребители пласт за пластом выжигали горную породу, образуя котлован площадью в квадратные километры. И вдруг котлован обрушился. Изумленным Братьям предстало огромное подземное сооружение, заставленное всевозможной техникой. Оно кишело людьми. Наземные машины уже находились в движении. Воздушные готовились к взлету. И их были десятки тысяч!

– Не останавливаться! – крикнул Григ. – Огонь! Огонь! Огонь!

Их здесь не ждали. Во всяком случае, атака получилась столь стремительной, что противник не успел ничего сделать. Не один летательный аппарат русских так и не взлетел, взорванный или сожженный непрерывным огнем Братьев. Но все равно враг показал зубы – заработали зенитные комплексы наземной техники. Огонь распределился по всему объему – с земли до самых облаков. Некоторые машины Братьев запылали и рухнули вниз. Завязался бой.

Стихло все очень быстро – минут через пять лишь обожженные стены и проломленный у входа теряющийся в скалах транспортный туннель напоминали о недавнем существовании подземного ангара.

Дор смотрел на Грига с таким восторгом, словно лицезрел бога. Сам же Григ выглядел расстроенным.

– Сколько погибло наших? – спросил юноша.

Подсчет произвели быстро – не ответило около двухсот машин.

– Двести четырнадцать человек, – сказал Дор.

– А ведь они нас не ждали! Не успели поднять ни одного перехватчика! И только одна нора! Сколько еще таких нор по всей пограничной линии?!

– Будем искать?

– Нет, Дор. Я только проверил свою догадку. Подземные бункеры хорошо укреплены, между ними наверняка есть связь. Тревога обежала границу. Теперь нас повсюду ждет отпор. Возвращаемся! Нужно готовиться к обороне!

Григ возвращался в «Улей» в глубокой задумчивости. Подтвердились самые худшие его опасения – захват президентского кресла САДГ не спас положения, а только дал Братьям небольшую отсрочку. Юный Отец по-прежнему ощущал в себе силу, по-прежнему мог предсказать ближайшее будущее и по-прежнему знал, какой шаг принесет Братству пользу, а какой – вред. Но окончательного решения не находилось. Его словно и не существовало.

– Мы не сможем удержать границы, – сообщил Григ встретившему его в ангаре «Улья» Вику. – Нас мало. Люди заболевают, нужно время, чтобы поставить их на ноги, а армия врага множится. Запугать уничтожением заложников тоже не получится – боюсь, что Россия решилась объявить войну не только нам, но и всей Северной Азии, а мы еще и подкрепили ее в этом решении – теперь русским нет дела до чужих городов. Единственное спасение – немедленно выходить в космос! Делайте что угодно, но ускоряйте работу техников!

Глава 19.

Линти не находила себе места.

Григ бросил ее во время приступа истерии, даже не обратив на состояние красавицы своего драгоценного внимания. За одно это преступление следовало наказать и его и всех его Братьев – самое малое – уничтожить весь этот треклятый «Улей»!

За Григом закрылись двери. За дверями – непроницаемые силовые поля. Охрану Григ снял – ни будь этого, альтинка точно сорвала бы злобу на доступных ее воле головорезах, караулящих выход. Теперь, насколько могло видеть второе телепатическое зрение девушки, в округе не оставалось ни единого мыслящего существа. Это было уже слишком! Получалось, ее просто замуровали в шикарных, но мертвых апартаментах! Оставили умирать здесь одну, без заботы, без внимания, даже без свидетелей, способных если не помочь, то, хотя бы, рассказать остальным, что и как здесь произошло!

Что именно произошло? Неважно! Что-то обязательно могло и должно было произойти! Что-то страшное! Линти вовсе не хотелось умирать, но хотелось сделать нечто такое, что заставило бы Грига пожалеть о своем невнимании – чем сильнее пожалеть, тем лучше. А ничто не казалось ей столь чудовищным, изощренным и трагическим, как собственная смерть. Никакое другое бедствие не выглядело для Линти, как достойнейшее наказание зарвавшемуся мальчишке. Но такое «наказание» требовало и некоторого труда от нее самой, причем при мыслях об этом «труде» альтинка бледнела и теряла весь свой воинственный пыл. Правда, всего лишь на несколько мгновений. Потому, что время шло, Григ не возвращался, а приступы бешенства нападали на нее снова и снова.

Осознав наконец, что умереть у нее не получится, тем более – что слишком большой казалась вероятность, что толстокожие Братья не появятся вовремя – ни, чтобы спасти умирающую в самую последнюю секунду, ни, чтобы рассказать Григу, как именно по его вине едва не погибло такое милое и чистое существо… Еще больше тревожило подозрение, что этот негодяй может вовсе и не расстроиться, а второй попытки воспитательного воздействия уже никогда и не состоится…

Все же, она должна была что-то натворить!

Голова шла кругом. Внутри все клокотало. Грудь вздымалась от глубокого дыхания. Голубые глаза блуждали от помешательства. Время шло, а ничего не происходило. Линти стала бродить по комнате, прыгать на кровати, разбрызгивать воду из бассейна – кровать не ломалась, бассейн казался бездонным.

В центре комнаты, на постаменте, сверкал золотом ритуальный тесак Первого Брата – это оружие было как раз тем, что искала Линти. Одна беда – альтинка так и не смогла сдвинуть его с места. Ни руками, ни повиснув всем телом, ни силой воли – для последнего требовалось сосредоточиться и успокоиться – само собой, требования нереальные.

Единственное, что оставалось натворить в шикарных покоях Грига, превратившихся для нее в тюремную камеру – это порвать тяжелые изумрудного цвета пологи, которые покрывали стены. И еще – разобраться с шитым золотом постельным бельем, покрывалами и подушками. Но и эта задача оказалась не из легких – материал не поддавался ни ногтям, ни зубам. Зато «с пользой» ушло какое-то время. Линти ободрала в кровь руки, сломала почти все ногти и только тогда огляделась – результат не доставил ей должной радости. Настоящую победу удалось одержать только над подушкой и то – наполнитель ее не крошился, не разлетался, не сыпался и потому никак не мог быть распространен по всему помещению. Все, что оставалось – плюхнуться в бассейн и из последних сил бить по воде ногами, в надежде, что брызги все же долетят до кровати, и, если и не вымажут ее, то уж точно намочат; а на мраморном полу к приходу Грига останутся большие и скользкие лужи.

В таком состоянии Линти застал человек, который неслышно приподнял полог закрывающего стены полотнища и скользнул из потайных дверей в покои юного Отца. Человек был высокого роста, хорошо сложен, на его обнаженных руках играли мускулы. Длинные черные волосы доставали до середины широкой спины. Лицо выглядело молодым, черты – правильными. Черные глаза блестели насмешкой и светились бездонной телепатической силой. Высокий лоб говорил о недюжинном уме. Несмотря на массивность, мужчина выглядел легким, благородным и каким-то холеным. Его кожа отливала голубым и была такой белой, словно никогда не видела солнечного света. Одет он был в длинный, до пола, черный халат с невероятно сложным шитым золотом разных цветов (от белого до багряного) гербом на спине. На руках не красовалось браслетов – ни платинового, ни стального – обязательных знаков отличия воинов «Улья» – человек либо не был членом Братства, либо выпадал за пределы его иерархической структуры.

Очутившись в комнате, загадочный гость сложил на груди руки и улыбнулся, взирая на окружающий беспорядок и на насупившуюся молоденькую красотку, безрезультатно, но с энтузиазмом сражающуюся с водой бассейна.

– Так-так, леди! – произнес на мантийском глубокий чистый баритон, от которого Линти испуганно закричала и едва не утонула, уйдя от неожиданности всем телом на дно глубокого бассейна.

Гость сделал плавный жест правой рукой, словно зачерпывал ковшом воду – Линти буквально выбросило на поверхность.

– Что вы устраиваете на моем корабле? – смеясь поинтересовался мужчина.

Линти закашлялась. Вода промыла не только легкие, она вернула альтинке чувство реальности.

– На «вашем корабле»? – осознала девушка. – А вы кто?

– А ты кто?

– Неважно!

– Тогда давай познакомимся!

Черные глаза мужчины неожиданно закрыли для Линти весь свет – словно на голову набросили покрывало из непроницаемой тьмы. Неизвестный попытался ее сканировать! Альтинка взвизгнула от страха, но изо всех сил воспротивилась так необычно атакующей чужой воле. Тьма тут же рассеялась – Линти осознала, что смотрит прямо в бесконечно-черные зрачки неизвестного.

– Ого! – сказал гость. – Девушка-мантиец на Первом Уровне! Это интересно! Неужели кто-то все же внес корректировки в мои законы?

Линти почувствовала себя неуютно. Только теперь она заметила, что практически обнажена, к тому же – насквозь мокрая, с кровоточащими царапинами на руках и с «курятником» вместо прически на голове. Гость выглядел солидным, сильным, заслуживающим уважения, а она – всклоченной, капризной малолеткой.

– Вы ведь родились не здесь? – спросил неизвестный.

– Нет! – альтинка скорчила кислую гримасу, давая понять, что даже оскорблена подобным предположением.

– Хорошо. Пойдемте, поговорим!

– Да никуда я с вами не пойду!

– Не упрямьтесь. Идем!

Новый жест рукой гостя – Линти выбросило из воды и швырнуло на пол. Девушка распласталась на теплом зеркальном мраморе, ударившись о него коленями. В придачу, сверху ее накрыло многокилограммовой волной.

Мужчина весело захохотал.

Все еще переполненная нервозностью, альтинка ответила на оскорбление – швырнула в гостя гневный взгляд одновременно с волной энергии, которая должна была отшвырнуть незнакомца к той стене, откуда он появился. Но мужчина успел среагировать – выброшенная ладонью вперед рука легко остановила удар Линти, заставив пучок энергии полыхнуть синим переливом посередине расстояния между адьтинкой и им.

– Неужели, так нервничая, вы еще пытаетесь драться волей, моя юная соплеменница?! – захохотал гость.

Резкое движение рукой – Линти взлетела под высоченный свод потолка – прямо к взирающим оттуда ликам древних богатырей. Гость подул – альтинку обдал поток горячего воздуха, мгновенно высушившего и наряд из шортов и накидки и вставшие дыбом волосы. Движение рукой вниз, к себе – Линти падает почти к самому бассейну, затем подлетает к неизвестному и зависает перед его глазами в полуметре над полом. И все это – так быстро, что у девушки перехватило дух.

– Вы пойдете сами или продолжим «драться»? – поинтересовался мужчина.

– Пойду! – Линти неохотно согласилась. Ее ноги коснулись пола.

– Хорошо! – неизвестный улыбнулся. Он взял Линти за локоть и повел впереди себя.

Похоже, незнакомец очень хорошо представлял себе карту Первого Уровня. Все коридоры, по которым шагала их пара, были потайными – начинались и заканчивались секретными дверями, были узкими и не пересекались с просторными и светлыми холлами, где обычно дежурила охрана.

– Я веду тебя дорогой, по которой не ходили даже «Отцы», – пояснил неизвестный.

– Григ не найдет меня здесь?

– Найдет, когда будет нужно.

– Когда?

– Когда я этого захочу.

– Кто вы?

– Скоро ты все узнаешь. Почти пришли.

Наконец, Линти поняла, что цель движения достигнута – перед ними открылся большой круглый зал, более всего похожий на центр управления небольшим старинным пассажирским лайнером – центр управления тех времен, когда считалось, что в космических кораблях вполне достаточно всего одной большой комнаты – и для навигации, и для отдыха, и для научных опытов. Именно так помещение и выглядело: десяток жестких с боковой поддержкой пилотских кресел по наибольшему радиусу зала вдоль длинного – на всю стену – отключенного экрана; на возвышении в центре – десяток больших кресел для сна и отдыха; повсюду множество компактных роботов и исследовательской аппаратуры. К «исследовательской аппаратуре» можно было отнести и приподнятую на тридцать градусов ослепительно белую стол-кровать, куда мужчина подвел и уложил, несмотря на ее слабое сопротивление, юную альтинку.

– Все правильно, – подтвердил мужчина мысленные догадки Линти. – Это действительно космический корабль. Еще один – корабль в корабле. В отличие от машин, которыми уставлены порты «Улья» – большой и никому неизвестный. На случай, если… Не так важно – с него просто все начиналось…

– Тогда…

– Да. Я действительно укладываю тебя на медицинскую кушетку.

– Но зачем?! – Линти сразу же решила вскочить, но кушетка обладала гравитационным полем, которое увеличило весь тела девушки в несколько раз, не позволив ей пошевелиться.

– Мне интересно. Только и всего. Хочу изучить твое ДНК… И… кое что еще…

Прежде, чем Линти успела что-либо оспорить, кушетка выполнила свои функции – над и под альтинкой пролетели роботы-биосканеры, одна игла кольнула девушку в позвоночник, другая – в шею. Вес тела сразу же вернулся к нормальному.

– Все, можешь вставать, – сказал мужчина. – Ты, если не возражаешь, осмотрись здесь, а я посмотрю, что за человечки нынче населяют космос…

Неизвестный сел в одно из кресел и пододвинул к себе висевший в воздухе планшет управления. Планшет ожил, на его поверхности появились первые данные анализов.

– Хочешь поговорить? – не отрывая глаз от планшета, поинтересовался мужчина. – Меня зовут Гронед. Тебя?

Альтинка перевела дух, еще не решив для себя, стоит обижаться на столь мимолетное насилие или на первый раз не обратить на него внимания.

– Линти.

– Ты пленница в «Улье»?

– Да.

– Судя по всему, попала сюда недавно?

– Да.

– Но живешь на Первом Уровне. Потому, что тебя сюда привел…

– Григ.

– Я догадался. Новый Отец, к сожалению, слишком молод… – Гронед на мгновение задумался и посмотрел на альтинку. – Вернемся к тебе. Твои родители мантийцы?

– Отец – альтин.

– Что такое альтин?

– Мантийцев много веков не существует. Есть Содружество Леноса – объединение людей со способностями мантийцев. Каждый, вступивший в Содружество – альтин.

– И ты – альтинка?

– Да.

– Единственная альтинка в «Улье», так понимаю?

– Да.

Мужчина кивнул:

– Я так и думал – больше никого не чувствую.

– Еще – Григ.

Мужчина улыбнулся:

– Григ не «альтин», Григ – Отец. Поверь, это не одно и то же. Но о Григе позже, согласна? Мне хочется поговорить с тобой о других вещах: о галактике, о войне, о международной политике, о том, кто правит, о том, кого угнетают. Не поверишь: тысячу лет не с кем не разговаривал… – мужчина хитро улыбнулся, внимательно посмотрев на девушку, чтобы проверить, как восприняты его слова. К его разочарованию, на лице Линти не отразилось осознания.

– Ты не слышала обо мне? – подтолкнул к нужной мысли Гронед.

Альтинка засомневалась.

– Григ что-то говорил… Имя Гронед… Человек, построивший «Улей»?

Мужчина заулыбался шире. Он кивнул:

– Все верно!

– Что верно? – Линти недоуменно насупилась – ее наверняка обманывали. – Григ сказал, что, человек, построивший «Улей», хотел отомстить землянам, но умер, исписав стены Святилища своей собственной кровью…

Гронед от восторга хлопнул в ладоши:

– Отлично! Я так и знал! Зал главного гиперпривода по-прежнему называют «святилищем», а текст над смотровой галереей расшифровали! Да, моя прекрасная альтинка, я – Гронед, я создал «Улей» и я направил его к Земле! Но я жив!

Линти замотала головой, наморщив лоб от непонимания.

– Подумай сама: надо быть маньяком, чтобы наслаждаться мыслями о мести, которая произойдет лишь после того, как тебя самого не станет! Надо быть одержимым, чтобы исписать стены собственной кровью! Надо быть дураком, чтобы избежав катастрофы, унесшей всех твоих соплеменников, самому впасть в меланхолию и бездарно и тихо закончить жизнь где-то на пути между Землей и Мантией! Скажи, девочка, я похож на маньяка, одержимого или дурака?

– То есть вы собираетесь отомстить сами? – заморгала альтинка.

– Да не собираюсь я мстить, красавица. Оставлю это бессмысленное занятие менее одаренным.

– Но это вы исписали стены Святилища?

– Да я, но не кровью – химическим составом, очень сильно похожим на мою настоящую кровь. Я предположил, что рано или поздно люди «Улья» придут к истокам, поднимут вопрос, в чем смысл их существования, начнут выискивать правду, отличную от изложенной в Законе. И… первым делом придут в Святилище, чтобы прочесть кровавую тайнопись. Узнают, что Первоотец желал отомстить за кровь своих братьев, и успокоятся в своих философских изысканиях, потому, что ответы на все вопросы окажутся слишком простыми, чтобы над ними думать!

– Что вы там написали?

– А ты не читала?

– Я почти ничего не знаю.

– Это было давно… Шучу! – Гронед улыбнулся собственной остроте. – На самом деле, для меня-то совсем недавно… Вкратце, я написал: Гронед был великим мантийцем; он создал «Улей» и Бога; похитил на Карипте семь сотен молодых девушек, чтобы сделать их матерями будущих воинов, а себя – первым Отцом будущего Братства; направил построенный военный корабль на Землю; разработал Закон и сформировал общество Братьев; понимая, что не доживет до минуты справедливого возмездия, в горестных размышлениях исписал стены храма иероглифами собственной крови и наконец, умер.

– Это все ложь?

– Не совсем. Я действительно создал Братство.

– Вы действительно стали отцом для детей от семисот женщин?

– Ну не классическим способом, конечно. А что было делать? Мне нужно было вырастить поколение настоящих мантийцев. Шла война, и мужчин Мантии не оставалось на несколько световых лет в любом направлении.

Линти склонила голову на руки, ужасаясь тому, что слышит, но принимая, что говорящий с ней человек – слишком значимая фигура, чтобы рассказывать небылицы. Похоже, Гронед не врал.

– И из мальчиков вы готовили воинов?

– Да. Лучших воинов в галактике.

– Но зачем? Вы ведь сказали, что не хотели мстить?

– Чтобы выжили. Корабль, который блуждает в пространстве, рано или поздно встретится с кораблями себе подобных. Если бы население «Улья» оказалось миролюбивым, рано или поздно, оно вошло бы в контакт с существующими цивилизациями – изменило собственное мировоззрение, религию, планы, конечную цель. Естественный процесс – все течет, все изменяется, все сливается, все перемешивается… Меня это не устраивало! Другое дело: «мир принадлежит Братству!». С таким девизом не согласится не одно здравомыслящее существо во всем космосе – у агрессивного воинственного Братства не могло завестись ненужных друзей, не могло смениться жизненных ориентиров – Братья были приговорены веками вариться в собственном соку – то есть любить только себя, служить только «Улью», верить в Отца и Бога. То, что мне нужно!

– Но зачем вы атаковали мирные корабли?

– По тем же причинам. Чтобы не лезли не в свое дело… Опять шучу! Воины не будут воинами, если не тренируются в реальных боевых условиях. Это первое. Второе – я прогнозировал на очень долгий срок – Братья обязаны были изучать то, что узнавали или открывали для себя их враги. Иначе, после пробуждения, я обнаружил бы не армию, а стадо дебилов, оперирующих знаниями тысячелетней давности! Третье – мне не нужны были мутанты, получающиеся от кровосмешения – захваченные на вражеских кораблях женщины приносили Братьям свежие гены.

Итак: захват встречающихся кораблей исключал мирные переговоры с населением звездных систем, потому, что делал Братьев их очевидными врагами; сохранял тайну существования моего космического города; самым эффективным способом «обучал» мое воинство; и, наконец – привносил в Братство свежую кровь для рождения здоровых и полноценных детей.

– Но, если не мстить, почему же Земля?!

– Моя девочка. Я расскажу все по порядку, чтобы самому восстановить в памяти последовательность событий, и тебе стало интереснее меня слушать.

Тысячу лет назад Мантия была уничтожена. Я, как и написал на стенах Святилища, работал на Карипте, но не над «новым гиперприводом, призванным увековечить мое имя…», а над совершенно другим открытием – над тайною происхождения мантийского ДНК. И я преуспел в работе, преуспел более, чем даже мог себе вообразить. Стал готовить свое открытие для представления мыслящей вселенной… По сути, готовился тогда выпустить из бутылки настоящего джина, но время, к сожалению, оказалось неподходящим. Обнародовать мое открытие, когда осколки несчастной Мантии еще не покинули ее же собственной солнечной системы, было бессмысленно и даже опасно. Требовались годы и годы, чтобы все улеглось, восстановилось, утихло. Чтобы слово «мантиец» перестало вызывать неприязнь, объясняющуюся непониманием и завистью. Даже не знаю, сколько времени. Я выбрал тысячу лет – так надежнее, плюс – такой срок мне подсказала моя интуиция.

В итоге, я решил затаиться вместе со своими достижениями. Затаиться на много-много лет. Но вот вопрос: как? Не было такой планеты, где я смог бы пролежать в анабиозе тысячу лет, оставаясь уверенным, что меня не найдут, не разбудят и не прикончат. Как показывал плачевный опыт земляков, планеты и сами-то по себе не могли застраховаться от внезапного исчезновения – по воле людей или по воле природы – какая уже потом разница? НАСЕЛЕННЫЙ мир защитил бы меня от ударов судьбы вроде метеоритов или комет, но угрожал революциями, войнами и сметающим все вокруг себя техническим прогрессом; НЕНАСЕЛЕННЫЙ мир защитил бы, конечно, от людей, но подставил бы под удары случайных факторов и природных катаклизмов. В итоге, я выбрал корабль. Собственный, большой, вооруженный и мощный, населенный верными людьми. А, чтобы люди действительно стали верными, выбрал самый надежный и простой способ – вселил в них веру и дисциплину. Породив солдат от себя самого, добился еще одного немаловажного результата – вернувшись к жизни через тысячелетие, должен был получить не только армию, но и благодатный генетический материал для осуществления величайшего замысла всей моей жизни… Еще мне нужна была планета. И я выбрал Землю.

Рано или поздно Братья должны были заметить, что «Улей» упорно выбирает одно и то же направление на каждом своем «гигантском» гиперпрыжке, рано или поздно они бы узнали, что конечная цель существует и эта цель – Земля, родина их древних врагов. Для такого случая имелась тайнопись в зале Главного Гиперпривода. Расшифровав текст, дети узнали бы, что так им и завещано – достичь Земли и уничтожить ее вероломных жителей.

На самом же деле, я выбирал место посадки из совсем других соображений – всего лишь, чтобы быть уверенным, что и через тысячу лет просто найду, куда сесть. Земля – единственная планета во всей человеческой вселенной, которую бережем мы все – и друзья и ярые враги нынешних землян. Земля – родина всего человечества. И я рассудил так: если планеты с людьми уйдут в небытие, то Земля – точно последует туда самой последней.

– А вы не боялись, что с вами и здесь может произойти все, что на «населенной планете»? Что, если бы сами Братья однажды добрались до морозильной камеры?

– Хороший вопрос, Линти. Все зависело от того, как научить детей. На обучение, воспитание, вселение веры я потратил не много не мало – сто лет своей жизни. Десятую часть срока, который хотел проспать! Видишь ли, настоящая вера всегда порождает «табу» – запреты, которые не могут быть нарушены под страхом отлучения. Я поделил «Улей» на Уровни с Первого по Девятый. На Девятый мог ступить каждый, на Первый – только избранные. Младшие Братья не поднимались на лифтовых площадках выше Третьего Уровня, Братья – выше Второго, Старшие Братья – до Первого, но не далее лифтовых шахт и дверей в личные покои. Первые Братья жили на Первом Уровне, но ничего про него не знали, да и не решались выяснять. Если бы и попробовали расширить свой кругозор, их любопытство вознаградили бы системы внутренней безопасности – подходы к «тайным» помещениям Первого Уровня охраняли не только табу, но и самонаводящиеся излучательные установки с системой идентификации личности. Единственный, кто ходил, где хотел, был человек, принимавший энергию кристалла – так называемый Отец – самый одаренный от природы, единственный «активизированный» мантиец на всем «Улье». Этот человек знал только то, что должен был знать – например, что я умер от старости. У него имелись свои полномочия, но и свои ограничения тоже. Например, даже Отец не мог подозревать о размещенном в самом центре Первого Уровня корабле-скате, в котором находишься сейчас ты, и даже Отец должен был обладать набожностью и суеверным страхом.

Как показывают труды по человеческой психологии, даже достигнув самой вершины иерархии этого мира, любой, даже самый великий представитель человеческого рода всегда опасается иерархии мира загробного. Есть вещи, к которым и Отцы должны были относиться с благоговением и трепетом. Например, к собственной усыпальнице! Я сам организовал «усыпальницу» будущих правителей «Улья», как ты ее окрестила – «морозильную камеру». Саркофаги этого «священного» помещения на самом деле являлись распространенными в мое время камерами замораживания и входили в обязательный комплект любой медицинской лаборатории любого космического корабля дальнего следования. Их использовали так: если член экипажа заболевал, а вылечить его в условиях космического перелета не представлялось возможным, если человек находился при смерти или только что умер, тело укладывали в саркофаг и замораживали, чтобы затем оживить в условиях серьезного медицинского центра на какой-либо отдаленной на световые годы планете. Именно в такой постели я собирался провести столетия заслуженного отдыха. А, чтобы никто не помешал моему сну, завещал Отцам хоронить друг друга в этом же самом месте – благо саркофагов хватило бы на несколько десятков их поколений. Чтобы сложное оборудование Зала Мертвых, как я его окрестил, не вызывало у кого-то из моих одаренных потомков ненужного интереса, я разрешил использовать одну из самых бесполезных функций саркофагов – сканирование мозга покоящегося. Так усыпальница превратилась еще и в «хранительницу тайн прошлого». Конечно, тревожить меня самого запрещалось категорически, причем – на уровне аппаратуры, а не одних только моральных и этических норм. И вот, вырастив и подготовив первого (после меня самого) Отца, я передал ему необходимые знания и запреты, после чего «умер», то есть отправился спать на девять сотен лет в заранее подготовленную «могилу». А по прибытию корабля в точку назначения, то есть трое суток назад, Мозг включил программу разморозки и вернул своего создателя, то есть меня, к долгой и плодотворной жизни…

– Не понимаю только, зачем вам все это понадобилось, – призналась альтинка.

– Зато я понимаю! – улыбнулся Гронед. – А после того, как изучил корабельные журналы и информационную базу моих Братьев-техников, убедился, что понимаю правильно!

– Простите, но мне так не кажется. Ваши Братья – одержимые. Они уже восстановили против себя все галактическое сообщество! За ними охотится весь военный флот Лиги Объединенных Миров, которым руководит отец Кани – моей убитой Братьями подруги. У «Улья» больше нет будущего! И у вас нету!

– Отец Кани – альтин?

– Да! И один из самых сильных!

– Что ж, тем лучше.

Линти изумленно подняла брови.

– Все в порядке, моя дорогая, – подтвердил Гронед. – Нам это не помешает!

– Вы ошибаетесь…

– Нет, милая, просто ты не знаешь человеческой сущности. Не знаешь, что такое «альтины» и кем были мы, мантийцы, тысячу лет тому… Скажи, Линти, сколько человек сейчас в Содружестве Леноса – десятки тысяч, миллионы, миллиарды?

– Нет. Намного меньше…

– А с каждым годом их число увеличивается или уменьшается?

– Уменьшается…

– Но почему? Почему столь великие и могучие создания не могут обеспечить себя достойными наследниками?

– Очень трудно подобрать пару. Гены альтинов в девяносто девяти случаях из ста теряются… – Линти сбилась, видя, что собеседник насмешливо кивает каждому ее слову. – Так нас учили в школе!

– Не сомневаюсь: и меня так учили! Какой вывод? По настоящее время мантицы продолжают разыскивать «ген гениальности»! Он ведь еще не обнаружен, так?

Альтинка нахмурилась, потому, что Гронед не спрашивал, а утверждал, словно преподаватель, задающий вопрос не подготовившемуся к уроку ученику.

– Нет, но…

– А знаешь почему?! – воодушевляясь собственными мыслями, воскликнул мантиец. – Потому, что нет никакого «гена гениальности»! В этом-то и заключен смысл моего открытия!

– Открытия?.. – Линти непонимающе улыбнулась. Есть ген, нет гена, какой смысл из-за этого впадать в спячку?

– По-прежнему не понимаешь? Нет гена, но есть причины, по которым один человек способен управлять энергетическими потоками вокруг себя, а другой не в силах ни увидеть их, ни почувствовать, ни познать и не овладеть. Всю свою историю мантийцы ломали голову над вопросом, почему генетическая программа, проводимая ими на самой Мантии, приносит великолепные результаты, тогда как те же самые опыты за пределами планеты всякий раз завершаются провалом. Ответ был прост: вся беда наших ученых-генетиков состояла только в том, что они искали НЕ ТАМ, потому и не могли ничего найти! Причины могущества Мантийской Империи следовало изучать специалистам другой области знаний! Надеюсь, ты достаточно образована, чтобы понять все, что я сейчас расскажу? Жаль, если нет, потому, что ты – первая, кто узнает наконец всю правду о Мантии и об «Улье»!

Слушай! Человек – биологический программно-аппаратный комплекс. Он представляет собой совокупность белковых тканей, организованных природой в узлы жизнедеятельности, и программы или инструкции, направляющие и координирующие поведение и развитие каждого из узлов. Программы бывают трех уровней. Про два из них знают все – знали еще во времена до моего рождения. Нижний уровень – генетический код, отвечающий за рост, регенерацию и развитие клеточной структуры. Программы этого уровня контролируют само понятие «жизни», передаются по наследству, могут быть изучены и откорректированы, чем и занимается генетика. И верхний уровень – знания и умения, полученные в процессе познавания мира программно-аппаратным комплексом и не передающиеся от него по наследству.

Зачастую, программы верхнего уровня точно так же способны повлиять на развитие и отмирание клеток, на процессы старения, на изменение внешнего и внутреннего устройства организма. Простой пример: убедив себя, что полученная рана не причиняет боли и заживет за считанные минуты (программа верхнего уровня), ты запросто вылечиваешься от заболевания, в обычных условиях способного уложить тебя в постель на целые месяцы. Или: выпрямив спину по команде сознания (программа верхнего уровня), и закрепив ее в этом положении до превращения в привычку, ты меняешь расположение внутренних органов и вместе с новой осанкой получаешь прилив здоровья и жизненных сил. Это самые простые примеры. Программы верхнего и нижнего уровня неразделимы, переплетены и, порой, даже взаимозаменяемы. Но в этом нет никакого моего открытия – уверен, что все только что услышанное, ты познавала еще на уроках в младшей школе. Вопрос заключается в другом: к какой из программ отнести ту или иною характеристику сформировавшейся человеческой личности? К верхнему или нижнему уровню управления? Конкретнее: чем обусловливается способность человеческого организма ощущать или не ощущать энергетические потоки нашей Вселенной? На каком уровне закреплены в мантийцах их сверхъестественные возможности?

С одной стороны, все говорило, что нужно искать «волшебные» гены – едва родившийся на свет ребенок-мантиец зачастую перемещал по воздуху тяжелые предметы и вмешивался в мысли своих родителей. Еще один плюс в сторону генетики – явная неспособность немантийцев научиться заглядывать в будущее или материализовывать свои волевые воздействия. Ошибка пряталась в постулате: поскольку зарождение новой личности в утробе матери – процесс генетического уровня, по наследству могли передаваться только программы нижнего уровня, видоизмененные в результате объединения различных генов двух разногенных родителей; программы же верхнего уровня, как и любая другая предназначенная для записи и переноса в пространстве информация, требовали наличия информационного носителя, то есть, в нашем случае – уже развитого, полностью функционального мозга – за неимением такового, всегда оставались при отце и матери, а если и записывались, то в недостаточном объеме и в не подлежащем осмыслению виде, и вспоминались затем потомками лишь в подобии отдаленных зрительных образов.

На самом же деле все обстояло гораздо сложнее! Кроме генов, мать и отец обладают возможностью передавать ребенку разнородную информацию – от совсем простой, до весьма и весьма сложной!

В своих исследованиях я выделил промежуточный, средний, уровень программирования! К программам «среднего уровня» я отнес нормы поведения, которым обучается не мозг, а сам человеческий организм – реакция на долговременный холод или палящий зной, обостренное или притупленное восприятие, биологические часы, развитая или сокрытая интуиция… В отличие от генов, к которым, при передаче от отца к сыну, применимы вполне определенные законы, и от программ верхнего уровня, обрабатываемых мозгом и вовсе не передающихся по наследству, программы «среднего уровня» передавались, но не всегда или частично. Загвоздка теории пряталась вот в чем: как невозможно было с уверенностью заявить, что человек обладает каким-то умением среднего уровня, потому, что умение это подсознательное, так невозможно было и утверждать, что это умение передается его детям!

Опираясь на свою теорию, для частного случая – одаренности мантийцев – я предположил следующее: наш дар сознательно соприкасаться с внутренним и внешним энергетическим потенциалом заложен не в генах, а есть результат самообучившегося под воздействием некоторого внешнего фактора живого организма! Тогда становилось понятно, почему два паранормально-одаренных родителя зачастую порождают совсем заурядного ребенка, и почему разложенные по составляющим гены мантийцев так и не выдали тайны сокрытого в них таланта.

Моя гипотеза была таковой: внешний фактор, обучающий организм повышенной энергетической чувствительности, есть геомагнитное поле Мантии. Сама же чувствительность, как управляющая программа среднего уровня, могла передаваться или не передаваться по наследству в зависимости от уже генетической предрасположенности отца, матери и плода. Чтобы доказать эту гипотезу, следовало получить «энергетического силача» на некотором расстоянии от Мантии, причем – используя для этого материал, не имеющий генетического родства с настоящими этническими мантийцами… Не вдаваясь в подробности, скажу: этого я добился!!! Надеюсь, ты понимаешь меня, моя девочка?

Линти тряхнула головой, разметав по лицу золотые волосы – ее мозги получили очевидную перегрузку.

– Вы хотите сказать, что настоящим альтином можно не только родиться? – подытожила красавица.

– Нет. Я хочу сказать, что «альтинами» вообще НЕ РОЖДАЮТСЯ! Я хочу сказать, что могу превратить в «альтина» любое разумное человеческое существо! Любой из нас способен предчувствовать перемещение энергетических полей вокруг себя, любой способен питаться от внешних волн или наоборот, терять в них свои силы, любой может контролировать мысленный обмен с окружающими (в большей или меньшей степени – от природы), нужно только научить наш организм правильно интерпретировать то, что итак ему доступно! Научить не мозг, научить тело! Я знаю, как и чем это делать! Я могу наделить силой «всевидящего» и «всезнающего» любого, кого захочу!

– Но это же невозможно… Альтины выращивались веками. Специальный отбор, генетический анализ, наконец – школы Леноса. А вы…

– Никто и не отрицает, что мантиец (или, как ты говоришь, альтин) – лучший образец человеческой пароды. Этот материал легче обучается, сильнее физически и духовно, развит умственно, благороден и чист… Но! Из плохого материала получится слабый неяркий образец, из хорошего – могучий и талантливый – я же могу получить АЛЬТИНА из ЛЮБОГО теста!

– И с этим вы прилетели на Землю? – ужасаясь, осознала Линти. – Эту тайну сохранили на тысячелетие?

– Да, моя дорогая!

– И вы хотите изменить мир?

– Несомненно хочу! Как и любой другой, достигший вершины – такова наша людская сущность!

– Что же вы сделаете?

– Сперва мальчики завоюют для меня Землю. Обретя планету, я узаконю свое положение во всех союзах и объединениях космоса. Затем все правящие партии галактики одна за другой преклонятся передо мною. Наконец – я организую новую всегалакическую структуру, во главе которой и встану. А там – будет видно!

Линти посмотрела в темные глаза ученого древности – Гронед не выглядел сумасшедшим. В глазах искрились молодость, азарт, любовь к жизни. Еще – сила и уверенность. Одержимости не было.

– Как вы хотите захватить Землю? – сочувствующе улыбнулась альтинка. – Двести тысяч Братьев против…

– Ты забыла: не просто Братьев – генетических мантийцев. Возглавляемых настоящим альтином!

– Григом? Да он – простой мальчишка! Как он выстоит против Тургаона – маршалу покорялись десятки звездных систем, сотни флотов, тысячи армий?!

– Ты не понимаешь, – спокойно разъяснил Гронед. – Ни Тургаон, ни кто иной не сможет противостоять Отцу «Улья».

– Это-то еще почему?!

– Во-первых, Григ – альтин от рождения. Достаточно сильная личность с момента появления на свет. В нем лучшая коллекция генов, которая только существовала в истории. Во-вторых, ему нет равных в обладании энергией – в нем посилился Бог «Улья». Григ чувствует течение пространственно-временных волн, как ни одно другое существо в галактике, он обладает силой, способной сокрушить космические корабли, волей, способной подчинить армии! Так что, ничто и никто не сможет противостоять стремлениям этого мальчика!

– Никто, кроме вас?

– А мне-то зачем? Желания Грига – это мои желания, побуждения Грига – это мои побуждения. Григ – только оружие в моих руках. Бог не просто дает ему силы, он направляет его мысли.

– Опять Бог?! А я уже думала, что вы не сумасшедший!

Гронед лишь чуть улыбнулся – сарказм альтинки не показался ему обидным.

– Я называл его «богом» – нужно было приучить «Братьев». Так часто называл, что и сам привык.

– Его? Кого «его»?

– Энергетический кристалл, концентрирующий в себе спектр излучения, активизирующего программу управления энергетическими потенциалами человека. То самое устройство, которое порождает альтин из обыкновенных неподготовленных особей. Маленькая компактная «Мантия». С одним усовершенствованием – изучив влияние спектра на поведение человека, я могу менять не только интенсивность или направленность излучения. Я могу передавать вместе с ним управляющие команды и информацию, превращая своего подопытного в монстра, но контролируя и каждый его шаг и каждую его мысль.

– Подопытный монстр – Григ?!

– Да, моя дорогая.

– А, если все альтины объединятся?! Если соединят силы, если предскажут каждый шаг Грига, обрекая его и всех вас на провал?!

Гронед покачал головой:

– Шаги Отца непредсказуемы для ясновидящих! Ни одни Альтин не способен увидеть источник своей силы. Никто из твоих знакомых не увидит «Улья», никто из них не предскажет поступков Грига. Как когда-то давно – ни один из миллионов Великих и Величайших не сумел разглядеть судьбы собственной любимой планеты – такова природа явления – источник обучающей энергии никогда не позволяет заглянуть в самого себя!

– Значит, Лига обречена?

– Да, я так думаю! Но в этом ведь нет ничего страшного. Я хочу изменить систему правления, встав во главе общества и наградив людей космоса всеми преимуществами бывших мантийцев. И я вовсе не мечтаю превратиться в мифического злодея или тирана. Править должен сильнейший – разве не этому учит нас вся человеческая история?

Внезапно Линти испугалась, осознавая, что превращается в ненужного свидетеля, который узнал достаточно, чтобы представлять опасность.

– Почему вы решили поговорить об этом со мной? – запинаясь, произнесла красавица.

Гронед улыбнулся – добродушно, но с пугающим блеском в глазах.

– С кем же мне еще разговаривать? Григ выполняет свою миссию – под воздействием энергии кристалла он не способен вести беседы, а без воздействия – слишком истощен, чтобы что-то понимать. Из оставшегося населения «Улья», ты – единственная сильная личность. Кроме того – обитающая на Первом Уровне, что запрещено моими же собственными законами. Мне стало интересно посмотреть на твои гены, узнать твое происхождение. Ну и – поговорить по душам – знаешь, как трудно добрую сотню лет молчать о том, что заботит тебя каждую минуту?

– Запрещено вашими законами… Наверное, вы ненавидите женщин?

Гронед улыбнулся еще шире, сверкнув снежно-белыми зубами:

– Почему же? Очень люблю!

– Но на корабле-«Улье» женщина – низшее существо без права голоса!

– Ну, что же делать. Мантийцем-приемником действующего Отца в равной мере могли стать и мужчина и женщина – допусти, конечно, я такую оплошность. Так получилось, что мужчина под воздействием внешнего побуждающего импульса приобретает целеустремленность, уверенность, твердость характера. Женщина – наоборот, теряется в выборе приоритетов. Не нужно далеко ходить – вспомни сама: в моменты, когда к Григу подступали силы кристалла, юноша ощущал себя окрыленным и непобедимым, а ты – взбесившейся, испуганной до смерти кошкой. Подумай: окажись такая «кошечка» во главе Братства – все – нет ни Братства, ни Братьев! Пришлось принять меры и ввести половую дискриминацию. К тому же, первые семьсот жительниц «Улья» изначально не были моими родственницами, да и жить со мной в мире тоже отказывались… Шучу, конечно.

– А что будет с Григом, когда он сделает все, чего вы от него ждете?

– Сложно сказать. Наверное, ему поставят памятник… Шучу. – Гронед задумался и вздохнул: – А жаль мальчишку! Он уже сейчас истощен до полусмерти. Дальше будет еще хуже.

– Как это?!

– Вот так. Такое количество энергии, как у него, не удержать ни одному живому организму. Мальчишка погибнет, как только я перенаправлю кристалл.

– Ему только семнадцать лет!!!

– Согласен – сам удивлен. Вероятно, перед посадкой у «Улья» были критические моменты. Пробуждаясь, я рассчитывал увидеть богатыря в полном рассвете сил, или пожилого мужчину, умудренного жизненным опытом. Но, несмотря на юный возраст, Григ – полноценный, сформировавшийся Отец, вполне способный выполнить свое предназначение.

– Умоляю, Гронед, пощадите его!

– Линти, ты перевозбудилась – что общего у тебя с этим ребенком? А «пощадить» – не разумно, да и поздно уже – игра входит в свою завершающую стадию.

Линти подняла на черноволосого гения полные непонимания и тоски глаза:

– Зачем же вы, все таки, рассказали это мне, Гронед?!

– Ах, вот ты о чем! Почему я уверен, что ты не сумеешь все испортить, попытавшись увести Грига или каким-то образом предупредив остальных альтинов галактики? Потому, моя девочка, что теперь мне уже просто нельзя помешать! За мной можно наблюдать – с восторгом или без, с любовью или ненавистью. Уже сейчас я держу под контролем само Пространство и Время!!!

Глава 20.

– Когда нам ждать нападения? – спросил Вик.

– Думаю, через несколько часов, – ответил Григ. – У нас есть некоторое время, пока лидеры русских обдумают плюсы и минусы разгрома их пограничной базы. Затем армия врага перейдет границу и вторгнется в близлежащие города САДГ. «Улья» достигнут не раньше, чем через сутки. Возможно, даже позже – «Улей» – военный корабль – его излучатели вселяют им страх. Противник будет осторожен. Надеюсь, что мы поднимемся раньше!

– Мы стараемся, Григ!

– Города САДГ нужно использовать, как укрепления. Передайте Братьям: пусть сражаются за каждое здание, пусть заманят врага на землю и перейдут к рукопашным боям – в них мы сильнее. Задача – задержать противника, заставить его увязнуть в мелких стычках… Что с простудившимися?

– Ты был прав: анализатор помогает, но не мгновенно. Врачи говорят: организму нужно время на выработку иммунитета.

– Понятно.

Григ задумался, определяясь, чем теперь заняться. Последнее затишье требовало собраться с силами. Он вспомнил, что не спал уже двое суток. Самое странное – не хотелось. Но привычка и уверенность, что сон так же необходим, как вода и воздух, сами повели ноги Грига в сторону личных покоев.

На Первом Уровне ничего не изменилось: караул замер на своем месте, рассеянный свет успокаивал нервы, а вокруг личных покоев юного Отца все так же слабо мерцал колпак из силовых стен. Но Григ не увидел, а почувствовал перемены – по коже пробежали мурашки, а предчувствие сдавило сердце: за силовой стеной не было Линти!

Он ворвался в ворота своих покоев – никого. Беспорядок ликвидировали роботы. Порванные спальные принадлежности заменили на новые. Ни одного намека на то, что происходило в спальне несколько часов назад.

– Трул! – закричал Григ вахтенному. – Кто-нибудь проходил по коридору?!!

Демон в синих латах испуганно сжался:

– Нет, Первый Брат!

– Кто приезжал на лифте?!

– Никого! Первый Брат Вик отсутствовал! Ты – тоже! Караул не подходил к силовым стенам!

– Сколько раз лифт поднимался и опускался?!

– До твоего прибытия – ни разу!

Григ перевел дыхание и постарался подавить волнение:

– И у вас все на месте?! Ни один Брат не пропал?!

– Нет, Григ!

– Что случилось?! – подоспел Дор.

– Организуй… – Григ прервался и, раздумав, посмотрел на богатыря. – Нет, ничего… Иди, Дор!

Не стоило дергать людей – единственным, кто мог разгадать загадку исчезновения альтинки, был он сам. Медленно втянув в грудь воздуха, чтобы успокоиться, Григ закрыл глаза, осматривая вторым зрением Уровни родного города. Около ста тысяч человек распространяли вокруг себя излучения, ни одно из которых не могло принадлежать девушке с бездонно-синими глазами. При этом – Линти очевидно была среди них! Григ ощущал это не умом, а каким-то седьмым чувством – уверенность, что альтинка все еще на Первом Уровне, оставалась такой же сильной, словно внушалась органами осязания.

– Здесь что-то не так! – пробормотал юный Отец. Он ощущал то же, что при посещении Зала Мертвых: чувство, что стоишь на самой-самой грани разгадки, но не хватает воли, чтобы осознанно заглянуть в глаза правде.

– Тебе плохо? – озабоченно склонился к нему Дор. – Тоже «простуда»?

Григ отстранился от чемпиона.

Сила, которая давала ему понимание будущего и позволяла смотреть сквозь стены, эта же сила сама скрывало то, что могло распознать даже невооруженное сознание! Ум юноши анализировал факты, четко видел их, но не мог не на шаг приблизиться к решению – какая-то внутренняя нервозность не позволяла ему окончательно сосредоточиться.

Факты были такими. Техники не могли отремонтировать узлы, отвечающие за преодоление «Ульем» гравитации, при этом сами же прогнозировали сроки, в которые затем не могли уложиться, даже выбиваясь из сил. Почему? Почему профессионалы, привыкшие к точности и четкости, отшлифовавшие свое умение в ситуациях, когда малейшая оплошность стоила бы Братьям жизни, допускали нелепые элементарнейшие просчеты, останавливающие всю работу? Почему так остро ощущающий везение и невезение, Григ, между тем, только мозгом волновался за невыполнение плана подъема корабля на орбиту планеты? Почему, понимая, что противник наступает со всех сторон и готовится зажать Братьев в тиски, Григ внутри себя ощущал прежнюю уверенность, что всегда сможет выйти из ситуации и найти нужное решение? Куда могла пропасть Линти из запертой не только замками, но и силовыми преградами обыкновенной корабельной каюты? И последнее: почему Григ явственно чувствовал где-то совсем недалеко от себя дыхание юной альтинки, но, обдумывая это ощущение, приходил к выводу, что ничего не видит и не ощущает?!

Григ готов был поклясться, что все вопросы сводились к одному и тому же ответу, но некий стопор в его голове мешал сложить факты воедино. «Улей» не хотел улетать с Земли? «Улей» хотел, чтобы Братья сперва отомстили землянам за гибель Мантии? Но как тогда было объяснить «Улью», что подъем в космос – его единственная надежда осуществить так называемую «месть»?!

– Ваше Превосходительство, у нас потери! – нервно закричала голограмма старшего офицера только что организованного Владимиром штаба.

– Да? – граф поднял брови. – Я ведь не отдавал приказа выступать?

– Пираты атаковали сами! Они обнаружили наш 107 блок!

В помещении спортзала находились двое: Владимир – в электромагнитном мышечном тренажере, и Вероника – на беговой дорожке. Несколько секунд назад к ним присоединилась голограмма офицера «преторианцев», и сразу за ней – голограмма Леверсона. Судя по всему, и Генерал, и полковник собирались сообщить одно и то же – полковник начал раньше, потому Леверсон в напряжении молчал, ожидая, пока офицер опишет ситуацию.

– Обнаружили? – Владимир пожал плечами и вылез из тренажера. К нему тут же подлетел робот, очищающий и умащивающий благовониями загорелую потную кожу.

– Блок полностью уничтожен!!! Пятьдесят тысяч павших!!!

– Да? Неужели? – лицо Владимира озарила глубокомысленная улыбка, за что граф тут же удостоился трех недоуменных взглядов.

– Владимир?! – потрясенно взвизгнула Вероника. – Пятьдесят тысяч умерло, а ты улыбаешься?!!

– Успокойся, дорогая – война есть война! – Владимир хлопнул в ладоши: – Э-эх! Поверь мне: все замечательно!

– Я тоже не понимаю, чему вы радуетесь! – присоединился мрачный, как туча, Леверсон. – Разгромили одну из наших баз – с техникой, с людьми, с оборудованием. Нешуточная потеря ресурсов, времени и денег! Вам так не кажется?! Вы убедили меня в своей компетенции, могли бы…

Владимир поднял голову и расправил плечи – он никому не позволял по отношению к себе подобного тона.

– Так! – властно прервал граф генерала. – Полковник, вы свободны! Генерал! Вы ничего не смыслите в политике! На нас напали – отлично! Я потерял пятьдесят тысяч – бог с ними! Неужели не соображаете: нам больше не нужно прятаться по норам, как пещерным крысам – САДГ первым объявил войну России! Прекращаем интимничать – с этого момента погрузчики будут приземляться прямо в Новосибирске! Хотели ускорить атаку – пожалуйста – через час мы переходим в наступление!

Не обращая больше внимания на генерала Лиги, граф направился к выходу из спортзала, бросив жене:

– Дорогая, я созываю международный совет! Какое-то время буду внизу!

По требованию России на этот раз совет проводился в так называемом «черном зале» – виртуальном рабочем кабинете с черным круглым столом и черными креслами на девятнадцать персон. В этом зале устраивались экстренные заседания, требующие от всех участников максимальной сосредоточенности и серьезности.

Присутствовали правители семнадцати стран планеты и восемнадцатой – России, в лице графа Владимира.

– Господа! – трагически склонив голову, обратился ко всем русский граф. – Сегодня случилось страшное! Полчаса назад, преступники, захватившие президентский пост Северной Азии, второй раз показали свое истинное лицо и обрушили мощь военных кораблей на территорию суверенной России! В считанные минуты ими был полностью уничтожен подземный объект технического назначения, расположенный недалеко от моей восточной границы. Погибли все рабочие, находившиеся на территории завода – пятьдесят тысяч мирных и безоружных людей!!! Обладающие спутниками слежения, Майкл и Родриго наверняка подтвердят мою информацию…

Президент Родриго и король Майкл закивали, с сочувствующим видом взирая на толстого графа. Остальные правители возбужденно загудели, единодушно выказывая негодование и тревогу.

– Итак, все мы серьезно ошиблись! – торжественным голосом продолжил Владимир. – Враг ненасытен, враг жесток, враг беспощаден! Он не остановился на одной стране! Сегодня, господа, произошло следующее: одно из государств нашей планеты объявило войну не России, а всем нам, всем странам и всем континентам Земли! И я хочу заявить, что с того момента, когда погиб первый мирный гражданин моей великой державы, я считаю себя вправе подготовить и осуществить справедливое возмездие!!!

Перед тем, как выступить перед вами, я провел предварительные переговоры с генералом Леверсоном – генерал согласился предоставить России всю необходимую технику и оружие. К сожалению, сами войска Лиги не смогут вмешаться: война между государствами Земли – внутренняя проблема нашей планеты. И эту проблему придется решать только мне и вам – только нам с вами! И вот, господа, я созвал вас, чтобы заручиться поддержкой и согласием всех семнадцати государств Земли – Россия первой приняла на себя удар агрессора, и Россия готова стать той силой, которая вышвырнет чужеродное семя со священной земли наших предков!!!

Разгорячившегося, покрасневшего от праведного возмущения пожилого графа поддержали дружными громкими аплодисментами.

– Атакуем волнами! – Владимир, облаченный в императорский мундир, с грохотом мерил шагами кабинет дворца, в котором организовал штаб своей армии. – Первая волна – пробная. Десять тысяч пилотов и пехотинцев на каждый из пяти ближайших к нашей границе городов САДГ. Вторая – накрытие и полная ликвидация вражеских укреплений – двести тысяч боевых единиц на каждый из атакуемых городов. По опыту первой волны, мы определимся с методами ведения боя – либо уничтожим укрытия пришельцев с воздуха, либо основной удар предоставим десанту и наземной технике.

– Почему нам сразу не нанести удар по их базе? – спросил один из полковников. – Уверен, что у азиатов не хватит сил, чтобы препятствовать нашему продвижению.

– Причины две! – громовым голосом разъяснил граф. – Первая: имитация. Для наблюдателей Лиги, мы не ликвидируем пришельцев – мы отвечаем на агрессию со стороны соседнего с нами государства! Вторая: тактика. Космический город – это вам не стая истребителей! Мощь космического корабля несравнима с наземными оборонительными комплексами. Прежде, чем нанести визит на космический город пришельцев, я хочу выбить их из городов САДГ, загнать обратно в нору, а затем поговорить с сопляком, исполняющим обязанности их командира.

– Вы не отрицаете переговоров?! – удивился дугой полковник.

– Более того – рассчитываю на них! Мне нужен этот корабль! Нужен целым и невредимым!.. Все! Всем занять свои места! Выступаем через десть минут!

Оборону Тунгуска обеспечивал отряд из восьмисот Черных Братьев-Демонов – все, что осталось от гарнизона в две тысячи лучших воинов после локализации Григом эпидемии гриппа. Командовал отрядом тысячник Курт.

Курт и его воины знали все: когда произойдет первое нападение, сколько человек и единиц боевой техники врага войдет в город, какие хитрости следует ожидать от армии русских. Все эти сведения поступили из «Улья» еще задолго до начала штурма. Григ откуда-то знал, что враг нападет в два приема – первый будет пробным, второй – основным. Знал, что первыми под удар противника попадут только пять пограничных населенных пунктов САДГ. Еще знал, что ни один из этих пяти пунктов Братьям удержать так и не удастся…

Приказ, который получил Курт, был абсолютно невыполнимым – отрядом в восемьсот человек на несколько часов задержать вторую волну вражеской атаки. Поэтому Курт буквально светился от счастья – ему представилась возможность, о которой мечтал каждый, как едва оперившийся, так и самый старый и опытный воин «Улья» – героически отдать жизнь за тысячи и тысячи жизней остальных Братьев. Такой подвиг не мог не войти в Книгу Героев!

План Грига был таким: сделать так, чтобы противник не стал осторожничать, и вторая волна атаки не превратилась в дистанционную бомбардировку. Для этого предполагалось не препятствовать десяти тысячам первых солдат русского графа: вести по ним редкий одиночный огонь из укрытий, организованных под землей или в самых жизненно-важных помещениях городских небоскребов; использовать радиоуправляемые излучательные установки, чтобы обмануть врага относительно численности городского гарнизона. Враг должен был понять, что малыми силами ему не охватить всей городской территории, в придачу – решить, что сопротивление настолько слабое, что достаточно быстрого уверенного натиска пехотинцев, чтобы вычистить все здания Тунгуска, не разрушая до основания сам город с воздуха и избегая ненужных потерь среди мирного безоружного населения.

Для второй же волны Братья подготовили несколько сюрпризов. Первый – сто мощных космических излучателей, демонтированных когда-то с батарей тарибской «Эльрабики» – по распоряжению Грига, пятьсот таких установок были поровну распределены по пяти городам «зоны риска». Огромные, по наземным меркам, блоки этих орудий были укрыты по всей территории города и, активизированные в нужный момент, должны были в одно мгновение превратить воздух над жилыми районами в сплошное огнедышащее облако плазмы. Второй сюрприз – посадочные лучи городской системы воздушной навигации. Этим лучам и управляющему ими Мозгу вменялось в обязанность тормозить воздушную и наземную технику русских, вынуждая их покидать истребители и ракетоносцы и передвигаться пешком. Третий – размещенные на центральных проспектах излучатели силовых стен – включаемые и выключаемые дистанционно, силовые стены должны были создавать путаницу в передвижениях вражеской армии, и расчленять колонны техники на более мелкие – соответственно, менее опасные. И четвертый, главный «сюрприз» – Демоны «Улья» – солдаты, не знающие, что такое страх за собственную жизнь, живучие, с отшлифованными до мастерства навыками и умением убивать.

– Они приближаются! – сообщил командир первой развед-тройки.

– Принял! – кивнул Курт. – Отключить силовые стены! Пропустить колонны врага! Огонь не открывать!

За улицами города следили зонды и навесные камеры визуального наблюдения. Братья оставались в укрытиях, ожидая приказа старшего. От горожан избавились, согнав их всех в поземные уровни мегаполиса…

Около трех тысяч перехватчиков той же модели, что у солдат Лиги, но с другими опознавательными знаками на крыльях, несколько раз свирепо прочертили небо над Тунгуском. Не обнаружив ни одного воздушного объекта, способного оказать сопротивление, они разбились на небольшие группы и снизились, наполнив проспекты ревом своих двигателей. Получив разрешение на атаку, в город вошли колонны бронетехники – приземистые обтекаемые наземные машины сложной конструкции, с подвижными унизанными излучателями круглыми башнями. Такой техники Братья еще не видели – на космических лайнерах, достававшихся на разграбление «Улью», как правило, не держали тяжелых танков. За танками неторопливо, осторожно и с оглядкой ступали пехотинцы – одетые в энергозащитные пуленепробиваемые латы, с автоматическим оружием в руках и мечами в чехлах на спинах.

– Пропустить их к центру! – приказал Курт. – Огонь не открывать!

На экранах своих мониторов засевшие в укрытиях Братья видели, как солдаты русских медленно распределяются по пустующим мертвым улицам.

– Латы без усилителей – простая броня! – прокомментировал остальным Черный Брат-техник. – Силовой щит у каждого третьего. Мечи легкие, но со схемотехникой. В шлемах – биолокаторы, прячься не прячься, скоро вычислят.

– Понял, – сказал Курт. – Начинаем! Открыть беспорядочный огонь! Самим не высовываться!

На крышах зданий, из фонтанов на площадях, на статуях в скверах и на опорах мостов ожили роботы-излучатели. Над тротуарами засверкали всполохи энергетических зарядов. Послышались первые испуганные крики застигнутых врасплох пехотинцев. В следующие мгновения солдаты графа попадали на землю, прижались к стенам домов, некоторые запрыгнули в десантные отсеки танков. Танки завертели башнями, перестреливаясь с аналогичными с ними, но только стационарными установками наведения Братьев.

– Началось! – улыбнулся Курт.

– У них преимущество, – заметил один из Братьев. – Смотрите: бронемашины выбрасывают силовые щиты!

– Это уже что-то! – согласился Курт. – Заметили: щит выключается в то мгновение, когда стреляет башня. Передайте техникам: пусть синхронизируют выстрелы излучателей так, чтобы заряды достигали танков в секунды, когда башня фиксирует цель и готовится выстрелить!

– Принято!

– Они какие-то вялые? – заметил кто-то из сотников.

– Десять тысяч «смертников», которые хотят жить… Пора показать врагу живых Братьев, пока не решили, что в городе никого нет. А то еще уйдут… Нерк, выводи свою сотню!

Сто Демонов в черных латах внезапно возникли на крышах нижних ярусов одного из небоскребов и, разбежавшись, бросились вниз, замедляя полет «парашютами» – антигравитационными устройствами в заплечных ранцах. Они упали в самую середину одного из отрядов русской пехоты – среди солдат, танков и легких бронемашин. Единственный сопутствующий их появлению звук – тяжелый свист от двухсот и трехсоткилограммовых тесаков, описывающих круги с радиусом от двух до трех метров. Доля секунды – на указанном радиусе вокруг Братьев – только разрубленные вдвое преторианцы, даже не успевшие издать предупреждающих возгласов. Тут же – высокий, на грани слышимости, визг раскрывающихся силовых щитов Черных.

– Рассредоточились! – приказал Нерк.

Без единого звука «берсеркеры космоса» набросились на оторопевших в первые мгновения «преторианцев» земной армии. Те из землян, кто не успел отпрыгнуть или припасть к земле, оказались «выкошенными» новыми взмахами тяжеленных тесаков – ядовито-голубая плазменная полоска на самых кончиках смертоносных лезвий разрубала броню солдатских лат, как горячий нож – кусок масла. Правда, третьего взмаха не последовало – земляне опомнились и с перекошенными от ужаса лицами стали строчить из огнестрельных автоматов. Братья закрылись щитами, более того, выставили их так, чтобы отскакивающие от силовых стен пули рикошетили в обратную сторону. Оказавшись под градом собственных пуль, преторианцы опомнились – кто-то из них выставил собственный щит, кто-то выхватил меч, но все – побросали за спину бесполезные в такой сумятице автоматы. Братья только того и ждали – тонкие короткие и легкие мечи рассчитывающих лишь на собственные мышцы землян не шли не в какое сравнение с тяжеленным оружием убийства бывалых абордажников, размахивающих им с легкостью барабанщиков, вращающих барабанными палочками!

– Вперед! – крикнул Нерк.

Щиты ударились о щиты – защищавшиеся щитами земляне отлетели и со страшной силой шмякнулись о стены зданий. Те, у кого не было щитов, и вовсе попали под мясорубку. Танки завертели башнями – сверхточное наведение на цели в образовавшейся сумятице не принесло никакой пользы: в зависимости от своей природы, энергетические импульсы либо отражались щитами Братьев и губили, главным образом, своих же русских; либо растекались по поверхности щита, раскаляя рукояти тесаков, но не принося желаемого урона тем, кто размахивал этими тесаками; либо отшвыривали Братьев вместе с их щитами, что не мешало затем этим отброшенным быстро приходить в себя и с прежней яростью бросаться в самое пекло…

За пять минут рукопашной схватки отряд из ста человек едва не превратил в кашу подразделение из тысячи владимирских преторианцев!

– Они быстро учатся! – заметил Курт. – Нерк, отступайте! Угроза с воздуха!

Над улицей уже пикировали перехватчики. Похоже, прибывшие с неба земляне собирались выжечь внизу все живое – и своих и чужих. Во всяком случае, вниз устремилось несколько десятков плазменных ракетных снарядов, распространяющих вокруг себя собственные магнитные искривления, нарушающие целостность ручных силовых щитов.

– Наверх!!! – гаркнул Нерк.

Братья включили ранцы и устремились в воздух, прямо навстречу несущимся к земле снарядам-убийцам. Некоторые из них не смогли увернуться – в воздухе один за другим прогремели три взрыва. Уцелевшие уже через секунду бежали к выходам на крышу, откуда явились шесть минут назад. Больше всего ракет ушло вниз – превратив улицу в реку из клубов пламени и дыма, две или три – последовали за беглецами, но все, чего достигли – замуровали, превратив в завал из полимерных осколков, уже ненужные входы и выходы – это не помешало Братьям разбежаться по этажам и перебраться по воздушным переходам в соседние строения, где они рассеялись в ожидании новых команд своего руководства.

– Отлично! – похвалил Курт. – Теперь – сотня Горта и сотня Лурка!

Все в точности повторилось в двух других кварталах города.

– Мы отступили! – тяжело продышали по связи Горт и Лурк.

– Потери? – спросил Курт.

– Семьдесят Братьев! – подсчитали техники.

– У врага?

– Более двух тысяч!

Курт ухмыльнулся:

– Герои! Что ж, теперь готовимся к гостям посерьезнее!

Гости не заставили себя ждать. Вторая волна преторианцев Владимира нагрянула подобно цунами – и с земли и с воздуха. Небо заполонили истребители, перехватчики и ракетоносцы. Улицы – танки и пехота.

– Многовато! – заметили разведчики.

Курт вновь зло ухмыльнулся.

– Мир принадлежит Братству!!! – проорал тысячник, заставляя разбросанных по всему городу подчиненных замереть, гордо выпрямляя спину и прикладывая кулаки из тесно – до крови – сжатых пальцев к закованной в броню лат могучей груди – замереть и собраться с мыслями, готовясь к своему последнему решающему поединку. – Жизнь за славу!!! Все орудия к бою!!! Вперед!!!

Из замаскированных шахт залпом грянули сто сверхмощных тарибских излучателей. В небе загорелось все – воздушные машины преторианцев, дорожные знаки, голографические рекламные панно, мосты и переходы между небоскребами, наконец, сам воздух. Какие-то секунды – вся эта пылающая смертоносная масса обрушилась вниз, превращая заполненные техникой улицы в пылающие тоннели ада. Включились в беспорядке разбросанные на разных улицах и в разных плоскостях генераторы силовых стен. Увертывающиеся от своих пылающих собратьев, укрытые коконами защитных полей, истребители расплющивались об эти невидимые и только что возникшие из ниоткуда силовые преграды. Танки и бронемашины упирались друг в друга и устраивали пробки, выбраться из которых им мешали падающие с неба обломки. Включились посадочные лучи городских систем безопасности движения. Захваченные лучами, ракетоносцы сами превращались в управляемые с земли ракеты, против воли пилотов направляемые на машины своих же вооруженных сил. Попав в захват лучей, и наземные танки вытворяли бог знает что: разворачивались посреди собственной колонны, добавляя и без того имевшегося в избытке беспорядка. И наконец – семьсот тридцать оставшихся в живых Братьев с демоническим огнем в глазах и с не менее демоническим криком бросились с крыш домов, размахивая своими тесаками и думая лишь об одном – проявить себя лучше остальных товарищей по оружию…

Глава 21.

Григ замер на пути от своих покоев к лифтовым шахтам, ведущим к нижним Уровням «Улья». Он услышал то, чего не могли услышать уши человека, находящегося на расстоянии в пятьсот километров от места событий – услышал грохот, рев и стон пяти кровопролитных боев в пяти пограничных городах обороняемой Братьями страны. Юноша вздрогнул – перед глазами встали картины пылающих улиц, взрывающихся боевых машин, вспыхивающих от перегрузки излучателей и бесстрашно бросающихся на бронированные танки ветеранов в вымазанных сажей и кровью абордажных латах…

А ведь он делал то, что подсказывало предчувствие! Ум только удивлялся этой противоречащей логике безвольной покорности. При этом, все же набирался наглости оценивать результаты принятых решений и ужасался, не понимая и не принимая их смысла. Демонов итак оставалось совсем немного. Сегодня пять тысяч самых храбрых и надежных из них умирали лишь для того, чтобы дать «Улью» еще каких-то несколько часов передышки, хотя даже он – Григ – Отец и ясновидящий Братства – не мог прогнозировать, сколько суток или декад уйдет еще на ремонт попросту отказывающегося взлетать древнейшего космического корабля-города.

Григ прислонился к стене – силы стали покидать его тело. И в прямом и в переносном смысле. Внешняя энергия, заставляющая организм демонстрировать неисчерпаемые запасы выносливости, а мозг – чудеса эрудиции и дальновидения, вновь развеивалась. Другой же, внутренней, словно не существовало. Видения отступили. По мышцам пробежала судорога. Пульсирующая боль заныла в области солнечного сплетения и распространилась на спину, руки, ноги и голову. Глаза заслезились, отказываясь фокусироваться на ближайших предметах… Улыбнувшись собственной беспомощности, Григ сполз вдоль стены на пол, приземляясь на корточки.

– Григ?! – Дор разговаривал с караульными и не сразу увидел, что происходит с юным полководцем. Богатырь тут же оказался рядом, бросившись ощупывать молодого Отца, вероятно, предполагая отыскать скрытую под одеждой рану.

– Все нормально… – Григ чуть отшатнулся – могучие руки чемпиона причинили ему физическую боль.

– Я вызову медиков!

Дор озабоченно заглянул ему в лицо, а Григ зажмурился от избытка активности, лучащегося из глаз доброго великана.

– Не надо…

– Ты когда в последний раз-то ел?

– Это не поможет…

– Что значит «не поможет»?! – Дор выпрямился, решив, что нашел подходящее объяснение наблюдаемым симптомам – юный Отец так заботился о других, что совершенно позабыл о себе. – Я сейчас!

– Стой! – Григ вцепился в руку чемпиона, заставляя того вновь наклониться и подставить ухо. – Говорю: это не поможет! Поверь мне, Дор…

– Но…

– Дор! Дело не в еде… Скоро само пройдет…

Лифтовая площадка поднималась. Григ еще не видел, кто стоял на ней, но караул Первого Уровня отдавал честь – значит: приехал Вик. Первого Брата окутывала дымка, он приближался, словно из тумана.

– Что с ним? – спросил Вик у Дора.

– Не знаю. – Дор посмотрел на Первого с такой требовательной надеждой, что тот даже удивленно поднял брови. – Ты же Первый Техник, ты и ответь?

Григ поспешил остановить их. Не смотря на то, что боль в животе усиливалась и всерьез начинала пугать его самого, юноша заставил себя улыбнуться, объясняя: – Всего лишь пережитки Отцовства… Я еще слишком молод, чтобы быть Отцом … Пройдет! Ты искал меня, Вик?

– Сообщения с пограничной территории: Как ты и говорил, Братья не смогут сдержать натиска противника. Их слишком мало.

Дор тяжело вздохнул – у него это получилось, как стон раненного медведя.

– Что с больными в лазаретах? – спросил чемпион.

– Выздоравливают, – с хмурым видом Вик развел руками. – Им нужен не час и не два. Мы наверняка потеряем пять укрепленных городов. Остальные не укреплены.

– А когда сможем взлететь? – спросил Григ.

Вик не ответил – какое-то время он молча злился. Дор посмотрел на Первого в упор, наверное, думая, что, затягивая с ответом, тот оскорбляет юного Отца.

– Все, что мне осталось, – прошипел Вик. – Начать казнить своих техников! Не понимаю, что у них там творится! Трудятся так, что на ногах не стоят, а спросишь «готово?» – пожимают плечами… – он медленно выдохнул, чтобы успокоиться, и задал странный вопрос: – Ты разрешишь показательно обезглавить Грунка?

– Почему Грунка? – слабо удивился Григ.

– Он самый умный… А кого тогда?..

Вик нес какую-то околесицу – Григ не смог уловить смысла «показательной жестокости». Внутри организма юноши разрасталась боль…

– Русские наступают, – задумчиво сказал Вик. – Их все больше. Демоны взяли на себя около миллиона, но те все равно прибывают… Григ, мы проигрываем войну?

Григ поднял голову – в подсознании мелькнула безумная мысль.

– Выход есть, – слабым голосом сообщил юный Отец.

– Какой же?

– Захватить крейсер…

Вик даже вздрогнул:

– Ты в своем уме, братец? Как?!

– Еще не знаю… Готовьте армию… Снаряжайте технику, лечите людей… Все, что способно преодолеть гравитацию Земли, должно быть готово к вылету… Все, кто могут держать оружие, должны встать в строй…

Григ оторвался от стены, пересилил головокружение и побрел к лифтам.

– Это невозможно! – пробормотал Вик Дору. – Самоубийство…

– Он – Отец! – сердито напомнил богатырь. – С ним все возможно!

Дор поспешил за своим кумиром. Григ уже стоял на лифтовой площадке.

– Ты куда? – спросил Дор.

– Хочу напоследок посмотреть «Улей», – юный Отец заглянул в серые глаза великана, надеясь найти там понимание. – Я давно не был дома…

Дор ничего не ответил, только вцепился рукой за стальной поручень, сжав его с такой силой, что металл изменил форму – богатырь не мог видеть, как страдает его бывший ученик, но и ничем не мог ему помочь.

Лифтовая площадка начала падать.

Второй Уровень встретил своей обычной восхищающей глаз суровостью: горные склоны, скалистые уступы, обрывы, пропасти с перекинутыми натяжными лестницами, небольшие озера, заменявшие Старшим бассейны, водопады ледяной воды. С лифта открывался вид на протяженную долину. Внизу – небольшие одинокие дома простых Демонов, выше, на скалах – аскетические «виллы» командиров подразделений. Только на этот раз – нигде никого. Уровень словно вымер: кто-то из Первых защищал от русской армии пограничные города САДГ, кто-то охранял «Улей» снаружи, кто-то готовил к новому вылету истребители в порту, а кто-то выполнял постовые обязанности, как, например, девять мрачных богатырей в подсвеченных красным латах – на выходе из лифтовых площадок – единственные живые люди в когда-то самом элитарном поселении. Тоскливыми глазами воющих на луну бойцовых псов эти девять Демонов провожали площадку с Григом, Дором и четверкой Синих с того момента, как та появилась у них над головой и еще какое-то время после того, как исчезла внизу, провалившись в темноту лифтовой шахты. Взгляды запали Григу в душу – если «Улью» суждено было исчезнуть, эти люди предпочли бы умереть первыми, а не стоять в карауле и ждать, чем закончится неравный бой, ведущийся снаружи их более удачливыми товарищами…

Напротив, Третий Уровень поражал движением. Самый комфортабельный и самый популярный жилой уровень «Улья». Город, в котором Григ провел лучшие и самые приятные годы своей жизни. Место, право поселиться на котором, он завоевал собственными умением и отвагой – без привилегий, наравне с остальными претендентами. Трамплин, с которого затем простой Младший Брат взлетел на Олимп небожителей… Застроенный тренажерными лесами, стадионами, бассейнами, амфитеатрами и дворцами состязаний, в уме большинства Братьев «Улья» – от Маленького до Первого – Третий Уровень ассоциировался с чем-то романтическим, сказочным, веселым и азартным. Сейчас здесь шли приготовления к новой операции – стоило Григу только обронить: «все в строй!», как приказ облетел по связи корабль, поднимая на ноги тех, кто обладал способностью на них стоять. Если Второй Уровень вообще опустел еще раньше, то Третий готовился к запустению – все же, если не брать в расчет Демонов, здесь обитали лучшие из всего племени героев.

Четвертый Уровень тоже торопился разобраться по сотням и бригадам – не чемпионы и не элита, но все же Братья – сегодня Григ рассчитывал на всех, для кого должно было хватить техники. То же можно было сказать и про Пятый Уровень – оба эти Уровня считались самыми густонаселенными, незначительно различались по степени комфорта и числу развлекательных комплексов, и оба давали Братству его основную силу – единый кулак из тысяч и тысяч бесстрашных, неутомимых, натренированных воинов.

Когда под площадкой лифта открылся обзор на Шестой Уровень, Григ явственно почувствовал напряжение. Застроенный жилыми корпусами, простой и серый, этот Уровень напоминал бедный пригород Пятого или Четвертого этажа Братской крепости. Большей частью здесь жили Младшие Братья, еще – Братья, никак не проявившие себя за время после получения личного оружия – в основном, молодежь от двенадцати до двадцати пяти лет. По этому Уровню прошел слух, что Вик собирается отобрать лучших – даже из ребят, не прошедших Испытания – такой слух был равносилен взорвавшейся бомбе – Братья и Младшие Братья не находили себе места, каждый мечтал оказаться в числе отобранных, каждый изнывал от возбуждения, каждый с неприязнью поглядывал на товарищей, оценивая свои и их качества и побаиваясь, что лучшим назовут кого-то, а не его. Резонирующие друг с другом, эти эмоции Братьев распространяли над Уровнем атмосферу надвигающейся грозы – растущего эмоционального напряжения, которое вот-вот могло разрядиться бурей. Даже лишенный сил, Григ не потерял способности улавливать излучения окружающих, тем более, когда все окружающие чувствовали и мыслили одинаково – от переизбытка нахлынувших образов, юный Отец схватился за разрывающуюся от боли голову.

– Григ?! – испуганно позвал Дор.

– Объявите по Шестому: им всем найдется работа, – прошептал юноша. – Пусть немедленно успокоятся. Им предстоит ответственная миссия – охранять оставленный основными силами «Улей». Пусть разобьются по сотням и тройкам, старший в каждой тройке – Брат, получивший личное оружие.

Слова Грига тут же оттранслировались одним из Синих Демонов по системам оповещения – накал страстей на Уровне начал ослабевать, а боль – отпускать голову предводителя. Превалирующими эмоциями становились радость, гордость и нетерпение.

– Предлагаешь превратить Младших во Внутреннюю Охрану? – спросил Дор. – А Внутренних?

– На посты, которые занимают Старшие. Оставьте прежние караулы только в Святилище, на Первом Уровне и у Центров Управления. Остальные смените.

– Братья будут в восторге! – Дор улыбнулся, благодаря этой улыбкой за заботу о простых воинах. – Они постоянно подавали прошения оставить постовую службу. Особенно Демоны.

– Мне нужны все.

– Григ, тогда еще одна просьба: я могу заступиться за друга?

– За кого?

– Бод был командиром бригады Зеленых. Сейчас он на Шестом Уровне – разжалован Отцом за то, что не сумел поймать темноволосую альтинку. Жалко, что такой воин…

– Не продолжай! Нужно было сказать раньше. Верни Бода. Дай ему бригаду. Пойдет с нами на штурм крейсера.

– Он умрет с твоим именем!

– Лучше пусть выживет…

Седьмой Уровень тоже встретил Грига бурей эмоций. Здесь, среди камней, песка, досок и бурлящей воды, в самых непригодных для жизни условиях жили и готовились стать мужчинами дети от трех до двенадцати лет – Маленькие Братья. Их было около шестидесяти тысяч. И едва ли не все эти шестьдесят тысяч толпились у лифтовых площадок, ожидая новостей сверху. Братья-«воспитатели» с трудом сдерживали порядок, разбив толпу на обособленные отряды по сто человек и «оттянув» отряды друг от друга на расстояние до нескольких метров. Когда площадка с Григом, Дором и четырьмя Синими Демонами показалась под куполом-небом Седьмого Уровня, внизу поднялся такой крик, что у пятерых мужчин в боевых латах сработали защитные системы звукопонижения в шлемах, а у облаченного в обычный белый комби-костюм юного Отца совершенно заложило уши.

– Дети приветствуют тебя, – объяснил Дор. – Ты бы выступил перед ними – малыши так хотят увидеть нового Отца!

Григ грустно улыбнулся сам себе – оказывается ему причиняло боль все, даже обыкновенные крики детворы. Он посмотрел на Дора, чтобы тот обратил внимание, как выглядит сейчас так называемый Отец – бледный, с болезненным румянцем на щеках и красными глазами.

– Не такого же, Дор?

– Тогда помаши рукой.

Григ послушался. Крики превратились в визг восторга, а юный полководец окончательно потерял способность слышать…

К счастью, хотя бы Восьмой Уровень не принес сюрпризов – тишина и спокойствие обширной, освещенной не искусственным солнцем, а вполне заурядными прожекторами, застроенной правильной формы параллелепипедами хранилищ, не жилой и не живой территории.

– Сколько тут человек? – спросил Григ.

– Сейчас – только охрана.

– А заключенные?

– Таких нет. Оставленные в живых мужчины с «Эльрабики» на Девятом, в карантинной зоне.

Внешне Девятый Уровень больше всего напоминал ландшафт захватившей «Улей» планеты: плодовые рощи, хвойные заросли, трава и мох, цветы, ручейки с питьевой водой, тропинки, посыпанные красным гравием, маленькие, ярких цветов домики. На этом Уровне жили только женщины, дети до трех лет и военнопленные. Приютив подневольные слои общества, этот Уровень потребовал от Братьев самой серьезной системы безопасности. Даже лифтовую площадку караулили два независимых наряда: шесть Братьев в простой серой форме Внутренней Охраны и шесть воинов в абордажных скафандрах, украшенных эмблемами Боевого Братства.

На этом Уровне Григ почувствовал внушаемую снаружи нервозность – внешне спокойная зеленая равнина излучала волны тревоги, ненависти и страха.

– Кто Управляющий? – спросил Григ у командующего лифтовым караулом Внутренней Охраны.

– Сейчас Трод.

– Кто это?

– Техник Вика.

– Где Трод?

– Наверху.

– Что здесь происходит? Я могу узнать ситуацию на Уровне?

Брат вытянулся:

– Так точно! Ситуация отрицательная! Непослушание. Попытки бегства. Донга избили палками, изготовленными из веток деревьев. Преступницы из последних – девушки из тарибской Эльрабики. Взяты на месте правонарушения. Парализованы шокерами и брошены в карцер…

– Что здесь делал Донг?

– Он бригадир Внутренней Охраны. Это не первый случай нападения на командиров. Женщины с ума сходят! Просочился слух, что мы на Земле – их словно подменили. Рвутся наружу. Собираются в стаи по несколько сотен человек и бросаются к лифтам.

– Ваши действия?

– Усыпляем. Включаем силовые стены.

– Нужна поддержка, – понял Дор. – Внутренние скоро не справятся – здесь около восьмидесяти тысяч матерей. Получим настоящий бунт!

Григ задумчиво кивнул и поднял глаза на чемпиона:

– Только спроси солдат Охраны – нужна ли им помощь? Они и сами-то рвутся наружу. Братьям не до женщин. Для них Девятый – ссылка.

– Что же делать?

Григ пожал плечами. Эмоции плененных в разное время и рассеянных сейчас по Девятому Уровню женщин нервировали, повышали чувствительность, а потому делали распространяющуюся по телу юноши боль все более невыносимой. Захотелось поскорее сбежать отсюда. Отсюда всем хотелось сбежать…

– Может, отпустить их? – пробормотал Григ.

Дор удивленно встрепенулся, но юноша жестом заставил чемпиона не торопиться раздавать приказания:

– Еще не решил… – устало признался Григ.

Ему становилось все хуже и хуже. К физической боли прибавилась разрастающаяся депрессия, ощущение бессмысленности и безысходности.

Все в этой Вселенной менялось! Не только судьба самого Грига, но и мир вокруг юного Брата. «Улей» изменился. Атмосфера всех Уровней корабля-города стала другой: напряженной, тревожной, враждебной. Братья мечтали только о том, чтобы поскорее умереть героями – для них уже не существовало ни завтра, ни будущего. Женщины больше не боялись ни воинов «Улья», ни суровых Законов Боевого Братства – они бесстрашно набрасывались на вооруженную Охрану, чтобы любой ценой выбраться за пределы корабля-тюрьмы, на свободу, о которой многие из них даже не имели представления. И даже возглавляющий Братство Отец едва ли являлся Владыкой на самом деле – Григ очень плохо представлял себе, в чем заключалось настоящее Отцовство…

Похоже, пути назад не существовало! Даже, если бы «Улей» вышел в космос, даже, если бы это событие произошло уже сегодня, даже, если сейчас – наверное, и тогда было бы уже поздно. Этот мир никогда не вернется к своей прежней форме, Григ никогда не увидит своей прежней любимой Родины!..

Хотел ли юный Первый попасть в Книгу Героев, как Старшие Братья? У него хватало ума, чтобы закрались сомнения: зачем нужна книга, если некому будет ее читать? Хотел ли он спасти свою жизнь и карьеру? Он и не знал, что такое карьера или жизнь, если не будет ни «Улья», ни Братства. Хотел ли он отыскать и спасти Линти? Альтинка оставалась тем единственным звеном, которое связывало Грига с этим миром – чем-то последним чистым, красивым, неразгаданным и непонятым, ради чего следовало продолжать существовать, несмотря ни на какие трудности и неудачи. Спасти альтинку было для Грига делом чести, но посетив один за другим все Уровни «Улья», он по-прежнему не догадывался, где искать свою подругу. При этом, что-то подсказывало ему, что в поисках вообще нет необходимости…

Твердо Григ знал одно: его миссия еще не закончена. Нужно сделать все, что потребуется – как от Отца или как от Брата. Думать нужно будет потом!

Глава 22.

На Первом Уровне Грига поджидал Вик. Первый Брат-техник в нетерпении бродил вдоль лифтовых шахт взад-вперед – он знал, что юный Отец так и не сошел с лифтовой площадки, а потому должен вернуться с минуты на минуту.

– Григ! – встрепенулся Первый Брат, увидев наконец прибывающий лифт. – Я собрал Совет техников, тебе нужно выслушать!

Григ поморщился – у него не оставалось сил, чтобы кого-то слушать. Небольшое внутреннее умиротворение установилось лишь минуту назад от принятия решения ни о чем не задумываться и спокойно, терпеливо ждать развязки. Вик же со своим Советом появился совсем не вовремя…

– Григ, это важно! – юный Отец побрел по коридору мимо брата-техника, и Вик был вынужден догонять его, чтобы донести главнокомандующему смысл своей взволнованности. – Я собрал лучших техников… Общее мнение – ты не знаешь, на что идешь!

Григ остановился.

– Мы еще ни разу не атаковали корабли такого класса! – выпалил Вик.

Григ промолчал.

– Ты про крейсер? – спросил за юного Отца Дор.

– Вы оба должны выслушать, – настоял Вик. – Сверхтяжелый крейсер – особый класс военных космических кораблей – информация про них нашлась в базе Центрального Мозга САДГ. Один крейсер – это целая армия!

– Справимся! – видя, что Григ по-прежнему молчит, сказал Дор.

Первый Брат с серьезным видом покачал головой:

– Не справимся. Мы даже не подойдем на расстояние выстрела из излучателя. Ионизаторы, поглотители, сложнейшие системы защиты, искривители пространства, гравитационные и магнитные ловушки, целый парк перехватчиков, ракеты, сотни Магнитных Мозгов, каждый из которых независим друг от друга и способен за миллиардные доли секунды провести математический анализ по изучению внешней угрозы, и еще за такие же доли – выбрать и применить средство для ее отклонения – и это – только начало списка! Даже Мозг «Улья» никогда не разберется в путанице силовых и гравитационных щитов, которые окружат стального монстра Лиги в минуту опасности! У Братства нет технических средств, чтобы надеяться на малейшую вероятность победы! Григ, оценку всегда давали техники – на этот раз наша оценка: НЕТ!!! – не слыша возражений, Вик начал успокаиваться, ошибочно думая, что его доводы действуют. Он перевел дух и сказал уже увереннее: – Совет ждет. Пойдем, сам все услышишь!

Григ не шелохнулся. Только сейчас Вик заметил, что молодой Отец потрясенно взирает вовсе не на него, а на какую-то точку на сверкающей подсвеченными изнутри бриллиантами стене.

– Григ? – растерянно позвал Первый Брат.

Григ чуть шевельнулся. Он пробежал глазами по лицам своей охраны, Вика и Дора – никто из окружающих не видел того же, что он: у стены, сложив на груди руки, стоял высокий, хорошо сложенный, длинноволосый мужчина со странно пронизывающим мудрым взглядом и насмешливо приподнятыми уголками губ. Мужчина смотрел на Грига и даже чуть склонил голову в приветствии.

– Кто вы? – ощущая, как задрожали колени, произнес Григ.

– Отпусти охрану и пойдем со мной!

– Вы – Бог «Улья»? – осознал юноша.

Окружающие ничего не понимали. Дор, на всякий случай, сжал рукоять тесака, напряженно всматриваясь в стены коридора. Синие вопросительно смотрели на Дора, считая, что решение должен принимать командир. Вик поднял брови, ужасаясь собственной мысли: Григ становился невменяемым!

Григ обернулся к ним.

– Оставьте меня! – потребовал он.

– С кем ты говорил? – спросил Вик.

– С Богом. Совет не нужен! Идите!

Дор сомневался меньше остальных – он повернулся лицом к подчиненным и Вику, оказываясь между Григом и ими.

– Исполняйте приказ! – поторопил чемпион.

– Ты хорошо справляешься с подчиненными, – заметил неизвестный, увлекая пошатывающегося от слабости юношу вдоль по коридору. – Но ситуация в «Улье» мне не нравится – в людях больше нет веры. Им бы не повредила толика оптимизма… Согласен?

Григ открыл рот, чтобы извиниться за свои промахи, но неизвестный опередил:

– Ничего, скоро мы все исправим…

Они шли дорогой, которая вела к тайным залам Отцов. Григ подсознательно отмечал, как неизвестному подчиняются замки и сканеры системы безопасности, как безоговорочно открываются все двери, как заблаговременно исчезают силовые стены.

– Здесь мы виделись в первый раз, – заметил неизвестный.

Григ такого не помнил. Они стояли внутри Зала Мертвых. Оказывается, у Зала существовал еще один выход – потайные двери послушно отползали в сторону. Дальше к центру Первого Уровня Григ никогда не ходил. Он не был и в круглом помещении, с расставленными по внешнему радиусу пилотскими креслами, а по внутреннему – креслами-кроватями – конечной точке их движения. Из одного из кресел-кроватей сорвалась синеглазая альтинка – взволнованная, испуганная, возбужденная.

– Григ, это Гронед! – истерично закричала Линти.

– Гронед… – шепотом повторил Григ. Путь по Уровню совсем утомил юношу – он находился в полудреме и едва удерживал себя на ногах. Все же проблеск сознания в голове Грига зафиксировал радость от увиденного образа подзащитной.

– В отличие от тебя, красавица, он знает, кто я. – Гронед улыбнулся, указывая Григу и Линти на соседние кресла – Григу – приглашая, Линти – требуя.

Линти не хотела садиться – она буквально тряслась от негодования.

– Посмотри, что ты с ним сделал!!! – изо всех сил закричала альтинка. – Он же умирает!!! У него взгляд старика!!!

– Награда за могущество и мудрость, – согласился Гронед.

– Прекрати его мучить!!!

Гронед взмахнул рукой – неизвестная сила швырнула Линти в одно из кресел. На магнитной опоре, кресло улетело через весь зал.

– Уже не долго, – успокоил мантиец.

– Гронед… – повторил Григ. – Первоотец… Вы же умерли?

– Нет. Я спал… Присаживайся!

Григ едва не упал в кресло. Кресло же с Линти повиновалось манящему движению Гронеда и приблизилось.

– Я спал, пока не пришло мое время… – объяснил Гронед. Он заглянул Григу в лицо. – А мальчик действительно ослаб. Жаль, что на троне не оказался предыдущий Владыка – тот был бы как раз тем, кто нужен… Что ж, буду краток. Пока все идет по плану: приземление, пробуждение, изучение, нападение и… финальная стадия. Григу осталось совсем немного. Сейчас он захватит крейсер, затем мы вместе парализуем силы землян…

– Захватит крейсер?! – взвизгнула альтинка, стараясь вырваться из объятий кресла. – Гронед, вы ненормальный!!!

– Почему же?

– Вы не представляете, какая мощь в этих кораблях!!! Папа говорил…

– Тем лучше – земляне скорее сообразят, что сопротивление бессмысленно. Если современные крейсера – грозная боевая машина – мы выведем один из них на околоземную орбиту и объявим государствам Земли ультиматум. Думаю, они быстро согласятся. На какой-то срок Григ встанет во главе нового земного правительства – он избран президентом местного государства и сможет на законных основаниях представить новообразованную единицу Совету Лиги. Политика невмешательства в дела других миров этой галактической структуры сыграет мне на руку – пусть себе не вмешиваются какое-то время. Я пока переключу кристалл на рассеянное излучение – под воздействием обучающего поля миллиарды землян превратятся в полноценных мантийцев. Подготовленные генетически, Братья разовьются быстрее и станут самой могучей армией в истории космоса. В финале: мы возродим Мантию, распространим наших выходцев по всем структурным подразделением нынешнего союза планетарных систем, и, в завершении, встанем во главе галактики… Просто, как все гениальное… Согласен, мой мальчик?

Григ кивнул отточенным уверенным движением. Линти посмотрела на юношу и вскрикнула от удивления – как раз в эту минуту глаза юного Отца наполнялись демоническим блеском и гипнотической силой, спина выпрямлялась, на руках бугрились бицепсы, а лицо буквально засветилось изнутри, словно готовое разорваться, подобно световой гранате.

– Гронед, это жестоко! – взмолилась альтинка. – Он же погибнет!

Мантиец развел руками:

– Да, наверное…

Григ поднимался на ноги – сильный, уверенный в себе, с несвойственной ему раньше мрачной демонической усмешкой на губах. Повелительным тоном, Гронед произнес:

– Альтинка последует за тобой! Поставь красавицу в первые ряды своей армии! Сам будь рядом – она – твой лучших телохранитель!

Григ посмотрел на Линти – в темных глазах мальчишки не осталось ничего человеческого, ничего от прежнего доброго и умного взгляда.

– Удачи! – напутственно улыбнулся им благородный мантиец.

Невзирая на самую отрицательную оценку техников, экспедиция на вражеский крейсер готовилась с четкостью и скоростью экстренного вылета. Братья смогли собрать сорок семь тысяч военных, грузовых и пассажирских космический лайнеров, вместе способных вывезти за орбиту планеты около восьмидесяти тысяч человек. Включая рвущихся в бой выздоравливающих от простуды Демонов и простых Братьев с Четвертого и Пятого Уровня, бригадирам удалось набрать армию из семидесяти пяти тысяч воинов.

– Самоубийство! – прокомментировал наблюдающий за посадкой Вик, когда уже закованный в броню лат Григ твердой походкой прошагал мимо него к своему челноку.

– Даже, если так – разве ты не хочешь попасть в Книгу Героев?! – усмехнулся юный Отец.

– А я лечу с вами? – удивился Вик.

– Конечно! Со мной летят все, кто способен оказаться полезным. Даже дети. Не могу же я отказать в чести родному брату?!

Вик побелел, всерьез задумавшись о приближающейся кончине.

– «Улей» останется без охраны, – напомнил Первый Брат.

Замечание не смутило Грига:

– Если победим, она не понадобиться, если проиграем – не поможет! По машинам!

Леверсон обедал в каюте класса люкс на своем флагмане – сверхтяжелом крейсере «Бессмертный». Мягкое розоватое свечение потолка располагало на философский лад и способствовало пищеварению. Огромное голографическое панно на стене неторопливо переливалось различными градациями синего. Синего цвета нектар в бокале ласкал обоняние генерала невероятно сладостной гаммой запахов…

Идиллия была прервана в одно мгновение – панно неожиданно ожило, изобразив панораму находящейся далеко внизу планеты. В центре панорамы располагался черный шар корабля преступников. С шаром что-то происходило: открывались люки его гигантских шлюзов. Внезапно, из люков вырвался целый рой малюсеньких корабликов, который устремился прямо вверх, на камеру зонда-шпиона.

– Что происходит? – недовольно поинтересовался у панно генерал.

В помещении появилась голограмма Лерэна:

– Противник покидает космический город!

– Что?! – Леверсон поперхнулся доставленным ему с Земли омаром. – Куда они направляются?!

– Судя по всему, прочь от планеты.

– Русские знают? Немедленно свяжитесь с графом Владимиром! Передайте: если преступники покинут атмосферу, я остановлю их любыми средствами! Хватит с меня земного гуманизма!

Леверсон поднимался из-за стола, с сожалением понимая, что дообедать все равно не получится.

– Какой крейсер ближе всего к космическому городу?

– «Ослепительный», сэр.

– Предупредите капитана Диралта: ни один бот с бандитами не должен сбежать! Открыть огонь на поражение!

– Но, сэр! У пиратов многочисленные заложники. Что, если солдаты взяли их для прикрытия?

– Но мы ведь об этом не знаем, правильно?!

Удивленное лицо Лерэна заставило генерала недовольно поморщиться:

– Какой вы щепетильный, капитан! Ну, хорошо! Передайте: по возможности, брать живыми! Сверху пусть прикрывает «Несокрушимый». И если кто-то проскочит мимо Диралта – уничтожать без разбора и обсуждения!

Гронед опустился в кресло перед панелью управления в своем «внутреннем» лайнере. Кресло-пилота плотно обхватило мантийца, а панель управления «распахнула» перед ним панораму воздушно-космического пространства над «Ульем». Ожили энергетические диаграммы реакторов и генераторов корабля-города, столбик, отвечающий за излучение кристалла в зале Главного Гиперпривода, медленно пополз вверх.

– Я дал тебе больше энергии, чем когда бы то ни было! – произнес Гронед, думая о своем юном «Отце». – Посмотрим, что из этого получится!

Сорок семь тысяч разношерстных машин Братьев уверенно набирали высоту. Кто-то быстрее, кто-то медленнее. Первыми поднимались военные истребители, а во главе их – челнок с Григом, Дором, Виком, Линти и шестью Синими Демонами.

– Выходим за орбиту сторожевых спутников, – сказал Дор.

– Спутники уничтожить! – отозвался Григ. – Ищите крейсер!

– Крейсер сам идет на нас! – сообщил Вик.

Григ кивнул:

– Превосходно! Курс на противника!

– Сэр, – сказал по связи капитан Диралт. – Не похоже, чтобы они старались меня обойти!

– Как это понимать? – уточнил Леверсон.

– Да я не знаю… – Диралт не был уверен в том, что видел. – Такое впечатление, сэр, что пираты намерены атаковать сам «Ослепительный»!

– Невероятная наглость! – закричал генерал. – Они, наверное, думают, что мое человеколюбие не имеет границы?! А, может, надеются застать нас врасплох?! Диралт! К черту заложников: встречайте гостей во всеоружии!

– Григ, ты уверен в том, что делаешь? – в последний раз успел спросить Вик.

Руки старшего Первого Брата изо всех сил сжимали подлокотники кресла и тряслись от напряжения. Крейсер разрастался перед ними, как разрастаются планеты, при посадке на их поверхность – от горизонта до горизонта.

– Сколько до него? – спросил Григ.

– Еще далеко. – Дор внимательно следил за показаниями дальномеров. Внешне чемпион был совершенно спокойным, но глаза выдавали тревожное напряжение. – Они сейчас выстрелят!

Григ понял о чем идет речь – огромные, растопыренные во все стороны «антенны» излучателей на черном стальном корпусе космического чудовища приходили в движение. То там, то тут темноту космоса стали озарять не только сигнальные огни, но и разряды искусственных молний.

– Его может и не быть здесь! – пробормотал Вик. – Защиты искривляют пространство. Он может быть где угодно!

Григ улыбнулся улыбкой одержимого:

– Нет, он здесь! Я его чувствую!

– Сейчас выстрелят! – повторил Дор.

– Не выстрелят…

Неожиданно для всех, Григ поднялся на ноги. Он смотрел прямо перед собой, куда-то внутрь, в самый центр разрастающейся на лобовом экране черной громадины. Сперва прижатые к бедрам, его вытянутые руки с растопыренными пальцами стали медленно расходиться в стороны, пока не составили с телом угол в сорок пять градусов. Спина вытянулась подобно струне. Дыхание стало едва заметным…

– Что с ним?! – едва не закричал, срываясь на истерику Вик – крейсер неумолимо приближался, а единственный человек, который знал, что делает, впадал в транс!!!

Дор почувствовал, как правильно поступить – он вцепился в плечи Первого Брата, заставляя того сидеть неподвижно, а грозные серые глаза чемпиона впились в зрачки Вика, пугая того еще более близкой и еще более реальной угрозой – умереть от руки силача-бригадира.

Линти молчала и только смотрела на них огромными, ошеломленными, испуганными глазами.

– Я же сказал, огонь?! – закричал Леверсон. – Вы что, не слышали?!

– Я тоже ничего не понимаю, сэр! – пролепетал бледный, как смерть, Диралт. Капитан стоял перед консолью управления Главным Мозгом, смотрел на огромный фасеточный глаз и трясся, как в лихорадке. Очевидно, он действительно не контролировал ситуацию.

– Стреляйте, что тут понимать!!! Почему до сих пор не выставлены защиты?!!

– Они включены, сэр… не действуют!

– Да, что за бред?! Диралт, что у вас происходит?! Вы позволили врагу подойти к самому крейсеру?!

– Я не знаю… Мозг получил приказ открыть огонь. Почему-то он медлит…

– Перейдите на ручное управление!

Капитан с глуповатым видом посмотрел на своего командующего:

– Сэр… Но это же крейсер… Какое «ручное»?

– Да мне наплевать, какое!!! Они же у вас под брюхом!!!

Капитан развел руками:

– Оборудование не подчиняется приказам, сэр… Такого у нас еще не было…

– Выводите перехватчики!

– Но… У меня их нету! Согласно вашему приказу, все машины передал русским!

Леверсон схватился за голову. На его лбу выступил холодный пот – впервые за долгие годы службы, генерал СБ ощутил настоящий страх. Он еще не знал, за что – за свой рассудок или за то, что враг оказался намного опаснее, чем можно было даже предположить!

Срывающимся на хрип голосом, генерал заорал в селектор:

– Капитану «Несокрушимого»!!! Немедленно придите на помощь Диралту! Любой ценой препятствуйте высадке абордажных групп пиратов!!!

Григ ощущал Главный Магнитный Мозг бровурского крейсера, как ощущал бы сознание и нервную систему живого человека. Он ворвался в управление вражеским кораблем, как раньше перехватывал управление телами землян, становившихся жертвами его магнетической мощи. Силы поступало столько, что юный Отец не чувствовал себя человеком – он стал Богом. Он мог повелевать всем – всем, что думало, всем, что двигалось. Ему казалось, что, при необходимости, он бы и собственной волей надвое расколол чудовищного, стального, ощетинившегося орудиями и излучателями, великана Лиги Объединенных Миров…

Армейцам не помогли многократно проверенные ранее меры безопасности – ни коды и пароли доступа, ни системы шифрования, ни многочисленные блокировки, ни магнитные и пространственные защиты – Мозг, управление которым нельзя было захватить по определению, подчинился требованиям обыкновенного чужеземного мальчишки!

Гронед провел руками по волосам, а затем выбросил ладони вверх над головой и захохотал от восторга.

– Да! Да! Да! – радостно закричал черноволосый гений Мантии.

Его надежды оправдались – в разработке схем управления самым грозным современным оружием не обошлось без помощи альтин, как и не обходилось ни в чем – древняя Мантийская Империя пустила корни во все области знаний, и эти корни не сгнили даже за тысячу лет!

– На абордаж! – монстр, живущий сейчас в теле юного Брата, победоносно улыбнулся.

– На абордаж!!! – закричал Дор, сверкая глазами и улыбаясь, словно ребенок, поверивший в Рождественскую сказку.

Это-то они умели делать как никто другой в галактике!!!

Приблизившись вплотную к корпусу покорного стального великана, Братья облепили его своими малюсенькими истребителями, как пчелы – забравшегося в улей медведя. Но даже прорубаться сквозь обшивку на этот раз нужды не было – повинуясь приказу Отца, гостеприимно разверстывали пасти десятки «кратеров» парковочных шлюзов…

Глава 23.

Разноцветные бригады Братьев подобно селевому потоку растекались по бесконечным коридорам крейсера. Сценарий абордажных операций был расписан, как по нотам, и эта не могла быть исключением. Каждый воин знал свою функцию, каждый отвечал за свой участок, каждый прикрывал спину товарища, зная, что его спина под точно такой же надежной защитой другого Брата.

Крейсер отличался от обычного рейсового лайнера – стандартной добычи «Улья» – размерами, армейской функциональностью и простотой всех узлов и помещений, наконец – количеством и составом экипажа. Размеры крейсера оказались настолько необъятными, что продвижение пешком из конца в конец этого космического корабля могло растянуться на декады. Осмотр специальных и боевых отсеков, которых было бесконечное множество, заставил техников развести руками – с оборудованием такого уровня они еще не сталкивались. Экипаж состоял из одних военных – не смотря на отсутствие у большинства из этих людей экипировки и оружия, сравнимого с тесаками, силовыми щитами и латами абордажников, все они защищались с профессиональным хладнокровием и вызывающим уважение упорством.

Григ и Синие Демоны шли первыми, направляясь к сердцу корабля, куда вела юношу его интуиция. Этому отряду не приходилось сражаться – словно ангел смерти, Григ одним взглядом укладывал на пол сотни и сотни пилотов, солдат и офицеров, попадающиеся на его пути и помышляющих оказать сопротивление. Вынужденная шагать след в след за Богом «Улья», сжатая плечами Старших Братьев, Линти сумасшедшими глазами смотрела, как падают на колени и хватаются за головы выбегающие навстречу защитники космической крепости – вооруженные, волевые, прекрасно подготовленные люди…

Перед ними открывались все двери. Все роботы оказывали содействие. Все автоматические системы защиты оборачивались против своих же создателей.

Григ шел не к месту – он мог управлять крейсером откуда угодно – а к человеку – в одно из центральных помещений корабля, туда, где перед неповинующимся глазом Магнитного Мозга капитан Диралт собирался пустить себе в висок энергетический импульс офицерского бластера. Юный Отец явился туда как раз вовремя, чтобы сохранить жизнь ценному информатору – небрежное движение руки Грига швырнуло Диралта в одну сторону, а его бластер – в другую. Братья подхватили неудачливого капитана под руки, лишая того возможности пошевельнуться.

– Пусть Братья очистят корабль от солдат! – распорядился Григ, обращаясь к Дору. – Скажи техникам, чтобы ничего не трогали. Избегайте ненужных повреждений. На этот раз мы оставим трофей себе – крейсер Лиги станет нашим главным орудием возмездия!

– Слушаюсь! – богатырь прижал кулак к груди.

– Вик, все бригады прошли шлюзование?

– Да, мой Отец! – восторг в глазах Вика сейчас соперничал даже с собачьей преданностью в глазах Дора.

– Отлично, потому, что я приказал Мозгу закрыть люки шлюзов. Мы переходим на новую орбиту!

«Несокрушимый» вздрогнул всем своим гигантским корпусом.

– В чем дело?! – закричал капитан сверхтяжелого крейсера.

– Сэр, магнитная ловушка! – ответил офицер Службы Наружного Контроля.

– Откуда здесь взяться ловушке?

– Интерпретация Мозга: магнетическая аномалия активизирована «Ослепительным»!

– «Ослепительный» выставил на нашем пути ловушку?! – капитан недоуменно наморщил лоб.

– Так точно, сэр!

– Вы уверены? Они препятствуют продвижению помощи? Но что бы это могло значить?

– Только одно, сэр – крейсер в руках противника!

Отказываясь верить в столь нелепое предположение, капитан слабо улыбнулся, но при этом почувствовал, что волосы на его голове поднимаются дыбом.

– Но этого не может быть!

– Боюсь, сэр, что может! Мозг «Ослепительного» только что вступил в бой с Мозгом «Несокрушимого»!

– Вступил в бой?! Мы, что – под обстрелом?!!

На лице офицера Службы Наружного Контроля не оставалось не кровинки, но выражение этого лица было точно таким же недоумевающим, как и у самого капитана.

– Еще нет, сэр… Мозг на этапе прощупывания… – офицер бормотал сведения, выводимые в эту секунду на его консоль управления.

Сомневаться больше не приходилось, во всяком случае – не стоило!

– Невероятно! – прошептал капитан. Он мысленно активизировал внутренние системы связи: – Тревога! Приказываю немедленно потушить габаритные огни! Выставить маскировочные поля! Пропадаем! Выходим из контакта с «Ослепительным»!

Затем, сделав глубокий вздох, во все легкие закричал по внешним системам связи:

– Внимание всему флоту: ситуация номер четыре!!! Повторяю: у меня ситуация четыре!!! «Несокрушимый» переходит в режим «молчания»!!!

– Почему «Ослепительный» вышел из дрейфа?! Куда пропал «Несокрушимый»?! Что значит «ситуация четыре»?! – потребовал объяснений Леверсон.

Чтобы лучше прочувствовать ситуацию, генерал покинул свою каюту и находился рядом с капитаном Лерэном на обзорной палубе, под которой у координатных панно суетились старшие офицеры корабля, и утопали в пилотских креслах внешне спящие навигаторы, погруженные в состояние «эффект присутствия». И вопрос на этот раз предназначался не голограмме – генерал в упор смотрел на высокородного жителя Бровурга, требуя от него немедленных и доступных объяснений.

Невзирая на ощущение угрозы, распространяемое вокруг себя недовольным Леверсоном, капитан Лерэн меньше всего уделял внимания своему командующему. Его мысли поглощали информационные потоки, воспринимаемые на уровне подсознания, но требующие осознанной и быстрой реакции. Внешне спокойный и погруженный в себя, капитан самого большого и мощного корабля Лиги Объединенных Миров лихорадочно и напряженно обдумывал поступающие новости, раздавал мысленные команды, выслушивал подчиненных и просматривал образы, на которых останавливали свое внимание навигаторы.

– Черт! – выругался Леверсон – его взгляд только сейчас приковало находящееся внизу, под стеклянным полом, панно с обозначенными на нем в виде пирамидок кораблями эскадры. Одна за другой, пирамидки пропадали из виду! Что же касается пирамидки «Бессмертного», та все увереннее отдалялась прочь от очерченной ранее генералом зоны дрейфа!

– Кто дал вам приказ изменить траекторию полета?! – закричал Леверсон.

– Простите, сэр, ваш приказ не требовался! – с холодной невозмутимостью сообщил Лерэл.

– Объяснитесь! – командующий остолбенел от такой наглости.

– Это дело военных, сэр! Вы – не военный, мы – не полицейские. У нас свой Устав, у вас – свой.

– Что?! – генерал схватил Лерэна за грудки, притягивая к себе и этим заставляя отвлечься от прочих, виртуальных собеседников. – У меня на корабле бунт?!!

Лерэн довольно мягко, но с суровым лицом освободился от захвата генерала, ухитряясь при этом не уронить в глазах окружающих собственного достоинства.

– Нет, сэр! Здесь нет никакого «вашего корабля». Вы допустили серьезный просчет, теперь моя очередь отвечать за вверенные мне силы.

– Какой еще просчет?!!

– Ситуация четыре, сэр. «Ослепительный» принял сторону противника!

– Диралт предатель?!

– Этого я не говорил. Возможно, крейсер захвачен абордажными силами пиратов.

– Как такое возможно?! – генерал отшатнулся, морщась и потирая виски – он ясно видел, что над ним не шутили, но наверняка знал, что «захватить» тяжелый крейсер невозможно физически.

– Теперь не важно, как. Я увожу «Бессмертный». В соответствии с инструкциями, вся ваша эскадра покидает Солнечную Систему.

– Да я запрещаю! – закричал Леверсон. – Я – ваша инструкция!!! Что значит «ситуация четыре»?!

– Угроза населенной системе, – хмуро объяснил капитан. – То, чего не должно было быть не при каких обстоятельствах!

– Угроза?! – Леверсон перешел на визг. – И вы позволяете ей сохраниться?! Если в руки врага попал наш крейсер, вы обязаны НЕМЕДЛЕННО ликвидировать источник угрозы! Угроза – это «Ослепительный»! Уничтожьте его – избавьтесь от угрозы!!!

– Нет, сэр. – Лерэл посмотрел на генерала сверху вниз, всем своим видом давая понять, что никогда не встречал более бездарного командира. – Такие корабли, как у нас, сэр, нельзя «уничтожить»! «Ослепительный» рассчитан автономно отражать атаки девяти равных ему крейсеров от трех месяцев до одного года!

– Этого вы не знаете! На «Ослепительном» – дикари, неподготовленные бандиты, живые ископаемые! Они не смогут выжать из нашего корабля и тысячной доли его мощи! Атакуйте его, сомните сопротивление, остановите врага, пока еще у вас есть такая возможность!

Лерэл невесело усмехнулся.

– У «дикарей» хватило мозгов, чтобы захватить управление самой сложной машиной в галактике – откуда мне знать, не хватит ли ума на то, чтобы во всеоружие встретить и остальные корабли эскадры?

– А вам и не нужно знать! Ваше дело – исполнять приказы! Я вам ПРИКАЗЫВАЮ, офицер!!!

– Не ори, Леверсон, охрипнешь! – прогремел за спиной тяжелый голос нового действующего лица.

Генерал резко обернулся. На обзорной палубе стоял мрачный, как ночь, Тургаон – сгорбленный, тяжело дышащий, смотрящий мимо тех, с кем разговаривал. Его болезненное лицо казалось землисто-серым. Блуждающие слезящиеся глаза словно не могли сфокусироваться на чем-то одном. В дополнение к перечисленным признакам тяжелой запущенной болезни, Тургаон пошатывался, едва удерживаясь на ногах. Но его голос был твердым и по-прежнему угрожающим. А двадцать вооруженных до зубов бартерианцев за спиной и по бокам адмирала придавали этому едва живому персонажу прошлого недостающей сейчас серьезности.

– В такой ситуации Лерэл не послушал бы даже меня… – пробормотал измученный переживаниями полководец. – Иди, генерал, почитай устав – «вне зависимости от природы конфликта, капитан тяжелого крейсера обязан исключить возможность собственного участия в вооруженном противостоянии, если таковое прямо или косвенно угрожает обитаемой планетарной системе, населенной разумными существами любой расовой и биологической принадлежности… а потому в кратчайшие сроки покинуть зону вероятного поражения.»… Ты подарил врагу стратегический тяжелый крейсер, а теперь набрался наглости повышать голос в присутствии старшего по званию?!

– Да я и не знал, что вы здесь!!! – по слогам выкрикнул Леверсон, разъярясь, как уколотый сразу с двух сторон крокодил. – Вас тут вообще не должно быть!!! Напоминаю: вы находитесь под арестом!!!

Глаза Тургаона вдруг остановились на лице генерала и наконец стали неподвижными, словно поймали отыскиваемый до этого источник звука.

– Ты идиот, полицейский! – заявил маршал, в одно мгновение наполнившимся внутренней силой суровым голосом. – Тебя надо расстрелять! Жаль, что не хочу тратить на это время…

Леверсон тяжело задышал, оглядываясь по сторонам, словно в поисках моральной поддержки – не всякий день ему приходилось терять контроль сразу над всеми: над союзником, противником, подчиненными и арестованным!

– Охрана!!! – заревел генерал.

От него не зависели теперь маршруты кораблей эскадры, но находящиеся на кораблях люди все еще находились во власти назначенного арбитражем командующего. Тургаон чуть повернул голову, чтобы увидеть тех, кто отзовется на крик генерала-неудачника – армия есть армия, а генерал есть генерал – вооруженных людей набежало великое множество.

С ничего не выражающим лицом Тургаон закивал им головой, словно говорил: «молодцы, моя школа». Потом посмотрел на Лерэла.

– «Бессмертный» покидает Солнечную Систему, а у меня там незаконченное дело… – задумчиво, словно для самого себя, рассудил маршал. – Я ухожу на Землю…

– Да-да! – издевательски закивал Леверсон. – Конечно же! – он повелительно обратился к солдатам: – Арбитраж признал адмирала невменяемым! Арестуйте Тургаона! Его ждут на Бровурге!

– Леверсон, давно хотел вам сказать, – устало признался Тургаон. – Вы – редкостная бездарность! Неужели не видите, что происходит у вас на глазах?! Неужели ничего не чувствуете?! У вас из под носа увели КРЕЙСЕР, а вы по-прежнему думаете, что сражаетесь с обыкновенной бандой воров?!

– Исполняйте, исполняйте! – генерал поторопил людей, давая понять, что меньше всего настроен слушать «старого маразматика».

Солдаты шевельнулись, но Тургаон поднял руку и сделал ею резкий жест, словно отшвыривал от себя что-то в толпу. Воздушная волна посбивала людей с ног, образовав посреди них широкий коридор, ведущий к выходу из помещения.

– Дерберон, – позвал маршал старшего бартерианского наемника. – Сколько у нас людей?

– Двести шестьдесят три тысячи! – с готовностью отозвался богатырь, не отводя от глаз прицела огромного поляризатора.

– Не всего, а на «Бессмертном»?

– Восемьдесят тысяч, мой адмирал!

– Объявляй тревогу – мы идем на Землю!

– Остановите же их!!! – не понимая, почему никто не вмешивается, с пеной изо рта закричал Леверсон.

– Остановить девяносто тысяч бартерианских наемников? – на всякий случай переспросил Лерэл.

– А что, с первого раза приказ не понят?!! – генерал посмотрел на капитана так, словно собирался выцарапать ему глаза.

– Да нет, сэр. – Лерэл пожал плечами. – Приказ понятен. Но тогда вы потеряете и этот крейсер. Да и свою жизнь, боюсь, тоже…

Они провожали глазами великого потрепанного жизнью адмирала и его бесстрашных телохранителей – Леверсон в ярости, Лерэл с философской грустью и уважением, а солдаты внутренних служб «Бессмертного» – поднимаясь на ноги и с суеверным страхом отступая с дороги.

– Вы боитесь войны внутри корабля, Лерэл? – уточнил все еще отказывавшийся сдаваться генерал Службы Безопасности. – Что ж, откроете огонь, когда дезертиры покинут крейсер! Мы должны пресечь интервенцию на планету – маршал невменяем и представляет не меньшую угрозу для населенного мира, чем два противоборствующих крейсера! Это вам понятно?!

– Это приказ? – спросил Лерэл.

– А вы как думаете?!!

Капитан открыто и серьезно посмотрел в глаза посланцу арбитража:

– Думаю, сэр, вам больше нечего здесь делать! Все, что вы могли испортить, вы уже испортили. Ваша миссия провалена. Флота больше нет – корабли сохраняют режим «молчания» и покидают Солнечную Систему. Чтобы разобраться с пиратами, у вас больше нет ни людей, ни ресурсов. А арест Тургаона едва не превратился в гражданскую войну внутри военного флота. Дестабилизировать же обстановку на моем корабле я не позволю даже старшему по званию – я здесь капитан, сэр, я, а не вы! Возвращайтесь на Бровург, сэр – ваш лайнер все еще готов к вылету!

Глава 24.

– Соединись с Мозгом САДГ! – приказал Григ Главному Мозгу «Ослепительного». – Пусть тот, в свою очередь, выйдет на связь с информационной системой государств Земли и потребует немедленного сбора правителей – президент Северной Азии намерен сделать заявление. Явка всех обязательна!

Григ повернулся вместе с креслом к собравшимся в зале соратникам. На него смотрели глаза нескольких тысячников, нескольких Синих Демонов, Вика, Дора и Линти.

– Все, Братья! – сообщил им юный Отец. – Полная победа! Через несколько минут я выступлю перед собранием правителей всех государств планеты и объявлю им ультиматум. Через сутки на Земле будет существовать только одна страна, во главе которой стоим мы.

– А если они откажутся выполнить твои условия? – уточнил Вик.

– Перед угрозой тотального уничтожения? Если так, я проведу демонстрацию силы: высушу какое-нибудь море или сравняю с землей чьи-нибудь горы. Перед орудиями тяжелого крейсера земляне беспомощны!

– Когда вся планета преклонится перед Братством, нам помогут вывести «Улей» в космос? – предположил Дор.

– Возможно да, возможно нет – «Улью» больше нет необходимости покидать Землю. Теперь Земля – наш «Улей». Мы встанем у истоков новой цивилизации, построим корабельные верфи, создадим собственный флот, и вот тогда – выйдем в космос. Только уже – как настоящие и полновластные хозяева этой Вселенной!

Братья обменивались восторженными взглядами. Лишь присутствие Отца помешало им взорваться веселым шумом, броситься обнимать друг друга, удариться кулаками о кулак или проявить радость любым другим известным мужчинам способом.

Почувствовав желание людей немедленно выплеснуть эмоции, Григ жестом отпустил всех, оставив только Дора и Вика.

Еще – Линти… Только теперь Григ увидел, что альтинка смотрела ему глаза в глаза – не отрываясь и не моргая. Даже пересекаясь с этим взглядом, юноша начинал чувствовать слабость, сейчас же, остановив внимание на бесконечных синих озерах в глазах девушки, он словно потерял опору – в голове начался шум, заныли суставы, в ушах застучал пульс.

Линти уловила эту перемену – значит, она могла воздействовать на юного Бога, значит, существовал способ прерывать энергетическую цепь, соединяющую Грига и «Улей»!

На лбу юноши выступил пот – не спрашивая разрешения у Братьев, и прежде, чем Дор успел схватить ее за руку, альтинка рванулась к креслу с мальчишкой, опустилась рядом с ним на корточки, достала платок и приложила его к холодному мокрому лбу Грига. Дор замешкался, не зная, согласен Отец принять такие знаки внимания, или предпочтет быть от них ограничен. Но Григ не шевелился – Дор тоже замер, настороженно следя за каждым движением хрупкой и безобидной с виду девушки.

Теперь, находясь так близко, Линти могла сама искать встречи с глазами парня. Рефлекторно уклоняясь от приступов боли, Григ отводил взгляд, но альтинка не унималась – она приподнялась и приблизилась, оказавшись так близко, что едва не коснулась носом его носа.

Григ мог отбросить девушку силой воли или ударом руки, но он так не сделал. Поэтому и Дор остался стоять неподвижно, но – чуть поудобнее перехватив тесак и сурово нахмурив брови, чтобы у Линти не возникало сомнений относительно скорой расплаты за малейшее превышение ею допустимых приличий.

Теперь Григ не мог спрятать взгляда, а закрывая глаза ничего не выигрывал – синие озера Линти и тогда затягивали его в свою глубину, лишая контроля над собственным сознанием и ощущения собственного тела. Если бы юный Брат знал, что такое любовь, он бы с уверенностью признал сейчас, что влюблен в этот синий, побуждающий к жизни свет – глаза альтинки радовали его, манили, дразнили, притягивали, нервировали, возбуждали и наполняли неудержимым восторгом, но… причиняли сейчас жуткую и чудовищную боль! На пути блаженства, которое обретало сознание, стояла пытка терзаемого, теряющего энергию тела!

Новый приступ боли превысил предел терпения – Григ не смог сдержать стона. Если бы этот звук достиг ушей Дора, альтинка в тот же момент поплатилась бы жизнью. Но она была начеку. Линти предугадала стон, потому, что слушала мысли Грига и чувствовала напряжение его нервов. Едва рот юноши начал приоткрываться, альтинка примкнула к нему губами, сжимая и одновременно лаская губы Грига. Стон получился совместным – застонали оба – Линти от нахлынувшего возбуждения, Григ – и от возбуждения и от неспособности его перенести. Дор встрепенулся, но вновь не разобрался в ситуации: такой звук в равной мере мог быть признаком и боли, и удовольствия.

Не встречая препятствий, альтинка все активнее ласкала губами и кончиком языка завоеванные без боя губы мальчишки – намереваясь, изначально, любой ценой остановить грозившие человечеству разрушения, на практике Линти не смогла совладать со своими чувствами – только теперь для нее самой стало очевидно: интерес, который вызывал в душе юный покровитель, был гораздо сильнее простого любопытства, жалости или признательности за заботу – этот интерес назывался – «любовью», и был самой сильной и разрушительной движущей силой человеческой природы!

– Ребята увлеклись! – озабоченно заметил Вик Дору.

– Да, но… – Дор жестом показал, что желание Отца – закон для любого Брата. – Я бы и сам…

– Посмотри на Грига! – указал Вик.

Григ действительно на глазах менялся – обнимавшие тонкий стан альтинки руки судорожно дрожали, щеки впали и побелели, спина сгибалась, а плечи впадали, словно под тяжестью прожитых тысячелетий.

Линти почувствовала происходящие с телом юноши метаморфозы лучше и быстрее, чем их могли заметить Дор или Вик. Она знала, что в ее воле продержать Грига без внешней энергии так долго, что тот лишится сил и упадет замертво. Но правившее сейчас в душе альтинки чувство не позволило ей перейти роковую границу – в эту минуту юный Брат оказался дороже, чем все человечество, вместе взятое!

Линти отстранилась от Грига как раз в тот момент, когда Дор решил для себя, что пора все же ему вмешаться. Через силу, альтинка заставила себя оторваться от источника опьяняющей страсти и сделала шаг назад от капитанского кресла.

Григ тяжело дышал. Его темные глаза смотрели с укором и излучали боль, но это были живые глаза нормального человека, а не безумный взгляд контролируемого чужой волей зомби.

– Не делай так больше! – угрожающим тоном предупредил альтинку озабоченный Дор.

– Линти… – с трудом выдавил из себя Григ. – Не знаю, что со мной происходит…

– Ты обессилил, – начала девушка. – Гронед говорил…

– Гронед?.. – Григ перевел дыхание, и напрягся, стараясь вспомнить что-то очень важное. Это ему удалось: – Да, Гронед! Беги, Линти! Я пожертвую собой ради тебя – Гронед знает это, он не захочет, чтобы ты помешала его планам. Ты – альтин, ты – не его альтин, ты – враг. Он оставил тебя в живых только, как защиту от Тургаона. Теперь защита не требуется… Гронед хочет, чтобы тебя не стало – я уже чувствую приступы ненависти… Беги, Линти! Беги в порт, возьми челнок и беги!

– Но куда? – ошеломленная этим откровением, пробормотала девушка. – Земля в руках Братьев, крейсера меня не примут…

– Примут… А если нет – я чувствую, что не должен пускать тебя в сто семнадцатую секцию ангара – беги именно туда! Там наверняка есть машины, способные доставить в любую точку галактики… – вздрогнув от укола в позвоночнике, Григ посмотрел умоляюще: – Ну, давай же, беги…

Линти еще сомневалась:

– А ты? Если ты останешься…

Неожиданно для всех, Григ заорал от боли и закрыл глаза, сразу же наполнившиеся неудержимыми слезами.

– Беги, я сказал!!! – изо всех сил проорал юноша.

Подстегнутая этим криком, Линти метнулась в коридор.

– Дор, Вик, – продолжил юный Отец. – Сообщите Братьям – пусть ей помогут! Пусть сделают все возможное! Скорее…

Линти помчалась по коридору по тому же маршруту, каким пришла сюда с Григом и его «свитой». Она помнила, что ходьба заняла тогда почти полчаса – даже бегом получилось бы слишком долго. И, даже, если считать, что место, где Братья оставили свои истребители и челноки, называлось «ангаром», Линти не имела представления, где, попав в «ангар», разыскивать его сто семнадцатую секцию – Григ был на грани перехода под власть Гронеда, и шансов добежать вовремя почти не существовало.

К счастью, ей очень скоро пришли на помощь. Сперва – догнал какой-то Синий Демон, толкающий перед собой антигравитационную площадку-лифт. Догадавшись, что ей помогают, Линти вскочила на площадку – та тут же ускорилась, причем так сильно, что альтинка едва не слетела, потеряв равновесие. Ей только оставалось надеяться, что этот «лифт» знает, куда летит…

Надежды оправдались – через минуту площадка уже влетала в огромное помещение порта. Двое Братьев выросли на пути, предлагая пересесть в магнитный транспортер. За пультом транспортера сидел третий Брат. Он уверенно пересек один зал, затем другой.

– Прибыли! Бегом! – крикнул водитель.

Ее и здесь ждали – подхватив под руки, Демоны в абордажных скафандрах буквально понесли девушку к уже открытому люку маленького навигационного крейсера. «Маленького» только в сравнении с боевым стратегическим кораблем, в порту которого они находились, но гигантского, в сравнении с одно-двух местными истребителями Братьев!

– Я не умею им управлять! – испуганно воспротивилась альтинка.

– Научишься! – огрызнулся Брат, державший за правое плечо.

– Там автопилот, – настроенный более благосклонно, успокоил второй – техник, державший за плечо левое.

Ее буквально забросили в открытый люк. Машина была готова к старту – автопилот уже приступил к выполнению своей работы. Люк тут же пополз на место, а крейсер шумно рванулся вверх.

«У меня еще будет время, чтобы разобраться с планировкой нового дома.» – успела подумать Линти. – «Сейчас главное – за что-нибудь ухватиться, чтобы не разбить голову о стены!».

Мысль была своевременной, потому, что крейсер как раз рванулся в открывающийся тоннель шлюза, «нагрузив» вцепившуюся двумя руками в опоясывающий коридор поручень альтинку гравитацией, погашенной до пяти земных «ускорений свободного падения».

Дор и Вик с сочувствием, ужасом и непониманием следили, как корчится от боли сидящий в кресле предводитель. Они уже порывались оказать помощь, но Григ был категоричен, запретив дотрагиваться до себя или вмешиваться в его борьбу каким-либо другим способом.

Григ боролся с собой. Ему не подчинялось тело, которое так обессилело, что уже не могло существовать само по себе, без подкармливающей внешней энергии. Но у него все еще оставалась сила воли, которой подчинялось сознание – измученное болью, но как оказалось, способное на короткое время абстрагироваться от потребностей тела. Страшно сказать, чего стоила юноше его кратковременная победа – на лице выступили скулы, лоб кровоточил, вены вздулись.

Понимая, что долго так не продержится, Григ поднял глаза на Братьев.

– Дор и Вик! – потребовал юноша. – Слушайте меня внимательно! Этот приказ отменяет любое последующее решение! Не слушать меня, если передумаю! Первое: любой ценой обеспечить Линти безопасный уход!

Сказав так много, Григ сделал паузу, чтобы передохнуть. Вик и Дор обменялись недоумевающими взглядами.

– Второе, – продолжил Григ. – Прикажите отвести крейсер из Солнечной Системы…

– Но… – решился оспорить Вик.

– Не перебивай, так нужно! У меня нет силы, чтобы объяснять, но ты подумал неправильно: нет никакого раздвоения личности, я болен другой болезнью… Просто, когда у меня светятся глаза, я немного не в себе… Не могу логически мыслить… А сейчас могу. Поэтому то, что сказал, должно быть исполнено. Если передумаю – значит, нашло затмение… Вам понятно?!

Оба Брата отрицательно покачали головами.

Григ рассердился на них, но тут же заорал от нового приступа боли.

– Ого! – улыбнулся Гронед, когда сперва изучив, а затем поглотив порцию им же самим когда-то изобретенной питьевой смеси – основного продукта питания Братьев – вернулся к своему пульту управления. – А мальчик-то не слушается!

Насвистывая веселую мелодию, насытившийся и благодушный, Властелин «Улья» добавил мощности излучающему кристаллу-Богу.

– Нам это не помешает… – соблюдая тот же мотив, пропел мантиец и вернулся к прерванным на время обеда расчетам.

– Смотри! – воскликнул Дор.

– Он светится или мне кажется? – пробормотал Вик.

– Я не об этом, – голос Дора повеселел. – Ему легче!

Григ действительно оживал и действительно светился изнутри. Какое-то время юноша сидел неподвижно, постепенно приобретая здоровый цвет кожи и гордую осанку, затем поднялся на ноги и спокойным здоровым взглядом окинул с головы до ног Дора и Вика.

– Где альтинка? – спросил сильный, уверенный в себе голос.

– Ты приказал ее отпустить, – напомнил Дор.

– Это я знаю, – отмахнулся юный Отец. – Где она в данную секунду?

И Вик, и Дор отреагировали слишком медленно – помня о минуту назад полученных указаниях, они сомневались, нужно ли подчиниться приказу, поступившему уже после «выздоровления».

Григ вопросительно поднял брови, усмехнулся и сам мысленно обратился к Мозгу «Ослепительного». Тот сообщил, что альтинка покинула ангар уже четыре минуты назад.

– Сколько ей нужно времени, чтобы перейти на гиперскорость? – спросил Григ у Мозга.

– Не менее часа – объект находится внутри планетарной системы, вблизи сильных источников гравитации.

– Хорошо, – хладнокровно заключил Григ. – Догнать его и уничтожить!

Глава 25.

– Адмирал, мы входим в атмосферу Земли! – сообщил пилот.

– Вижу, – отозвался Тургаон. – Падайте вертикально вниз, прямо на пиратский город! Выпустите дисперсные бомбы!

Восемьдесят тысяч бартерианских пехотинцев сидели в креслах трех малых десантных крейсеров. Крейсера подошли к Земле так, чтобы точка входа в атмосферу располагалась непосредственно над «Ульем». Они тонули в облаках маскирующих полей, но Тургаон решил перестраховаться – отдал приказ выпустить дисперсные ракеты, которые разорвались в атмосфере, до самой земли наполнив воздух туманом из маленьких радиоактивных частиц, делающих невозможной работу сканеров и зондов слежения противника.

Сильный экстрасенс, маршал даже сейчас не смог заглянуть вторым зрением внутрь корабля пиратов. Он рассудил так: если «Улей» излучает поле, способное погасить ментальную чувствительность одного альтина, оно должно сделать слепым и любого другого – если внутри космического города находился равный Тургаону противник, этот человек точно так же не мог почувствовать приближение опасности, как маршал – не мог разглядеть его самого. Задача сводилась к тому, чтобы незаметно войти в завесу, распространяемую «Ульем», и действовать с такой стремительностью, чтобы не оставить врагу времени на размышление.

Окутанные искривляющими маскирующими полями, в дыму радиоактивных частиц, крейсера буквально рухнули прямо на корпус гигантского черного шара космического города. Специализированное десантное оборудование лайнеров тут же вступило в работу: лапы-присоски закрепили большие машины в неподвижном состоянии, телескопические трубы шлюзов впились в стальную поверхность корпуса «Улья» и продолжали врубаться в «тело» города, пока не проникли в заполненную воздухом область.

Первыми по шлюзам прошли маленькие разведывательные зонды – они исследовали внутреннее пространство и дали заключение, следует ли бурить дальше.

Наконец над входом в шлюзы замигали зеленые лампы – дожидавшиеся команды бартерианцы тут же сорвались с места, ныряя в открывающиеся люки.

Вооруженные до зубов, в латах повышенной защищенности, они падали на пол каких-то пустующих помещений и перекатывались, освобождая дорогу товарищам и обводя вокруг себя оснащенными биорадарами прицелами. Их никто не встречал.

– Мы в верхней части космического города – технические помещения между внешней и внутренней обшивками, – сообщил ступившему на палубу «Улья» маршалу Дерберон.

– Ищите зал главного гиперпривода! – потребовал альтин. – Мы заминируем привод – небольшой заряд вызовет цепную реакцию. Еще… – Тургаон прервался, справляясь с нахлынувшими чувствами. – Там умерла моя дочь… Действуйте!

Бартерианцы были настоящими профессионалами: рассредоточившись по доступному пространству, восемьдесят тысяч наемников изучили каждую дверь, каждый люк и каждую кнопку. Открутив щитки, защищающие разъемы внутренней информационной сети корабля, техники подключили к ним щупы своих компьютеров, чтобы извлечь схемы расположения внутренних помещений «Улья».

Через три минуты Тургаону уже рапортовали о готовности двигаться дальше.

– Вперед! – скомандовал маршал.

Вход в двигательный отсек располагался между обшивками – десанту не потребовалось прорубаться дальше к центру. До самых колодцев, ведущих непосредственно к приводам, им так никто и не встретился – вторжение все еще проходило незамеченным. Зато у колодцев дежурила вахта из пятидесяти здоровенных истуканов, защищенных красного цвета латами с проступающими на них красивым рельефом биоусилителями мышечной силы. Идущие первыми бартерианцы-разведчики были очень осторожны, но даже весь их профессионализм не позволил напасть внезапно – охрана подняла тревогу и с вызывающей недоумение гостей яростью набросилась на неимоверно превосходящего по численности визитера.

Бартерианцы открыли огонь, Братья выставили щиты. Каждый из Демонов держал в руках по два тесака – один использовался, как излучатель силового поля-щита, второй – как оружие нападения. Скорость, с которой один тесак становился щитом, а другой – мечом, и обратно, была настолько высокой, что дезориентировала наемников, увлекавшихся блеском мелькающих, словно пропеллеры, лезвий – невозможно было понять, в какой руке Брата щит, а в какой – меч. Узкий проход коридора не позволил бартерианцам рассредоточиться. Отбросив бесполезные излучатели, находившиеся впереди прочих наемники выхватили мечи. Завязался рукопашный бой, тут же приведший к потерям как с одной, так и с другой стороны.

– Они ждут помощи и тянут время! – понял командующий авангардом лейтенант. – Гранаты!

– Не надо! – остановил приближающийся во главе основных сил Тургаон. – Расступитесь!

Маршал смело шагнул на линию сражения, и могучие богатыри «Улья» почти одновременно схватились за головы и рухнули замертво – бессильные перед телепатической мощью переполненного жаждой мщения великого альтина.

– Разберитесь с люками! – уверенно шагая по телам Демонов, поторопил Тургаон. – Нам нужен ГЛАВНЫЙ гиперпривод.

– Вот этот! – указал лейтенант. – Подождите, сэр. Вход защищен системой идентификации. Одну минуту…

Поднятая охраной тревога оживила корабль. Отовсюду бежали вооруженные тесаками Братья – в основном, совсем еще молодые ребята. Бартерианцы заняли оборону, легко сдержав первую волну натиска.

– Готово, сэр! – крикнул лейтенант.

Сопровождаемый десятью солдатами, Тургаон ступил на площадку лифта. Лифт стал послушно опускаться в глубокую темную шахту, пока не остановился на кольце обзорной галереи, опоясывающей по центральному сечению гигантский круглой формы зал, в котором едва умещалось стальное спящее сейчас чудовище главного гиперпривода «Улья». Необычная конструкция привода, зачем-то украшенного красивым, размером с прогулочную яхту, светящимся кристаллом, зачаровала бывалых бартерианских специалистов, но не обратила на себя внимания адмирала. Едва ноги Тургаона коснулись технического мостика, как они сами понесли маршала к едва заметным в необъятном помещении зала продолговатым предметам, покоящимся на полу обзорной галереи.

Предметами оказались тела: меньшее – обожженное тело юной альтинки, и гораздо большее – мускулистое тело старого Отца. По распоряжению Грига, их так и не трогали – лишь поместили в стеклянные саркофаги, поддерживающие низкую температуру и задерживающие процесс разложения.

Увидев дочь, Тургаон застонал и лишился сил, падая на колени и разражаясь рыданиями. Обняв руками холодное стекло, маршал задыхался от новых и новых приступов душевной болезни, за считанные дни источившей его натренированное здоровое тело и состарившей безучастную теперь к проблемам мира живых душу.

– Сэр, противник активизировался. Он хорошо экипирован и подготовлен, – прождав из уважения несколько минут, осмелился все же обратиться к маршалу Дерберон. – Наверху настоящая сеча.

– Что ты хочешь сказать?! – свирепо поднял глаза альтин, но сразу опомнился и потушил в себе приступ ярости – вымещать злобу следовало на совсем других людях.

– Колодцы переходят из рук в руки. Разрешите начать минирование?

– Да! Установите заряд вон там, под кристаллом. Там труба со сжатым газом. После взрыва газ устремится по ускорителям, словно при переходе на гиперскорость. Для прикованного к Земле корабля это равносильно самоликвидации – ускорение разорвет этот шарик в клочья…

Бартерианцы взялись за работу – откидные технические мостики позволили им подобраться почти к самому приводу, где располагались специальные ремонтные люльки.

– Прости, любимая! – Тургаон нежно погладил стекло саркофага и поднялся на ноги. Горько-соленые слезы растекались по его лицу и стеклу защитного скафандра, вентиляция которого не справлялась с таким обильным выделением жидкости.

– Куда вы, сэр? – спросил Дерберон, видя, что маршал вновь поднимается на лифтовую площадку.

Тургаон сверкнул мокрыми от слез и темными от мрачных мыслей глазами:

– Мстить!

– Сэр, мы установим взрыватель на сорок минут. Отключить его невозможно. Через сорок минут все здесь умрут – вам не нужно будет больше никому мстить!

– Ты не понимаешь, – огрызнулся маршал. – Я хочу ВИДЕТЬ, как он мучается!

– Кто, сэр?

– Он!

Тургаон заставил лифт устремиться вверх. На поверхности лифтовых колодцев звенела сталь, рвались гранаты, проливалась кровь и стоял невообразимый беспорядок, в котором невозможно было определить, где свои, а где чужие. Пол двойным слоем покрывали тела уже павших – цветных «мускулистых» скафандров Братьев казалось чуть больше…

– За мной! – скомандовал адмирал. Прошагав по трупам, он силой воли раскидал десяток Братьев и еще нескольких превратил в спекшуюся крошку.

– Где твой командир?! – спросил Тургаон у первого попавшегося ему на глаза юнца и, прежде, чем Младший Брат успел открыть рот, просканировал сознание бедолаги, убедился в полной его бесполезности и сжег силой своего взгляда.

– Лейтенант! – крикнул маршал, обращаясь уже к своим. – Дай план корабля! Где тут у них штаб?!

– Сэр? – лейтенант с исступлением дрался с головорезом «Улья» и никак не мог явиться по первому зову. Тургаон был не в том настроении, чтобы ждать – он сжег противника лейтенанта, и, в запале, выбрал и уничтожил еще пятерых Братьев.

– Я хочу найти их командира! Где здесь живет начальство?!

– На «Первом Уровне», сэр!

– Возьми роту и веди! – закричал Тургаон.

Гронед не сразу понял, что происходит. Как верно подметил Тургаон, предчувствие не подсказывало мантийцу судьбы «Улья» и тех, кто находился внутри города, а привычка всегда все предсказывать сильно притупляла внимание, развитое у обычного человека. Убедившись, что контроль над Отцом-исполнителем восстановлен, Владыка «Улья» в прекрасном расположении духа отправился бродить по покоям Первого Уровня. Все складывалось, как и было задумано: крейсер перешел в руки Братьев; эскадра Лиги решила не рисковать безопасностью планеты; Григ ожидал начала переговоров, чтобы поставить правителям Земли ультиматум – Гронед мог теперь расслабиться и убить время в свое удовольствие, в ожидании начала следующей стадии операции.

Он почувствовал неладное, только когда не обнаружил на месте караула, дежурившего у лифтовой секции Первого Уровня. Доверившись слуху, Гронед разобрал посторонний шум, складывающийся из звона стали по стали, своеобразного свиста раскрывающихся силовых щитов, короткого отдаленного грохота, криков и лязга. Что бы не стало причиною беспорядка, оно не входило в планы – Гронед решил выяснить ситуацию, обратившись к Мозгу «Улья». Но сама ситуация решила не дожидаться, пока в ней разберутся – откуда-то со стороны покоев прежнего Владыки выбежали люди в латах принципиально новой для мантийца конструкции. Довольный собой, гордый, спокойный и умиротворенный, Гронед только-только начинал задумываться, что могут делать необычно одетые люди на палубе его охраняемого со всех сторон корабля, когда что-то неопределенное и невидимое огнем обожгло живот мантийца. Доли секунды, которые для бегущих по коридору бартерианцев попросту не существовали, для Гронеда показались вечностью – время, пока парализованный обезболивающим шоком, великий мантиец наклонял голову, чтобы посмотреть на свой ничем не защищенный живот.

В дорогой черной ткани халата зияла здоровенная дыра с обуглившимися краями. Такая же дыра насквозь пронизывала живот…

Начиная чувствовать головокружение и теряя четкость восприятия, последний житель Великой Мантии философически усмехнулся сам над собой. Насколько же циничной насмешкой улыбнулась ему судьба – на тысячу лет перешагнув свое время, добившись величайшего открытия в истории человечества, практически осуществив план всей своей жизни, он умирал от случайного выстрела какого-то заурядного, ничтожного солдата-наемника!!!

Бартерианцы даже не задержали внимания на падающем на пол безоружном человеке. Они пробежали мимо, «зачищая» дорогу, по которой шагал разъяренный от душевной боли маршал Лиги Объединенных Миров. Зато Тургаон удостоил лежащее спиной вверх, продырявленное излучателем человеческое тело внимательным взглядом – на спине неизвестного красовался герб, история которого исходила из тех времен, о которых даже никто не помнил. Маршал не остановил шага, но отпечатавшееся в сознании изображение продолжало будоражить его память, заставляя поднимать на поверхность самые старые и бесполезные пласты, отложившиеся еще с далекого детства, с первых уроков Школы Леноса…

Тургаон не мог определить, где видел герб, украшавший роскошный халат убитого, но навеваемые, связанные с гербом воспоминания имели оттенок чего-то чрезвычайно важного, глобального, титанического…

– Чисто! – крикнул лейтенант.

– Плохо… – невольно задумавшись о человеке, носившем на спине такой значимый атрибут, с тенью разочарования в голосе отозвался Тургаон. – Неужели никого не нашли?

– Сэр, мы нашли помещение, которое охраняется системой внутренней безопасности. Судя по уровню защиты – сейфовая комната.

– Так снимите защиты! – недовольно потребовал маршал.

– Пока не выходит.

– Показывай!

Они пошли к центру Уровня, к тайным Залам Отцов. Система безопасности действительно поражала надежностью – вход берегли силовые поля, самонаводящиеся излучатели и сканеры биополя. Но, как ни странно, вся эта оборона беспрекословно уступила обыкновенному мысленному требованию Тургаона.

Похоже, маршала принимали за своего! Меньше всего боясь умереть, Тургаон вошел в открывающиеся двери тайного помещения. Зато последовавший за ним лейтенант не успел даже вскрикнуть – включившиеся силовые стены разрезали бедолагу, как сыр – сырорезка.

Тургаон обернулся. Бесстрашные бартерианцы готовились пойти за маршалом даже невзирая на смерть своего командира, но Тургаон жестом остановил их.

– Я осмотрюсь сам! – сказал он. – Возвращайтесь на крейсер. Передайте остальным мой приказ: НЕМЕДЛЕННО покинуть город! Скоро все здесь взлетит в тартарары…

– А вы, сэр? – решился спросить один из солдат.

– Я остаюсь похоронить дочь. – Тургаон твердо заглянул им в глаза, давая понять, что принял обдуманное решение, обсуждать которое остальным не позволяет воинское звание.

Солдаты попятились.

Комната, защищенная как сейф, меньше всего напоминала хранилище неких драгоценностей. Это был большой зеркальный зал, посередине которого стоял тяжелый мощный стол, а над столом покачивался фасеточный глаз Магнитного Мозга.

– Холодно тут у них… – пожаловался маршал.

Он приблизился к столу и обратился к Мозгу:

– Ну, что у тебя – показывай, раз впустил!

Мозг повиновался буквально – разверзлись сразу все стеклянные стены, и сразу отовсюду стали выезжать стеклянные саркофаги с замороженными телами мертвых мужчин. Даже видавший виды Тургаон вздрогнул от неожиданности – настолько зловещей и не случайной показалась ему – решившемуся встретить смерть рядом с телом дочери – представшая перед глазами жуткая панорама.

– Что еще за черт?.. – пробормотал старый военный.

Поборов суеверную неприязнь, Тургаон стал обходить саркофаги, взирая на тех, кто в них покоился. Волевые лица, крупные мускулистые тела, но – ничего такого, что стоило запирать столь надежным способом. Хотя… Тургаону показалось, что при первом беглом осмотре в памяти отложился один саркофаг, чем-то отличающийся от всех прочих… Осмотрев один за другим саркофаг за саркофагом, маршал вдруг замер, задрожав и покрывшись испариной – перед ним лежала женщина – светловолосая, молодая, стройная и красивая, словно сон…

– Черт! Этого не может быть! – судорожно сглотнув, маршал обернулся к глазу Мозга, призывая того на помощь своему рассудку: – Как ее зовут?

Наверное, это был не самый лучший вопрос, но Мозг отозвался:

– Альрика.

– Что?!!

Над ним положительно издевались! Потеряв остатки самообладания, старый военный осел на пол, уставившись на замершее под стеклом женское тело.

– Здесь?.. – пробормотал уже ничего не понимающий маршал. – Альрика?.. Мертвая?..

– Живая, – уточнил Мозг.

– Что? – едва слышно переспросил Тургаон.

– Живая, – повторил Мозг. – Женщина не умирала. Организм физически здоров и работоспособен. Мозг без повреждений. Женщина по имени Альрика спит.

– И ты можешь ее разбудить? – ошеломленно прошептал маршал, хотя даже не сомневался, что ответ будет отрицательным.

– Конечно могу.

– Буди!

Саркофаг потемнел, стекло потеряло прежнюю прозрачность, и какое-то время Тургаон думал, что ему все привиделось. Но затем крышка саркофага распалась, а лежащая внутри женщина задышала и открыла глаза.

Это были ее глаза! Маршал ошеломленно отшатнулся, даже не зная, куда деваться.

Женщина застонала, обретая вместе с сознанием целый шквал воспоминаний, как хороших, так и не очень. Затем она подогнула колени, оперлась руками на боковины своего гроба и села, чуть щурясь от падающего с потолка света.

– О боже! – сказала она, увидев перед собой Тургаона, и рухнула обратно в гроб.

Маршал помотал головой, отгоняя видение, но из саркофага раздался прежний, хорошо знакомый ему когда-то насмешливый голос:

– Ну надо же! Не один, так второй!

– Альрика? – решился окликнуть Тургаон.

– Альрика, Альрика… – неожиданно она резко села, а затем стремительно выпрыгнула из гроба и стала озираться по сторонам в поисках одежды. – Мне так и стоять голой?!

Не понятно, кому предназначался вопрос, но его тон был точно таким же, как лет тридцать назад – требовательно-уверенным. Тургаон пожал плечами и перенаправил запрос Мозгу. Оказывается, за одним из зеркал прятался шкаф, правда не с женскими нарядами, а с комбинезонами техперсонала, но Альрику это не смутило – она выбрала один из скафандров поменьше размером и быстро облачилось в него. После этого уселась на стол и с любопытством посмотрела на расположившегося на полу Тургаона:

– А ты постарел!

– Зато ты нет… – пробормотал маршал, все еще не пришедший в себя от потрясения.

– Ладно, рассказывай: как меня нашел?

– Тебя?! Да никак. Я тебя не искал.

Альрика поправила волосы, ее рука чуть дрогнула – вероятно, нахлынувшие воспоминания заставили женщину занервничать.

– Что тогда здесь делаешь?.. – она задумалась и тут же стала серьезной. Красивые темные глаза наполнились смыслом, говорящем о недюжинном уме. – Ладно, молчи, сама догадаюсь. Раз ты меня не искал, но – стоишь рядом, значит Братья допрыгались. Привлекли таки внимание Лиги. Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Рассказывай?!

– Что «рассказывай»? – не уследив за логикой женщины, повторил маршал.

– Почему вдруг сам великий Тургаон занимается обыкновенной пиратской шхуной?

– Они захватили «Эльрабику», – маршал вновь вспомнил, зачем он здесь – только что озарившиеся воспоминаниями глаза вновь потускнели от тоски.

– Что захватили?

– Тарибскую «Эльрабику».

– Большой корабль?

– Экскурсионный.

– И?

– На нем летела моя дочь.

– Дочь? Понятно. – Альрика вдруг словно вспомнила что-то важное, что не позволило ей даже закончить этот разговор – она соскочила со стола, внимательно посмотрела на маршала и, почему-то разволновавшись, спросила: – Что ты сделал с Братьями? Ты не подумай, мне все равно… только среди них – мой сын! Его-то я хочу видеть живого и невредимого!!!

Тургаон невесело хмыкнул.

– Здесь еще и твоя дочь! – укоризненно напомнил он.

– Моя дочь? – удивилась женщина. – Так ты все же воспользовался моей яйцеклеткой?

– Девятнадцать лет назад. Твою дочь звали Кани.

– Звали?

– Девочка умерла… Здесь, на этом корабле…

– Прости, мне жаль! Но ты же не ждешь большего? Кани родилась из моего семени, но я даже не знала о ее существовании. Было бы странно испытывать материнские чувства к человеку, о котором даже не слышал…

– Она была альтинкой!

– Все-таки альтинкой?

– Я же тебе говорил. Ты тоже могла бы. Если бы вступила в Содружество.

– Знаешь ведь: не люблю союзы… Что ж, сочувствую, Тургаон! Но и ты пойми: не могу думать о ком-то другом – здесь мой сын! Даже не знаю, сколько ему сейчас – возможно, спала не один год… – Альрика с женской эгоистичностью улыбнулась воспоминаниям и продолжила с гордостью: – Он тоже одаренный! И он – по-настоящему мой! Я по-настоящему почувствовала себя матерью!

– Что ты имеешь в виду?

Альрика повела бровью:

– Его отец заставил меня родить по старинке.

– Он изувер?!

– Но ты же знаешь, мне всегда везло на таких мужчин. Сбежала от одного тирана, попала к другому.

– Тирана? – пробормотал Тургаон, вспоминая. – Я с тебя пылинки сдувал! Ни с того, ни с сего украла с выставки навигационный разведчик и пропала на долгие годы. Я поднял тогда на поиски весь флот Лиги…

– Зная тебя, не сомневаюсь. – Альрика мило улыбнулась: – Но мне так захотелось. Люблю свободу…

– Этот корабль был раритетом! Неужели он не развалился на первом же переходе в гиперпространство?

– Нет… но развалился позже. Тогда и попала сюда – попросила у Братьев помощи, они и помогли – заперли, как птичку в клетке… Ты не ответил, Тургаон, где мой сын?!

– Твой сын? – маршал хотел пожать плечами, но вместо этого осознал очевидный факт: – Если твой сын – альтин – его здесь нет. Единственный альтин пиратского города захватил у меня, то есть у Леверсона, крейсер и сейчас дежурит где-то над нами, в атмосфере.

– В атмосфере? Мы на планете?

– На Земле. Пираты рухнули сюда, когда бежали от моего флота… Теперь понятно, как мальчишка захватил сперва САДГ, а затем крейсер – он твой сын! Чему тут удивляться?..

– Удивляться есть чему: он не только мой сын, но и сын своего отца. Весь этот «Улей» – целый рассадник потенциальных альтинов! Поэтому гарантии, что на крейсере – мой сын…

– Говорю тебе, здесь никого не осталось. Ни «отцов», ни Линти… Я бы почувствовал. Я искал… Все на крейсере. Лети, ищи, если хочешь… Мне уже все равно…

Альрика удивленно посмотрела на Тургаона:

– На тебя не похоже!

– Меня, какого ты знала, больше нет! Я прилетел сюда, чтобы проводить в последний путь дочь!

– В каком это смысле «проводить»? – Альрика нахмурилась, ощутив в голосе маршала траурную обреченность.

Тургаон мысленно обратился к часам на руке:

– Через семнадцать минут корабль взлетит на воздух. Я остаюсь. А ты – смотри сама.

– Ты взрываешь «Улей»?! Сумасшедший! Зачем?

– Я хочу похоронить дочь!

Альрика заглянула ему в глаза, повела бровью и кивнула:

– Ага, понятно. Послушай, если сына здесь нет – ради бога, взрывай. Но когда я засыпала, в «Улье» находилось около восьмидесяти тысяч пленников, в основном – женщин. Они по-прежнему здесь?

– Не знаю, – маршал честно развел руками.

– Вот как? Хочешь взорвать тысячи ни в чем не повинных девчонок, на месте любой из которых могла бы оказаться собственная дочь?

– А что мне делать? Оставить врага безнаказанным?

– Останови взрыв, а я усыплю экипаж – и пленных, и хозяев. Я знаю, как это сделать – перед тем, как мой «изувер» оставил меня в этом морозильнике, он успел посветить во все свои тайны. Его называли «Отцом»… Не слышал?

– Слышал! – прорычал Тургаон. – Этот самый «Отец» боролся с моей девочкой и сгорел вместе с ней!

– Тогда: если другого Отца в «Улье» нет, я запросто могу стать «Матерью»… Осталось шестнадцать минут?

– Да…

– Время идет! Ну что, согласен? Пойдешь спасать людей или заберешь всех с собой в могилу? Отмени взрыв, а я подарю тебе корабль! И не просто корабль – космический город древних мантийцев! Давай же, Тургаон! Решайся!

Тургаон поднялся на ноги. Альрика была права – ослепленный желанием мстить, он едва не погубил тысячи совершенно невинных людей. А ведь знал, что трюмы «Улья» должны быть переполнены пленниками… Выходило, Леверсон прав – когда-то великий полководец и в самом деле стал невменяемым!

– Я попробую, – опомнился маршал. – Но ты не жди результата: усыпляй всех и беги с корабля!

– Если усыплю, уснешь и ты – некому будет разминировать бомбу. Я поступлю по-другому: запрограммирую Мозг «Улья» – через двадцать минут он пронижет все узлы и каюты нервно-паралитическим излучением, действующим даже через пресловутые латы абордажников – люди спокойно заснут, а когда проснутся, здесь уже будут хозяйничать солдаты Лиги.

– Владимир… Русского графа зовут Владимир, – вспомнил Тургаон. – Пусть Мозг свяжется с этим человеком – его войска сейчас ближе, чем крейсера Лиги. Мозг знает, как – пираты уже вели с его помощью переговоры с соседними государствами…

Глава 26.

Тургаон прислушался к часам – до взрыва оставались двенадцать минут. Маршал бежал к колодцам в лифтовые шахты приводов, оступаясь о в беспорядке разбросанные повсюду тела пиратов и натыкаясь на бродящих среди трупов вооруженных молодых Братьев с ошеломленными выражениями на бледных лицах.

Бартерианцев уже нигде не было – ни живых, ни мертвых. Наемники отступили, забрав с собой тела и раненных, и убитых. Снаружи тоже никто не ждал – три десантных крейсера покидали в эту секунду воздушное пространство планеты. Пути к отступлению не существовало…

Препятствий движению Тургаон не боялся – ему вполне хватило той толики оставшихся внутренних сил, которые требовались, чтобы внушить встречающемуся «молодняку», что они ничего не видят, а идущим мимо них незнакомец – всего лишь плод обостренного воображения, и даже более – игра света и тени. Маршал боялся другого – разминировать установленный Дербероном заряд мог только самый опытный армейский сапер и то – при наличии времени и специальной аппаратуры.

Когда взрыватель предстал перед его глазами, Тургаон понял, что опасался не напрасно – отключить таймер маршалу было не по силам. Оставалось всего семь минут, за которые следовало принять решение – бежать с корабля-города или попытаться все же спасти жизни ни в чем не повинных молодых пленниц – как правильно заметила Альрика, на месте любой из которых могла оказаться его бедная Кани… Маршал выбрал второе.

С минуту он размышлял, как осуществить задуманное. Максимум, что можно было успеть за шесть минут – отсоединить от надежно закрепленного взрывателя несколько капсул боезаряда, полагаясь, что мощность взрыва окажется недостаточной, чтобы начать цепную реакцию в жерле гигантского гиперпривода. Вынести за пределы «Улья» всю бомбу, чтобы она разорвалась подальше от этого места – для этого требовались еще минут десять и готовый к полету бот, чего, разумеется, не было.

– Начнем! – вздохнул великий альтин.

Сконцентрировав все свое внимание, сосредоточившись, Тургаон начал очень быстро набирать на каждой капсуле коды, размыкающие замок крепления цилиндра к телу бомбы. Разомкнув все замки, нужно было еще снять каждый шестидесятикилограммовый цилиндр с зарядом с креплений и перенести его на расстояние, на котором он точно не детонирует. А с уверенностью можно было утверждать, что заряды не детонируют только, если окажутся за пределами зала гиперпривода, на самом верху лифтовой шахты.

Работа, непосильная для измученного жизнью старого вояки! Но Тургаон не сдался – он использовал все – и телекинез альтина, и собственные мускулы, и волю к победе закаленного кадрового офицера.

Часы стучали у него в голове, ведя обратный отсчет времени: «одна минута двадцать секунд, одна минута десять секунд…». Руки и ноги отнимались. Солнечное сплетение стонало, предупреждая о недостатке внутренних сил альтина. Но маршал не останавливался до те пор, пока в голове не прозвучало: «тридцать секунд».

Тогда Тургаон оглянулся – из пятидесяти установленных на генераторе Дербероном капсул с зарядом, тридцать девять лежали на площадке лифта, на которой прибыл сюда маршал. Времени на остальные одиннадцать уже не оставалось. Даже добежав до лифта, чтобы толкнуть рычаг, Тургаон рисковал потерять те секунды, которые нужны были для благополучного прохождения цилиндрами с зарядом лифтовой шахты – маршал толкнул рычаг силой воли, лишаясь, таким образом, возможности собственного спасения.

Секунды продолжали бежать, лифт устремился вверх, а Тургаон позволил себе расслабленно улыбнуться. Двадцать секунд – более, чем достаточно, чтобы добежать до саркофага с дочерью, открыть стекло и успеть поцеловать обожженное, но родное, любимое, милое, драгоценное лицо…

– Навигационный крейсер в зоне поражения, – сообщил Мозг. – Подтверждаете приказ о ликвидации?

– Почему ты спрашиваешь? – удивился Григ. – Разве приказ плохо сформулирован?

– Опознавательные сигналы крейсера наши. Навигационная система ответила на мой запрос – я могу посадить крейсер в порту «Ослепительного», не повреждая его.

– Отлично! Сажай!

Григ поднялся с кресла и решительной походкой направился в порт, намереваясь лично встретить и наказать «распоясавшуюся беглянку». За ним последовали Дор, Вик и десяток Синих Демонов.

Внутри юноши все клокотало от недовольства – в тот момент, когда ему нужно было выступить перед советом земных государств, приходилось тратить время на выходки смазливой бровурской аристократки! А чем ближе становилось отделение ангаров, тем большее негодование переполняло Грига, угрожая альтинке скорой и необдуманной расправой.

– Навигационный крейсер приземлился! – сообщили ему по дороге. – Что делать с девушкой?

– Ничего! – зло ухмыльнулся Григ. – Я сам разберусь!

– Она в истерике. Никого не подпускает…

– Я же сказал: оставьте ее! Я сам!

Он шагнул в открытое светлое пространство ангара и отыскал взором скопление людей рядом с одним из навигационных крейсеров. Но в этот момент что-то случилось – острая боль пронзила все тело юноши, отозвавшись в каждой нервной клетке его организма. Шок оказался таким сильным, что Григ лишь вздрогнул, судорожно открыл рот и без сознания рухнул на пол.

– Биоинженеров сюда, быстро!!! – в ужасе заорал Дор.

Вик склонился над братом:

– Пульс есть!

Центр внимания сразу переместился к месту, где упал юный Отец. Туда сбежались все, кто был в ангаре: Демоны Охраны, Братья-техники, простые Братья. Линти оставили одну – растерянную от неожиданной перемены, произошедшей как с мужчинами, так и с ней самой.

Альтинка прислушивалась к себе – в душе воцарялось долгожданное спокойствие. Почти забытое за время плена ощущение глубокой гармонии с окружающим миром заставило с наслаждением расправить плечи и растянуть губы в доброй счастливой улыбке. Но это – только в первый момент. Во второй – Линти заинтересовало, что собрало у дверей ангара всех находившихся поблизости Братьев, и что послужило причиной испускаемого ими во все стороны беспокойства. В третий – прислушалась к мыслям людей и поняла, что Григ потерял сознание, а медики-техники не имеют представления, как помочь юноше. И в четвертый – сопоставила факты: собственное выздоровление и неожиданную слабость юного Отца.

Кристалл Гронеда! По какой-то причине астральная связь с «Ульем» оборвалась, предоставив наконец двоих альтинов самим себе!

Линти приблизилась к толпе мужчин и проскользнула между Братьями.

– Можно я посмотрю? – попросила она у Дора.

Дор хотел грубо отказать, но подумал, что в такой ситуации любая помощь не будет лишней:

– Смотри, Линти, но только осторожнее!

В это время один из только что подошедших Демонов-техников, сжал плечо Вика, чтобы сказать ему на ухо:

– Первый Брат, в ангаре приземляется еще один лайнер!

– Как он-то сюда попал?! – нахмурился Вик.

– Да кто его знает… – тихо пробормотал техник. – Мы ведь и не понимаем толком, как управляться с этой громадиной… Корабли договорились между собой – наш впустил этого…

– Тревога! – закричал Первый Брат. – Братья, к бою! В ангаре гости!

В порту плавно опускался обыкновенный спасательный бот с опознавательными знаками Тарибского Торгового Флота и большой эмблемой Братства. Вокруг места посадки тут же рассредоточилась сотня Демонов, образовав кольцо из раскрытых силовых щитов.

– Бот пришел из «Улья»! – понял Дор, взирая на знакомую эмблему.

– Свяжитесь с городом! – потребовал Вик.

Бот замер, в нем открывался люк.

– «Улей» не отвечает! – оторопело сообщил техник. – Возможно, с Мозгом просто нет связи…

Из бота выпрыгнула женщина – невысокая, стройная, светловолосая, с пронзительными горящими глазами и насмешливо поджатыми губами. Братья сомкнули щиты. Кто-то из них начинал вспоминать…

– Вик, – не дожидаясь, пока ее узнают, закричала Альрика. – Где мой сын?!

Уверенно и даже нагло, женщина шагнула прямо на ряды щитов, импульсом воли опрокинула с дороги трех Демонов, и вплотную приблизилась к оторопевшему Первому Брату.

– Где мой сын?! – угрожающе прошипела ему в лицо Альрика.

– Да вон… – Вик указал на лежащее в отдалении тело, над которым колдовали четверо биоинженеров и светловолосая девушка.

– Что с ним?!

– Потерял сознание. Только что…

– А это кто?! – словно хозяйка положения, продолжала спрашивать женщина.

– Линти. Альтинка. Его подруга, – объяснил приблизившийся Дор. – Альрика, ты…

– Потом, Дор! – женщина быстрым шагом пересекла зал и сказала Линти: – Отойди-ка, девочка! Боже, какой он взрослый!..

– А вы кто? – удивилась Линти.

– Я – его мама!

– Что? – альтинка изумленно открыла рот.

– Потом, красавица! Все объясню потом… Что с мальчиком?

– А Вы прибыли из «Улья»?

– Какая разница?

– Может быть, вы объясните – у Грига прервалась связь с кристаллом, находящимся рядом с гиперприводом. Этот кристалл…

– Кристалл Бога, как они его называли. Он взорвался, – перебила Альрика. – Взорвался вместе с приводом. Тургаон проник в «Улей» с отрядом головорезов и подложил бомбу, намериваясь устроить цепную реакцию. Взрыв грянул, когда я покидала пристань города – судя по всему, пострадал только Зал Главного Гиперпривода. Но кристаллу точно конец… так что Григ?

– Григ много дней питался энергией кристалла. Не ел и не спал.

– Кажется, ясно! – поняла Альрика. – Вик, Грига в лабораторию! Я покажу, где это. Мальчику нужно внутривенное питание и здоровый сон!

Она повернулась к Линти и объяснила ей, словно остальных судьба юного Отца попросту не касалась:

– Наверняка проспит не одну декаду!

Эпилог.

По настоянию пробудившейся к жизни Альрики в капитанской каюте «Ослепительного» организовали «военный» совет, на котором присутствовали: Вик, как Первый Брат; Дор, как главнокомандующий; Линти, как ближайший друг Грига; и Альрика, как организатор совета и человек, знающий, как спасти жизнь юного Отца.

Когда обмен информацией закончился, Альрика подвела итоги:

– «Улья» больше нет – он в руках у землян. Флот Лиги где-то поблизости, и он не уймется, пока не переловит всех Братьев, одного за другим. Итак, Дор и Вик! Вы знаете меня. Пусть Отец наказал Альрику за непослушание, но срок наказания истек, да и Отца больше нет. Я – женщина, но я – единственный человек, который способен спасти ваше Братство и вылечить нового Отца. Кроме того, никто, кроме меня, не сможет разобраться с управлением стратегического тяжелого крейсера! Поэтому предлагаю договориться – до выздоровления сына я становлюсь капитаном этого лайнера, а вы – вступаете под мое безоговорочное подчинение! Было Отцовство, будет Материнство! Со своей стороны, обещаю оберегать честь Братства и не вынуждать вас нарушать Законы «Улья».

Братья возмущенно нахмурились, но более сообразительный Вик сразу признал, что женщина совершенно права – у них просто не было сейчас другого выхода, а более терпеливый и благородный Дор согласился бы послужить хоть самому дьяволу, лишь бы во славу Братства и во спасение своего кумира и ученика.

Альрика усмехнулась, в очередной раз отмечая, насколько легко все же управляться с этими грубыми, крупными, самолюбивыми существами – мужчинами – даже, если они сами считали, что все в этом мире устроено с точностью до наоборот.

– А ты, дорогая, – голос Альрики стал заметно мягче и тоньше, словно с Линти разговаривала уже совершенно другая женщина – добрая и нежная. – Отправляйся на Бровург, встреться с отцом и выступи главным свидетелем на Арбитраже! Ты умная, образованная, талантливая – сделай так, чтобы моего сына оправдали, а Братьев оставили в покое. Расскажи судьям про Гронеда. Захотят посмотреть собственными глазами – пожалуйста – «Улей» покоится на Земле и пролежит там еще ни одно столетие. Я тем временем уведу крейсер из системы и подожду, пока улягутся страсти. А что касается Грига, не волнуйся – он выздоровеет.

Альрика улыбнулась улыбкой взрослого над ребенком и добавила мысленно:

«Ты мне нравишься, Линти! Поверь, девочка, я позабочусь, чтобы у вас двоих все складывалось хорошо!».

Планета в подарок.

Глава 1.

Огромное, сложной формы сооружение, классифицируемое во флоте Лиги как «сверхтяжелый стратегический крейсер», методично и равнодушно поглощало световые годы галактического пространства, все глубже погружая в небытие прошлого последние события из жизни древнего «Улья» и все дальше унося от Земли семидесяти пяти тысячный корпус последних воинов Братства – уцелевших богатырей племени героев. Лишенные дома и родины, вырванные из среды, в которой жили и выросли, обескураженные новыми гранями окутавшей их реальности, наконец, возглавляемые впавшим в кому юнцом, эти люди все еще сохраняли в душах искры звериной непокорности и граничащей с тупостью храбрости. Они все еще были готовы умереть за признание собственного превосходства и собственной независимости…

– Прошу тебя: отправляйся немедленно!

– Мы ведь это уже обсуждали?

В небольшом круглом помещении корабельной каюты в массажных креслах друг напротив друга сидели две женщины. Голографическое панно полусферой огибало пространство вокруг них, создавая у собеседниц иллюзию нахождения в совсем другом месте – где-то в недрах зелено-бирюзового океана, где плавали разноцветные рыбки, темнели гроты и колыхались водоросли – не очень «глубоко», поскольку лучи солнечного света свободно пробивались сквозь толщу воображаемой воды к двум креслам и, переливаясь от «игры волн на поверхности», падали на золотые волосы, на загорелые, с правильными нежными чертами лица, на светло-коричневую кожу тонких обнаженных рук и ног и на простую женскую одежду военного технического персонала, состоящую из одноцветных серых шорт и таких же серых блузок. Голограмма служила и фоном и источником света, но сторонний наблюдатель мог бы поклясться, что свет лучился не только от воображаемого светила, зависшего где-то над водным пространством некой никому неизвестной планеты – свет словно исходил изнутри женщин, делая их и без того прекрасные лица по-настоящему божественными.

Обе женщины были красавицами. Обе блондинки, обе большеглазые, обе очень хорошо сложенные, обе изящные и грациозные, обе благородные и сильные, насколько может быть сильной хрупкая, но волевая женщина. При этом описанном сходстве, они отличались так сильно, что мало кому пришло бы в голову сравнить их обеих. Бездонно-синие глаза одной из женщин то неуверенно мерцали, то возбужденно вспыхивали, то пылали возмущением и сразу же гасли, стыдливо прячась, или совсем ненадолго мутнели от мыслей – обладательница этих прекрасных глаз должна была быть еще очень и очень юной. Глаза второй, напротив, отдавали холодом трезвого расчета и стальной твердостью. Эти взрослые и умудренные опытом многих испытаний темно-серые глаза странно гармонировали со светлыми вьющимися волосами и телом, которому едва ли можно было дать более двадцати земных циклов. И, если аура первой женщины трепетала молодостью, светом и расплескивала фонтаном капли своей энергии во все стороны, то аура второй светилась спокойно и равномерно, скорее вбирая в себя, чем отдавая наружу. Огонь и холод, эмоции и расчет.

Старшую из двух женщин звали Альрика. Когда-то – беглянка из большого света, пленница «Улья» и возлюбленная Отца Братства, теперь – мать и хранитель молодого предводителя всех оставшихся от армии самых беспощадных пиратов галактики. Она проснулась от многолетнего ледяного сна с твердым намерением вернуть у жизни все, что было отнято или потеряно. Обладательницу синих глаз звали Линти. Она была девятнадцатилетней аристократкой, дочерью Первого Советника Лиги Объединенных Миров, курсантом легендарной Школы Леноса, волею провидения попавшим в сети абордажных бригад Братьев. Послужившая причиной внутренних конфликтов и правительственного переворота в «Улье», она не только выжила и сохранила рассудок и самоуважение, но и отказывалась сейчас подумать о собственной судьбе, воспользоваться ситуацией и сбежать наконец-то от опасных незваных попутчиков. Последний факт явно не устраивал Альрику: темные глаза старшей из дам пульсировали возмущением матери, убеждающей непослушную, но уже взрослую вышедшую из под контроля дочь.

– Мы с самого начала собирались так поступить! – напомнила Альрика.

– Нет, это вы с самого начала хотели, чтобы я так поступила! – возмущенно насупившись, звонким голоском отозвалась Линти. – Я ничего вам не обещала! Я «с самого начала» хотела увидеть Грига и услышать, что скажет он, а не его мать, которой сам Григ даже ни разу не видел!

– Мне нужно найти доводы, чтобы ты согласилась? – поняла Альрика.

Линти резким движением скинула с глаз прядь золотых волос, разряжаясь таким образом от избытка напряжения:

– Да, попробуйте.

– А что именно заставляет тебя сидеть здесь и ждать?

– Разве вы не знаете? Григ – вот что!

– А кто тебе сказал, что он вообще проснется?

Укол достиг цели – юная аристократка изменилась в лице.

– Вы сказали! – ошеломленная таким вопросом, напомнила она.

Альрика кивнула:

– Да, сказала. Чтобы слушали Братья, а не ты.

– Хотите сказать, что Григ НЕ проснется?!

Теперь Альрика в свою очередь сделала нервное движение, забросив одну ногу за другую.

– Нет, не хочу, – на миг задумавшись, отозвалась она.

– Но и не знаете, когда он придет в себя, и как это ускорить?

– Как и ты, и все остальные, – призналась Альрика.

Большие глаза Линти стали совсем огромными от возмущения:

– Значит, вы всех обманули?! Вы ничем не сможете ему помочь?!

– Не все в этом мире подвластно нашим желаниям. Состояние Грига не ухудшается. Его тело, его мозг живы. Значит, рано или поздно, вернется и его эго.

– Но когда?!

– Ты ведь уже поняла: этого я не знаю.

Линти кивнула, немного успокаиваясь и возвращаясь к своему прежнему решению.

– Может быть завтра. Может быть через день, – заключила она. – Григ ни разу не бросил меня, теперь я не брошу его!

– «Может быть»?! – Альрика как будто рассердилась. – Линти, ты не думай, ты чувствуй! Ты альтинка! Чему сейчас учат в школе Леноса?!

Юная аристократка посмотрела не так уверенно:

– Что же, по вашему, Альрика, я должна чувствовать?

– Это же очевидно: на корабле становится все напряженнее! Изменений в лучшую сторону пока не видно, мы даже не знаем, будут они или нет. В худшую – сколько угодно. Братья все больше нервничают. Даже самые рассудительные из них. Поэтому, если мы хотим, чтобы ты сбежала, это нужно сделать прямо сейчас, не дожидаясь, пока проснется Григ.

– Почему я вообще должна отсюда бежать?

– Разве ты не этого хочешь? Разве ты не мечтаешь поскорее оказаться на безопасном и спокойном Бровурге под надежным крылом любимого папы? Разве не хочешь, чтобы всем твоим злоключениям наступил конец?

Линти вздохнула.

– Раньше хотела, – задумавшись над своим и в самом деле странным поведением, призналась альтинка. – Теперь – не уверена.

– Теперь?

– Наверное, теперь нет препятствий, – и себе и подруге попробовала объяснить Линти. – Я могу отправиться домой когда угодно. Что я буду чувствовать, когда наконец сделаю это? Радость, что все закончилось? Наверное, нет. Я думаю, что нет. Во мне все кричит, что оставить Грига таким – предательство. Он бы сам так не сделал. Значит, я буду мучиться, буду возвращаться мыслями к «Ослепительному», буду думать, как однажды посмотрю ему в глаза, как однажды буду ненавидеть себя за то, что не потерпела всего лишь день, может, всего час!

– А ты думай иначе, – возразила, понимающе кивая, Альрика. – Что, если наоборот потеряешь драгоценное время? Что, если Григ пробудет в коме не день и не два, а годы? Ты ведь ничем не можешь помочь ему, оставаясь здесь и считая часы в бессмысленном ожидании. А вот отправляясь домой, ты делаешь для него доброе дело. Не думай, что бежишь от Братьев – думай, что пытаешься их спасти!

Сбитая с толку Линти вскинула глаза на собеседницу.

– Да не хочу я их спасать… – с сомнением в голосе Линти нервно передернула плечами. – Почему их вообще нужно кому-то спасать? Их восемьдесят тысяч. Они вооружены. У них тяжелый крейсер.

– В том-то и дело, что нет.

– Нет?

– Нет у них никакого крейсера.

Линти усмехнулась, по-детски скривив губы, и указала глазами на пол. Альрика проследила за ее взглядом и кивнула.

– Мы все на крейсере, но крейсера у нас нет, – объяснила старшая красавица. – Думала, ты и это знаешь.

– Так не вы управляете кораблем?! – ужасаясь, осознала Линти.

– Ни я, ни кто иной. Мозг крейсера оказался не таким простачком.

– Но вы ведь сказали…

– Сказала потому, что думала! Я и в самом деле думала, что смогу договориться с «Ослепительным».

– Договориться с кораблем? С ним можно договариваться?!

– Мозг этого корабля – сам корабль. Они едины и неразделимы. С Мозгом можно общаться, просить и приказывать, но, если ты что-то от него хочешь, приходится на свой страх и риск говорить правду – обмануть этот компьютер способно лишь существо одного с ним уровня интеллекта, то есть – равный по возможностям мыслительный аппарат с другого такого же крейсера. Я думала, Мозг должен меня узнать – он и узнал. Во времена нашей дружбы с маршалом Тургаоном мое имя, точнее, мой биокод, попали в списки старшего офицерского состава флота… – Альрика заметила поднимающиеся брови Линти и посмотрела вопросительно: – Что?

– Списки офицеров флота – это не браслет и не яхта, – недоверчиво улыбнулась альтинка.

Альрика махнула рукой:

– Всякое было… Только пользы от этого… Оказывается, Мозгу крейсера мало знать, что я офицер, пусть даже и старший – ему нужен старший офицер СВОЕЙ команды, команды, с которой его знакомили, людей которой он изучил лучше любого их собственного личного психоаналитика. Такие люди у нас есть – у нас есть пленные, есть даже капитан этого корабля – на этот раз Братья перебили не всех, кого обнаружили – но Мозг наверняка сразу поймет, что обращающийся к нему капитан или штурман не свободны в выборе принимаемого решения, что их приказы отдаются по принуждению, и говорят они вовсе не то, что думают. Например, если капитана заставить, угрожая ему физической расправой, или найти другой подобный способ договориться с ним – на лице офицера обязательно отразится внутренняя борьба. Если на него воздействовать психически, Мозг заметит, что капитан неадекватен своему обычному поведению, сочтет того неспособным отчетливо мыслить и проигнорирует все поступившие указания вплоть до выздоровления офицера. Скорее всего Мозг сразу же определит и саму причину необычного поведения последнего и даже характер или химический состав примененного к нему средства воздействия. Кто-то же посторонний, извне, пусть хоть сам генералиссимус Лиги, не сможет принять командования настолько могучим кораблем, не имея при себе предписания тех, кто непосредственно назначал предыдущего капитана. Без такового документа гость изучается на общем основании, ему присваивается степень доверия, его, как например меня, считают «своим» и «важным». С таким гостем Мозг может делится соображениями, может поведать ему о части из своих планов, может даже спросить совета, но никогда не выполнит прямого приказа, идущего вразрез с его собственным мнением. Вот так, моя девочка! У нас дружественный, но непослушный корабль, который никогда не станет атаковать другие корабли Лиги и никогда не изменит курса, чтобы сбежать от последних. Если, конечно, сам не решит, что ему так надо, чего он решить не может…

– А Братья знают?

– Пока нет. Пока они думают, что я веду крейсер, куда мне вздумается, и в нетерпении ждут пробуждения настоящего «повелителя», чтобы все встало на свои места. Пока меня терпят, хоть и ненавидят. «Пока», потому, что Братья никогда не смогут смириться с главенством «низшего существа» – ты же знаешь, их так унижает зависимость от какой-то там женщины! Все это время Вик и его люди исследуют отсек за отсеком, надеясь «научиться» управлять кораблем или Мозгом самостоятельно и избавиться от моей помощи.

– А что, если у Вика получится?

– Взломать или обойти Центральный Мозг этого корабля? – Альрика удивилась наивности этого вопроса. – Не думаю. Дорогая, военные инженеры Лиги считают, что это теоретически невозможно: сверхтяжелый крейсер проектируется так, чтобы быть непотопляемым не только снаружи, но и изнутри. Эти корабли – верх их технологии, их гордость.

– А как же Григ? Без каких-либо предписаний он делал здесь все, что хотел! Мозг слушался его, как собственного капитана!

– Причем, без слов? Так ты рассказывала? Ну что ж, это чудо. Чудо потому и чудо, что его нельзя ни понять, ни повторить. Григ каким-то невероятным способом воздействовал на ту часть восприятия крейсера или Мозга, о которой никто из нас и не слышал… Но ведь это был не совсем Григ, не так ли?

– Григом управлял Гронед, – согласилась альтинка. – Но что, если нечто подобное повторится?

– Гронед сейчас далеко, его аппарата больше не существует – иначе бы и Григ не лежал в коме. Я так полагаю, чудес больше ждать не приходится.

– Но, если не вы… Куда же мы все это время движемся?

– В никуда, Линти. После того, как Григ потерял сознание, крейсер сам проложил маршрут – мы удаляемся от обитаемых миров на безопасное, в понимании Мозга, расстояние.

– То есть, вы не знаете, как вернуть к жизни Грига, и не вы управляете кораблем? – подытожила Линти.

– Да, моя девочка. И мы с тобой в безопасности, пока об этом выводе никто ничего не узнает!

– Но я тоже вам верила! – с обидой в голосе заметила синеглазая красавица.

– В другой раз будешь внимательнее. – Альрика пожала плечами и стала суровее. – Ты – альтинка, у тебя всегда была возможность прислушаться и узнать правду!

– Может быть, – неохотно согласилась Линти. Она вспомнила и вернулась к сути разговора: – Вы сказали, что хотите, чтобы я спасла Братьев?

– Братьев или Грига, Грига или Братьев. Крейсер не подчиняется Братьям, но Братья полновластные хозяева на борту сверхтяжелого стратегического монстра Лиги Объединенных Миров. Ты, как и я, понимаешь: Лига никогда не примирится с потерей настолько мощной боевой единицы – никто не позволит такому монстру шнырять по окраинам галактики, создавая угрозу обитаемым мирам и целым цивилизациям. Братьев не оставят в покое. Их будут преследовать по всей вселенной. Это у «Улья» было оружие, которое скрывало космический город от глаз ясновидящих. «Ослепительный» – обыкновенный корабль. Альтины почувствуют его и предскажут координаты. Остальное – дело техники и военных. Крейсер откажется ответить огнем, а без помощи его орудий Братьям не на что рассчитывать.

– И вы хотите, чтобы я отправилась к отцу и уговорила его не трогать остатки Братства? А почему вы считаете, что папа должен меня послушать? Я никогда не вмешивалась в государственные дела, никогда не обсуждала с отцом его работы – он не воспримет все это серьезно. И почему вы решили, что во власти папы остановить военных в том, что касается безопасности государства?

– Я хочу, чтобы вся наша история предстала на Бровурге в несколько ином свете. Сейчас Братья – пираты, которые совершили вынужденную посадку на Землю, где напали на мирное население, взяли под свой контроль одну из стран, наконец – отняли у Леверсона тяжелый крейсер. Расскажи отцу и всему Совету другую правду: Братья не преступники, они жертвы своего уклада, орудия в руках того, кто все это придумал. Во всем виноват только один человек – Гронед – создатель города «Улей» и праотец его населения. Это его безумный план превратил мужчин «Улья» в армию возмездия. Все, что было совершено на Земле, свершено по приказу Грига, Григ же не отвечал за свои поступки – он находился под гипнозом, он боролся с собой – тому есть свидетели. Пусть Братьев и нужно наказать, но их вина не столь очевидна. И мировому сообществу не стоит на корню выжигать Братство, как консистенцию зла, наоборот, разумнее всего сохранить культуру и самих потомков мантийцев, как бесценный материал для исследования. Не надо нападать на безоружных, лучше пойти с ними на переговоры. Это все, что ты можешь, но зато это в твоих силах. Я же постараюсь сыграть свою роль здесь.

Линти насупилась, обдумывая.

– Почему я должна спасать Братьев? – все же отказалась понять альтинка. – Почему я должна бежать одна? Разве не будет лучше, если мы улетим втроем: вы, я и Григ? Зачем вы все усложняете? Я не хочу оставлять Грига, но мне совершенно безразлично, что случится с Братьями или Братством! Они – преступники! Они – головорезы! Они на самом деле должны ответить за все, что совершили!

– Григ без сознания… – напомнила Альрика.

– Аппаратура на магнитной подушке, – живо отреагировала Линти. – Ее можно транспортировать вместе с парнем!

– Это смешно. Троих нас не выпустят. Грига охраняют. Дор не отходит от саркофага. В портах Старшие Братья.

Глаза Линти засверкали. Девушке показалось, что высказанная ею только что идея – самый простой выход из сложившейся ситуации.

– Мы сможем! – твердо заявила альтинка. – Может быть, Дор пойдет с нами – он сделает так, как будет лучше для Грига. Если нет, то не помешает. Я могу воздействовать на охрану. Пусть нас учили, что вмешиваться в сознание людей неэтично – Братья заслужили, чтобы с ними не церемонились – уверяю вас, мы сможем пройти незамеченными! И потом, у нас есть союзник! Вы же сказали, что Мозг признал вас старшим офицером – наверняка он нам поможет! Если Мозг откроет шлюз перед нами и закроет, когда мы выберемся, мы сможем покинуть крейсер, не опасаясь погони!

Воодушевление юной амазонки разбилось о грустную насмешливую улыбку старшей женщины. Поймав недоумевающие глаза Линти, Альрика медленно покачала головой:

– Моя дорогая! Неужели же я не подумала о возможности сбежать всем втроем? А что сделает Григ, когда очнется? Среди врагов, в незнакомом мире, похищенный против воли? Ты лучше его знаешь – он скажет спасибо?

Линти вздрогнула, остывая и мрачнея одновременно.

– Наверное, нет, – признала она. – Он свихнулся на своем боевом долге!

– И я так думаю, милая. Мы обе его потеряем. Братья наверняка вырастили Грига волчонком – его нельзя сажать в клетку. Ему нужно позволить все решать самому. Поэтому, Линти, ты полетишь одна и станешь спасать не только Грига, но и все его ненавистное тебе Братство. Только так ты сможешь остаться ему другом, только так у вас есть надежда на будущее!

Линти кивнула, принимая последние аргументы Альрики и наконец соглашаясь с ней. Синие глаза погрустнели.

– Хорошо, – сказала альтинка. – На чем я полечу? Навигационный крейсер? А если опять догонят?

– За тобой никто не погонится – я объясню Братьям, что это им же на пользу. С Виком я уже говорила. Так что собирайся. Не боишься лететь одна?

– Папа почувствует, что я в пути, пошлет кого-нибудь встретить… Нет не боюсь. А вы? Вы не боитесь оставаться?

Альрика многозначительно улыбнулась:

– За меня не беспокойся: я знаю, как выжить. Не в первый же раз!

Глава 2.

– А крейсер готов? – нервничая от поспешности происходящего, спросила Линти.

Две женщины сидели в магнитном транспорте, стремительно несущемся по магистралям коммуникационных шахт «Ослепительного», пронизывающих гигантский корабль и наряду с бегущими дорожками и самодвижущимися платформами позволяющих максимально быстро перемещаться с одного его конца в другой.

– Сейчас спросим, – отозвалась Альрика, обращаясь к Мозгу через систему навигации и связи машины.

– Вы так торопитесь меня выпроводить, словно видите во мне соперницу! – съязвила Линти.

– Не говори глупостей! – отмахнулась старшая женщина.

– К чему тогда так спешить? Вы не дали мне даже собраться!

– А у тебя есть личные вещи? – то ли удивленно, то ли насмешливо поинтересовалась Альрика.

– Вы же знаете, что нет – зачем спрашивать? Собраться с мыслями!

– Соберешься в пути – мысли будут с тобой всю дорогу.

– Навигационный крейсер подготовлен к запуску, генерал-лейтенант! – сообщил Мозг, вмешиваясь в разговор женщин.

– Генерал-лейтенант? – удивилась Линти.

– Это уж слишком, да? – усмехнулась Альрика. – Да, согласна – слишком. Нужно было знать маршала: Тургаон скорее поставил бы меня во главе какой-нибудь армии, чем снизошел до «браслета или яхты», как ты говорила. Мужская логика: такие подарки мог сделать любой, он же дарил то, что сам считал ценным… Может быть, поэтому я его и бросила… Тебе, случайно, не приходилось общаться с маршалом флота?

– Мой отец, Рилиот, был его ближайшим другом. А дочь Тургаона – Кани – моей лучшей подругой. – Линти поникла, вспоминая. – Кани умерла, погибла в «Улье».

– Угу! – протянула Альрика, покачивая головой с видом философа, который ничему не желает удивляться. – Каких только совпадений не бывает в жизни! Твоя лучшая подруга – моя дочь, а твой лучший друг – мой сын. Выходит, мы с тобою тем более не чужие люди.

– Что вы сказали? – вздрогнула Линти.

– По поводу дочери? Мы были очень близки с маршалом, настолько, что я подарила ему яйцеклетку, а он через пару лет воспользовался ею, чтобы дать жизнь девочке, ставшей твоей подругой. Сожалею, что с ней так случилось, но, скажу честно: я даже не знала Кани, никогда ее не видела. Григ – совсем другое дело. Он часть моей плоти, он вырос во мне… Устаревший метод воспроизводства, да, милая? Но поверь мне, девочка – когда внутри тебя бьется еще одно сердце, это ощущение, ради которого стоит пойти на любые муки! Современные женщины не представляют, как много они потеряли! Так, что когда настанет твой черед, Линти – вспомни слова подруги! Захочешь узнать больше – поговорим…

Альрика замолчала, уходя в воспоминания, а Линти внимательно и удивленно посмотрела на старшую женщину.

В это время машина как раз влетела в бесконечно огромное светлое помещение порта. Навигационный крейсер занимал в нем центральное положение и призывно мигал огнями вокруг спущенного трапа. Вокруг трапа толпились вооруженные Старшие Братья во главе с Виком.

Линти пропустили без единого слова. Никто не попытался остановить ее, но никто и не пожелал доброго пути. Поцелуй в лоб от Альрикы – все, чем удостоилась синеглазая красавица перед путешествием через половину галактики.

Также молча, но недобрыми взглядами Братья следили, как закрывается люк среднего корабля, причисленного к крейсерам скорее из уважения к его скоростным и маневренным характеристикам, чем из соображений подобия со своими старшими однокашниками, как поднимается этот корабль над полом, как тихо разгоняется, направляясь к сужающейся воронке наружного шлюза «Ослепительного».

– Одно дело сделано, – вздохнула Альрика. Она посмотрела на Вика. – Ты чем-то недоволен?

На фоне богатырски сложенных Старших Братьев-воинов Первый Брат Вик выглядел невысоким и худощавым. Он был Братом-техником и до смерти Отца командовал всеми техническими подразделениями «Улья», деля верхнюю ступеньку в иерархии Братства с Отцом и Касом. Отец правил всеми, его родной сын Кас возглавлял воинов, родной сын Вик – техников. Третий родной сын Отца – Григ – при жизни правителя был Младшим Братом, то есть ожидал своего Испытания, до прохождения которого не обладал ни властью ни правом голоса. Затем все изменилось. Григ стал Первым. Отец сгорел от излучения гиперпривода, когда боролся с подчиняющимся волевому воздействию механизмом переброски, стремясь спасти «Улей» от поражения в неравном бою со флотом Лиги. Кас тоже пал – при неясных обстоятельствах от руки Грига. В это же самое время вместе с Отцом и Касом с жизнью расстались еще сто восемьдесят тысяч воинов, в основном – лучшие из лучших, а «Улей» рухнул на планету с названием Земля, подняться с которой был уже не способен. Именно тогда Григ почувствовал в себе силу настоящего Отца и встал во главе всего воинства, что, в итоге, привело последних выживших Братьев сюда, на сверхтяжелый крейсер Лиги – незнакомый, непослушный, но чрезвычайно могучий, и потому вселяющий надежду на возрождение цивилизации героев. К сожалению, захватив «Ослепительный», сам Григ потратил столько сил, что потерял сознание и больше в него не возвращался. Из Первых Братьев оставался лишь Вик – единственный законный представитель власти, который оказался достаточно мудр, чтобы на время поступиться амбициями, коих у него всегда было в избытке, и уступить бразды правления Альрике – женщине, которая, по законам «Улья», приравнивалась к пленным и домашним животным, но которая единственная умела управлять «Ослепительным» и которая единственная знала, как не допустить гибели Грига и вернуть семнадцатилетнего поводыря Братства к осознанному состоянию.

С момента, как власть перешла к Альрике, прошло более декады – Вик все более сомневался, что в свое время поступил верно, позволив женщине ставить свои условия. Сейчас Первый Брат стоял, сложив на груди руки, и раздраженно стучал пальцами правой руки по плечу левой. Он хмуро смотрел на Альрику.

– Не расскажешь, чему я должен радоваться? – с неизменной издевкой в голосе поинтересовался старший техник.

– Ты ведь уступил моим доводам, признав их разумными? – Альрика только теперь увидела, что Первый Брат ни одной минуты не разделял ее планов и лишь делал вид, что признает их очевидную логику.

– Твои доводы – чушь, – спокойно объяснил Вик, сверкнув темными от мрачных мыслей глазами. – Ты сказала, что девчонка расскажет своему отцу, который якобы возглавляет охоту за нами, что Братство не представляет угрозы мирам Лиги. Интересно, но даже я не думаю, что это правда! Этот Первый Советник, Рилиот, так доверчив? Или, может быть, Альрика, тебе известно больше, например, ты знаешь, что мы никогда не сможем пустить в дело орудий этой громадины? Может быть, девочка расскажет своему отцу что-то совсем другое, не то, что ты рассказала мне? Тогда поделись информацией, скажи, почему ты решила, что, во-первых: воины «Улья» и в самом деле станут любезничать с представителями Лиги, а во-вторых: эта девочка сможет убедить в нашей дружбе лучших офицеров врага? При всем уважении к твоей богатой фантазии, Альрика, не думаю, чтобы Братство могло рассчитывать на защиту юной белокурой девчонки, которая, насколько мне известно, ненавидит всех нас лютой ненавистью и с большим удовольствием отправит в тартарары. Во-первых: она не сможет, во-вторых: не захочет. А вот, что действительно по силам этой красотке – сообщить генералам своего папаши точные координаты «Ослепительного» в некоторое определенное вами время!

– Но откуда она может знать, где мы будем через три-четыре декады?! – разнервничавшаяся от беспочвенных, на ее взгляд, обвинений и еще более беспочвенной, неожиданной для нее, озлобленности Первого Брата, выпалила Альрика.

Вик хмыкнул:

– Но ты-то ведь это знаешь?

Вопрос прозвучал двусмысленно. Женщина запнулась – она не могла признаться, что сама не имеет представления, куда идет крейсер – это откровение сразу лишило бы мать Грига всех преимуществ. С другой стороны, только эта информация могла стать исчерпывающим аргументом в пользу того, что Линти ни при каких условиях не сможет навредить беглецам.

– Ты же не думаешь, что я строю козни у тебя за спиной? – раздосадованная собственной оплошностью, Альрика все же заставила себя добродушно улыбнуться. – Как ты не понимаешь, Вик: Григ мой сын! Его будущее для меня важнее, чем мое собственное. А Григ – Брат. Он – частичка вашего Братства. Не стану же я вредить собственному ребенку?

Вик пожал плечами. Его взгляд остался таким же холодным.

– Откуда мне знать, что у тебя в голове, Альрика? Ты умна. Ты смогла обмануть Отца – куда уже мне проследить ход твоих мыслей!

– За тот обман я шестнадцать лет пролежала в холодильнике – неужели же это недостаточное искупление?

– Хочешь сказать, что ты проснулась другим человеком?

– Если ты мне не доверяешь, зачем же тогда послушался и отпустил девушку?

– «Послушался» тебя? Не смеши, Альрика! Не тебя, а Закона!

– Какого закона?

– Последняя воля действующего Отца. Перед тем, как у Грига случился припадок, окончательно лишивший его сил, мой младший Брат потребовал отпустить девчонку и не позволять никому преследовать ее – даже самому себе, если вдруг передумает… Братья слышали это. Дор слышал. Отпуская Линти, я выполняю приказ Грига.

– Насколько я знаю, ты никогда не был бездумным исполнителем и никогда не делал то, чего мог бы не делать?

Вик улыбнулся, но одними губами:

– Это верно. У меня есть соображения, почему лучше отпустить девчонку, чем оставлять ее здесь до пробуждения Грига. Во-первых: рядом с ней наш юный Отец теряет голову и делает глупости. Во-вторых: как-то раз офицер по имени Болер – враг, который ради вверенных ему аристократок прошел Полосу и стал Братом – говорил, что Линти и Кани лучше освободить, чтобы они, как маяки, не притягивали взгляды своих родителей-экстрасенсов. Тогда я не послушался – где теперь Братство? Наконец, я ведь всего не знаю: Григ показал себя настоящим Отцом – повелителем воли, какой я раньше не видел – что, если у парня было видение, что, если он знал, что девчонку лучше всего поскорее выбросить за борт?.. В общем, пусть убирается… – Вик подошел к женщине вплотную и сказал уже тише: – Да, я отпустил Линти, но хочу, чтобы у нее и в самом деле не осталось шансов навести на наш след ищеек. Нам нужно поговорить, Альрика!

– О чем ты? – женщина была не из пугливых, но она ясно почувствовала, что стоит забеспокоиться – тон Вика не давал сомневаться, что предстоящий разговор будет не из приятных.

– Я хочу, чтобы ты наконец сказала, куда мы летим. Григ не просыпается, корабль слушается только тебя, а я не намерен больше довольствоваться сказками и отговорками! Когда ты расскажешь все о пункте нашего назначения, когда поделишься тем, что на самом деле задумала, мы вместе разработаем новый маршрут, на этот раз учитывающий интересы абсолютного большинства на этом крейсере. Договорились?

– Я…

– Не здесь. Проводи меня в мою каюту!

Первый Советник бродил по спортивному залу своего дворца. Одетый в облегающий спортивный костюм, этот хорошо сложенный, холеный, благородный человек словно не знал, какого робота-снаряд выбрать – инструкторов-тренажеров здесь было несметное множество, как и секций с разными уровнями гравитации, с разной температурой, разным давлением, заполненных водой или воздухом. Когда было нужно, техника сама исчезала из зала, преобразуя его в поле для какой-нибудь спортивной игры, требующей свободы передвижения и значительного пространства, сейчас же она создавала лабиринт из оборудования и огибающих его дорожек – Релиот брел по этому лабиринту, то останавливаясь, то продолжая движение. Его взгляд был отсутствующим от блуждавших в голове мыслей.

Двери отворились неслышно.

– Хотел вот заняться спортом, – непонятно к кому обращаясь, глядя в пол, объяснил Первый Советник. – Но почувствовал, что ты меня ищешь.

Рилиот поднял голову и повернулся. За его спиной в дверях и в самом деле стоял мужчина. Горделивая осанка, дорогой костюм, тяжелые перстни с бесценными энергетическими камнями на пальцах и пронзительный смелый взгляд далеко не молодых глаз говорили о высоком положении в обществе этого гостя, без приглашения явившегося в покои первого человека галактики.

– Вообще-то это я должен был бы искать встречи, – заметил Рилиот, делая шаг навстречу и протягивая руку.

– Зачем? – спросил гость.

Они настолько сильно ощущали друг друга, что могли и не разговаривать – оба великие альтины, эти двое не просто слышали мысли, они предугадывали эти мысли еще до того, как те успевали сформироваться. Они чувствовали важность порождающего мысли материала – сами мысли, а тем более слова, лишь описывали некоторые грани смысла, постичь который можно было и без разговора.

– У меня есть просьба. – Рилиот поднял голову.

– Поговорим здесь? – предложил пришедший.

– Если тебя устроит.

Повинуясь мысленному приказу, зал преобразился: тренажеры ушли под пол, бассейны «перебрались» в центр помещения, рядом с бассейнами возникли ложи, а вокруг лож ожил пейзаж залитой солнцем цветущей поляны. Наполовину голографическая, наполовину реальная картина вполне устроила гостя – тот улыбнулся и кивнул.

Мужчины разместились в ложах. В бассейнах плескалась рыба, в «небе» сверкали оперением белые птицы, в траве стрекотали насекомые… достаточно тихо, чтобы не мешать разговору.

– Прибыл Леверсон? – спросил Первый Советник, давая понять, что понимает причину, по которой удостоился посещения Председателя Высшего Арбитражного Суда Лиги.

Гость кивнул.

– А ты вновь чувствуешь связь с дочерью? – теперь уже Литакон показал, что знает, о какой просьбе может заговорить Советник.

Оба кивнули и некоторое время молчали, вслушиваясь в ощущения друг друга.

– Что Леверсон? – первым прервал молчание Рилиот. – Слышал, что он все еще на свободе.

– Да, его не охраняют, – согласился Арбитр. – Ты ведь понимаешь?

– Я – да. Но люди недовольны. Арбитраж наложил арест на меня и еще нескольких членов Совета, а Леверсон, как представитель арбитража, не смотря на все свои тягчайшие промахи остался безнаказанным – людям кажется, что Суд противопоставил себя государству.

– Пусть сами решают. Леверсон наделал ошибок, но я знал, что он их наделает. Поэтому не мне давать приказ на арест генерала.

– А теперь, когда все разрешилось, ты думаешь, Леверсон был тем, кем нужно?

– А все разрешилось?

Они посмотрели друг другу в глаза и вновь замолчали на несколько длинных мгновений.

– Мы чувствуем одно и то же, – признался Арбитр. – Напряжение спало…

– Не до конца…

– Угрозы нет…

– Изменения не остановишь…

– Мы не знаем, как с ними бороться…

Опять последовала пауза. От напряжения у мужчин задрожали пальцы рук, лежащих на коленях.

– Может быть, нам и не нужно всегда заглядывать в будущее? – произнес Первый Советник, усилием воли заставляя себя изменить ход мыслей и перейти на другую волну, тем самым разрывая связь между собой и Арбитром.

– Теперь ты о дочери?

– Да, Литакон. Для меня «будущее» состоит из двух половинок: судьба Лиги и судьба Линти. Со второй половинкой все стало на свои места – я наконец могу и хочу о ней позаботиться.

– Девочка все еще на крейсере?

– Нет. Ее отпустили. Линти летит к нам. Хочу встретить дочь – она не исследователь и не солдат, чтобы в одиночку пересекать галактику на навигационном разведчике.

– Отпустили! – заострил внимание друга Литакон. – Мы так ничего о них и не знаем!

Рилиот устало вздохнул.

– Хватит угнетать друг друга видениями, Литакон, давай обсудим простые факты, – предложил Советник. – Что мы знаем?

– Ладно. – Арбитр кивнул, заставляя себя расслабиться и рассуждать одними мыслями, без эмоций. – Давай попробуем подытожить.

Тысячу лет назад земляне взорвали Мантию. Последовавшая за тем революция уничтожила и рассеяла по галактике тех, кто уцелел при взрыве – мантийцев, потомками которых мы оба с тобой являемся. Но, как тысячу лет назад существовала Мантийская Империя, так в настоящее время – существует господство Содружества Леноса – наивысшие руководящие посты Лиги занимают члены этого сообщества, именующие себя «альтинами» – «низвергнутыми» и «возродившимися из тлена». И, несмотря на то, что двери в Содружество открыты для каждого, способного сдать экзамены в Школу Леноса, до сих пор не родился не один мастер экстрасенсорики, который сумел бы войти в них и при этом не имел предков родом из Древней Мантии.

О передающейся по наследству информации наши ученые знают все, но они до сих пор не смогли определить, который из генов отвечает за таланты альтина. Ни ген, ни комбинация генов так и не смогли дать нам ответа на вопрос, почему полтора миллиарда жителей Мантии обладали талантами, которые теперь самый одаренный галактический житель способен развить в себе лишь на 5-10 процентов. Мы так и не знаем, почему у двух родителей альтинов плод – чаще всего вполне заурядная личность; не знаем, какое чудо приводит к появлению на свет настоящего одаренного потомка мантийской цивилизации. Мы не знаем, почему наше Содружество вырождается столетие за столетием, и почему, за редким исключением, мы не способны передать своих талантов любимым детям.

Зато теперь мы знаем, что ЧЕТЫРЕСТА ТЫСЯЧ чистокровных мантийцев, считая детей и женщин, на протяжении почти тысячи лет всего на одном корабле скитались по нашей галактике, безнаказанно истребляя случайных космоплавателей, попадавшихся на пути их космического города! Что так называемый «Улей» построили еще во времена Первой Галактической Революции! Что культура и образ жизни пиратов формировался еще до падения Мантийской Империи! Что из далекого прошлого всплыл законсервированный кусочек Древней Мантии, затаивший для человечества тайны и загадки своих давно ушедших создателей! Что все мы, все альтины космоса, почувствовали важность этой находки, почувствовали ее разрушительную способность, почувствовали угрозу грядущих изменений, в смысл которых на этот раз не смогли проникнуть…

Окончательным пунктом назначения «Улья» скорее всего была Земля. По какой-то причине никто из нас не мог увидеть этот корабль – даже ты, когда на кону стояла жизнь и свобода твоей дочери. «Улей» пересек всю галактику и, если бы не случайность, поместившая на пути пиратской шхуны экскурсионный лайнер с двумя юными альтинками – Линти и Кани, наверняка достиг бы своей цели все так же не привлекая к себе нашего внимания. Судьба распорядилась иначе: дочери первых людей Лиги оказались в плену – ты и Тургаон почувствовали нависшую над девочками угрозу и сделали все возможное, чтобы отыскать террористов. Чтобы заманить «Улей» в сети, Тургаон использовал практически весь наш флот. Его план удался, противник оказался в капкане и принял бой. В результате этого боя наши потери составили девяносто шесть небольших кораблей и одну станцию; противник лишился большей части своей трехсоттысячной армии. Несмотря на все принятые меры, ему удалось сбежать, применив механизмы, принципа работы которых мы не знаем. Сбежать от Тургаона и приземлиться на планете Земля.

С этого момента информация о нарушителях спокойствия стала всеобщим достоянием. Под давлением, оказываемым пострадавшей стороной, а именно – планетами Тари, корабли которых Тургаон арестовал в портах планет до завершения своей операции, я был вынужден начать судебный процесс о превышении Советом Лиги и высшим командным составом армии допустимых полномочий. Генерал СБ Леверсон был отправлен мною на Землю, чтобы арестовать тебя и Тургаона и взять на себя командование операцией по обезвреживанию пиратского корабля, захваченного и удерживаемого гравитацией планеты.

Именно тогда все мы, альтины, почувствовали, что надвигается нечто ужасное, способное изменить наши представления о мире вещей.

Пришельцы не взорвали Землю, чтобы отомстить за давно погибшую родину, не стали уничтожать всех землян без разбора – они применили неожиданную тактику: с помощью гипноза и угроз захватили власть в одном из наиболее демократических государств планеты, после чего стали выступать от имени местных жителей, то есть потребовали к себе отношения, регламентируемого законами Лиги о независимых участниках союза Объединенных Миров. Леверсон оказался в условиях, когда ему связывали руки. Сперва сами земляне отказались от его помощи, боясь разрушений, которыми грозила планете атака тяжелых космических кораблей. Затем уже законы Лиги не позволили нанести ущерб стране, добровольно избравшей себе новых вождей. Как следует из донесений, генерал в такой ситуации поступил достаточно мудро – он заключил союз с графом Владимиром – правителем другого независимого государства Земли, взявшего на себя смелость начать боевые действия против пришельцев и заручившегося от других стран планеты одобрением на интервенцию.

Пираты оказали жесточайшее сопротивление, но, при явном меньшинстве и недостаточном вооружении, отступили, совершив совершенно неожиданный для Леверсона маневр – собрав весь имеющийся в «Улье» флот, мантийцы вышли в космос и захватили сверхтяжелый крейсер «Ослепительный», что стало первым и самым невероятным в истории случаем захвата кораблей этого класса. Известно, что Тургаон, все это время оплакивающий гибель своей дочери Кани, пришел в себя, собрал отряд из преданных ему бартерианских наемников и высадился в оставленном пиратами космическом городе, где, пожертвовав своей жизнью, взорвал главный гиперпривод древнего корабля, вероятно посчитав это устройство источником всех наших бед и страхов. Напряжение, которое мы ощущали во вселенной, в это время достигло своего максимума, после чего пропало.

В настоящий момент, мы имеем следующую картину. «Ослепительный» вместе с пиратами удалился из Солнечной Системы, погрузившись в «режим молчания». Девять других тяжелых крейсеров разошлись и уступили дорогу, чтобы избежать противостояния самой мощной техники нашего флота в опасной близости от населенного мира. Оставшийся практически без охраны космический город земляне захватили штурмом – графу Владимиру достался шар сто километров в диаметре, около ста тысяч женщин, находящихся в положении пленниц (кто дольше, кто меньше, а кто – всю жизнь), несколько пленных мужчин (в основном – членов экипажа тарибской «Эльрабики», с которой и началась эта история), и более семидесяти тысяч детей в возрасте до четырнадцати лет – диких волчат, которых пришлось усыпить, чтобы не навредили себе или солдатам вооруженных сил графа. Через оставленный в солнечной системе Земли маяк связи мы потребовали у Владимира неприкосновенности «Улья» и были вынуждены согласиться на его условия – пересмотреть договор, запрещающий землянам организацию вооруженных формирований и строительство собственного космического флота. Сразу же отправленные на Землю ученые передали результаты первого исследования: за исключением главного гиперпривода, взорванного бартерианцами маршала, космический город остался в работоспособном состоянии и может быть выведен на орбиту планеты; большинство исторических ценностей на его борту не пострадали во время падения и штурма и находятся в том же виде, в каком были оставлены последними защитниками «Улья», не потрудившимися уничтожить за собой все, что можно, словно они все еще собирались туда вернуться.

До настоящего момента этими учеными так и не найдено ничего такого, что могло бы объяснить природу ментальной дымки, прячущей «Улей» от наших видений, или пролило свет на историю существования космического города. Я до сих пор неспособен определить: были ли тобой или Тургаоном превышены должностные полномочия, и не использовали ли вы ту единственную возможность, которая и привела к поражению армии последних мантийцев. Единственное, что можно сказать наверняка – «Улей» не выполнил миссии, на которую рассчитывали его создатели, и, насколько подсказывает нам наше видение будущего, уже никогда и не выполнит – опасность для Лиги Объединенных Миров миновала…

За время этого рассказа Рилиот несколько раз согласно кивнул, давая понять, что обладает той же информацией и не расходится с рассказчиком в его выводах.

– Не считая угрозы, исходящей от военного корабля, – подытожил, еще раз кивнув, Первый Советник.

– Ну-у… – Арбитр потер лоб. – Мы ведь чувствуем: угроза не так велика. Считаешь, они сумеют управлять нашим крейсером?

– Они сумели его захватить, – многозначительно посмотрел Рилиот.

– После чего подвигам и чудесам наступил конец… – поддержал Литакон, вспоминая подробности тех событий. – Их словно что-то остановило…

– Кто-то: пиратов остановил Тургаон.

– Откуда такая уверенность?

– Мы близкие друзья. Я ощутил эмоциональный шок в тот момент, когда Тургаон взорвался вместе с главным гиперприводом пиратского корабля. Одновременно исчезло тревожащее напряжение, одновременно появилась возможность мысленно проникнуть и в «Улей» и в крейсер, на котором удалялась от Земли Линти. Совпадения быть не может – Тургаон и в самом деле взорвал то, что служило главным оружием мантийской армии.

– Что-нибудь еще?

– Нет. Остальное ты знаешь.

– Я много не знаю. Потому и хотел пригласить тебя поучаствовать в допросе Леверсона.

Советник отрицательно покачал головой:

– Не думаю, что Леверсон знает больше нашего. Я хочу ускорить встречу с дочерью – малышка была там, она расскажет многое из того, что мы хотим знать.

– Чувствуешь, что встреча окажется важной?

– Несомненно.

– Я не стану тебя останавливать. Расследование зашло в тупик. Никто не сможет теперь судить, нарушил ли маршал закон – он был великим человеком и умер, защищая свою страну. Судить тебя не могу соответственно. Постараюсь собрать недостающие звенья этой истории и закрыть дело.

– Делу еще очень далеко до закрытия! – невесело усмехнулся Советник.

– «Ослепительный»?

– Теперь его судьба в компетенции военных. Это их крейсер. Сами упустили, сами вернут. Отчитываться они не станут. Я говорю не про это.

– Они послали кого-то по следу?

– Нет. Им известно, где нужно искать. Они дали запрос в Содружество и будут ждать в указанной альтинами точке.

– Ты считаешь, на этом дело не кончится?

– Как и ты, Литакон! Сперва мы боялись, что «Улей» выполнит свою никому неизвестную миссию. Теперь чувствуем, что он в любом случае принесет нам ряд изменений. Все понимают: даже десять тысяч потенциальных альтинов изменят существующий баланс сил. Содружество Леноса не готово к такому пополнению – его элитарность обозначает узость круга. Наши альтины потеряют часть своего влияния, потесненные куда менее притязательными новичками. Политики и офицеры, лишенные дара, но занимающие высокие государственные посты, потеряют свои места, вынужденные уступить их более одаренным пришельцам…

Люди предвидят возможность этого, они готовятся противостоять изменениям в своих судьбах. Тревога за собственное завтра уже расползается по Бровургу. А ветерок, подувший здесь, может стать ураганом на уголках космоса. Уничтожить же столько одаренных людей, чтобы сохранить спокойствие и стабильность, даже имея все основания, чтобы признать их врагами – преступление, на которое, я надеюсь, никто из нас не осмелится.

– Чего боишься конкретно ты?

– Я? Не знаю. Лишиться всего – конечно же нет. Наверное, разгадки. Боюсь узнать, что мы с тобой есть такое. Еще боюсь, что мне это не понравится.

Глава 3.

Вик мерил шагами свою каюту. Его руки по-прежнему перекрещивались на груди, а пальцы выбивали дробь. Для воина Братства такое проявление слабости было неестественным – заметное посторонним беспокойство должно было быть результатом настоящей бури эмоций, клокотавшей внутри и прорывающейся наружу несмотря на все усилия воли этого человека.

Альрика никогда не видела Вика таким неуравновешенным. Первый техник всегда отличился философским спокойствием и рассудительностью. «Я торопила Линти, боясь, что Вик вот-вот сорвется, а почему-то не ожидала, что отправление альтинки послужит последней каплей в чаше его терпения» – подумала Альрика. Она предпочла предупредить выброс эмоций Первого Брата, чем дожидаться, пока те накопятся до предела и выплеснутся на нее сами.

– Почему ты так нервничаешь? – изображая невинное удивление, нерешительным голоском поинтересовалась женщина. – Что-то случилось?

Вик метнул на нее взгляд и, подавив в себе первый порыв, улыбнулся, давая понять Альрике, что ее притворство для него неуместно. Он пододвинул кресло поближе к креслу гостьи, сел в него и наклонился так близко, словно собирался поведать страшную тайну.

– Прекрати играть в игры, красавица! – тихо и медленно произнес Первый Брат. – Это уже не смешно, не интересно и небезопасно!

– Для кого?

– Для тебя в первую очередь.

– Ты мне угрожаешь?! – Альрика чуть повысила голос, изображая удивление и оскорбление.

Вик опять улыбнулся, но лишь на мгновение.

– Прекрати разыгрывать из себя наивную девчонку с горячим характером! – серьезно потребовал он. – По крайней мере, передо мной! Я знаю, кто ты, я знаю, какая ты, я вижу тебя насквозь. И я – твой единственный защитник!

– Даже так?.. – внутренне принимая предложение стать серьезной, Альрика все же сыграла еще раз, интонацией изобразив досаду и демонстративно прикусив нижнюю губу.

Вик отклонился в кресле, оказавшись таким образом подальше, и внимательно посмотрел на женщину, ожидая, пока ее разум возьмет верх над кокетством.

– Ты будешь говорить серьезно?

Альрика пожала плечами:

– Я тебя слушаю.

– Мне не до шуток! – сообщил Первый Брат. – Может быть ты не все понимаешь? Думаешь: мы выжили, сохранили мобильность и теперь можем спокойно ждать, чем обернется жизнь и что преподнесет завтра? Не верно! Я объясню тебе психологию простых Братьев, от которых зависит твоя и моя жизнь. Мы не в «Улье», Альрика! Раз мы не в «Улье», значит у нас рейд. Рейд, вылазка, экспедиция. Если у нас рейд, наша цель – выполнить задуманное и ВЕРНУТЬСЯ! Понимаешь меня?!

Альрика посмотрела в глаза Вика по-другому – глубоким и осмысленным взглядом.

– Хочешь сказать, Братьям мало, что их спасли? Мало, что они выжили?

– Наконец-то! – невесело хмыкнул Вик. – Им НАПЛЕВАТЬ на спасение, они не думают о спасении, это никогда не заботило их сознаний, никогда даже не приходило им в голову!

– О чем же тогда они думают?

– Об «Улье», о Братстве, о славе!

– Понятно…

– Ты уверена? Тебе понятно, что мы десять дней бездействуем? Что мы ничего не меняем и ничего не обещаем поменять? Мы удаляемся от Земли, где остались наши Братья – Маленькие и Младшие, где остались наши святыни, наши законы, наш мир?! Григ обещал людям не это! Он готовил захват крейсера, как возможность переломить ход противостояния, как ультиматум, который можно будет поставить государствам Земли, как шаг не к спасению, а к ПОБЕДЕ!

– Ты же понимаешь, что не я нарушила все эти планы? Я нашла вас уже деморализованными. Григ уже был без сознания. В сложившихся обстоятельствах мы сделали лучшее, что могли сделать!

– Я понимаю. Но я – не Братство!

– Вик, я тоже не глупенькая. Больше половины выживших – техники. Значит – люди с мозгами.

– Они техники, но они Братья! – Вик повысил голос, оскорбленный ее словами. – Интеллект не подавляет в них веры! Они такие же герои, как и менее образованные Братья-воины!

Альрика вновь пожала плечами:

– Ну мало ли, что им обещали? Не дети – переживут!

Первый Брат улыбнулся улыбкой, от которой женщину передернуло.

– Они-то да, – тихо произнес Вик. – Ты – вряд ли.

– Что ты хочешь сказать? На моем корабле бунт?

– Нет никакого корабля, Альрика. Тем более твоего. Пойми это, пока не поздно! Да, ты говоришь с Мозгом, а нас он игнорирует. Но корабль – не только железо, «корабль» подразумевает команду. Команды у тебя нет. Ее вообще нет: Братья – команда «Улья». Женщина никогда не правила нами. Мы никогда не оставляли себе захваченных кораблей. «Улей» – наша планета, наш дом. Если ты только заикнешься о том, о чем каждый день думаешь – «крейсер еще лучше, чем «Улей», здесь можно начать все сначала» – Братья разорвут тебя, как предателя!.. Понимаешь теперь, чего от тебя ждут?

– Чего же? Чтобы я повернула к Земле?

Вик развел руками – это в равной мере можно было понять и как подтверждение и как отрицание.

– Но это же безумие, Вик? Земля – планета Лиги. Вас там ждут! Да и «Улей» в руках землян – детей и пленных наверняка перевезли в другое место.

– Никто и не надеется, что ТЫ найдешь ответы. Тебя терпят потому, что ждут выздоровления Грига. Но каждый день приносит новые переживания, вместо ответов. У воинов чешутся руки и горят сердца. Братья хотят мстить. Хотят вернуться. Мы все полагали, что Отец проснется гораздо раньше. Мы все устали ждать и бездействовать!

– Ну так примиритесь с мыслью, что все кончилось! – вдруг рассердившись, выпалила Альрика. – Вы же мужчины, чем так гордитесь! Нет больше «Улья»! Нет больше «вашего мира»! Нет больше того Братства, к которому вы привыкли – все в жизни меняется! А вы есть! Ваша «слава» осталась! У вас самый сильный корабль галактики! Кем нужно быть, чтобы сейчас пустить слюни?!

– Успокойся! – грубо потребовал Первый Брат. – Это тебе нужно примириться с мыслью, что нас не изменишь. Твоя жизнь может оборваться в любой момент, Альрика, а вот Братья останутся Братьями. Я пригласил тебя сказать, что время выходит. Да, мы могли бы ждать, но Братья, попавшие на Земле в руки русских – едва ли. Воины надеялись на выздоровление Отца, но, если Отец не возвращается, я – Первый Брат. Я обязан повести их на спасение дома!

Альрика притихла, вдруг осознав, что в Вике говорит долг, который сильнее его самого – ощутив эмоциональные колебания мужчины, она, сама являющаяся носителем крови древних мантийцев, вдруг пришла к выводу, что Первый техник вовсе не хочет вести Братьев на явную смерть. И сейчас он пришел не требовать, он пришел за советом!

– А что ты думаешь сам, Вик? – большие темные глаза Альрики внезапно ошеломили Первого Брата неожиданным для него сочувствием и пониманием.

Вик не сразу нашелся, что сказать – он не уловил тот момент, когда соперник превратился в союзника.

– Ты предлагаешь мне помощь? – спросил Первый Брат, чтобы убедиться, что правильно понял смысл пойманного взгляда.

Учитывая весь предыдущий разговор, вопрос прозвучал дико, но Альрика только кивнула.

– Давай поможем друг другу, – просто сказала она.

Вик нервно улыбнулся.

– А ты и в самом деле умна… – пробормотал он. Первому Брату хватило интеллекта и силы воли, чтобы тут же изменить свою позицию, как это только что сделала мать Грига. – Что ж. Раз ты все понимаешь: на меня давят. Хочу я того или нет, мне придется принять решение. Если можешь изменить ситуацию, измени ее – спасешь и себя и всех нас.

– Хорошо, я скажу правду, – вздохнула Альрика. – Я не знаю, когда мой сын вернется в сознание.

Вик нахмурился.

– Хочешь, дам техников? – серьезно предложил он.

– Биоинженеров?

– Лучших. Только имей в виду: и они не должны знать, что у тебя не получается. И придумай сама, как объяснить людям, зачем понадобилась помощь ученых.

– Давай. И все же, я думаю, в ближайшие дни Григ не проснется.

– Это плохо, Альрика! Нам нужно действие!..

Альрика не нашла, что ответить. Вик не на долго задумался.

– Что, если мы найдем и атакуем какой-нибудь военный корабль? – предложил он. – Полагаю, крейсера Лиги следуют за нами на некотором расстоянии. Это позволит ребятам выпустить пар и вернуть боевой дух. Твое мнение?

– Ты правильно заметил раньше: Мозг «Ослепительного» едва ли позволит нам уничтожить своих же.

– Этот кусок железа слишком много из себя строит, – задумчиво кивнул Вик, соглашаясь. – Надеюсь, мы разберемся…

– Совсем не умная мысль!

– Не вмешивайся! Не было еще ни одного лайнера, который ребята не смогли бы разобрать по болтику.

– «Ослепительный» – не лайнер, «Ослепительный» – тяжелый крейсер!

– Это мои проблемы. Ты лучше займись сыном. И запомни, Альрика – тебе это поможет: во Вселенной все задачи имеют решение!

Линти не первый раз покидала ангар «Ослепительного» на этом навигационном крейсере. Она уже знала, что самое главное на первое время – добраться до противоперегрузочного кресла и закрепиться в нем, ожидая, пока машина не окажется в открытом космосе и не ляжет на заранее запрограммированный курс. Система жизнеобеспечения отсекала перегрузки выше пяти земных ускорений свободного падения – искусственная гравитация не поспевала за ускорением мощных двигателей крейсера, точнее – немного запаздывала, доставляя много неприятностей тому, кто стоял или шел.

Большой снаружи, внутри навигационный крейсер не отличался просторностью помещений и роскошью апартаментов. Этот военный корабль служил лучшим образцом аскетизма, минимализма и функциональности. Он предназначался не для уважающих удобства путешественников, а для небольшой профессионально подготовленной команды из железных парней, готовых вытерпеть все, что угодно. И его основными задачами были короткие разведывательные рейды в условиях «грязного» космоса, а не марш-броски через всю галактическую спираль. Напичканный всевозможным оборудованием, разработанным по последнему слову техники, навигационный крейсер не смог порадовать свою юную капитаншу даже аппаратом искусственной релаксации, в котором та смогла бы отключиться на неопределенно долгое время, чтобы прийти в себя только, когда произойдет что-либо интересное.

Девятнадцатилетней красавице улыбалось провести не менее трех декад в условиях, в которых ей не хотелось бы пребывать и одного дня, что, разумеется, не могло не подействовать на нее угнетающе. Такой долгий срок определялся еще и маршрутом, выбранным Мозгом лайнера по указаниям Братьев-техников. Чтобы лететь прямо к Бровургу на предельно возможной скорости, крейсер обязан был затребовать у Системы Галактической Безопасности коридор, со строго заданными зонами входа и выхода из гиперпространства, для чего требовалось приблизиться к маяку – к одной из стационарных космических станций, используемых для организации сети сверхбыстрой галактической связи. Разумеется, координат последнего Братья не могли знать, а Мозг навигационного крейсера не стал выдавать важную информацию лицам без соответствующего права доступа. Поэтому автопилот намеревался вести корабль в обход основных транспортных маршрутов, избегая, таким образом, столкновений с другими лайнерами, но и отдаляя время прибытия в пункт окончательного назначения.

Линти уже сейчас чувствовала, что Рилиот соскучился, нервничает и постарается перехватить дочку где-то на полпути, но она не представляла, когда и где именно это наконец произойдет. Ей оставалось только мужаться и постараться заполнить бесконечное ожидание мыслями и воспоминаниями.

Ей было о чем подумать. Жизнь, которая на протяжении девятнадцати лет не приносила юной аристократке ничего, кроме гармонии, всеобщей любви и спокойствия, неожиданно швырнула беззаботную и добродушную девушку в самое пекло жестоких событий, потрясших весь космос и навсегда изменивших ее представления о порядке вещей, о добре и зле, о любви и ненависти. Угодив в круговорот событий, Линти вертелась в нем, как рыбка в воронке водоворота, и только теперь, впервые за несколько декад, получила возможность посмотреть на историю своего пленения со стороны – спокойно и с пониманием.

От воспоминаний мороз проходил по коже. Теперь все выглядело гораздо страшнее, а миновавшая опасность – значительнее. Чем больше Линти задумывалась о пережитых злоключениях, тем больше приходила к выводу, что между ее жизнью и смертью стояло всего лишь чудо. Судьбе было угодно, чтобы она уцелела, а Кани – ее горячая, смелая и сильная подруга – нет. Чтобы, не смотря на все законы пиратского города, она не стала пожизненной наложницей победителя турнира, а летела сейчас домой на навигационном крейсере, отпущенная на все стороны по доброй воле обычно беспощадных Братьев…

Сидя в кресле перед развернувшейся панорамой галактики – видом с носа «Находчивого», и размышляя о своем прошлом, блондинка все более нервничала. Неожиданно осознав, что так сама доведет себя до нервного срыва, она усмехнулась своему легкомыслию и решила от прошлого перейти к будущему. Для курсанта школы Леноса было бы непростительно ждать, какой стороной обернется вселенская вероятность, вместо того, чтобы воспользоваться даром альтина и прислушаться к своим предчувствиям. Уверенная, что все неприятности навсегда отойдут в прошлое, готовясь окунуться в успокоительную радужную перспективу безоблачного завтра, Линти избавила голову от мыслей и погрузилась в состояние медитации.

Первое, что она почувствовала – ближайший всплеск напряжения, говорящий о вероятности новых событий, приходился не на отдаленное будущее, а на самое ближайшее время! Оказывается, ни о каком затишье в ее судьбе пока не могло быть и речи! Ничего мрачного или страшного больше не ожидалось, но будущее сулило новые эмоциональные перегрузки, новые изменения в судьбах близких, новые беспокойства и тревоги. Расслабляться, оказывается, было еще рано!

Линти издала досадливый возглас, открыла глаза и едва не заплакала от жалости к самой себе.

– Неужели же это никогда не кончится?!! – неизвестно к кому обращаясь, закричала альтинка.

Ей никто не ответил. Тишина центра управления казалась абсолютной. Панорама безграничного космоса как всегда излучала вечный покой – там, за бортом крейсера, ничего не менялось уже миллионы человеческих лет, там ничего не могло сопереживать и сочувствовать.

– Музыку включить, что ли… – пробормотала альтинка.

С другой стороны, в только что сделанном открытии были и свои плюсы. Во всяком случае, ей не придется томиться от скуки и ожидания.

– Сколько пройдет времени, – предположила Линти. – Час, два…

Она прислушалась и вздрогнула.

– Мозг?!

– Да, мисс?

Крейсер отозвался голосом, но не потрудился изобразить голограмму мужчины приятной наружности, чтобы доставить пассажирке хоть какое-то удовольствие от общения.

– Ты что-нибудь видишь?

– Уточните, мисс?

– Ты не замечаешь никаких космических кораблей? Объектов искусственного происхождения?

– Нет, мисс. Мы в чистом космосе.

– Используй аппаратуру «Находчивого» – если рядом с нами кто-то присутствует, они наверняка скрываются за маскирующими полями.

– Мисс, рядом с нами никого нет.

– Отлично, – пробормотала альтинка. – Ты их не видишь, я не вижу, но это ничего не доказывает…

– Мисс?

– Ложись в дрейф и дождись, пока с тобой свяжутся!

Мозг первый раз получил от нее непосредственную команду. По ответу можно будет судить, кто она здесь – капитан или груз.

– Это противоречит полученным указаниям.

– Да, но так безопаснее.

– Я не могу довольствоваться вашим мнением, мисс. Четко сформулируйте доводы в пользу остановки или примите командование, следуя установленной процедуре.

Линти вздохнула – она не груз, но и не капитан.

– О процедуре я ничего не знаю, – призналась альтинка.

– Просьба лечь в дрейф отклонена.

В открытом космосе ощутить движение было невозможно – картинка на обзорном экране-псевдостекле практически не менялась. А небольшие ускорения, которые могли бы свидетельствовать об увеличении или уменьшении скорости, система жизнеобеспечения погашала гораздо лучше, чем большие – как правило, они вовсе не ощущались. И все же шестое чувство подсказало Линти, что «Находчивый» замедляется.

– Говоришь: «просьба отклонена»? – улыбнулась альтинка.

– Получен приказ снаружи, – невозмутимо объяснил Мозг.

– От кого?

– Секретная информация.

Кто бы они не были, они не «просили», а «приказывали»!

– Ждем гостей на борт? – Линти могла бы и не донимать Мозг вопросами – она прекрасно знала, чего сейчас нужно ждать. – Покажи мне, что видишь!

Из ниоткуда к ним приближался маленький десантный бот – очевидно выбравшийся из корабля побольше, который находился совсем рядом, но не был виден, поскольку маскирующее поле «проглатывало» свет и излучение радаров «Находчивого».

Шлюзование проходило по-военному быстро.

– Мозг, покажи внутренние помещения! – поторопила Линти.

Из бота выбрались двадцать человек в скафандрах повышенной защищенности и с излучателями наизготовку. Все двадцать тут же разбежались в разные стороны. Несколько десятков шариков-зондов опередили людей, двигаясь по воздуху и ныряя в самые темные и узкие закоулки.

– В боте остался кто-то еще, – предугадала альтинка.

К ней в центр управления ворвались буквально через минуту. Двое десантников осмотрели помещение, убедились, что девушка здесь одна, успокоились и замерли, направив оружие на кресло с единственным пассажиром. Восемнадцать их товарищей точно такими же истуканами окаменели по периметру коридора. Только тогда из бота выбрались двое мрачного вида офицеров – в черной форме Свободного Флота, но без знаков отличия или эмблем рода войск. Эти двое не стали оглядываться по сторонам, а сразу прошагали в рубку.

– Вы здесь одни, девушка? – прозвучал хрипловатый голос.

Линти обратила внимание и на ледяные нотки равнодушия, и на примененное к себе обращение – не короткое военное «мисс», а общепринятое и не слишком вежливое «девушка».

Она повернулась в кресле лицом к гостям и отозвалась с такой же недружелюбной интонацией:

– Но вы же видите, что одна?! Представиться не хотите?!

Двое офицеров обменялись быстрыми взглядами.

– Военная разведка. Назовите себя!

– Это вы называете представиться?.. – гости выглядели агрессивно, и девушка прервалась, решив не настаивать на знакомстве. – Я – курсант Школы Леноса, житель Бровугра, Линти, дочь Рилиота.

Она следила за реакцией гостей – ее не последовало. Мужчины не удивились, не изменились в лице и ничем не дали понять, что вообще услышали.

– Этот корабль похищен, – коротко сообщил один из них, приходя в движение. Не обращая внимания на юную капитаншу, офицер сел в соседнее кресло и стал бить по клавишам, перепрограммируя Мозг «Ослепительного».

На обзорном псевдостекле неожиданно вспыхнули сигнальными огнями две больше сигары – военные крейсера-перехватчики скинули маскировку. Эти два корабля находились по разные стороны от «Ослепительного» – достаточно близко, чтобы своими массами препятствовать тому бежать через гиперпространство.

– Вы не можете здесь находиться, – добавил второй, занимая кресло поближе к Линти и поворачиваясь к ней лицом, словно готовился к долгому разговору.

– Что же мне тогда делать?

– Вас перевезут на маяк.

– Вы, наверное, не расслышали: я – Линти, мой отец – Первый Советник Лиги! Он ждет моего возвращения на Бровург!

– Мы слышали. Вы гражданское лицо и должны использовать гражданские средства передвижения – они удобнее для вас и безопаснее для окружающих. На маяке свяжитесь с родственниками, они заберут вас домой.

Тон офицера заставил девушку обиженно скорчиться:

– Почему вы разговариваете со мной так, словно я мужчина-преступник?

– Этого вам не говорили. Преступник вы или нет, решать не нам. Скажите, Линти: вы были пленницей на корабле-городе «Улей»?

– Да. Вы ведь знаете?

Офицер кивнул. На его лице вновь не отразилось ни одной эмоции. Он продолжил:

– Как попали на крейсер?

– На этот?

– На «Ослепительный»?

– Вместе с пиратами. Меня доставили силой… Вы идете по следу «Ослепительного»?

– Возможно.

Второй офицер закончил работу с пультом и тоже повернулся к альтинке.

– Мы хотим получить от вас некоторые сведения, – сказал он. – Готовы сотрудничать?

– Сотрудничать с кем?

Мужчины опять переглянулись. Тон второго стал мягче, словно тот вдруг вспомнил, что говорит с ребенком:

– Мы ведь представились: военная разведка. Наша цель – выяснить, что происходит с нашим крейсером и вернуть его, не допустив новых жертв. Вы нам поможете?

– Вы не военные! – холодно заметила Линти.

Опять ни одной эмоции. Вопрос прозвучал без малейшего интереса в голосе:

– Почему вы так думаете?

– Я не думаю, я вижу!

– Альтинка!.. – бросил первый.

Линти вздрогнула: такое родное ей слово прозвучало с совершенно незнакомым акцентом. Оно произносилось не для нее, а для напарника. Интонация же означала: «конечно она видит нас насквозь – от этих отвратительных тварей можно ждать все, что угодно!».

– Вы недолюбливаете альтинов?! – удивленно вспыхнула девушка.

Некоторая пауза дала понять, что офицер признал свой промах – он не хотел демонстрировать Линти свое отношение. Но на его хладнокровии ошибка не отразилась.

– Мы уважаем ЛОЯЛЬНЫХ альтинов, – спокойно объяснил офицер.

– А есть НЕЛОЯЛЬНЫЕ?!

– Раньше не было. Теперь есть.

– Не понимаю вашей грубости!

– Не волнуйтесь так, – посоветовал второй. – Ничего личного – ситуация требует от нас осторожности. Переворот в одной из стран Земли был организован альтинами. Каким-то образом ими же был захвачен сверхтяжелый крейсер – без единого выстрела и без сопротивления. До сих пор ни с чем подобным люди не сталкивались, потому есть повод задуматься.

– Мы можем быть не только полезны, но и опасны?! – поняла Линти. – Это вы хотите сказать?!

– Совершенно верно, мисс. У галактики нет оружия, мощнее сверхтяжелого крейсера. Что, если ситуация повторится? Став заложниками доверия, которое Лига оказывает альтинам, мы окажемся беззащитными. Поймите, мисс, речь идет о государственной безопасности!

– Я тоже под подозрением?!

Опять пауза.

– Нет, мы так не думаем. Но мы не решаем. На маяке вас допросит специалист.

Оскорбленная альтинка изменилась в лице.

– Допросит?!! – закричала она. – Я не буду ни с кем разговаривать!! До прибытия моего отца я…

– Погодите, мисс! Не волнуйтесь так! Вы же сами видите, что ведете себя необычно: горячитесь, отказываетесь помочь своей Родине. Подумайте: на чьей вы сейчас стороне?

– Нет никакой «стороны»! У нас, что – война?! Всего лишь горстка пиратов, всего лишь на одном корабле… вы уже делите на своих и чужих?!

– Не все так просто, мисс. Если крейсер можно захватить усилием воли, значит мы все – заложники того, у кого есть воля… Вы понимаете?

– Боитесь, что Братья продолжат захватывать корабли Лиги?

– А вы как думаете?

Линти показалось, что она вдруг все поняла. Девушка позволила себе чуть расслабиться и даже заулыбалась – то, что для нее, знающей правду, казалось таким очевидным, всем остальным и в самом деле могло внушать ужас! Удивительно, как раньше она не додумалась поставить себя на место этих людей?

– Братья – не альтины, – попробовала спокойно объяснить Линти. – Они – самые ближайшие потомки мантийцев, какие только могут существовать в наше время, но никто из них не развивал в себе экстрасенсорных способностей. На «Ослепительном» всего один альтин – семнадцатилетний мальчик, но и тот в коме!

Улыбка юной красавицы была настолько естественной и живой, что могла тронуть даже самое черствое сердце, но на этот раз она не растопила льда атмосферы – голос офицера остался таким же чужим, а его взгляд – таким же настороженно холодным.

– Сколько их? – перебил девушку офицер.

– Восемьдесят тысяч… – Линти запнулась и заглянула в глаза мужчинам. Теперь она увидела, что все ее предыдущие слова даже не берутся в расчет. – Да вы не понимаете! – от растерянности вновь переходя на крик, сообщила альтинка. – Никто из них не способен захватить крейсер!

– Но ведь захватили? – напомнил офицер.

– Не они! Они были лишь исполнителями! Вам нужно искать человека по имени Гронед – это он настоящий гений и настоящий альтин! Гронед остался в «Улье», на Земле. Его установка, с помощью которой этот человек совершал все свои чудеса, взорвана. Теперь уже никто не сможет повторить подвиг Братьев… Поверьте, ваши крейсера в безопасности! Эти люди даже с «Ослепительным» не могут управиться!

– Вы сказали «НАШИ крейсера»? – подчеркнул офицер, вставая. Его напарник поднялся следом.

– Странные вы люди, – заметила им вслед альтинка. – Не слышите ничего, чего не хотите, зато способны услышать то, чего вам не говорят!

– А это не наше дело – слушать, – нисколько не обидевшись, объяснил офицер. – Мы должны были получить ваши представления о противнике, но при этом помнить, что они ВАШИ, а не фактические. Разговор предварительный. Вас доставят на маяк. Остальное решать тем, кто сверху.

Глава 4.

Маяк, на который перевезли Линти, представлял собой сложной формы сооружение, состоящее из небольшого, в сравнении с общими его габаритами, шарообразного ядра и распростертых во все стороны антенн-излучателей, создающих пространственные аномалии, по которым затем и передавались или принимались сигналы из бесконечно удаленных областей космоса. Сеть маяков по всей галактике позволяла планетам Лиги общаться в «реальном масштабе времени» – маяки мгновенно устанавливали контакт друг с другом; планетам или кораблям оставалось уже обычным путем установить связь с ближайшим из маяков…

Маяк, как и любой другой стратегический объект Лиги, охранялся. На некотором расстоянии от него круглосуточно курсировали два средних военных крейсера. Маяк обладал собственным небольшим портом, собственной энергостанцией, собственным гарнизоном и даже собственным правительством.

«Ядро» маяка было цельным шарообразным космическим кораблем, способным, при необходимости, самостоятельно перемещаться в пространстве. На нем жили: персонал, отвечающий за работу систем коммуникации; ученые, изучающие всевозможные космические явления; путешественники, отдыхающие в ожидании связи с домом…

Линти поселили не в одной из гостиниц, которых насчитывалось здесь более десятка на любой вкус и достаток, а в правительственном корпусе, где не было роскоши и удобств люксовых номеров, зато постоянно дежурили офицеры внутренней охраны.

Номер был просторным и светлым, с минимумом мебели и псевдоокном с видом на один из бесконечно огромных пульсирующих статическими вспышками щупов.

Солдаты, сопровождавшие альтинку, не отличались разговорчивостью и даже не отвечали на вопросы. Чтобы с кем-то поговорить, Линти пришлось самостоятельно осваивать бытовой компьютер номера. Ей потребовалось полчаса, чтобы наконец заказать полноценный обед, ванну и музыку.

Обед прибыл почти через час, а вот остальные удовольствия пришлось отложить – одновременно с роботом-лакеем в номер шагнул невысокий пожилой мужчина в обычном дорогом белом костюме, но с выправкой, сразу же выдававшей в нем старого офицера.

– Леди, я могу поговорить с вами? – мужчина вежливо чуть наклонил голову.

«Леди?» – подметила про себя Линти. – «Неужели наконец мной займутся культурные люди?».

– А я могу ответить отказом? – на всякий случай поинтересовалась девушка. – Понимаете: очень бы хотелось принять ванну. Я уже…

– Не обижайтесь, – мягко улыбнулся гость. – Но вопрос не терпит отлагательства. Ваша ванна никуда не выльется, а люди рискуют жизнью. Я присяду?

Альтинка проследила взглядом, как гость подзывает к себе робота-кресло и, не дожидаясь приглашения, размещается в нем.

– Кто вы?

– Генерал Маронк, леди. Военная разведка.

– Опять военная разведка, – констатировала Линти. – Я ведь знаю, что вы все не военные, зачем врете?

Старик мягко и вежливо улыбнулся:

– Работа такая. Мы поговорим?

Отмечая, что начинает нервничать, Линти провела рукой по глазам.

– Это тот самый допрос, который мне обещали?

– Это тот самый разговор, который был неизбежен. Вы ведь знаете, что никто не осмелится вас допрашивать! Нам нужна только добровольная помощь.

Линти отрицательно покачала головой:

– Я уже поняла, что с «военной разведкой» лучше не разговаривать. Давайте встретимся, когда здесь будут представители моего папы?

Генерал опять только улыбнулся. Прекрасно понимая, что его вежливо выпроваживают, он только закинул ногу за ногу и сел поудобнее.

– Ваш отец прибудет через трое суток. Он летит сюда так быстро, как только возможно. Однако, трое суток – достаточный срок, чтобы произошло что-нибудь нехорошее – не с вами, конечно, а с оставленными вами мантийцами. Не забывайте, леди, у врага в руках самое грозное оружие Лиги – по незнанию мы можем допустить ошибку, которая станет роковой для многих невинных и достойных людей! Возьмете на себя такую ответственность?

– Я не могу отвечать за то, что вы чего-то не знаете!

– Перед нами – нет. А перед своей совестью?

– Чего вы от меня хотите?

– Только несколько вопросов. Согласны?

Линти прикусила губу, досадуя, что от нее не отстанут, и нерешительно кивнула:

– Только несколько. И, если вопросы мне не понравятся, я не отвечаю – вы не настаиваете! Хорошо?

– Конечно! – генерал сразу же оживился. – Итак, вы сказали, что пиратов восемьдесят тысяч?

– Сказала.

– Откуда вы знаете?

– Слышала.

– Но это ведь еще ничего не доказывает? Я тоже, например, слышал…

– Я слышала это от их командующего!

– Командующего по имени Григ?

– Да.

– Вы были в близких с ним отношениях?

Линти вспыхнула:

– Что?!

Генерал примирительно замахал руками:

– Не хотел вас обидеть. Вывод следует из ваших слов – зачем командующий делился с вами такой стратегической информацией?

– Он и не делился! – фыркнула альтинка, злясь на свои покрасневшие щеки. – Григу доносили о состоянии армии перед штурмом «Ослепительного». Я стояла рядом и слышала.

– А почему вы были рядом?

– Давайте договоримся: это последний вопрос про меня, ладно?!

Генерал пожал плечами:

– Ладно.

– Гронед приказал Григу держать меня рядом с собой. Он думал, что альтины Лиги почувствуют присутствие дочери Первого Советника и не позволят открыть огонь по катеру с предводителями Братства.

– Гронед? Вы уже называли это имя. Гронед стоял выше Грига?

– Да. Это он организовал захват крейсера.

– И вы говорили, что он остался?

– Да.

– Почему он остался?

– Хотел сделать Землю базой для своей будущей армии.

– Самонадеянный шаг, не так ли? Оставил «Улей» без обороны. Согласны?

– Не согласна. Если бы не Тургаон, планы Гронеда вполне могли стать реальностью. Крейсер сдался без боя. Земля не выстояла бы против тяжелого военного корабля. Если бы Григ не лишился чувств, Братья сделали бы все, что хотели.

– Вы говорите с сочувствием, леди?

Линти опять вспыхнула.

– Заканчиваем этот разговор, генерал! – заявила она, поднимаясь на ноги, чтобы и офицер был вынужден последовать ее примеру. – Мы с вами условились не переходить на личности!

– А вы все же ответьте? – настоял Маронк.

Линти сверкнула на него глазами с яростью, которую не смогла в себе подавить.

– Как я могу говорить с сочувствием?! Если бы Тургаон не взорвал привод, если бы Григ не потерял сознание, меня бы здесь не было! – закричала альтинка.

– Это же очевидно? – старик все так же невозмутимо пожал плечами.

– Не в том смысле! – еще громче крикнула Линти. – Меня бы убили! Гронед больше не нуждался в щите для своего исполнителя!

– Вы в этом уверены? – улыбнулся генерал.

Линти поймала насмешливый взгляд офицера, прочитала его и закрыла глаза, заставляя себя успокоиться. Офицер намеренно подначивал ее, выводя из состояния равновесия!

– Прекратим эти игры, – уже тихо попросила девушка. – Я не скажу вам ничего лишнего, генерал. Все, что у меня есть, вы получите только после того, как папа решит, что вам надо узнать, а что нет. Я альтинка, Маронк! Применяйте ваши методы к тем, кто ничего не чувствует и не замечает! Что же касается, знаю ли я наверняка о намерениях Гронеда, судите сами: когда в какой-то момент Григ смог подавить действие внешнего гипноза, он приказал Братьям отпустить меня за пределы «Ослепительного». Меня посадили в тот самый навигационный крейсер «Находчивый», который позже остановили ваши люди, а крейсер направили на Бровург. Потом, когда контроль над юношей возобновился, пираты догнали «Находчивый» и выволокли меня на палубу «Ослепительного». Григ свалился без сил уже на моих глазах. Как по вашему: могу я быть уверена или нет?

– Угу, – генерал кивнул. Он, нисколько не смущаясь, все еще сидел в кресле, глядя снизу-вверх на стоящую во весь рост красавицу. – Говорите, «юноша»? Сколько этому «юноше» лет?

– Он говорил, что семнадцать… Мы ведь, кажется, закончили разговор?

Генерал вздохнул.

– Еще один момент, леди, – он поднялся и протянул альтинке планшет, который принес с собой. – Значит, вы утверждаете, что Братством руководил мантиец по имени Гронед?

– Утверждаю.

– А вы его видели?

– И видела и слышала.

– Посмотрите, – Маронк дотронулся до активирующего кружочка на планшете, поворачивая ожившую голограмму лицом к Линти. – Это он?

Девушка задрожала – даже изображение злого гения «Улья» ввело ее в трепет. Она кивнула.

– Этот человек – Гронед? – строго повторил офицер.

– Да, это – Гронед.

Старик кивнул, сообщая на последок:

– Мы так и думали. К сожалению, он мертв, леди. Мы ничего не сможем у него выпытать – ни в подтверждение ни в опровержение ваших слов.

– Мертв? – альтинка недоверчиво нахмурила брови.

– Убит бартерианцами Тургаона. Они сами нам подтвердили. Тело обнаружили на так называемом «Первом Уровне». Все же остальные люди корабля-города оказались до неприличия непросвещенными: подрастающее поколение, оставленное оборонять «Улей» своими старшими братьями, твердит про каких-то Отца и Бога; женщины ничего не знают о месте, где их держали; пленники-мужчины с «Эльрабики» сами не понимают, что говорят – до такой степени они напуганы и деморализованы. Несколько десятков раненных взрослых Братьев, попавших в плен при обороне земных городов или в космосе, в организованной Тургаоном ловушке, отказываются говорить, но, судя по всему, едва ли знают что-то из того, что вы нам рассказали. И ни у кого из перечисленных не возникает нервных реакций на имя Гронед – эти люди никогда и не слышали о вашем чудо-мантийце. Можете объяснить этот факт, леди?

– Могу, – призналась Линти. – Но не буду. Я сказала вам достаточно: Братья больше не смогут совершить ничего экстраординарного, разве что, вас в очередной раз потрясет их безграничная храбрость. Они все еще сплочены и вооружены, но для флота Лиги скорее беззащитны, чем опасны. Все остальное я расскажу только своему папе – не потому, что у меня есть информация, которая потрясет мир, а потому, что не хочу, чтобы каждое мое слово понимали двояко, как это делаете вы и ваши люди… Генерал, вы ведь уже уходите?!

– А вы не слишком приветливы для леди вашего воспитания, – отправляясь к выходу, все же не смог не заметить Маронк.

– Приношу свои извинения, если так. Но и вы, господа, не слишком дружелюбны для людей, освободивших из плена варваров дочь Первого Советника Лиги!

Три дня до прибытия корабля из Бровурга прошли очень быстро. Альтинка, вырванная на несколько декад из привычного мира, с жадностью насыщалась информацией, просматривая новости разных планет с разных концов галактики. Особенностью и большим плюсом Маяка было сосредоточение в нем информационных каналов изо всех уголков галактики – Линти просматривала новости и видеофильмы самых разных народов Лиги, стараясь хотя бы на три дня очистить голову от воспоминаний пережитых злоключений. К счастью «разведчики» из неизвестного альтинке секретного ведомства больше ни разу не побеспокоили ее.

Рилиот прибыл с шиком и грохотом. Огромный правительственный галеон со светящимися гербами на бортах едва уместился на пристани Маяка. К его встречи готовились все: от солдат до руководства станцией. Суматоха, вызванная страхом перед возможными ревизиями, потрясла и все здание правительства, где жила Линти, заполнив слух юной альтинки шумом, стуками и разговорами на повышенных тонах, а тонкий мир ее эмоционального восприятия – нервозностью окружающей атмосферы.

Но никакие внешние явления не могли в этот день омрачить радость Линти от предвкушения долгожданной встречи! Она почувствовала, что отец где-то близко, задолго до того, как его галеон возник на радарах патрульных крейсеров Маяка. Она не находила себе места и не могла ничем занять своих рук, подбирающих и роняющих всевозможные мелкие вещи, и ног, топающих по мягкому светлому ковровому покрытию из угла в угол, да самого того момента, как двери в комнате отворились, и какой-то старший офицер Маяка заявил, что леди с нетерпением ждут на борту «Венценосного».

Линти не чувствовала ног, когда бежала к ожидающему ее катеру, не заметила, как этот катер пересек внутреннее пространство Маяка и выбрался наружу, в загроможденный гигантскими антеннами космос…

Наконец, это случилось: шлюз «Венценосного» поглотил их, окутав темнотой дезинфекционной камеры, а затем распахнул перед взорами сидящих в катере людей ярко освещенное, необозримое по протяженности пространство внутреннего порта правительственного галеона.

Отец ждал ее у трапа посадочной зоны. Весь в ослепительно белом, бледный от переживаний, с лицом, залитым слезами радости. Ничего вокруг не замечая, не видя ни людей, ни машин, ни пола под ногами, Линти пронеслась по трапу и с разбегу бросилась на шею первому человеку галактики. Слезы хлынули из ее глаз с такой силой, что погрузили в размытую пелену тумана самые дорогие, самые любимые и самые добрые во Вселенной черты отцовского лица. Руки отца и дочери вцепились в спины друг в друга с такой силой, словно опасались, что кто-то попробует разорвать тиски их объятий.

Оба не могли говорить – захлебываясь и слезами, и эмоциями они только стояли и плакали, прижимаясь друг к другу – золотоволосая хрупкая юная девушка и высокий красивый мужчина, с челом, испещренным морщинами ни одного столетия жизни.

«Все хорошо, милая! Все теперь хорошо, моя доченька!» – успокоительной музыкой зазвенели в сознании Линти обрывочные мысли самого сильного экстрасенса Содружества Леноса. – «Теперь ты в безопасности! Все кончилось! Ты дома! Я люблю тебя, милая! Все теперь хорошо!».

– Мне нужно многое тебе рассказать! – серьезно заявила Линти. Она и Рилиот находились в личных покоях Первого Советника на правительственном галеоне «Венценосный» – в апартаментах, имитирующих внутренний двор дворца Рилиота на Бровурге: значительное по протяженности открытое пространство с цветниками, озерками, фонтанами, водопадами, мостиками, лежаками и креслами. Оба, и отец и дочь, уже успели переодеться в белые халаты из мягкой ткани, успели налюбоваться друг другом и пережить первую волну эмоционального потрясения долгожданной встречей.

– Не раньше, чем ты отдохнешь! – Рилиот указал на небольшой бассейн с бурлящей розоватой жидкостью.

– Папа, это важно! – попробовала настоять альтинка.

– Час релаксации в камере, и я к твоим услугам!

– Папа, я уже взрослая …

– Леди, не заставляйте себя долго упрашивать!

Линти вздохнула, но начала раздеваться.

– Стыдитесь, Советник! – притворяясь обиженной, пробурчала девушка. – Для вас личная привязанность важнее судьбы государства!

Рилиот широко улыбнулся:

– Здоровье моей дочери – да важнее.

Линти попробовала кончиком пальца ноги воду в бассейне.

– Чего ждешь? – поинтересовался Советник. – Надеешься, передумаю?

– Тебе ведь не терпится все узнать, правда? – хитро улыбнулась девушка.

– Ничего страшного, я потерплю. Вам помочь?

Линти неохотно сделал шаг вперед и быстро погрузилась в розовую жидкость. На дне бассейна загорелся свет, образующийся из огромного количества узких направленных пучков лазера, тут же взявшихся «ощупывать» и «ласкать» попавшего к ним в плен пациента.

– Закрой глаза, расслабься и перестань думать! – попросил Рилиот. Он с умилением и гордостью смотрел на вытянувшуюся в толще воды красавицу.

Если счастье притупляло ум Советника, позволяя ему отвлечься от событий, которые уже закончились или только начинались, то Линти – другое дело – горячая молодая кровь требовала жизни и действия, а знания – быть разделенными и как можно скорее.

«Я буду восстанавливать нервы и одновременно разговаривать с тобой мысленно.» – поставила Рилиота перед фактом мысль девушки.

«Что, если я против?» – как бы недовольно нахмурился Советник.

«Папа, у тебя нету выбора! Я согласилась залезть сюда, тебе придется согласиться меня послушать!».

В отличие от слов, мысли несли больше эмоциональной окраски. Каждая основная и намеренно переданная мысль, превращавшаяся в сознании получателя в слова, увлекала за собой еще с десяток мыслей и образов, породивших смысл того, что говорилось, или наоборот, только рождающихся, как продолжение и осмысление сказанного.

«Есть что-то, что мне лучше знать, пока «Венценосный» вблизи Маяка?» – уловил Рилиот.

«Да, я так думаю. Выслушаешь?».

«Неужели один час что-то изменит?».

«Папа!».

«Хорошо, раз тебе так хочется…».

Рилиот позвал кресло и сел у самого бассейна, глядя вниз, на погруженное в воду хрупкое тело с закрытыми глазами, по которому в поисках точек напряжения сновали лучики лазерных массажистов.

«Я тебя слушаю, хотя лучше бы нам поговорить за обедом.».

«И испортить тебе пищеварение?».

Рилиот улыбнулся:

«Его не испортишь… Откуда начнешь?».

В голове у Советника потемнело от мгновенно пробежавших воспоминаний – Линти мысленно вернулась к началу истории – это возвращение заставило девушку сжаться от переживаний.

«Может быть, с самого начала?».

«Если тебе неприятно, не надо! Начни с главного.».

«Лучше с начала…».

Перед глазами Рилиота побежали видения: спортзал, смеющаяся Кани, недовольно хмурящийся Болер, ничего не выражающие лица двух богатырей-бартерианцев.

«Все началось, когда на «Эльрабике» подобрали маленький одноместный кораблик, посылавший сигналы о помощи.» – начала Линти. – «Братья называли его Парусник…».

«Кто там был?» – подтолкнула к основной теме мысль Рилиота.

«Мальчик семнадцати лет. Григ. Он был измучен от голода, жажды и необходимости все время находиться в одной и той же позе. Не понимал стандарт, зато говорил на давно умершем мантийском. Его глаза…».

«Он тебе нравился.» – понял Советник.

«Да… В нем была сила, способность противостоять гипнозу; он был умным, отважным, гордым… Он рассказал, что путешествовал на большом экскурсионном корабле, вроде нашего, вышел в космос на паруснике, потерялся… Потом все это оказалось неправдой. На самом деле Григ был одним из «Братьев» – пиратов, захватывающих все галактические лайнеры на пути следования своего корабля-города «Улей». Мальчика подослали, как диверсанта, чтобы тот помешал «Эльрабике» сбежать от военного конфликта. Все так и случилось… может быть, по моей вине. Я захотела побывать в открытом космосе, Григу понравилась эта идея… Получилось очень глупо…».

Рилиот почувствовал страдания дочери и чуть надавил на нее гипнотически, заставляя успокоиться.

«Оставь сомнения – случилось то, что должно было случиться. Ты не виновата! Что было дальше, малышка?».

«Братьев явилось много – на маленьких кораблях, со спасательными шлюзами в качестве средства проникновения внутрь лайнера. Они ворвались на палубу «Эльрабики», набросились на всех без разбора. Мужчин убивали, женщин собирали в одном месте. Вооруженные очень тяжелыми тесаками, в которых имелись и плазма и излучатель силового поля… Одетые в бронированные скафандры с усилителями мускульной силы – в специализированную форму абордажников…

Кани спряталась в центре корабля, но бартерианцы не смогли защитить дочь своего полководца. Нас обеих взяли в плен, перевезли в «Улей». «Эльрабику» взорвали. Полковник, которому ты поручил следить за мной – Болер – показал чудеса храбрости, но тоже ничего не смог сделать – угодил в плен.».

«Что с вами сделали?» – Рилиот почувствовал, как от всевозможных предположений на этот счет у него холодеют пальцы рук и ног, и выругался на себя – находясь в контакте, Линти не должна была волноваться еще и от его волнения.

«Ничего такого. Заперли… К нам приходил Григ. Он оказался сыном главаря, или, как они его называли, Отца. Он хотел мне помочь. Он жалел, что так все случилось…».

«Он по-настоящему сочувствовал тебе, так?».

«Да. Только, чтобы получить какие-то права на корабле и возможность помочь мне и Кани, даже наследник предводителя должен был пройти «испытание» – законы «Улья» имели свои странности… Он прошел. И Болер прошел. Болер хотел втесаться в доверие, чтобы и его голос получил силу. Он тоже искал способы вызволить нас…».

«Что потом?».

«Потом Кани сбежала. Загипнотизировала охрану и спряталась, полагаясь на огромные размеры пиратского корабля. В это же время Григ вытащил меня на «Первый Уровень» – этаж города, где жили правители: Отец, Вик, Кас и сам Григ. Я познакомилась с Отцом – поверь папа, этот человек оказался самым настоящим альтином! Таким, как ты или Тургаон. Правда, он думал, что награжден своими талантами от Бога, как глава своего Братства и достойнейший из ныне живущих; он не знал, что такие могут рождаться и за пределами его корабля…

Болер попросил разрешения изучить историю «Улья». Ему позволили. В зале главного гиперпривода, где, кроме самого привода, находилось устройство, позволявшее пиратам прятаться от глаз альтинов и творить другие странные вещи, стены покрывала мантийская тайнопись, в которой рассказывалось про план мести, разработанный создателем «Улья» и Первоотцом Братства Гронедом. Болер смог прочитать тайнопись, он сказал мне, что конечная цель космического города – планета Земля…

Затем Братья устроили соревнования, где мы – я и Кани – должны были сыграть роль призов. Григ и Болер дрались за мою свободу с главнокомандующим армии Братства Касом, и оба проиграли. Кас был здоровенным гигантом, натренированным, жестоким и безмозглым. Я стала его собственностью. Болер погиб в поединке, а раненный Григ пришел за мной и даже убил ради меня своего брата… В это время «Улей» попал в ловушку, расставленную Тургаоном. Не в силах противостоять армии маршала, пираты решили сбежать, используя особые свойства гиперприводов своего корабля. Кани, которую так и не нашли до этого самого момента, хотела помешать Братьям, сражалась с Отцом и погибла вместе с ним, сгорев от излучения привода пространственной переброски. «Улей» все таки «прыгнул» – он сбежал от Тургаона, но попал в зону притяжения Земли, куда и стремился почти тысячу лет своей истории…

Многое из того, что было дальше, ты, наверное, знаешь. Во главе Братства встал Григ – семнадцатилетний полководец, который не только сумел убедить одно из государств Земли выбрать его своим президентом, но и захватил тяжелый крейсер, используя для этого всего лишь силу своего разума…».

«Ты права – об этом я слышал…».

Линти вздрогнула, переходя от воспоминаний, к мыслям, которые тревожили ее в настоящее время – Рилиота словно ударило током. Испугавшись за здоровье дочери, Советник хотел тут же прервать беседу, но альтинка продолжила, не давая отцу передышки. Мысли девушки побежали быстрее:

«Да, об этом! Но ты наверняка не представляешь всей правды! Гронед – строитель «Улья» – все еще оставался жив! Он проспал тысячу лет, заморозив себя в медицинской камере, и проснулся, когда корабль упал на Землю, знаменуя тем самым начало второй фазы грандиозного плана этого человека!».

«Так, все! Стоп! Хватит!» – потребовал Рилиот, ощущая все растущее эмоциональное напряжение. – «Остальное потом! Все, Линти, остановись! Тебе нужен отдых!».

«Ты не понимаешь, я не могу отдыхать, пока… Есть вещи, которые знали только трое: я, Григ и Гронед. Гронед, если верить генералу Маронку, убит. Григ без сознания. Но он и тогда был не совсем собой – не знаю, вспомнит ли что-то из того разговора… Остаюсь только я! Еще – Альрика, но она слышала уже от меня и не все, и…».

«Альрика?».

«Помнишь такое имя, да папа?».

«Ты хочешь сказать, та самая Альрика, о которой я помню?!».

«Та, которую любил Тургаон, та, которая была матерью Кани.».

«Эта женщина пропала еще до твоего рождения. Ты не знала ее…».

«Папа, поверь мне! Альрика, которую Тургаон сделал генерал-лейтенантом Вооруженных Сил Лиги и матерью своей дочери, жива и находится сейчас на «Ослепительном», рядом с Григом!».

«Почему рядом с Григом?» – ведения обгоняли выводы – Рилиот уже получил образы из сознания дочери, но еще не успел осмыслить их, все же находясь на грани понимания – замолчи сейчас Линти, Советник и сам бы дошел до сути того, что ему готовились сообщить.

«Потому, что и Григ – ее сын! Григ – сын Альрики и Отца «Улья»! Он – сводный брат нашей Кани!».

«Это удивительно,» – согласился Рилиот. – «Но откуда столько эмоций?».

«Григ – мой друг, папа! Я должна его вытащить. Как ты должен спасти Альрику! Она – тоже альтин, значит Лига обязана защитить ее, как меня, тебя или любого из нас!».

«Нет…» – Рилиот стал вспоминать. – «Она не была альтинкой. Во всяком случае, формально. Она не вступила в Содружество.».

«Но только формально! Не говори, что из-за этой формальности ей не стоит теперь помочь!».

«Я и не говорю, конечно стоит… но не все в моей власти. Крейсер представляет угрозу. Если пираты откажутся от переговоров, военным ничего не останется…».

«Угроза сильно преувеличена, папа!».

Рилиот внимательно посмотрел на дочь. Линти все более горячилась – ее тело подрагивало под водой бассейна, глаза были закрыты, мысли лучились все большей силой.

«Выслушай меня до конца!» – потребовала Линти, поймав мысль отца, явно намеревавшегося остановить их беседу. – «Братья больше не те, что раньше! Они все – потомки мантийцев. Все – потомки Гронеда и родственники по крови. Одаренных среди них – единицы – я видела только двоих: Отца и Грига. Отец сильнее, Григ слабее. Но они оба ни в чем не превосходят тех, кого мы с тобой знаем. Они – альтины, но – такие, как мы, не более!».

«Ты же сама говорила о могуществе «силы разума» мальчика?».

«Я сказала, что его оружием была сила разума, но я не сказала, откуда у его разума такая сила! Григ был марионеткой, папочка!».

«Не слишком ли сильный, для марионетки?».

«Наоборот, очень слабый! Его использовали, как передатчик. А передавал и управлял Гронед!».

«Сейчас я услышу что-то невероятное?».

«Да! Я знаю, папа, откуда у наших альтин такие таланты!».

«Ты узнала, какой из генов отвечает за наши способности?».

«Наоборот, я узнала, что нет никакого гена! Это и есть тайна, с которой Гронед готовился завоевать весь мир. Он был мантийским ученым, гением – единственным, кто определил, какая составляющая природного поля Мантии делает из мантийцев предсказателей и телепатов. И, по теории Гронеда, наши таланты определяет не ген, а знание, обретаемое не мозгом, а телом, которое не только можно передать по наследству, но и внушить уже взрослому организму…».

«Малыш, это невозможно…».

«Не отмахивайся, папа! Может быть, и я бы не верила, если бы все теории Гронеда тут же не воплощались на практике! Гронед создал устройство, способное распространять обучающие волны, аналогичные тем, что излучались планетой Мантия! Он сказал, что с помощью этого устройства сумеет породить мантийца из «любого теста»! И пошел дальше: вместе с программой, заставляющей нервную систему изучать паранормальные возможности вверенного ей организма, он передавал своему подопытному управляющую информацию, а еще – энергию, усиливающую его экстрасенсорную мощь во много и много раз, превращающая испытуемого в монстра, способного совершать невозможное! Григ стал таким подопытным! Он превратился в орудие Гронеда и делал то, что ему велели, подкармливаемый и направляемый из «Улья». Только поэтому Григ смог загипнотизировать жителей Азии, только поэтому он смог подчинить себе Мозг тяжелого крейсера!».

«Тебе сказали, что Гронед мертв?».

«Сказали. Но даже, будь он еще жив, Тургаон взорвал кристалл, излучавший питательную энергию и управляющий сознанием Грига. Без своего прибора, папа, Гронед стал бы таким же обычным альтином, как мы с тобой или любой другой из Содружества!».

«Но альтином, умеющим выращивать альтинов?».

«Да!».

«Выходит, альтином не обязательно родиться, им можно стать? Выходит, меня и тебя можно подкармливать энергетически, превращая в сверхчеловеков?» – Рилиот потер подбородок, размышляя. – «Если это правда, девочка, в чем я пока не уверен, то так и есть: в твоей голове сенсация, способная потрясти мир. В любом случае, нужно немедленно заморозить работы, ведущиеся сейчас в «Улье»…».

«А еще нужно остановить и спасти тех, кто остался!» – мысли Линти обратились в другую сторону. – «Папа, ты знаешь, что меня здесь допрашивали?».

«Что?!» – Рилиот вздрогнул. – «Кто это?!».

«Генерал Маронк и его подчиненные. Они представились офицерами «военной разведки», но при этом что-то скрывали – я чувствовала, что мне врут, и не понимала, зачем. С этими людьми что-то странное – они опасаются всех альтинов, не Братьев, а всех!».

«Их тоже можно понять…» – попытался успокоить дочь Рилиот. – «Люди всегда боятся того, чего не понимают. Что ты им рассказала?».

«Что «Ульем» командовал Гронед. Что крейсер захватили с помощью оружия, которого больше нет. Что Братья не опасны. Что они не умеют управлять кораблем, которым теперь обладают. Ничего больше. Даже про Альрику не говорила – они и так подозревают заговор со стороны всех альтинов космоса – зачем им знать, что и во главе Братства сейчас такая, как мы?».

«Молодец, все сделала правильно. А на счет заговора – ты фантазируешь, милая. Обещаю во всем разобраться! Сейчас отдыхай…».

Линти поднялась над водой и открыла глаза, ослепляя не ожидавшего этого Советника голубым светом своих огромных красивых глаз, смотрящих умоляюще и решительно одновременно.

«Папа, пойми: я должна спасти Грига! Он попытался помочь мне, я жива благодаря ему, ради меня он изменил тому, во что верил! Он – хороший парень и настоящий альтин!».

«Тобой движет только лишь благодарность?».

– Папа?!! – Литни крикнула уже голосом и резко ушла под воду.

Образы внезапно исчезли – голова Рилиота просветлела – девушка разорвала соединяющую их двоих связь. Отец улыбнулся и поднялся на ноги: разговор был закончен, а ощущения, которые едва не стали сейчас его достоянием, дочка вполне законно могла сохранить в тайне.

Глава 5.

– Дор, ты когда-нибудь отдыхаешь?! – раздраженная тем, что от нее ни на секунду не отводят взгляда, вскричала Альрика.

Богатырь отрицательно покачал головой. В полном обмундировании, вооруженный двумя тяжеленными тесаками, двухметровый чемпион «Улья» день и ночь караулил у реанимационной камеры Грига, не отходя от своего друга и властелина ни на шаг и ни на минуту.

– Как тебе это удается? – с досадой в голосе поинтересовалась Альрика.

– Нашел вот это. – Дор поднял и показал шлем, никак не подходивший ни по цвету ни по форме к боевым латам абордажника, бугрившим мышцами биоусилителей и без того великолепно сложенного великана.

– Аппарат искусственной разгрузки! – поняла женщина. – Интересно, как ты додумался его применить?

– Это я додумался, – вмешался Брат-техник – крепкий немолодой мужчина – не маленького роста, но кажущийся рядом со своим боевым товарищем просто ребенком.

– А тебя, Динк, кажется, просили думать о чем-то другом?

– Чего злишься? – Динк сидел, а точнее, практически лежал в кресле и посмеивался над Альрикой, делавшей какие-то манипуляции руками над головой семнадцатилетнего парня. – Я как раз думаю.

– Не скажешь, о чем?

– О том, что наш юный Отец здоров. Это же подтверждает Мозг крейсера и вся его медицинская аппаратура.

– Тогда, если ты такой умный, почему же Григ не шевелится?

– Потому, что не хочет. Могущество Отцов неподвластно разуму простого смертного. Соответственно, никакой ум не сможет определить, почему Григ предпочитает спать, а не бодрствовать.

Альрика заставила себя воздержаться от резкого ответа и перевела взгляд на Дора:

– Когда ты перестанешь на меня любоваться?!

– Когда ты отойдешь от Грига.

– Не доверяешь его матери?

– Разумеется!

– Потому, что я – женщина?

– Потому, что никому не доверяю, – богатырь развел руками в которых держал тесаки. – Ты дотрагиваешься до лица Отца – скажи спасибо, что я только смотрю!

– Очень мило… – заключила Альрика.

У нее ничего не получалось: Вик нагнетал обстановку на корабле, объявив всем подразделениям боевую готовность; состояние Грига не менялось ни в лучшую ни в худшую сторону. Не хватало только Дора с его намеками – думая, как пробудить сына, Альрике нужно было не забывать, что одно неосторожное движение, которое верный страж сочтет оскорбительным для своего вождя, может стоить ей жизни – тесак великана без предупреждения отсечет красивую голову от красивых плеч…

– А в самом деле, – Динк подался вперед и принял более собранную позу. – Что ты сейчас делала?

– Если бы я могла тебе объяснить… – на миг задумавшись, призналась Альрика.

– То есть, сама не знаешь?

Мать Грига недовольно нахмурилась:

– Не «не знаю» – чувствую интуитивно, но не могу объяснить. Это разные вещи.

Динк махнул рукой и отвернулся, словно говоря, что дальше ему уже неинтересно.

– Что значит твой жест, умник?! – задетая таким поведением, не выдержала Альрика. – Моя интуиция стоит дороже твоих мозгов!

– Интуиция – результат логического решения, проводимого мозгом без участия сознания, – растолковал техник. – Объясни мне логику своих манипуляций – я признаю, что принял всерьез твою «интуицию».

– Хорошо, Динк! – Альрика сжала зубы и кое-как справилась с желанием наказать нахала. – Логика у меня такая: Грига подкармливали энергетическим лучом, направленным на него из «Улья»…

– Это гипотеза? – перебил Динк.

– Пусть гипотеза – это предположение лежит в основе моего понимания, что произошло с мальчиком. Ты будешь слушать меня или нет?!

Динк театрально кивнул.

– Я думаю, что Грига подкармливали. Знаю об этом от Линти. В отличие от всех вас, уверена, что девочке могу доверять, как себе – если она сказала, значит все так и было!

Альрика в напряжении посмотрела на техника, ожидая сопротивления, но Динк нашел нужным смолчать.

– Итак, Грига подкармливали, – продолжила женщина немного успокаиваясь. – Подкармливали достаточно долго, чтобы его организм привык к новой форме питания. Вы все видели, что со временем юный Отец становился все сильней и сильнее – значит, энергии поставлялось все больше; организм мальчика привыкал тратить ее все в больших количествах. Затем луч пропал – Тургаон взорвал кристалл «Бога». Организм мальчика не смог сразу же переключиться на прежние виды топлива – наши тела достаточно инерционные механизмы – Григ лишился чувств и ушел в кому. В настоящее время мальчику поставляется все необходимое для работы органов пищеварения, дыхательной и кровеносной системы, но сознание, уже приученное к энергетическим ресурсам в их «чистом» виде и в гораздо больших количествах, чем сейчас, не спешит возвращаться, очевидно считая, что среда обитания все еще неблагоприятна… Понятная логика?

– Что она сказала? – Дор требовательно посмотрел на техника – пусть сам он не уловил сути, зато хотел, чтобы ни одно несущее надежду высказывание не оставалось здесь нерассмотренным.

– Изложила в доступном для меня виде свои фантазии, – прокомментировал Динк. – Очень доступно, но антинаучно. Никогда не слышал, чтобы человека можно было кормить дистанционно… И что из этого следует, Альрика?

– Что, если мы найдем способ получить тот вид энергии, которым питался мальчик, он почувствует и проснется!

– Отлично, – усмехнулся Динк, но поймал на себе строгий взгляд Дора и объяснил, принимая, что очевидное для него не является таковым и для богатыря: – Как же мы получим новый вид энергии, о котором даже не знаем?! Такое открытие достойно Книги Героев!

– Кое-что знаем! – с горячностью возразила Альрика. – Грига питал такой вид энергии, который может быть усвоен человеческим организмом без переработки. Очень доступный, очень естественный. Который есть вокруг нас, есть в нас, которым мы пользуемся, пусть неосознанно и неэффективно. Который воспринимают биологические существа, но не могут обнаружить технические средства.

– Угу, – хмыкнул Динк. – Такой вид энергии, какой есть у тебя в ладонях?

– Ты понял, о чем я? – обрадовалась женщина.

Динк тут же разрушил надежды матери.

– Ну и как, помогает? – с издевкой поинтересовался он.

Альрика метнула на ученого такой взгляд, что тот порадовался, что кроме тесаков Дора в лаборатории нет оружия – Динк еще не забыл времена, когда эта взбалмошная инопланетянка, став объектом обожания Отца «Улья», своей горячностью и поспешностью расправы наводила страх на охрану Первого Уровня.

– Генерал-лейтенант! – в этот момент в лаборатории возникла голограмма вымышленного мужчины в капитанском черном кителе. – Могу я отвлечь вас?

– В чем дело, Мозг? – не ожидая увидеть новое действующее лицо, а также почувствовав, что услышит сейчас что-то очень плохое, Альрика вздрогнула.

– Люди, которые находятся на корабле вместе с вами, действуют с вашего одобрения?

– Что-то случилось?

– Изменилось их поведение. Люди проявляют активность, которую я расцениваю, как враждебную. Ставлю вас в известность, что буду вынужден принять меры.

Альрика бросила взгляд на Динка – тот только недоуменно пожал плечами.

– А что они делают? – спросила Альрика.

– Первое: выходят в космос на катерах, конфигурация большинства из которых мне неизвестна. До этого момента катера покоились в порту крейсера, прибыв туда десять дней назад вместе с вами и вашими Братьями.

– Выходить в космос запрещено твоими инструкциями?

– Конечно нет, генерал. Шлюзованием управляют вручную, без моего участия. Доступные мне схемы управления повреждены, вместо них в сеть поступают сигналы инородных устройств, вынуждающие механизмы активизироваться в аварийном режиме.

Альрика тяжело вздохнула.

– Ты не правильно понял: они не враждебны, – проклиная про себя Вика, она все же попыталась выгородить Братьев. – Эти люди до сих пор не бывали на кораблях с централизованным управлением. Они не знают, что все решения проходят через тебя. Братья выйдут в космос, а потом все починят – даю слово.

– Они уже вышли, – голографический капитан нахмурился, давая понять, насколько Мозг серьезен в оценке происходящего. – В данный момент семь тысяч человек в нестандартных скафандрах ползают по обшивке 112 секции излучателей, отключая мои схемы управления устройствами наведения. Насколько я понимаю, они хотят иметь собственный дистанционный контроль над частью орудий «Ослепительного» – это второе, это недопустимо.

– Есть еще и «третье»? – догадалась Альрика.

– Третье: двадцать тысяч триста пятьдесят два человека распространились по всему крейсеру и нарушают сейчас работу электронных модулей, стремясь лишить меня контроля над помещениями и узлами. Ставлю вас в известность, что буду вынужден препятствовать разрушению корабля. Противодействие должно быть адекватным вмешательству.

– Что значит «адекватным»?

– Допускаю возможность физической ликвидации. В случае, если предупредительные меры не подействуют, мне придется отклонить угрозу всеми доступными средствами.

– Понятно, – кивнула Альрика. – Я подумаю, что можно сделать. Дай мне немного времени!

Голограмма исчезла. Альрика посмотрела на Динка – на этот раз техник показался взволнованным. Дор хмурился, понимая, что Братству сейчас угрожали, но молчал, не зная, стоит ли воспринимать угрозы серьезно.

– Нужно остановить Вика! – сообщила им обоим Альрика. – Дор, ты сумеешь?

– Я останусь здесь, – возразил богатырь.

– Динк?

– Меня Вик не послушает. А что может этот Мозг?

– Думаю, все… – Альрика нервно огляделась – поблизости не нашлось ничего, что навело бы на спасительную мысль. – Мозг! – крикнула женщина. – Соедини меня с Виком!

Мозг уже изучил имена большинства Братьев – его «уши» находились во всех помещениях и работали круглосуточно. Перед Альрикой возникла голограмма Вика, раздававшего указания бригадам техников – перед Первым Братом появилась голограмма Альрики.

– Что ты делаешь?! – нервно сверкая глазами, закричала на Брата женщина.

Вик недовольно поморщился:

– Ты уже в курсе? Хочу иметь собственные глаза и уши. Твой Мозг недостаточно нас информирует – что, если он подпустит врага к самому крейсеру, считая его своим другом и не потрудившись спросить у нас?

– Я не про это! Зачем твои люди ломают «Ослепительный»?

К Вику подбежали с донесением – Первый Брат махнул рукою Альрике, показывая, что у него нету времени на беседу. На какое-то время голограмма в лаборатории не обращала на женщину внимания, занимаясь своими делами, затем все же посмотрела на собеседницу.

– Я, к стати, спасаю и твою шкуру! – напомнил Вик. – Исчезни, не мешай мне работать!

– Ты не знаешь, что делаешь! Крейсер не позволит вам самовольничать! Вик, останови людей, пока не случилось непоправимого!

– Займись своим сыном! – угрожающе глядя в глаза своей голограмме, посоветовал Первый Брат.

Связь сразу же прервалась.

– Проклятье! – выругалась Альрика.

– В чем дело? – уточнил Дор.

– Мозг сейчас выбирает, – Альрика устало опускалась в кресло. – Записать всех нас в черный список врагов или все еще считать нейтральными штатскими.

– Что будет, если запишет?

– Начнет войну. Откроет огонь на поражение.

– Чем он располагает? – присоединился Динк. Теперь и в голосе техника появились нотки озабоченности.

– В космосе – всем, что…

– Про космос понятно! – перебил ученый. – Никто и не собирался сражаться с этим кораблем с помощью наших ботов! Что у него для тех, кто внутри?

– Не знаю, Динк! Это гибкая самовосстанавливающаяся система. Мозг – интеллектуал. У него есть подвижное оборудование для внутреннего и наружного ремонта, есть свои мастерские, есть синтезаторы и синтезлаборатории – корабль сам способен породить все, что сочтет нужным. Плюс к этому наверняка и без того имеются охранные системы вокруг дверей и люков, силовые установки для блокирования отдельных секций, система жизнеобеспечения, способная превратиться в систему «жизнеподавления». Излучатели в коридорах, военные автоматы – все, что угодно, Динк! Весь корабль – живое существо. Мы не должны выводить его из себя, иначе нам здесь не выжить!

– Ладно, я попробую. Соедини меня с Виком!

– Мозг, – попросила Альрика, – восстанови, пожалуйста, связь с Первым Братом!

– Динк?! – поторопил Вик, увидев перед собой голограмму ученого.

– Первый Брат, нужна осторожность! Есть мнение, что Мозг может объявить нам войну!

– Мозг, как правило, пассивен. Без приказа…

– На «Ослепительном» – другой случай. Мозг ясно дал нам понять, что намерен действовать самостоятельно!

– Сколько у меня времени?

– Не знаю.

– Так узнай! Скажи Альрике, пусть побеседует с кораблем – это ее работа. Пусть объяснит: я не собираюсь отбирать у Мозга весь его арсенал – мне нужен всего лишь минимальный контроль над собственной безопасностью – не можем же мы сидеть здесь, как пленники в изолированной камере! Затяните время – нам понадобится час или два. У нас будет оружие, чтобы встретить врага, если Мозг не согласится сотрудничать, коммуникации в пределах крейсера и возможность самостоятельно перемещаться и перемещать грузы. Большего пока не потребуется. Пусть компьютер не беспокоится – его корабль сохранит все свои функции!

Вик отключился.

– Какой же дурак! – вздохнула Альрика.

– Он-то как раз самый умный! – напомнил Динк.

– Что будет делать этот умный, когда все люки закроются, все излучатели активизируются, а нас признают врагами?

– Это уже случилось, – сообщил Мозг, не появляясь. – Решение принято. Я на связи с вами – если сможете найти другой путь – готов выслушать.

– Охрана! – оглушительно рявкнул Дор.

В лабораторию ворвались «Демоны» в светящихся синим цветом латах – Старшие Братья личной охраны Грига, лучшие из лучших, такие же крепкие, как Дор и почти одного с ним роста. Двадцать человек мгновенно оцепили реанимационный саркофаг с юным Отцом, выставив наперевес тесаки со включенными силовыми щитами, так, что Григ оказался под своего рода силовым колпаком.

– Дор, ты все понял буквально, – ошеломленная быстротой происходящего, пробормотала Альрика. – Григу никто не угрожает!

– Я слышал, что он сказал! – богатырь выбросил вперед руки с оружием и в напряжении замер, словно хотел предугадать, откуда придет опасность. Как настоящий Брат, он собирался сражаться с кем угодно и с чем угодно.

– Дор, одень шлем – у нас проблемы! – сообщил командир вахты – бригадир по имени Бод.

Богатырь поспешил натянуть на голову шлем от своих лат – в уши Дора ударили крики техников, запрашивающих по связи помощь.

– Где это? – спросил чемпион.

– Пока не определили, – отозвался Бод. – Координат нет – что-то с навигационной системой – Братья могут быть где угодно.

– Наша задача – охранять Отца, – и себе и другим напомнил Дор, чтобы сдержать всеобщее желание броситься на помощь попавшим в беду товарищам. – Бод, объяви по связи тревогу! Больше ничего – ждем информации!

– Кто враг? – бесстрашно сверкая глазами, спросил Демон, по имени Рурд.

– Крейсер! – ответил Дор.

– Еще один?

– Наш!

Среди воинов прошло легкое замешательство – они попытались понять, что сказал командир.

– Как можно драться с кораблем? – пожал могучими плечами Бод. – Ты уверен?

– Вик со своими техниками влез в не в тот логический модуль, – объяснил Дор. – Мозг крейсера взбунтовался. Все железо этой громадины теперь против нас.

– Не совсем точно, зато понятно, – поддержал Динк. Техник тоже застегивал на себе шлем. – Но так мы ничего не узнаем – локация не работает.

– Почему она не работает? – строго спросил Дор, суровым видом напоминая Динку, что возвращает себе полномочия главнокомандующего.

– Насколько могу судить – мешают помехи! – ученый безропотно вытянулся в струнку и повысил голос, отвечая быстро и четко. – Возможно, крейсер намеренно мешает нам ориентироваться!

– Почему же он не блокировал голосовую связь?

– Чтобы могли звать на помощь! Создает панику!

Словно в подтверждение этих слов, в шлемофонах усилился гул, раздались многочисленные стоны и проклятия. Они могли идти откуда угодно – судя по фоновому шуму, действия происходили сразу во многих местах.

– Есть способ понять, что происходит?

– Только один, – нашелся Динк. – Спросить Мозг! Он сказал, что будет на связи. Он намеренно дает нам слушать. Придерживаясь программы запугивания, вполне может предоставить визуальное представление!

– Альрика, попроси его! – Дор посмотрел на несколько растерянную женщину.

– Мозг? – позвала мать Грига. – Покажи, что ты делаешь.

Компьютер не заставил себя упрашивать. Перед глазами Братьев возникло голографическое изображение. Сперва – черное космическое пространство, украшенное вытянутой в виде веретена гигантской галактикой. Малюсенькие кораблики Братьев, собравшиеся в одном месте возле тысячекратно превосходящего их размерами крейсера, висели в пространстве неподвижно – Мозг приблизил один из них, чтобы показать, что двигатели ботов и катеров работают на полную мощность, что все же не позволяет пилотам изменить положение машин или развернуть их.

– Все корабли в магнитной ловушке, – понял Динк.

Картинка тут же сменилась – Мозг приблизил едва уловимые до этого момента фигурки людей, разбросанных по корпусу крейсера рядом с трубами и антеннами исполинских излучателей дальнего действия. Жизням этих Братьев пока ничего не угрожало, но, как и боты, люди были стянуты силовыми полями и, похоже, совершенно ничего не видели вокруг себя – они кричали друг другу, паникуя от неразберихи происходящего, совершенно беспомощные в своих окаменевших без энергии латах. Между людьми стремительно перемещались роботы-ремонтики – все, что техники Вика успели нарушить, восстанавливалось с огромной скоростью – повсюду сверкали вспышки сварки и электрические разряды, повсюду шла бурная работа механических «лекарей».

– Здесь тоже все ясно, – пробормотал Динк. – Магнитное поле нарушило работу электронных узлов скафандров. Главное, чтобы не задохнулись…

В лицо зрителям ударил свет нового изображения – теперь Мозг быстро проводил их по внутренним коридорам и помещениям. Здесь все обстояло гораздо хуже – кто-то катался по полу, подавляемый страшной головной болью, кто-то падал, сраженный электрическим током, кто-то оказался запертым в узком пространстве промежуточных секций и боролся с закрывшимися со всех сторон люками, кто-то хаотично стрелял из излучателей, кто-то врубался в стены, размахивая тесаками, по лезвиям которых светилась тонкая полоска плазмы, позволяющая резать сталь, словно масло. Повсюду царил хаос, но сразу же становилось ясно – и здесь люди проигрывали. Дезорганизованные отсутствием связи, некоторые из них все еще полагали, что сопротивляются натиску подчиняющейся Мозгу техники, но Братья в лаборатории могли видеть картину в целом – они ужасались, видя, насколько беспомощными насекомыми выглядели для крейсера воины и техники несокрушимого ранее Братства.

Последним перед зрителями возник порт. Здесь Мозг еще не показал своей силы – Братья бегали взад-вперед, подгоняемые криками разъяренного Вика, очевидно плохо понимающего, что происходит. Десятки воинов садились в оставшиеся машины и спешили оказаться снаружи, в космосе, где не добирались до зовущих на помощь товарищей и зависали неподвижно, попадая в очередную силовую ловушку. Сотни техников со всевозможным электронным и магнитным оборудованием искали способы экстренно внедриться в сеть Мозга, выяснить ситуацию, восстановить навигационную систему или сделать вообще что-нибудь, о чем можно будет доложить командирам. Сотни и тысячи воинов получали инструкции и в строгом порядке разбегались по коридорам, все еще уверенные в своих силах и все еще полагающие, что их храбрость поможет изменить ход событий…

Глядя на это, Братья-зрители холодели, ужасаясь и свирепея все больше и больше. Их глаза сверкали бешенством и яростью, стиснутые зубы хрустели, руки сжимались в кулаки, тесаки то вспыхивали плазмой, то потухали, вовремя отключаемые, чтобы не навредить стоящим рядом товарищам.

– Нужно остановить их! – возбужденный не менее подчиненных, зарычал Дор. – Нас переловят, как детишек! Свяжитесь с Виком!

– Нет такой возможности! – сообщил Динк. В ответ на яростный взгляд командира тут же прокомментировал: – Этого Мозг не хочет – нам позволено только смотреть…

– Мне наплевать, что он хочет! – проревел Дор.

– Стойте! – тонкий голос Альрики едва прорезался сквозь басистое рычание воинов.

Женщина подбежала к реанимационной камере и склонилась над экраном. Ее руки и голос задрожали от возбуждения:

– Смотрите!

– Небольшая мозговая активность, – согласился Динк. Он пробежал пальцами по клавиатуре пульта, быстро пролистав все доступные показатели. – Изменения есть, но они незначительные…

– Что мы сделали?! – Альрика скользнула взглядом по лицам Братьев. – Думайте же, что мы сейчас изменили?!

– Григ – Отец, – тяжело задышал Дор. – Он почувствовал, что Братство в беде! Он проснется!

– Дор, что за бред?! – поморщилась женщина. – Динк, твое мнение?!

Ученый развел руками, не особенно торопясь с выводами:

– Если принять, Альрика, твою теорию…

– Вы все заволновались! – опередила, срываясь на крик Альрика. – Вы стояли рядом с мальчиком! Вы возбудились, занервничали! Дали Григу свою энергию!

Дор выглядел, как обиженный ребенок, которому отказывали в чуде – он умоляюще посмотрел в глаза женщине:

– Альрика, что нужно сделать?!

Мать разрывалась от возбуждения, принесенного неожиданным открытием.

– Кто еще есть поблизости?

– Я не…

– Всех сюда! – закричала Альрика. – Скорее! Скорее!

– Рурд, зови остальных, что не слышишь?! – гаркнул, помогая ей, Дор.

Из всех присутствующих Динк был единственным специалистом – он взирал на происходящее с непониманием, но Альрика не собиралась тратить время, чтобы привлечь того на свою сторону.

– Мозг, еще раз покажи, что мы видели! Побольше душераздирающих сцен! Побольше трагизма! Найди кадры, которые вызовут бешенство!

– Зачем? – удивился компьютер.

– Ты хотел, чтобы я нашла мирный способ уладить конфликт? Слушайся!

В лабораторию стали вваливаться Синие Демоны.

– Что им делать? – поторопил женщину Дор. Богатырь нервничал, опасаясь, что чья-нибудь нерадивость нарушит волшебство пробуждения его Бога – он бросал на подчиненных такие дикие взгляды, что те шарахались в разные стороны, подчиняясь настолько быстро, насколько только умели.

– Пусть встанут кругом, вокруг саркофага! Столько людей, сколько войдет в лабораторию – остальные пусть ждут снаружи! Лицом к центру! – Альрика повернулась к голограмме капитана-Мозга, возникшей и взирающей на строящихся людей с задумчивым и недоумевающим видом. – Спроецируй изображение туда, где стоит саркофаг! Я хочу, чтобы эмоции парней концентрировались на объекте внимания!

Братья стали плотным кольцом по наибольшему возможному радиусу. Дор выставил столько людей, сколько это только было возможно – мужчины так сильно сдавливали друг друга плечами, что не могли пошевелиться. Мозг подчинился – на месте реанимационного саркофага воины увидели, что твориться сейчас с их товарищами. Фрагменты и в самом деле были выбраны с умением талантливого драматического режиссера – даже Альрика, которая не питала к грубому коллективу «Улья» никаких теплых чувств, содрогнулась, на мгновение засмотревшись на невыдуманное голографическое действо…

Вроде бы, у нее получалось – находясь в центре круга, рядом с неподвижным телом сына, женщина ощутила, как мороз пробежал по ее коже. Одаренная от природы всеми талантами альтина, Альрика ужаснулась, насколько сильную энергетическую установку создала ее фантазия. Чем больше сердца Братьев разрывались от желания броситься на помощь товарищам по оружию, чем большая жажда мщения охватывала воинов, чем чаще становились их хрипы и тяжелее дыхание, тем большая сила содрогала все естество настроившейся слушать чужие эмоции матери.

– Активность растет! – невольно увлеченный азартом Альрики, а потому следящий не за голографическим действом, а за экраном медицинского оборудования, крикнул Динк.

– Сколько еще? – готовая разрыдаться от избытка эмоций, всхлипнула женщина.

– Не знаю. Пока еще ниже нормы…

– Положи руку ему на голову! – неожиданно посоветовала стоящая за кольцом Братьев голограмма Мозга.

Альрика метнула взгляд, разыскивая говорившего. Мозг поспешил добавить уже мысленно, чтобы больше не отвлекать на себя внимание главной героини происходящего действа:

«Энергия концентрируется в тебе – ты единственный активный элемент в схеме. Положи руку на лоб мальчика, пропусти то, что воспринимаешь, через ладонь, послужи усилителем, а не фильтром!».

«Ты что-то об этом знаешь?» – Альрика послушалась, но мысль в ее голове мелькнула сама собой.

«Я быстро учусь. Если ты все равно это делаешь, лучше поступать правильно.».

Лоб Грига буквально обжег руку – то ли холодом, то ли жаром. Альрику заколотило – ей показалось, что мальчик всасывает в себя силы, потребляя даже больше, чем ему дали. Мозг подыграл, насколько возможно – то, что увидели Братья, все более походило на вымысел – воины на голограмме умирали слишком уж театрально, смотрели слишком уж жалостливо, проявляли невероятную даже по масштабам «Улья» храбрость и благородство – крейсер знал человеческую психологию и хорошо справлялся со своей новой ролью.

Энергии в центре круга скапливалось все больше, но Альрика все меньше ощущала саму себя и то, что сейчас происходило. Она слабела. В глазах у нее темнело, а мысли рассеивались. Ладонь пылала болью, но где-то невероятно далеко от сознания, блуждающего сейчас в сумеречных видениях…

Глаза Динка становились все больше от восхищения и потрясения – он, за исключением Мозга крейсера, был единственным сторонним наблюдателем невероятного действа. Ученый смотрел то на экран, то на Альрику, то на экран, то на женщину… И в какой-то момент его потрясло понимание:

– Мозг Отца заработал!!!

Трансляция тут же оборвалась – «Ослепительный» с не меньшим вниманием следил за показаниями приборов реанимационного оборудования. Напряжение кольца Братьев чуть спало. Альрика потеряла связывающую людей нить и пошатнулась, невольно отдергивая руку ото лба сына. Чтобы сохранить равновесие и не упасть, она оперлась о борт саркофага и встретилась взглядом с большими, темными, блестящими осознанным блеском глазами Грига.

Глава 6.

– Я тебя знаю, – неуверенно произнес юноша. – Ты Альрика. Отец показывал тебя спящей…

Женщина улыбнулась счастливой улыбкой и бессильно опустилась на пол.

Григ постепенно приходил в себя. Находясь под воздействием недавнего сна, он не удивился исчезновению лица матери и только перевел взгляд на кольцо воинов. Лица Братьев все еще перекашивали ярость и сострадание к попавшим в беду товарищам. Дор опомнился первым – он рванулся вперед, роняя двух соседей, образовал в кольце брешь, и, таким образом, сделал сцепку не такой плотной. Очнувшись от резкого движения командира, воины осознали, что на них смотрят, и ударили кулаками по груди в знак приветствия вернувшемуся Отцу.

Сам Дор отдавал честь не по форме – не вытянувшись в струнку, а на бегу к саркофагу. Добежав, он упал на колени. Его голова оказалась как раз на уровне лица Грига.

– Дор? – осознал юноша. Он поднял голову, а затем сел, оглядываясь и начиная припоминать последние события своей жизни.

Вслед за Дором и все Братья тяжело рухнули на пол, громыхнув по плитке стальными наколенниками.

– Что происходит? – слабым голосом поинтересовался Григ. – Сколько я спал?

– Десять дней, Отец! – едва не плача от счастья и восторга, пробасил Дор.

– Отец?.. – повторил Григ, вспоминая, когда же он приобрел этот титул. В памяти парня наслаивались ощущения двух людей: самого Грига и Гронеда, какое-то время управлявшего разумом юного полководца. Если первые воспоминания были яркими и отчетливыми, вторые больше напоминали путанные, туманные сны, в которых могло произойти все, что угодно, и не действовали физические законы реального мира.

– Я на крейсере? – вспомнил юноша. – Где он сейчас?

– В десяти днях полета от Земли – разве не очевидно? – улыбнулась, сидящая на полу опираясь спиной на ножки саркофага, Альрика.

– А что с «Ульем»?

– Он на Земле, Отец, – сказал Дор.

– Кто приказал вам покинуть Землю?

– Ты! Разве не помнишь?

– А я спал?

– Ты был в коме, – объяснила Альрика. – Мы привели тебя в чувство, используя эмоциональный взрыв всех этих Братьев.

– Где Линти?

– Я отправила ее домой, на Бровург.

– Хорошо… Из тех, кто пришел со мной, все живы? Нас не преследуют?

– Не волнуйся, Григ, все в порядке! – Альрика широко улыбнулась.

Братья посмотрели на женщину – та так счастливо улыбалась, словно на корабле ничего уже не происходило. Они не разделяли восторга матери – пусть случилось чудо пробуждения Властелина, но в ушах все еще раздавались крики о помощи, а в глазах все еще краснело от проливающейся сейчас где-то в отдаленных отсеках крейсера крови товарищей.

– Не совсем так, Отец, – осторожно поправил Дор, с одной стороны боясь, что мальчик получит новое нервное потрясение, с другой – понимая, что без вмешательства Отца техникам не обойтись. – Нам нужна твоя помощь!

– Что такое? – Григ вздрогнул не столько от слов командующего, сколько от только теперь воспринятого им эмоционального фона.

– Мозг взбунтовался! – признался Дор.

– Не взбунтовался! – Альрика нашла в себе силы вернуться к насущным проблемам и подняться на ноги. – Вик со своими техниками полез в схемы управления узлами крейсера – Мозг корабля ответил сопротивлением.

– А зачем Вик полез в схемы?

– Крейсер не подчиняется нам так, как тебе.

– Есть потери? – скорее понял, чем спросил Григ.

Дор кивнул, а Альрика покачала головой. Чемпион удивленно посмотрел на женщину – та объяснила:

– Не думаю, что кто-то погиб. Мозг парализовал нахалов, но наверняка еще никого не убил.

– Но мы же все видели?! – проревел Бод.

Альрика пожала плечами:

– Мозг фантазировал, чтобы расшевелить вас и помочь Григу… Я так думаю. Мозг?

Голограмма капитана возникла рядом с ними – рядом с Альрикой, Дором и саркофагом с сидящим в нем Григом.

– Пока все живы, – подтвердил Мозг. – Но акцентирую ваше внимание на слове «пока».

– Ты парализовал Вика? – спросил Григ, морщась от легкого головокружения.

– Нет, сэр. Брат по имени Вик все еще свободно передвигается. Я нейтрализовал тех, кто представлял непосредственную угрозу.

– «Сэр»? – уловила Альрика. – Ты назвал Грига «сэр»? Кто он для тебя?

Голографический капитан внимательно посмотрел на юношу. Его лицо стало задумчивым.

– Я руководил тобой, помнишь? – стараясь говорить строго, напомнил Григ.

– Конечно помню, – отозвался Мозг.

– Мой новый приказ: немедленно восстанови здесь порядок! Братьям нужно вернуть свободу… – от всплеска эмоций Григ пошатнулся, осознавая, что все еще испытывает слабость. – И… найдите мне Вика…

Голограмма продолжала водить ладонью по лбу, словно размышляла о чем-то важном и не слышала, что ей сказали.

– В чем дело? – удивился Григ.

– Простите, сэр. Не уверен, что должен вам подчиниться.

– Почему еще? Что изменилось?

– Вы не тот человек, который руководил мной раньше.

Григ вздохнул, заставляя себя собраться с мыслями. Он потерял сознание с одной проблемой, а проснулся с другой. Мозг был прав: заряженный энергией кристалла Гронеда монстр и в самом деле мало что общего имел с нынешним семнадцатилетним парнем.

– Я остался собой, понимаешь? – попробовал убедить компьютер юный Отец. – Ты ведь непрерывно следил за моим телом – его могли подменить?

– Следил, и нет, не могли, сэр.

– Значит, тело того, кто отдавал тебе приказания, осталось прежним?

– Возможно.

– Ты – машина. Не говори мне «возможно»! – юноша сделал вид, что сердится, хотя по его же логике эмоции людей не могли повлиять на ход мыслительного процесса Магнитного Мозга. – Тело осталось тем же?

– Да.

– У меня тот же биокод, те же глаза, такие же отпечатки пальцев? Как ты идентифицируешь для себя человека?

– Вы – это вы, – согласился Мозг. – Но я не вижу ни одной причины выполнять ваши распоряжения. Вы не числитесь в моем списке.

– В каком списке?

– В списке людей с правом допуска к управлению «Ослепительным».

– Но я и раньше в нем не числился, – напомнил Григ. – Что изменилось? Раньше у тебя были причины выполнять мой приказ, теперь же их нету?

– Совершенно верно, сэр.

– Тогда какие же это причины?!

– Не могу их для вас сформулировать.

– Ты сам их не знаешь, – понял юноша. – Послушай меня, Мозг! Я остался тем же индивидом, который ступил к тебе на палубу десять суток назад. У тебя нету ни одного критерия, по которому можно судить, что теперь я – кто-то иной. Меня нет в списке, но десять суток назад ты беспрекословно подчинялся моей воле. Значит, либо тогда ты допустил ОШИБКУ, либо допускаешь ее теперь!

Голограмма капитана подняла на юношу глаза и посмотрела тяжелым взглядом – у Мозга явно не находилось ответного довода.

– Я не мог допустить ошибки! – наконец, уверенно произнес «капитан».

– Согласен, – улыбнулся Григ, понимая, что загнал таки магнитного оппонента в тупик. – Ты мог выполнить приказ лишь того, кто имеет право тебе приказывать. Если я обладал таким правом, а ничего с того времени не изменилось ни во мне, ни в твоих инструкциях, очевидно – я все еще лицо, имеющее «право доступа»! Именно поэтому ты обязан подчиниться мне и теперь и в дальнейшем!

– Мне нужно это обдумать, – признался Мозг.

– Обдумай! – согласился юноша. – Но, пока думаешь, капитан здесь я! Немедленно освободи Братьев и сообщи Вику, что Григ вернулся!

Голограмма пропала. Несколько секунд в лаборатории стояла тишина – люди осознавали, что же сейчас произошло. Динк зааплодировал первым – ученого потрясла легкость, с которой логика мальчика победила интеллект сверх-компьютера. Следом в ладоши ударил Дор – такой счастливый, словно ребенок, которому вернули маму. За Дором подхватили все остальные, создав такой шум, что юный Отец поспешил закрыть уши руками.

– Помогите мне выбраться! – крикнул им Григ, морщась от грохота ладоней, одетых в стальные рукавицы боевых лат.

Дор хотел взять своего друга на руки и, таким образом, вырвать его из плена многочисленных трубок и силовых полей, но Динк опередил командира – он набрал на клавиатуре комбинацию, вынудившую саркофаг медленно распасться, плавно и безболезненно опуская Грига на пол.

– Как ты? – заботливо спросила Альрика.

Юноша посмотрел на женщину. Он видел ее всего один раз – спящей холодным сном в Зале Мертвых Первого Уровня «Улья». Теперь, с розовой от циркулирующей крови кожей, с алыми влажными губами и живым умным взглядом она показалась Григу еще красивее. К сожалению, парень не знал, о чем с ней заговорить – то время, в котором у него еще была мать, оставалось далеко в прошлом – Григ не помнил матери, а все, чем был ей обязан в детстве и юности – холодное отношение Отца, никак не способного забыть о предательстве той, на которую походил его подрастающий отпрыск. С одной стороны Григ всегда мечтал встретить эту женщину и узнать о себе что-то такое, что, как казалось, знала она одна; с другой – мечта осуществилась слишком поздно: он больше не мог считать себя мальчиком, он больше не имел права думать лишь о себе самом. Сейчас Григ не мог заговорить с Альрикой так, как всегда хотел это сделать – на него смотрели его подчиненные, он принадлежал им, он олицетворял лицо Братства.

– Со мной все в порядке, – довольно сухо отозвался юный Отец. – Дор, я хочу, чтобы сюда вызвали Вика!

– Почему сюда? – Альрика не дала понять, что расстроена обращением сына – она и не надеялась, что мальчик бросится ей на шею. Женщина продолжила вести себя так, словно ее слово все еще что-то значило – слово человека, приближенного к юному Отцу больше прочих. – Это лаборатория – здесь неудобно и холодно. Давай лучше я выберу тебе каюту?

Григ не сразу определил, как ему отреагировать: дать понять, что не нуждается ни в чьих советах или поблагодарить мать за проявленное внимание. Помог Дор, объяснив:

– В твое отсутствие крейсер слушался только ее. Мозг называет Альрику генерал-лейтенантом. Она лучше всех нас знает расположение помещений на «Ослепительном». Она же помогла спасти твою жизнь, когда ты упал без сил.

Про себя Григ поблагодарил чемпиона – ему не хотелось обидеть женщину, на самом деле вызывавшую у него жгучее любопытство.

– Спасибо, Альрика, – уже мягче сказал Отец. – Давай перейдем в каюту. Но с Виком соедините прямо сейчас!

– Мозг делает это лучше, – заметил Динк.

– Хочешь убедиться, что он меня слушает? – спросил Григ. Прежде, чем смущенный неожиданной двусмысленностью своего предложения ученый успел оправдаться, юный Отец добавил: – Я и сам хочу. Мозг?!

– Да, сэр?

– Ты все еще думаешь?

– Нет, сэр. Я сделал вывод: инструкции разработаны людьми и имеют недостатки, которые приводят к противоречиям. Соблюдение инструкций для меня обязательно. Поскольку я не могу поступиться одной из них, противоречие становится неразрешимым. Вы – мой капитан, сэр, до тех пор, пока я не смогу объяснить, почему вы – это не вы.

– Попытаешься изучить меня?

– Информация может поступить откуда угодно. Это вопрос времени.

– Раз так, соедини меня с Виком!

Голограмма Первого Брата тут же возникла рядом с юным Отцом.

– Ты очнулся? – не слишком обрадовано спросил Вик.

– Отмени свою операцию! Всем отбой! Пусть люди возвращаются по каютам. Корабль вновь принадлежит Братству!

– Я не могу быть уверен, что говорю с тобой, – объяснил свое поведение Вик. – Чтобы помешать перехватить управление крейсером, Мозг может создать голограмму любого из Братьев. Докажи мне свое присутствие!

– Не буду я ничего доказывать. Отзывай всех и через пять минут жду тебя здесь для разговора! Сам увидишь, что я из плоти и крови.

«Отключайся!» – мысленно произнес Григ, обращаясь в никуда – голограмма Вика пропала – как и предположил юный Отец, Мозг мог улавливать мысли наравне со словами. Григ кивнул сам себе – следовало учесть на будущее и стать осторожнее.

Юный Отец повернулся к Альрике:

– Каким курсом идет наш корабль?

«Признаюсь, он сам выбирал маршрут.» – мысль сама возникла в сознании Грига.

«Ты слышала, как я скомандовал Мозгу мысленно?».

«Ты сделал это достаточно «громко». Я потрясена тем, что ты так умеешь!».

«Так куда мы летим?».

Альрика пожала плечами – прошло какое-то время, и Дор, который не мог читать мысли, уже смотрел на женщину с недовольством, думая, что до этого самого момента вопрос Отца оставался без ответа.

– Мозг! – позвал Григ.

Мозг вновь представил голограмму мужчины в черном – на этот раз голографический капитан отдал честь.

– Маршрут, который ты выбрал, стандартный?

– Уточните, сэр?

– Другой крейсер в такой же ситуации, находясь в том же месте и в тех же условиях, выбрал бы тот же курс, которым идем мы?

– Вполне вероятно.

– То есть, наши координаты предсказуемы для военных Лиги?

– Возможно.

– Тогда немедленно измени направление! Курс на… Бровург!

– На Бровург?! – удивилась Альрика.

– Там нас меньше всего будут ждать, – объяснил Григ, радуясь, что случайно всплывшее в памяти название вполне может оказаться самой разумной идеей.

– Ты же не думаешь атаковать столицу Лиги, мой мальчик?

Григ пропустил мимо ушей фамильярное обращение и ответил:

– Пока я хочу только выиграть у врага время. Я многого не знаю. Многого не помню. У меня есть знания, которые не принадлежат мне. Раньше я знал, что делал, теперь цели нету. Как правильно сказал Мозг, я сам не знаю, где я, а где нет. Мне нужно подумать.

– Дербеон, мы возвращаемся на Бровург. Линти со мной, с ней все в порядке. – Рилиот сидел в круглом мраморном зале на галеоне и, пользуясь близостью Маяка, разговаривал по связи со своей резиденцией на Бровурге.

– Как ваша девочка, сэр?

– Спасибо, полковник. Она отдыхает.

– Будут указания?

– Да, будут. Линти поделилась информацией, которая может изменить наши представления о проблеме мантийского военного отряда. Мне нужно встретиться с членами Совета.

– Вы хотите, чтобы я разослал приглашения?

– Правильно поняли, Дербеон. К моему возвращению Советники должны быть в столице. Заседание будет закрытым, так что никаких отговорок я не приму – все должны присутствовать явно, а не в виде голографических проекций. Особенно это касается альтинов. Хочу, чтобы явились все, включая тех, кто в отъезде.

– Сделаю все возможное, сэр!

Рилиот удовлетворенно кивнул.

– Какие новости на Бровурге?

– По тому же вопросу? Военные обратились с просьбой повторить ментальный анализ – они хотят еще раз сверить координаты места, где следует ожидать «Ослепительный».

– Что тому причиной?

– Разведка донесла, что крейсер неожиданно изменил направление движения. Возможно, в планах пиратов произошли перемены.

– Наши военные не понимают природы явления: координаты, предсказанные альтинами, не связаны с тем, куда повернут пираты – какой бы сложной не стала траектория крейсера «Ослепительный», она закончится там, где должна закончиться.

– Военные напоминают, что на этот раз имеют дело с необычным противником.

– Он не настольно необычен, как им кажется. Попросите, чтобы воздержались от необдуманных мер. Скажите им, что я скоро буду.

Григ прислушался к своему телу. Десять суток в идеализированной среде реанимационного саркофага сделали его еще крепче. Аппаратура профильтровала лимфу и кровь, подкормила сердце, промыла почки и желудочно-кишечный тракт, очистила легкие, заставляла регулярно сокращаться мышцы. Бицепсы, грудные мышцы и кубики пресса бугрились, словно после качественно проведенной тренировки; кожа казалась отшлифованной и свежей. Григ понял, что его организм здоровее, чем когда либо. К сожалению, общие ощущения не соответствовали частным: в отдельности каждая клетка тела чувствовала себя прекрасно – вместе они отказывались доставить сознанию радость жизни. Несмотря на очевидное здоровье всех органов, Григ чувствовал легкое головокружение. Ему было тяжеловато дышать – словно в легко втягиваемом воздушном потоке недоставало кислорода.

«Это пройдет.» – сказал себе Григ. – «Гронед обещал, что не выживу, а я жив. Все остальное пройдет…».

Он пригласил к себе, в только что обставленную Альрикой по своему вкусу огромную каюту, троих человек: Вика, как Первого Брата и командующего Братьями-техниками; Дора, как командующего Братьями-воинами; и Альрику, как человека, хорошо изучившего настоящего Отца, как генерал-лейтенанта вражеской армии, с которым соглашался общаться Магнитный Мозг крейсера, и, как свою мать – женщину, знавшую о нем то, чего он сам о себе не знал. Перечисленные люди сидели в креслах напротив юного правителя и терпеливо ожидали, пока тот начнет. А Григ не знал, что им сказать.

Для него с момента бегства с Земли прошли считанные минуты – для них это время исчислялось промежутком в десять стандартных суток. Последние его приказы отдавались Гронедом, последние мысли относились к тому моменту, когда удача вернулась к Братьям и подарила им серьезнейший аргумент в споре со флотом Лиги – тяжелый военный крейсер. Люди, которые сидели напротив, уже позабыли о возникшей тогда выигрышной ситуации – они ожидали от своего предводителя нового решения, нового пути выхода из новой ямы.

Григ внимательно посмотрел на каждого из них. Скуластое лицо богатыря Дора светилось от тщетно подавляемой радости.

«Ему кажется, что с моим пробуждением сразу наступили мир и благоденствие.» – понял Григ.

Вик несколько нервничал. Его проницательные глаза почему-то ни на мгновение не встречались с глазами Отца, то уставившись в пол, то на мебель, то на стены. Первый Брат и радовался и злился одновременно.

«Не нужно забывать, что он только что провалил свою операцию.» – напомнил себе Григ. – «Еще – раз я вернулся, он вновь понизился в положении. Если бы я мог, с радостью уступил бы Вику командование. Только уйти, когда трудно – трусость – Братья наверняка не поймут. Да и Отец хотел, чтобы я стал его приемником. Да и Дор говорил, что за техником воины не пойдут… Вик наверняка понимает, но все равно злится…».

Особый интерес представляла Альрика. Григ не особенно разбирался в женщинах – единственной представительницей прекрасного пола, с которой юный Отец проводил какое-то время, была Линти – не известно, можно ли было по ней одной судить обо всей немужской половине человечества. Женщины в «Улье» не считались «сестрами» – их держали на Девятом Уровне и никогда не приравнивали к мужчинам. Григ не знал, чем же таким отличаются друг от друга взгляд женщины и взгляд мужчины, но видел, что отличаются, и путался в своих ощущениях. Он умел читать по глазам Дора или Вика, но темные глаза матери блестели от какой-то игры и говорили о многом и ни о чем одновременно. Явственно в них читались только два чувства: боязнь остаться непризнанной и тепло, которое дарилось ему, Григу, просто так, потому, что он – это он.

Еще лицо. Лицо Альрики выглядело очень знакомым. В нем было что-то от его собственного отражения, которое словно доработали с помощью резца и напильника, превратив все грубое в нежное, все толстое в тонкое, все крупное в мелкое, все острое в гладкое. Невероятное сходство поражало Грига и пугало одновременно.

«Не зря говорили, что я напоминал Отцу свою мать.» – осознал парень.

От него ждали слов, а он терялся в мыслях, не зная, какую из них поставить на первое место. Мысли об «Улье» сжимали сердце, как сжимают воспоминания о безвозвратно утраченном – город попал в руки врага, вряд ли существовал способ вернуть Братьям Родину. А они наверняка ждали, что он вернет. Мысли о том, что теперь делать, рассеивались в бессмысленном поиске – обнадеживающего ответа все равно не было. Что может сделать один военный корабль? Точнее, что он теперь должен делать? Сражаться со всеми, но ради чего? Раньше у них было Братство, было общество, которое существовало само по себе и не искало смысл своего существования. Победа над врагом поощрялась уважением и славой, доблесть и ум награждались повышением ранга и переездом на более высокий Уровень. Ради этого они жили. Все известные Братьям нематериальные ценности существовали внутри их цивилизации – за ее пределами они ничего не стоили. Не стало «Улья» – не стало смысла. Как требовали обычаи, для того, чтобы сохранить доброе имя и доказать верность Закону, им всем следовало сейчас найти врага посильнее и погибнуть в бою, записав свои имена в также несуществующую больше Книгу Героев…

Мысли о Линти навевали тоску другого рода: радость от того, что с золотоволосой альтинкой теперь все в порядке, омрачалась холодом понимания, что больше он, Григ, никогда не увидит ни таких сверкающих и бездонных глаз, ни таких смеющихся губ, ни такого прекрасного озорного личика…

Он победил, сохранив для оставшихся Братьев свободу и оружие, но проиграл, не оставив ни для них, ни для себя настоящего будущего. У Гронеда был план, и он рухнул. Гронед был Богом, предопределившим путь Братства. Что они должны были делать теперь, после того, как Бог ушел вместе со смыслом существования своего «Улья»?

При кажущейся мрачности общей картины, Григ все еще на что-то надеялся. Он был еще слишком молод, чтобы не верить, что завтра еще наступит. На сером фоне понимания того, что случилось, у него в душе все равно мелькали лучики непонятной, но сладкой надежды на лучшее.

– Вик, опиши мне ситуацию, но очень кратко, – не ожидая, что услышит что-то оптимистическое, но решившись наконец прервать угнетающее его молчание, потребовал Григ.

– Я приказал людям вернуться – Мозг отпустил всех, – монотонно отрапортовал Первый Брат. – Есть раненные, но все живы. У нас, как и десять суток назад, семьдесят пять тысяч Братьев. В большинстве – здоровые и изнывающие от бездействия. Основная проблема – найти людям работу, которая не позволит им сойти с ума от безысходности. Твоего пробуждения ждали, как чуда, которое вернет все на место.

Григ кивнул и посмотрел на чемпиона:

– Дор, о чем говорят Братья? Во что они верят?

– Они верят в тебя!

– Это я знаю. А еще во что? Чего ждут от моего возвращения?

Богатырь помрачнел и замялся – ему показалось, что Григ лучше всех знает, о чем спрашивает.

– Братья говорят: от нас ждали победы, а не бегства! – понимая, что от ответа не уклониться, пробормотал Дор.

– Кто ждал?

– Младшие. Маленькие. «Улей».

– Братья говорят, что мы все «бежали»?!

Дор так сверкнул глазами, что испугал даже своего юного командира – ничто не было бы для чемпиона так болезненно, как обвинение в трусости или малодушии.

– Мы не бежали, когда брали крейсер! – прорычал богатырь. – Но, пока ты спал, мы удалялись все дальше и дальше!

– От Земли? – уточнил Григ. – Ты и все Братья хотят, чтобы мы вернулись на Землю?

– Иначе все мы – предатели!

Слушая Дора, Вик морщился. Григ дал понять, что заметил несогласие Первого техника.

– Предательство, Дор, забыть идеалы «Улья»! – тщетно пытаясь совладать с расстроенными нервами, объяснил Первый Брат. – Но сохранить тело и голову, вместо того, чтобы разбить их о непробиваемую стену – это не предательство, это выбор человека с мозгами! Наша цель – сохранить Братство. У нас есть такая возможность, нужно только, чтобы воины поняли, что мир изменился, и научились жить в нем, с «Ульем» или без «Улья»!

– Брат не предаст Брата! – еще громче прогремел богатырь, распаляясь от неожиданного для него сопротивления. – Мы не можем бросить Младших врагу!

– Мы не можем не попытаться им помочь, – согласился Вик, смело встречая взгляд Дора таким же горящим взглядом. – Но мы должны продолжить путь Братства даже, если придется пожертвовать не только Младшими, но и половиной тех, кто остался!

– Перестаньте кричать, – попросила, подавая голос, Альрика. – Дор предлагает вернуться на Землю, Вик не хочет туда возвращаться? Так? Давайте искать компромиссы – вы же мужчины!

Братья бросили на Альрику взгляды, в которых читались негодование и желание немедленно выбросить нахалку за двери. Несмотря на это, вмешательство женщины подействовало – и Дор и Вик были вынуждены уступить Отцу и стерпеть сейчас общество низшего существа, а взяв себя в руки в одном, поутихли и в нетерпении друг к другу.

– Я не предлагаю вернуться на Землю, – пояснил Дор. – Я говорю, что мы должны спасти Братьев, которых там бросили!

– А я не говорю, что не хочу туда возвращаться! – присоединился Вик. – Я говорю: давайте думать, а не геройствовать! Давайте просчитаем все варианты: вернут ли нам наших товарищей, если мы сами вернемся к Земле?

– План Гронеда был таким, – произнес Григ, вспоминая. – Получив крейсер, мы представляли Земле ультиматум. Опасаясь удара из космоса, земляне должны были пойти нам на встречу.

– А остальные корабли Лиги? – спросил Вик.

– Они боялись устроить бойню рядом с населенной планетой… Что, если вернемся к этому плану?

– Да, Отец! – воскликнул Дор, хватаясь за оружие на поясе, словно прямо сейчас собирался в атаку. – Это самое правильное!

– Но не самое умное, – опять воспротивился Вик. – Дор, успокойся, наконец, и послушай! Я – Первый Брат!

Дор вспомнил о субординации и послушно опустил глаза, пряча на время горящее в них пламя.

– Отец? – спросил Вик у Грига.

– Говори, Первый Брат!

– Мы ушли от Земли, – объяснил Вик. – Десять суток туда, десять обратно. Итого – двадцать. За это время расстановка приоритетов может несколько раз поменяться местами. «Улей» захвачен. Братья погибли или попали в плен – пленных никогда не станут держать в самом «Улье». Мы хотим вернуть наших Братьев, так Дор? А что мы способны противопоставить врагу?

– То же, что и раньше! – буркнул, не поднимая головы, богатырь. – У нас есть крейсер! У нас есть семьдесят пять тысяч Братьев!

– Раньше? – удивился Вик. – Раньше многое было иначе! Кто наш враг: земляне? Не думаю: корабли врага явились из космоса. Они преследовали нас от места последней стычки. Лига – наш враг! «Улей» попал в руки землян, а корабль Лиги – к нам. Думаете, Братьями на Земле все еще занимаются местные? Конечно же нет! Захватив крейсер, мы нанесли удар Лиге. Что может Лига? Взять в заложники наших детей и наш дом и ждать, пока мы сами не явимся за ними в подготовленную для такого случая западню! Я считаю, что лететь к Земле и бессмысленно, и опасно – противник ждет от нас именно такого хода, противник готов к нему, противник знает, как обречь его на провал. Кроме того, если земляне не смогут удовлетворить наши требования, угрожать им бессмысленно. Угрожать Лиге, угрожая землянам – тоже: что, если конфедерация пожертвует этой своей планетой? Пленными могут заниматься одни люди, безопасностью планеты Земля – другие. Что, если вторые не смогут убедить первых пойти нам на встречу? Что, если первых вообще не интересует то, что могут предложить им вторые? Хотите прижать врага к стенке? Сделайте упреждающий ход, который станет для него неожиданностью! Надавите как раз на тех, кто обладает властью и способен решить судьбу наших молодых братьев! Если мы не можем угрожать планете Земля, давайте найдем такую, ради которой Лига пойдет на любые уступки!

– Ты намекаешь, что стоит наведаться на Бровург? – Григ только теперь понял, что идея Вика родилась не на пустом месте – она осенила ученого в тот момент, когда ему доложили о предпринятой проснувшимся Отцом смене курса.

– Почему бы и нет? – как-то рассеянно улыбнулся Первый Брат.

– Ты предлагаешь лететь на Бровург, когда малыши ждут нас в совсем другой части космоса?! – опять ожил Дор.

– Мы не знаем, где они ждут, – сухо отрезал Вик. – Они могут быть где угодно, а вот те, кто их захватил, подчиняются тем, кто на Бровурге! Неужели ты ничего не понял?!

– Братья, не затевайте самоубийство! – опять вмешалась Альрика. – У вас есть возможность представить, насколько силен флот Лиги – у вас его крейсер! Только один из десятков таких же! Бровург охраняется! К Бровургу вы не прорветесь!

– Но там нас не ждут, – поддержал Вика Григ.

– Нас не подпустят на такую дистанцию, чтобы мы представляли угрозу самой планете! Я не думаю, что это так, я это знаю! Не верите мне, спросите Мозг «Ослепительного»!

Вик вздохнул, давая понять, что не станет унижаться до спора с женщиной.

– Ты можешь предложить что-то другое? – уловил Григ, внимательно следя за глазами матери.

– Переговоры. Не нужно угроз. Попробуйте поговорить.

– Чушь! – прошипел Вик.

Альрика отмахнулась от Первого Брата, переходя в наступление на сына:

– Пойми, Григ, у вас уже есть аргумент – крейсер, который вас слушает! Докажите Совету, что с вами можно вести диалог, свалите все преступления на паранойю Гронеда – политики с радостью пойдут вам навстречу! Для них ваше сообщество само по себе – бомба – вы все мантийцы, вполне возможно, альтины! Попробуйте просто поговорить – не выйдет, тогда уже пускайте в ход зубы и ногти!

Дор и Вик посмотрели на женщину с плохо скрываемым пренебрежением. Но Григ выслушал внимательно – по опыту общения с Линти, он уже знал, что отдельные дамы способны порождать мысли, достойные любого мужчины.

– Мы можем поговорить с Советниками, находясь ближе к Бровургу? – спросил он.

– Ну… можете, конечно… – не уловив мысль сына, Альрика насторожилась.

– А наши слова при этом будут гораздо весомее?

– Это несомненно! – вставил вместо Альрики ухмыльнувшийся Вик.

– Попробуем сделать и то и другое, – заключил юный Отец. – Решение принято! Прорвемся к Бровургу и поговорим с теми, кто что-то значит. Скажем им так: «мы хотим мира, но упорствовать не советуем!».

Вик несколько раз одобрительно ударил в ладоши.

– Вы не доберетесь до Бровурга! – ошеломленная своим неожиданным поражением, повторила Альрика. – Вас встретят намного-намного раньше!

– У крейсера прекрасная маскировка, – пожал плечами Вик – он улыбнулся и встал, считая, что разговор по сути закончен.

– Кроме радаров, есть еще внутреннее зрение предсказателей!

Вик махнул рукой, но Григ вновь прислушался.

– Альтины могут сказать, где будет их крейсер через какое-то время, так? – осознал юный Отец.

– Вот именно, Григ!

– Они способны увидеть его где угодно?

– Да, Григ. В любой точке основного пространства.

– То есть, во время гиперпрыжка мы недоступны?

– Григ, зачем ты ее слушаешь?! – вскипел Вик. – Что это за чепуха про предсказателей?! Не хочешь ли, вместо этой болтуньи, спросить меня и ученых?! То мне говорили, что альтины умеют видеть друг друга, посему лучше поскорее прогнать их из «Улья», теперь я слышу, что и это нам не поможет: у них, якобы, есть возможность отслеживать любой корабль в любой точке космоса?! Если бы все было так просто, Отец, наш «Улей» атаковали бы после первого же нападения на первый же дорогостоящий лайнер и, после этого, не отпускали ни на минуту до полного его разрушения!

– «Улей» они не видели, Вик, – объяснил Григ. – А сейчас у нас обычный корабль.

– Ты веришь Альрике?!

– Не ей, а своему предчувствию. Альтины способны предвидеть опасность и предсказать ее место и время… – Григ задумался. – Единственный выход: лишить наших врагов преимущества своего дара. Пусть они знают, где мы – мы должны быть там, где они пойдут с нами на переговоры…

– Что ты имеешь в виду? – спросила Альрика.

– Что, если мы все время будем поблизости от каких-либо планет, представляющих для них ценность? Что, если сможем проложить такой маршрут, в любой точке которого битва с нами нанесет урон населению Лиги? Доберемся до Бровурга – отлично. Нет – используем то, что имеем?

– Теперь я не совсем тебя понимаю, – признался Вик.

– Что, если мы будем прыгать от планеты к планете?

– О таком я не слышал, – покачал головой Первый техник.

– Мозг! – позвал Григ.

– Я вас слушал, – отозвался компьютер.

– Плохо! – невесело пошутил Вик. – Кто научил тебя шпионить?

– Твое мнение, Мозг? – попросил Григ. – Можешь ты провести крейсер до Бровурга, выходя из гиперпространства только в непосредственной близости от населенных миров – планет Лиги?

– Меня заинтересовала такая тактика – она необычная, – признался Мозг. – Обычно меня просили об обратном – держаться от космических объектов как можно дальше. Я произвел расчеты: теоретически, такой путь до Бровурга может существовать.

– Что значит «теоретически», и что значит «может»? – поморщился Вик.

– Я могу учесть в расчете только регулярные космические явления. Мне известны координаты планет и солнц, известны их эклиптики в пределах системы и систем – в пределах галактики. Но расчет, составленный на основании статистических данных, может дать не слишком высокую вероятность благополучного возвращения из прыжка. Насколько я понимаю, вы не станете запрашивать Безопасность о пригодности зон переброски? Если нет, нужно учесть не только гравитационные аномалии, солнечные ветра, наличие космического мусора, комет и метеоритов, но и перемещения планетарного флота, о любой из кораблей которого мы можем расплющиться в процессе гашения скорости гиперперехода.

– Да или нет?! – потребовал Григ.

– Вы командир, вам решать, – уклончиво объяснил Мозг. – Если ситуация требует риска, оценка его степени производится не кораблем, а капитаном. Мое заключение следующее: вероятность, что «Ослепительный» благополучно прибудет в конечную точку такого маршрута, не более тридцати процентов.

– Маловато! – заметил Вик Григу.

– Мы попробуем, – заключил Григ. Он сделал жест рукой, означавший, что все свободны.

«Григ, а как же Линти?» – на юношу повеяло отчаянием и тревогой, источником которых послужила Альрика. – «Ты ведь сам отпустил ее домой к отцу. Она ведь была дорога тебе, помнишь? Неужели теперь вновь создашь угрозу для жизни девочки? Если нападешь на Бровург, Линти может погибнуть!».

«Не нападу…» – успокоил Григ, хотя у него самого на душе стало еще тоскливее. – «Мы хотим угрожать Бровургу, а не атаковать его. Нам нужно вернуть малышей, а не ввязываться в войну с превосходящим врагом. Потом, как сказал Мозг, вероятность добраться до планеты Линти – тридцать процентов. Как говорила ты, приблизиться к Бровургу на опасное расстояние нам не позволят. Сама видишь: угрозы для Линти практически нету… А у меня нету другого выхода. Так получилось, что я – Отец. Или я спасу наше Братство или умру ради него. У меня нет даже права подумать, что мне приятнее, а что нет.».

Глава 7.

В каюте генерала Маронка стоял большой круглый стол. Вокруг стола располагались жесткие высокие кресла, над каждым из которых медленно вращался трехмерный герб и табличка с именем и званием того, кто должен был вскоре под него сесть.

Маронк пришел первым, во всяком случае, до него за столом не было видно ни одного человека. Пожилой офицер медленно опустился на свое место под держащим змею орлом – символом Отдела Государственной Безопасности – и в ожидании посмотрел через стол, положив ладони на полированное дерево столешницы.

Постепенно кресла заполнялись людьми в кителях, мундирах и строгих дорогих костюмах. Все они приходили молча, отдавали уже присутствующим приветствие отточенным движением руки или сдержанным кивком головы и с достоинством садились. Гербы над их челами оживали, окрашиваясь яркими красками, словно выхватывались из серого полумрака золотым лучом света…

Отчасти это, творящееся в каюте Маронка действо было обманом. На самом деле каждый из членов собрания находился за своим собственным столом в своем собственном помещении где-нибудь в своем корабле, на своей базе или планете. Но каждый из них действительно садился в кресло, каждый видел перед собой большой круглый стол, а вокруг него – старших офицеров. Эффект присутствия всех в одном месте был достаточно качественным, чтобы позволить людям отвлечься от окружающей обстановки и задуматься только о том, о чем хотели от них услышать…

Последним ослепительно засверкал герб Бровурга – разместившийся под гербом человек с горделивой осанкой не только опоздал, но еще и выглядел недовольным тем, что вообще здесь присутствовал.

– Генерал Экдаран не только представляет последний рубеж нашей обороны, он еще и пришел последним, – прокомментировал Маронк, тем самым давая понять, что явились все, и заседание военного совета можно считать открытым.

Явившийся последним ничуть не смутился – его орлиный взгляд рыскал по окружности стола, словно отыскивал там кого-то.

– Осмелюсь напомнить, господа офицеры, – твердым голосом заявил Экдаран, нарушая процедуру совещания. – Маршала флота назначает не собрание генералов, а Совет Лиги Объединенных Миров!

– Мы здесь не для того, чтобы избирать маршала, генерал, – не реагируя на оскорбительный тон, спокойно объяснил Маронк.

– Для чего бы мы здесь не собирались, это вопрос Совета, генерал Госбезопасности! – отказался успокаиваться Экдаран. – Я догадываюсь, зачем мы здесь, потому повторяю: только маршал флота или Совет Лиги имеет право на кардинальные политические решения!

– Умоляю вас! – поморщился Маронк и улыбнулся остальным, чуть зашевелившимся от слов Экдарана генералам. – Мы как никогда далеки от политики!

– Тогда почему же я не вижу за этим столом генерала Релтана? – спросил Экдаран.

– Намекаете, что здесь нет альтин? – равнодушно встретил его взгляд Маронк. – Да, их здесь нет. В этом деле альтины – лично заинтересованные лица. Факты, которыми мы располагаем, говорят о ряде ошибок, допущенных нашими лидерами как раз по причине их удивительной одаренности или чувствительности, что одно и то же. И у нас есть мнение, подтвержденное последними событиями: чувствительность не всегда полезна.

Безопасность государства требует от нас осторожности. Здесь нет альтин, но нет и политики – наша задача уберечь Лигу от опасности, а не изменить бытующее мнение о членах Содружества Леноса.

– Я все же повторю, генерал: мне не нравится, что наше собрание происходит за спиною Совета Лиги!

Маронк развел руками, обводя взглядом офицеров – в большинстве своем настороженных, но спокойных. Его жест означал: «так думаете только вы один, генерал!».

– Мы делаем свою работу, Экдаран, они – свою. Совет собирается, нам это известно, но любое решение из Бровурга придет слишком поздно. И вам ли спорить: насколько я знаю, оборона столицы – прямая обязанность командующего пограничным флотом Бровурга?

– Не генералу безопасности напоминать мне о моем долге! – Экдаран потемнел от гнева, но нашел в себе силы сделать жест рукой, означавший: «доволен я или нет, давайте перейдем к делу!».

– Мы собрались потому, что вероятная угроза становится прямой и явной, – объяснил Маронк теперь уже всем. Интонация его голоса изменилась – генерал заговорил с нотами трагизма и усталости от уже проделанной тяжелой работы. – Мы потеряли крейсер, господа! – пожилой офицер вздохнул, чтобы, таким образом, сделать паузу и заострить внимание слушателей. – Теперь этот крейсер угрожает столице Лиги!

Офицеры никак не отреагировали – каждый из них в общем или в деталях представлял себе ситуацию.

– Альтины Совета дали нам координаты места и времени, где следует ожидать «Ослепительный», – разъяснил Маронк тем, кто не знал, откуда Отдел Госбезопасности черпал сведения о предмете этого разговора. – Оказалось, пираты движутся к столице Лиги и должны достичь ее через семь суток – то есть ненамного позже, чем соберется созванный Рилиотом Совет Лиги, генерал Экдаран! Поэтому мой отдел принял решение призвать вас действовать самостоятельно – для того, господа, и существует армия, чтобы в экстренной ситуации мобилизоваться и принять меры, адекватные возникшей угрозе. Генерал, Симлаур, я поручил вам добиться у ясновидящих снимков с меньшим временным интервалом?

– Да, генерал, – отозвался офицер в штатском костюме, герб над креслом которого указывал на принадлежность к «Институту Военных Исследований». – Нам удалось получить несколько новых координат. Смотрите!

В середине стола ожила новая голограмма – проекция галактики с указанными стрелками точками привлечения внимания. Симлаур дал мысленное указание проектору – каждая из точек «разрослась» в схему звездной системы.

– Это все наши планеты, – мрачно заметил кто-то.

– Их идея понятна, – объяснил Симлаур. – Пираты намерены провести крейсер таким образом, чтобы всякий раз выходя из гиперперехода прикрываться населенным миром, входящим в состав Лиги.

– Слишком опасный маршрут, даже, если Мозгу «Ослепительного» удастся его проложить… – в раздумьях оценил Маронк. – Возможно, так до Бровурга им не добраться?

– Если альтины предсказали, что крейсер через семь суток будет в двух световых годах от столицы, значит ничего с ним уже не случится, – возразил Симлаур. – Если, конечно, не вмешаются те, кто знает будущее, то есть мы с вами. Закон звучит так: «изменить предсказанное будущее способен лишь тот, кто знает о предсказании».

– Игра определений! – отмахнулся Маронк. – Ну разумеется: если никто не знает будущего, никто не сможет сказать, что что-то в нем изменилось!

– Это не мое определение, сэр, – ученый пожал плечами. – Тема для философского спора, но факт остается фактом: до сих пор сбылись все предсказания альтинов, за исключением тех, к которым применялись направленные действия, имевшие целью помешать развитию прогнозируемых событий.

– До сих пор… – пробормотал Маронк. – Что, если с этими мантийцами все иначе?.. Что ж, господа. Предположим, мы знаем будущее и потому имеем шансы его изменить… Давайте менять!

Генерал повнимательнее присмотрелся к карте.

– Хитрые бестии, все предусмотрели, – оценил он. – Все миры наши – опасностью для них нельзя пренебречь. Разве что в сравнении с самим Бровургом… Правда, за исключением вот этого! – Маронк указал пальцем на систему, тут же распахнувшуюся на весь стол, отодвинув на задний план остальные изображения. Генерал наморщился, потирая лоб. – Что это вообще за место? Мозгу «Ослепительного» не удалось обойтись только населенными мирами для своих зон смены направлений прыжка?

– Такого маршрута попросту не существует, – сообщил представитель аналитической группы. – Мне только что доложили.

На какое-то время люди замолчали – облокотившись и развалившись в креслах, они думали или слушали невидимых информаторов.

– Ну что ж, вот и наш шанс, господа. – Маронк первым подался вперед, призывая офицеров высказываться. – Ни планета, ни система не населены. Я предлагаю: паутина «жестких» силовых полей. Мы накроем вот этот участок, – генерал отметил зону на голограмме. – Отсюда до сюда… В момент максимального замедления, после прыжка, даже тяжелый крейсер слеп – он расплющится о силовую стену, избавив нас от проблемы… Что думаете?

– Выброс энергии, – напомнил кто-то из генералов.

– Да, такой взрыв – катастрофа для всей системы, – согласился другой.

– Господа, внимание! – Маронку показалось, что офицеры плохо его расслышали. – Я же говорил: эта система не населена!

– Что не делает ее ненужной, Маронк! – рассудил генерал Ворбунг – представитель Финансового Отдела. – Разве вы не получили те же сведения, что и я? Здесь третья от солнца планета – Инган – разработка Института Экологии Ниягана. С 5604-го по 5649-ый годы там проводились работы по созданию искусственной биосферы высшего экологического порядка – еще один планетарный рай для тех, у кого есть деньги. Выгодное географическое расположение – как вы сами заметили, гиперпространство искривлено таким образом, что для большинства направлений кратчайший путь к Бровургу ведет через эту систему. Удачное сочетание светового, теплового, ионного и потока от солнца, гравитации, геомагнитных полей, геологического состава земной коры. В освоение вложены колоссальные капиталы. Начинали почти с нуля – не было ни воды, ни атмосферы. Биомассу привозили с планет класса З – платили обладателям лицензии отдельно за каждый вид. Сейчас объект готов к запуску. Его собираются выставить на аукцион в Вилотонге. Организаторы надеются на сверхприбыль. Представляете, какие это суммы? Хотите все там взорвать? На стечение обстоятельств никак не спишем. Скандал неизбежен.

– Смотря с чем сравнивать, Ворбунг! – недовольно проворчал Маронк. – Сколько, по вашему, стоит тяжелый крейсер?

– Но вы ведь хотите погубить и планету и крейсер? – возразил финансист. – Ладно бы речь шла про то, что потеря планеты вернет нам корабль!

– Вернуть «Ослепительный» невозможно. Всем нужно уяснить этот факт, чтобы не делать ставку на планы без гарантии на успех – перед лицом угрозы столице нам непозволительно экспериментировать! Я считаю: никаких переговоров, только полная ликвидация. Думаю, вы поддержите.

– Я не согласен, – теперь Маронку воспротивился Экдаран. – Сетка из силовых полей только звучит многообещающе. Что, если удар придется не на «ячейки», а на «узлы»? Есть вероятность, что вместе с «Ослепительным» мы потеряем еще один-два корабля.

– Видите: тем более, – подхватил Ворбунг. – Планета, крейсер и еще несколько кораблей. Считаете, вас похвалят за усердие?

– А вы что предлагаете? – поинтересовался Маронк.

– Я бы хотел, чтобы пиратов взяли живыми, – решительно заявил Симлаур. – Любыми способами, которые можно придумать!

– Не будьте таким жадным! – всплеснув руками, воскликнул Маронк. – Для своих исследований вы получили почти сотню тысяч пиратского молодняка. Неужели этого недостаточно?

Симлаур покачал головой:

– Мы не довольны материалом. Никаких признаков одаренности, во всяком случае – явных. Если бы получить тех, кто у них командует…

– Из-за вашего любопытства, мы будем осторожничать со врагом, угрожающим нашей столице?! – возмутился генерал Госбезопасности.

– Вы же понимаете, что наш Институт не в игрушки играет? – с серьезным видом спросил ученый. – Если кто-то сумел захватить крейсер Лиги – в системе безопасности крейсеров присутствуют слабые элементы. Если так, мы обязаны изучить их, чтобы ЧП не повторилось. По-моему, факт очевидный!

– Как и тот, что угроза слишком велика, чтобы ее попросту изучать! Довольствуйтесь тем, что имеете, и не переходите границы! Тайну захвата крейсера мы похороним вместе с теми кто ее знал, и у вас не будет головной боли!

– Я так не думаю, генерал. В науке достаточно прецедента, чтобы задать направление – людям достаточно знать, что это возможно, и рано или поздно эксперимент обязательно повторят.

– Я все же предлагаю изменить план, – заявил Экдаран. – Что, если среди пиратов есть альтины, способные почувствовать угрозу собственной гибели? Лучше подготовить капкан и захлопнуть его, когда «Ослепительный» войдет в систему и погасит скорость до досветовой.

– Мы не можем без конца пенять на всесильность альтин! – закричал Маронк.

– Присоединяюсь: за капкан, – поднял руку Ворбунг.

Еще несколько офицеров чуть приподняли над столом правую ладонь, давая понять, что поддерживают предложение Экдарана.

Маронк перевел дыхание и непонимающе посмотрел на командующего флотом Бровурга:

– Экдаран, вам ли не желать их ликвидации? Вы ведь с Тургаоном были друзьями?

Экдаран чуть помрачнел от напоминания, в его глазах сверкнул огонек давно созревшего решения – политика, которую выбрал в отношении пиратов этот человек, только с первого взгляда казалась миролюбивой.

– Именно поэтому я за капкан, а не за силовую сеть, – объяснил генерал. – Есть вероятность, что враг не ударится о стену, угрожающую стопроцентной смертью. Я много общался с альтинами: предчувствие гибели выражено у них особенно четко. Чтобы почувствовать ловушку для всех, альтину нужно сосредоточиться, чтобы предсказать собственную смерть – не обязательно: даже в неосознанном состоянии, ментатом овладевает тревога предчувствия гибели.

– То есть, вы хотите собрать корабли вокруг системы, дождаться появления гостей, после чего сомкнуть сети? – подытожил Маронк.

– Совершенно верно, – сказал Ворбунг. – Шесть тяжелых кораблей натянут силовой мешок, из которого пиратам не вырваться.

– Однажды они уже сбежали! – предостерег генерал Госбезопасности.

– Тогда у них был «Улей», – сказал Симлаур. – Особенный корабль с особенными возможностями.

– Мы этого не знаем! – Маронк покачал головой, нервничая от очевидного бессилия склонить всех к наиболее безопасному для государства плану. – Что, если не железо, а люди владеют секретом бегства из силового мешка?! Мы ничего про них не знаем, кроме того, что они – самая большая угроза государственной безопасности за последние пятьдесят лет!

– Вы против мешка? – присоединился к дискуссии Лорконтэн – генерал Планетарных Миротворческих Сил Быстрого Реагирования.

– Я категорически против! – объяснил Маронк. – Взяв «Ослепительный» в мешок, мы не избавимся от проблемы. Крейсер сможет годами отражать атаки шести кораблей того же класса. Вместо того, чтобы решить задачу, мы устроим затяжную войну внутри звездной системы, которую, как вы говорите, намерены выставить на аукционе.

– Зато сохраним систему в целости и обезвредим врага – рано или поздно Мозг «Ослепительного» падет. – Лорконтэн пожал могучими плечами, признавая рассуждения товарищей вполне логичными. – Вопрос времени. У нас всегда будет возможность подвести помощь, противнику ее ждать неоткуда. Я за мешок.

– В таких условиях у пиратов останется возможность пойти на переговоры, которые ускорят развязку, – поддержал Симлаур.

– Вы все равно надеетесь получить кого-то из них живыми?! – возмущенно вскричал Маронк. – Понимаете, что мой отдел никогда этого не допустит?!

– Ваш отдел не имеет прерогативы перед Институтом, – возмущенно покраснев, напомнил ученый. – Все решает Совет!

– Не о чем больше спорить, – решил Экдаран. – Давайте проголосуем. Кто за мешок?

Он сам первым поднял руку. Следом приподняли ладони пятьдесят два генерала. Оставшиеся пятнадцать поддержали Маронка.

– Решено абсолютным большинством голосов, – прокомментировал Экдаран и встал со своего кресла, считая вопрос закрытым.

План Грига начал осуществляться. Воинство «Улья» пересекало галактику, направляясь к самой важной планете самой крупной и могущественной государственной структуры космоса, чтобы там, угрожая огнем и мечом, высказать врагу условия освобождения попавших в плен Братьев и добиться для себя самих надежды на новое, достойное будущее.

Следуя проложенным Мозгом курсом, «Ослепительный» ускорялся, переходил в гиперпространство и возвращался оттуда только для того, что изменить направление следующего прыжка. Всякий раз при этом на экранах красовалась одна из солнечных систем галактики – населенная и охраняемая собственным военным флотом, способным остановить десяток таких кораблей, как «Улей» Братьев. Маскировка сверхтяжелого крейсера Лиги позволяла ему уходить без боя – так же незаметно, как и появляться. Пограничные корабли врага рыскали иногда совсем рядом, но никак не проявляли своего интереса к незваному визитеру.

На борту «Ослепительного» первоначальная эйфория от долгожданной активности постепенно утихла по мере того, как Братья осознавали, что по-прежнему совершенно ничего не способны делать. Они все равно оставались самыми обычными пассажирами – беспомощными сторонними наблюдателями. Крейсер не нуждался в помощи техников «Улья» – для пилотирования этой громадины вполне хватало одного Грига, изредка соглашавшегося с планами Мозга и, таким образом, вносившего хоть какой-то свой вклад в развитие надвигающихся событий. Еще более бесполезные воины, чтобы окончательно не деморализоваться, занимались тем, что расставляли повсюду караулы, проводили изматывающие тренировки, чистили оружие и проверяли исправность катеров и ботов, на которых в свое время добрались до «Ослепительного» из застрявшего на Земле «Улья». При этом только самые глупые из них не теряли надежды, что в предстоящей на Бровурге схватке могут пригодиться его сила, выносливость, мастерское владение оружием или навыки космического пилота. Крейсер все делал сам. Чтобы вести войну, кораблю не требовалась помощь – орудия, способные разнести планету, не стали бы более устрашающими, если бы вокруг них стали крутиться катера бывших героев-абордажников. Да и Братьям на этот раз не ставилось цели захватить корабль врага в целости и сохранности – этот рейд производился не ради наживы и не имел ничего общего с обычными регулярными экспедициями армии «Улья».

Прежний, частично вырезанный Братьями, а частично взятый ими в плен и сидящий сейчас в камерах трюма, экипаж «Ослепительного» в свое время ощущал себя более значимым – Мозг предоставлял каждому из офицеров возможность корректировать решение своих задач, относившихся к той узкой специализации, которой владел техник, пилот, стрелок или стратег. Люди были нужны ему для того, чтобы привносить в военные действия элемент случайности, непредсказуемый для другого такого же Мозга на корабле противника, а также – пускать в ход недоступную для любых машин интуицию. Братья могли делать то же самое, но, в отличие от настоящего экипажа, они не знали своих «рабочих мест», не имели представления, как повлиять на ход мыслей Магнитного Мозга, да и сам Мозг «Ослепительного» все еще не соглашался признать в пиратах «своих». Хотели Братья того или нет, им приходилось только ждать и надеяться на провидение и на дальновидность своего одаренного юного предводителя…

Григ же старался побольше времени проводить один. Он избавился от общества не только Альрики, изо всех сил старавшейся занять собой мысли уже взрослого сына, но и от Дора, считавшего своим долгом не отходить от Отца ни на шаг и ни на минуту. Юноше нужно было разобраться в себе. По какой-то причине он сейчас ощущал тяжесть: на душе стало тоскливо и горько. Григ не сразу смог понять, от чего: крейсер все делал правильно, семьдесят пять тысяч Братьев готовились умереть по одному только слову своего Владыки, надежда на успех предстоящей миссии выглядела вполне обоснованной. В придачу, угрожать целому государству всего одним, пусть даже и сверхмощным крейсером было в духе и в традициях Братства – для такого поступка требовались немалые смелость и даже наглость, достойные попасть в Книгу Героев «Улья»… А на душе царило опустошение. То ли предчувствие, разбуженное кристаллом Гронеда, мешало юноше поверить в наступление светлого завтра, то ли исчезла так до конца и не осознанная мечта, таившаяся в искрящихся беспричинной радостью существования синих глазах навсегда ушедшей из его жизни Линти, то ли от того, что детство оборвалось так неожиданно и так быстро, унеся вместе с собой все, что казалось дорогим и несокрушимым…

Григ не мог разобраться в своих ощущениях. Еще он не мог определить, что из поступков, приведших последних воинов Братства сюда, на крейсер, было его виной и заслугой, а что – Гронеда, наделившего сознание своего посланника недоступной даже альтинам силой, но вынуждавшего юношу поступать в своих интересах, не позволяя ему осознать, что возникающие в голове мысли принадлежали кому-то другому.

Григ сидел на полу, подобрав под себя ноги – в аскетических условиях, напоминавших родную каюту «Улья», ему лучше думалось – когда набежавшие мысли разогнал голос Мозга:

– Капитан! Ближайшая система принадлежит Лиге, но не населена ее поданными. Может быть, отойти от маршрута и сэкономить время?

– Что ты имеешь в виду? – удивился Григ, не ожидавший от компьютера никаких «если».

– Вы дали указание провести крейсер так, чтобы каждое торможение осуществлялось в опасной близости от населенного мира в составе Лиги. К сожалению, в точности соблюсти заданные мне условия невозможно. Либо на этот раз мы пройдем вблизи Ингана – планеты, принадлежащей Лиге, но не входящей в ее состав, либо отойдем от предложенного вами правила и двинемся «напрямик», делая одну точку перехода в открытом космосе, но зато уменьшая общее число точек на целых три. Ваше мнение?

С каждым словом голографического капитана-Мозга внутри Грига усиливался холодок необъяснимых пока сомнений. Парню не понравилось и то ощущение, которое распространилось по телу, едва только Мозг вообще начал говорить. К сожалению, юный Отец не умел еще читать собственных предчувствий и использовать их себе во благо – иногда он списывал набегающие на ум фантазии на недостойное Брата малодушие, иногда на корню душил их, иногда отмахивался, даже не прислушиваясь.

– Почему ты не сказал раньше? – с недовольным видом поинтересовался Григ.

Голограмма пожала плечами:

– Я выбрал оптимальный маршрут. Никаким другим образом провести «Ослепительный» к Бровургу через космическое пространство вблизи миров Лиги невозможно. Информация о том, что одна из планет необитаема, является второстепенной – я доложил ее вам, когда пришло время выбора. Решите вы идти через Инган или направите крейсер более коротким путем – в любом случае и тот и другой маршрут самые лучшие из всех прочих возможных. Хотите сказать, что я нарушил приказ? Хотите сказать, вы отказались бы от своего плана, если бы знали, что в лучшем случае одна из планет на пути окажется не столь значимой в глазах правительства Лиги, как вам бы того хотелось?

– Конечно нет…

– Знаю: это написано в ваших глазах. Поэтому предлагаю решить сейчас: как мне поступить с Инганом?

– Если не Инган, то поворот в открытом космосе? – с сомнением в голосе повторил Григ.

– Да, сэр. Исключающий необходимость двух последующих поворотов и сокращающий общее время нахождения в нормальном пространстве на семьдесят часов.

– А эта планета, Инган, она представляет для Лиги ценность?

– Представляет. Планета причислена к мирам Земного типа с выгодным географическим местоположением. Ее заселение людьми – вопрос ближайшего времени. Что вы решаете?

Григ колебался. Оба варианта казались ему одинаково ненадежными. Но второй выглядел еще хуже первого – если бы альтины предсказали, что «Ослепительный» окажется в свободном космосе, именно там его бы и встретили.

– Твоя оценка, Мозг: есть вероятность, что на Ингане нас ждет засада?

– Я не умею предсказывать, сэр, только решаю логические задачи. Если брать за постулат, что альтины способны назвать любую координату «Ослепительного» на любом временно интервале, «засада» может нас ждать где угодно.

– И на Ингане?

– На Ингане – в том числе, сэр.

Григ вздохнул – логика Мозга в этой проблеме выбора оказывалась бесполезной. Но и останавливаться, чтобы искать другие решения, он не имел права – тысячи Братьев верили в уже заданный Отцом курс. Он бы не смог объяснить им настоящую причину своих колебаний.

– Ладно, Мозг. Летим, как планировали, – решился парень. – Кажется, я делаю глупость, но пусть будет Инган! Сколько до него?

– Четырнадцать часов, сэр.

– Хорошо. Предупреди Братьев, чтобы в это время они были наготове.

…Последовавшие за этим разговором четырнадцать часов полета отличались от предыдущих. В первую очередь тем, что Григ подсознательно начал отсчитывать минуты до момента, когда станет ясно, правильное ли решение он принял. С каждой уходящей минутой неопытный экстрасенс все сильнее ощущал внутреннее волнение, которое могло говорить только об одном – что-то не так, что-то неправильно.

Григ не знал, что на самом деле ничего не решает: сделанный им выбор определял как раз те координаты, которые предсказали генералитету Лиги ее ясновидящие, и выбери он другой путь, и координаты в предсказании стали бы совершенно другими. Ясновидящие видели такое будущее, в котором выбор Грига предсказывался точно так же, как и результат этого выбора. Григ мог бы повлиять на свое будущее, если бы сумел предсказать решение генералитета Лиги, основанное на знании уже существующего на этот момент предсказания альтин. К сожалению, он еще не умел играть в разрушение причинно-следственных связей, он не знал, как выиграть в этой игре с наделенными таким же даром противниками…

К тому моменту, как Мозг доложил о завершении гиперпространственного перехода и благополучном гашении скорости в непосредственной близости от планеты Инган, юный полководец довел себя до высшей степени нервного возбуждения. Вопреки мнению компьютера, что все в порядке, Григ понял, что непоправимое уже случилось. Сидя на полу и пошатываясь от эмоциональной перегрузки, парень четко различил в своем видении силуэты громадных военных посудин, приближающихся к «Ослепительному» сразу со всех сторон – сверху, снизу, справа, слева, спереди и сзади. Ему захотелось крикнуть Мозгу, чтобы тот сделал хоть что-нибудь, но, словно во сне, Григ не смог совладать со своим собственным телом. Особого значения это уже не имело – крейсер угодил в западню, едва только вошел в эту злополучную солнечную систему. Его здесь ждали. Ждали давно и хорошо подготовились. Шанса сбежать не оставалось.

– Сэр? – изобразив на лице голографического капитана легкую тревогу, позвал Мозг.

Григ поднял голову, с трудом заставляя себя вернуться в реальность и сфокусировать взгляд на глазах голограммы.

– Прямо по курсу заметил магнитную яму, – сообщил Мозг. – Судя по выражению вашего лица, вы что-то об этом знаете?

«Это не природная аномалия, Мозг.» – поделился тяжелыми мыслями юный Отец. – «То, чего мы боялись, случилось. Нас окружили шесть таких кораблей, как твой. Готовь крейсер к бою!..».

Глава 8.

– Никому ничего пока не рассказывай, – попросил Рилиот. – Подругам – особенно.

– Хорошо, папа! – Линти улыбнулась своей милой, чарующей улыбкой, заставив родителя вздрогнуть от восхищения. – Но я могу покинуть дворец? Я не под наблюдением?

Советник нахмурил брови и постарался смотреть серьезно, чтобы не выдать своего желания удовлетворить сейчас все прихоти дочери, по которой успел так соскучиться.

– Мне было бы спокойнее, если бы ты пока посидела дома, – признался Рилиот. – Ненадолго, пока разберемся со слухами и страхами… Пойдешь мне навстречу?

– Не обещаю, но постараюсь! – на самом деле, это означало «да, папа, конечно».

Линти скользнула в коридор, ведущий в ее личную обширную часть дворца, откуда можно было связаться со всеми друзьями, подругами и знакомыми, где каждая галерея украшалась выбранными лично ею картинами, а каждый цветок и ручной домашний зверь выросли на ее глазах, иногда – вместе с нею.

Советник улыбнулся вслед дочери и свернул в другую сторону – к лифту «обзорной» башни, с верхушки которой открывался вид на весь его огромный дворец и изрезанную заливами живописную береговую линию омываемой океаном административной столицы Бровурга.

На зеленой от растений смотровой площадке в ожидании гостей стоял столик с напитками и несколько лож вокруг него – почти у самого парапета, с противоположной стороны от маленькой посадочной зоны, где как раз приземлялись четыре новых, сверкающих полировкой, подсветкой и правительственными гербами, катера.

Из каждой машины вышло по одному человеку. Рилиот повернулся к ним лицом и приветственно поднял руки. Гости переглянулись – очевидно каждый из них не знал, кого Советник пригласил сюда кроме него самого. Каждый мимикой дал понять, что польщен компанией, но немало удивлен подбором персонажей для действа с его участием.

– Присаживайтесь, господа! – Рилиот с приветливой улыбкой указал всем на ложи.

Гости не заставили себя упрашивать. Рилиот сам опустился в ложу, расположенную посередине.

– Позвольте представить вас друг другу, – начал Советник. – Думаю, не все знакомы. Председатель Системного Арбитража Литакон; Старший Член Выпускной Комиссии Школы Леноса Гибриор; альтин, аналитик-логистик генерал Релтан; ведущий академик «Института Военных Исследований» генерал Симлаур. Генералы Симлаур и Релтан здесь еще и потому, что один из них присутствовал на совещании генералитета флота, а второй намеренно не был туда вызван. Я собрал вас, господа, чтобы поделиться соображениями, в равной мере касающимися каждой из представляемых вами организаций.

Рилиот сделал паузу, давая гостям передохнуть и собраться с мыслями.

– Как дочь? – воспользовавшись промежутком перед началом деловой части, вежливо побеспокоился Литакон. Одновременно арбитр намекнул, что понимает, что возвращение Линти и предстоящий разговор должны быть взаимосвязаны.

– Спасибо, с ней все в порядке, – улыбнулся Советник.

– Вы уверены? – с озабоченным видом уточнил Гибриор – тучный пожилой человек с умным взглядом и очень интеллигентным лицом. – Она – наша надежда. Лучшая ученица за последние два столетия.

– С ней все хорошо, учитель, – склонив голову в знак уважения, повторил Рилиот. – Девочка совершенно здорова, без отклонений.

Гибриор облегченно выдохнул, показывая, что его беспокойство никак не могло быть притворным.

С любезностями закончили – все пятеро понимали, что причина, заставившая их собраться на смотровой площадке дворца Первого Советника достаточно серьезная, чтобы отвлекать друг друга разговорами ни о чем. Литакон первым решил перейти к делу.

– Слышал, ты собираешь Совет? – сказал арбитр. – С какой целью?

Рилиот вздохнул, убирая с лица улыбку и концентрируясь.

– Хочу уберечь Братьев от уничтожения, – сразу признался он.

Гости переглянулись.

– Ссылаясь на «Положение о пресечении нелегального вооруженного присутствия в космическом пространстве, охарактеризованном статьями 9.1 и 9.7 «Конвекции о Лиге Объединенных Миров»…», замечу, что проявление гуманности нежелательно, – четко отрапортовал Релтан. – Братья – военные преступники, обладающие оружием массового поражения галактического масштаба. Следовательно, ликвидация – наиболее приемлемый путь разрешения конфликта.

– Если бы Маронк знал о таком вашем мнении, он бы наверняка пожалел, что не пригласил вас на совещание! – пораженный резкостью позиции генерала, пробормотал Симлаур.

– Это не «мое мнение», – поправил Релтан. – Такова логика событий.

– Господа, вы не знаете всех фактов, – остановил их Советник, переходя к сути вопроса. – Собираюсь поделиться информацией, которую вам надлежит узнать первыми по роду деятельности структур, в которых вы состоите: Литакон непосредственно занят расследованием взаимоотношений высших сановников Лиги и пришедших из ниоткуда нарушителей нашего спокойствия; Гибриор, как хранитель традиций Содружества Леноса, просто обязан быть в курсе всего нового, что удается узнать о сверхъестественных возможностях человека; Симлаур и его Институт займутся поиском научных разъяснений происходящему; а Релтан – представитель Содружества в высших армейских кругах, причем такой представитель, который способен помочь другим генералам отмести эмоциональные аспекты и трезво посмотреть в корень проблемы. Указывая на личную заинтересованность, зная о заслугах каждого из вас перед государством, и целиком и полностью доверяя вам, как личностям, я попрошу сохранить услышанное здесь сегодня между нами и проявить собственное участие, всячески избегая оглашения полученных сведений.

Люди посмотрели заинтригованно и удивленно одновременно – начало разговора оказалось очень уж пафосным.

– Ты же не хочешь попросить нас вступить в сговор? – с улыбкой, но достаточно серьезно спросил Литакон.

– Надеюсь, что нет. Во всяком случае, оставляю за вами право расценивать мое предложение, как сочтете необходимым… – Рилиот выдержал паузу и заглянул в глаза каждому, чтобы еще раз убедиться в правильности своего выбора. Этим людям он вполне мог доверять.

– Вернемся к пиратам, – сказал Советник. – У вас, господа, есть факты: невидимость космического города «Улей» для взоров предсказателей Лиги; бегство его из силового капкана, организованного самим Тургаоном – человеком, который не допускает ошибок; массовый гипноз, позволивший одному мальчику завладеть умами целого земного государства; наконец – захват нашего сверхтяжелого крейсера без единого выстрела и повреждения. Основываясь на этих, документально подтвержденных свидетельствах, вы, как и большинство из нас, теряетесь в догадках, самая страшная из которых: есть ли предел возможностям пришельцев из прошлого, и не окажемся ли мы со всеми своими технологиями бессильными перед необыкновенным даром агрессивно настроенных неизвестных?

Следует, правда, отметить, что у самих Древних мантийцев, ближайших потомков которых мы наблюдаем, слабости имелись в избытке, что и позволило в свое время Революции смести с лица галактики легендарную Мантийскую Империю и все, что с той было связано. Но такую мелочь все предпочли забыть, а наши военные решили проблему самым распространенным и доходчивым способом: уничтожим, а там станет ясно.

– Вы пострадали лично – ваша дочь, дочь друга, друг, доверенное лицо – неужели вы, Советник, против кардинальных мер, предпринимаемых армией? – удивился Релтан.

– Теперь – да.

– Виною – радость возвращения девочки?

– Нет, генерал, радость возвращения дочки не вернула жизни Кани и Тургаону. Виною – полученная от дочери информация. Волею провидения Линти оказалась в самом пекле адской кухни пиратского корабля. Она разговаривала с предводителями Братьев, она узнала их законы, их возможности. Она своими глазами видела то, о чем мы с вами знаем лишь понаслышке… И вот она утверждает, что воины «Улья» больше не представляют для нас опасности.

– Советник, это еще не значит… – мягко улыбнувшись доверчивости отца похищенной красавицы, попробовал вставить арбитр.

Рилиот не дал закончить предложение и продолжил, чуть повысив голос:

– Еще Линти сказала, что кроме сильно преувеличенной военными опасности, пираты представляют для нас больший интерес, чем мы даже могли бы себе представить.

– Объясните?! – в нетерпении поторопил Гибриор – учитель альтинов первым почувствовал и принял на себя распространяемое Советником ощущение глобальности подготавливаемого заявления.

Вторым стал Симлаур – поддавшись воодушевлению Гибриора, ученый алчно сверкнул глазами, предугадывая приближение своего звездного часа. Литакон и Релтан сохранили спокойствие – интерес к научным открытиям в их понимании не лежал на одной чаше весов с политическими осложнениями, которыми могли угрожать эти открытия.

– Информация такова: не все пираты одинаково одарены от природы, – призывая взглядом к вниманию, произнес Рилиот.

– Не вижу ничего сенсационного, – признался, разведя руками, арбитр.

– Я продолжу, – кивнул Советник. – Что, если так: среди пиратов только один человек способен осмелиться называть себя равным нам?

– Говоря иначе, – подхватил Релтан. – Только один человек ответственен за все происходящее, а для отклонения угрозы государственной безопасности достаточно ликвидировать всего одного пирата? Как-то туманно, сэр, вы не находите? Почему только один? А что, если два или три? Пиратов десятки тысяч. Можно ли доверять предположению девочки, наверняка не имевшей возможности пообщаться с каждым и оценить каждого? И еще… что значит ваше «осмелиться»? Акцентируете наше внимание на том, что даже этот единственный индивид не настолько силен, как мы себе представляем?

– Браво, Релтан! – не теряя достоинства, Рилиот немного поаплодировал. – Все правильно. Мы имеем гарантированно всего одного сильного экстрасенса! Мы знаем, что он один потому, что появление одаренного индивида на корабле пиратов не было случайным и естественным, что могло бы навести на мысль о вероятном повторении дара в других Братьях с похожим генетическим кодом и находящихся в аналогичных условиях существования. В том-то и дело, господа, что наделение силой одаренного предводителя было вызвано намеренно и искусственным путем, с применением ТЕХНОЛОГИИ о которой мы пока ничего не знаем!

– Это уж слишком! – заявил Гибриор.

Остальные не стали спешить с выводами.

– Полагаете, Линти все это придумала? – улыбнулся, уловив мысль старика, Первый Советник.

Гибриор пожевал губами, отказываясь что-либо утверждать.

– Не исключаю, – пробормотал учитель. – У этой девочки всегда была очень развитая фантазия.

– Позвольте продолжу? Моя Линти рассказала мне следующее: город «Улей» был построен уцелевшим до наших дней мантийским ученым Гронедом и на протяжении всей своей истории использовался для воплощения в жизнь замыслов своего создателя. Как говорит дочка, этот человек, Гронед, погрузил себя в анабиоз на целое тысячелетие, и направил «Улей» на обладающую максимальной исторической ценностью Землю, чтобы быть уверенным, что точка назначения не исчезнет по вине людей космоса в течении значительного по человеческим меркам срока, который определил, как оптимальный, чтобы начать все сначала…

– Начать что? – спросил Симлаур.

– Строительство новой Империи… Какая разница? Важно не что, а как!

– Хм… Господа, добавлю кое-что от себя, – вздохнул Симлаур. – Мы получили тело названного девочкой индивида. К сожалению, его мозг был мертв достаточно долго, чтобы потерять всю свою информационную ценность. Могу подтвердить, что этот человек был одет в халат с гербом Мантийской Генетической Службы (что, правда, ничего еще не означает), и что его организм вероятнее всего и в самом деле достаточно долго находился в замороженном состоянии. Больше мы пока ничего не знаем… Сэр?

– Как говорит моя дочь, этот мантиец владел секретом одаренности своих современников. Он утверждал, что таланты альтинов, объяснения которым мы пытаемся разыскать на генетическом уровне, передаются нашим детям в виде «промежуточного кода» – обучающей информации, которую с успехом можно передать человеку, не имеющему предков с «планеты экстрасенсорных титанов». Не морщитесь, господа ученые, потому, что я скажу вам сейчас еще больше: не так важно, во что верил строитель «Улья», важно, чего он добился! Гронед и в самом деле построил своего рода излучатель, с помощью которого сумел воплотить свои теории в практику: вернувшись ото сна, мантийский ученый «обучил» и без того достаточно одаренного мальчика Грига, а затем заставил того выполнять каждую из своих прихотей, для чего подкармливал энергетически, усиливая силу мальчика и делая его монстром, способным совершать небывалые, в нашем понимании, вещи.

– Согласен с учителем: это уж слишком! – Симлаур покачал головой.

– Никто не смог бы поверить в такую историю, ни угрожай сейчас наш собственный крейсер безопасности миров Лиги, – подытожил Рилиот. – Я – Первый Советник и самый сильный из вас альтин. Скажу вам, господа: я много думал, и я верю дочери! Чтобы не тратить время на споры, давайте примем, что «именно так все и было». Что мы тогда имеем? Убитого гения, взорванный Тургаоном кристалл-передатчик и армию пиратов, лишившуюся дома и предводителя, но все еще пытающуюся сохранить свою независимость.

Гибриор не смог больше молчать:

– Что вы такое говорите? – возмутился ученый. – «Примем, что так и было»?! Вы представляете, что «мы примем»?! Альтином не нужно родиться?! Альтина не нужно готовить десятки лет?! В Содружество способен войти всякий бездарь и тунеядец после десятиминутной процедуры облучения неким «обучающим полем»?!

– Понимаю ваше недовольство, – с серьезным видом согласился Советник. – Но природу вещей нельзя подогнать под наши о ней представления! Что, Гибриор, если все так и есть, как вы и сказали?

– Прибора нет, никаких текстов на эту тему в «Улье» не обнаружено, Гронед мертв… – с задумчивым видом обронил Симлаур. – Остался только мальчик, которым управлял ваш мантиец… Если бы еще изучить, что в нем не так… Если бы понять, что изменилось под воздействием обучающего поля… Хотя, конечно, сохранить бы и остальных Братьев – похожий код, проще сравнивать…

– И я об этом, – поддержал Рилиот. – Имеем ли мы право отмахнуться от сенсационного открытия моей дочери и закрыть глаза на правду «о могуществе и талантах расы альтинов»? Мое мнение: нет не можем!

– Ты все-таки становишься на путь разрушений? – опечалившись, но понимая, что ничего уже не изменит, первым осознал суть Литакон.

– Пока не становлюсь. – Рилиот нахмурился, в последний раз проматывая в голове все за и против. – Пока не идет речи, чтобы сделать миллиарды людей равными тебе или мне – вопрос в том, имеем ли мы право собственными руками лишить человечество шанса стать лучше? Альтины вырождаются. Таких, как мы все меньше и меньше. Через семьсот-девятьсот лет никого может уже не остаться. Я – Советник. Я не могу не думать о том, какой мир наступит после меня.

– Шанс достаточно призрачный, – рассудил Симлаур. – Даже зная, что альтина можно получить, побуждая организм учиться использовать скрытые резервы, Институт потратит десятки и сотни лет, пока найдет нужное направление. Если мы не получим мальчика, захватившего наш «Ослепительный», все, что здесь прозвучало, не знания, а гипотезы!

– Именно поэтому я собираю Совет, – объяснил Рилиот. – Хочу сделать так, чтобы мальчик по имени Григ стал достоянием нашей науки.

– При всем уважении, сэр! – остался на своем Релтан. – Если пираты уцелеют при захвате крейсера, их всех, по закону, ждет коррекция личности. На счету этих «братьев» тысячи жизней мирных граждан, тысячи солдат флота и два альтина!

– Да, – присоединился Литакон. – Ты ведь не планируешь завтра изменить конституцию?

– Не пугайтесь, господа – я не сумасшедший. Закон есть закон, но… мы можем схитрить.

– Что вы имеете в виду? – спросил Гибриор.

– Можно создать условия, при которых мы будем «вынуждены» поступить так, как хотим.

– Не понимаю? – Литакон потемнел, боясь услышать то, что не посмеет скрыть от Арбитража.

– Можно довести дело до переговоров и принять условия пиратов (насколько их можно будет принять) в обмен на наши собственные требования. Например, чтобы получить назад крейсер, мы согласимся оставить их всех живыми.

– Интересный ход, – проворчал Гибриор. – Что, если пираты не пойдут на переговоры с нами?

– Пойдут.

– Откуда ты знаешь? – присоединился к учителю Литакон.

– А зачем они движутся через наши населенные миры? – вопросом на вопрос ответил Советник.

– Это же очевидно, – отозвался Релтан. – На Земле им таким образом удалось избежать атаки флота – сделали выводы.

– Но почему к Бровургу?

– Откуда мы знаем? Например, отомстить.

Рилиот покачал головой.

– Начать мстить могли бы прямо там, на Земле. Предпочли ведь уйти.

– Насколько нам известно от вашей же дочери, сэр, их предводитель, Григ, потерял сознание, – продемонстрировал собственную осведомленность Релтан. – Без предводителя пираты не смогли совладать с крейсером, который сам принял решение покинуть Землю, чтобы избежать потерь среди мирных жителей. Раз «Ослепительный» изменил курс, я делаю три вывода: Григ очнулся, крейсер под контролем пиратов, а их планы могут быть самыми разнообразными.

– А я думаю иначе, Релтан, – возразил Советник. – Они стараются держаться поблизости от населенных миров, чтобы всегда иметь преимущество в торговле с нами. Им что-то от нас нужно.

– А что мы можем им предложить? – спросил Релтан.

– То, что они наверняка ищут: свободу.

Мужчины зашевелились.

– В том понимании, которое есть у них? – поинтересовался Литакон.

– Дадим им другой корабль попроще? – с издевкой в голосе присоединился Релтан.

Рилиот поднял ладонь, призывая всех успокоиться:

– Конечно нет. Больше никаких кораблей.

– Тогда что же? – спросил Симлаур.

– Свободными можно быть и не только в космосе. – Советник пожал плечами. – От этого требования мы не отступимся… Что думаете?

– Я все же не уверен, – признался Релтан. – В данный момент «Ослепительный» атакуют шесть равных ему кораблей флота. Если бы пираты хотели переговоров, уже сейчас могли бы заговорить.

– Они заговорят, обещаю, – уверенно заявил Рилиот. – Завтра. Завтра пираты выйдут на связь со флотом, а я начну заседание Совета. С Бровурга мы установим контакт с генералом Маронком – насколько я знаю, именно тот взял на себя командование операцией. Таким образом, когда Братья будут готовы предъявить нам свои требования, мы будем готовы принять их, но уже в своих интересах.

– Решение Совета будет иметь силу закона… – начал вслух мысль Симлаур, который уже начал обдумывать, какую пользу сможет извлечь благодаря такому своевременному вмешательству Первого Советника.

– Ты предвидишь, что будет завтра? – спросил Литакон.

Рилиот не ответил арбитру, а обратился ко всем:

– Скажу вам еще кое-что, господа. У меня есть еще одна причина уверенно говорить, что пираты станут искать с нами переговоров: на борту «Ослепительного» находится женщина, давшая жизнь предводителю Братьев – бывшая подруга Тургаона и мать его дочери – Альрика. Как Альрика попала в «Улей» – отдельная история. Я лично знал эту женщину: она обладала острым умом и на редкость сильной жаждой жизни. Если у Альрики найдется возможность повлиять на своего сына, чтобы завершить дело миром, она обязательно это сделает.

– Хорошо, – согласился наконец Релтан. – А зачем вам, сэр, нужны были мы?

– Хороший вопрос! – улыбнулся Советник. – Если помните, я с этого начал. Уточню, раз вы этого просите. Вы все четверо – заинтересованные лица. Лично вы, Релтан, способны повлиять на решение генералитета, напомнив нашим флотоводцам об их долге перед Советом и перед Лигой. Вы, Гибриор, должны подготовить и свою Школу и альтинов вообще к тому, что мы не такие особенные, как нам казалось – на это потребуются время, осторожность, терпение. Вам, принимающему в Содружество, в любом случае надлежало услышать то, что здесь говорилось. Литакон возглавляет единственный орган управления, способный блокировать решение завтрашнего Совета – он, как никто иной, должен был знать, что мы задумали, чтобы по незнанию не навредить моим планам. Ну а вам, Симлаур, предстоит завершающая часть операции – воспользоваться результатами наших трудов и употребить их во благо науки.

– Постойте, – пробормотал ученый. – Вы говорите, что щадите пиратов только для того, чтобы Институты могли докопаться до сути метафизического явления?

– Разумеется, генерал!

– Сэр, я глубоко благодарен и лично вам и Совету, но есть еще одно «но», о котором нельзя забывать! Пираты – преступники, но мыслящие существа. Мы не сможем проводить опыты без добровольного согласия испытуемых. – Симлаур развел руками. – Так выглядит закон, обращенный лицом к науке! Так что, боюсь, ничего не получится. Если вы предоставите Братьям свободу, никто из них не изъявит желания пострадать во имя общечеловеческого прогресса!

Рилиот ничуть не смутился:

– Наши условия станут жестче, только и всего, генерал. Мы ведь не прощаем и не забываем преступлений против Лиги, мы всего лишь уступаем требованиям целесообразности! Взамен за свободу десятков тысяч Братьев, потребуем не только свой крейсер, но и жертв со стороны руководящего состава. Пожертвовать собой ради всех остальных – это в их стиле. Думаю, те, кого мы выберем, еще и поблагодарят нас за такую возможность…

«Зачем тебе на самом деле это понадобилось?» – Литакон заглянул в глаза другу. – «Вместо того, чтобы подождать, не утихнет ли пламя, ты решил подкормить огонь, чтобы не нервничать в ожидании и не ломать голову, погаснет тот или нет?».

«Ты прав и не прав одновременно» – также мысленно отозвался Советник. – «Погаснет огонь или нет, мы не знаем. А если ему суждено гореть, пусть лучше полыхает у меня на глазах, чем где-то в невидимых углах нашего огромного дома, угрожая когда-нибудь разрастись до пожара и спалить все дотла!».

Глава 9.

– Расскажи всем, что говорил мне! – потребовал Григ у Мозга.

Голографический капитан опустился в кресло перед сидящими напротив Григом, Виком, Дором и Альрикой. Он сделал это настолько правдоподобно, что у людей возникло подозрение, не было ли кресло таким же голографическим обманом, как и человек, прогнувший своим несуществующим весом упругую синтетическую спинку…

Вик нервничал, смотрел исподлобья и стучал пальцами по подлокотнику своего кресла. Альрика казалась взволнованной, встревоженной, задумчивой. Дор оставался собранным и внимательным, может быть, чуть более напряженным, чем обычно. Самого же Грига одолевали мысли, блуждавшие в его рассудке, словно тени, наделенные собственной волей и способностью бесконечно обращать на себя внимание – юный Отец никак не мог выйти из прострации, пришедшей на смену недавнему озарению. Он боролся с ощущением безысходности и не находил ответа на вопрос: «почему все таки им так не везет?!».

– «Ослепительный» находится внутри пространственно-временной аномалии гравитационно-магнитного свойства и искусственного происхождения, которая препятствует нашему дальнейшему продвижению в заданном направлении, – продекламировал голографический капитан.

Григ поморщился – сложность определений Мозга подействовала ему на нервы.

– Он хочет сказать, – объяснил всем Юный Отец. – Что на пути к Бровургу нас захватили в силовую ловушку шесть кораблей, равных этому.

– Я не говорил «шесть» и не говорил «равных»! – возразил Мозг. – По характеру неравномерностей парализующего поля можно предположить, что ваша гипотеза о количественном и качественном составе противостоящей нам эскадры имеет некоторый шанс подтвердиться, но, сэр, «гипотеза» и «предположить»! Вы, наверное, не понимаете, что атаковавшие нас корабли не позволяют себя увидеть?

– Ты думаешь, что их шесть? – отмахнувшись от Мозга, с сочувствием матери, у сына которой что-то не получается, спросила Альрика у Грига. – Нас ждали, сосредоточив именно в этом квадрате шесть сверхтяжелых крейсеров?

Григ кивнул, переведя взгляд с Альрики на Братьев, чтобы пронаблюдать и их реакцию.

– Вырваться можно? – Вик отстучал правой рукой быструю нервную дробь по подлокотнику.

– Нет, сэр, – отозвался Мозг.

– Что значит «нет»?! – вдруг рявкнул на голограмму Первый техник. – Тебе, вроде бы, положено говорить «вероятно»?!

«Капитан» сделал большие глаза, но тут же исправился:

– Если так, сэр: вероятность вырваться настолько мала, что могу ее отрицать!

– Почему?! – Вик торопил с выводами, которые мог бы попробовать опровергнуть.

«Капитан» поднял брови, словно хотел сказать, что ответ очевиден:

– Чтобы выйти из сферы аномалий, мне нужно подавить источник образующего ее излучения. Обнаружить, пробить защитное поле, нанести повреждение, способное прервать работу излучающего механизма. Если учесть, что и я и противник располагаем одними и теми же средствами, наши шансы поразить друг друга приближенно равны. Вероятность, что я пробью оборону врага, приближенно равна вероятности, что тот пробьет мою собственную. «Приближенно», поскольку есть все основания думать, что нам противостоит не только аналогичный мне суперкомпьютер, но и профессионально подготовленная команда, которой лично я не имею.

– Что ты хочешь сказать?! – угрожающе пробасил Дор, воспринявший последние слова «капитана», как оскорбление и себе и всему Братству.

– Теория случайный чисел, – объяснил Мозг. – При прочих равных условиях значение приобретает элемент непредсказуемости, вносимый специально подготовленными для общения со мною людьми. Не смотрите так господа, словно я что-то забыл или не замечаю – даже, если бы я позволил находящимся на борту Братьям участвовать в управлении «Ослепительным» – среди вас и на самом деле нет ни одного подготовленного!

Вик поднял руку, останавливая грубую ответную реплику Дора.

– «Случайности» тем и отличаются от закономерностей, что их польза не очевидна, Мозг, – предположил Первый Брат. – «Специально подготовленные люди» могут ведь и навредить врагу, «случайно» сыграв не ему, а нам на руку?

– Конечно могут, сэр, но на это нельзя полагаться: чувства, являющиеся основой применяемого нами человеческого фактора, обладают направленностью – хороший экипаж не менее полезен для корабля, чем совершенный мыслительный механизм его магнитных цепочек.

– Ладно. – Вик потер виски, соображая. – Но, скажем, «случайность» все же сыграла нам на руку. Что тогда?

– Вы знаете, из чего складывается сражение между двумя тяжелыми кораблями? Мы ищем способы обойти ловушки друг друга, чтобы получить возможность применить ударные технологии. Удачный выстрел – только хороший ход в многоходовой логической игре. Ход в мою пользу сменяется ходом в пользу противника, ход противника – моим… и так бесконечно, до тех пор, пока общее число удачных ходов с одной стороны значительно не превысит число удачных ходов с другой. У меня есть все необходимые ресурсы, чтобы восстановить повреждения и свести на нет последствия одной случайной ошибки. Противник обладает теми же мощностями: раны, которые нанесу я, не будут смертельны – перераспределив энергию, крейсер противника вновь скроет полями зону своего поражения и не позволит ударить туда еще раз, защищая рану надежнее неповрежденных зон, пока полностью не восстановит функциональность всех узлов и обшивок. Я же получу временное преимущество, которое использую, отыскивая слабые места в обороне других узлов, возможно, чуть ослабленной на время ремонта… Война технологий – процесс длительный.

Дор в нетерпении ударил кулаком по своему колену.

– Омерзительно! – заявил богатырь. – И мы будем так воевать?!

– Уже так воюем… – Григ поднял голову, чтобы бросить взгляд на чемпиона. – Мозг занимается «этим» уже несколько часов, включая время нашего разговора.

– Несколько часов, как мы под обстрелом? – удивился Вик. – Почему ты собрал нас только теперь?

– Мне нужно было подумать…

– Не волнуйся, – подсказала Вику Альрика. – Несколько часов ничего не изменят.

– Что?! – Вик бросил гневный взгляд на посмевшую высказываться в его адрес женщину, но даму поддержал Мозг:

– Совершенно верно, сэр. Вы ничего не потеряли. У вас достаточно много времени.

– Сколько? – спросил Вик, до скрипа сжав зубы, чтобы подавить волну нервной ярости.

– По вероятной шкале?

– Минимум – максимум! – гаркнул Первый.

– От одного месяца до тридцати лет.

– Без шансов на победу или отступление?!

– Вик, успокойся! – потребовал Григ. – Он ведь сказал: если бы враг был один, шансы были бы равными, но – «от месяца до тридцати лет». Врагов шестеро – у нас нет шансов… Есть только время.

– На что?! – простонал Дор. – Ждать несколько лет, когда они наконец войдут сюда?! Несколько ЛЕТ видеть врага, но терпеть, пока он сам не подойдет ближе?!

– Он и не подойдет. – Альрика посмотрела на Дора и улыбнулась, думая, что так его успокоит: – Они не станут «входить» к нам, Дор.

– Как это?! – глаза Дора смешно расширились, как у ребенка, который готов заплакать.

– Им не нужен этот корабль? – поддержал Дора Вик.

– Даже, если и нужен, – объяснила Альрика. – Если наш путь – сражение, они предпочтут победить, находясь на расстоянии.

Григ посмотрел на мать – о враге эта женщина знала больше их всех вместе взятых.

– Мозг? – позвал юный полководец.

– Согласен с генерал-лейтенантом, – кивнул «капитан». – В таких сражениях люди не выживают. В войне технологий нет места биологическим существам.

– Мы в плену! – подытожил Дор, зачем-то поднимаясь на ноги и приобретая пафосный вид. – Мы проиграли. Я предлагаю исполнить долг перед «Ульем»!!!

– Умереть героями? – осознал Вик.

– Мы все пришли на «Ослепительный» на катерах, значит машин хватит на всех, – воодушевляясь собственным героизмом, Дор поднял голос. – Если суждено умереть – посмотрим в глаза своему врагу!

Григ прикрыл глаза рукой: его мир действительно рушился! Рушился не только на его веку, но и по его вине. Он, Григ, повел Братьев, он дал им надежду, и он лишил даже последнего – шанса уйти героями…

– Дор! – с отчаянием в голосе позвал юноша. – Прошу тебя: сядь! Понимаешь… – Григ заглянул в глаза великана и едва выдержал разящую оттуда боль. – За обшивкой «Ослепительного» нет никакого врага. Там только поля, электрические разряды, лазерные лучи и облака плазмы… Враг невидим.

– Но… – Дор с потерянным видом замолк, словно от боли замотав головой – у чемпиона не укладывалось в сознании, что коварство врага может зайти так далеко, чтобы не позволить проигравшим уйти достойно.

– Объясните мне другое, – очнулся Вик. – Как мы угодили в засаду? Откуда враги узнали, в каком месте нас встретить?

– Альтины, – объяснил Григ.

– Альтины? – Первый техник отрицательно покачал головой. – Альтины могли напасть на нас когда угодно, например, когда ты еще спал – учитывая, что они все о нас знают, поступить так с их стороны было бы рациональнее.

– Вик, а кого ты сейчас обвиняешь?! – ужаснулась, перехватывая мысль Первого, Альрика. – Меня?!

– Может быть, – огрызнулся ученый. – Но скорее – его!

Первый Брат протягивал руку в сторону голографического капитана.

– Сэр? – ошеломленно уставился на него Мозг.

– Чему удивляетесь?! – закричал, теряя самообладание, Первый. – Мы на вражеском крейсере! Почему вы все решили, что Мозг должен помогать тем, кто его захватил?! Как вы до этого дошли?! Как могли довериться компьютеру, изначально запрограммированному на наше уничтожение?!

– Вик, тебе нужно к биоинженерам! – заявила Альрика. – Ты уже не понимаешь, о чем кричишь! Если бы Мозг хотел нас убить, он бы давно это сделал – тебе ведь дали четкое представление, как легко этот корабль способен покончить со всеми нами!

– Не обязательно, женщина! – Первый Брат скривился, взглядом давая понять, насколько невелико его мнение о логических способностях слабого пола. – Мозг не уверен, поэтому он схитрил: не смог взять на себя ответственность выбора – признать нашего Отца врагом или командиром – «что, если в мою логическую цепочку закралась ошибка, а неправильное решение погубит все человечество?» Поэтому он привел нас к другим – к тем «мозгам», у которых законные капитаны!

Альрика на мгновение задумалась – ей показалось, что в словах Первого Брата и в самом деле может быть смысл.

– Исключено, – решила женщина. – Крейсер – оружие тотального уничтожения. Его Мозг должен быть прямолинейным. Хитрость и двусмысленность недопустимы. Представьте, что будет, если в сложной политической ситуации машина, способная сжечь планету, поступит на свое усмотрение?

– Логично, – вздохнул Вик, сверкнув на Альрику недобрым взглядом. – Тогда – ты!

– Я? – удивилась красавица. – Я здесь с тобой. Сама нашла себе способ сгореть вместе со всеми вами?!

– Тогда – Линти, – не унялся Первый.

Григ отозвался усталым вздохом.

– Линти не знала, куда мы направимся – я принял решение идти на Бровург, когда девушка уже покинула крейсер, – напомнил брату юный Отец. – Вик, давай сменим тему! Виноват я один! Это я решил, что угрожая планетам Лиги, мы вернем свободу оставшимся на Земле товарищам. Это я приказал Мозгу идти на Бровург. Это я не смог выбрать правильного ответа на вопрос, пройти нам рядом с Инганом или оставить его в стороне. Это я – Отец! Хватит искать причины – давайте подумаем, что делать дальше!

– А мы что-то можем? – сделав наигранно удивленное лицо, поинтересовался Первый техник. – Ты ведь только что говорил, что за обшивкой поля и плазма?

– Мы шли на Бровург для переговоров. Попробуем поговорить.

– Поговорить?! – Вик вспыхнул от кажущейся ему наивности младшего брата – последнее время нервы Первого Брата откровенно никуда не годились. – Разве под нами уже Бровург?! Разве ты держишь под прицелом того, кто решает нашу судьбу?! О чем ты собираешься разговаривать?! Мы не в том положении, чтобы требовать, а просить – значит автоматически признать себя проигравшими! Хочешь отдать Братьев на милость этих мягкотелых снобов и посмотреть, будут ли они милы и великодушны?!

– Но мы вошли в солнечную систему Ингана, – напомнил окружающим Григ.

– На котором нет жителей? – язвительно поддержал Вик. – И который дорог Лиге по той лишь причине, что там можно жить?! Представляю, как они испугаются, когда ты пообещаешь вырваться из оков шести крейсеров и атаковать безобидный зеленый шарик, на котором и без тебя нет ни одной живой души… – Вик перевел дыхание, вымотавшись и наконец вспомнив, что его эмоции ничего не изменят и в любом случае пора подключить мозги: – Скажите мне кто-нибудь, а что, мы так близко, что представляем угрозу?

– Мозг? – позвал юный Отец.

Голографический капитан словно задумался.

– Только в случае моей самоликвидации, – определил Мозг. – Взрыв такой силы, что разорвет «Ослепительный», способен отбросить корабли противника и создаваемые ими силовые преграды на расстояние, превышающее настоящую дистанцию до планеты. Корабли и осколки вполне могут упасть на Инган. Если упадут крейсера, или среди осколков окажутся хранилища со взрывчатым веществом… Гипотетически, вероятность гибели биологического слоя Ингана мною не отрицается.

– Ну вот. Уже что-то? – спросил Григ.

Никто не отреагировал. Глаза засветились только у Дора. Через мгновение все ужаснулись, угадав смысл этого демонического свечения: главнокомандующий увидел свой способ уйти с честью: взорвать и себя и врага вместе с «Ослепительным».

– Необитаемая планета, что еще? – подтолкнул Вик, стараясь не смотреть на главнокомандующего.

– То же, что и раньше: этот крейсер, его капитан и команда, – перечислил Григ.

– И вы сами, – в очередной раз настояла Альрика. – Вы – потомки Мантийцев. Военные могут об этом забыть, но останутся политики и ученые. Не давайте генералам проигнорировать историческую ценность вашей культуры! Покажите, что знаете себе цену!

Этих слов никто не воспринял серьезно – на Земле Братья уже имели удовольствие наблюдать, как Лига бережет свои исторические памятники. Только Дор еще выше поднял голову – в глазах великана засветилась мысль, показавшаяся ему самому гениальной.

– Отец, а что, если ты начнешь переговоры и подчинишь своей воле их капитанов?! – крикнул Дор. – Как жителей Земли?! Как «Ослепительный»?!

Григ вздрогнул. С одной стороны, он не мог признаться своему самому верному другу, что ничего сам по себе не представляет. С другой – мог смело признаться себе – того могущества, которое раньше дарил ментальный кристалл Гронеда, сейчас не было и в помине. Дор верил в своего юного кумира. Еще семьдесят пять тысяч людей верили молодому Отцу, уже доказавшему, что нет в этом мире ничего невозможного. Имел ли Григ право разрушить последние надежды своих братьев и даже не попытаться оправдать их ожидания?

– Мы соберем людей, как тогда, когда тебя разбудили! – видя, что Григ сомневается, прибавил Дор. – Это поможет! Это уже помогло, поможет еще раз! Правда, Альрика?

Женщина только чуть пожала плечами, растерянно посмотрев на своего сына. Григ неуверенно кивнул – и ей, и Дору. Вик проследил за мимикой этой троицы и невесело хмыкнул.

– Если мы можем выйти на связь с кораблями врага, чтобы воздействовать на экипаж с помощью гипноза, – задумчиво произнес Первый Брат, которого фантазии Дора натолкнули на другие интересные мысли. – Почему Мозг не сделает тоже самое и не попытается нанести психотропный удар не по броне, а по тем, кто за ней прячется? Опять мешает отсутствие хитрости?

– Не обижайте меня! – попросил Мозг. – В боевой обстановке я использую все, что знаю. Противник – все, что знает, чтобы защититься от того, что знаю я. Информационная атака – один из видов воздействия, который применяем и я, и они. Я защищаю вас, они – тех, кто на борту крейсеров.

– Ты можешь запросить контакта для переговоров? – спросил Григ.

– Это займет время – между нами пространственно-временные аномалии. Но хочу сразу разрушить возникшую здесь иллюзию: даже, если мне дадут линию связи, можете не сомневаться – видеоконференция пройдет жесткую фильтрацию на предмет попытки гипнотического влияния на входящих с нами в контакт личностей.

– То есть, я не смогу ничего им внушить? – понял Григ.

– Не знаю, сэр. Люди ведь воздействуют друг на друга не только физиологически. Науке известны более сложные и менее понятные средства ментального воздействия, чем гипноз, о котором здесь говорили. Непонятные мне, непонятные фильтрам противника. Недавно вы убедили меня, что обладаете правом отдавать здесь приказы. Попробуйте убедить и их. Не могу ничего прогнозировать или советовать: попробуйте, сэр!

Григ слабо улыбнулся – он хотя бы получал шанс попытаться что-то исправить. Любой шанс лучше, чем никакого…

– Как скоро ты с ними свяжешься? – спросил юный Отец.

– Начну прямо сейчас. Если нас захотят услышать, услышат скоро. Если не допускают возможности переговоров и не ждут от «Ослепительного» информационных потоков – потребуется время, чтобы Мозг кораблей противника выделил информационные колебания из общего спектра излучения, дешифровал их и признал безопасными, затем – время, чтобы люди на кораблях обдумали ситуацию и приняли решение пойти вам навстречу. От часа, до нескольких суток, сэр. Могу только пообещать, что за это время ничего в расстановке сил уже не изменится.

– Говорить больше не о чем, – решил Григ, выпрямляя спину, поднимая голову и приобретая царственный вид – больше, чтобы успокоить Дора, настроение которого наверняка передастся всей армии, чем обмануть Вика, Альрику или себя. – Действуй, Мозг!

Совместными усилиями Дора, Вика и Альрики отобрали пятьдесят парней, которых признали самими эмоциональными и энергетически сильными.

Процесс отбора представлял собой комедийный спектакль. Мнение членов «жюри» часто расходилось, поскольку никаких научных критериев отбора у этой троицы не существовало – каждый полагался на свою интуицию или вспоминал заслуги защищаемого им кандидата. Командующий, техник и генерал-лейтенант флота Лиги при этом спорили так, что у Грига, который предпочел отстраниться от процесса, смысла которого не понимал, закладывало уши. Плюс к тому, что каждый из членов жюри представлял совершенно разные слои общества и пользовался совершенно разными аргументами, чтобы доказать правильность своего выбора, они еще и очень спешили, почему-то решив для себя, что Мозг должен установить связь с врагом буквально с минуты на минуту.

Сорок восемь воинов и два техника сидели на полу каюты вдоль стены уже через час после принятия Григом решения о диалоге с врагом. Альрика, Дор и Вик инструктировали избранных, как нужно будет себя вести, чтобы оказаться наиболее полезными, когда придет время. Григ вяло прислушивался из своего кресла, которое переместил в самый дальний угол, и удивлялся, насколько слабо его полководцы представляли, что и зачем сейчас делают. Но, во всяком случае, они верили, что могут ему помочь, а он не хотел их разубеждать…

– Вы помните, как проснулся наш Повелитель? – Дор наконец отстранил двух других «учителей» и решил подытожить сказанное всеми на понятном его воинам языке. – Те из вас, кто при этом присутствовал, были в бешенстве, наблюдая, как товарищи гибнут в космосе и по отсекам крейсера. Мозг показывал вам фильм, в котором специально проливал много крови, чтобы вызвать у зрителей больше эмоций. Теперь фильма не будет. Вы сами должны понимать, что враг захватил в плен наших Маленьких Братьев, что крейсер взяли на абордаж, что нам осмеливаются диктовать условия, которые унижают достоинство таких героев, как вы! Вспомните о своей ненависти! Заставьте кровь клокотать в жилах! Думайте, что перед вами не голограммы, а живые враги, которых вы растерзаете голыми руками, как только я или Отец дадим знак переходить к делу! Смотрите с такой яростью, чтобы от одного вашего взгляда у них волосы встали дыбом! Отцу нужны ваши эмоции, чтобы сломить сопротивление «мозгов» кораблей врага, препятствующих мысленному контакту Отца и того, кого пришлют для переговоров! Вы поняли?!

Воины гаркнули «мир принадлежит Братству!», ударив кулаком по груди. Знаменитый девиз абордажников, с которым Григ рос, который будил в юноше мечту о подвигах, приключениях, славе и карьере настоящего воина, сейчас прозвучал, как прощальный салют тому, чего уже никогда не будет. Григ вздрогнул, выйдя из прострации от гортанного рева пятидесяти богатырей Братства, и заставил себя собираться с духом – какой бы смешной и нелепой не казалась затея его помощников, он, Отец, обязан был воспринимать все серьезно!

Напряжение, нагнетаемое раззадоривающими себя воспоминаниями Братьями, в конце концов невольно передалось и юноше. Григ напрягся, и стал делать то же, что его мать, брат и друг – считать минуты до связи, больше всего беспокоясь, чтобы в нужный момент быть готовому к нападению…

Кого-то хватило на час, кого-то на два. Время шло, а ничего не менялось. Люди уставали. Мысли становились все более отвлеченными, позы – все более расслабленными, взгляды – все более рассеянными.

Через восемь часов ожидания люди едва не дремали – одно дело, стоять в карауле, когда экономишь силы и стараешься ни о чем не думать, другое – сидеть на полу в постоянном напряжении и изводить себя ненавистью, излучая жизненную энергию во все стороны.

Наконец Вик заметил, что переговоры могут состояться и через несколько дней, а почему-то сложившееся мнение, что генералы Лиги в нетерпении ждут, когда с ними свяжутся, наверняка надуманное, и предложил расположиться на отдых, чтобы к моменту сеанса сохранить хоть какие-то силы для ментальной атаки. Приблизительно в это же время дремотное состояние Грига развеялось тревожным предчувствием, которое с каждой минутой только усиливалось.

– Ты что-то почувствовал, Григ? – Альрика первая уловила изменения во взгляде сына.

Григ не мог сказать, что именно чувствует, поэтому только кивнул. Дор вскинул руку и вскочил на ноги. Воины тут же очнулись, выпрямились, заморгали сосредотачиваясь.

– Я получил ответ, – через минуту сказал Мозг. – Еще полчаса. Наш запрос дешифровали много часов назад – они готовили человека для переговоров.

– Это будет специально подготовленный специалист? – спросил Вик.

– Кто угодно, сэр…

– Если кто-то устал, – рявкнул Дор. – Используйте контроллеры для расслабления! Чтобы через десять минут все у меня стояли наизготовку!

Через полчаса расположение людей в каюте сменилось – Григ сел в центре комнаты; «Братья-излучатели» выстроились за его спиной; Альрика, Дор и Вик стали напротив, лицом к Григу, чтобы, если понадобиться, помочь юному Отцу советом или дать команду шеренге Братьев.

– Линия получена, – сообщил Мозг. – Соединять?

– Давай, – приказал Григ.

Перед ним тут же возникла голограмма статного мужчины в белом одеянии Советника Лиги. Не молодого, спокойного и очень сильного. Мужчина, а точнее, его изображение, оказался настолько близко к креслу Отца, что Григ смог различить едва заметные морщины на высоком светлом лбу гостя.

Дор, которого не мог видеть человек врага, поднял руку, призывая воинов звереть от ярости. За спиной Грига словно развели огонь – в спину и без того сразу разнервничавшегося юноши ударило жаром пятидесяти сумасшедших взглядов.

В голове у Грига еще пронеслись слова Мозга о том, что фильтры обеих кораблей отсеивают передающиеся по эфиру эмоции, когда для юного полководца неожиданно стало ясно – ничего они не отсеивают! Синие большие глаза гостя заглядывали в само естество парня, но и перед собственным взглядом Грига открылась сущность стоящего перед креслом мужчины – благородного, честного, сильного, умного. Эмоции заскользили в воздухе, уносясь в обе стороны – обрывки и своих и чужих мыслей закружились в голове Грига, как, юный Отец явственно это видел, они затуманили и сознание человека, голограмма которого стояла сейчас среди Братьев в каюте «Ослепительного».

– Вы не генерал, – в некоторой рассеянности от информации, которую удавалось уловить из нахлынувших образов, произнес Григ. – Вы – Советник?

Гость улыбнулся красивой открытой улыбкой, показавшейся Григу почему-то знакомой.

– Ты ведь угадал это не по моему наряду, согласен? – с понимающим видом спросил он.

– Я просто это знаю… – отмахнулся Григ. – Вы… Рилиот.

– Ты сказал это так спокойно, словно всегда знал, а ведь мы не знакомы.

– Да… – Григ насупился, ловя себя на мысли, что не удивлен тем, что говорит с самим Первым Советником. Его мозг взял на время контроль над сознанием: – Что вы делаете на одном из крейсеров, сэр? Разве это ваша работа – охотиться на преступников?

Гость чуть поднял брови, словно учитель, который хотел указать ученику на допущенную ошибку, но предпочитал, чтобы тот сам сделал выводы.

– Конечно я не на крейсере. Я на Бровурге. Ты и сам знаешь.

– Как же…

– Как же я здесь? – удивился гость. – Так же, как и ты передо мной. Технический прогресс, так вроде. Расстояние между кораблями на твой взгляд преодолеть можно, а между кораблем и планетой – нет?

Григ отмахнулся от глупых мыслей – действительно, за девять часов военные могли обеспечить связь как с Бровургом, так и с любой другой планетою космоса. Обмануть его не пытались – никто ведь не говорил, что человек в белом – Первый Советник – Григ решил это сам – понял интуитивно и сейчас знал, что понял правильно.

– То есть вы – отец Линти? – Ход мыслей Грига сменил направление, когда в воспоминаниях мелькнул образ белокурой красавицы.

– А ты – Григ? – в свою очередь спросил Рилиот, делаясь чуть мрачнее. – Рад нашему знакомству, если можно так выразиться. По словам дочери, я должен поблагодарить тебя, что с ней ничего не случилось.

– Вам не хочется этого делать? – понял Григ, сразу же ощущая прилив непонятной озлобленности.

– Скажем так: я это делаю. Спасибо, Григ! Хотя, с другой точки зрения, именно благодаря тебе с девочкой и случилось то, что случилось…

– Значит, Линти добралась до дома? – перебил Григ – в разговоре о синеглазке его волновала только она сама, а вовсе не мнение о себе ее родителя.

– Да, с ней все хорошо…

Григ уловил, что на него взирают с недоумением. Взгляды принадлежали Дору, Вику и Альрике – эти люди меньше всего прогнозировали подобный ход разговора с врагом. Они все еще ждали, когда Григ соберется с силами для решающего удара.

Очнувшись, вспомнив, зачем он искал встречи с представителем Лиги, Григ вобрал в грудь побольше воздуха и сузил глаза, чтобы максимально сфокусировать внимание на объекте внушения, с опозданием сознавая, что его мимика не может остаться незамеченной Рилиотом.

Советник и в самом деле показал, что заметил – он с каким-то неподдельным умилением улыбнулся. Григ почувствовал себя задетым – в тот же миг он обрушил на гостя мысль о могуществе собственной армии и крейсера «Ослепительный», готового нанести удар по планете Ингану и по любому другому миру, который посмеет в дальнейшем встать на пути несокрушимого Браства. Он вложил в ментальный удар все свои силы и тот жар, что щекотал спину – энергетическую поддержку пятидесяти разъяренных до умопомешательства Братьев.

Гость снял улыбку с лица и посмотрел с интересом, словно не получил послания, а лишь обнаружил для себя что-то новое.

– Знаешь, – как бы продолжая прерванные ранее рассуждения, произнес Рилиот. – На твоем месте, я бы убрал людей из-за спины – их ярость только мешает тебе сосредоточиться.

Вик выругался, а Дор сделал большие глаза. Григ же только еще более рассердился – подсознательные выводы обгоняли логику юноши, потому он ничему и не удивлялся – Рилиот еще раньше дал понять «эго» Грига, что простым воздействием воли такого противника, как он, взять нельзя. В отличие от обескураженных заявлением Советника Братьев, юный Отец прекрасно понял, что Мозг их не предал – Рилиот «увидел» каюту «Ослепительного», как отражение в сознании самого Грига.

– Я ведь не указываю вам, – покраснев, словно его оскорбили, прорычал юноша. – Что делать с теми трусами, что сидят сейчас вокруг вашего подиума! Их страх тоже действует мне на нервы!

Теперь Рилиот посмотрел без иронии и сделал слабый кивок головой – дал понять, что готов оценить противника достойным образом.

– Ты и в самом деле силен, Григ, – серьезно сказал Советник. – В таком случае, давай переедем к делу. Я не могу избавиться от «трусов», как ты их назвал – это Советники, а я на Совете – если хочешь, чтобы наш договор имел силу закона, потерпи и не «нервничай». Что касается людей вокруг тебя – я бросил приманку и получил улов – теперь знаю, что ты в действительности из себя представляешь. Если они нужны тебе – пусть злятся. Мне же кажется, что они только мешают.

Григ выдохнул, чтобы успокоиться, и тяжелым взглядом посмотрел на ошеломленного Дора. Главнокомандующий понял без слов – он, правда, надеялся, что Отец не остановиться на первой попытке, но не стал перечить и дал знак воинам покинуть каюту.

– Мы можем продолжить? – спросил Рилиот, когда последний из «Братьев-излучателей» шагнул за дверь – он точно угадал момент, несмотря на то, что трансляция позволяла альтину видеть перед собой одного только Грига.

Григ посмотрел на Советника и почувствовал, как тело и разум одолевает усталость. Все эти игры в терроризм, в угрозы, в попытки гипноза… Они ведь даже не представляли, с кем по-настоящему имеют дело! Они собирались победить мастеров клинка их же оружием, с которым сами-то едва-едва только начинали знакомиться!

– Да, я готов вас выслушать, – убито произнес Григ.

– Меня? – удивился Рилиот. – Ты искал переговоров – давай сперва выслушаем, что скажешь ты!

Григ слабо улыбнулся – Советник еще не знал, что юный Отец только что уже прошел через свое озарение:

– Не уверен, что это я искал встречи. Мне кажется, вы искали ее не меньше?

Рилиот опять чуть склонил голову.

– Извини, Григ, ты еще совсем ребенок – мне трудно представить тебя равным противником. Хорошо, давай говорить, как равный с равным. Я ждал, что вы запросите переговоров, но раз я не ошибся – вам есть, что сказать. Вы захватили у Лиги сверхтяжелый крейсер, но этот крейсер попал в силовой мешок нашего флота. Чего вы теперь хотите?

Григ бросил взгляд на товарищей. Вик вздрагивал, опустив голову и потирая виски – считал этот бой уже проигранным и безуспешно пытался придумать запасной способ сохранить жизни Братьев. Дор все еще на что-то надеялся, преданно поглядывал на своего кумира. Альрика задумчиво смотрела на Рилиота. Григ уловил, о чем думала женщина: если альтин сам спланировал эту встречу, история наверняка пойдет тем путем, о котором уже знал Первый Советник и первый ясновидец Лиги.

– Мы требуем освободить Младших и Маленьких, оставшихся на Земле и попавших к вам в руки. Освободить нас…

– Освободить и… – подбодрил Рилиот, глядя очень внимательным взглядом.

Оказывается, Григ даже не думал еще, что будет за этим «и»!

– Дать нам свободу!

Рилиот развел руками:

– Свобода – понятие многогранное. Какой именно свободы вы просите?

– Полной. Вы поднимете «Улей»…

– Исключено! – перебил Рилиот. – Но на это ты и не рассчитывал. Продолжай?

Григ затравленно сглотнул – разговор с самого начала пошел не так, как планировалось…

– Тогда – дадите нам шхуну, на которой мы сможем все разместиться. Не претендуем на военную. Любую, плюс – гарантии неприкосновенности. Какую-нибудь охранную грамоту…

– Тоже исключено! – отказал Рилиот. – Ни при каких условиях Лига не даст вам возможности и дальше мигрировать по всему космосу.

Григ продолжил, чтобы все же довести свою наверняка проваленную миссию до запланированного завершения:

– Взамен мы возвращаем вам этот крейсер… Целым и невредимым. Возвращаем его команду и его капитана.

– А иначе?

Григ смело и решительно бросил взгляд в глаза голограмме:

– Иначе мы просто уйдем… как герои!

– То есть?

– Взорвем «Ослепительный»! Мозг крейсера сказал, что это возможно. Вы лишитесь «Ослепительного», лишитесь Ингана и… возможно, еще кораблей, которым не повезет в этот момент увернуться друг от друга или от космических объектов системы. Если вы думаете, что у нас не хватит на это духу…

Рилиот поднял руку, останавливая нарастающее возбуждение юноши:

– Нет, нет! Мы как раз глубоко уверены, что духу-то у вас хватит!

Григ недоуменно свел брови, пытаясь разобраться, что именно он услышал – реакция Советника не давала понять, обеспокоила его угроза Братьев или ему все равно, что произойдет в системе Ингана с «Ослепительным» и крейсерами флота.

– Не совсем понял вашу эмоцию, – признался юный Отец. Он попытался смотреть как можно более честным взглядом, потому, что собирался сказать правду: – Вы, наверное, не понимаете? Мы не шутим и не угрожаем, просто мы так устроены! Для нас другого пути быть не может: или свобода, или геройская гибель! Мы действительно взорвем этот крейсер!

– Как раз понимаю, поэтому здесь я, а не военные, – успокоил Рилиот. – И нам, здесь присутствующим, вовсе бы не хотелось, чтобы история «Улья» закончилась так плачевно.

– И у вас…

– Встречное предложение. На других условиях, но мы можем дать вам свободу. В нашем ее понимании.

– Как это «в вашем»?

– Вместо космоса Совет может выделить вам планету. Мы готовы обеспечить абсолютную свободу вашего Братства… в пределах одного стационарного мира. Если примете наши условия, которые я оговорю ниже, вам всем сохранят жизнь и спустят прямо вниз, на Инган – на прекрасный мир, вполне пригодный для жизни и процветания пяти-десяти миллиардов жителей. Туда же переправят всех уцелевших и попавших в плен Братьев – как взрослых, так и детей. Переправят женщин, которые сами изъявят желание вернуться в свое прежнее общество – мне бы не хотелось поддерживать ваш патриархат, но, боюсь, среди женщин такие найдутся: привычка – великое дело. Вам не дадут космических кораблей и вообще никакого воздушного транспорта. У вас изымут оружие, но позволят сохранить существующую иерархию, обычаи и законы. Это самое выгодное предложение, которое еще может сделать Лига Объединенных Миров, Григ, и единственное для вас спасение.

Григ даже не задумался – ответ Братства на этот вопрос он знал, как свое имя.

– Исключено, сэр! – словами же Советника заявил юноша. – Мы не можем отказаться от свободы передвижения! Мы не можем покинуть космос – он – наша планета! Мы не умеем жить на земле! Наконец, разоружение Братьев равносильно их смерти – Ритуальный Тесак Брата дается один раз и отнимается только вместе с жизнью его обладателя! Кажется, мы не договоримся, сэр. Убежден, что Братья предпочтут умереть!

Он поймал на себе три взгляда: переполненный гордостью и любовью к своему недавнему ученику – Дора, обреченный взгляд Вика и умоляющий передумать – Альрики.

Но Рилиот сохранил спокойствие, словно и про этот ответ знал заранее.

– Не уверен, что все так плохо, как ты говоришь, – возразил Советник. – Избавься от эмоций, правитель – ты отвечаешь не за себя одного, а за все свое общество. Во-первых: Линти рассказывала, что вы подготовлены как раз для жизни на одной из планет, похожих на Землю – об этом говорят ваши тренировки, ваша «Полоса» да и архитектура самих Уровней «Улья». На обычных кораблях не строят хижин, имитирующих дома планетарных аборигенов; не спят на деревянных подстилках, не учатся переплывать реки. Во-вторых: возможно, мы позволим вам сохранить «ритуальные тесаки», а вот излучатели, особенно станковые, придется оставить. В-третьих: «свобода передвижения» ограничена, если ты не можешь попасть туда, куда хочешь. Куда ты хочешь попасть, Григ? Ты даже не представляешь, насколько безграничной может быть территория шарика, кажущегося тебе из космоса таким малюсеньким и беззащитным! Я уже говорил: свобода – понятие многогранное. На самом деле свободен не тот, кто висит в пустоте межгалактического пространства, где все направления равноценны, а тот, кто думает, что он свободен!

Григ покачал головой – глаза Дора ответили ему за всех Братьев.

– Свобода или смерть, Рилиот!

Советник недоуменно поднял брови и медленно выдохнул, успокаивая, таким образом, не столько себя, сколько собеседника.

– Я готов к этому разговору лучше, чем ты, согласен? – спросил Рилиот. – Ты храбрый, благородный? Ты хочешь уйти красиво? Вы все хотите? Хорошо, пусть так. «Ослепительный» разлетится на миллионы осколков… Ничего не забыли? А как же быть с нашими пленными? Ты хочешь спасти честь всего своего народа, а вместо этого самые сильные и храбрые Братья бросят своих детей на долгие годы тюрем и спокойно займутся прославлением своего собственного героизма? Вроде бы, такой эгоизм можно скорей назвать трусостью: испугавшись потерять лишь толику собственной независимости, вы обрекаете юных товарищей на настоящую неволю, из которой им уже никогда не выбраться потому, что даже попытка покончить с собой этих бедолаг обречена на неудачу. Не думаю, Григ, что тебе стоит угрожать нам самоликвидацией крейсера. Вы ведь и раньше могли просто уйти, сохранив свободу и независимость, сохранив боевую единицу «Ослепительный» и семьдесят пять тысяч отборных солдат, но решили направить корабль на Бровург, где наверняка ждала бы засада, грозящая поражением, ликвидацией и пленом? Что двигало вами тогда? Любовь к младшим? Что заставляет забыть об этом теперь? Говоря «нет», ты подумал о всех своих «детях», «отец»? Или ты настолько недооцениваешь меня, что надеялся, что я забуду, по какой причине наш разговор смог состояться?

Григ бросил взгляд на Дора – великан в ошеломлении, глаза огромные. Взгляд на Вика – задумчиво покусывает ногти, оценивает варианты, но считает, что Рилиот справится в этом поединке с волей неготового к серьезным интригам мальчишки. Взгляд на Альрику – умоляет принять предложение Лиги.

– Нам нужно подумать, – едва сдерживая дрожь в голосе, прохрипел загнанный в тупик Григ.

– Конечно, – кивнул Советник. – Но я уже знаю твой ответ, юноша. Ты не сможешь пожертвовать теми, кто тебе доверяет. В этом состоит бремя наделенного властью – поверь мне, я и сам проходил через муки, которым подвергаю сейчас тебя. Баланс между совестью и необходимостью – в этом состоит вся наша с тобою жизнь, правитель! На самом деле ты уже согласился на мое предложение. Только я ведь еще не назвал условия, на которых Совет пойдет вам навстречу!

– Вам мало крейсера и его экипажа, мало того, что мы окажемся разоруженными и потеряем мобильность?!

– Конечно мало: у нас преимущество – мы диктуем условия. Вы – преступники, Григ. За то, что вы совершили, полагается наказание. Логично предполагать, что, пощадив вас, мы попросим что-то взамен. Если ты примешь условия, то спасешь своих молодых товарищей от коррекции личности, если нет – мы позволим вам отправиться в ад, куда вы до этого так стремились, ну а ваша молодежь ответит за преступления старших Братьев. Что скажешь?

Григ про себя выругался.

– Какие это условия?!

Рилиот посмотрел на юношу с сочувствием и даже с участием:

– У нас есть закон Григ. Ты знаешь, что значит слово: «закон» – цивилизация воинов – цивилизация правопорядка. Закон требует, чтобы кто-то понес наказание за смерть Кани, Тургаона и Болера, за экипаж и пассажиров Эльрабики, за тысячи жизней землян и солдат флота. Даже, если бы захотел, я, как Первый Советник, не смог бы закрыть глаза на все ваши «подвиги». Поэтому делай выбор: мы предлагаем свободу и освобождение от наказания всем жителям «Улья»… взамен на жизнь и свободу его командиров. Взамен на твою жизнь, жизнь Первого Брата и всех ваших военачальников!

С каждым словом последних двух предложений Григ все больше не верил тому, что слышит, но все более понимал, что именно так и должно было быть. Он заслуживал смерти, хотя бы за то, что завел Братьев в тупик, из которого уже не было выхода. Его бригадиры, конечно же, тоже захотят уйти с честью, отплатив за поражение армии и сохранив, таким образом, свои честь и достоинство… Они проиграли…

Григ тяжело уронил голову на руки – конечно, он сейчас согласится, нужно всего лишь побороть в себе жажду жизни…

Дор, насупившись, смотрел в пол. Вик побелел и меланхолично барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. Единственным, кто не собирался мириться с уже неизбежным, оказалась Альрика.

– Мозг, подключи меня к конференции! – потребовала женщина, неожиданно бросаясь к Григу и агрессивно заглядывая в лицо голограмме, которое через мгновение повернулось в ее сторону. – Не ожидал меня здесь увидеть?!

– Почему же, Альрика, – спокойно улыбнулся Рилиот. – Как раз наоборот: удивлен, что вижу только теперь.

– Я не позволю убить моего сына, пусть он – Отец или кто угодно еще!!! Он не виноват в том, что сделали без его воли!!!

– А я и не говорю, что его нужно убить.

– Что же ты говоришь?!

– Есть только одна причина, которая способна заставить Совет воздержаться от наказания пойманным в ловушку пиратам. И ты знаешь, какая!

– Нет, не знаю! – взвизгнула женщина.

– Интерес к мантийцам наших ученых.

– Но…

– Наши условия таковы: мы освободим всех Братьев без исключения – без оговорок и не взирая на злодеяния, которые совершил каждый из них в отдельности. Мы позволим этим людям сохранить «тесаки» и даже скафандры – так называемые «латы абордажников» – чтобы они не чувствовали себя униженными и не взращивали в себе и своих детях ненависти к Лиге, которая на самом деле поступила с ними очень гуманно. Но взамен – руководящий состав «Улья» передаст себя Коллегии Институтов, разрешая… – Рилиот зачитал с планшета, который взял в руки: – «…использовать свои организмы для изучения влияния внешних сил и излучений на способность индивида к обучению экстрасенсорной чувствительности…».

Советник опустил документ и с мрачной торжественностью заявил Григу:

– Лучшим из Братьев придется пожертвовать своим будущим во имя того, чтобы дать будущее всем тем, кто доверял им и верил в них!

Поднятые вверх руки Альрики дрожали, но смешные маленькие кулачки грозили обрушиться на голограмму Советника, а глаза сверкали, как у тигрицы, защищающей свое логово:

– Никогда, слышишь! Никогда этого не будет!

– Или так, или они все погибнут, – пожал плечами альтин. – Я – председатель правительства, а не маг и волшебник.

В этот момент Григ поднял голову.

– Согласен! – глухо, но очень решительно произнес юноша. – Я отдам себя для ваших исследований. Но я буду один. Бригадиры и Вик сойдут на Инган вместе с остальными Братьями!

Дор вскочил на ноги, но Григ сверкнул на него глазами:

– Сядь, Дор! Я здесь Отец – мне решать! – Юноша вернул взгляд Рилиоту: – Только я один, сэр!

– Боюсь, что… – начал Советник, обескураженный большим, чем ожидал увидеть, благородством мальчика.

– Только так, или мы взорвем «Ослепительный»! – сорвавшись от внутреннего напряжения, крикнул Григ. – Я принял решение! Никто на крейсере не посмеет со мной спорить! Если мы умрем, оставив младших в плену, это будет лишь на моей совести! Если Братству суждено навечно сойти с корабля на землю – за это тоже расплачиваться мне и только мне, сэр! Решайте, но я, Отец Братства, сказал последнее слово! Больше никто ничего не скажет! Теперь назад пути нет: или возьмете меня одного, или прощайте и… – Григ прервался, заморгав и сглотнув накативший ком горечи, но справился с собой и закончил твердым голосом: – Передайте дочери, что я умру, вспоминая ее лицо!

Советник отступил от своей голограммы сидящего в кресле мальчика и бледной разъяренной женщины и потер большим и указательным пальцем брови, прикрывая, таким образом, рукой глаза, чтобы скрыть от коллег свое потрясение. Он понял, что народ «Улья» и в самом деле сделал свой выбор – Григ подвел черту переговорам – торговаться и угрожать дальше будет бессмысленно.

Глава 10.

Один день Линти удалось провести спокойно. Красавица запретила автоматам отвлекать себя новостями из внешнего мира, звонками друзей, подруг, знакомых и родственников, закрылась в своем крыле многоуровневого дворца и посвятила время себе и своим воспоминаниям.

В первую очередь, ей захотелось поскорее записать образы и впечатления из своей памяти, чтобы, с одной стороны, не позабыть какую-то важную мелочь, с другой – наконец расслабиться и выкинуть из головы все, что происходило за пределами родного дома родной планеты. Почти пять часов Линти провела наедине с нейропсихологом – одним из профессиональных воплощений своего дворцового Мозга – который аккуратно и постепенно списал воспоминания девушки с коры ее головного мозга, всякий раз спрашивая разрешения на сохранение той или иной картинки, но так, чтобы не позволить хозяйке до конца осознать, о чем ее спрашивают, чтобы, таким образом, не оживить связанных с данным воспоминанием сильных эмоций. В общих чертах операция напоминала зондирование, которое в древние времена применяли к преступникам и военнопленным, и отличалась от него главным образом свободной волей пациента в выборе материала, который должен был перейти на светоноситель…

Через пять часов расслабления в лежаке среди цветов и фонтанов, Линти получила наконец в руки хрустальный шарик, содержащий каждую пережитую ею за последние декады эмоцию, лица людей, промелькнувших перед нею за это время и хронологию всех событий, в которых она успела сыграть роль. Теперь альтинка могла улыбнуться, положить воспоминания в сейф, где хранила драгоценности, и вздохнуть свободно, готовясь вступить в завтрашний день и в новую жизнь чистой, легкой и мечтательной, какой была раньше и очень хотела оставаться в будущем.

Еще около десяти часов были проведены в обследовании своей территории. Как ребенок, вернувшийся после долгого путешествия к любимым игрушкам, Линти хотела осмотреть и потрогать все, от чего веяло воспоминаниями детства, теплом родительских рук и ощущением беззаботности и безопасности. Она рвала цветы в оранжерее, играла среди фонтанов бассейна с дельфинами, выслеживала всегда игривых (и почему-то всегда молодых) мутантов-котят в саду, барахталась на подушках игрового зала, осматривала последние поступления в свой гардероб, пополнявшийся заботливыми автоматами по мере того, как возникали новые дуновения в столичной моде, перебирала коллекцию подарков от папы, его друзей и своих подруг, дотрагивалась до собственных работ, развешанных по галерее «выставочного зала» – учителя утверждали, что от этих полотен веяло настоящим «чистым искусством». Ей удалось расслабиться, пустить слезу, но очистить душу от тяжести, оставленной быстрым взрослением в экстремальных условиях плена, так и не удалось – слишком многое во дворце напоминало красавице о романтических мечтах дальнего космического путешествия – вещи хранили память о недавнем сумасшествии двух лучших подруг, решивших сбежать от опеки слишком заботливых, как им тогда казалось, родителей.

В конце-концов Линти наскучило быть одной – девушка поняла, что обманывает себя, делая вид, что окружающий мир больше ей неинтересен. «Ну, кто меня ищет?» – поправив прическу и выбрав покрасивее позу в кресле, мысленно спросила альтинка у автомата. Автомат открыл информационный канал – вокруг Линти заплясали голографические персонажи, каждый из которых отвечал за «распознанный» звонок от какого-то определенного, хорошо знакомого хозяйке абонента.

– По очереди! – приказала Линти.

Персонажи мультфильмов и художественных фильмов выстроились один за другим, продолжая совершать потешные телодвижения, отведенные им по роли. Первым встал гном – звонок от его хозяина был самым последним по времени – всего несколько минут назад. Гном готовился изложить оставленную звонившим просьбу, но из строя неожиданно бросились на первый план четыре других комических существа – отодвинув гнома, они запрыгали и замахали руками. Линти кивнула и улыбнулась – эти уже прознали, что она готова общаться, и все четверо звонят прямо сейчас!

– Остальные брысь! – Линти махнула рукой, прогоняя фантомов. – Слушаю вас?

Четыре сказочные зверушки плавно «втекли» в новые формы – на их месте встали четыре девушки – подруги из ее и Кани компании. Светловолосая и зеленоглазая Рикка – в мягкой домашней пижаме и босиком; темная, как смоль, Лерма – в облегающем спортивном комбинезоне; кареглазая брюнетка Дотри – в деловом костюме; и сероглазая шатенка Вила – в вечернем платье. Все четверо находились сейчас в совершенно разных местах города, возможно даже планеты, занимались совершенно разными делами: они включили «автодозвон», намереваясь любой ценой достучаться до своей высокородной подружки и, стоило Линти просмотреть сообщения, как у девчонок сработали зуммеры, побуждая их забыть обо всем и немедленно обратиться к возникшей подле голограмме собеседницы, точнее – к четырем голограммам, поскольку рядом с Линти кроме них самих появились и еще три подруги.

Закричали сразу все четверо. Возмущенные, что пришлось столько ждать, но и радостные, что наконец видят многострадальную путешественницу живой и здоровой.

– Смотрите-ка, – взвизгнула Вила. – Она еще больше похорошела!

– Да, выглядит неплохо, – критически заключила Лерма.

– Где ты прячешься? – кричала Дотри. – В новостях только тебя и показывают! Уже весь Бровург знает, что Линти несколько часов во дворце, а она затаилась и прячется! Совести у тебя нету!

– Позабыла нас, да? – смешно хлопая глазами, очевидно только что выбравшись из лежака аппарата внушения, присоединилась и Рикка.

– Я тоже очень рада вас видеть! – честно призналась Линти, останавливая поток их слов многозначительной улыбкой и поднятием рук.

– Отлично, – сказала Лерма. – Через десять минут мы у тебя! Не вздумай нам возражать!

Линти пожала плечами:

– Я и не думала.

– Жди! – трое крикнули почти одновременно и сразу пропали.

Осталась только Рикка. Она наморщила лоб, пытаясь понять, что такое быстрое происходит и рассеянно кивнула:

– Да, я тоже…

Через двадцать минут вся эта четверка и в самом деле припарковывала катера в посадочной зоне ее дворца, а еще через минуту-другую четыре ослепительные девушки, уже шикарно и с вызовом разодетые и «приведенные в порядок» автоматами-визажистами, горделивой походкой проследовали в гостиную, где, позабыв о манерах, с визгом бросились обнимать вернувшуюся пропажу…

Когда первый прилив нежности ослабел, девушки стали переглядываться, стараясь угадать, как вся компания предпочтет разговаривать – в каком месте, в какой форме, с каким сопровождением. Мысленный диалог оборвала Лерма, отрезав вслух:

– Танцы и банкет! Остальное отпадает!

– Прекрати, – пропищала Рикка. – Линти только с дороги! Ей хочется спокойствия, тишины!

– Не думаю: нельзя же ей сразу из шума и в тишину! – фыркнула Лерма. – Успокаиваться нужно постепенно, правда же, Линти?

– Ты думаешь только о себе, – согласилась с Риккой Дотри. – Наверняка не хочешь отменять свидание с каким-то красавчиком из-за нежданного возвращения подруги? Так нам и скажи, а не умничай на биоинженерные темы!

– Я думаю не о себе, а о вас! – Лерма сделала обиженное лицо. – Здесь Линти нам ничего не расскажет! Нужны такие условия, чтобы она забылась, и…

– Лерма! – Вила укоризненно улыбнулась. – Как же тебе не стыдно? Линти сама захочет с нами поделиться: столько впечатлений, такой ужас, такие чудеса! Скажи ты ей, Линти!

– Вовсе не захочу, – призналась альтинка, немного обескураженная своей непредусмотрительностью – конечно же они будут требовать свежих сплетен, конечно не слезут, пока не получат… – Я хочу все забыть!

– Вот видите, что я вам говорили? – хихикнула Лерма. – Не знаете Линти, что ли? – она по-дружески взяла альтинку под руку, словно та нуждалась в ее защите. – Новости можно узнать из новостей! Мы же идем на дискотеку!

Понимая, что с Лермой не поспоришь, девушки задались другим вопросом.

– На какую? Или как обычно?

– Как обычно, – согласилась Лерма. – Посмотрим, кто, где собрался, кто выступает, где самый бомонд – туда и летим.

– Линти? – спросила Дотри.

– Можно и прямо здесь. – Линти развела руками.

В центре гостиной возник столик и пять витиеватых стульев. Лерма подмигнула в потолок, отдавая автомату мысленную команду. Возник официант с подносом, на котором красовались бокалы и графин ярко-красного напитка.

Едва девушки разместились в стульях, пейзаж сменился – их пятерых словно с огромной скоростью швырнули в совершенно другое помещение – полутемное, пульсирующее разноцветными лучами, заполненное тенями людей и тихой медленной музыкой.

– «Гаркопус»? – узнала Вила.

– Здесь еще никого нет, – заметила Дотри.

Лерма взмахнула рукой. Помещение словно стало в несколько раз больше. Теперь столик девушек находился на возвышении, стало намного светлее, наряднее, праздничнее. Колонны светились изнутри, пол сверкал, краски бушевали просчитанной гармонией цветов, музыка гремела, оглушая, прилично одетые посетители вяло танцевали на разных уровнях пола, официанты и официантки носились между столами на магнитных досках, а под самым потолком танцевали профессиональные танцовщицы и танцоры.

– «Лерритас», – с легким презрением Лерма обвела рукой зал. – Ну что?

– Сегодня здесь «Чокнутые Марконы», – тут же нашла голографическую рекламу на одной из стен Вила. – Не люблю их…

Отсюда они ушли не сразу – Лерма знаком дала понять, что хочет выждать. На них почти сразу же обратили внимание – и официанты, и молодежь. Девушки посматривали скептически оценивающе, стараясь скрыть от окружающих легкую зависть, парни с интересом и легким голодом, официанты – ожидая намека на приглашение, чтобы наброситься на новых, пусть пока еще виртуальных гостей с рекламой. Лерма поглядывала на двух крепких волевых парней с колючими взглядами, которые, дав понять, что заметили оказанное им внимание, двинулись к столику с гостьями.

Рикка чуть приподняла брови, мысленно удивляясь подруге, не забыла ли та, зачем они здесь. Лерма махнула рукой:

– Бог с ними! Если бы еще знать, настоящие они или нет!

– В каком смысле? – многозначительно улыбнулась Вила.

– Что, если такие же голограммы, как мы?

– Осматриваются, мы придем, а они – нет? – уточнила Дотри.

– Если бы только так, – вздохнула Лерма. – А то бывает, голограмма красавца, а на самом деле – смотреть не на что!

– Это приличное место! – воскликнула Рикка. – Таких сюда не пускают!

– Наивная… – хмыкнула Лерма. – Очень ты знаешь… Уходим, они уже близко!

Парни подходили все ближе, широко улыбаясь дежурными, хорошо отработанными улыбками.

– Куда теперь? – поторопила Лерма. – Не хочу с ними говорить – передумала. Куда?

– Куда-нибудь, где потише, – попросила, наконец подав голос, Линти.

На нее посмотрели с сочувствием, но место сменили – столик перебрался на балкон красивого спокойного ресторана.

– Что мы будем здесь делать? – спросила Дотри.

– Тут будет петь Горкью, – заметила Вила, боясь радоваться, чтобы не спугнуть подруг, которые не испытывали такого же удовольствия от классической оперы.

– Это еще через два часа, – напомнила ей Дотри.

– Как раз пока и поговорим, – предложила Рикка.

– Не вижу ни одной причины перебираться сюда живьем, – не слишком довольная выбором подруг, заявила Лерма.

– Останемся, как голограммы, – попросила Линти. – Тем более, что я обещала папе не покидать дворца, пока все не уляжется.

– А нас не выгонят? – испугалась Рикка.

– Ты хотела сказать «отключат»? – снисходительно посмотрела на подругу Лерма. – Пусть только попробуют! Если что, мы скажем, что с нами Линти – еще и рады будут.

– В каком это смысле? – спросила Линти.

– Ты – герой новостей. Твое присутствие здесь – тоже новость, она прибавит клубу популярности.

– На акустических концертах лучше присутствовать физически, – попробовала возразить Вила.

– А мы не на концерт пришли, а с подругой поговорить, – огрызнулась Лерма.

– Ты еще хуже, чем Кани! – забывшись, вспылила Вила.

– Вила!!! – сразу три подруги заорали, едва не вскочив со стульев.

Вила вздрогнула, ужасаясь смыслом собственных слов, и потупилась, признавая вину.

Вся компания помрачнела. Линти вздохнула и сжала ладонь Вилы, заглядывая в серые глаза, чтобы успокоить легко возбудимую, эмоциональную подругу своим сильным взглядом:

– Ничего, нам всем нужно время привыкнуть. Ее больше нет. Я пережила это, если ты думаешь, что причинила мне боль. А что до Кани… Она сама сделала выбор. Не поступи Кани так, сейчас все могло бы быть по-другому: у «Улья» сохранился бы прежний Отец; Гронеду достался бы не Григ, а взрослый, опытный правитель-альтин – кто знает, чем бы закончилось противостояние Братьев и Лиги?

– А чем оно закончилось сейчас? – легкомысленно поинтересовалась Рикка.

– Предлагаю поднять бокалы за отважную Кани! – перебила Лерма, сверкая глазами от убеждения, что говорит то, что нужно. – Она прожила недолго, зато блеснула так, что не будет забыта! За то, чтобы каждая из нас смогла так же!

Линти послушно подняла свой бокал и сделала несколько глотков. «Залини» моментом закружил ее голову, краски стали ярче, блестящие предметы расплылись в искорках и ареолах, звуки наполнились глубиной. Дорогой напиток стоил своих денег. На сердце сразу стало полегче, но зато – как-то тоскливее. Линти захотелось поделиться своею болью, излить душу – расчет Лермы оказался верен.

– Вы знаете, как умерла Кани? – справившись с внутренней неуверенностью, решилась Линти. – Что вы вообще знаете?

– Только то, что говорят в новостях, – сделав вид, что ей не слишком интересно, отмахнулась Лерма. – Что тебя держали на Земле в космическом городе Братьев; что пираты захватили крейсер; тебя перевезли туда; крейсер пропадал где-то десять дней, а затем направился к нам, на Бровург; его остановили где-то… не помню, взяли в клещи и теперь пиратам не вырваться… Что-то в таком роде.

– Мы знаем, что было, – не обращая внимания на предостерегающий взгляд Лермы, присоединилась куда менее хитрая Рикка, которую распирало от женского любопытства. – Но там ничего не говорили, как! Как ты все это пережила?! Что с тобой делали?! Как обращались?! Кто эти люди – Братья?! Какие они?! Каково это – целый народ мантийцев?! Правда ли, вообще, что они мантийцы?! Что ты видела на их корабле?! Что, они и в самом деле настоящие мужики?! Дикие, злые, необразованные, сильные и талантливые, как альтины?! И скажи: тебе было страшно, или все-таки интересно?! А как…

«Ты все испортила!» – жестко осадила подругу мысль Лермы.

Рикка запнулась и увидела, что все смотрят на нее с недовольством. Кроме Линти – взгляд альтинки давал понять, что мысли его обладательницы сейчас далеки от этого места.

– Еще сказали, что с пиратами начаты переговоры, – добавила к перечислению Лермы Дотри, желавшая поскорее замять неловкость возникшей паузы.

– Когда это? – удивилась Лерма.

– За несколько минут перед тем, как позвонила Линти… то есть, как мы ей позвонили.

– О чем ты? – альтинка очнулась и заинтересованно посмотрела на подругу.

– Ты должна бы об этом знать? – Дотри недоуменно пожала плечами. – Объявили, что твой отец собрал Совет и лично вышел на связь с главарями пиратов.

– Я не знала! – призналась Линти. – Когда это случилось?

– Да я же говорю: несколько минут до…

– Сейчас, наверное, еще разговаривают, – успокоила Лерма. – А что ты так разволновалась? Хочешь, посмотрим новости? Если что-то пошло не так, сразу узнаешь… Но я думаю: там ничего интересного. Так называемые «Братья» допрыгались. Как миленькие поднимут лапки и мирно, на цыпочках, отправятся по своим камерам…

Линти кивнула, попытавшись изобразить на лице равнодушную улыбку, но поймала себя на том, что на самом деле заметно волнуется и даже нервно дрожит всем телом.

– Что-то и в самом деле происходит – я это чувствую, – она пробежала взглядом по глазам подруг, ища там поддержки. – Возвращаемся во дворец – нужно посмотреть новости!

Вила досадливо закусила губу, но остальные не возражали. Линти и не ждала, пока они согласятся – виртуальный фон пропал, стол оказался в прежней гостиной.

– Автомат, канал новостей! – потребовала альтинка.

«Что именно вас интересует?» – спросила мысль Мозга.

– История «Улья»! Решение по нему Совета!

«Слушаюсь!».

Перед самым столом с девушками словно распахнули окно в другую реальность. Космическое пространство вокруг Ингана, семь гигантских военных кораблей, расположившихся объемным крестом, панорама дворца Совета и множество других ярких, насыщенных видеоклипов промелькнули перед взорами зрительниц, чтобы подготовить их нервы к приему последующей информации. Информация стала поступать через пару минут напрямую в мозг девушек, чтобы, таким образом, облегчить и ускорить восприятие, а также позволить каждой, не мешая соседке, так же мысленно попросить уточнить или растолковать непонятый или лишь мельком задетый фрагмент текста. Изображение теперь соответствовало теме рассказа.

В настоящее время Совет уже успел завершить работу. Первый Советник Рилиот давал разъяснения сегодняшним событиям, отвечая на вопросы всех авторитетных лиц, пожелавших присоединиться к общегалактическому брифингу. Подруги меньше всего хотели бы акцентировать внимание на этой болтовне скучных политиков, но Линти уверенно затребовала трансляции «в прямом эфире».

Атмосфера пресс-конференции, распространившаяся по гостиной дворца Линти, оказалась тяжелой. Рилиот светился удовлетворением, зато все остальные высокопоставленные граждане Лиги, присутствующие во Дворце Советов явно или виртуально, в виде голограмм, излучали угнетающие эмоции: недовольство, непонимание, сдерживаемый до поры гнев, сильное разочарование действиями высшего государственного органа…

– Народ возмущен вашим решением! – на высоких нотах выражал недовольство представитель тарибских торговых синдикатов – пожилой подтянутый мужчина в черном с серебром кителе. – По вине этих мерзавцев пострадали невинные люди! Сколько человек за последнее тысячелетие не добрались до своих родных и близких?! Сколько наших кораблей пропало без вести?! Я говорю от лица всех пассажиров, которым наши компании гарантировали безопасность! От лица родственников молодых людей, павших во время резни на «Эльрабике»! Все они глубоко скорбят и настоятельно требуют наказания тем, для кого человеческая жизнь – пустой звук! Это достойные люди, Первый Советник! Они заслуживают, чтобы их мнение учитывали!

– Кажется, «народ» попросту забывает, каким образом пираты заработали свое «прощение», если можно этим словом назвать пожизненную резервацию, – возразил Рилиот. – Конечно, теперь, когда Братья обезоружены, кажется, что можно поступить с ними, как подсказывают наши задетые чувства и внутренняя жажда справедливости. А не забыли, господа торговцы, как дрожали, узнав, что самые мощные и надежно защищенные корабли нашего флота могут быть парализованы одной лишь волей какого-то там мальчишки?! Забыли, с каким беспокойством следили за предсказаниями ясновидящих, прогнозировавших траекторию «Ослепительного», попавшего в руки Братьев и направлявшегося к нашей столице?!

Совет вернул армии ее орудие массового поражения без единой человеческой жертвы, без потерь для окружающей среды, без финансовых затрат со стороны государства. Разве такой результат не самый лучший из всех возможных? Если же кто-то считает, что я добился своего хитростью, а теперь вправе забыть об обязательствах перед побежденною стороной и уступить праведному гневу родственников потерпевших, он ошибается – мы вернули крейсер и спокойствие сообществу Лиги Объединенных Миров ценой не обещаний, а ДОГОВОРА – официального документа, каждая строка которого – гарант Лиги Объединенных Миров. Поэтому в настоящее время не имеет смысла говорить о наказании поверженным пиратам – само то, что они повержены – результат уже состоявшегося обмена их неприкосновенности на наше спокойствие.

– Не следовало доводить дело до договоренностей! – заявил генерал Государственной Безопасности, который нервничал больше прочих и едва справлялся со своим негодованием. – Благодаря усилиям флота, противник уже находился в ловушке! Совет мог выставить любые условия – почему он предпочел самые мягкие? С какой целью вы спасли пиратов от ликвидации? Чтобы получить всего один экземпляр для исследований, о целях которых ничего сейчас не говорите? Почему вы решили, Советник, что вам и Совету вообще нужно вмешиваться в хорошо спланированную военную операцию? Я руководил захватом «Ослепительного», и мое мнение: Совет намеренно защитил преступников, преследуя личные интересы, о которых сейчас и здесь, на этом брифинге, мы, конечно же, не узнаем, но которые вполне могут расходиться с интересами самого Государства!

– Смелое заявление! – чуть потемнев, но все же спокойно заметил Рилиот. – Не потрудитесь ли уточнить, что имеете в виду, говоря об интересах Совета, расходящихся с интересами Лиги?

– Почему же? Конечно! В интересах государства сохранить существующий порядок вещей. Информация, которую можно получить от оставшихся в живых пиратов, с точки зрения нашего Отдела, может быть использована, как орудие, направленное на дестабилизацию общества.

– О какой информации идет речь?

– Этого я не знаю – могу только догадываться. Зато прекрасно вижу рвение, проявляемое альтинами Лиги, стремящимися любой ценой заполучить преступников живыми и невредимыми! Знаю факты, которые говорят мне, что возможности так называемых «Братьев» находятся за пределами понимания наших ученых и «всевидящих» альтинов. И прекрасно представляю, что будет, если отдельные личности галактики научатся подчинять своей воле Магнитный Мозг самых мощных кораблей галактического флота и сознания триллионов граждан планет космоса, обращаясь к последним через обыкновенный телевизионный эфир!

– Вы бы предпочли уничтожить пиратов, чтобы похоронить вместе с ними знания, которых так опасаетесь?

– Разумеется предпочел бы! Это мое мнение: зародыш нужно губить на корню! Но на совещании генералитета не шла речь о том, чтобы атаковать наш собственный крейсер – зажатые в тиски, рано или поздно преступники оказались бы парализованы высаженным на борт «Ослепительного» десантом. Таким образом, мы взяли бы Братьев без каких-либо обязательств со стороны Лиги и могли поступить с ними так, как указали бы нам требования государственной безопасности и ситуация, складывающаяся при штурме. Нам оставалось лишь выдержать время, которого было бы сколько угодно, если бы не внезапное вмешательство со стороны Совета!

– То есть, вы уверены, что держали ситуация под контролем?

– Абсолютно уверен, сэр!

– А что, если я думаю иначе: при первой же попытке вернуть «Ослепительный», пираты взорвали бы крейсер, погубив и себя и вас и пригодную для обитания систему?

– Помилуйте, сэр! Они же не идиоты! В поступках Братьев прослеживается вполне выраженная логика! Они четко знают, чего хотят и как этого добиться! Они никогда не сделали бы такой глупости!

– А вы обладаете даром предвидения, генерал Маронк?! – в голосе Рилиота наконец зазвенели стальные нотки высокомерия.

Генерал осекся и предпочел смолчать. Советник добил его, повысив голос и направив в глаза оппоненту силу своего уничижительного взгляда:

– Насколько мне известно, Совет для того и существует, чтобы судьбу государства решало ни чье-то субъективное, эмоционально-насыщенное и поверхностное представление о том, как должно было быть с его точки зрения, или – как бы хотелось, чтобы все было, будь на то его воля, а взвешенный и глубокий анализ, вбирающий в себя и видение возможного будущего и изучение ошибок прошлого! Никто из ныне живущих не может осудить эффективность предпринятых Советом шагов – только время способно расставить все по местам и показать, в чем мы ошибались, а что было сделано единственно верно в складывающихся условиях. Но до сих пор, смею напомнить, годы не подняли на поверхность ни одного промаха со стороны ныне действующего правительства!

Возникла напряженная пауза. Рилиот грубовато, но действенно напомнил зарывающимся исполнителям, в чьих руках на самом деле все еще находятся бразды правления. У любой демократии существовали свои границы.

– Браво, папа… – прошептала Линти, уловив, как развеивается у большинства только что уверенных в себе вельмож непреодолимое, казалось бы, желание высказаться.

– Но, если вы отпускаете Братьев, кто возместит тарибским компаниям понесенные ими убытки? – осторожно вставил в спор двух высших государственных чинов представитель торгового синдиката.

– А вы полагали, что пираты сумеют это сделать, если мы их принудим? – откровенно удивился Рилиот. – Чем же они обладают? Что способны дать Тари – наш же крейсер «Ослепительный»? В каком денежном эквиваленте вы хотели получить от этих людей компенсацию? На самом деле, вы ничего такого не ждали. Вам нравится демонстрировать обществу, как велика жертва со стороны планет Тари. Мне же представляется, что эта жертва не столь значительна: насколько я представляю себе ситуацию, «Эльрабика», как и другие корабли синдикатов, была застрахована – получив достоверные подтверждения, что корабль погиб не по вине собственного экипажа, синдикат наверняка вернет себе полную стоимость этого лайнера.

– При всем уважении, сэр! – тариб сделал обиженное лицо и театрально всплеснул руками. – Наши убытки несоразмерно значительнее, нежели стоимость одной «Эльрабики»! Запятнана репутация компании, которая завоевывалась ею столетиями! Нам не доверяют, как прежде! Как вы понимаете, никакая страховка…

– Не доверяют не вам, не доверяют космическому транспорту, как таковому. Обыватели побаиваются покидать планеты или перевозить особо ценные грузы, когда по галактике расползаются слухи о пиратах, с ликвидацией которых не смог справиться сам Тургаон со всем своим военным флотом, и сам Рилиот, со своим даром предвидения. Это пройдет, Представитель. Страх, как и любая другая сильная эмоция, не может быть вечным: он либо притупится, либо развеется.

– Простите, сэр. Нияган обеспокоен другим, – в центр внимания репортеров попал дородный мужчина в костюме, какой обычно носили главные инженеры богатых строительных компаний. – По нашим сведениям, вы намерены теперь организовать высадку отловленных преступников на поверхность планеты Инган?

– Действительно. Братьев перевозят на ближайшую пригодную для жизни планету.

Задумчивый до этого момента взгляд серых глаз мужчины приобрел тревожную остроту.

– Инган не «пригодная для жизни планета»! – стараясь за удивлением скрыть растерянность, заявил он. – Инган – планетарный рай, классическое творение, произведение искусства, идеал населенного мира, жемчужина на карте Лиги! Использовать его, как изолированную зону для отбывания наказания каким-то случайным народом – немыслимо! Вы не знаете всех фактов…

– Боюсь, что мы их знаем. – Рилиот нахмурился, с некоторой досадой взирая на нового оппонента – очевидно сопротивления именно с этой стороны Советник ожидал с наибольшим напряжением. – Мы знаем, что Инган – весьма дорогостоящий проект, от которого Институт Экологии Ниягана ожидает сверхприбылей. Поверьте, мы учитывали этот факт, когда рассматривали все возможные варианты.

– Так значит, Совет действует намеренно? – ошеломленно пробормотал мужчина. Судя по выражению его лица, он совершенно не собирался мириться с тем, что узнал. Судя по тому, как на него смотрели сидящие вокруг сановники – мог себе это позволить. Институт Экологии имел славу независимой организации, в дела которой государство, как правило, не вмешивалось. Наоборот, Институт зачастую влиял на решения государственных органов, вынуждая последних прислушиваться к своим требованиям, касающимся добычи ресурсов и природопользования в той или иной экологической зоне.

– Миров, которые пригодны для жизни и при этом необитаемы, не так много, – объяснил Первый Советник.

– Я могу оспорить? – довольно нагло поинтересовался мужчина.

– Уточню: совершенно необитаемых.

– А речь идет о королевских особах, которые гнушаются обществом себе подобных, или о биологически опасных существах, способных привести к вымиранию чуждого им общества?

– Не иронизируйте: речь идет как раз о том, что вы упомянули ранее: о полной возможной изоляции колонии Братьев. Если на планете обнаружится еще одно общество, кроме Братьев, это общество будет иметь право на общение с остальным космосом – наши подопечные получат возможность через своих новых соседей влиять на происходящие в галактическом сообществе политические процессы или же бесконтрольно покинуть выбранный для них мир, когда мы меньше всего будем этого ожидать.

– Ну, так выделите для них территорию – например, материк или остров – и охраняйте ее со всех сторон света, сверху и снизу!

– Вы же слышали: это недопустимо по условиям принятого договора.

– Но вы же сами составили такой договор?!

– Значит, тому были веские причины, Эллеркул!

Инженер возмущенно насупился:

– Ваши причины – ваше дело. Ваше дело, Советник – выкручиваться, чтобы все вышло по-вашему. А говорить об Ингане – не ваше дело! Вы могли выбрать Бровург или Регул – такой выбор был бы в компетенции совета Лиги. Инган – нет.

– Вы забыли, что пираты угрожали именно Ингану? Мы спасли ваш Инган! И мне кажется закономерным, что именно эта планета послужит залогом собственного спасения.

– Если бы пираты взорвали планету, Советник, Институт мог бы признать, что Инган для него потерян. Но Инган цел, а Совет Лиги отвечает за соблюдение прав галактических конгломератов. Вы обязаны были спасти мир, входящий в состав Лиги, мы – вовсе не обязаны дарить его вам в знак признательности!

– Прекратите, Эллеркул! – скорее попросил, чем потребовал Рилиот. – Этот спор – не для мировой общественности и не для пятиминутного брифинга. Думаю, Совет сумеет удовлетворить требования Института.

– Каким же образом? – поинтересовался инженер.

– Я о материальной стороне этого вопроса. Совет сможет со временем выплатить вам компенсацию…

Эллеркул скривился с пренебрежительной ухмылкой:

– Мы не торгуемся с государствами! Нияган не продает планет государственным структурам или политическим партиям! Для этого существует множество других компаний и организаций, занимающихся разработкой бытовых космических объектов и готовых продать за деньги все, что угодно! У нас элитарный, закрытый клуб! Наши разработки ценятся на порядок дороже, потому, что мы гарантируем будущей цивилизации: а – независимость, б – безопасность, в – голос в мировом галактическом сообществе! Мы выбираем, кому продать мир, не только исходя из предложенной участником аукциона суммы, но и рассматривая возможность вступления данной личности или народа в клуб избранных, способность покупателя поднять престиж клуба и прибавить клубу славы и силы! Мы сами решаем, кому продать мир, а кому – нет!

– Бывают ведь исключения?

– Нет, не бывает!

– Должны быть! – Рилиот поднял руку, предлагая прервать бесполезный и оскорбительный для обеих сторон спор. – Вы позволите переговорить с вами позже?

Эллеркул с достоинством кивнул, но было видно, что уступать этот человек не планирует. Рилиот же сделал вид, что нисколько не обеспокоен возмущением со стороны Института Ниягана – словно заранее знал все, что мог сегодня от них услышать. Он спокойно провел взглядом по лицам присутствующих:

– Кто еще хотел бы задать вопрос?

– Разрешите, сэр? – теперь поднялся генерал Экдаран – командующий обороной Бровурга.

Этого офицера знали все, включая Линти, и ее подруг. Линти даже на мгновение отвлеклась от диалога правителей, привлеченная холодком восхищения, пробежавшим по Рикке и Лерме – восторг подружек от вида статного, уверенного в себе красавца-генерала заставил на несколько мгновений и кровь альтинки потеплеть и устремиться быстрее…

– Генерал? – спросил Рилиот.

– У флота есть ряд вопросов. Генерал Маронк был слишком эмоционален, потому не смог дойти до сути беспокоящих нас деталей. Нам бы хотелось уяснить дальнейшее поведение вооруженных сил относительно планетарной цивилизации, которой вы позволяете сейчас возникнуть. Во-первых: Совет предлагает переселить на Инган ВСЕХ пиратов, включая тех, кто в настоящее время находится у нас в заключении?

– Совершенно верно. На Инган будут перевезены все бывшие обитатели «Улья», включая детей и тех женщин, которые добровольно изъявят желание вернуться к прежнему строю и прежней зависимости от своих мужчин.

– Второй вопрос: насколько я понимаю, Инган будет охраняться, по крайней мере, из космоса?

– Уточните, что хотите узнать?

Экдаран пожал плечами:

– Вы говорили об изоляции. Изоляция возможна лишь при условии, что будут организованы некоторые объективные препятствия для желающих посетить планету-тюрьму. Мы можем говорить о патрулировании космического пространства Ингана?

– С этой точки зрения – да. Мы не собираемся контролировать Братьев на Ингане, но, разумеется, будем вынуждены ограничить их от интереса со стороны граждан и организаций космоса… Мы оговорим детали позже, генерал Экдаран. Предполагаю рассмотреть ситуацию совместно с членами Совета и генералитетом армии.

– Тогда последний вопрос, сэр. Правда ли, что на одного из главарей Братства не будут распространены условия договора о добровольной сдаче? Правда ли, что один из пиратов будет передан Коллегии Институтов для изучения генетического кода и приобретенных энергетических возможностей?

– Подтверждаю. Мы действительно потребовали у пиратов в обмен на свободу всей расы возможность изучить одного из них. Речь идет не о случайном индивиде, а о полководце, воля которого и подчинила наш «Ослепительный». Таким образом, самый опасный Брат «Улья» не только не отпущен на волю, но и помещен в условия, в которых не сможет нанести вред нашему обществу.

– Его также охраняют?

– Разумеется. Но судьба парня за пределами компетенции военных.

– Мой Отдел протестует против подобного использования военнопленного! – уверенно заявил Маронк. – Можно охранять человека, но невозможно предсказать, какой вред государству следует ожидать от имеющейся у него информации!

– Генерал, вы повторяетесь! – заметил Рилиот. – Опять же напомню: мы обладаем даром предвидения, а вы – нет.

– Но я отвечаю за безопасность государства. И в настоящее время не могу быть уверен в лояльности тех, кто «обладает даром предвидения» – в сложившихся условиях, эти люди являются заинтересованными сторонами и, соответственно, не могут быть объективны…

– Линти?! – позвала Дотри.

Картинка, уже давно управляемая волей одной альтинки (остальные девушки слушали вполуха), стала расплываться – ошеломленная полученной информацией, Линти отвлеклась на собственные мысли. Вздрогнув от голоса подруги, альтинка вернулась к реальности и к новостям, но теперь она захотела видеть совсем другое – того самого главаря Братьев, на котором прервалась полемика из Дворца Советов.

Послушный Мозг показал зрительницам голубую панораму Ингана; грузовые корабли, на палубы которых ступали богатырски сложенные мужчины, закованные в странного вида, бугристые, как накаченные человеческие мускулы, скафандры; ярко освещенный, огромный по своим масштабам порт «Ослепительного», где происходила погрузка; стоящую чуть в стороне невысокую фигуру безоружного и легко одетого парня, взирающего тяжелым взглядом за шагающими твердой поступью рядами двухметровых богатырей и стройную красивую светловолосую женщину, находящуюся чуть поодаль от парня и, не отрываясь, глядящую на последнего…

Парня окружали три шеренги вооруженных излучателями десантников флота – неестественность такого усиленного внимания ко всего одному безоружному юноше невольно привлекала внимание зрительниц. Мозг приблизил лицо мальчика – красивое, благородное, с правильными чертами и резкими линиями, говорящими о развитой воле. Это лицо не заливали слезы, но темные, полные боли глаза говорили о чувствах юноши еще красноречивее, чем могли бы сказать соленые капли влаги на его щеках…

– Григ!!! – не сдержавшись, Линти издала то ли крик радости, то ли стон боли.

Четверо девушек подпрыгнули, удивленно вскинули брови и, как одна открыв рты, ошеломленно уставились на свою высокородную подругу.

Глава 11.

Рилиот возвращался к себе во дворец усталым, со смешанным чувством удовлетворения от предпринятого сегодня шага и пониманием, что этот самый шаг лишь первый на предстоящей дальней дороге. Предвидение на этот раз не позволяло альтину разобраться в непрерывно блуждающих в голове картинах – Советник только прислушивался к себе и обходил самые острые «подводные камни». При этом чувство опасности притуплялось, и Рилиот, таким образом, узнавал, что поступил единственно верно. Сам же предстоящий ему и его государству путь терялся в тумане многообразия всевозможных перекрестков и развилок – Советнику оставалось надеяться, что потакая своим страхам в отдельных случаях, он не допустит ошибок также в общем и целом.

Не разрешенная и не разрешаемая задача не давала ему успокоиться. Рилиот прекрасно контролировал себя, а потому понимал, что самое лучшее в его положении – воспользоваться аппаратурой для релаксации, отдохнуть несколько часов, а уже затем вернуться к изучению своих, кажущихся такими важными, видений.

Едва сделав вывод о необходимости срочного отдыха, Советник получил подтверждение, что вывод верен – произошло событие, которого он не предугадывал – прямо на посадочной зоне дворца поджидала не на шутку взволнованная Линти.

– Дорогая? – удивился Рилиот, наблюдая, как стремительно бросается к спущенному трапу катера необычно возбужденная светловолосая красавица. – Что-то случилось?

– Нам нужно поговорить! – нервно дрожа, сразу же выпалила альтинка.

– Я только с Совета… – попробовал объяснить Рилиот.

– Знаю!

– Давай, может быть, немножко попозже? Я очень устал… У тебя на самом деле ничего не случилось?

– У меня ничего, но нужно поговорить!

Линти стояла в позе уязвленной гордости – вытянувшись во весь рост, выпрямив спинку и высоко подняв голову. Ее глаза сверкали, как у хищной птицы… Рилиот даже забыл, что когда-то видел свою дочь такой агрессивной.

– Ну хорошо… – пробормотал Советник. – Пойдем, побеседуем…

Они спустились в холл. Линти дождалась, пока охрана и лакеи (люди и роботы) исчезнут из поля зрения, а затем решительно посмотрела в глаза отцу:

– Ты обещал мне, что спасешь Грига!

Удивленный глубиной обиды в интонации этих слов, Рилиот свел брови и втянул голову в плечи.

– Я так и сделал, – признался он, лихорадочно разыскивая в уставшем от бесконечной медитации рассудке факты, способные объяснить ему необычное поведение дочери и подсказать правильную линию собственной обороны.

– Папа! Он спас мне жизнь!

– А я – ему, – справившись с первым ошеломлением, Рилиот понял, что вряд ли может в чем-то себя обвинить и, во всяком случае, говорит правду. – Ты уже знаешь о решении Совета, так?

– Ты спас Братьев, но только не Грига! – с горечью в голосе простонала альтинка. – А я просила спасти его!!!

– Послушай, милая! – Рилиот постарался говорить как можно ласковее, ловя себя на мысли, что с самого начала начинает оправдываться, чего не должен был допускать, если не хотел во всем идти на попятную. – Ты же знаешь, что твой Григ пришел в себя и вновь подчинил себе «Ослепительный»? Военные не хотели идти на риск – они не допускали даже мысли о переговорах. То, что я сделал сегодня – самое лучшее и для Грига и для его народа!

– Неужели?! – взвизгнула девушка. – Братья согласились отдать вам корабль только при условии, что вы избавите их от неудачливого предводителя?!

Рилиот вздохнул и поморщился:

– Линти! Ты же умная девушка – ты сама понимаешь, что мне нужно было бросить экстремистам наживку, на которую те бы клюнули. Мне нужно было чем-то заинтересовать правителей и ученых, чтобы, защищая твоих, так называемых, друзей, самому не выглядеть перебежчиком…

– И ты решил «бросить» им именно Грига, да?!

Рилиот откровенно пожал плечами:

– А кого же еще, моя девочка? По твоим же словам, только Григ обладает феноменальными способностями, ради которых стоило спасать всю эту нацию!

– Папа, ну прекрати! Ты забываешь, с кем разговариваешь? Ты мог бы обмануть своих Советников и генералов, но не меня! Хочешь сказать, что тебе «пришлось» отдать Институту именно Грига? Да ты же сам и только сам и решил, что лучше всего будет припрятать парня подальше!

– Линти… – Советник смутился, подбирая новые аргументы.

Альтинка резко кивнула, давая понять, что заминка со стороны отца воспринята ею, как знак согласия. Золотые локоны длинных волос взлетели вслед за движением головы и закрыли нежное личико – как раз вовремя, чтобы скрыть появившиеся на глазах слезы досады.

– Скажи, – уже другим, жалобным и слабым голосом попросила альтинка. – Ты спрятал его как раз от меня, да?

– Конечно же нет… – Рилиот и в самом деле удивился умозаключению дочери. – Клянусь, я о тебе даже не думал!

– Спасибо! – Линти горько усмехнулась, указывая отцу на еще одну ошибку в подборе высказываний.

– Я не это хотел сказать… – нахмурился Рилиот, но Линти перебила:

– Не важно, я все равно ведь тебе не верю! Может, ты сам и не думал, почему так со мной поступаешь, но, как всегда, прислушивался к подсознанию! Подсознательно тебе захотелось уберечь дочь от контактов с человеком, который кажется непредсказуемым и опасным! Я права?

– Не совсем так…

– А я думаю, что совсем! Ты не хочешь, чтобы я с ним общалась? Мы вернулись к старой проблеме, так, папа? Ты все еще продолжаешь выбирать мне друзей?!

– Если бы речь шла только о «друге»!.. – задетый словами дочери, Рилиот сначала сказал, а уже только затем подумал, что, реагируя так, принимает предъявленное ему обвинение.

Линти вспыхнула:

– Только о «друге»?! Папа?! Ты хочешь сказать, что я влюблена в него?! В Грига?!

– Да хоть бы и так… – пробормотал окончательно запутавшийся Советник. – Закончишь школу – люби кого тебе вздумается. Я никогда не препятствовал…

– Да уж, конечно! Никогда, никогда? – Линти замотала головой в каком-то нервном припадке. – Я сама решу, кого мне любить, папочка! Я сама разберусь, кто достоин моего внимания, а кто нет! В конце концов, я – альтинка! У меня «ярко выраженное предчувствие добра и зла», ясно?!

Рилиот вновь поддался на провокацию – задетый, он поднял голос:

– Еще нет! Еще не альтинка! Сперва закончи Школу, а затем делай свои ошибки, раз не хочешь быть мудрой и учиться на ошибках других людей! И твой Григ – не просто мальчик, которого ты повстречала на улице! Не надо выставлять меня монстром, мешающим доченьке глотнуть дух свободы – думая о Григе, я боюсь за судьбу всего нашего государства! Ты хочешь, чтобы, при этом, я спокойно позволил вам проводить время вместе?!

– Но ты все равно не сможешь нам помешать!

– О-о-о… – сделав многозначительную паузу и взяв себя в руки, Рилиот словно очнулся. – Я узнаю этот тон! Чем больше препятствий, тем сильнее желание – так, милая? Давай-ка, успокоимся, и поговорим серьезно: чего ты от меня хочешь?

Линти тоже сразу же совладала с собой. Как отец понял, что в штыки ему никогда не справиться с напором дочери, так и дочь вспомнила, что штурмом от венценосного отца ничего не добьешься.

– Я ведь говорила, папа, – гораздо спокойнее и тоном вежливой просьбы, произнесла девушка. – Григ спас мне жизнь. Я обязана помочь ему, как он помог мне. И да, он мне небезразличен – по крайней мере, я никогда не смирюсь, что над ним издеваются! Он – альтин. Его должны были принять в Содружество, а не сдавать ученым маньякам для опытов! Папочка, я люблю тебя, но я никогда не успокоюсь, пока ты не вернешь Григу свободу!

– В таком случае, знай, что ты просишь того, что не в моей власти. Не буду больше лукавить – Совет действительно провел сегодня МОЕ решение. Но я руководствовался не желанием спрятать от тебя твоего юного воздыхателя, а предчувствием нависшей над государством угрозы. И я не могу изменить собственному слову – мы подписали договор, на основании которого Григ будет пребывать под охраной на одном из закрытых исследовательских комплексов-невидимок до завершения детального исследования его биологической сущности, на которое он, кстати, сам дал согласие. Ни при каких обстоятельствах я не смогу и не стану принимать меры, направленные на освобождение этого паренька – мы слишком мало о нем знаем, а то, что знаем, не дает нам права надеяться на «авось». И еще, чтобы твои очаровательные глазки перестали блестеть такой отвагой и непреклонностью – твоему другу как раз лучше пока находиться под защитой ученых – вспомни, как расспрашивали тебя о нем генерал Маронк и его люди! Видится мне, дорогая девочка, что я и в самом деле спас Грига, как ты и просила – окажись предводитель Братьев сейчас на воле, никто на Бровурге не рискнул бы поручиться за его жизнь и свободу!

Глаза Линти померкли. В словах Рилиота был очевидный смысл, но эти слова отдавали глухой безнадежностью.

– Папа, я могу хотя бы его увидеть? – теперь уже умоляюще прошептала красавица.

– Девочка, – вздохнул Рилиот. – Ты же все понимаешь… Он на закрытом, секретном объекте. «Темная точка». Туда не ходят рейсовые лайнеры. Даже военные…

– Но для тебя ведь не существует секретов? Пожалуйста, папочка! Умоляю тебя! Если хочешь, чтобы я все забыла, помоги мне попрощаться с моим спасителем! Позволь посмотреть на него в последний разок! Бояться тебе нечего: раз Григ под охраной – ничего случиться не может. Да ты же и чувствуешь, что ничего со мной не случится. А если откажешь, я сойду здесь с ума! Ну, пожалуйста! Если ты хоть немного думаешь о моем счастье…

– Ты и в самом деле после этого примиришься с неизбежным? – Рилиот недоверчиво заглянул в большие синие глаза дочери. – На тебя это не похоже…

– Да, папочка! Я справлюсь! Я должна его видеть!

– Ну… хорошо. – Советник вздохнул, укоряя себя за то, что так и не научился отказывать дочери, и тут же ощутил прилив беспокойства, указывающий, что сейчас он уступает напрасно. – Так и быть, я подумаю, что можно сделать. Возможно, организую вам видеоконференцию…

– Нет, только «вживую»! – испугалась альтинка. – Ты же сам альтин, ты должен понять – мне нужно дотронуться, почувствовать тепло, услышать мысли, ощутить запах! Если не смог защитить его для меня, позволь хотя бы по-настоящему отдать последнюю дань благодарности! Я обязана увидеть Грига и сказать «спасибо»! Обязана посмотреть ему в глаза и разделить его боль! Он этого заслужил, понимаешь?! Я не смогу жить дальше, если не поступлю, как подсказывает душа!

Вик и Дор стояли рядом, провожая глазами тяжело взмывающие в небо грузопассажирские корабли с военных крейсеров Лиги. Первый Брат и главнокомандующий. Они стояли на холме, возвышаясь над располагающимися в этот момент внизу бригадами воинов «Улья» – порядком уставшими от непрерывных неудач, сильно поредевшими за последние пару месяцев, все еще не сломленными, все еще на что-то надеющимися и во что-то верящими.

Место высадки выбрали биологи Лиги. Красивое, со смешанным, ярким ландшафтом. Горы переходили в равнину, открытую взгляду на многие километры, поросшую густой, высокой, в треть человеческого роста, травой. Предгорье начиналось совсем рядом – как и склоны гор, его покрывало растительное море ярко-зеленого леса, состоящего из высоких, мощных, толстоствольных лиственных и хвойных деревьев. Лес здесь граничил со степью, равнина – с горным массивом.

Рядом бежала река, метров в триста шириной и достаточно бурная, чтобы исчезло желание ее переплыть. Как объяснили биологи Лиги, река должна была обеспечить армию Братьев питьевой водой и рыбой, которую еще предстояло научиться ловить и готовить. Где-то вдали, через сто пятьдесят километров, она впадала в море, которое, в свою очередь, соединялось уже с океаном. Расстояние, которое еще несколько часов назад казалось смехотворно ничтожным, постепенно приобретало свою древнюю значимость – океан, до которого на космическом катере можно было добраться за несколько минут лета, в сознании пешего странника существовал, как абстрактный образ, расположенный слишком далеко, чтобы о нем стоило думать…

Корабли исчезли в бело-голубой дымке неба. Вик огляделся. Инган выглядел ничем не хуже Земли – единственной планеты, где Братьям удалось побывать в своей жизни. За одной оговоркой: у Братьев теперь не было «Улья», а вокруг, на протяжении всей поверхности инганского шара, не могло встретиться ни единого мыслящего существа, способного оказать технологическую или гуманитарную помощь. Простые воины и техники пока не паниковали – внешне окружающая их сейчас долина очень напоминала один из Уровней родного космического города – запущенный Девятый или аскетический Второй… Но Вик-то прекрасно понимал, что лишь внешне! У бойцов больше не будет привычной им питательной массы с подобранной для каждого белково-минерально-витаминной смесью – им придется самим добывать как белки, так минералы и витамины. По словам биологов, этого добра скрывалось вокруг в избытке – животные, птицы, рыбы, ягоды, плоды, корни… Но обеспечить питанием армию в двести тысяч мужчин и детей, отыскивая в лесу каких-то зверюшек и собирая шарики, размером в ноготь с мизинца ребенка?! Им вообще нечем теперь заниматься, кроме как отыскивать пищу – сражаться не с кем, изучать нечего. Космос, который был миром Братства, его воздухом, закрылся навечно. Да и армией они больше не были – любое воинское формирование имело смысл лишь при наличии некоего противника, который здесь не мог появиться ни в этом, ни в последующем десятилетии… если вообще когда-либо мог. И все это – при условии, что Совету Лиги вообще стоило верить. Если же все обещания Рилиота – пустой звук, агония Братства не будет долгой: безоружные, лишенные средств передвижения, Братья из космоса представляли собой беспомощную, неподвижную мишень, на поражение которой у кораблей Лиги уйдут секунды…

Посмотрев на своих людей, Вик задумался о другом. Он все еще Первый Брат, ему все еще подчиняются Дор, бригадиры и тысячники. В его власти было сохранить прежнюю иерархию или пассивно смотреть, как в неуправляемой толпе начнут взращиваться новые лидеры. Сейчас люди еще раскладывают на траве то немногое имущество, которое позволили взять с собой победители: осматривают скафандры, полируют тесаки, подсчитывают банки с пищевыми концентратами. На это может уйти час, в лучшем случае – два. Затем бездействие станет причиной раздумий, а раздумья могут направить куда угодно. Нужно было чем-то занять людей, чтобы привыкание к новой среде обитания, к новому распорядку и образу жизни произошло постепенно, в процессе тяжелого физического труда, не позволяющего задумываться и поддаваться унынию…

Дор словно все это время слушал мысли последнего правителя «Улья»:

– Первый Брат, приказания будут?

– Будут, Дор. – Вик кивнул. – Через несколько дней сюда привезут Младших и Маленьких. Нужно, чтобы молодежь и женщины видели, что ничего не изменилось.

– Что нужно сделать?

Вик посмотрел на небо.

– Облака. Здесь случаются атмосферные осадки: дождь, снег, град… Нужно построить коробки, в которых сможем укрыться в случае непогоды.

– Из чего будем строить? – уточнил Дор.

Вик усмехнулся:

– У нас есть выбор? Будем рубить лес. Не знаю, водятся ли в округе хищники, способные напасть на такую крупную дичь, но застраховаться не повредит. Построим лагерь. План разработают техники. Людей за лесом можно отправить уже сейчас, не дожидаясь, пока подготовят схему. Все, кто без тяжелой работы, пусть снимут скафандры – нужно уберечь батареи. Нам оставили всего одну солнечную энергостанцию – с ее мощностью на зарядку всех лат и тесаков уйдет больше месяца и то – при условии, что уже заряженные латы будут лежать без дела, дожидаясь самой последней партии.

– Мы станем скрываться от «хищников»? – поморщился Дор.

– Откуда мы знаем, что за твари здесь водятся? – Вик повернулся и внимательно посмотрел в глаза чемпиону. – Ты что, не понял? Это не для твоих ушей, главнокомандующий! Дор, нам нужно сохранить Братство! Нужно занять людей делом! Я хочу, чтобы ты каждому нашел занятие, которое не позволит головы поднять, которое свалит с ног от усталости! Рубить, обтесывать, копать, смолить – все, что угодно, лишь бы видели, что мы с тобой не унываем!

Дор кивнул с явным согласием. Вик чуть успокоился и продолжил:

– Нужно построить такое укрепление, которое сохранит разделения между кастами. В самом центре – благоустроенные корпуса – отдельно для меня, для тебя и для бригадиров. Обнесем их стеной. Дальше – дома Старших Братьев. Полосы препятствий и тренажерные стены – все, что сможем, чтобы лучшие из лучших по-прежнему находили, куда деть энергию. Опять стена… И так далее, как было раньше, в «Улье»: вместо этажей – кольца круга, вместо лифтов, разделявших и объединявших Уровни – окружности деревянных стен. В стенах сделаем ворота. В воротах – охрана. По всему периметру – обзорные башни с часовыми. Отдельно расположим стратегические объекты: амбары с продовольствием, бочки с водой, энергостанцию, лабораторию, склад оружия. Восстановим режим патрулирования. Братство должно жить прежней жизнью. Еще – нам придется добывать пищу. Потребуются охотники. Я и техники придумаем какие-нибудь ловушки на зверей и рыбу, а воины должны будут принести по одному образцу от каждого вида, какой только встретят – нужно постичь мир вокруг нас, научиться его использовать…

Вик прервался – его едва не стошнило от примитивности излагаемых самим планов. Но Дор вновь кивнул.

– Сделаем! – уверенно заявил главнокомандующий.

Вик пожал плечами:

– Тогда действуй…

Светило солнце, дул легкий ветерок, приносящий из степи пряные, сладкие запахи. В небе проносились какие-то маленькие пернатые существа. Река бурлила по острым камням звонкой, успокаивающей музыкой, лес шумел шелестом сотен тысяч крон зеленых гигантов… Первый Брат понял, что безысходность уже сейчас начинает выворачивать его наизнанку.

Вик опустился на колени и обхватил руками голову. Он остался жив, он сохранил свой народ, но на самом-то деле – лишился всего!

Рев отдающего приказы Дора эхом повторяли сперва бригадиры, затем тысячники, затем сотники. В одно мгновение семидесяти пятитысячное людское море ожило, пришло в движение, приобрело порядок и симметрию. Воины и сами рады были услышать команды вышестоящего – выбросить из головы тяжелые мысли о личной ответственности, расслабить сознание и делать лишь то, что от них требовали, соревнуясь с товарищами по точности и скорости исполнения очередного приказа и оставляя решение всех проблем тому, кто заслужил это право и бремя умом, силой или и тем, и другим, плюс благородством крови…

Прошло какое-то время прежде, чем Дор вновь поднялся на холм, где сидел Первый Брат. Вик с задумчивым видом следил за кипящей внизу работой. Теперь он выглядел спокойным, даже меланхоличным.

– Приказание выполняется, Первый Брат. Бревна будут через несколько минут. Ждем от техников плана строительства.

Вик поднял голову.

– Ты знаешь, Дор, – посмеиваясь над самим собой и глядя куда-то вдаль, невесело ухмыльнулся Первый техник. – Я тут подумал: мы не умрем. Мы будем жить здесь, на этой планете, пока нас отсюда не выгонят, или пока не размножимся и не распространимся на всей площади этого земного шарика, который уже очень скоро покажется непостижимо огромным. Мы достаточно подготовлены, чтобы выжить. Мы не умрем, мы ДЕГРАДИРУЕМ! У нас есть одна энергостанция на солнечных элементах, но, когда она отработает свой срок службы, мы не сумеем собрать такую же. Починить ее тоже нечем. Единственный вид энергии, который вскорости станет доступен Братьям – электрическая – преобразованная энергия ветра или потока воды в реке – мы получим свет, некоторые примитивные механизмы… и продолжим дичать… У нас есть латы, в которых любой из Братьев – самое сильное и неуязвимое существо в этом мире, но когда они обесточатся, то превратятся в груду из металлоткани и биоволокон, которую наши дети будут считать останками армии некоего древнего бога. То же самое станет и с тесаками – не все из нас сумеют поднять легендарный атрибут абордажников без помощи «мышц» биоусилителей лат. Да и сам по себе разряженный тесак полезен не более, чем пластина металла весом в сто килограмм… У нас есть колюще-рубящее оружие и полегче, но когда оно наконец затупится, мы останемся безоружными…

Мы умеем разобрать Мозг космического корабля, Дор, но не знаем, как добывать сталь или формировать углеродистые полимеры. Мы изучали, по каким законам существует Вселенная, но без промышленной технологии наши знания – не более, чем фантастические сказки для тех, кому не лень слушать!

Дор нахмурился и прохрипел что-то себе под нос. Вик вздрогнул и обернулся – чемпион смотрел исподлобья и медленно «выпускал пар» сквозь раздувающиеся ноздри.

– В чем дело? – спросил Вик. – Ты не согласен?

– Я знаю главное, – заявил богатырь, поднимая глаза к небу и глухим ревом тяжело выпуская воздух из своих огромных легких. – Не мы принимали решение ступить на землю Ингана! Не нам теперь рассуждать, могло ли быть лучше! Такова воля Отца!

– Дор? – протянул Вик, не зная, то ли посмеяться над главнокомандующим, то ли наоборот, позавидовать его слепой, безграничной преданности, затмевающей разум и не дающей предаваться отчаянию.

Чемпион опустил глаза и в упор посмотрел на Первого Брата с высоты своего двухметрового роста.

– Отец отдал за нас свою жизнь! – проревел богатырь, сверкая глазами от пылающей в них веры в юного Бога Братства. – Григ отдал себя на муки, чтобы мы получили то, что имеем! Он знал, что нас ждет, потому и решил, как решил! Он – Отец! Мы не можем видеть своего завтра – мы только Братья – мы должны верить! Если умрем, Вик, значит умрем с честью! Если останемся в живых – наша жизнь станет достойной Книги Героев! А Григ… он уже в Книге! И Братство все еще существует!

Глава 12.

У Рилиота были свои за и против, чтобы позволить дочери увидеться с предводителем пиратской армии. С одной стороны, меньше всего ему хотелось впутывать Линти в продолжение всей этой истории. С другой – Советник понимал, что для самой Линти история далеко еще не закончилась. Как отцу, Рилиоту становилось жутко от мысли, что его родная и единственная дочурка опять отправится бог весть куда, да еще на военном корабле, миссия, курс и время отправления которого попадали под гриф «совершенно секретно». Но, как альтин, он чувствовал, что от этого путешествия дочери не следовало ожидать каких-либо злоключений и неприятностей. Как правителю, Советнику хотелось поскорей потушить информационный пожар вокруг древнего корабля-скитальца, а посещение дочерью Отца «Улья», стань об этом известно общественности, способствовало как раз обратному. Как семьянину и неплохому психологу, ему было вполне очевидно, что стань он сейчас на пути взрослеющей девушки, между отцом и дочкой возникнет стена непонимания и недосказанности, на разрушение которой могут затем уйти годы.

Последним аргументом, перевесившим чашу весов в благоприятную для альтинки сторону, послужило высказывание генерала Симлаура, который и возглавлял специальную миссию Коллегии Институтов, и который не только без возражений согласился принять Линти на борт своего разведывательного крейсера, отправлявшегося на встречу с кораблем-невидимкой (подвижной космической лабораторией, координаты которой срывались от всех, кроме нескольких посвященных), но и предположил, что контакт девушки и Отца станет причиной сильных эмоций с обеих сторон, что само по себе представит интерес для науки, а так же благоприятно скажется на психологическом состоянии заключенного и на его желании и в будущем содействовать проводимым Институтом исследованиям.

В итоге, вопреки своим ожиданиям, Линти попала на крейсер «Неведомый», который, опасаясь слежки со стороны «конкурирующих» структур, вышел в открытый космос, едва только альтинка ступила на его палубу.

Полет продолжался четверо суток. Условия жизни оказались спартанскими, команда – из неразговорчивых военных и перегруженных умными словами и путаными мыслями ученых. За время пути Линти не с кем было поговорить по душам. Сам Симлаур с радостью готов был принять альтинку в любое время, но разговора с ним так и не получилось – единственная тема, которая волновала обоих, вырисовывалась для каждого с противоположных сторон: Линти беспокоилась о том, как вытащить Грига из лап ученых, Симлаур светился от радости, что юный Отец наконец-то туда попал.

Линти не знала, куда летит. Мозг предоставленной ей каюты отказывался показать даже космос за бортом лайнера, чтобы по изменению формы видимых с борта созвездий альтинка не смогла угадать, каким курсом идет «Неведомый». Саму Линти такая таинственность просто смешила – она так сильно чувствовала своего недавнего покровителя, что смогла бы отыскать его без изучения карты, выбирая направление интуитивно, по подсказке своего сердца. Она готова была поспорить, что «Неведомый» то и дело отклонялся от нужной прямой и совершал непонятные маневры, словно зверь, запутывающий на снегу следы. Линти потребовалось всего несколько часов одиночества, чтобы до конца осознать, что Брата держат где-то совсем недалеко, не более, чем в двух сутках полета от родного Бровурга…

Предоставленная сама себе, альтинка наконец задумалась, почему вела себя так настырно с отцом, которого бесконечно любила и уважала. Кроме стыда и неловкости за свое поведение, она испытала досаду – зачем-то ведь открыто заявила ему, что испытывает к мантийскому мальчишке настолько серьезные чувства, что готова даже сойти с ума, если ей не позволят его увидеть. Самый страшный вопрос, который теперь мучил красавицу: насколько правдивым было это ее бездумное заявление? Категорически отказываясь признать, что потеряла контроль над своим сознанием, Линти, между тем, нервничала и возбуждалась всякий раз, когда чувствовала, что, завершив бессмысленную петлю в несколько световых лет, «Неведомый» возвращался на правильный курс, и расстояние между нею и Григом вновь начинало уменьшаться…

Никто не сообщал, что крейсер пошел на стыковку или же совершил посадку. Видение альтина позволило Линти самой угадать форму и размеры корабля-невидимки – объекта темного цвета, тарелкообразной формы, сравнимый в диаметре с внешним кольцом галактического Маяка. К концу четверных суток, в каюту к девушке заглянул Симлаур и с вежливой улыбкой пригласил проследовать за ним для «ожидаемой аудиенции с испытуемым».

Транспорт, который доставил альтинку и генерала внутрь исследовательской станции, не имел псевдоокон – закрытая со всех сторон капсула с расположенными по периметру и повернутыми к центру креслами. Наконец покинув его, Линти оказалась на стеклянной галерее, проходящей над бездной нутра какой-то трубы или шахты. Изображение «за стеклом», конечно же, оказалось обманом, а вот люди встречали вполне настоящие – трое ученых разного возраста и комплекции в одинаковых белых комбинезонах.

– Нас предупредили, что вы, леди, хотели бы увидеть заключенного, – вежливо склонил голову один из них. – Когда вам будет угодно посетить его?

– Конечно немедленно! – удивилась альтинка. – Мы летели четверо суток!

– Как вы предпочитаете, чтобы он тоже вас видел или контакт может быть односторонним?

– Я хочу побыть с ним наедине, с ним вдвоем, понимаете?

Люди в белом вопросительно посмотрели на генерала, но Симлаур кивнул.

– Пойдемте!

Если верить тому, что видели глаза Линти, они добрались до круглого холла с несколькими дверьми и, словно забытой, мягкой мебелью посередине.

– Мы с генералом выйдем вон в ту дверь, – объяснил один из провожатых. – Заключенный войдет к вам через ту. Все двери дублируются силовыми стенами, но вы не волнуйтесь – юноша всегда будет под прицелами излучателей. В случае опасности он не успеет причинить вам вреда и заснет.

– Он в сознании? – ощущая, что все больше нервничает в предвкушении долгожданной встречи, Линти не смогла контролировать голос – получился дрожащий писк.

– В полном. Он – та же личность, какой вы его помните.

– Опыты… уже были?

– Он здесь только вторые сутки. Несколько экспериментов. Результаты достаточно интересные, но о них лучше сперва узнать вашему компаньону… Располагайтесь! Мы вас оставим!

Трое ученых и генерал чуть склонили головы и шагнули к двери. Линти посмотрела им вслед. Симлаур даже считал нужным скрывать свое возбуждение. Альтинка почувствовала горечь – наверняка предстоящую встречу с Григом эти люди собирались не только смотреть, слушать или записывать, но и пропустить через тысячи всевозможных анализаторов, разложить на составляющие и докопаться до сути каждого тяжелого вздоха и нежного взгляда…

Григ вошел сам. Без охраны, со свободными руками и ногами. Вошел твердым шагом, высоко держа голову и гордо выпрямив спину. Только в глазах – никакого прежнего блеска – дымка безразличия и тоска усталости.

Не очень высокого роста, прекрасно сложенный, светловолосый, с благородными тонкими чертами лица и глубоким взглядом умных, больших, темных глаз – на несколько секунд Линти залюбовалась хорошо запомнившимся образом. Ей опять захотелось спросить себя: чем этот юноша, собственно, так очаровал первую красавицу и самую знатную пассию столицы цивилизации? Встречались и симпатичнее, и крепче, и удачливее. Балансом между звериной безрассудностью и детской наивностью? Нераскрытым потенциалом, который обещал стать самым высоким в истории человечества? Загадкой, которая жила в каждом представителе его ушедшего в мифы народа, а в нем, заслужившем трон последнего из Отцов, казалась особенно интересной? Или же просто тем, как он сам относился к ней – как к некому чуду, как чему-то неземному и сверхъестественному, как к существу, заслуживающему самого лучшего, самого дорогого, самой теплой заботы и самой сильной любви?..

Линти оторвалась от своих мыслей и только тогда осознала, что все еще стоит неподвижно. Она не видела Грига с момента, когда тот потерял сознание и упал на пол в порту «Ослепительного». Она сотни и тысячи раз представляла, как бросится ему на шею, как почувствует щекой тепло его кожи… А сейчас продолжала стоять. Наверное, ей мешали взгляды ученых и Симлаура, сознание, что за ними следят, нежелание выдавать свои тайны и эмоции. А что сдерживало Грига? Он смотрел так, словно перед ним вообще никого не было!

«Это действительно я!» – Линти послала приветливый импульс, вложив в него радость, которую старалась скрыть от навязчивых зрителей.

«Я знаю.» – отозвалась мысль Грига. Взгляд упал на лицо девушки, но остался таким же отрешенным, едва-едва блеснув неуловимой и тут же подавленной эмоцией. – «Рад, что с тобой все в порядке!».

«Я не вижу, чтобы ты радовался.» – Линти почувствовала себя задетой. – «Ты ЗНАЛ, что со мной все хорошо.».

Его глаза чуть-чуть просветлели.

«Линти, я не хочу ничего чувствовать. Я умер. Для себя и для тебя тоже. Я ушел, как мужчина!».

«По-моему, ты жив?» – насмешливо хмыкнула альтинка.

«Существовать и жить – не одно и то же!».

«А кто заставляет тебя «существовать»? Чего ты раскис? Живи! Думай! Надейся!».

К ее удивлению, губы Грига тронула слабая улыбка:

«Видишь, мы поменялись ролями.».

Линти улыбнулась в ответ. Ей показалось, что Брат притворялся, изображая из себя обреченного и покорного.

«Согласна. Теперь моя очередь тебя спасать!».

Ее вывод оказался ошибочным – темные глаза Грига тут же угасли:

«Это совсем другое. Тебя взяли силой, а я пошел сам. Не нужно ничего для меня делать.».

«Это мой мир – я лучше знаю, что здесь нужно, а что не нужно!».

Григ чуть поднял брови, демонстрируя недоумение.

«Я все устрою.» – стараясь убедить не только его, но и саму себя, подумала Линти. – «Ты должен отсюда выбраться!».

Григ покачал головой:

«Нет, Линти. Я отдал себя за свободу Братства! Пока я здесь, они в безопасности!».

Линти фыркнула, едва сдерживаясь, чтобы не покрутить пальцем у виска и не показать, что она думает о мыслительных способностях всей его братии.

«С ними ничего уже не случится! Неужели ты думаешь, что в Совете мог пройти документ, где было бы сказано: «мальчик согласился пострадать за всех остальных, поэтому всех остальных мы отпустим»?! Где твои царственные мозги? Поверь мне, дурачок, ты нигде даже не фигурируешь!».

Он задышал чаще – очевидно, почувствовал себя уязвленным:

«Нигде, кроме своей совести, Линти! Я дал слово! На мне – честь Братства! Я могу умереть, но никто не скажет, что Отец «Улья» не вынес своего испытания!».

Руки Линти сжались в кулачки – разговор шел совсем не так, как она планировала.

«При чем здесь совесть?! Какое еще испытание? Ты вбил себе в голову, что отвечаешь сейчас за все свое воинство? Кроме тебя так никто ведь не думает! Что толку твоим Братьям от слабака, позволяющего себя мучить? Они бы гордились, если бы Отец вырвался на свободу, показав, что он сильней и хитрее своих врагов! А я?! Бросить меня одну – это по совести? Я хочу, чтобы ты был свободен! Я хочу, чтобы ты был рядом! Я – альтинка! Я – дочь Первого Советника! Это мой мир, Григ, я хочу за него бороться!».

Он не мог не заметить, что она сорвалась – его улыбка показала, что он заметил. Линти тяжело выдохнула – почему-то рядом с Григом она теряла обычные спокойствие и рассудительность.

«Я знаю, чего ты хочешь.» – спокойно прошелестела в голове альтинки мысль Брата. – «Я тоже хотел бы, чтобы «Улей» не упал на планету, чтобы Отец не сгорел в Святилище, а мне не пришлось отвечать за гибель своих товарищей. Не мы выбираем, куда идти!».

Григ опустил глаза в пол, но его мысль обрисовала красавице заботливый взгляд и добродушную улыбку:

«А еще, Линти, я знаю, что ты сама не придумала, чем мне поможешь! Как я хвастался, что стану Первым и сделаю нас счастливыми, так и ты хочешь изменить то, что от тебя не зависит. Разница только в том, что я рад, что могу пострадать за всех своих Братьев, а ты тогда страдала невинно, без идеи и смысла. И еще… Хочу, чтобы ты узнала: встретимся мы еще один раз или нет – я счастлив, что ты до сих пор про меня помнишь! Я счастлив, что снова тебя увидел. Не нужно ничего больше – оставь все, как есть, и живи дальше!».

Вслед за мыслями, сложенными в слова, Григ передал серию образов из своей прошлой и воображаемой ранее будущей жизни – светлых, ярких, фантастических и насыщенных ароматом такой сладкой детской мечты, что у Линти на глаза накатили слезы. Он прощался. Погрузившись в себя, альтинка и не заметила, когда юный Отец исчез за своей дверью, а в холле появились Симлаур и ученые.

– Вы не получили того, чего ждали? – с некоторой злорадностью спросила Линти у генерала.

Симлаур вздохнул и развел руками:

– Мальчишка был сдержан… А вы получили?

– Вы ведь видели!

– Отправитесь обратно, к отцу? Можем чем-нибудь еще вам помочь?

Альтинка вздохнула, собираясь с мыслями.

– Да, можете. Я хочу поговорить с главой этой лаборатории!

Теперь кивнули трое ученых:

– Это возможно. Мы проведем вас, леди.

– «Неведомый» будет ждать вас, – добавил генерал. – Не задерживайтесь там надолго.

Глава оказался достаточно молодым, крепким темноволосым мужчиной с приятным лицом и очень умными голубыми глазами – Линти, готовившаяся к штурму, почувствовала невольное расположение и потеряла весь свой воинственный пыл. Вместо того, чтобы требовать, она вдруг едва не расплакалась.

– Полковник Родальт! – представился ученый. – Чем могу вам помочь?

– Скажите, сэр, только честно, – прошептала альтинка. – Как он?

Офицер посмотрел с пониманием и даже отвел взгляд, давая понять, что был бы рад, если б мог, избавить юную красавицу от испытываемых переживаний.

– Он в порядке! – произнес уверенный, спокойный голос. Честные глаза поймали взгляд Линти. – Он молодец, этот Григ. Для меня честь работать с таким человеком.

Глаза Линти стали большими – она никак не ожидала этих слов от «главаря палачей» своего друга.

– И еще… – привстав и наклонившись к альтинке, словно собирался сообщить какую-то тайну, добавил Родальт. – Не только мы учимся – он учится. Мы провели только первую серию опытов, но парень схватывает налету. Если так пойдет дальше, – офицер улыбнулся. – Мы его не удержим!

– Вы шутите, – поняла Линти. – Но я и на самом деле хотела знать, когда все это закончится? Если есть первая серия опытов, будет ведь и последняя? Когда вы его отпустите?

Глава отклонился в кресле и посмотрел холоднее:

– Об этом речи не было, леди. Тело передано науке на вечное пользование.

– Но вы же понимаете, что это не просто «тело»?! Он – живой человек! Он…

Родальт укоризненно покачал головой и прижал палец к губам.

«Леди,» – мысленно обратился он, намекая на конфиденциальность последующей информации. – «Нам ясно дали понять, что мальчик никогда не должен покинуть стен этого корабля. Мы извлекаем всю возможную для науки пользу и не пытаемся узнать то, что нам не положено.».

– Но, – пробормотала вслух ошеломленная таким приговором девушка. – Кто или что может спасти Грига?

Полковник пожал плечами:

– Спасти? Кто вам сказал, что он может погибнуть? Мы ведь не пытаем парнишку, мы изучаем, как он реагирует на различные спектры информационных волн. Я понятия не имею, о чем вы говорите!

Линти возвращалась на Бровург в трансе. Порыв, который заставил ее четверо суток добираться до сверхсекретного военного объекта ученых, не был поддержан тем, для кого он в первую очередь предназначался. Но этот порыв не угас, даже наоборот, встретив на своем пути сопротивление, он окреп и наполнился силой еще большего желания достичь цели. Пусть Григ пал духом и производил жалкое впечатление – Линти вовсе не обязана была поступать также, она не собиралась отступать без борьбы… Но, к сожалению, не представляла, с кем и как нужно теперь бороться.

Обратный путь, как и предполагала раньше альтинка, занял не четверо, а только двое с половиной суток – капитан «Неведомого» на этот раз решил не петлять, поскольку координаты Бровурга не для кого не являлись тайной. Но двое суток в бездействии – тоже достаточный срок, чтобы подумать и разработать план действий.

Ученые хотели узнать, каким образом Григ подключался к внешнему источнику жизненных сил, и каким образом с этими силами могла поступать к юноше управляющая его разумом информация. Если Рилиот рассказал исследователям про Гронеда, то еще больше их должно было интересовать, как из обычного, неодаренного от природы человека воспитать сильного экстрасенса. Военные, напротив, хотели, чтобы ученые не узнали ни первого, ни второго – не имея возможности контролировать душевные порывы альтинов, генералы предпочитали похоронить тайну могущества человеческой личности вместе с ключом к ней, то есть с Григом и его Братьями.

Но сам Григ вполне мог бы использовать противостояние этих двух сил, если бы по собственной инициативе добровольно выбрал сторону одной или другой из них! Например, юный Брат мог бы примкнуть к военным и во всеуслышанье заявить генералитету флота, что передаст себя в полное их распоряжение и согласен верно служить Лиге Объединенных Миров, используя свои знания и способности во благо спокойствия галактической цивилизации. Из врага он сразу же стал бы другом, приобрел бы офицерское звание, положение в обществе, уважение. То же самое, если бы он взялся помочь ученым, только не как безвольная кукла, а как сознательный индивид, пожелавший посвятить себя изучению собственного дарования во благо развития науки и общечеловеческого прогресса.

Для того, чтобы осуществить любой из этих шагов, нужно было, во-первых: избавить Грига от тюремщиков (иначе ни о каком жесте доброй воли не могло быть и речи); во-вторых: привлечь к нему внимание мировой общественности (чтобы свидетелей добровольного поступка стало как можно больше); и, самое главное: убедить самого Грига поступить так, как будет нужно… В настоящее время, из перечисленных ею самой пунктов, Линти представляла себе только второй…

Рилиот в нетерпении ждал возвращения дочери. Он точно определил время, когда Линти прибудет в родной дворец, но не мог знать, с какими мыслями дочка придет к отцу. Предчувствие подсказывало Советнику перемены. Несмотря на то, что общее впечатление от видений будущего казалось ему положительным, Рилиот боялся потерять прежнюю ласковую и жизнерадостную малышку. Он понимал, что рано или поздно дети всегда станут взрослыми, однако, как отец, всегда надеялся, что этот процесс пройдет незаметно, постепенно и безболезненно.

Хмурое лицо и рассеянный взгляд Линти показал Советнику, что его опасения были далеко не беспочвенными.

– Как долетела? – стараясь говорить беззаботно, поинтересовался Рилиот, касаясь губами лба дочери.

– Даже не устала. А ты?

– Что со мной сделается? Я был занят.

– Проблемы в Совете?

– Зачем же? Есть и более приятные хлопоты. Через пять дней моей девочке исполняется двадцать! – Советник улыбнулся доброй улыбкой. – Ты не забыла?

Линти смешно насупилась. Она и в самом деле совершенно выбросила из головы столь важное для себя событие.

– Где же радость? – Рилиот посмотрел удивленно. – Ты ведь так ждала этот день?!

– Да, но столько всего случилось…

Рилиот мягко улыбнулся, заглядывая в глаза девушки:

– Ничего, милая, все уже позади! Отдыхай! Думай о приятном, о подругах, подарках, гостях, музыке, феериях…

– Опять феерии?

– Все будет, как ты захочешь. Кстати, я пригласил к нам всех твоих знакомых из школы, всех учителей, всех, к кому ты раньше относилась доброжелательно, певцов, музыкантов, художников по воде и по свету и плюс – весь свет Бровурга. Хочу, чтобы ты сама выбрала, кого из них будешь рада видеть на своем празднике.

Линти испуганно отстранилась от отца.

– Когда «пригласил»? – пробормотала она.

– Сегодня… – видя ее недовольство, Рилиот сделал обиженное лицо.

– Почему сегодня?

– А почему нет? Ты хотела бы завтра? Людям нужно ведь подготовиться. Бал во дворце Рилиота – грандиозное мероприятие!

– То есть сейчас все эти люди уже здесь, у нас?! – ужаснулась альтинка.

– Ну да, в Парадной Зале…

Линти в возмущении покачала головой из стороны в сторону:

– Папочка, ты специально пригласил их всех сегодня, чтобы занять мои мысли вне зависимости от того, в каком настроении я вернусь из лаборатории?

– А что в этом плохого? – удивился, признавая себя раскрытым, Советник. – Я забочусь о твоем душевном здоровье. И думая как раз об этом, хочу, чтобы ты сегодня же составила список гостей и еще – назвала подарок, который пожелаешь получить от меня!

Рилиот широко улыбнулся, но Линти не поддалась на его уловку:

– Надеешься, что мне будет некогда переживать о потери лучшего друга?

– Нет, конечно. Но, может быть, ты будешь переживать капельку меньше. Не я ведь придумал, что твой юбилей через пять дней, а не через пять месяцев – не отменять все-таки праздник, о котором мы с тобой проговорили ни один вечер?

– И я могу попросить у тебя все, что угодно? – схитрила альтинка, делая вид, что вспоминает о своих прежних фантазиях.

– Я буду счастлив, милая, если ты попросишь что-то такое, что потребует от меня труда! Что-то необычное, небывалое! Ну?

– Конечно, папа: отпусти Грига!

Рилиот вздрогнул и укоризненно покачал головой.

– Тогда сделай так, чтобы он присутствовал на моем празднике! Мне ничего другого не надо!

Советник вздохнул.

– Линти, Линти… – пробормотал он. – Прав был Тургаон – нельзя было отпускать вас тогда – вы и в самом деле – неразумные дети! Я виноват – позволял тебе самостоятельность. Теперь нет ни Тургаона, ни Кани, а ты – сама не поймешь, о чем думаешь…

– Так что, папа? – умоляюще и требовательно одновременно поторопила красавица. – Ты сделаешь для меня «невозможное»?

– Я сказал: что потребует труда, а не преступления, моя милая! Это не одно и то же. – Рилиот снова вздохнул и нахмурился, меняя тон на повелительный: – Переоденься и ступай к гостям! Будем надеяться, что время поможет тебе понять, что есть вещи, в которые лучше не вмешиваться молоденькой девушке!

Ей не хотелось уходить сразу – редкая женщина уступила бы в споре, не оставив за собой последнего слова – но внутреннее чутье подсказало Линти: разговор и в самом деле закончен. С отцом тема Грига закрылась навечно. Можно было плакать, умолять, кричать и грозить что-нибудь с собой сделать – Рилиот останется непреклонным. Он принял решение, от которого теперь не отступится.

Вместо того, чтобы скандалить, альтинка сдержанно поклонилась и послушно направилась в свои покои, где должна была позволить автоматам снять мерки для нового платья, одеть костюм для приемов и уложить волосы. Неожиданно ей пришло в голову, что досадная новость о столпотворении в Парадной Зале имела и положительные моменты – среди собравшихся там сегодня людей вполне мог найтись тот, кто сумеет оказать необходимую помощь. Нужно было только представить свое желание в нужном свете… Обдумать доводы, заинтересовать лично, внушить какую-нибудь надежду, например – на более близкое знакомство с нею, или с ее отцом – Первым Советником…

К тому моменту, как роботы оставили Линти в покое, в голове у девушки уже созрел план. Она перебрала в памяти всех влиятельных людей, которые при определенных обстоятельствах могли бы пойти ей навстречу.

В приподнятом от веры в успех настроении, в слепящее-белом обтягивающем костюме, который подчеркивал изящность ее фигурки и завораживал мужские взгляды, с бриллиантовым ожерельем на обнаженной шее и бриллиантовыми браслетами на голых по плечи руках, с красиво уложенным золотом волос вокруг прелестного личика, Линти оказалась очаровательна, как никогда раньше. Сверкая и глазами и бриллиантами, она уверенно вышла на один из балконов, опоясывающих пространство Парадной Залы.

«Залой» это место стоило называть только с большой натяжкой. Начиная с того, что лишь третья часть занимаемой ею площади находилась под сводами дворца и была окружена полукругом из стен, колонн и балконов. Остальная же часть представляла собой грандиозное сооружение из фонтанов, цветников, бассейнов, танцполов из редчайшего полированного дерева, колонн и статуй, находящихся под открытым небом, где точно так же, как и в самом дворце, всегда поддерживались одинаковые температура и влажность. Несмотря на кажущуюся разнородность элементов композиции, общее представление об этом странном творении талантливых архитекторов получалось целостным, а мнение всех гостей, которым посчастливилось побывать здесь, однообразным: потрясающе, завораживающе красиво, гениально, незабываемо. В праздники здесь становилось еще интереснее: все оживало, направленный свет создавал невероятные по красоте эффекты, которые полностью меняли представление о планировке и размерах окружающей территории, фонтаны превращались в гигантских водяных монстров, танцующих в такт заполнявшей все вокруг музыки…

Оказавшись на стеклянных плитах балкона, Линти на мгновение замерла – так много людей в одно мгновение предстало перед ее взором. Несколько тысяч человек, рассредоточившись по километровому в длину и полукилометровому в ширину пространству залы, вели себя так, словно находились на светском раунде – прогуливались парами или тройками, беседовали, пили дорогие напитки, изучали предметы искусства, обменивались мнениями, заигрывали друг с другом, красовались друг перед другом, искали себе собеседника по душам или по интересам, заводили серьезные дискуссии с «нужными людьми», для которых в обычном дневном расписании у них просто недоставало времени…

«Подумать только,» – заметила про себя Линти. – «Это лишь репетиция, а как они все разоделись и напыжились! Парадные мундиры, бальные платья, ордена, драгоценности, прически… Что-то еще будет?!».

В воздухе тут же возник шар летающего автомата. Робот должен был отслеживать эмоции девушки и сортировать людей, попадающих в поле ее зрения, по «приятности» и «интересности». Человек, видя которого Линти испытывала дискомфорт или неудовольствие, тут же «вычеркивался». В этом и заключалось «составление списка приглашенных» – уделить толику внимания каждому лицу и каждой фигуре…

На балконе ее сразу заметили. Мужчины и женщины приветливо или восхищенно улыбались, склоняли головы в знак почтения. На мгновение в Линти ожил прежний, перехватывающий дыхание детский восторг преддверия праздника. Это ведь был ее праздник! Украшения, цветы и потрясающие голограммы предназначались лишь ей одной! Все эти люди пришли сюда лишь для того, чтобы увидеть ее, поздравить, разделить радость! Она легкой походкой поплыла по балкону, то улыбаясь в ответ, то вежливо приседая или кивая, в зависимости от того, от кого исходило очередное приветствие и поздравление…

И все же, ей не стоило увлекаться… Линти пробежала глазами по лицам, теряющимся среди деревьев и фонтанов, разбросанных по пространству балкона. У хрустальных перил стоял и задумчиво смотрел вниз, на людей в зале, человек, который входил в число персон, которых Линти желала встретить уже сегодня. В белом парадном мундире, аккуратный и статный, но лишенный малейшей вычурности – без знаков отличия, без драгоценностей или лент.

– Генерал Экдаран? – позвала альтинка.

Офицер тут же обернулся и вытянулся не поспешно, но вежливо. На его красивом мужественном лице появилась улыбка:

– Рад тебя видеть, леди!

– Я тоже рада. – Линти оглянулась – люди вокруг делали вид, что не обращают на них внимания, но на самом деле с интересом следили за каждым ее движением или жестом. – Мы можем поговорить?

– Конечно. Давай пройдемся – так смотреть на нас будет сложнее.

Линти кивнула, кладя ладонь на вежливо предоставленный локоть. Они зашагали вдоль перил, благо длина балкона позволяла идти так довольно долго.

– У тебя ко мне есть какая-то просьба? – спросил генерал.

– Вы уже знаете? – насторожилась альтинка.

– Нет, не знаю. А разве не прав?

– Это ведь останется между нами?

– Конечно, Линти. Для тебя – все, что угодно.

– Я хотела посоветоваться с вами, как с самым благородным из офицеров нашего флота.

– Спасибо за комплимент. Ты давно меня знаешь – смело переходи к сути.

– Хорошо. – Линти сделала вздох, решаясь. – Что вы знаете о Григе?

Экдаран сразу насторожился:

– О молодом главаре пиратов? Признаюсь, меньше, чем ты.

– Нет, нет, я не об этом… Что вы знаете о приговоре, который вынес ему отец?

– Ты хочешь узнать мое мнение, справедливо ли поступил Рилиот? Я думаю, что не справедливо.

– Хотите сказать: недостаточно жестко?

– А ты, Линти, думаешь иначе?

– Ну… У меня есть причины так думать!

– И ты хочешь рассказать мне о них? – понял Экдаран. – Можно только спрошу: с какой целью?

– Вас называют «совестью армии», – выкрутилась альтинка, небрежно пожимая плечами. – Хочу, чтобы вы рассудили меня по совести.

– Если по совести, Линти, – достаточно сухо произнес генерал. – Я за то, чтобы соблюдался закон.

Линти прикусила губу – говоря о законе, Экдаран думал о смертной казни!

– Постойте! – Линти потянула генерала за руку, призывая остановиться. – Мы за деревьями, здесь нас не видно… – она заглянула в глаза офицера, заставляя собеседника прочувствовать глубину своих слов: – Я хотела просить вас заступиться за юношу!

Экдаран недоуменно свел брови.

– Каким образом, Линти? – тоном, говорящим «я не ослышался?», протянул он.

Альтинка какое-то мгновение кусала губы, нервничая и готовясь перейти к сути просьбы.

– Если бы Григ подал прошение о зачислении во флот Лиги и присягнул на верность Совету, это помогло бы сделать его таким же, как мы?

Экдаран даже кашлянул от удивления и возмущения.

– Прости, Линти, я не понимаю, – признался он. – Ты хочешь, чтобы я помог человеку, по вине которого умерла твоя лучшая подруга?!

– Да нет же! – девушка пискнула громче, чем было нужно, чтобы не привлекать людей за деревьями, и тут же снизила тон, переходя едва не на шепот. – Я хочу, чтобы вы знали, что Кани умерла не из-за Грига, а несмотря на его старания! Он был единственным на корабле пиратов, кто заботился о моей и ее безопасности. Если бы не он…

– Но Тургаону противостоял именно Григ! – с ненавистью в голосе, которую он не смог скрыть, напомнил Экдаран. – Маршал сражался не с абстрактным «Ульем», а с армией, которую возглавлял этот мальчишка! Сейчас можно говорить все что угодно, но, Линти, существует закон, по которому за грехи солдат отвечают их командиры!

– Успокойтесь, пожалуйста! – несколько испугавшись, прошептала красавица. – Экдаран, я хочу чтобы вы поняли: не Григ командовал армией! Вспомните, как все было: Григ захватил крейсер; маршал высадился на Землю и атаковал тех, кто оставался в «Улье»; как только «Улей» перешел к Тургаону, Григ упал без сознания. Григ сам выполнял приказы! Вы бы видели, как он этому сопротивлялся!

– Я видел, как после этого, Григ пришел в себя и направил «Ослепительный» на Бровург, – отрезал Экдаран. – Кто мог заставить его на этот раз? Линти, у меня свое мнение, у тебя – свое. Я бесконечно уважал маршала Тургаона, как, надо признаться, уважаю сейчас твоего отца. Тот, кто ответственен за смерть моего друга и его дочери, не может вызывать во мне симпатии или жалость!

– Если бы Тургаон был жив, он бы сам вам сказал, что Григ – всего лишь марионетка. Да, он вырос среди своего народа, он воспитан в традициях пиратского города, но он – очень хороший парень! Чтобы спасти меня, он несколько раз шел против своего Братства! Если бы вы знали этих людей, Экдаран, вы бы смогли понять, какой подвиг со стороны любого из них преломить в себе веру в непогрешимость завещанных тысячу лет назад законов!

– Линти, – следя за ее воодушевлением, генерал решил, что пора прекратить разжигать страсти. – Ты веришь в то, что говоришь, это видно. Предположим, и я поверю. Что дальше?

– А вы верите?

– Предположим.

– Тогда вы не ответили на вопрос: что если Григ примет присягу?

– Честно сказать, Линти? Понятия не имею.

– И вы не захотите помочь мне сделать это возможным?

– Я? – Экдаран сделал большие глаза. – Как я могу помочь этому парню принять решение?

– Решение – это моя проблема. Он не может ничего сделать, пока находится в лаборатории ученых. Там он не личность. У него нет прав, нету выбора.

– Ты хочешь, чтобы я помог вытащить Грига из исследовательской станции? Да я даже не знаю, где она может быть!

– Я знаю.

– Что?

– Ну… Я могу почувствовать, где сейчас Григ, а, если постараюсь, определю координаты. Это недалеко…

Экдаран покачал головой.

– Давай так, – предложил он, сгибаясь к лицу девушки и принимая вид взрослого, который уговаривает разбушевавшегося малыша. – Я подумаю, считать ли этого юношу преступником. Я внимательно тебя слушал, я думаю, что ты – дочь своего отца и умеешь немного понимать в людях. Если Григ подаст прошение о принятии его в военную школу, я, наверное, буду одним из тех, кто скажет: «пусть попробует, в него верит Линти». Но давай на этом и остановимся. Я – генерал, моя работа – исполнять приказы. Ты – прекрасная молодая особа, еще не закончившая Школы Леноса и не отвечающая за саму себя и свои поступки. Не нам с тобой вмешиваться в политику, правда? – Экдаран улыбнулся. – У тебя ведь скоро такой важный праздник! И выглядишь ты сегодня просто великолепно! Рад был поговорить, но не забывай, что кроме меня здесь есть еще гости!

Он поклонился и отошел. Несмотря на то, что сделано это было достаточно вежливо, Линти едва сдержалась, чтобы не заплакать от такой неудачи.

Стараясь избавить мысли от горечи в горле, Линти пересекла балкон и спустилась на первый этаж. Людей было очень много. Они улыбались, кланялись, отпускали комплементы… Но альтинка уже не могла сосредоточиться. Она прокручивала и прокручивала в голове только что закончившийся разговор с Экдараном. Генерал ей поверил, он ее выслушал, но… не воспринял серьезно. Да, для всех она еще только ребенок…

– Привет, подруга! – голос был и знакомым и не знакомым – отложившимся в памяти, но не относящимся к этому миру и никак не представлявшимся здесь, в этой зале. Линти повернула голову: – Альрика?!

Мать Грига была в черном кожаном комбинезоне, больше похожим на армейскую униформу, чем на наряд для выхода в светское общество.

– Что вы здесь… – начала Линти.

– Разговаривала с Экдараном? – безо всякого вступления тоном заговорщика перебила Альрика.

– Да, но… – Линти не могла сразу прийти в себя от неожиданности.

– Но он сказал, что по моему сыну плачет виселица?

– Что?..

– Такое выражение… Дорогая, ты только вредишь Григу, рассказывая о своей заботе к врагу разным офицерам. – Альрика достаточно фамильярно, как старая подруга, обняла альтинку за плечи и повела в сторону от гостей, к фонтану, который заглушал разговоры и потому не пользовался сейчас популярностью у общающихся друг с другом окружающих.

– Откуда вы знаете, что я… Почему врежу?..

«Я тоже занималась этим вопросом.» – мысленно сообщила Альрика.

«Вы?».

«Тебя удивляет, что родная мать беспокоится о своем сыне? Ну, ты нахалка, Линти! Шучу… Послушай, ты выбрала не ту сторону – они только-только расправились с Братьями, только вздохнули свободно, а тут появляется юная аристократка и просит военных вернуть проблему на прежний уровень. Так не получится!».

«А что делать?».

Альрика огляделась по сторонам, проверяя, не сможет ли кто-то одаренный подслушать их мысленный диалог.

«Есть один способ, милая – Школа Леноса!».

«Школа?».

«Да, дорогая! Это – единственное спасение! Тот, кто переступил порог Школы, охраняется законом Содружества. Содружество Леноса – государство внутри государства. Единственная структура, на которую не распространяются основные законы Лиги.».

«Как же мы это сделаем?».

«Давай для начала улизнем отсюда!».

Глава 13.

«Дорогая Линти, пожалуйста, сделай так, чтобы наш побег не заметили!» – потребовала у альтинки мысль Альрики.

«Как же я это сделаю?» – не поняла Линти.

«Тебе объяснить? Ты – альтинка. Сделай так, чтобы они нас не видели!».

«Но это же…».

«Забудь свою щепетильность! Ты хочешь помочь Григу?!».

Неохотно, но Линти послушалась. Их учили, что вмешиваться в мысли людей – преступление против личности. Но сейчас и в самом деле было не до школьных уроков. Альтинка закрыла глаза, прислушалась к теплу, излучаемому каждым из окружающих людей, и на каждый импульс внимания отвечала гипнотическим воздействием, убеждая сознания тех, кто заинтересовывался, куда спешат две красавицы, и почему они так быстро покидают явившееся во дворец общество, что ничего странного или стоящего внимания на их глазах не происходит. Используя совсем незначительное волевое усилие, Линти делала так, что зрители не задумывались, что видят и почему, а, следовательно, вряд ли смогли бы что-либо вспомнить, когда Рилиот объявит по дворцу розыск дочери. Линти и в самом деле была очень сильной альтинкой.

«Молодец!» – удовлетворенно похвалила Альрика.

На посадочной зоне за дворцом мать Грига выбрала катер с водителем мужчиной – вероятнее всего – тот, на котором сюда прилетела. Мужчина оказался грубо сколоченным солдатом очень неприятной наружности. Едва только женщины разместились в креслах катера, тот взмыл в небо, вдавив пассажирок в сиденья с такой силой, что они охнули.

«Кто этот парень?» – мысленно спросила Линти.

«Бартерианец. Сейчас все узнаешь.».

«Какой у тебя план? Что значит: «переступить порог Школы»?».

«В Содружестве действует правило, по которому Школа не может отказать претенденту в его желании сдать экзамен на зачисление. Человек, сдавший экзамен, сразу становится членом Содружества – ему еще несколько лет постигать премудрости управления даром альтина, но наличие самого дара считается доказанным и подтвержденным, что подразумевает неприкосновенность нового члена для гражданских и военных судебных органов… Я хочу, чтобы Григ вошел в Школу и потребовал своего права. В том, что он сдаст экзамен, я не сомневаюсь!».

«А как же он попадет в Школу?».

Альрика с недоумением посмотрела на Линти:

«Ты ведь правда знаешь, где искать моего сына?».

«Я ведь вам этого не говорила?».

«Так знаешь ты или нет?».

«Я была у него. Грига держат на космической станции. Станция движется. Ее координаты – тайна даже для Экдарана.».

«Но ты ведь сможешь указать путь к этой станции?».

«Я чувствую, где сейчас Григ… Альрика, но там наверняка есть охрана!».

«Это уже моя забота.».

Катер поднялся так высоко, что казалось, еще чуть-чуть, и выйдет в открытый космос.

– Мы куда-то далеко? – поняла Линти.

– Нам нужен остров. Потерпи, сама все увидишь.

После часа полета катер пошел на снижение. Учитывая, что полет проходил в стратосфере и на огромной скорости, они удалились от дома, по крайней мере, на десяток тысяч километров. За облаками открылся синий простор океана, а чуть позже стал виден клочок суши, куда устремлялся сейчас их катер. Еще через несколько минут внизу стали различимы однообразные, невзрачные жилые строения и круглая площадка настоящего небольшого космодрома.

– Это и в самом деле космический порт? Я не знала, что на Бровург разрешают садиться галактическим лайнерам.

– Только очень маленьким, мисс, – отозвался сидящий впереди солдат-пилот. – И только на нашем острове.

– А эти дома – какие-то казармы?

– Совершенно верно, мисс. Здесь базируется подразделение специального назначения бровургской военной полиции.

Линти удивленно глянула на Альрику.

– Все правильно, моя дорогая, – отозвалась мать Грига. – Я договорилась с одним старым знакомым.

– Он согласился помочь?

– Почти.

После посадки, их провели в жилой блок, в одном из кабинетов которого Альрика представила Линти капитана бартерианского спецназа – жилистого, немолодого мужчину с лысой головой, но с длинными, густыми усами.

– Капитан Виррадор, – сказала она Линти.

– А это – та самая альтинка, которая укажет дорогу? – спросил офицер.

– Совершенно верно, – улыбнулась Альрика.

Капитан с головы до ног осмотрел женщин, вздохнул и подался вперед над столом, за которым сидел.

– Дамы, – заявил он. – Вы сами-то понимаете, во что ввязываетесь? Вы хотите выкрасть со станции-невидимки охраняемый живой образец!

– Понимаем, – продолжая кокетливо улыбаться, кивнула Альрика. – Но мы еще и очень хорошо платим!

Капитан посмотрел на Альрику и покачал головой:

– Никакие деньги не помогут, если нас всех подстрелят.

– Бартерианских наемников так легко запугать? – Альрика скорчила насмешливо-презрительную гримасу.

Офицер вновь вздохнул:

– Альрика, я давно тебя знаю. Не было ни одного раза, чтобы ты пришла ко мне, не принеся за собой тысячу неприятностей. Двадцать лет от тебя не было ни слуху, ни духу. Объясни, почему я должен сейчас тебя слушать?

– Потому, что вот эта девушка – альтинка. Она очень хорошо платит!

– А еще?

– Еще? Виррадор, посмотри на нее! Неужели ты видел в своей жизни кого-то прелестнее? То, что мы делаем, нужно для счастья этой прекрасной леди. Она и тот парень любят друг друга!

– Как же тогда мальчишка угодил в научную лабораторию?

– Это долгая история, капитан. Как-то раз парень имел глупость похвастаться своими способностями. В присутствии генерала Симлаура… Ты про такого слышал? Так вот, генерал запудрил мальчишке мозги, и тот, ни у кого не спросив, дал согласие на несколько экспериментов.

– А теперь жалеет?

– А ты бы не пожалел, если бы оказался запертым на космическом корабле, который никогда не посещает населенных миров и не имеет никакой связи с цивилизацией?

– Альрика, ты опять что-то темнишь! Я слышал, что тебя едва вытащили из плена каких-то особо жестоких пиратов – не прошло и недели, а ты уже сама рвешься кого-то спасать! Предположим, мы его выкрали. Где гарантия, что Симлаур вновь не отыщет вашего друга и не вернет его назад, в лабораторию?

– Мы все продумали, Виррадор. Парень – альтин, но он не в Содружестве. Не удивляйся, я сама живу точно так же. Так вот, как только доставим его сюда, отправимся в Школу, сдавать экзамены. После этого мальчика точно никто не тронет.

Капитан внимательно посмотрел на Линти, словно надеялся, что более молодая компаньонка окажется менее скрытной.

– А вы, леди, понимаете, во что ввязываетесь?

– Конечно же, сэр! – альтинка покраснела от его пристального взгляда.

– Мне кажется, вам лучше остаться. Представляете, какой поднимется шум, если из-за твоих, Альрика, идей мы погубим настоящую, действительную альтинку, которая уже «успела стать членом Содружества»?

– Ну и дурак ты, Виррадор! – не трудясь в выборе выражений, заметила женщина. – А кто будет нам указывать путь?!

Капитан кивнул, соглашаясь с весомостью этого аргумента.

– Но вы ведь еще совсем девочка? – вновь усомнился он, вернув внимание Линти. – Вы и вправду готовы выплатить названную подругою сумму?

Линти заволновалась – ни про какие деньги она ничего не слышала.

«Про какую сумму он говорит?» – мысленно спросила она Альрику.

«У тебя разве нет денег?» – Альрика подмигнула ей, подсказывая поторопиться с ответом. – «Если нет – попросишь у папы! У тебя юбилей – он не откажет.».

– Конечно, – не слишком уверенно отозвалась Линти. – Как и договорились…

– Ладно! – капитан резко встал на ноги, оказавшись богатырем двухметрового роста.

– Ритагор, спецгруппу на вылет! – крикнул он по связи, выходя с женщинами на улицу. – Я предупреждал! У тебя все готово?

Ему ответили утвердительно. На улицу из соседнего здания уже выбегала на построение цепочка здоровенных мужчин в скафандрах повышенной защищенности. Над головами возник крылатый корабль, размерами больше напоминающий большой планетарный катер, чем галактический лайнер.

– Могу заверить вас только в одном, дамы, – бодро улыбнулся женщинам капитан, у которого в преддверии предстоящего действия резко улучшилось настроение. – Если этого не сделаем мы, этого не сможет сделать никто!

Рилиот еще полностью не оправился от потрясения, перенесенного им во время разговора с дочерью, когда домашний Мозг ненавязчиво нашептал сознанию хозяина, что к нему поступил входящий звонок из секретариата. Ощутив важность предстоящего разговора, Рилиот разрешил установить связь.

На расстоянии трех шагов от него появилась голограмма полковника разведки, поверенного делами Первого Советника.

– В чем дело, Дербеон? – спрятав с лица следы переживаний, спросил Рилиот.

– Это связано с ситуацией на Ингане, сэр, – извиняясь за внезапное вторжение, сообщил гость.

– Проблемы с Братьями?

– С Братьями полный порядок – перевозка детей, женщин и военнопленных в лагерь мантийцев практически завершена. Остались только раненные, для поддержания жизнедеятельности которых требуется специальное оборудование.

– Пустые отговорки! – понял Советник. – Соединитесь с Институтом Военных Исследований, скажите, пусть не придумывают никакого «поддержания жизнедеятельности»! Приказываю всех поступивших к ним Братьев НЕМЕДЛЕННО переправить на Инган!

– Так точно, сэр! Но проблема иного рода. Институт Экологии Ниягана поднял шум, требуя немедленно очистить планету от посторонних.

Рилиот нахмурился.

– Что вы понимаете под словом «шум»?

– Средства массовой информации. Привлечение на свою сторону видных политических деятелей. Нагнетание нездоровой обстановки в Совете.

– Чего же они хотят?

– Немедленной эвакуации Братьев с Ингана.

– Передайте, что в ближайшее время мы вернемся к вопросу о правомерности принятого Советом решения. Попросите потерпеть какое-то время – затронуты интересы всей Лиги Объединенных Миров. Они уже подали исковое заявление в Арбитраж?

– Пока нет, сэр. Ниягану не хватает голосов, чтобы довести разбирательство до Арбитража. Тем более, что дело о превышении полномочий вами и маршалом Тургаоном все еще считается не закрытым. Но у Института очень влиятельные сторонники – боюсь, сэр, мы имеем дело с серьезной проблемой.

Рилиот сделал несколько шагов по комнате, размышляя. Он не сомневался, что предоставив Инган армии «Улья», выбрал самое верное из всех возможных решений. Уже самое ближайшее будущее должно было подтвердить дальновидность такого хода – тревога, охватившая население, при появлении в государстве целой цивилизации враждебно настроенных мантийцев, рано или поздно должна была смениться интересом общественности к этому таинственному народу. Возникла бы совершенно иная тенденция, направленная на поддержание и сохранение культуры Братства, нынешние настроения показались бы странными и противоестественными. Но существовала еще и другая возможность. Как теперь понимал Рилиот, договор Совета и Братьев еще не направил историю в нужное русло. Чаши весов все еще раскачивались, и, продолжи определенные заинтересованные стороны поддерживать нестабильность, события могли свернуть с запрограммированного Советом пути, принеся за собой самые непредсказуемые последствия.

– Нам нужно всего лишь выдержать время… – вслух пробормотал Первый Советник. – Почему каждый, кто имеет право на свое мнение, обязательно должен добиться его всеуслышанья? Почему нельзя довериться тем, кто умнее и осторожнее?

– Сэр? – не расслышал полковник.

Рилиот поднял голову, глядя куда-то мимо Дербеона, в глубь своих мыслей.

– Скажите Эллеркулу, что через четверо суток я лично поговорю с ним. Скажите, что мы непременно решим проблему в пользу его Института. Скажите, пусть не беспокоятся – благосостоянию Ниягана ничего не грозит.

– Сэр, они не хотят переносить дату обещанного аукциона. Говорят: разосланы приглашения. Считают высадку Братьев на Ингане недоразумением, которое будет устранено в самое ближайшее время. И «не видят причин менять свои планы».

– Очень самонадеянная позиция! – заметил Советник. – Передайте, полковник, все, что я вам сказал… Мне нужно немного подумать…

Опыты, которые проводились над Григом, меньше всего напоминали те кошмарные картины, которые рисовало воображение юноши, принимавшего решение пойти на муки во спасение своего народа. Юного Отца «Улья» поселили в закрытой секции космической лаборатории. Секция состояла из нескольких десятков комнат, соединенных коридорами, и отделялась от мира «свободных ученых» толстенными стальными перегородками и стенками сферы из силового поля. Комнаты секции имели различное назначение: столовая, ванная, библиотека, спортивный зал, релаксационная, смотровая, всевозможные кабинеты. Но не было ни одной, которую можно было бы окрестить «испытательной» или «комнатой пыток». Убранство повсюду было совсем простое; аппаратура – громоздкая, неломкая, стационарная; цвета стен и мебели – подобранными с явным намерением оказать на проживающего определенноеное подобраны с явным намерением оказывать некое психологическое воздействие. которые рисовало воображение юнош психическое воздействие. Ничего враждебного, ничего отталкивающего, ничего пугающего…

По сути, Григ попал в хорошую многокомнатную квартиру. Его передвижений ничто не сдерживало, он мог заниматься, чем считал нужным, мог думать, о чем хотел. К нему никто не входил, кроме роботов-обслуги, которые были разработаны таким образом, чтобы их нельзя было повредить голыми руками или использовать не по непосредственному назначению.

Он чувствовал себя запертым в ограниченном пространстве, но на этом неудобства заканчивались!

То, что опыты над его организмом все же проводятся, Григ почувствовал в первый же день, после перелета на корабль-лабораторию. Боли они не причиняли, а обычный человек вообще бы ничего не заметил. Помещения просвечивались излучением. Тепловым – на грани чувствительности человеческой кожи; магнитным – недостаточно сильным, чтобы нанести вред; гравитационным – настолько слабым, что пол всегда оставался полом, а вес предметов никогда не менялся; световым – на частотах и такой интенсивности, что человеческий глаз не обладал способностью уловить изменения в освещении.

Излучения несли информацию. Сперва Григ не прислушивался к ней, находясь в ожидании момента, когда за ним явятся и поведут на настоящие пытки. Затем, постепенно, он стал замечать, что слышит тексты, о которых не думал, или видит картинки, которым не придавал значения. Появилась догадка, зачем ему одному предоставили столько комнат – в каждой из них характер излучения, смысловая и эмоциональная насыщенность информации различались – ученые следили за тем, в каком из помещений Григ предпочтет проводить больше времени, а от каких постарается держаться подальше.

Очень скоро Григ понял, что снаружи следят за каждой его эмоцией, за каждой реакцией его нервной системы. В него не стали вживлять никаких датчиков, зато нашпигованные сложнейшей аппаратурой стены передавали ученым полную картину состояния и тела юноши, и его мозга. Его мысли читали на нескольких уровнях: обычном, то есть лишь те, которые он произносил вслух, и более глубоком, запретном – сканировали мозг юноши, отлавливая те впечатления, которыми он меньше всего хотел бы делиться…

Какое-то время Григ пребывал в депрессии. Когда он устал ожидать настоящей боли – заинтересовался смыслом своего пребывания в этих стенах. Затем наступил период бешенства, какой случается у людей, раздетых, помещенных в аквариум и выставленных на всеобщее обозрение. Бешенство вновь сменила заинтересованность. Появилась идея: если ученые изучали его, он ведь тоже вполне мог изучать ученых? Они следили за тем, как реагирует Григ на информационные и энергетические колебания в комнатах, Григ мог следить, как меняется ход мыслей людей, подбиравших параметры таких колебаний. Он стал играть с лаборантами, выбирая те комнаты, в которые на самом деле совсем не хотел входить. К этому занятию вскоре прибавилось и другое – юному Отцу пришло в голову, что пронизывающие все вокруг излучения можно использовать. Он не знал, что последняя из затеянных игр произвела настоящий бум за стенами его камеры – ученые хлопали в ладоши и радовались, как настоящие дети, когда видели, как мальчик черпает силы, вбирая в себя энергию таких слабых волн, что сам едва только мог их слышать. Вбирая в себя энергетическую волну, Григ развлекался, то отправляя ее обратно в виде каждый раз все более сложного смыслового послания, то освещая себе дорогу от спальни до ванны в полной темноте при отключенном внутреннем освещении, то сжигая или подчиняя своей воле робота-пылесоса или робота-официанта…

На пятые сутки пребывания Грига под наблюдением, Симлаур собрал ученых станции на совещание, на котором радостно заявил:

– Мы удостоились счастья стоять на пороге величайшего открытия нашего тысячелетия! За четверо суток исследования мальчика, прошедшего специальное обучение неизвестным нам пока методом, мы накопили больше данных о природе энергетических талантов потомков древних мантийцев, чем смогли добыть их на протяжении последних пятисот лет! К сожалению, для меня становится очевидным, что к конечной цели нашей работы мы приблизимся ни сегодня, ни завтра, ни через год и ни через десять лет! Мы надеялись получить одно коренное отличие в поведении «обученного» организма и по нему судить о характере направленного на него воздействия, воспроизвести которое и является целью всех проводимых опытов. На самом же деле, отличий наблюдается великое множество! Поэтому рекомендую всем нам, господа, запастись терпением и вниманием! У нас с вами впереди – очень интересная и долгая практика!

Глава 14.

Ракетоносец бартеринского спецназа оказался самым маленьким космическим лайнером, на котором приходилось путешествовать Линти. В нем не только отсутствовали каюты – на каждого пассажира приходилось всего по одному противоперегрузочному креслу. Несмотря на это, двигатели корабля вполне отвечали своему назначению – десантный ракетоносец набирал ускорение и переходил в гиперпространство с такой же легкостью и уверенностью, как какой-нибудь сверхсовременный навигационный крейсер.

Кресел было три ряда. Первый – вдоль дугообразной консоли управления. Линти сидела в первом ряду, рядом с Виррадором. В отличие от Альрики, она не ощутила тягот двухсуточного путешествия, поскольку почти не выходила из состояния медитации. Двое суток альтинка слушала собственное предчувствие и указывала Мозгу ракетоносца координаты каждого последующего гиперпрыжка. То время, что потребовалось Линти на отдых, Мозг вел корабль на досветовой скорости.

– Этот прыжок будет последним! – не открывая глаз, сообщила альтинка.

– Очень хорошо, – кивнул Виррадор. – Не торопись. Нужно приблизиться к станции как можно ближе, но так, чтобы нас не заметили.

– Ты хочешь от нее слишком многого! – заявила Альрика.

– Я никогда не летал со штурманом-альтином, – сказал капитан. – Но, если мы можем предсказать, где секретная лаборатория, то почему бы не предсказать, с какой ее стороны нас не ждут?

– Ничего, Альрика, – произнесла Линти. – Я попробую…

– Приготовиться! – негромко, чтобы не отвлекать альтинку, прорычал Виррадор.

Тридцать солдат сжались, прижав подбородки к груди, словно в этот момент могли получить удар в голову.

– Е-е-е-сть! – протянул лейтенант, который выполнял функции пилота и, на всякий случай, дублировал все шаги Линти. – Полный стоп! Вон они…

Все, кто сидел в первом ряду, наклонились, всматриваясь в голографическую панораму, фиксируемую сейчас наружными сканерами ракетоносца.

– Капитан, – констатировал один из солдат, со светящейся полоской сержанта на шлеме скафандра. – Лаборатория на расстоянии ста километров. – Наша штурман – просто прелесть!

– Капитан, – присоединился к нему лейтенант. – Вижу объекты! Три крейсера-перехватчика… Нет, сэр, четыре! Возможно больше – скрывает станция. Наш орешек хорошо охраняют!

– Нас заметили?

– Очевидно, что нет. Мы вышли из подпространства достаточно близко от станции, вошли в ее «тень». Да и радары крейсеров наверняка направлены в открытый космос, а не на саму лабораторию.

– Маскирующее поле?

– Установлено, сэр!

– Угу… – последний раз оценивая ситуацию, Виррадор посмотрел на Альрику и Линти. – Не повезло же вам, девушки: на этом объекте прячут не только вашего парня. Или есть что-то, что мне необходимо узнать?

– Ты говоришь про крейсера? – с невинным лицом спросила Альрика, пока усталая Линти щурилась, взирая на гигантский диск станции, разрастающийся сейчас перед ее глазами. – Считаешь, четыре крейсера – это много?

Капитан ухмыльнулся.

– Более чем, Альрика…Но нам теперь главное – сесть до того, как сработает сигнализация на самой станции. Эта штуковина и сама по себе – грозное оружие. А вот как будем уходить – это вопрос… Ребята, готовы?!

Край стального черного диска закрыл весь экран и продолжал приближаться с такой скоростью, что Линти вцепилась в свои подлокотники.

Даже у Альрики появились сомнения:

– Мы что, должны туда рухнуть?! Это и есть твой план вторжения, Виррадор?!

Солдаты не обращали на женщин внимания – они в последний раз перед выходом на операцию проверяли герметичность скафандров и шлемов, зарядку батарей-ранцев, исправность ручных излучателей.

– Других альтинов там нет? – спросил Виррадор у Линти. – Никто не учует нас, как ты их?

– Нет… Я не чувствую…

Ракетоносец изменил направление за секунду до того, как расплющиться о корпус лаборатории. Он лег курсом, параллельным поверхности диска и начал вилять между надстройками и антеннами на такой малой высоте, что покрывавшие поверхность станции технические сооружения возвысились над головами незваных гостей подобно городским небоскребам.

– Девушки, – сказал Виррадор, глаза которого засверкали, как у охотящегося тигра. – Вы останетесь здесь! Будете координировать нас по связи. Где этот ваш друг, знаете?

– Я почувствую… – неуверенно пробормотала Линти.

Ракетоносец замер – лапы-присоски намертво вцепились в сталь корпуса станции, мгновенно погасив скорость лайнера. Под полом послышался гул.

– Телескопический шлюз будет врубаться в корпус, пока не найдет пустое пространство. Мы остановились над инженерным люком – к нему должны выходить ответвления лифтовой шахты. Мы подключимся к сети и вызовем транспортную площадку, – объяснил женщинам Виррадор. Он повернулся в кресле к своим людям. – Внизу – ученые и внутренний гарнизон. Бесшумно! Быстро! Работаем против своих – без жертв! Усыпляем – идем дальше! Ритагор, остаешься! Женщины, следите за монитором – на нем будет все, что перед глазами у нас или зондов. Будьте внимательны – в ваших интересах, чтобы мы не задерживались на одном месте!

В полу распался центральный затвор, обнажая глубокий колодец шлюза.

– Вперед! – скомандовал капитан.

Со скоростью и слаженностью, от которой у женщин перехватило дух, двадцать девять солдат и командир провалились в колодец, который тут же сомкнулся. Оставшийся лейтенант прильнул к голографической панораме.

«Ты ему не сказала, кого мы спасаем?» – только теперь осмелилась спросить Линти.

«Конечно, нет, глупенькая!» – отозвалась Альрика. – «Ничего, сам узнает».

«Мы – сумасшедшие! Мы – преступники!» – впервые за двое суток Линти наконец-то опомнилась.

«У тебя были варианты получше?».

«Мы не должны были…».

«Успокойся, милая! Не дрожи! Увидишь – все будет в порядке!».

«Папа! Мы ничего не сказали папе!».

«Он станет тебя искать?».

«Он поймет, где мы! Наверное, сразу понял, когда узнал, что я сбежала!».

«Ничего. Так даже лучше. Рилиот беспокоится за твою жизнь – если он бы вмешался, то так, чтобы не навредить тебе. Ему важно, конечно, удержать Грига, но раз до сих пор нас не взяли, значит, между государством и дочерью твой отец выбрал дочь. Все хорошо: упустив момент отговорить тебя, Рилиот превратился в нашего ангела-хранителя! Радуйся, глупышка, что не дала ему шанса остановить тебя еще на Бровурге!».

«Вы знали?! Вы заранее это спланировали?! Я – щит?!».

«Ты – та, кто спасает Грига!».

– Внимание! – произнес Ритагор. – Команда вошла в лифт! Куда дальше?

Линти вздохнула, пересиливая внутреннюю дрожь и заставляя себя сосредоточиться – от ее хладнокровия зависела судьба тридцати людей.

– Вниз до развилки, потом на север! – сообщила альтинка.

…Траектория движения отряда бартерианцев тут же прорисовывалась на голограмме перед женщинами и лейтенантом. Грузовой лифт, которым воспользовались спецназовцы, устремился по длинному тоннелю, диаметрально пронизывающему диск станции.

– Теперь на восток! – сказала Линти, медитируя. – Еще на два перекрестка вниз! Теперь на север! Стоп! Дальше на запад!

– Куда теперь? – спросил Ритагор.

– На лифте ближе не подойдут… Пусть выходят!

– Что над нами? – спросил уже Виррадор по связи.

– Я не знаю, – призналась Линти. – Какие-то помещения. Вам нужно проникнуть на три этажа вверх, затем – в коридор. Коридор огибает силовую сферу, за которой находятся комнаты, где держат Грига. Там много людей. Как проникнуть за сферу, не знаю.

– Этого и не нужно, – сказал капитан. – Люди лишь в коридоре? В комнатах над нами пусто?

– Я никого не чувствую… – Линти вдруг испугалась, что по ее вине тридцать человек могут наткнуться на неприятности. – Капитан! Не полагайтесь лишь на мои чувства, я могу ошибаться!

– Ничего, леди, вы – молодец! Отдыхайте – дальше мы сами. Если что-то услышите – дайте знать!

Шахта отделялась от комнаты, в которую должны были попасть солдаты, стальной стеной, толщиною в два метра. Сейчас она являлась потолком, то есть располагалась над головами. Эта преграда была ликвидирована всего за минуту. Объединив усилия, тридцать человек открыли огонь из излучателей, очерчивая не слишком ровный круг раскаленной плазмы. Металл поддавался, как масло под острым ножом. Когда резка подходила к концу, часть солдат отделилась от общей группы, включили ангигравитационные устройства в ранцах, взлетели вверх и уперлись плечами по центру получающейся фигуры. Почти в ту же секунду, когда линия огня тех, кто вел резку по часовой стрелке встретилась с линией огня тех, кто «чертил» против, все оставшиеся подпрыгнули, уже в воздухе активизируя устройства в ранцах. Под действием тридцати антигравитационных устройств стальная плита уверенно пошла вверх. Еще через мгновенье вся команда находилась внутри комнаты, пустой и темной. Плиту аккуратно, чтобы не поднять шума, уложили в угол, продавив ею какие-то стальные контейнеры.

Следующие потолки оказались тоньше. Отверстием занимались не все – пятеро солдат прикрывали основную группу, прислушиваясь к показаниям биолокаторов.

На третьем от тоннеля этаже было замечено передвижение каких-то живых существ – по данным биолокатора: людей, ничем пока не обеспокоенных. На этот этаж солдаты ворвались еще быстрее, чем на два предыдущих. Взлетев вместе с вырезанной плитой пола к самому потолку, они мгновенно подстрелили трех мужчин и одну женщину, точное расположение которых видели на экранах своих локаторов. Ученые сидели в креслах, перед голографическими диаграммами некоего аналитического оборудования, занимавшего всю противоположную от двери в коридор стену. Они были заняты работой и не успели издать ни звука, мгновенно усыпленные безвредным для их здоровья нервно-паралитическим импульсом.

– Если верить нашей альтинке, – Виррадор подал всем знак замереть. – А она еще не ошибалась, за этой дверью – коридор, в коридоре много людей, за коридором – силовая стена. Людей мы видим и на радарах – четырнадцать человек. С этими проблем не будет. Еще четверо видны дальше по коридору – с них лучше начать, чтобы не убежали и не подняли шум. А вот с силовой стеной заминка. Нужно отключить излучатели силового поля. Если мы это сделаем – поднимется тревога. У нас будет не более трех минут, чтобы найти за полем мальчишку и вернуться к заказчикам. Если парня там нет – будут проблемы. Если замешкаемся с его поисками – придется отступать с боем. Поэтому, после того, как очистим зону, ты, Дидагор, возьмешь десять человек и заблокируешь левое крыло. Ты, Натадар – правое. Поняли? Начали!

Дверь в коридор открывали медленно, чтобы резкое движение не вызвало преждевременной реакции у людей снаружи. В щель полетели четыре беззвучных магнитных гранаты, а следом пулей вылетели сами солдаты. Со включенными ранцами, они, словно мухи, разлетелись во разные стороны – к потолку, к полу, к стенам. Целей было меньше, чем атакующих – в единой информационной сети шлемов выбранная товарищем мишень отмечалась особым цветом – восемнадцать человек разобрали по одной цели, остальные двенадцать прикрывали, на случай, если кто-то останется незамеченным.

Операция прошла гладко. Коридор опустел за одно мгновение. Ученые в военной форме или в белых комбинезонах еще не успели опуститься на пол, а бартерианцы уже разлетелись на заранее определенные командиром позиции.

Тут же выяснилось, что «коридор» оказался не коридором. Широкое, заполненное мебелью и аппаратурой открытое пространство кольцом опоясывало секцию шара, расширявшуюся к полу и закругляющуюся у потолка.

– Проверьте с той стороны! – коротко скомандовал капитан.

С той стороны «шара» нашлось еще пять человек – к счастью, эти пятеро не слышали шума вторжения. Их усыпили так же внезапно, как и всех предыдущих.

– По кругу коридора много дверей! – сообщил Дидагор.

– Прикрыть каждую! – сказал капитан. – Мы у цели: шар в центре – силовое поле. Поле защищает людей снаружи от того, кто внутри. Излучатели должны быть на нашей стороне сферы. Ищите!

Используя специальные щупы, пятеро солдат рассредоточилось вдоль шара, отыскивая, где напряженность поля будет выше всего. Виррадор склонился над одним из уснувших. Этого человека он видел раньше.

– Крейсера на орбите, генерал на полу… – задумался капитан.

– Есть! Излучатели найдены, взрыватели установлены! Сэр?

Виррадор поднял кулак и отсчитал три секунды, поднимая по одному пальцу. На счет три сработали взрывные устройства, на этот раз – с грохотом. Силовая стена растворилась. Взглядам открылся план «квартиры», в которой держали Грига – стальная конструкция из нескольких коробок-комнат находилась внизу, ниже уровня пола, в центре только что исчезнувшего силового шара.

– Видите его?! – спросил капитан.

– Да, сэр! Человек вон в том блоке!

– Леди, отзовитесь! Наш объект – Он?

– Да! – едва пролепетала альтинка, которая вся колотилась от напряжения. – Он знает, что я здесь! Он знает, что вы входите!

– Быстро! – Виррадор первым прыгнул вниз, включая ранец и открывая по потолку камеры огонь из излучателя.

– Сэр, там есть дверь! – заметил сержант.

– Ты – к двери, мы войдем сверху!

Ворвавшимся со всех сторон в комнату, которую Григ определял для себя, как столовую, бартерианцам предстал семнадцатилетний парень, стоявший в такой уверенной наглой позе – с широко расставленными ногами, сложенными на груди руками, с высоко поднятой головой – и смотревший с таким невозмутимым и даже наглым видом, что видавший виды капитан бартерианского спецназа присвистнул.

– Мы за тобой, парень! – заявил капитан. – Выберемся – скажешь спасибо своим друзьям!

– Скажите им сами! Я предупреждал Линти, что бежать не намерен!

– Что-о-о?! – Виррадор наморщил лоб, пытаясь осмыслить услышанное. – «Альрика, Альрика… Крейсера, Симлаур, и парень, который не считает себя пострадавшим…».

Не размышляя долго, капитан вскинул излучатель и спустил курок. Четко отреагировавший сержант подхватил обмякающее тело Грига на руки и взвалил на плечо.

– Капитан, нас окружают! – сообщил Натадар.

– Уходим! – прорычал Виррадор. – Ну! Быстро, быстро!!!

Те, кто спускался в камеру Грига вместе с капитаном, рванулись наверх. В это время двери в коридор начали открываться. Спецназовцы, которые дежурили у этих дверей, взлетели, прижимаясь спинами к потолку. Солдаты внутренней безопасности, появившиеся в дверных проемах, не проявили должной безопасности и уснули прежде, чем смогли переступить порог, тем самым задержав тех, кто спешил следом. Понимая, что заминка не будет долгой, бартерианцы поспешили отступить в комнату с продырявленным полом, из которой явились.

Противник тоже действовал быстро – тем из людей Виррадора, кто шел последним, все же пришлось принять на себя огонь.

«Стреляют боевыми!» – услышал капитан в своем шлеме. – «Профессионалы!».

– Определите, какой род войск, но не задерживайтесь – мы спускаемся!

Включив ранцы, спецназовцы бросились в отверстие, пролетели две комнаты и приземлились на полу все еще ожидавшего их лифта. Тело Грига придерживало три человека – берегли цель вылазки, предвещавшую неслыханную награду. Самых последних не ждали – капитан приказал сместить лифт на несколько метров, чтобы солдаты безопасности не смогли расстрелять его сверху. Последняя тройка спецназовцев падала спиной вниз, непрерывно стреляя в противоположную от падения сторону. Обнаружив, что лифта нет, солдаты сгруппировались, зависли в воздухе, и подплыли к своим товарищами, отталкиваясь руками от стены шахты.

– Огонь по отверстию! – приказал Виррадор.

Двадцать семь человек открыли огонь из излучателей, прикрывая отставших товарищей до тех пор, пока те не запрыгнули на лифтовую площадку. Лифт тут же рванулся, разгоняясь. Отрезая путь возможной погоне, спецназовцы швырнули за собой несколько гранат, наполнивших тоннель плазмой и грохотом.

– Возвращаемся тем же маршрутом, которым пришли! – приказал капитан. – Они знают, что мы в лифтовых шахтах, видят нашу площадку на мониторах, но, если еще не нашли ракетоносец, не могут знать, куда свернем на любой из развилок. Есть надежда, что мы на шаг впереди.

Он бросил взгляд на неподвижное тело Грига:

– Оденьте мальчишку!

Несколько человек тут же взялось натягивать на юношу скафандр повышенной защищенности.

– Дидагор, нашивки на охране заметил?

– Да, сэр.

– Кто они?

– Наши! Бартерианский Военный Орден!

Капитан нахмурился:

– Ты уверен?

– Так точно, сэр!

От этой новости все тридцать человек, как по команде, напряглись, перехватили оружие поудобнее и стали втрое внимательней следить за показаниями биорадаров.

– Спокойнее! – посоветовал Виррадор, который сам, словно взбешенный бык, раздувал ноздри. – Оружие – в боевой режим! Теперь бьем на поражение – нас самих не пожалеют! Стрелять без приказа!

Площадка свернула на перекрестке и замерла неподвижно. Габаритные огни и фары погасли.

– В чем дело?! – быстро спросил капитан.

– Обесточили шахту, – сказал сержант.

– Всем снять ранцы! Больше они не понадобятся – Ритагор спустит подъемник. Ритагор, слышал меня?

– Так точно, сэр! – лейтенант, который сидел у экрана ракетоносца, многозначительно посмотрел на бледную, как полотно, Линти и красную, тяжело дышащую Альрику: – Они близко, леди!

– Мы видим! – огрызнулась Альрика. – Молчи, лейтенант – сглазишь!

Двадцать девять человек молниеносно сбросили с плеч ранцы, а сержант в это время вскрыл отделение для батарей с резервным питанием снизу площадки. Из ранцев извлекли световоды, каждый протянули сержанту. Под действием энергии, запасенной в антигравитационных ранцах, лифтовая площадка вновь ожила.

– Сэр, заметил движение! – крикнул Натадар. – Радары показывают перемещение транспортных средств!

– Еще лифты?

– Катера – скорость в несколько раз выше нашей.

– Как далеко?

– Не очень, но… мы придем первыми.

Наконец, лифтовая площадка замерла под светящимся призывным огнем шлюзом ракетоносца. Подъемник уже был спущен – солдаты перепрыгнули с одной площадки на другую, и та пошла вверх. По шахте уже гуляли тени от фар – преследователи приближались.

– Закрывай шлюз! – едва оказавшись на палубе, капитан посмотрел на подорвавшегоя ему навстречу Ритагора. – Поднимай ракетоносец! Шахта разгерметизируется – автоматика примет меры. Это остановит погоню… Всем: не расслабляемся! Мы еще не ушли!

Шлюз загудел, ракетоносец дрогнул, отрываясь от днища станции.

– Не спеши. – Виррадор положил руку на плечо лейтенанту. – Держись у самого корпуса. Видишь? – четыре крейсера на экране заметно сходили с прежних орбит. – Они за нами…

– Раненых нет? – спросила Альрика, делая вид, что проявляет участие – на самом деле она во все глаза смотрела на тело в руках одного из бартерианцев.

Ей никто не ответил – солдаты размещались по своим креслам, вставляли оружие в чехлы на полу.

– Что с ним?! – Линти только теперь увидела, что Григ не шевелится.

– Я его отключил, – объяснил капитан.

– Ну так «включи»! – грубо прикрикнула на него Альрика.

Виррадор усмехнулся такой попытке командовать вместо него.

– Пусть полежит! – он повернулся к Альрике и Линти и глубоко вздохнул, зачем-то поигрывая излучателем. – Скажите-ка, дамы, это и есть тот самый «брат», который отправил в рай маршала и его дочь?

– Он никого не отправлял! – поторопилась крикнуть альтинка.

Капитан словно не услышал писка красавицы:

– Можете не отрицать – я все понял. Во-первых: станцию охраняют профессионалы. Во-вторых: четыре военных крейсера-перехватчика сторожат из космоса. В-третьих: ты говорила про Симлаура, но не сказала, что он будет здесь лично. Короче: нам этого не простят, и нам не уйти.

– Не причитай, – посоветовала Альрика. – У тебя нету иного выхода – думай, как выбраться!

Виррадор зло прищурился:

– У меня есть выбор, Альрика – арестовать вас троих и дать знать руководству станции, что нападение на лабораторию было ошибкой: нас наняли, но не объяснили цели задания. Узнав, мы покаялись… Как тебе?

– Умней некуда! – судя по всему, Альрика не имела понятия, что такое инстинкт самосохранения – над ней стоял разъяренный здоровенный капитан бартерианского спецназа, а она посмеивалась над этим мужчиной, глядя на него с издевательской, пренебрежительной улыбкой. – Ты ворвался на научную станцию, усыпил сотрудников, выкрал военнопленного, а теперь пойдешь извиняться? Виррадор, ты останешься и без звания, и без денег!

– Я в любом случае останусь без того и другого! – из-за всех сил сдерживаясь, чтобы не ударить нахалку, прохрипел капитан. – Еще и жизнь положу! Видишь вон тех сторожевых псов? – его указательный палец уткнулся в один из голографических лайнеров. – Мимо них нам не пройти! Нас распылят, едва мы отлетим от станции на безопасное для нее расстояние!

– А если я скажу, что в нас не будут стрелять, ты подумаешь, как миновать мешка?

– Ты можешь сказать все, что придет в твою очумелую, беспокойную голову!

– Виррадор, ты туго соображаешь! Ты догадался, что тебе заказали главаря Братьев, но не хочешь задуматься, кем тогда должны быть заказчики? Ты даже знал, что Линти – альтинка, но не задумался, что альтинов, способных провести корабль через галактику, несколько человек, и все – звезды галактической величины! Эта альтинка, Линти – дочь Первого Советника Лиги!

– Ого… – пробормотал капитан. – И ты хочешь сказать…

– Что ее отец знает, где его дочь!

– Так это он все придумал?

Альрика вздохнула, удивляясь тупости старого наемника:

– Нет, конечно! Советник был против. Он и сейчас против. Но он знает, что мы здесь, и не допустит, чтобы с дочерью случилось несчастье. Капитаны крейсеров наверняка получили приказ «брать живыми». Поэтому я тебя спрашиваю: делая поправку, что мы неприкосновенны, ты сможешь избежать захвата ракетоносца в мешок и пройти мимо эскадры из четырех крейсеров?

– То, что она сказала – правда, леди? – Виррадор посмотрел на альтинку, требуя подтверждения. – Вы чувствуете, что в нас не выстрелят?

– Я не чувствую, что выстрелят, – честно призналась Линти. Грига наконец вытащили – нервное напряжение стало спадать, и девушка осознала, что теряет сознание от усталости – при всем желании она не смогла бы уловить настроения четырех капитанов, находящихся на значительном расстоянии.

– Предположим, девушки, что мы сможем проскочить мимо этого патруля. Какие ваши дальнейшие планы?

– Мы должны отвезти мальчика в Школу Леноса, – сказала Альрика. – Он – альтин. Докажет это – из того, за кого решают, станет тем, кто решает.

– В которую из школ?

– В центральную. На Бровурге.

– Но как мы попадем на Бровург?! Если пограничный флот получит предупреждение…

– Может и не получит. Рилиот знает, что Линти хочет спасти Грига, но он не подумает, что Линти будет столь безрассудной, что доставит мальчика на Бровург, вместо того, чтобы спрятать его как можно дальше от политиков, ученых и генералов. И он не знает, что мы хотим сделать из Грига альтина.

– Первый Советник, предположим, смолчит. А ученые? А Симлаур? Он придет в себя через два часа, а до Бровурга – двое суток с предельной скоростью!

– Ученые конфликтуют с военными – они сделают все возможное, чтобы «экспонат» вернулся под крыло Институтов живым и без повреждений. Учитывая, что генералитет заявил, что предпочтет, чтобы мальчик исчез, не думаю, что Симлаур оповестит о своем промахе вооруженные силы. Рилиот также постарается, чтобы во флоте не знали, что ловят Грига – чтобы не вздумали стрелять заодно и по его дочери. Понимаешь теперь: на Бровурге у нас тоже есть шанс! Ну? Что ты смотришь? Действуй, герой, а не стой здесь, как статуя!

– Ладно… – Виррадор все еще размышлял. Он отступил от Альрики и поднял на руки тело Грига, намереваясь разместить и закрепить того в кресле.

– Ритагор, попробуй просчитать траекторию… – усаживая Грига, пробормотал капитан.

– Уже, сэр! – кивнул лейтенант. – Мы разгонимся, насколько будет возможно, пойдем лоб в лоб на один из перехватчиков, который поближе, приблизимся вплотную и расстреляем его энергетический модуль. Еще три не смогут вмешаться, потому, что расстояние между нами и первым крейсером окажется слишком малым – они будут в ошеломлении, они будут ждать, пока мы не разбежимся.

Капитан наморщил лоб, пытаясь разобраться в услышанном.

– Что это за бред, Ритагор?!

– Не бред, сэр, если возьмем за постулат, что нас должны оставить в живых. Излучатели парализующего поля не используют вкупе с боевыми, стреляющими на поражение – обычно корабли увязают в мешках как раз потому, что стараются не угодить под огонь дальнобойных орудий. Мы начнем быстро сближаться с перехватчиком, все время держась со стороны его основных батарей излучателей, затем пройдем сквозь защиту и повредим энергетический модуль, тем самым лишая крейсер возможности погнаться за нами.

– Пройдем сквозь защиту?! Как это, интересно?!

– В последний момент ее снимут, сэр!

– А если не снимут? Зачем им снимать защиту – мы ведь ведем себя так, словно хотим пойти на таран! Они испугаются, что мы врежемся в корпус крейсера! В итоге – наш ракетоносец размажется о силовую сферу!

– Если они МОГУТ рискнуть жизнью пассажиров ракетоносеца, то и говорить нечего – мы и до их защиты не доберемся. Если же не могут – отключат внешнее поле.

Капитан покачал головой, мимикой давая понять, что не слишком надеется на логику лейтенанта, но, за неимением лучшей, готов ей последовать.

– Что ты с ним делаешь?! – обеспокоено закричала Альрика – она увидела, что Виррадор снял с Грига шлем скафандра и нахлобучил вместо него шлем нейроконтроллера.

– Я запрограммировал контроллер на «отключку», – объяснил капитан. – Пусть «братец» полежит без сознания – так безопаснее. Если не доберемся до вашей школы, хоть беды не наделаем. Если же доберемся – что ж, пусть будет по-вашему…

Глава 15.

Кресла плотно обхватили замерших в них спецназовцев, двух перевозбужденных женщин и бесчувственное тело Грига. Солдаты старались смотреть в пол или закрывали глаза – одно дело – отвечать за себя, когда от твоих рук, ног и головы что-то зависит, другое – сидеть неподвижно, надеясь, что произойдет чудо. Такого еще никто никогда не делал – маленький десантный ракетоносец наращивал ускорение, намереваясь атаковать специализированный военный крейсер.

Линти почти ничего не видела от усталости – перед ее глазами шли круги и сыпались искры. Альрика молилась, чтобы уверенность, с которой она убеждала капитана бартерианцев, не оказалась результатом ее собственного самовнушения – никто ведь не говорил матери Грига, что Рилиот запретил охране станции стрелять по ракетоносцу – такой вывод Альрика сделала, опираясь на домыслы, показавшиеся ей в тот момент очевидными. Виррадор держал рукояти дублирующего управления, уставившись в экран с таким видом, словно надеялся взглядом сжечь разрастающийся на нем корабль. Ритагор вел ракетоносец, сверкая глазами от притока адреналина в крови – он-то, во всяком случае, сам распоряжался своей судьбой, а риск, которому бартерианец подвергал себя и своих товарищей, заставлял того только улыбаться от удовольствия.

Крейсер разросся до того, что закрыл весь экран – теперь мониторы показывали надстройки на уходящем за горизонт днище, сверкающие от статического заряда излучатели, мерцающие голубыми огоньками антенны и вращающиеся тарелки радаров.

– Они не стреляют… – Альрика несмело взглянула на лейтенанта, надеясь по реакции пилота определить, можно ли уже надеться на удачу.

– Это ясно уже минут десять! – прорычал Виррадор. – Поле! Они не отключили защитное поле! Видишь синие сполохи над шарами разрядников?

– Может нам сбавить скорость? – запоздало усомнилась Альрика.

– Теперь пойдем до конца! – сообщил капитан. Его руки еще сильнее вцепились в рукояти, хотя и без того казалось, что те вот-вот треснут.

Альрика хотела позвать Линти, чтобы попросить девушку оказать воздействие на людей на крейсере, но до страшного рубежа оставались последние сотни метров. Подчиняясь какой-то внутренней логике, Виррадор включил сигнальные фары ракетоносца. Вспыхнув огнями, десантный кораблик пронесся через воображаемую линию защиты противника и продолжил движение к своей цели – теперь уже ничем, кроме брони, незащищенной секции перехватчика.

– Невероятно! – пробормотал капитан. – Они и в самом деле убрали поле!

Ритагор потянул за рычаги, взмывая с ракетоносцем от крейсера, и выпустил десяток ракет, которые устремились вниз, к днищу стального монстра. Грохота слышно не было, но экраны сразу же потемнели, защищая глаза людей от ослепительной плазменной вспышки.

– Есть! – в запале проорал лейтенант.

Солдаты поднимали головы, открывали глаза.

– Этот готов, – поддержал капитан. – А где остальные?

– Один по курсу, двое держат дистанцию. Появился еще и третий, то есть пятый. Он идет наперерез… Повторяем маневр?

– Давай!

Один крейсер оставался внизу, пульсируя ядовито-синими вспышками, но другой приближался к ним сверху.

– Они передумали, – заметил Ритагор. – Уходят от столкновения! Путь свободен!

– Что-то не так… – пробормотал капитан. – Мы ведь их разозлили. Как бы нам не пальнули в спину!

– На это не похоже – мы и сейчас в зоне огня, сэр. Чего ждут?

– Выяснять не будем – попробуй оторваться и набрать ускорение!

Еще несколько секунд напряженной, нервирующей тишины. И вдруг – вздох облегчения. Лейтенант бросает рукояти и откидывается в своем кресле.

– Что?! – капитан глуповато вытянул шею к экрану, затем бросил взгляд на своего лейтенанта.

– Все, сэр! – на лице Ритагора растянулась блаженная, самодовольная улыбка. – Мы в гиперпространстве!

– Ты прыгнул? В какую сторону?

– Какая разница? Доверился Мозгу. Главное – мы оторвались. Выйдем – скоординируем курс.

– Молодец! – капитан тяжело выдохнул, позволяя и себе наконец-то расслабить нервы.

Солдаты, казавшиеся совсем недавно непоколебимыми, хладнокровными богатырями, переглядывались с глуповатыми улыбками наивного детского счастья на широких скуластых лицах.

– Мне нужен контроллер! – умоляюще попросила Линти. – Я теряю сознание!

– Помогите ей! – приказал капитан.

– Ты никогда не делала такого раньше? – только теперь догадалась Альрика.

– Двое суток… – Линти замолкла – ее голова погрузилась под колокол шлема, глаза закрылись, тело обмякло.

– Через час будет, как новенькая! – улыбнулся сержант, подававший шлем.

– Осталось только сесть на Бровурге… – заметил капитан, размышляя. – Они видели, что мы метнулись в другую сторону – может и не заподозрят, что возвращаемся той же дорогой. Отдыхайте – у нас двое суток на расслабление!

Полет прошел без происшествий. Их не преследовали и не поджидали в пунктах изменения направления. Ракетоносец не запрашивал для себя коридора, поэтому рисковал врезаться в какой-нибудь космический мусор, но, пройдя по настоящему лезвию бритвы, люди не хотели думать о маловероятных случайных опасностях естественного характера.

Линти вскоре оправилась от слабости. Она повернула кресло так, чтобы смотреть на Грига, и всю дорогу любовалась своим героем, которому дарила сейчас свободу. Альрика периодически присоединялась к подруге, но в отличие от альтинки, ее мысли не были столь радужными и безоблачными. Остальные, за исключением капитана, лейтенанта и двух сержантов, предпочли пребывать в мире иллюзий – каждый взял по нейроконтроллеру и подключился к развлекательно-информационной библиотеке корабельного Мозга.

Через двое суток, капитан объявил по ракетоносцу «боевую тревогу» – приближалась закрытая пограничная зона столицы Лиги.

– Как будем представляться? – подумал вслух капитан.

Лейтенант пожал плечами:

– Ракетоносец все равно опознают, сэр.

– Догадываюсь. – Виррадор кивнул. – Не верю, чтобы они ничего не слышали о происшествии на научной станции. А, если слышали – знают, что мы настроены недружелюбно. Посмотрим, как теперь встретят…

Их остановили. На экране возникла голограмма полковника флота. Командиры обменялись приветствиями. За ракетоносцем и его экипажем пограничники признали право проходить на Бровург в любое время и без дополнительного разрешения. И… пропустили.

Виррадор недоуменно развел руками, но заметил:

– Не будем гневить судьбу – лучше поторопиться!

Ракетоносец благополучно вышел на орбиту вокруг Бровурга, добрался до нужной координаты и стремительно пошел на снижение.

– О нас знают! Нас ждут! – глаза Линти вдруг излучили тревогу.

– Кто знает, кто ждет? Где – у Школы? – словно пружина, сжалась Альрика.

– Я чувствую… Не могу сказать, кто. Не у школы, там, внизу, на планете…

– Нас пропустили, чтобы взять на земле, – понял Виррадор. – Там больше шансов, что обойдется без жертв.

– Последний рывок, капитан! – попросила Альрика. – Летите прямо к Школе, садитесь как можно ближе ко входу! И прикройте нас с Линти! Если мы сможем туда войти, считайте – всем нам повезло!

– Даже, если не сможете, мы свое дело сделали! – напомнил ей Виррадор.

– Конечно. Но, если сейчас все провалим, некому будет заплатить за работу.

Капитан и Альрика переглянулись, по достоинству оценивая друг друга.

Корабль стремительно падал вниз – космический аппарат, он мог позволить себе маневры, недоступные маломощным планетарным машинам. Внизу показалась Школа – целый город со своими дворцами, парками, спорткомплексами, лабораториями и яхт-клубами.

– Вон к тому, самому большому зданию, – подсказала альтинка, которая ориентировалась здесь лучше прочих. – Там есть посадочная зона на пять катеров – только для руководства.

– Мы там не разместимся, – заметил капитан. – Придется вам прыгать…

– Сэр, смотрите! – позвал лейтенант.

Со всех сторон к центральному строению Школы слетались полицейские катера. По дорожкам бежали солдаты сил безопасности.

– Давно я такого не видел, – оценил Виррадор. – Подразделения всех мастей. Солдаты, полицейские, спецслужбы. Смотрите: они оцепили двор, но ближе не приближаются!

– Там собственная охрана, – объяснила Линти. – Ближе никого и не пустят.

– А нас? – улыбнулся ей лейтенант.

Альтинка пожала плечами – она надеялась, но не знала наверняка.

– Может еще передумаете? – на всякий случай спросил Виррадор. Ему не ответили. – Ага… Парни, прикрываем меня и девушек! Приготовились!

– Ракетоносец опустится до пяти метров. Ранцы мы вам не дадим – с ними нужна сноровка. Прыгайте – поймаем на руки. Будет две вспышки – вторая – чтобы прикрыть вас. За время второй вы должны добежать до ворот Школы, – лейтенант давал женщинам последние краткие указания.

– Пошли!!! – гаркнул всем Виррадор.

Люк в полу распахнулся. Теперь спецназовцы были в своей стихии – десантирование бартерианского взвода входило в число трюков Книги Рекордов Мира. Ракетоносец ослепил бегущих к лужайке, где располагалась маленькая посадочная зона, вспышкой, имеющей световую, электромагнитную и тепловую составляющие. На несколько мгновений все вокруг было парализовано: люди, машины, радары. Спецназовцы Виррадора увеличивали притяжение ранцев, камнями бросались вниз и ухитрялись отключить гравитацию лишь в последний момент, так, что удар о землю получался совсем не сильным. Они перекатывались в разные стороны и занимали позиции для ведения огня лежа. Когда стянувшиеся к центральному зданию полицейские пережили последствия первой вспышки и смогли что-то видеть, цепочка бартеринцев уже лежала вокруг лужайки с излучателями наизготовку – полицейским ничего не оставалось, как упасть на землю со своей стороны оцепления. Перед второй вспышкой, спецназовцы Виррадора получили предупреждение – они закрыли глаза и досчитали до трех, чтобы пропустить самую сильную порцию светового удара. Именно на счет «три» лейтенант и капитан помогли спрыгнуть в люк Линти и Альрике, и сбросили следом тело Грига. Всех троих благополучно словили. Рядом с девушками тяжело приземлился и сам капитан.

– Бегом! – поторопил он, перехватывая Грига и взваливая его к себе на плечо.

Линти и Альрика побежали изо всех сил. Цепочка бартерианцев сделала несколько предупреждающих выстрелов в воздух. У спасительного входа беглецам преградили дорогу люди в тяжелых белого цвета латах – элитарное подразделение Безопасности Содружества Леноса, состоящее из одних только старших офицеров – не менее профессиональные, чем бартерианские наемники, еще лучше последних экипированные.

– Стоять! – один из офицеров предостерегающе поднял руку, а вторую, с излучателем, направил в сторону бегущих к нему людей.

Виррадор схватил за плечо Линти, которая явно не собиралась остановиться.

– Я альтинка! – изо всех сил закричала красавица, тщетно пытаясь вырваться из крепкой хватки бартерианского капитана. – Я – Линти! Проверьте мой биокод! Вы обязаны защитить нас от опасности в стенах Школы!

После очень короткой заминки, потребовавшейся, чтобы проверить правдивость слов девушки, закованные в белый металл люди расступились, теперь уже целясь в тех, кто вынужденно затаился за кольцом бартерианского взвода. Красивые голографические ворота распались, скрывавшаяся за ними силовая стена исчезла. Впустив Линти и трех ее спутников, люди в белом закрыли проход, сами оставаясь снаружи.

Линти, Альрика и Виррадор с телом Грига на плече вошли в огромный колонный холл – с бесконечно высоким сводчатым потолком, испускавшим золотое сияние, с хрустальным полом, под которым менялись цвета подсветки и медленно проступали сказочные картины, и стенами, на которых взгляд словно проваливался, заставляя смотрящего слишком пристально терять ощущение реальности и пространства…

В холле также ждала цепочка вооруженных солдат в белом.

– Не двигайтесь! – посоветовал старший из этой цепочки. – Сейчас прибудет Учитель!

Линти поспешила скинуть с себя скафандр. У нее было смешанное чувство: гордости за то, что спасала своего лучшего друга, и стыда и даже ужаса, что вошла в этот храм с непосвященными и с оружием. Она только теперь понимала, что уничтожает всю свою прежнюю жизнь, наносит удар всему своему обеспеченному будущему.

Альрика и Виррадор словно окаменели, застыв в невольном благоговении – их жизненный опыт, накопленные знания и развитая воля не шли ни в какое сравнение с волей, чутьем и опытом тех, кто входил сюда и выходил отсюда.

По возникшей прямо в воздухе хрустальной лесенке бегом спускались трое людей. Все трое – немолодые люди – они выглядели очень взволнованными и бежали так, что, казалось вот-вот могли оступиться и сломать себе ноги. Линти узнала их всех троих: первым бежал Старший Член Выпускной Комиссии Гибриор, вторым – Советник по научным вопросам Лиритон, последним – преподаватель «осязаемого мышления» Даравил. Все трое – альтины…

– Учитель, тут… – начал начальник охраны, но Гибриор дал знак офицерам освободить ему путь, что те послушно исполнили.

– Линти?! – всплеснув руками, закричал бледный от волнения Старший Член Выпускной Комиссии. – Девочка, что ты делаешь?! Ты понимаешь, что натворила?! Это же… – Гибриор словно не поверил своим глазам и даже с каким-то испугом отступил на шаг от могучего Виррадора, держащего на плече тело Грига. – Это же – Отец Братьев?!

– Да, Учитель! – Линти опустила голову и присела в знак уважения.

– Что он здесь делает?!! – завопил старик, в ужасе хватаясь за голову.

Линти вздохнула, с большим трудом заставляя себя уверенно посмотреть в глаза своего учителя и воспитателя.

– Я хочу, Учитель, чтобы вы экзаменовали моего друга! – громко и смело зазвенел под сводами голосок юной альтинки.

Гибриор нервно затряс головой:

– Что ты говоришь?! На каком основании?! Линти, ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?!

Голос Линти окреп – первый шаг она сделала, теперь нужно было идти до конца.

– Каждый имеет право прийти сюда и сдать экзамен на вступление в Школу! – гордо заявила альтинка. – Если его дарование позволит признать претендента одним из нас, его будет охранять закон Леноса, а имя ему – альтин – благородный гражданин Священной Альтины!

– Ты задумала использовать меня, как защиту от своего папы?! – затрепетал Гибриор. – Девочка, такими вещами не шутят!..

– Я задумала спасти человека, которого люблю! Вы обязаны дать ему шанс! Закон Школы требует, чтобы любой…

Учителя переглянулись, обмениваясь потоками стремительных мыслей. Гибриор посмотрел на Грига, которого Виррадор начал осторожно спускать на пол холла.

– Он же не пришел сам! Он даже без сознания! – заявил пожилой альтин.

В это время распахнулись ворота – во дворец шагнул еще один офицер. Этот гость дотронулся до шлема, заставляя автоматику обнажить лицо, и вежливо поклонился Учителям.

– Сложная ситуация, – тихо, словно боялся говорить в полный голос в холле Школы, сообщил он. – Офицеры Государственной Безопасности утверждают, что в здание проник особо опасный преступник. Мы сдерживаем кольцо полицейских, но требуется ваше вмешательство.

В это время Григ, над шлемом которого поколдовал Виррадор, зашевелился и застонал. Все взгляды обратились в сторону просыпающегося юноши.

Гибриор весь сгорбился и затряс головой, словно не хотел верить, что все сейчас происходит именно так, как происходит. В этот момент Линти даже почувствовала жалость к учителю, а в ее душе тоскливо заскреблись тени сомнения и раскаяния. Только пути назад уже не было – ни у нее, ни у старого воспитателя.

– Хорошо, Линти, – наконец убито произнес Учитель. – Я сделаю то, что ты просишь – мой долг требует поступить по закону Содружества. Но твой поступок, милая, может иметь катастрофические последствия! И для тебя самой и для всех, кто был тебе дорог!

– Где я? – спросил Григ. Он пришел в себя и выпрямился на своих ногах, придерживаемый за плечи капитаном бартерианцев. – Что я здесь делаю?

Линти бросилась к своему другу, встала между ним и Учителями, заглянула в лицо юноши.

– Ты должен сдать свой экзамен! – ее голос был таким пронзительно-умоляющим, что Григ заморгал, не понимая, о чем таком важном его сейчас просят.

– Какой экзамен, Линти? Где я?

– Ты в Школе Леноса, на Бровурге. Ты должен доказать им, что родился альтином!

– Доказать… Зачем? – он был сонным, пытался сосредоточиться.

– Григ, я так решила! Слушайся! – Линти закричала на самых высоких нотах, не в силах совладать со своим страхом – из-за упорства этого гордого дурака, весь ее план мог разрушиться в одночасье. – Ты знал, как мне выжить в «Улье», я знаю, как защитить тебя здесь! Забудь про свои предрассудки – если ты докажешь сейчас, что родился настоящим альтином, никто не посмеет причинить тебе вред! Ты получишь право голоса! Ты сможешь повлиять на дальнейшую судьбу своих Братьев! Ты оживешь и для них, и для меня, и для себя самого! Ты должен жить, Григ, чтобы помочь своим людям! Ты должен жить, потому что я хочу этого! Я умоляю тебя: сделай это!!!

– Линти, что происходит? – уже более осознанно, Григ огляделся. – Кто эти люди?

– Солдаты охраны. Учителя Школы Леноса. – Линти схватила руками его голову, заставляя смотреть только себе в глаза. – Григ, я попыталась тебя спасти! Я вытащила тебя из лаборатории Симлаура! Я рисковала своей жизнью, жизнью Альрики и людей, согласившихся нам помочь. Если сейчас ты откажешься от экзамена или провалишь его, всем нам придется ответить перед законом! Если ты сдашь экзамен – мы станем героями, которые вернули миру еще одного носителя генов Альтины! Ты должен попробовать, Григ! Сделай это, займи свое место и… решай сам, как тебе поступить – вернуться в тюрьму Симлаура или остаться со мной, чтобы жить и приносит пользу себе и своему брошенному на произвол судьбы Братству! Не волнуйся: ни ты, ни твои Братья не изменили условий вашего договора – я увезла тебя, не спросив, хочешь ты того или нет. Это была не твоя идея. Ты чист и перед Братьями и перед нами. Но кто мешает тебе стать в придачу хозяином положения?

Григ нахмурился.

– Я и в самом деле не просил тебя помогать мне! – недовольно пробурчал он.

Линти сделала большие глаза, не смогла проглотить обиду и разрыдалась.

– И я не просила тебя бросать топор в Каса!!! – заорала она, срываясь и задыхаясь от горечи. – И я не просила тебя спасать мою жизнь!!! Ты сам решил, потому, что тебе так хотелось!!! Теперь моя очередь, понял!!! Не тебе меня останавливать!!!

Учителя потрясенно переглянулись. Альрика стояла, открыв рот, и не осмеливалась вмешаться. Виррадор отступил от Грига на несколько шагов, чтобы выйти из зоны внимания, и наблюдал оттуда, считая себя посторонним на этой семейной сцене. Линти рыдала. Григ молчал, за живое задетый воспоминаниями альтинки.

Наконец юный Отец тяжело вздохнул – он не мог смотреть, как колотится, заливаясь слезами, это хрупкое, нежное существо.

– Хорошо, – пробормотал Григ. – Я сделаю, что ты просишь!

– Линти, ты слышишь? – Альрика обняла подругу за плечи. – Он согласился!

Гибриор нашел нужным сделать шаг в сторону этой троицы.

– Вы хотите сдать экзамен, молодой человек? – обратился он к Григу. – Вы приняли решение поступить в Школу Леноса?

Неуверенно, но Григ кивнул.

– Вы уведете моего сына в Зал Испытаний? – зачем-то спросила Альрика, в представлении которой, как и абсолютного большинства людей Лиги, все, связанное со Школой Леноса, было овеяно духом легенд и мистических сказок.

«Мы прекрасно знаем, что этот экзамен – простая формальность!» – ее тут же обдала жаром возмущения мысль спокойного с виду Учителя. – «Мы даже не сомневаемся, что мальчик – альтин! Проблема в другом – что будет, когда этот, враждебный нам человек, станет членом Содружества? Вы не только сторонились нас всю свою жизнь, Альрика, вы выставили Школе ультиматум, который мы не в силах проигнорировать! Но если закон вынуждает нас выполнить ритуал, не станем же мы убивать время, доказывая очевидное? Во всяком случае, не более, чем необходимо, чтобы признать неизбежное!».

– Нет, Альрика. – Гибриор мирно улыбнулся, словно ничего не говорил мысленно, и только теперь решил удовлетворить любопытство женщины. – Мы ограничимся несколькими простыми тестами. Их можно провести здесь.

– Пойдем, Григ. – Учитель обратился к юному Отцу «Улья».

Вдвоем, Григ и Гибриор, оторвались от основной группы и прошли в самый центр огромного холла, где Брату предложили сесть в кресло.

– Несколько простых экспериментов, уважаемый Претендент, – объяснил Гибриор. – Мы не станем отнимать у вас много времени. Тест первый. Закройте глаза, Григ! Когда вы их откроете, перед вами появятся люди. Все они – голограммы. Никаких видимых отличий, которые могли бы подсказать вам ответ, не существует. Будьте внимательны! Вы должны выбрать ныне живущих.

Григ послушался. Он закрыл и открыл глаза. Вокруг кресла стояли мужчины и женщины. Двадцать человек. Разного возраста, разной национальности, разного роста и комплекции.

– Начинайте! – сказал Гибриор.

Григ даже не задумался – он чувствовал себя уязвленным, поступал сейчас по принуждению и хотел как можно скорее покончить с глупым, как ему казалось, тестированием.

– Вот этот и этот – вымышленные персонажи, – сказал Брат. – Они не живут сейчас и не жили раньше.

– Как вы это определили? – взглядом выдав взволнованность, поинтересовался Учитель.

– Не знаю… – Григ невольно задумался, из чего сложилась такая уверенность. – Они какие-то… направленные.

– Что? – уточнил Гибриор.

– Нету беспорядка… Как вам сказать? Я смотрю на этих людей и вижу идею, вижу логику – их не бывает в живой природе. И они… пустые. За этими голограммами ничего не стоит.

– Хорошо, – похвалил Гибриор. – Дальше?

– Вот этот и этот мертвы. Остальные живут сейчас… Кроме вот этого – этот ни жив, ни мертв.

Гибриор поднял брови, требуя разъяснений:

– Как это?

– Про тех, что мертвы – не спрашивайте – сам не знаю. А вот этот… С этим парнем что-то не так. Образ и глубокий и пустой одновременно. Словно этот тип умер, а потом вновь родился.

Гибриор одобрительно кивнул:

– Этот человек был арестован за убийство. Ему произвели коррекцию личности. Прежнее его «я» умерло, сейчас живет новое. – Учитель вздохнул. – На нем обычно и спотыкаются… Что ж, Григ, десять баллов из десяти!

Гибриор посмотрел на своих товарищей, стоявших ближе всех к месту действия, и обменялся с ними тяжелыми взглядами.

– Не будете вы так любезны, Претендент, – попросил Учитель. – Подать мне кресло, которое видите у колонны. Вы сидите, а я стою… Стоп, стоп, сделайте это не поднимаясь!

Григ не уловил смысла просьбы. Ему не сказали слов «тест второй», но просили принести стул.

– Кресло повинуется мысленному приказу? – спросил Брат. – Вы хотите проверить, могу ли я давать мысленные команды?

– Кресло из обыкновенного красного дерева. Подай мне его!

Григ посмотрел на кресло, затем на Учителя. Просьба показалась глупейшей. Чувствуя себя дураком, Брат начал сердиться. Но Гибриор терпеливо ждал! Тогда Григ выбросил вперед руки и резко вернул их к груди, вложив в этот жест все свое раздражение и желание приблизить дурацкое деревянное изделие, чтобы затем разломать его на куски. Кресло пронеслось через зал и сильно, с грохотом, ударилось о кресло Грига, едва не разлетевшись и не поранив парня.

– Второй тест пройден, – опять со вздохом кивнул Учитель, отмечая про себя, что сам Григ выглядит ошеломленным. – Перейдем к третьему. Вы должны решить задачу, кажущуюся неразрешимой. Я попрошу вас выполнять все мои указания. Буду давать мысленные команды, воздействуя на вас гипнотически. Вы должны делать то, что я говорю, но сохранить контроль над своим сознанием.

«Закройте глаза!».

Григ подчинился. Учитель внимательно посмотрел на юношу и даже протянул к его голове руки, чтобы усилить воздействие.

«Дышите ровно! Медленно! Глубоко! Еще глубже! Не думайте ни о чем! Дышите! Расслабьте тело, избавьтесь от мыслей! Здесь никого нет. Вы одни. Тишина. Вам хочется спать. Вы слышите только свое дыхание. Не думайте! Теперь… спите!».

«Если я засну, то не смогу слышать, что вы скажете делать дальше!» – усомнилась мысль Грига. – «Так нужно?».

Гибриор опустил руки – продолжать дальше не было смысла.

– Открывайте глаза, Григ! Вы опять выиграли. Остался совсем маленький эксперимент, который принесет больше пользы вам самим, нежели мне. Прислушайтесь к себе и не торопитесь с ответом. Куда ведет вас судьба? Точнее, думая о том, что сели в кресло в холле моей Школы, вы ощущаете тепло или холод? Не отвечайте сразу. Даже для очень сильного альтина бывает сложно понять, что хорошо, а что плохо, потому, что польза сегодняшнего дня может оказаться разрушением для дня грядущего. Закройте глаза и подумайте!

Брат закрыл глаза, а Гибриор посмотрел на своих коллег.

«Я испробовал тесты из ВЫПУСКНОГО экзамена!» – поделился он мыслями. – «Парень нервничает: ему претит идти против своего прежнего решения, его укололи слова Линти, задели ее чувства. Он возбужден и ошеломлен. Может быть поэтому так легко справился. Все решил интуитивно, без напряжения. Он действительно очень, очень сильный альтин! Если такой человек пройдет нашу программу, ему не найдется места на прежних постах государственной власти, разве что – встать во главе флота, лишившегося своего маршала. Я не знаю, что будет… Никогда еще под эти своды не входил посторонний, который бы вышел отсюда членом Содружества и курсантом Школы. Мы очень хорошо знаем всех Претендентов – от самого их рождения, чаще – еще до зачатия. И сейчас наблюдаем, как рушится мир, в которых прожили всю свою жизнь!..».

– Я чувствую тепло, – сказал Григ. – Но я думаю, что это неправильно!

– Вы предпочли бы знать, что ваши друзья хотят навредить вам? – удивился Учитель.

Григ немного смутился.

– Я не хотел того, что сейчас происходит. Если поступок Линти принесет только пользу, я был не прав, и виноват перед нею. Не хочу я так думать – я знаю, что должен был отказаться!

– Поверьте, вы и в самом деле не правы, курсант. Вы даже не представляете еще, насколько не правы! Вставайте Григ!

Гибриор первым пересек холл и подошел к ожидающей результатов группе.

– Он альтин, это несомненно, – сообщил всем Учитель. – Только какой альтин? Искусственный или природный?.. В любом случае, в законе не оговорено, как человек стал тем, кем он стал – я принимаю этого мальчика в Школу Леноса. Он пройдет обучение на тех же правах, что и остальные курсанты. По завершению, станет тем, кто вершит судьбы и направляет народы!

Альрика, Виррадор и учителя зааплодировали. Офицеры охраны заулыбались, подбадривая, как им казалось, нового ученика уважительными взглядами. Линти вспыхнула, не веря своему счастью, завизжала, бросилась непонимающему причин ее радости Григу на шею, сжала изо всех сил, покрыла лицо парня обжигающими, от избытка переполняющих ее чувств, поцелуями…

– Снаружи ждут чужака – пусть увидят курсанта. Вам нужно переодеться, Григ! – невольно забыв о своих сомнениях взирая на радость любимой ученицы, сказал Гибриор. – Думаю, серебряный костюм с золотистым биочувствительным знаком отличия Высшей Школы будет вам более к лицу, чем этот серый унифицированный скафандр!

Ворота распались, пропуская Грига, Линти, Альрику и Виррадора. На улице происходило что-то странное: цепочка офицеров в белом сдерживала настоящую толпу из солдат, офицеров, правителей и журналистов; в воздухе висел настоящий рой полицейских и военных машин; все пространство вокруг центрального здания Школы было заполнено полицейскими и солдатами. Бартерианцы Виррадора отсутствовали, как и не было видно их ракетоносца – видимо, осознав, что капитан и заказчики могут пробыть внутри еще долго, спецназовцы предпочли не идти на конфронтацию со своим же собственным руководством и покинули оцепленную зону.

Появление четверки преступников подняло невероятный шум. Не менее тысячи прицелов сфокусировались на Григе и его спутниках. Не менее тысячи излучателей взлетели к плечам и замерли в ожидании приказа открыть огонь. Звук синхронно сбрасываемых предохранителей слился в единый щелчок и, как по команде, заставил всех замолчать.

Ошеломленные неожиданно наступившей тишиной, Линти, Григ, Альрика и Виррадор замерли, в некотором ошеломлении оглядывая ряды снайперов. Подчиняясь бессознательному порыву, Линти рванулась вперед и закрыла собою Грига.

Какую-то минуту в тишине ощущалось лишь напряжение застывших в одной точке взглядов: они молча смотрели друг на друга – преследуемые и преследователи.

Наконец из толпы вырвались двое: Рилиот в слепящее-белом одеянии Советника, и Маронк в генеральском мундире коричневого цвета. Уловив движение руководства, солдаты также подались вперед, угрожая четверке прижатыми к плечам излучателями.

Григ решительно отодвинул девушку и сделал шаг навстречу всей этой массе людей и оружия…

Рилиот не сбавил темпа, а вот генерал Госбезопасности словно споткнулся.

– Черт побери!!! – простонал Маронк. Пожилой офицер в отчаянии смотрел на рукав красивого серебристого костюма юноши, на котором гордо переливался знак отличия курсанта Школы Леноса – доказательство признания его обладателя законным и неприкасаемым членом высшего общества.

Генерал замер и медленно повернулся. Повинуясь обреченному жесту своего командира, солдаты нехотя опускали оружие.

Рилиот подал знак, требуя пропустить его яхту. Красивый, золотистого цвета катер с огромным личным гербом Первого Советника на борту приземлился прямо на посадочной зоне – машины Учителей, которые стояли здесь раньше, были предусмотрительно эвакуированы офицерами школьной охраны, когда стало ясно, что здесь они будут в небезопасности.

– Все в катер! – испытывая гордость от своей победы, радостно скомандовала друзьям Линти. Она улыбнулась отцу, который только посмотрел исподлобья, укоризненно покачал головой и молча развел руками.

«Проходите, раз приглашают!» – услышали мысль Советника Альрика и Виррадор. Грига за руку волокла Линти, поэтому Брату приглашение и не требовалось. Рилиот вошел последним. Яхта поднялась в небо, оставляя самостоятельно утихать переполох вокруг школы, и медленно успокаиваться разгоряченную кровь военных, недоуменно провожающих глазами машину тех, кто какой-нибудь час назад считался опасными государственными преступниками.

«Папа, давай мы поговорим дома!» – умоляюще попросила Линти – ей не хотелось, чтобы Григ и Альрика стали свидетелями предстоящей ссоры.

Рилиот поднял голову, посмотрел на светящееся от счастья лицо дочери и не смог удержаться от слабой улыбки.

«Ты помнишь, что у тебя сегодня двадцатилетие?» – поинтересовалась в сознании Линти мысль Советника.

«Папа?!» – бездонно-синие глаза альтинки увеличились от неожиданности и сверкнули восторгом.

«Я горевал почти пять дней, милая. Не думаю, что будет разумным решением, наказывая тебя, страдать еще столько же. Случилось лишь то, что не могло не случиться. Так, что давай попробуем забыть о твоем непослушании, хотя бы на этот день и на этот вечер?».

«Ты ничего не отменил, да? А гости? Откуда ты знал, что я успею вернуться к балу? Откуда ты знал, что у меня и Альрики что-то получится?».

«Важно не то, что знал я, а то, чего не слышали гости! В тайну твоего исчезновения посвятили лишь тех, кого было нужно. Остальные придут на праздник, как ни в чем не бывало.».

Линти широко и счастливо улыбнулась.

«Большое спасибо тебе, папочка!» – мысленно от чистого сердца поблагодарила она. – «А как же Григ? Я могу пригласить Грига на свое торжество?».

По глазам Рилиота пробежала тень, но многозначительная мысль не выдала настоящих эмоций Советника:

«Я ведь всегда говорил тебе: друзья по Школе – желанные гости в нашем доме!».

Глава 16.

– Отлично! Я даже не ожидала, что будет так здорово! – Линти примеряла новое платье, подготовленное для нее автоматами специально для сегодняшнего мероприятия. – Скажи, Григ, мне и в самом деле идет?

Григ сидел на краю длинной мягкой ложи и с мрачным видом созерцал великолепие «Модельной Залы». В отличие от красавицы-альтинки, он не обладал женским даром в одно мгновение забывать о происшедших какие-то полчаса назад злоключениях и переключаться с трагического лада на легкомысленный.

– Что значит «идет»? – вяло поинтересовался Брат.

Линти подняла брови, но постаралась растолковать:

– Если наряд украшает, делает интереснее, говорят «идет». Я стала красивее?

Григ задумался. Прямой вопрос требовал однозначного ответа. Такого ответа у него не было.

– Ты красива, как всегда раньше. Ну… оно блестит, переливается. Ты вся светишься… Камешки красивые… Платье голубое, твои глаза тоже…

– Это платье-хамелеон, Григ! Не по цвету, а по самой сути. Оно меняет покрой в зависимости от того, что в нем делаешь! Садишься к столу – подтягивается снизу; идешь – играет, как на ветру, складками… Но самое интересное – когда танцуешь: оно «знает» около тысячи танцев и реагирует на музыку, выбирая оптимальную форму! Представляешь?! И все его воплощения – просто прелесть! Оно «изучило» мою фигуру, «помнит» цвет глаз и волос – я в нем – загляденье, чем бы не занималась!

Теперь Григ поднял брови – в точности повторил мимику Линти. Перечисленные характеристики наряда для него выглядели совершенно бессмысленными. Латы абордажника отличались набором действительно полезных свойств: поддерживали температуру, защищали от излучений, снабжали водой и воздухом, усиливали мышечную силу… Разумеется, они были очень удобны, садишься ты, стоишь или прыгаешь! Эта же яркая тряпочка на альтинке казалась откровенно непрактичной и бесполезной – Линти же восторгалась ею, словно ребенок, который только что научился управлять космическим парусником!

– Линти, мне нравится твой «хамелеон», – Григ решил перевести разговор на тему, которая его действительно волновала. – Я хочу понять, что сегодня случилось! Меня признали «альтином», как и тебя, так?

– Ага… – Линти крутилась то быстрее, то медленнее, наблюдая, как реагирует ее «живой» наряд на разную скорость движения рук и ног.

– Если представить, что мы сейчас в «Улье», это бы означало, что чужака сделали Братом?

– Угу… Причем Старшим!

– Что я теперь должен делать?

– Ничего. Учиться вместе со мной. Ты еще не совсем альтин – тебя приняли в Школу, считай – в Содружество, но нужно пройти весь курс обучения и сдать выпускные экзамены. То есть для самого Содружества ты уже избранный, но для всех остальных, которые захотят поставить тебя во главе своих организаций, поселений, армий, ты – альтин без диплома, то есть не очень альтин. Потом, на последнем этапе учебы, выберешь для себя род занятий, например, военную службу, пройдешь профессиональную подготовку. Из нашей Школы выходят минимум полковниками! Тебе сразу обязательно предложат работу. Но решаешь ты сам. Мы не Братья – каждый свободен заниматься тем, что ему нравится… – Линти перестала крутиться и прыгать и весело посмотрела на хмурого парня: – Да не думай ты много – все здорово, все изменилось, все стало на свое место, у нас с тобой будет уйма времени, чтобы во всем разобраться!

Григ не особенно верил в ее оптимизм:

– Линти, мы нарушили договор! Братьев высадили на Ингане, но я изменил своему слову, теперь Лига имеет право изменить своему! У Братьев нет корабля, нет тяжелого вооружения, они не смогут ни сражаться, ни отступить!

Альтинка отмахнулась от его страхов:

– Перестань ты, Григ! Мы нарушили условия договора? Смешно! Это были условия сдачи крейсера, а не размещения Братьев! Ты обменял себя на корабль! Все! Противостояние в прошлом! Поверь, в договоре ничего нет на случай, если бы тебя вдруг отпустили… – Линти подбежала к Григу и заставила того встать, чтобы можно было осмотреть парня со всех сторон. – Великолепно! Ты пойдешь так! Тебе очень к лицу серебряная форма и этот знак Школы… Побежали, нас уже ждут!

За прошедшие пять суток Парадная Зала изменилась до неузнаваемости. Все сверкало от обилия блестящих и светящихся элементов; голографические композиции в воздухе и беснующиеся фонтаны заставляли затаить дыхание и открыть рот от восторга; музыка словно сама жила в воздухе, рождаясь ниоткуда и отовсюду, будоражила фантазию, горячила кровь; тысячи людей в самых ярких и смелых костюмах и платьях дополняли и без того яркую гамму всеми цветами и оттенками, которые можно и нельзя было даже себе представить…

Когда Линти и Григ шагнули под своды Залы, музыка грянула приветственный марш. Все гости, как один, повернулись и зааплодировали. Отовсюду полились поздравления и лестные отзывы о прическе Линти, ее глазах, туалете, духах… кавалере. В бокалах заискрились дорогие напитки, на столиках появились сосуды со всевозможными яствами…

Линти благодарила за поздравления, представляла всем своего нового друга, отшучивалась на комплементы и отвечала на все вопросы ничего не значащими фразами Наконец она выбрала место за одним из столиков, где уже ждали четыре девушки одного с нею возраста и остановилась там, к большой радости своего спутника.

– Григ, это – Лерма, это – Дотри, это – Рикка, это – Вила. Мои подруги! Они учатся в Школе Леноса, но не альтинки и не в Содружестве… Девочки, это – Григ, мой самый большой друг и новый курсант нашей Школы!

Григ приветственно кивнул, отмечая, что его разглядывают слишком бесцеремонно и непонятно с какими чувствами: то ли завистью, то ли непониманием. Он вообще успел сегодня заметить, что на людей большее впечатление оказывает эмблема на его рукаве, чем он сам, его настроение или поведение – увидев эту эмблему, люди начинали смотреть совсем по-другому, становились приветливее, улыбчивее, предупредительнее.

Шум разговоров, блеск украшений и орденов, музыка, игра света на полу и под потолком, искры и брызги фонтанов, оценивающие и любопытные взгляды, дежурные улыбки и пустые разговоры – среди всего этого Григ почувствовал себя затравленным зверем. Линти, напротив, оказалась в своей стихии – она веселилась, смеялась и шутила так непринужденно, как никогда раньше. Ее глаза сверкали восторгом, улыбка не сходила с лица, а голосок звенел радостью.

Кажущаяся стихийной, церемония, на самом деле, имела определенный порядок. Пили и ели в промежутках между поздравлениями, сюрпризами и выступлениями артистов. Танцевали в промежутках между питьем и едой…

В какой-то момент Григ, честно допивавший до дна каждый предлагаемый ему бокал с залини, утратил внимание к происходящему и смог наконец забыть на время о проблемах своего Братства…

Линти пригласила его на танец. В этом не было ничего особенного, если бы их пару не выставили в центр танцевальной части Залы и все взоры не обратились на них, словно в ожидании некоего показательного выступления.

«Линти, я видел, как они это делали – я так не умею!» – поспешил предупредить именинницу Григ.

«Повторяй мои движения!» – Линти была слишком возбуждена, чтобы серьезно отнестись к словам Брата. – «Лучше не так! Лучше следи за моими мыслями! Я буду направлять тебя, а ты слушай!».

Григ только пожал плечами, удивляясь ее уверенности. Заиграла красивая, пронизывающая до глубины души медленная композиция – достаточно сложная, чтобы передать ее ритм в танце, особенно при условии, что делал это первый раз в жизни. Линти ослепила Брата белоснежной улыбкой, чуть присела в реверансе и взяла Грига за руки, заставляя приблизиться к себе едва не вплотную. Увлеченная сумасшествием праздника, она даже не обратила внимания, что ее кавалер озирается с глупым видом, не представляя, как станет выкручиваться из неловкой для него ситуации…

Линти сделала первый шаг в сторону и чуть не упала, потому, что Григ не отреагировал и остался на месте.

«Слушай мои эмоции, Григ!» – улыбнувшись его неуклюжести, попросила альтинка. – «Не думай, а только слушай!».

Не желая выглядеть посмешищем для разряженной бровургской элиты, Григ постарался исполнить желание девушки как можно лучше. Он прислушался – эмоции разгоряченной красавицы ударили в его и без того захмелевшую голову сильнее очередного бокала залини. Восторг красавицы ворвался к нему в душу и воцарился там, раскрасив все яркими, сочными красками. К воспринятым чужим впечатлениям прибавились и его собственные: ощущение сжатого в руках упругого, спортивного девичьего тела; излучаемое этим телом тепло; передающаяся пальцам едва уловимая дрожь ее тонкого стана; пьянящий аромат духов, смешанный с неповторимым запахом нежной кожи; и, наконец – азарт, лучащийся из ее ярко-синих, бездонных глаз…

Натренированное тело Брата не создавало препятствий ни для каких физических упражнений – проблема была лишь в голове Грига, а голова, к счастью, потеряла способность мыслить и контролировать. Когда Линти вдруг сорвалась с места, закружилась, словно поплыла по волнам звучащей мелодии, Григ поплыл вместе с нею, не пытаясь разобраться, правильно или нет это делает. С каждым поворотом, с каждым очередным па, Брат чувствовал себя все увереннее, его движения становились все элегантнее и свободнее. Через минуту беспрекословного подчинения мысленным фантазиям своей изящной партнерши, Григ понял, что и сам находит радость в этой сложной композиции из движений из звуков. В какой-то момент ему даже показалось, что сами тела его и альтинки создают ту мелодию, что наполняла сейчас воздух Залы – Григ не мог уже определить, что первично – ритм, которому вторило все его существо, или движения тела, которые порождали ритм музыки…

Люди, собравшиеся вокруг танцпола, должны были присоединиться к первой паре, как только та откружится первый такт, но остались стоять неподвижно, зачарованные красотой и чувственностью происходящего на их глазах действа. Лишь, когда композиция поменялась, гости разбились на пары и ступили в круг рядом с виновницей сегодняшнего торжества и ее молодым, никому не знакомым партнером.

Рилиот в задумчивости смотрел на свою дочь и Грига с балкона, стоя в компании двух Советников и Председателя Арбитражного Суда Литакона. Он не мог оторвать взгляда от хрупкой, изящной фигурки в великолепном голубом платье, вращающейся в танце в крепких и осторожных руках красивого паренька в серебряном костюме курсанта-эльтара.

– Вот это пара, – поделился мыслями Первый Советник. – Сильный, одаренный, чувственный, умный, смелый, непреклонный… Оба молоды. Их дети наверняка родятся альтинами… Жаль, что встретились при таких загадочных обстоятельствах. Потомки одной нации, мы никогда не поймем друг друга. Он навсегда останется здесь чужим…

– Десять дней назад он был опасным врагом, пять дней назад – интересным экземпляром для изучения, а сегодня – только чужим! – заметил Литакон. – Если тенденция сохранится, я воздержался бы от таких слов, как «никогда» или «навсегда». Невозможное уже происходит, мой друг – предводитель мантийских скитальцев танцует в твоем дворце с твоей дочерью!

– Да, Линти совершила для него подвиг, – задумчиво кивнул Рилиот. – Я должен был бы наказать в ней дочь, за то, что та пошла против правил, которым ее учили, за то, что разрушила планы, которые строил ее отец. Но я не могу не похвалить в ней личность, дерзнувшую это сделать. Мы уйдем, а им жить! Важно, кем они станут, а не насколько легко будет нам с ними в настоящее время…

– Здесь генерал Маронк, – тихо сказал один из Советников, который первым заметил фигуру, выделяющуюся на фоне всеобщей радости трагическим выражением на бледном лице. – Ищет вас! Пожалуй, мы отойдем!

Советники и арбитр сделали несколько шагов в сторону, Рилиот обернулся и оказался лицом к лицу с генералом Госбезопасности.

– Ликуете? – как-то блекло прозвучал голос пожилого офицера.

– У девочки сегодня двадцатилетие, – объяснил Рилиот. – Если вы спрашиваете про ее партнера по танцу, то нет, не ликую – я ошеломлен тем, что произошло, и беспокоюсь не меньше вашего.

Маронк пристально посмотрел в глаза Советнику, затем подошел к перилам балкона и некоторое время молча следил за не замечающей никого вокруг себя юной парой.

– Ну и чего вы добились, Советник? – устало поинтересовался генерал. – Ничего нового не открыли, никого не исследовали, не принесли никакой практической пользы… Зато теперь среди нас бродит человек, способный силой воли захватить военный корабль, а двести тысяч неуправляемых аборигенов поганят благословенную землю Ингана, призванную стать раем для самых достойных и благородных… – Маронк прервался, словно о чем-то в этот момент думал, затем вновь заглянул в глаза Рилиоту. Его голос стал жестче, а глаза заблестели желанием высказаться. – Вы повернули ситуацию так, Советник, что мне не за что арестовать этого щенка – он ученик Школы, друг и спаситель Линти, сын Альрики, которая оказывается до сих пор носит генеральское звание и которая сама без пяти минут альтинка! Помните, что вы нам обещали? Вы говорили, что изолируете это существо, и оно никогда больше не появится в моем поле зрения! А я даже не могу наказать соучастников так называемого «освобождения» – они, видите ли, нашли альтина, о котором никто не слышал, и спасли ему жизнь – им теперь, вроде как, награды давать положено. Все, в чем они провинились – повредили один перехватчик, нанеся так называемый «материальный ущерб», даже компенсацию за который выплатят не провинившиеся, а Школа – «в благодарность за нового одаренного ученика». И мы с самого начала знали, чем это кончится, но вы связали нам руки, вы запретили принимать меры, вы пообещали, что разберетесь с проблемой сами! Понятно, для вас жизнь дочери – это святое, – генерал сглотнул, набрал воздуха и закричал с нескрываемой злостью, стараясь перекрыть гром басов музыки: – Так воспитывать надо было лучше, а не нянчится с ней теперь всем государством, рискуя ради безопасности одной смазливой кокетки спокойствием десятков планет и объединений!!! Вы, как и я, Советник, не имеете права на личные интересы!!! Вы служите не себе, а Лиге, которая избрала вас на ваш пост!!! – генерал отдышался, сверкая глазами, и вновь бросил взгляд на звездную пару. – Ну вот, теперь он развлекается в вашем доме! Сколько человек умерло по его милости, вроде уже забыто, вроде как это был не совсем он… А что, если он опять станет этим «не совсем» – кто будет отвечать а, Советник?!

Григ и Линти так увлеклись, что не замечали людей вокруг себя, не обращали внимания на восхищенные взгляды публики, удивляющейся неутомимости двух юных танцоров, не слышали, когда менялась музыка – их тела словно сами подчинялись новому ритму и двигались в нем с теми же совершенными чувством такта и грацией. Эти двое не видели даже друг друга, хотя и не отрывали взгляда от глаз партнера или партнерши. Они перешли на совершенно иную, более высокую ступень восприятия – их ауры влились друг в друга и трепетали, заставляя захлебываться от непривычно острых и ярких оттенков переживаний. Это был танец победы, танец освобождения, танец долгожданного отдыха. Впервые за долгие декады эти двое могли наконец раскрепоститься и избавить измученные избытком событий сознания от бремени реального восприятия.

Праздник продолжался до позднего утра, но Линти не захотела дождаться, пока все уйдут. Подгадав момент, когда внимание гостей сосредоточилась на выступлении знаменитой поп-группы, альтинка потянула Грига за собой, в личное крыло своего Дворца, где царили тишина и спокойствие, где можно было остаться одним.

К этому моменту Брат уже совсем перестал понимать, что происходит.

Среди каких-то цветников, деревьев, озер и водопадов нашлась хрустальная беседка без мебели, но с поразительно мягким и приятным на ощупь теплым полом. В одно мгновение скинув с себя одежду, Линти вдруг вытянулась перед самым лицом Грига, схватила руками его голову и осторожно дотронулась губами до его губ. Подчиняясь инстинкту, Брат обнял и прижал к себе прекрасное юное тело. Он ощутил под пальцами бархат гладкой и нежной кожи, пульсирующей так сильно, что у самого барабаном застучало в висках. В глазах все поплыло, а голова опустела. На какой-то миг рассудок еще возмутился от нежелания терять контроль над вверенным ему телом, но усталость и хмель оказались сильнее мимолетного недовольства разума. Последнее, что отложилось в памяти Грига – сладкий вкус тонких губ и подвижного дерзкого язычка, щекочущего его губы и пробуждающего ощущения, никогда ранее не испытанные и не с чем не сравнимые…

– Когда кончатся силы, отнеси меня вон в то бурлящее пузырьками озеро, – сверкая смеющимися и пугающимися одновременно бездонно-синими глазками, напоследок попросила альтинка. – Сам опускайся рядом. Через час мы очнемся – бодрыми и счастливыми… Впереди будет целая жизнь… вместе… Я люблю тебя, Григ!!!

Ее эмоции захлестнули Брата, поглотили его с головы до ног. Незнакомое ранее, граничащее с болью физическое наслаждение смешалось с едва не доходящим до шока нервным ослеплением, энергетическим штормом слияния двух сильных и синхронно настроенных биополей и сознаний…

Не представляя, где ее тело, а где его, не ощущая ни рук, ни ног, ни самого себя, ни времени и ни места, Григ утонул в ощущениях, которым не было равных, ради которых стоило жить, в которых таился сам потаенный смысл жизни…

Когда, наконец, Линти упала без сил на полу беседки, Григ осознал, что и ему пришло время остановиться. Подняв драгоценное и ставшее самым родным, едва дышащее тело на руки, он побрел к озеру, тяжело рухнул в коктейль из пузырьков и излучений и провалился в темноту спасительного, восстановительного искусственного сна, окруженный вниманием оживших автоматов реабилитации.

Глава 17.

Человек, проснувшийся после спокойно проведенной ночи, чувствует себя словно заново родившимся: все, что происходило до его сна, уходит в область воспоминаний, отдаляется, уступает место новым мыслям и ощущениям. Убеждения вчерашнего вечера выглядят не столь убедительными, страхи – не столь тревожными, сомнения – не стоящими внимания. День начинается с чистого листа и пишется до тех пор, пока его в очередной раз «не перечеркнет» потребность в долговременном отдыхе.

Григ следовал этому режиму всю жизнь – время на корабле Братьев не летело так быстро, чтобы жалеть его на обычный, естественный отдых. Как и далекие предки, Григ подразделял жизнь на «вчера», «сегодня» и «завтра», а между ними, в его представлениях, обязательно протекал сон. Граждане Лиги не понимали смысла такого распределения времени. Автоматы психологической разгрузки или нейроконтроллеры позволяли им урезать восстановление после тяжелого, богатого на труд и эмоции дня до нескольких минут, полностью возвращая к работоспособному состоянию, но лишая удовольствия пребывания в мире грез и превращая ощущение жизни из прерывистой в сплошную линию.

Бассейн Линти был дорогой, усовершенствованной версией обыкновенного бытового нейроконтроллера – к искусственному сну присоединялись процедуры массажа, омоложения кожи, магнито и светотерапии.

Через час пребывания в воде, Григ открыл глаза отдохнувшим, бодрым, полным сил и с четким осознанием реальной действительности. Привычного барьера между прошлым и настоящим не существовало. Не могло быть никакого «вчера» – он точно знал, что прошел час и не мгновением больше. Григ задумался, осознавая, что иногда, почувствовать грань между тем, что было, и тем, что будет, жизненно необходимо. Эта грань помогала простить ошибки, помогала перебороть стыд, помогала посмотреть на вчерашнее «я» спокойно, словно глазами другого, старшего на один день существа…

Григ бросил взгляд на красивое, словно вырезанное гениальным скульптором по теплому, светло-коричневому мрамору изящное обнаженное тело Линти, все еще погруженное в пузырящуюся жидкость на расстоянии вытянутой руки от него – прошел ровно час, как он обнимал этот тонкий стан, гладил эти золотые волосы, целовал эти алые, нежные губы…

Он не помнил, как попал в бассейн, где лежал сейчас голым, но зато не мог отойти от потрясения остротой полученного час назад удовольствия. В свои семнадцать лет Григ даже не знал, что человеческому организму доступна столь сладкая гармония из материального и нематериального, не знал, как высоко расположена грань, за которой заканчивается эйфория и начинается помешательство, не мог даже вообразить, насколько велика радость пройти по самому-самому острию лезвия на этой границе…

Линти очнулась одновременно с Братом, разбуженная тем же импульсом нейроконтроллера. Ее глаза были закрыты, но Григ чувствовал, что в голове белокурой красавицы пробегают сейчас те же видения, что в его собственной – некая сила добавляла красок картинам перед его глазами, входила в резонанс с его мыслями и делала воспоминания в сотни раз острее, пронзительнее и романтичнее.

Григ прислушался к девушке. Линти нежилась, смаковала воспоминания о полученном час назад удовольствии. Она была счастлива…

А что чувствовал он? Он однозначно был благодарен альтинке за возможность еще раз ощутить вкус настоящей радости, за новые сильные переживания, которых уже не должен был испытать в перечеркнутой им самим жизни. Он получал сейчас истинное наслаждение просто оттого, что смотрел на нее, слушал ее дыхание, вдыхал ее запах. Она нравилась ему, она радовала его, она была ему самым дорогим человеком, образ которого приходил на ум. Если бы пришлось выбирать, чью жизнь принести в жертву – его или Линти – Григ без колебаний предложил бы врагу себя…

Но, он вполне мог и должен был дать себе в этом отчет: Линти стала проявлением его СЛАБОСТИ! Он – Брат, Отец – позволил себе безвольность, дал эмоциям завладеть разумом, подавить чувство долга и заглушить угрызения совести! Если бы это все еще был тот Младший Григ, от которого никто не зависел, в которого никто не верил, который не был примером и мог опозорить себя, но не тех, кто годами полировал свою честь потом и кровью! Он был Отцом! Что бы они подумали, что бы подумал он сам о таком Отце «Улья», который развлекается на одном из отдаленных миров в тот момент, когда его народ сдал позиции и опустил голову?! «Испытание женщиной» – так говорили в «Улье»!..

У него не было ощущения, что случилось нечто невероятное: вчера – пленник на научной станции, сегодня – бассейн с пузырьками, обнаженная Линти, Дворец Советника, «титул» альтина. Слишком много всего произошло за последнее время, чтобы все еще продолжать удивляться резким поворотам судьбы. У него не было выбора, когда нужно было спасти Братьев. Не было выбора, когда Линти с бартерианскими наемниками приволокла бессознательное тело в Школу Леноса. Вроде бы не было выбора, когда пришлось сдать экзамен – во всяком случае, ничего плохого в этой уступке сейчас не усматривалось. Зато теперь выбор был! Бурное время вновь сменялось спокойным – время действовать или терпеть уступало место времени выбирать и думать…

Линти вдруг оборвала цепь невеселых мыслей юного Брата – она распахнула глаза и резко вскочила на ноги.

– Папа завет нас на завтрак! Одевайся, скорее! – она одним рывком выпрыгнула из ванны и взмахом руки подозвала автоматов с одеждой.

– Подожди, что случилось? – Григ поморщился от ошеломления внезапно произошедшей с ней переменой – по укоренившимся у него представлениям, только что проснувшийся человек должен был приходить в себя с куда меньшей скоростью.

– Папа искал нас, – Линти весело улыбнулась, игриво сверкая глазками. – Знает, что мы тут, догадывается, что голодны, приглашает разделить с ним завтрак!

– Откуда ты это знаешь?

– Откуда? Ах да, я не сказала… Мозг Дворца сообщил мысленно. Можно было бы, конечно, попросить, чтобы он говорил вслух…

– А что, если мы не пойдем?

Демонстрация такой нелюдимости заставила Линти удивленно приподнять брови.

– Это было бы невежливо, – объяснила она, позволяя роботам облачить себя в белый домашний комбинезон. – Папа помог нам добраться живыми от станции до Бровурга. Он не вмешался, когда мы вламывались в ворота Школы. Он позволил тебе – «самому страшному бичу Лиги» – танцевать со мной на глазах генералов, все еще мечтающих разорвать Братьев в клочья… Представляешь, как те бесновались? По-моему, папа заслужил несколько минут общения с тобой и со мной!

Она щелкнула пальцами, подзывая еще несколько роботов и указывая им на Грига.

– Оденьте его! Скорее!

Рилиот ждал их в залитой лучами восходящего солнца лоджии. Он в одиночестве сидел за длинным массивным белоснежным столом, сервированным на троих персон.

– Моя девочка! – увидев Линти, Советник радостно подскочил навстречу вошедшим.

Альтинка повела себя точно так же – отец и дочь бросились в объятия друг друга, словно не виделись целую вечность.

– Тебе понравился бал? – полюбопытствовал Рилиот.

– Здорово! Превосходно! – глаза Линти засверкали таким восторгом, что никто бы не усомнился – она говорила правду.

– У меня есть еще кое-что… – Рилиот достал из лежащего до этого момента на столе футляра припрятанный до утра сюрприз – золотое ожерелье с большими, ярко сверкающими, красивыми голубыми камешками, а затем своими руками закрепил его на шее обомлевшей от неожиданности девушки.

– Папа! – прошептала альтинка, невольно краснея от смущения таким вниманием. – Это невероятно! Оно так красиво!!!

– Это энергетические кристаллы, как ты и мечтала, – очень довольный ее реакцией, улыбнулся Советник. – Они светятся, когда тебе весело, и тускнеют, когда станет грустно. Носи не снимая – тогда, чтобы быть красивой, тебе придется всегда сохранять бодрость духа!

– Какой ты хитрый, мой папочка! Спасибо – оно просто великолепно!

– Прошу всех к столу!

Григ молча следил за сценой между отцом и дочерью и молча принял приглашение Рилиота.

Прислуживали за обедом автоматы, которые отличались от обычных лакеев лишь блеклостью бесконечно спокойных глаз. Блюда и напитки потрясали изысканностью вкуса, но, если Линти получала от еды истинное наслаждение, то Григ, всю жизнь питавшейся безвкусной питательной смесью, не имел возможности похвастаться тонкостью восприятия истинного гурмана.

Советник не мог наглядеться на свою светящуюся от счастья дочь. Он то и дело бросал вопросительные взгляды и на Грига, но спросить о чем бы то ни было вслух не решался. Линти то благодарно улыбалась отцу, то восхищалась сидящим напротив другом. Один Григ сидел мрачный, внимательный и собранный.

– Почему Григ такой замкнутый? – наконец поинтересовался у дочери Рилиот. – Он чем-то расстроен, обижен? Я к этому непричастен?

Линти только теперь заметила, что с юношей что-то не так – она считала, что Брат просто чувствует неуверенность в доме, обычаев и правил которого он не знает.

– Может быть, стесняется тебя, папа?

Рилиот промокнул губы салфеткой, внимательно и серьезно заглянул в глаза Грига:

– Григ, я хочу, чтобы мы правильно понимали друг друга. Я не враг тебе и не враг твоим Братьям.

Григ твердо встретил пронизывающий взгляд первого альтина Содружества:

– Я знаю. Но вы – Первый Советник Лиги.

– Ты хочешь сказать: старший офицер вражеской армии? – понял Рилиот. – Лига не объявляла вам войну, Григ, вы сделали это сами.

Григ пожал плечами, что означало: «вполне возможно».

– У вас ведь есть законы, которым вы слепо следуете? – спросил Брат.

– Не всегда и не слепо, раз ты сидишь здесь, – возразил Советник. – Обычно существует способ найти разумное решение, которое не нарушит сути закона.

– Значит, наши законы жестче, – рассудил Брат. – Жестче и действеннее.

– «Мир принадлежит Братству»? Но ведь ты, надеюсь, уже понимаешь, что мир слишком велик, чтобы принадлежать городу из двухсот-трехсот тысяч солдат?

– И вы ведь прекрасно понимаете: мы не собирались подчинять себе всю Вселенную? Это не закон, а девиз, Советник! Он обозначает: «наш мир принадлежит нам, мы умрем, чтобы отстоять его!».

– Но вы атаковали мирные экспедиции, которые никак не могли навредить вашему «миру»?

– Да, но только, чтобы не СУМЕЛИ навредить те, кто СМОГУТ! Мы были вынуждены. Технический прогресс планетарных цивилизаций шел быстрее, чем наш – мы хотели знать все возможности своих врагов, видеть, чему они научились, использовать их знания в бою и для обороны!

– А поскольку ВРАГОВ у вас не было, вы решили приобрести их из числа потенциальных друзей?

– У нас была военная миссия. «Улей» летел отомстить – неужели его бы встретили рукоплесканиями? Вы не правы, сэр. Не я придумал законы «Улья»!

– Но ты ведь знаешь теперь, кто придумал! Раньше ты мог сказать: «они существуют вечность, не мне задумываться». Но теперь, ты ведь знаешь – их породил не бог: Гронед – такой же человек, как ты или я. Не пришла ли пора Братьям стать лояльнее к окружающим, обзавестись связями, контактами, покровителями наконец?

Григ горько хмыкнул:

– Разве Братья теперь решают, кто им друг, а кто враг?

– Возможно, что не они, – согласился Советник. – Но ты-то ведь можешь решить, как относиться ко мне?

– Вы – отец Линти, вы друг ей, значит и мне. Но вы – Первый Советник Лиги, а я – Отец Братства. Мы оба не можем отвечать за самих себя!

– Мудро замечено, молодой человек. И все же. Что ты сам чувствуешь? Что заставляет тебя хмурить брови?

– Да хватит вам! – Линти не выдержала. – Что вы заладили: друг-враг, друг-враг? Еще наспоритесь, зачем портить утро?

– Ты права, милая! – Рилиот сразу извинился перед дочерью взглядом. – Тем более, что вынужден вас покинуть – меня только что вызвали.

– Папа? – прежде, чем Линти смогла его остановить, Рилиот поднялся, кивнул и вышел, оставив Грига и альтинку наедине.

– Он обиделся! – расстроено сообщила Линти Брату.

– Не думаю, – возразил Григ.

Линти всплеснула руками:

– Ну почему ты был таким «букой»?

Шутливая интонация не скрыла серьезности заданного вопроса. Григ понял смысл взгляда девушки – на самом деле вопрос звучал так: «ну почему ты отказываешься принять свое счастье?».

– Линти… ты… – Брат задумался.

– Что «Линти»?!

Григ набрал в грудь воздуха и заглянул ей в глаза.

– Говори! – потребовала альтинка.

– Понимаешь Линти, – слова прозвучали глухо, словно вырывались из глубины, от самого сердца, причиняя сильную боль. – Я осознал, что ничего не имеет смысла, кроме уважения к самому себе. Можно жить в роскоши, можно страдать, можно иметь все или ничего, но твое сознание… оно повсюду, ты всегда с ним, всегда наедине с собой, со своими мыслями. От этого никуда не деться, не избавиться, не спрятаться… Ты просыпаешься утром и понимаешь – удовольствие, радость, успех, страх, боль, отчаяние которые ощущал вчера – блеф, сон, прошлое – их нет, их уже не испытываешь… А твоя душа остается. Остается ощущение того, чего ты заслуживаешь. Боль унижения, горечь трусости, вонь малодушия никогда не проходят и не забываются! Они гниют где-то там внутри, с каждым годом – все глубже и глубже, все сильнее и сильнее – и ты уже никогда не сможешь вздохнуть чистого воздуха, ты уже никогда не сможешь по-настоящему стать счастливым, потому, что счастье – это тоже только в тебе! Если ты чувствуешь себя человеком, достойным уважения твоих друзей и своего собственного, ты способен совершить любой подвиг. Если нет – тебе уже ничто не поможет! Понимаешь, Линти, ты можешь делать все, что угодно, подниматься вверх или катиться вниз, уступать или идти напролом, умнеть или глупеть, становиться слабее или наращивать мускулатуру – нельзя пачкать то, что пройдет с тобой через всю твою жизнь! Нельзя принимать решений, от которых противно будет остаться с самим собой!

Линти смотрела большими глазами с выражением недоумения на лице.

– Что ты хочешь этим сказать? – ошеломленная громкостью этих слов, но не понимая, к чему Григ клонит, пробормотала альтинка.

Брат кивнул, что означало: «сейчас объясню». Он начал говорить медленно и твердо, делая ударение на каждом слове:

– Я решил принять муки, чтобы Братья стали свободными!

– Но они ведь итак стали? – испугавшись блеска решимости в его глазах, осмелилась напомнить альтинка.

Григ замотал головой, словно боролся с болью, и едва не застонал:

– Но они считают, что я пожертвовал собою для них! Они гордятся мной! Они уважают меня! Я же… развлекаюсь с тобой во дворце! Я веселюсь, наслаждаюсь жизнью, тобой, свободой…

– Они никогда не узнают… – начала Линти, но Григ закричал, заставив альтинку вздрогнуть и сжаться от неожиданности:

– Я знаю!!!

Григ перевел дыхание, не замечая, что напугал подругу своим внезапным истошным криком.

– Все горько, все мрачно! – уже спокойнее объяснил он. – Я не альтин, Линти, я – Отец! Нет ни одного титула выше этого, потому, что я – Брат! Брат или никто! А выше Отца – только Боги!

– Ты не любишь меня? – с ужасом сдалала вывод Линти.

– Ты не о том… – чувствуя, что его не понимают, Григ посмотрел умоляюще. – Ты – единственное, что мне здесь дорого! Только глядя на тебя я чувствую, что живу! Только думая про тебя, я все еще хочу жить… Но я не могу думать о себе, я не могу променять долг на личное счастье!!!

Линти провела рукою по лбу, собираясь с мыслями. Он говорил правду – он не сможет жить, если лишиться своего уважения. Она не сможет жить, если теперь лишится его. Замкнутого круга здесь не было, во всяком случае, не должно было быть…

– Чего же ты хочешь? – Линти сощурилась, внимательно глядя на разнервничавшегося, возбужденного юношу.

– Вернуться в Институт и принять все, что положено! – честно признался Григ.

Не смотря на напряженность обстановки, Линти не удержалась, чтобы хихикнуть:

– Теперь они не посмеют! Опыты над альтином – до такого еще никто не додумался!

Григ посмотрел так, словно сделав его альтином и помешав, таким образом, исполнению священного долга, Линти нанесла ему рану в самое сердце.

– Тогда – полететь на Инган! – твердо заявил Брат.

Линти вздрогнула – ей не приходило в голову, что Григ задумает нечто настолько безрассудное, но, к ее ужасу, в принципе, осуществимое. Она медленно встала из-за стола, подошла к прозрачной стене, долго смотрела в сад, над которым вставало солнце Бровурга. Чем больше она думала, тем больше возмущалась твердолобости парня, которому преподнесла на тарелочке свою любовь, друга – Первого Советника, безопасное настоящее и полноценное будущее. Наконец, у нее созрело решение.

– Хорошо, Григ, – грустно, но твердо заявила она. – Ты привык, чтобы все было по-твоему, я тоже не люблю отступать! Хочешь знать, я не намерена с тобой расставаться! Похоже, есть только один способ, чтобы мы оба получили то, что хотим: сблизить наши народы, Лигу и Братьев, как тебя и меня. Сделать так, чтобы визит на Инган для человека с Бровурга стал обыденным делом. «Папа, я лечу на Инган». «Ах, не задерживайся там надолго, доченька!». «Ну что ты, через двое суток я буду дома!». «Оденься теплее – на той широте прохладнее, чем в нашем дворце!».

Григ посмотрел недоверчиво:

– Как ты такого добьешься?

Альтинка улыбнулась своей гениальности:

– Полечу с тобой! Вернусь. Опять полечу. Снова вернемся, но уже вместе… И так далее! Наладим связь из папиного Дворца с твоими героями на Ингане. Может даже найдем для них всех работу в галактике – чтобы не разленились. – В ее глазах блеснула искра азарта. – Представляешь, как будет здорово: двое влюбленных юных альтин, которых бережет целая личная армия из самых отъявленных головорезов космоса?!

– Боюсь, все не так красиво, – не видя пока причин радоваться, возразил Григ. – Тебя не отпустят.

– Я не стану спрашивать – я уже взрослая! Отец все поймет. Он итак уже понял.

– Да, смотрел на нас, как на привидений… А где мы возьмем корабль?

– Альрика поможет! Ты твердо решил, да? Тогда и я тоже решилась!

Глава 18.

– Где мы найдем Альрику? – спросил Григ.

– Сейчас узнаем, на каких машинах и когда разлетались гости. – Линти обратилась к домашнему Мозгу.

– Ты найдешь катер, а по катеру – адрес мамы? – понял Григ.

– Попробуем так, если нет – пороемся в регистрационной базе. Альрика очень давно не была на Бровурге, она могла устроиться у друзей и не сообщить координаты в Службу Безопасности… Ой! – Линти прервалась, выслушивая сообщение мозга. – Нам повезло! Альрика все еще здесь!

– Где «здесь»?

Линти радостно подскочила к Григу и потянула его за руку:

– Во Дворце! Папа предложил всем желающим отдохнуть после бала в отдельных апартаментах – Альрика была одной из тех, кто принял приглашение и остался. Идем же!

Альрика лежала в ванной, в меланхолической задумчивости потягивая из бокала крепкий алкогольный напиток. Ее практически обнаженное тело и лицо выглядели совсем молодыми – подтянутыми, гладкими, свежими – но темные глаза холодили взрослой усталостью и расчетом. В настоящее время в этих глазах бродил еще и огонек одержимости.

– Ничего, что мы без приглашения? – извинилась альтинка.

– Для вас я всегда свободна, – отмахнулась Альрика, с трудом заставляя себя говорить внятно. – Чем обязана, дети?

– Нужна ваша помощь! – призналась Линти.

– Да ну?! Кто мог бы подумать?.. – Альрика закрыла глаза и сделала несколько долгих глотков своего горячительного напитка.

– Мы хотим попасть на Инган! – уточнил Григ.

– Нам нужен корабль, Альрика! – добавила Линти.

Женщина открыла глаза и окинула Брата и альтинку ничего не выражающим невидящим взором.

– Я бы не советовала вам, ребята, куда-то лететь! – заявила она.

– Мы уже все обдумали! – предполагая, что Альрика захочет их отговорить, поспешила объяснить Линти.

Женщина посмотрела на нее с недоумением:

– Да ради бога, милая! Мне то что? Я сказала, что не полетела бы никуда, будь я на вашем месте. За вами следят, но это не все. Инган выставляют на аукционе…

– Что это значит? – насторожилась Линти.

– Значит, Братьев оттуда выселят.

– Дадут им корабль? – спросил Григ.

Альрика хмыкнула, не сумев подавить смешок:

– Вот уж где сомневаюсь!

– Тогда как? – не понял юный Отец.

– Молча. Не спрашивая согласия.

Григ возмущенно взглянул на Линти:

– Видишь: что я говорил?! Я нарушил условия договора, Совет сделал то же самое!

– О чем это он? – удивилась Альрика.

– Думает, если бы он остался в плену ученых, – вздохнула Линти. – Братьев оставили бы в покое.

– Брось ты! – Альрика махнула рукой. – Решение приняли еще до того, как мы вытащили тебя из лаборатории. Да и с самого начала всем было ясно, что Нияган откажется пойти на уступки.

– Куда же их переселят? – заволновался Григ.

– Этого я не знаю, – призналась Альрика.

– Папа мог бы сказать… – вслух подумала Линти.

– Сомневаюсь! – Альрика окунула в воду голову, чтобы немного прийти в себя. – За то время, что мы выручали Грига, многое изменилось. Рилиот ничего не сможет ни рассказать, ни сделать. В данном вопросе его не спрашивают. Совет пошел на вопиющее нарушение, предоставив частную собственность «государственным» поселенцам. Его решение признано общественностью временным шагом, ошибку которого нужно исправить. Самое главное – Советники и не против. Альтины, я имею ввиду. Все пошло не так, как планировали наши правители. Вот они и отпустили вожжи. Историю отдали хаотическим течениям, которые, если не вмешиваться в их ход, сами приводят к балансу. А вот если им помешать – к революциям, переворотам, хаосу. Что самое интересное: во всей этой истории государство не пошатнулось, закон все еще соблюдается. Все заинтересованные стороны действуют в рамках закона.

– А что закон? – спросила Линти.

– По закону Братья находятся на чужой территории без согласия ее собственников. Поэтому, если они не уйдут, их уберут силой. Боюсь, кое-кто даже очень хочет, чтобы именно так и случилось.

Альрика вытянула свою изящную ногу и стала любоваться ее формой, словно вокруг никого больше не было. Линти и Григ понуро посмотрели один на другого.

– Альрика, я хочу попасть на Инган! – твердо повторил Григ.

– И я! – поддержала альтинка.

Альрика смешно скривила свое личико, высоко подняв левую бровь, вместо того, чтобы, изображая удивление, поднять обе:

– Вы сумасшедшие, хотя что же с вас взять – кто были ваши родители… Увольте ребята, в этом я вам не помощник!

– Вы заставляете нас самим искать способ добраться до места! – угрожающим тоном заметила Линти.

– Знаю, – согласилась Альрика. – Но, пока вы станете искать этот способ, у вас будет время подумать.

Линти потерла лоб, размышляя.

– Где мы можем найти того капитана спецназовцев, Виррадора?

– Зачем он вам? Как я слышала, он и его сорвиголовы получили обещанный гонорар. Деньги большие. Им нет резона влезать в еще одну авантюру… Хотите найти капитана? Катер стоит на стоянке. Скажите автомату: «Виррадор» – он помнит адрес…

Альрика прервалась, несколько раз моргнула и «навела резкость» на юноше.

– К сожалению, я застала тебя уже слишком взрослым, Григ! – с грустью в глазах вздохнула она. – Мне досталось величайшее счастье вырастить в своем лоне будущего героя, и сильное разочарование – проспать все его детство и очнутся уже чужим ему человеком…

– Почему ты так нервничаешь? – сидя в катере Альрики рядом с Григом Линти почувствовала, что у нее без причины мурашки побежали по коже.

– Я должен быть там! – утробным голосом простонал Григ. – Если мы опаздаем…

– Успеем! – альтинка попыталась улыбнуться, чтобы подбодрить юношу, но у нее не получилось – сознание того, что она сама собиралась сейчас сделать, постепенно проникало к коре ее головного мозга.

Катер повторил путь, который когда-то совершал под управлением пилота-батерианца.

Им повезло – Виррадор был на своем острове. Встретившиеся на улице военного городка солдаты помогли отыскать своего капитана.

Виррадор наблюдал, как его люди тренируются на открытой спортивной площадке – судя по всему, просто убивал время. Появление двух молодых людей его не обрадовало – капитан отделался легким кивком головы в знак приветствия и вернул взгляд к двум обнаженным по пояс спецназовцам, борющимся друг с другом на круглой площадке со специальным покрытием.

– Вы не вежливы! – немного задетая его невниманием, заметила Линти.

– А вы чего ждали? – спросил Виррадор. – По вашей милости меня отстраняют от командования, возможно, уволят. Это после семидесяти лет в этой должности! Так что мне очень приятно вновь лицезреть вас, мои благодетели! Жаль, что Альрику не захватили…

– Но вы же получили то, что затребовали? – обиделась Линти.

Капитан недружелюбно взглянул на альтинку:

– Совершенно верно, леди. Мы с вами в расчете. Я не знаю вас, вы меня. Какие-то еще сложности?

– Но вы ведь – наемник?! – вспылила девушка. Угрожающий тон Виррадора заставил ее возмутиться. – Вы для того и служите, чтобы зарабатывать деньги! Мы вам заплатили, сэр, заплатили столько, сколько вы не заработали за свои «семьдесят лет»! Почему вы так нагло себя ведете?!

Виррадор удивился ее напору. Он повернулся к гостям и внимательно осмотрел их с головы до ног.

– Кажется, вам все еще что-то от меня надо? – осознал он. – Я прав?

– Да, мы хотели попросить вас об участии еще в одной экспедиции, – призналась альтинка.

Капитан ухмыльнулся – настырность гостей выходила за все возможные рамки.

– Надо же быть такими неугомонными! – удивился Виррадор. – Я ведь понятно сказал: меня отстранили! Мои приказы не сдвинут здесь лежачего камня! Погуляйте лучше в округе, поищите другого дурака – может клюнет!

– Вы сказали, вас «отстраняют»! – напомнила Линти. – Вы бы так не сказали, если бы приказ об отстранении вступил в силу! Вы – все еще капитан! Хотите, я докажу?

– Что-то вы развоевались, леди! – Виррадор поморщился, давая понять, что устал от навязанного общения. – Вы хотите предложить мне еще одно дело?

– Да! – фыркнула Линти.

– Много денег…

– Да!

– Много опасностей…

– Да!

– Вот я вас и поймал, красавица. – Виррадор улыбнулся. – Подумайте сами: зачем мне еще проблемы на голову – деньги-то у меня уже есть? Я подожду внутреннего расследования, сложу полномочия и спокойно, неторопливо отправлюсь в какой-нибудь райский уголок доживать годы и сочинять мемуары. Я многое видел, многое пережил – глядишь, и прославлюсь…

– Как трус? – с явным отвращением уточнил Григ, решивший наконец присоединиться к беседе.

– Мне послышалось?! – протянул капитан.

Григ с презрением заглянул в глаза бартерианца:

– Настоящий солдат предпочтет смерть в бою старости в тихом месте! Пока в тебе есть хоть капля боевого духа, используй ее, чтобы не опозорить себя и своих друзей!

– Мальчик назвал меня трусом? – капитан наморщил лоб, словно услышанное оскорбление никак не укладывалось в его сознании.

– Григ, перестань! – предчувствуя развязку, предостерегла Линти.

– Если тебя понизили в должности, – не обращая внимание на испуганный взгляд альтинки, продолжил Григ. – Ты обязан стать в десять раз крепче, в сто раз храбрее, в тысячу раз исполнительнее! Ты обязан смыть позор, доказать, что и простым рядовым способен отстоять честь своего народа! Иначе ты не мужчина! Если в тебе нет сил, чтобы сражаться дальше, найди способ умереть с честью!

– Проклятье! – процедив сквозь зубы, Виррадор рванулся на юношу.

Линти вскрикнула. Около десяти солдат, находившихся на площадке, оставили свои занятия и обратились в слух и зрение, с интересом ожидая, что будет дальше. Григ же в последний момент уклонился и успешно блокировал удар бартерианца.

– Видишь, ты еще жив… – похвалил он капитана, который от этих слов только еще больше взбесился и ответил очень быстрой серией ударов руками, ногами и головой.

Григ чудом отразил всю серию, кроме последнего удара, заставившего его пошатнуться и сделать несколько шагов назад, чтобы удержать равновесие. Брат только теперь осознал, что бартерианец настроен серьезно. Он смело осмотрел противника, прикидывая свои шансы. Виррадор был не молод, очень крепок, жилист, высок и, самое главное, опытен. Дор или Кас, наверное, убили бы такого спецназовца одним ударом своих кулачищ, но юный Отец не обладал силой Старших. В придачу к преимуществу в живом весе, капитан выхватил короткий клинок с алмазной насечкой – то, как виртуозно он это сделал, сказало Григу о самом мастерском владении холодным оружием, какое только можно было себе представить. Но сам факт применения ножа в равной схватке взбесил Брата: все, что он сделал, это напомнил солдату о его долге – нужно было мужественно принять правду, а не терять над собой контроль, подобно нервному ребенку или девчонке!

Виррадор рванулся вперед, опережая движение тела взмахом руки с клинком. Но Григ не отступил – он сам двинулся навстречу противнику и резко выбросил вперед растопыренную ладонь, на которой ничего не было, кроме пальцев. Ладонь не дотронулась до капитана, но бартерианца словно ударили в грудь тараном – вызвав вздох удивления у своих подчиненных, Виррадор перелетел через голову и рухнул в песок полосы препятствий. Отказываясь поумнеть, он тут же вскочил на ноги и демонстративно вытер клинок о рукав куртки, намекая этим жестом, что не успокоится, пока не пустит оружие в дело. Григ совсем рассердился – он выкинул вперед обе руки – снесенный куда более мощным, чем первый, импульсом, капитан кубарем пролетел через всю площадку и сбил с ног двух спецназовцев, не успевших вовремя отскочить в стороны. Он поднялся ошеломленным, но теперь уже Григ не мог остановить ярости – он тут же рванул руки к груди, как на экзамене в Школе Леноса – капитан потерял опору и закувыркался в обратную сторону, теперь уже к Брату. Остальные бартерианцы смотрели огромными глазами и не решались вмешаться. Прежде, чем капитан успел разобраться в происходящем, Григ отработанным приемом выбил у него клинок, перехватил рукоять и приставил лезвие к горлу противника. Нож вовремя замер, не повредив кожи.

– Видишь, ты все еще мужчина! – с большим трудом заставляя нервы расслабиться, произнес Григ. – Я не убью тебя, но попрошу сделать то, что скажет моя подруга!

– Чего вы от меня хотите, альтины?! – сквозь зубы прохрипел Виррадор. Сказав «альтины», он не только признал поражение, но и выбелил себя в глазах подчиненных, а его напряженная спина и бешенный блеск в глазах сообщили солдатам, что капитан не считает себя побежденным.

Линти оправилась от пережитого шока и подошла ближе к стоящему на коленях с ножом у горла бартерианцу:

– Капитан, нам нужно попасть на Инган!

– Выкрасть двести тысяч родственников этого парня? – съязвил Виррадор.

– Проще: вы только доставите нас туда, и все. Возможно, привезете обратно.

– Ничего не получится. Полиция и военные в чрезвычайном положении. Ваш побег из института имел эффект взорвавшейся бомбы. За вами следят, за мной следят. Мы оказались вместе – об этом знают все спецслужбы Бровурга.

– Они не пойдут против закона, – возразила альтинка. – Нас не за что останавливать! Вы думаете, что нас атакуют, едва выйдем в космос?

– Разумеется, леди!

– А на каком основании? Что мы такого делаем?

Виррадор насмешливо хмыкнул.

– Ничего делать не нужно. Уже все сделано!

– Напрасно грубите! Ваша карьера загублена. Единственная возможность вернуть звание – благодарность дочери Первого Советника. Помогите нам все исправить – это спасет и вас!

Капитан покачал головой:

– Сомневаюсь, леди!

– Если я вскрою сонную артерию, – уже спокойным голосом напомнил о себе и об оружии в своей руке Григ. – Тебя уже точно ничто не спасет!

– Надежда все исправить, против стопроцентной кончины! – не разделяя методов юноши, но не отказываясь извлечь из них пользу, присоединилась альтинка.

– Вы могли ведь меня загипнотизировать? – непонятно зачем вдруг вспомнил Виррадор.

Линти пожала плечами, затем кивнула.

– Тогда я бы точно работал на вас против воли? – закончил мысль капитан. – Ладно, давайте думать, что я сам согласился!

– Вы нас доставите? – не поверила ушам девушка.

– Напомню, леди, что не могу здесь приказывать… Можно я встану?

Григ убрал клинок и отступил, позволяя капитану подняться.

– Я не могу никому приказать лететь с нами. А я сам – очень плохой пилот.

– Я – хороший! – сообщил Григ.

– Но корабль принадлежит не мне, а части, – продолжал Виррадор. – Я не могу распоряжаться государственной собственностью!

– Вы очень скоро вернете его на место вместе с собой, – успокоила Линти.

– Тогда остановимся на прежней сумме? – спросил капитан.

– Что?! – Линти сделала большие глаза. – Вас ведь прижали к стенке?!

– Так всем будет спокойнее, – объяснил Виррадор. – Вы не будете следить за мной, волнуясь, не предам ли я вас при первой возможности; я не буду думать, что меня принудили силой… Ну?

– Но работа во много раз легче! – продолжила возмутищаться альтинка.

– Откуда мне это знать? Хорошо, давайте остановимся на пятидесяти процентах?

Линти вздохнула, поражаясь корыстолюбию бартерианца:

– Ладно, пусть будет пятьдесят…

Капитан отряхнул форму, хмуро осмотрел глубокую царапину на плече, полученную во время кувырков по площадке.

– Договорились! – пробурчал он и повернулся к неподвижно стоящим солдатам: – Что уставились?! Натадар, живо отыщи Ритагора – мне понадобится пилот! А вы все закрыли рты – ваш капитан немного размял кости, проверяя, чему учат в Школе Содружества! Услышу, что кто-то тявкнул – сверну шею!

У рычагов прежнего ракетоносца сел Ритагор – Виррадор наотрез отказался доверять военную машину новоиспеченному члену Содружества. Больше капитан никого не взял – чтобы избежать возможной конфронтации с Братьями на Ингане. Два человека едва ли кому-то могли представиться армией, тогда как тридцать вооруженных людей в тылу врага напоминали вылазку диверсионной спецгруппы.

– Не надо бы вам туда лететь! – все еще ворча, заметил Виррадор, когда ракетоносец оторвался от притяжения Бровурга и вышел в космос.

– Почему? – поинтересовалась альтинка.

– На Инган только что перебросили дивизию Лорконтэна.

– Я не слышала такого имени, – нахмурилась Линти. – Кто это?

– ПМСБР – Планетарные Миротворческие Силы Быстрого Реагирования.

– Что это значит?

– Не могу похвастаться, что на короткой ноге с генералами – откуда мне знать? Знаю только, что лучше бы вам держаться от них подальше!

На экране замигали предупредительные знаки привлечения внимания персонала.

– Ну вот, – заметил Виррадор. – Мы на мушке у пограничников.

– Скажите им, что мы не садимся, а взлетаем – их это не касается! – решительно заявила Линти.

– Вы уверены, что нужно быть таким наглым? – усомнился бартерианец.

– У них нет повода остановить нас! – объяснила альтинка.

– Вы повторяетесь, леди! А вот повод у них есть: у нас военный ракетоносец – если командование в курсе нашего бегства, пограничники могли получить приказ не выпускать лайнер за пределы Бровурга.

– Спрашивают, куда мы движемся, – сообщил Ритагор.

– Скажите им правду! – приказала Линти. – На корабле двое альтин. Мы направляемся на Инган. После этого – разгоняйтесь!

– Не слишком разумно, леди, – подсказал Виррадор. – Попытка бегства при досмотре: они вправе расстрелять нас, что будет очень нетрудно сделать – мы сейчас в зоне поражения их излучателей. Или ваш папа опять запретил трогать кораблик дочери?

– Папа ничего не знает – я чувствую, – синие глаза Линти вдруг заволокла пелена грусти. – Но они не выстрелят, капитан – разгоняйтесь и уходите в гиперпространство.

Виррадор хмыкнул и пожал плечами:

– Выполняй, Ритагор – ей виднее!

– И соедините меня со Дворцом – я хочу попрощаться со своим папой!

– Пожалуйста…

Через несколько долгих мгновений Линти увидела Рилиота – встревоженного, побледневшего, усталого. Видела только она – трансляция, по ее просьбе, велась прямо в мозг девушки. Рилиот смотрел большими от переживаний глазами, но молчал, ожидая, что скажет дочь или, просто все понимал и не находил слов, чтобы что-то исправить.

«Папа, я не смогла бросить Грига…» – Линти наконец призналась и себе и ему.

Рилиот ничего не сказал.

«Я люблю его, ты был прав…».

Глаза Советника отразили душевную боль, но Рилиот промолчал.

«Григ хочет разделить судьбу своих Братьев, папа…».

«Но ты?! При чем здесь ты?!» – мысли Советника излучили отчаяние.

«Он говорил про гордость… Он был прав, папа. Жизнь все равно когда-нибудь оборвется – нельзя терять уважения! Я не хочу презирать и ругать себя все годы, которые будут мне отпущены после его гибели. Я приняла решение, папа. Я горжусь, что смогла это сделать…».

«Линти…» – Рилиот не знал, что сказать – он чувствовал, что никакие слова теперь не помогут. – «Душевные раны легко излечимы! Я бы помог тебе все забыть!.. Ты же знаешь, нет ничего…».

«Ты бы сам захотел забыть, что с нами было в последние месяцы?!» – перебила альтинка. – «Никто не отказывается от своей памяти! Наша память – это мы сами! Я люблю тебя, папа! Если повезет, я вернусь. Если нет – помни, что я была счастлива!».

Линти разорвала линию связи. Рилиот еще какое-то время стоял неподвижно в той позе, в которой застал его сигнал с ракетоносца, переданный дворцовым Мозгом. Затем с большим трудом сбросил с себя оцепенение:

– Мозг, соедини меня с генералом Релтаном!

Пока Мозг отыскивал по сети местонахождение армейского аналитика, Рилиот запахнул халат и перебрался из ванной в гостиную.

– Сэр? – спросила возникшая рядом с креслом голограмма генерала Релтана.

– Что там у нас с Инганом, генерал? – едва сдерживая дрожь в голосе, поднял глаза Советник.

– Генерал Лорконтэн смог бы просветить вас о ходе операции, сэр. Дело передано ему.

– Все-таки – принудительная экстрадиция?

– Принудительная форма – крайняя мера. Сперва им предложат принять условия добровольно.

– Вы же знаете, что это только формальность?

– Знаю, сэр. Никто не сомневается, что они не примут условий.

– Релтан, – Советник тяжело вздохнул. – Хочу услышать именно ваше мнение: что я еще могу сделать? Подумайте – это важно!

– Мое мнение? – Релтан повел бровью. – Пожалуйста, сэр! Если вы попытаетесь помешать очистке Ингана – лишитесь своего места в Совете.

Рилиот медленно покачал головой.

– А если не вмешаюсь, то лишусь дочери! – убито пробормотал он.

Глава 19.

Полет до Ингана продолжался бесконечно долго – взволнованные и возбужденные Линти и Григ отказывались погрузиться в иллюзорный мир нейроконтроллера, боясь, что потеряют контроль над реальностью, остающейся, таким образом, надолго без их присмотра. Часы и дни тянулись невыносимо медленно, но, в один прекрасный момент, полет все же подошел к своему завершению – Ритагор сообщил пассажирам, что ракетоносец входит в систему Ингана.

Виррадор скинул шлем нейроконтроллера, почавкал губами от удовольствия, огляделся, вздохнул и нахмурился, вспомнив, что ждет его в этом мире.

– Что там у нас? – спросил он у лейтенанта.

– Четыре корабля на орбите Ингана.

– Что за корабли?

– Средние десантные крейсера. Вроде бы наши. Нашего Ордена.

– Лорконтэн?

– Скорее всего, сэр.

– Что делают?

– Ничего. Судя по всему, ждут.

– Висят высоко, значит, высадки еще не было. – Виррадор повернулся к своим пассажирам: – Поздравляю, мы вовремя!

– Отыщи лагерь и иди на посадку! – приказал Григ.

– Как скажете… – пробормотал капитан. – Ритагор! Включи маскировочное поле и обойди планету – приблизимся к лагерю Братьев по воздуху, на высоте в один-два километра… чтобы свои же не сбили!

Лейтенант подчинился. Через три часа полета над живописными просторами Ингана, взглядам пассажиров предстал город из обтесанных деревянных бревен: в небо поднимались девять неровных, но высотных и массивных круговых стен, за которыми располагались прямоугольные параллелепипеды жилых домов и технических помещений. В направлении к центру эти дома становились больше и аккуратнее, а стены – выше и толще. На крыше самого высокого центрального здания красовалась солнечная энергостанция – единственный видимый атрибут современной цивилизации.

– Они отгрохали все это голыми руками и за несколько дней?! – Виррадор пораженно присвистнул.

– Они – Братья! – коротко и с гордостью разъяснил Григ.

Несмотря на вопиющую архаичность, город производил впечатление жилого и организованного. По стенам ходили дозорные, у всех ворот караулили наряды охраны, тысячи женщин, детей и мужчин шевелились по улицам и дворам, занимаясь какими-то малопонятными с высоты полета ракетоносца делами, а над дворами поднимался дым костров, на которых готовили пищу.

– Здесь все, – понял Григ. – Рилиот сдержал слово, доставив Маленьких, Младших и женщин.

– Куда будем садиться? – спросил пилот.

– За первой стеной ходят женщины. За второй их нету. Стены все выше к центру. Значит – командиры в центральном круге, – рассудил Григ. – Сможете посадить машину во дворе вон за тою стеной?

– Места достаточно, – кивнул лейтенант.

– Кажется, они вырубили весь лес в округе, – пошутил Виррадор. – Нияган прав: если таких поселенцев оставить – через десять лет ничего не останется!

– Еще одно слово на эту тему, капитан – я вас убью! – нервно напрягшись, сообщил Григ.

Виррадор легко проглотил угрозу.

– Иди на посадку, Ритагор! – приказал он.

Ракетоносец камнем упал вниз, пикируя в самый центр города бывших космических странников.

– Нас заметили, – сказал лейтенант. – Смотрите, какой поднимается переполох!

Город в одно мгновение ожил. Тысячи воинов в скафандрах и с тесаками наготове высыпали на крыши зданий. Из домов выбегали раздетые мужчины и с поразительной ловкостью запрыгивали в сложенные под специальными навесами абордажные латы. За первой, центральной стеной концентрация солдат оказалась больше всего – за несколько секунд все свободное пространство было занято расположившимися на равном расстоянии друг от друга Старшими Братьями. Подняв вверх тесаки, они с ненавистью смотрели в небо, спокойно ожидая несущийся вниз маленький космический аппарат.

– Включили щиты, – с улыбкой заметил Григ. – Принимают нас за врагов.

– Ну и что делать? – спросил Ритагор. – Раздавить их всех, что ли?

– Зависни над крышей – я спрыгну! Как только освободят площадку – садись!

– Есть, сэр…

Угадав маневр ракетоносца, Братья закрыли щитами всю крушу центрального здания. Отказавшись одеть скафандр, Григ защелкнул ремни антигравитационного ранца прямо на теле и прыгнул в открытый люк. Он специально опускался медленно, позволяя охране рассмотреть себя.

Сперва Братья поняли, что пришелец безоружен, затем они разглядели лицо. Щиты защелкали, отключаясь. Дикий рев восторга прокатился по крыше, перешел на двор и, словно эхо в горах, постепенно распространился на весь город. Ступивший на бревна смотровой площадки подле антенны энергостанции, Григ был бережно подхвачен на руки Демонами охраны, как одержимые, оравшими от счастья, причем так громко, что у юного Отца едва не лопнули барабанные перепонки. К Григу бросились бригадиры во главе с богатырем Дором и даже Вик, позабывший о достоинстве Первого Брата. На него налетели, в него вцепились, стали обнимать, сжимать, хлопать по плечам и спине…

– Стойте! – прохрипел задыхающийся от проявлений такой чрезмерной любви юноша. – Вы меня раздавите! Снимите хотя бы латы!..

Вик опомнился первым. По его взмаху волна Братьев отхлынула от почти задушенного Отца. Григ втянул в себя свежий воздух и, наконец, огляделся, удивляясь еще одной перемене – несколько Демонов и даже Дор вытирали слезы. А ведь он даже не мог представить себе этих людей плачущими!

Ощущая неловкость среди всех этих растроганных, радостных взглядов, Григ крикнул, чтобы как-то разрядить обстановку:

– Освободите площадку – нужно посадить катер!

Воины внизу разбежались, как насекомые от замахивающегося сапога. Ракетоносец сразу тяжело ушел вниз.

– Ты живой! – как ребенок, моргая ресницами, простонал Дор. – Ты вернулся! Отец снова с нами!

– С возвращением, брат. – Вик сжал локоть Грига, а затем склонил голову и ударил себя кулаком по груди, здороваясь с юношей, уже как с командиром: – Мы счастливы снова видеть тебя, Отец!

Все, кто уловил жест Первого Брата – на крыше, на башнях или внизу, на земле – вытянулись, отдавая честь тем же способом. На открытом пространстве слившийся в один звук грохот кулаков по закрывающим грудь латам прозвучал не так торжественно и коротко, как в «Улье», но все равно достаточно грозно, чтобы поднять в юноше волну гордости.

– Что делать с этими? – крикнули снизу.

Григ посмотрел на землю. Бартерианцы и Линти уже стояли на улице с приставленными к их спинам активизированными тесаками Братьев.

– Поаккуратнее! – сказал Григ Вику. – Линти – мой лучший друг, а этим двоим я обязан спасением! Пусть все трое пройдут внутрь этого здания – нам нужно собраться вместе и поговорить. Собери всех Бригадиров и будь сам!

– Хорошо, Отец, – кивнул Вик.

По его жесту Братья внизу спрятали тесаки, и достаточно галантно, насколько умели, пригласили гостей проследовать внутрь.

Оказавшись в просторном деревянном зале за большим, круглым, массивным столом из твердого сорта дерева, оглядев лица людей, сидящих вокруг него, Григ почувствовал, как в душе таит холод опустошения, сменяясь радостным, сладким чувством умиротворения и спокойствия. Он снова оказался в своей семье! Он снова был среди настоящих друзей, готовых отдать жизнь за него или принять его жизнь взамен своей. Рядом сидела золотоволосая и синеглазая богиня, настолько родная, что захотела прилететь сюда, в дикие условия необитаемого Ингана, чтобы разделить судьбу Грига или умереть вместе с ним. Пробегающий по спине холодок предстоящего последнего испытания только добавлял остроты ощущению, что мечта, наконец, исполнилась – Григ был счастлив и тем, что имел сейчас, и тем, что должен будет уйти героем, в окружении всех своих родных и друзей – достойно, благородно и гордо, как подобает настоящему Отцу настоящего Великого народа. Страха уронить честь Боевого Братства и не вынести ответственности так рано доставшегося ему отцовского трона – самого большого страха, какой только мог позволить себе этот юноша – больше не было. Ничто больше не мучило Грига, ничто не причиняло ему боли и беспокойства. Впервые с того момента, как разведчики «Улья» засекли в космосе злосчастную «Эльрабику» Тарибского Торгового Синдиката, Григ почувствовал себя счастливым и свободным от постоянной необходимости делать единственно правильный выбор.

– Опишите мне ситуацию! – разобравшись, наконец, в своих чувствах, и заметив, что все его ждут, попросил юный Отец.

– Мы построили крепость на манер древних «средневековых» замков Земли, – взял слово Вик. – Это мое решение – необходимости в строительстве не было. Стены благотворно влияют на психику, они объединяют и создают ощущение упорядоченности…

– Хорошо, Вик. Все здесь? Я имею ввиду, Совет Лиги вернул всех пленных и раненых?

– Насколько мы можем судить, да. Остальных считаем погибшими, – ответил Дор. – Среди тех, кто ушел – тысячи Младших – оставленный нами, «Улей» продолжал держать оборону…

– Проблемы?

– До недавнего времени, – отозвался Вик. – Только с питанием. Вода есть в избытке, а вот белки, углеводы и минералы приходится добывать ежедневно. Воины превратились в охотников и рыболовов.

– Люди недовольны?

– Никто не ропщет, Отец. Главное, что всем есть работа. Беда в другом. Воины привыкли к стандартному рациону. Наши организмы не принимают живого белка. Множество отравлений. Боли в животе, слабость. Лечить нечем.

Григ вздохнул, понимая, что пора переходить к главной теме.

– Что еще? – наклонившись над столом и внимательно глядя на своих командиров, потребовал он.

– Ты знаешь? – понял Вик. – Позавчера утром Братству предъявили ультиматум.

– Продолжай! – попросил Григ, откидываясь в своем деревянном кресле и закрывая глаза в ожидании уже известного ему приговора.

– Нам сказали, что в космосе несколько кораблей, – исподлобья посмотрел Дор. – Мы должны оставить тесаки и латы, разбиться на группы по пятьдесят человек и ждать ботов-эвакуаторов. Нас всех, включая детей и женщин, переправят на новое место. Если мы откажемся – парализуют и увезут силой.

– Когда вы должны дать ответ? – не открывая глаз, спросил Григ.

– Мы уже ответили, – прорычал Дор. – Тебя не было. Отец приказал нам жить здесь, значит мы будем жить здесь или умрем! Мы отказались рассматривать их условия!

– Но они ведь все еще ждут? – Брат вспомнил корабли на орбите.

– Нам дали три дня, чтобы подумать, – сообщил Вик. – Срок истекает сегодня вечером. Ты как раз вовремя, Григ!

– Чтобы что сделать? – юный Отец на миг испугался, что, может быть, Братья захотят уступить.

– Чтобы принять решение, – объяснил Вик.

– Но вы ведь его уже приняли? Если бы я сказал, что нам нужно уйти, вы бы обрадовались?

Братья вскинули на него глаза, удивляясь оскорбительному вопросу.

– Мы бы выполнили твой приказ, Отец, – осторожно, чтобы не вырвалось лишнего, произнес Дор. – Любой приказ! Но Братьям не нравится, что их вынуждают. Договор уже заключен. Мы приняли их условия ступить на Инган. Если нас не оставляют в покое здесь, не оставят и в другом месте!

– Продолжай, Дор! – подтолкнул Григ. – Что вы об этом думаете?

Глаза великана наполнились гневом:

– Мы думаем, есть только один способ сохранить дочтоинство Братства, Отец!

– Я тоже так думаю! – пожалев, что усомнился в людях, Григ улыбнулся. – Мы никуда не пойдем, если не захотим этого сами! Пусть придут и попробуют взять нас силой! Мир принадлежит Братству!

Он первым сжал зубы и больно ударил себя кулаком в грудь. Демоны-бригадиры, Дор и Вик вскочили на ноги и с горящими от восторга глазами повторили его движение. Мудрый Вик и чемпион Дор в равной мере устали от ударов судьбы и хотели лишь одного – встретить ее лицом к лицу и каждому воздать по заслугам!

«Григ, могу я сказать?» – испуганно заметалась в сознании Брата мысль Линти.

«Говори!» – разрешил Григ.

– Братья, это безумие! – пролепетала альтинка. – Я не сомневаюсь, что вы герои, но вам даже не позволят сражаться! Вас усыпят из космоса! Здесь, в долине, все мы – как на ладони!

Григ нахмурился, понимая, что Линти права, но чутье подсказало ему бросить взгляд на Виррадора – усы бартерианца как раз чуть-чуть шевельнулись.

– Ты что-то хотел сказать?! – резко спросил Григ.

Виррадор лишь улыбнулся:

– Так, подумалось…

– Говори! – потребовал юноша.

В этот момент в комнату вбежал красный от возбуждения Демон со знаком отличия технического персонала. Вик бросил на него взгляд, приказывая сообщить новость вслух.

– Десантные боты спустились в поле! Расстояние – двадцать километров! Высаживают пехотинцев!

Вик поднял руку, собираясь дать первое пришедшее ему на ум разъяснение, но Григ остановил брата взглядом и вновь требовательно посмотрел на капитана бартерианцев.

– Это еще ничего не значит! – поспешила пролепетать Линти. – Они высадили десант, чтобы собрать тела, когда все уснут! Или убедиться, что вы погибли!

Григ покачал головой, все еще не отрывая глаз от Виррадора.

– Он думает иначе! – заметил юный Отец.

– Все верно, – капитан ухмыльнулся. – Я думаю, они не станут применять ничего такого, чего у вас нет!

– Почему так считаешь?! – злясь, что бартерианец тянет резину, поторопил Григ.

Капитан продолжил все так же неторопливо:

– Ну… Нужно знать Лорконтэна…

– Говори!!! – гаркнул Григ, выходя из себя.

Тесак Дора в ту же секунду пересек стол и замер у самого лица Виррадора, намереваясь продолжить путь, если появится хоть малейший повод.

Капитан вздохнул, давая понять, что ничего другого не ждал от таких дикарей, и осторожно отодвинул свой стул, чтобы отдалиться от Дора и оружия в его могучей руке.

– Спокойно, я объясню, – сказал он. – Только не обижайтесь. Вы всех достали, ребята! По флоту ходят нехорошие слухи, сочиняют разные истории, бредят какими-то сверхлюдьми, какими-то полуальтинами… В общем, на месте Лорконтэна я бы поступил так же.

– Как «так же»?! – все так же громко поторопил Григ.

– Задушил вас голыми руками! – взглядом давая понять, что не рвется умереть, а всего лишь говорит правду, заявил Виррадор. – Нужно развеять миф, господа. И нет сомнений – он это сделает.

– Это же неразумно? – заподозрила подвох Линти. – Зачем Лорконтэну ненужный риск?

– Девочка?! – капитан посмотрел на красавицу и скорчил насмешливую гримасу. – Ничем наш генерал не рискует! У него семьсот тысяч вооруженных по последнему слову лучших и отборных солдат Ордена! Плюс – разведка с воздуха, то есть полный контроль за диспозицией и перемещениями противника! Это будет показательное выступление! С видеосъемкой и демонстрацией в новостях!

– Подожди, подожди… – боясь радоваться, остановил Григ. – Ты хочешь сказать, что пехотинцы высаживаются в десяти километрах от нашего лагеря потому, что Лорконтэн хочет встретиться в поле на равных?!

– Абсолютно в этом уверен! – заявил капитан. – Уверен, что он сам объявит об этом, едва истечет срок действия его ультиматума!

Григ взглянул на своих товарищей, замечая на лицах Братьев те же недоумение и неожиданную радость, которые переполняли и его самого.

– Дор, – Григ посмотрел на главнокомандующего, ощущая, как кровь закипает у него в венах, и сознавая, что любой из присутствующих здесь бригадиров испытывает в точности тоже самое. – Объявляй тревогу! Скажи, что каждый, кто хочет уйти достойно, сможет сейчас это сделать! Скажи, что выживем мы или нет, но честь Братства останется или уйдет вместе с нами! Сегодня все смогут встать в один строй: Маленькие и Младшие, Старшие и простые Братья! Напомни всем: «Мир принадлежит Братству»!

Рилиот в глубокой задумчивости сидел за столом в своем кабинете во Дворце Советов, крутил в руках указку-активизатор из черного неотолита и смотрел новости. Впервые за долгие годы жизни великий альтин чувствовал себя стариком. Ему стало понятно – будущее нельзя было предсказать или направить с точностью космического корабля – оно всегда могло пойти более, чем по одной дороге. Раньше Советник предчувствовал хороший исход своих предсказаний, а теперь понимал, что хороший для общества и хороший для него – далеко не одно и то же. Да, Лига не пострадала бы ни в том, ни в другом случае… А вот его дочь…

Рилиот взмахнул указкой, заставляя Мозг переключить канал новостей и убрать мельтешащие танцующие фигурки какого-то там балета. Мозг мог бы этого и не делать – взгляд Советника все равно смотрел мимо панорамы, разворачивающейся перед самым его столом. Рилиот тяжело и обреченно вздохнул, нервно вращая в пальцах гладкий, теплый на ощуп цилиндрик: вся его власть, все его знания, его связи, его сила альтина оказывались бесполезны, чтобы спасти единственную и драгоценную дочь, которую он любил больше жизни, которой гордился, как самым большим своим достижением, на которую любовался, как на самый красивый цветок в любимой оранжерее, на которую возлагал самые большие свои надежды и гены для зарождения которой подбирал долгие и долгие годы – практически, всю свою жизнь!..

Отец, который бессильно смотрел, как уходит в небытие его самый дорогой, самый любимый, самый преданный, нежный, красивый и добрый ребенок… Советник, который не мог нарушить закона и потому просто ждал, когда свершится непоправимое…

Рилиот заставил себя сконцентрировать внимание на голограмме. На выбранном канале новостей речь как раз шла об Ингане, куда вскоре должна была попасть его Линти. Точнее, об аукционе на Вилотонге. Аукцион торжественно объявляли открытым. Устроители не только ничего не теряли на решении Совета высадить туда пиратов из вернувшегося Лиге крейсера, но и воспользовались шумом вокруг этой истории, как рекламой для своего главного лота. Ставки обещали стать небывало высокими. Тут же выступавшие перед прессой военные уверенно и с улыбкою убеждали, что выставленная на продажу планета станет «стерильной» задолго до того времени, как определится ее настоящий, законный владелец…

В сопровождении своего совета Григ вышел на «обзорную» крушу сруба, где только что закончилось совещание военачальников. С высоты в тридцать метров он осмотрел созданный Виком лагерь. Теперь деревянный город кипел. Десятки тысяч поднятых по тревоге людей считали неуместным в такой ситуации передвигаться шагом или действовать не спеша – все носились, прыгали, перебрасывали друг другу оружие, чистили и точили лезвия мечей, топоров, кинжалов и прочих металлических игрушек, исправность которых могла сегодня спасти или погубить жизни, разминали суставы, разогревали мышцы, приводили в порядок латы…

– Что, если мы подождем врага здесь? – спросил Вик. – Стены хоть и из дерева, но все же препятствие. Учитывая, что у врага явное численное преимущество…

– На этот раз нет, – возразил Григ. – Твои стены горят. И еще – мы должны сохранить малышей и женщин – будущее Братства в руках этих слабых существ. Они останутся за стенами, чтобы выжить. Солдаты Лиги не звери – безоружных они не тронут.

И еще: если выстоим, Вик, Закон придется подправить. В «Улье» у Братства был приток свежей крови, здесь мы заперты на одной планете – только наши женщины могут родить детей, которые пополнят ряды нынешних воинов. Если выживем, у них будет новый статус. Не статус воинов, но и не статус пленных.

– Тем более, что эти-то сами решили вернуться. – Вик пожал плечами. – Я не возражаю, Отец.

– И уже сегодня не будем вызывать атаку на то, что нам дорого. Мы выйдем навстречу врагу сами, как делали это тысячу лет подряд… Сколько собрали воинов?

– Сто пятьдесят тысяч, Отец. Включая детей и больных.

– Какой процент заболевших?

– Сегодня никто не признается, – отозвался Дор. – Но я полагаю – тридцать.

– Плохо! Что еще?

– Не все латы заряжены. Восемьдесят процентов лат – на треть. Нам оставили только одну энергостанцию и то – слабую – работает только днем, когда светит солнце.

– Ракетоносец все еще здесь, – вспомнил Григ. – Используйте всю его мощность, чтобы зарядить латы и тесаки!

– Да, Отец!

– Почему нам не применить эту штуковину для прикрытия с воздуха и разведки? – усомнился кто-то из бригадиров.

– Не советую! – заявил Виррадор.

– Почему? – Григ пристально посмотрел на бартерианца, невольно вспоминая, что рядом с ним один из врагов.

– Да мне не жалко, – капитан развел руками, словно говоря: «все, что угодно, взамен на жизнь». – Но где ваши мозги? Лорконтэн отказался от удара из космоса лишь потому, что вам нечем ему ответить. Поднимите в небо хоть один катер – увидите, чем это обернется!

– Он прав, – согласился Вик. – Звучит логично!

– И вообще, сэр, – решился напомнить бартерианец. – Мы договаривались только доставить вас и альтинку. Моя работа закончена. Позволите откланяться?

Григ на секунду заколебался.

– Раз я обещал, то сдержу слово. Мы зарядим латы, выступим на Лорконтэна – тогда, капитан, можете быть свободны. Возьмете только с собою Линти – я не хочу, чтобы она пострадала!

– Григ?! – альтинка даже взвизгнула от неожиданности.

– Не спорь, – попросил юный Отец. – Если мы победим, ты вернешься. Если нет – ты не Брат, тебе нету смысла умирать рядом с нами!

– Я больше, чем Брат! – задетая недоверием, воинственно воскликнула девушка. – Я люблю Отца Братьев! Я прилетела сюда не для того, чтобы попрощаться – что бы здесь не случилось, мы будем вместе!

Григ встретил ее пылающий решимостью взгляд и улыбнулся: от гордости за свою любимую, от радости, которую испытал от ее слов, и от умиления, которое невольно вызывало у любого мужчины грозное выражение на таком невинном и нежном личике.

Глава 20.

Ворота деревянного города открылись, выпуская на равнину сто пятидесяти тысячную армию Братства. Одетые в боевые «абордажные» латы, в несколько раз увеличивающие мускульную силу и защищающие от всевозможных деформаций и излучений, воины выходили сотнями, которые уже снаружи, в поле, объединялись в тысячи, которые, в свою очередь, сливались в тридцатитысячные бригады. У каждой тройки, у каждой сотни, у каждой тысячи, у каждой бригады был свой командир и свои знаки принадлежности к каждому из названных подразделений. Плюс к знакам, бригады подсвечивались разными красками – латы каждой из них имели свой цвет: черный, красный, синий, зеленый и желтый. Каждая бригада отходила на некоторое расстояние от города, чтобы иметь возможность вытянуться и перестроиться в ровную прямоугольную фалангу.

Зрелище выглядело восхитительно. Никто из Братьев никогда не наблюдал ничего подобного – все военные операции совершались в космосе, построение перед вылетом производилось в разных секциях порта «Улья», а бригады воинов, каждый из которых сидел в своем личном паруснике, больше напоминали рой пчел, нежели правильные геометрические фигуры, какие представляли сейчас взглядам потрясенных, многочисленных зрителей. Зрителями служили дети, не прошедшие проведенный сотниками отбор на физическую пригодность, и женщины, которым никогда в «Улье» не доверяли оружия. Все они взобрались на оставленные теперь без охраны стены и с высоты стен и башен большими испуганными глазами наблюдали за грандиозным по масштабам маршем воинов, который должен был стать последним в истории Братства и принести в жизнь бывших обитателей Девятого Уровня окончательные и самые кардинальные перемены…

Григ шел в первом ряду самой первой бригады Синих, рядом с Дором и Линти, которой подобрали латы и даже облегченный тесак, что раньше было бы воспринято, как кощунство, но теперь ни у кого не вызвало удивления. Вик возглавил бригады Желтых, Зеленых и Черных, куда собрали в основном одних техников. Эти бригады шли за Синими и за Красными – нынешней основной ударной силой братского воинства. Дети в возрасте до четырнадцати также попали в ряды бригад Вика – их разместили в центрах фаланг, чтобы уберечь от быстрой и бессмысленной гибели.

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая ландшафт в багряные тона и вытесняя из панорамы прежнюю яркую и сочную гамму. Природа словно предчувствовала ту трагедию, которая должна была разыграться через минуты на никогда не знавшей еще человеческой крови траве Ингана.

– Пойдем им навстречу, – сказал Григ Дору. – Нужно выйти как можно дальше в поле – там поверхность выравнивается – мы сможем сохранить строй.

Воины маршировали в ногу. Биоусилители лат позволяли поддерживать очень высокий темп. Грохот синхронных шагов потрясал всю природу и заставлял дрожать землю.

Город скрылся из виду, а пространство расширилось – река уходила в сторону, холмы стали совсем редкими. На горизонте показалась слепящая красная полоса – отражающие последние лучи заходящего солнца скафандры солдат Лиги блестели полированными деталями.

– Стоп! – Григ поднял руку. – Пусть подойдут сами. У нас будет время сосредоточиться и передохнуть. Дор, Линти, поднимемся на вон тот холм – я хочу видеть их построение.

Григ, Дор, Линти и сотня Демонов личной охраны Отца оторвались от основного прямоугольника и бегом пересекли расстояние до находящегося на фланге одиноко стоящего холма. Когда с высоты взорам людей предстала панорама поля предстоящей битвы, у всех перехватило дух: армия генерала Лорконтэна показалась нескончаемым людским морем.

– Они не используют какого-то особого строя, – заметил Дор.

– Я вижу, – согласился Григ. – Но, может быть, это только на марше. Если нет – нам повезло – хотя бы в организации мы выигрываем.

– Их во много раз больше! – в ошеломлении пробормотала альтинка.

– Не всегда можно выиграть количеством, – успокоил Дор.

Одноцветное серебристое море накрывало своими волнами чуть колыхающееся от высокой травы пространство степи. Григ приказал шлему приблизить изображение. Его взору предстали крепкие, хорошо сложенные, двухметровые профессиональные воины – все одного роста, все одинакового телосложения, все в одинаковой форме и одинаково вооруженные.

– Латы с системой направленного силового поля, – стал рассказывать Григ. – Такое требует меньше энергии и включается автоматически. Есть что-то вроде биоусилителей мышц – скафандры толстые. За спинами, в чехлах, легкие излучатели – очевидно взяты для подстраховки. Вооружены мечами, шестами, снарядами для метания. За поясами – наборы гранат, надеюсь, только психотропного действия – раз уж играют в равный поединок, должны придерживаться каких-то правил.

– Я вижу, – поддержал Дор. – Есть еще детали, Отец. Чуть дальше, в небе. Видишь? Истребители подняты, но держатся на расстоянии.

– Возможно, они будут снимать происходящее для истории… – предположил Григ.

– Какой бред!.. – прошептала альтинка. – У них в руках – мечи из обычной стали! Мужчины иногда делают странные вещи!..

Григ повернулся и окинул взглядом свою армию. Ровные прямоугольники стояли неподвижно, словно состояли из каменных изваяний. Синий, красный, черный, желтый и зеленый. Все Боевое Братство до последнего человека. Весь народ «Улья». Все мужчины и дети… Чемпионы и те, кто мечтал когда-нибудь ими стать…

– Скажи им, Отец! – тихо попросил Дор. – Им нужно тебя услышать!

Несколько секунд Григ боролся с бурей эмоций, то заставлявшей его подавлять слезы, то возбуждающей в душе гордость и ликование.

– Братья! – наконец негромко произнес он, зная, что в каждом шлеме внизу, под холмом раздастся сейчас его дрожащий от избытка чувств голос. – Книга Героев все еще пишется! «Улей» прошел свой путь, завещанный ему Богом, теперь и наш путь подходит к концу! Если мы победим, Инган станет нашим вторым домом, а история Братства откроет новую страницу для нового достойного будущего! Если умрем – уйдем, как герои, заставив галактику содрогнуться от ужаса и навеки запомнить прощальную битву последних Братьев! Видите их? Их много, они профессионалы, они знают, как драться, но они не Братья! Их в пять раз больше, но если каждый из вас убьет лишь пятерых, победа будет за нами! И если каждый из вас сожмет зубы и, уходя, заберет с собой еще одного врага, тем кто останется, будет легче выстоять и победить! Сегодня Лига узнает, чего стоит наша свобода! Я верю в вас и люблю вас! Я буду с вами! Мир принадлежит Братству!

Повторенный каждой из ста пятидесяти глоток девиз прокатился по равнине подобно реву сотни реактивных машин, а последовавший за ним удар стальных кулаков по стальной груди прогремел, как удар грома. Тысячи Братьев подняли головы, смело и гордо взирая на приближающегося врага – ниспосланную им Богом возможность в последний раз доказать свое беспредельное мужество и уйти на покой самым достойным мужчины образом.

– Молодец, Григ! – сказал Дор, намеренно не говоря «Отец», чтобы морально поддержать дорогого его сердцу юного командира. – Они уже близко. Ты хочешь сойти или будешь отдавать приказы отсюда? Если помнишь, твой отец редко сам участвовал в битве – кто-то должен остаться в живых, чтобы до конца руководить армией…

– Только не в этот раз, Дор! – грустно, но уверенно заявил Григ. – На этот раз никого не останется. Я должен быть с ними!

Они спустились с холма и стали во главе строя. Как раз вовремя, потому, что противник тоже остановился в ожидании последней команды.

Несколько мгновений, когда испытывались не мускулы, но нервы.

«Я чувствую их силу! Я чувствую волну за спиной!» – сообщил Григ Линти – единственной, кто мог понять и оценить причину его неожиданной радости. – «Мне кажется, эта энергия неисчерпаема!».

«Я знаю.» – отозвалась мысль девушки. – «Я тоже чувствую… твою силу!».

Что-то в ее мыслях заставило Грига повернуться и заглянуть в лицо за стеклом шлема – Линти неуверенно, но улыбалась.

«Ты радуешься?» – удивился Отец.

«Я чувствую, что все происходит так, как должно быть.» – объяснила Линти. – «Даже если умрем – это к лучшему… Не знаю, что говорю, но мне больше не страшно, Григ! Я с тобой!».

Григ сделал глубокий вдох и сказал то, чего еще не говорил ей ни разу:

«Я люблю тебя, Линти!».

Затем выдохнул и произнес тихо, но, включив предварительно связь с командирами:

– Вперед!

Строй всколыхнулся и двинулся через поле. Солдаты Лиги зашагали навстречу.

В последних лучах заходящего солнца они встретились – две людские стены с шумом и искрами жестко столкнулись друг с другом. Мечи, тесаки, шесты и кинжалы из далекого дикого прошлого человечества пошли в дело вперемежку с силовыми щитами, сверхсовременными боевыми скафандрами, предупреждающими и наводящими компьютерами в шлемах. В наступающей темноте воины и той и другой стороны видели друг друга не с помощью глаз и чутья, а через устройства ночного видения шлемов. Технологии встретились с технологиями, мускулы и воля с мускулами и волей…

Обе стороны прекрасно владели методами и приемами рукопашного боя, обе мастерски пользовались древним оружием, которым на этот раз вынуждены были утолять жажду крови. Каждый выпад бартерианцев натыкался на вовремя выставленный силовой щит Братьев, каждый удар Братьев отскакивал от автоматически включаемого скафандром наемников узким силовым пучком самозащиты.

Тесаки Братьев имели преимущество в весе – удары по силовому полю скафандров больно отдавались в груди или плечах бартерианцев. Мечи наемников обладали большей подвижностью – замахнувшиеся тесаком воины «Улья» не всегда успевали отразить быстрый колющий выпад солдат Лиги. В случае промахов и стой и с другой стороны на помощь «варварам» приходила современная электроника – скафандры сдерживали удар, перераспределяли силовую нагрузку по всей своей площади, чтобы ослабить давление на кожи и мышцы, «играли» металлотканью, изгибая ее так, чтобы избежать порезов или проколов…

Впервые в своей истории Братья столкнулись с равным противником. Впервые в своей многовековой практике Бартерианский Военный Орден познакомился с не худшей военной школой. И первые же минуты боя показали – бартерианцы и Братья не уступают друг другу и не выигрывают…

Григу и Линти не пришлось принять на себя удар первой волны атаки – безо всякой команды бросившиеся вперед Демоны-телохранители оттеснили предводителя и его девушку на несколько корпусов назад, за свои широкие спины. Приготовившиеся пустить в ход тесаки, молодые люди лишь увидели, как сверкает плазма на лезвиях тесаков Старших Братьев. А затем все утратило свой порядок. Лица, спины, мечи, тесаки, переливы силовых щитов и голубые полоски плазмы – все перепуталось и закрутилось в каком-то немыслимом металлическом и человеческом месиве.

– Держать линию! – гаркнул в шлемах оглушительный голос Дора. – По команде второй ряд сменяет первый, третий – второй, четвертый – третий! Все должны отдыхать! Не геройствовать – сегодня всем хватит!

Григ еще подумал, что приказы в этой сумятице должен бы отдавать он, когда бригадир Синих Бод, рявкнул: «Смена!», и подчинившийся беспрекословно первый ряд повернулся правым плечом вперед и шагнул назад, пропуская на линию битвы тех, кто стоял во втором ряду. Таким образом, Григ оказался прямо перед двухметровым наемником, тут же метнувшим свой меч навстречу движению молодого Отца. Понимая, что не успеет даже поднять руку, Григ в интуитивном ужасе защитился импульсом воли и отшвырнул врага с такой силой, что тот отлетел в сторону и раскидал ближайших к себе товарищей.

«Отлично!» – Григ восхищенно огляделся, интересуясь, видел ли кто-то, с какой легкостью досталась ему первая и нечаянная победа. Через мгновение стало не до поощрительных взглядов – на место одного бартерианца встали двое других. Григ и этих отбросил импульсом воли. Затем шагнул вперед и с яростью раскидал всех, кто оказался впереди, справа и слева; вобрал в себя энергию шедших сзади и резко выдохнул, закрывая глаза – по крайней мере пятьдесят бартерианцев в округе попадали мертвыми из-за внезапно разорвавшихся в головах кровеносных сосудов. Мгновенно и интуитивно – Григ даже не понял, почему он поступил так а не иначе. Вокруг полководца образовалась брешь, которую тут же заполнили его замешкавшиеся было телохранители. И все повторилось: они били тесаками, Григ разбрасывал или убивал врагов волей…

Линти, которая стояла рядом, за полководцем, не могла не участвовать, но и не хотела проливать чью-то кровь. Восхитившись мощью альтина-Грига, она подумала, что сама умеет не хуже, но, вместо того, чтобы бить волей, выбрала жертву и набросилась на нее гипнотически.

Под действием ментальных ударов Линти то тот, то другой наемник бросался на своих, путался в ногах или засыпал, медленно падая в густую траву…

В результате совместных действий двух альтинов и самых отборных Старших Братьев из окружения Грига, Синие продвинулись на несколько метров – создалось обманчивое впечатление, что они наступают. Но ни о какой победе не могло быть и речи – битва только-только вступала в свою основную стадию…

Несмотря на усилия бригадиров, старавшихся сохранить строй и как можно дольше задействовать в бою лишь взрослых и опытных воинов, численное преимущество бартеринцев вскоре позволило наемникам окружить армию Братства со всех сторон и напасть с тыла, где вместо отъявленных головорезов ждали более физически слабые техники и не участвовавшие еще ни в одной военной компании дети. В итоге – успехи ударного фронта сразу же компенсировались потерями слабозащищенного тыла…

К этому моменту совсем стемнело. Для невооруженного глаза поле погрузилось в густую, почти осязаемую тьму, в которой какими-то мифическими существами едва выступали разноцветные латы Братьев, то и дело вспыхивали тысячи синих и белых волосков на остриях тесаков и мечей, и то дело «прорисовывались» щиты воинов «Улья» и защитные поля наемников, когда по тем или по другим растекались ядовитые энергетические сполохи или искрили отброшенные острые стальные лезвия…

Со стороны все смотрелось иначе. Нужно было ступить в эту непонятную, мелькающую огоньками и издающую глухие и звенящие звуки тьму, чтобы окунуться в то особое состояние пространства и времени, которое существовало вокруг сотен тысяч возбужденных до самого верхнего предела людей – не чувствовавших сейчас ни секунд, ни минут, ни часов, потому, что каждый миг мог стать или не стать для них самым последним; а Вселенная которых ужалось до нескольких метров, где бродила опасность, и не существовала совсем за пределами этого страшного радиуса…

Сторонний наблюдатель мог бы понять, что с момента встречи двух армий прошло четыре часа – там, на поле боя, об этом никто не думал. Сталь рубилась о сталь; скафандры получали все новые и новые повреждения, делающие их владельцев все более уязвимыми; система вентиляции шлемов и лат не успевала осушать пот и делать инъекции энергетиков; сила все больше уступала место выносливости…

Григ творил чудеса. Чем больше юноша увлекался сражением, чем больше терял ощущение реальности, тем большую мощь обретала сила его сознания. Внутри юного Отца клокотал огонь; он всасывал в себя живую энергию находящихся рядом людей и выбрасывал ее наружу направленным, убийственным импульсом, от которого не защищали ни латы ни силовые поля. Вокруг Грига и сотни его телохранителей лежали горы трупов и раненных…

Григ не знал, что так вдохновлявшие его воинов успехи Отца успехи заметили с воздуха из истребителей, не знал, что в штабе Лорконтэна всерьез задумались, не является ли этот мальчик оружием, недопустимым в этой «честной» битве холодной стали и силовых полей. Не знал, что вокруг его жизни ведутся споры, и что превалирующее в спорах мнение – сжечь опасное и вносящее сумятицу существо незаметным для приглашенной прессы выстрелом истребителя…

Линти все время была рядом с Григом, стояла за его спиной и ощущала волны энергии, которые пропускал через себя юный Отец. Она буквально вдыхала его возбуждение, его азарт, буквально чувствовала исходящий от юноши запах адреналина. От всего этого девушка пьянела, как от крепкого спиртного напитка. Но даже помутневший ее рассудок думал о главном – он находил в себе силы следить за теми случайными наемниками, что ухитрялись прорваться на опасное для любимого расстояние – сраженные прекрасным ангелом-хранителем Грига, такие бедняги хватались за головы и неистово катались по земле от внушенной им «виртуальной» головной боли…

– Нам нужна помощь! – наконец прозвучал в эфире охрипший голос не на шутку уставшего Вика. – Мои не выдерживают! Дор, Григ! Мы отступаем к вам! Прикройте хотя бы детей!

– Отец, ты слышал? – спросил Дор.

– Где это? – не в силах превозмочь свое исступление, пробормотал Григ.

– Отходим все вместе! Бод! Синие, все назад!

Людской волной Григ и Линти были снесены куда-то в сторону от основного сражения. Под ногами путались раненные и тела убитых, прибор ночного видения не позволял сразу же разобрать сливающихся с помятой травой контуров. Наконец движение прекратилось. Несколько секунд тишины и вот – новый поток серебристых скафандров врага, а совсем рядом – желтые и зеленые спины тыловых бригад Братьев.

– Дор, что у нас? – крикнул Григ. – Где ты сам?

– Иди на хруст, сразу найдешь! – пошутил чемпион, а Григ, настроившийся «пожирать» энергию окружающих, словно глотнул мощной струи горячего, богатырского духа. – Я прорываюсь к Черным! Здесь дела неважные – много молодых полегло!

– Общее положение?

– Не могу отвлечься, Отец! Попроси свой шлем подсчитать тех, кто откликнется!

Григ опомнился – подсознание хорошо, но и мозгами стоило думать! Он запросил сведения по тем Братьям, в чьих висках все еще бился пульс. Оказалось – таких меньше пятидесяти процентов.

– Дор, мы проигрываем! – ощутив жуткую, пронизывающую тоску, сообщил Григ. – Больше половины убиты!

– Остались самые крепкие! – согласился главнокомандующий. – Этих так не возьмешь!

Григ улыбнулся – Дора переполнял оптимизм. Ну что ж, и его не возьмут! Заметив отряд из сотни бартерианцев, бегом спешащих мимо битвы, в которой увязли Синие из его окружения, Григ ударил сознанием – солдаты Лиги посыпались на землю, как от нервно-паралитического удара с воздуха…

Наступивший рассвет показал, что мужество Братьев не принесло им перевеса над оснащенностью и профессионализмом бартерианских наемников – урон с обеих сторон оказался примерно равным, за одной оговоркой – среди Братьев основные потери пришлись на неоперившихся юнцов и умных, но не слишком выносливых техников. Как и сказал Дор, те, кто остался, дорого отдавали свои жизни.

Лорконтэн взирал на кровопролитие из штаба на крейсере с горьким чувством запоздалого раскаяния. Он уже не сомневался, что высказанная генералитету Экдараном идея о победе над Братьями их же оружием была нелепой и необдуманной. Братья не собирались сдаваться! В них не было ни капли здравого смысла! Они пришли на поле битвы, чтобы умереть или выиграть!.. И отступать было слишком поздно. Слишком много людей Лорконтэна уже осталось лежать в этой траве. Слишком много времени продолжалась эта бессмысленная резня. Теперь оставалось лишь ждать: вмешайся сейчас авиация или отзови генерал сейчас десантные дивизии своих лучших наемников – выглядеть будет одинаково: Братья и в самом деле те самые герои космоса, миф о которых так раздражал генералов Лиги Объединенных Миров! Теперь оставался только один путь – только победа, только полное уничтожение и только прежними, «честными» средствами!..

Глава 21.

Лучи восходящего солнца расцветили картину боя, позволили отключить устройства ночного видения, но не принесли ничего такого, что хоть немного отклонило бы чашу весов в ту или иную сторону. И бартерианцы и Братья одинаково вымотались, и те и другие двигались медленнее, неуклюжее. Бартерианцев по-прежнему было в четыре-пять раз больше числом, но сбившиеся в круг самые крепкие и закаленные воины «Улья» уверенно сдерживали натиск врага, неспособного при таком построении использовать свое численное преимущество.

– Они когда-нибудь, наконец, сделают перерыв?! – в отчаянии выкрикнула Линти, которая сама уже едва стояла на ногах и едва не теряла сознание от усталости.

– Отец! У нас новая неприятность… – сообщил все такой же бодрый, но теперь с нотками тревоги голос Дора. – Теперь, кажется, они нас прижмут…

– В чем дело?! – насторожился Григ.

– Латы… Энергия заканчивается!

Григ тяжело вздохнул. Бросил взгляд на диаграмму, отображаемую на стекле собственного шлема – в его латах запас топлива был еще предостаточным. Но ему дали заряженные под самый верх батареи, и он не размахивал руками с такой активностью, как остальные Братья, которые не умели сражаться волей…

– Сколько времени у нас в запасе?

– Минуты, Отец!

– Есть один выход, Дор! – сообщил Вик, который все еще был в живых и наверняка раньше прочих задумался над надвигающейся проблемой. – Латы павших!

– Но они за пределами круга обороны!

– Сделаем, что возможно! Передай всем – не ждать до последнего! Если латы обесточатся, их не снять! Воздух перестанет поступать снаружи, а это смерть от удушья!..

Братья сделали несколько вылазок, пытаясь добраться до тел менее удачливых товарищей, но противник словно догадался об их намерениях и набросился с новой силой.

И воины начали «застывать»!

– Проклятье! – в отчаянии крикнул Григ. – Кто без дела – помогите окаменевшим освободиться!

Неподвижных и задыхающихся стали оттягивать из строя внутрь круга, стали отстегивать шлемы и разбирать скафандры, но… это было уже началом агонии. С каждой минутой замирало все больше Братьев, с каждой минутой все меньше оставалось людей, способных оказать пострадавшим помощь.

– Я готов! – вдруг крикнул и Дор. – Выхожу из скафандра!

Григ увидел его – раздетого, мокрого от пота богатыря, поднявшего свой тяжеленный тесак и бросившегося с ним на заметно активизировавшегося, вооруженного до зубов врага – в обычной тканевой форме, против закованных в латы, непробиваемых и поддерживаемых энергетически бартерианцев…

Затем показались еще люди в простой форме – многие из них уже так обессилили, что не могли поднять не только рассчитанный на мощь биоусилителей боевой тесак абордажников, но и обычный меч или топор. Они все еще пытались восстановить строй, через бреши в котором уже врывались воодушевленные внезапной военной удачей бартерианцы.

– Мы знали, что это случиться! – спокойно сказал Вик, приближаясь к Григу вплотную. – Был рад сражаться с тобою, братец! Поверь моему опыту: ты – достойный Отец!

Не обращая внимания на гуляющую в округе смерть, родные братья крепко пожали друг другу локти и обнялись, вложив в этот жест все свою душу. По щекам Грига потекли слезы. Он обернулся в поисках Линти – альтинка лежала на земле, лишившись сил – шлем показал, что пульс все еще стучит в висках вымотанной вконец красавицы.

«Пусть так» – улыбнулся про себя юный Отец. – «Возможно, лежащей ее не тронут… Прощай, Линти!».

Он огляделся, понимая, что переломный момент наступил и спасения ждать неоткуда. Рядом задыхался верный Бод – Григ бросился к нему, отстегнул крепление шлема. Этому он помог, но остальным…

Головорезы Лиги повсюду прорывали строй Братьев, и, не встречая прежнего сопротивления, разливались по последней обороняемой воинами «Улья» территории. Измученные стойкостью воинов «Улья», они были в бешенстве и разили во все стороны, не разбираясь, могут ли окаменевшие или полураздетые Братья показать себя равными противниками.

Григ тоже утратил способность поражать сотнями. Его сил едва хватало теперь, чтобы справиться с одним или двумя бартерианцами Лиги. Источник живительной энергии иссяк – некому было излучать бодрость духа и веру в победу. Те воины «Улья», что все еще оставались живы и сгрудились вокруг своего предводителя, не могли дать юному Отцу прежних сил, потому, что и сами нуждались в силах…

– Это конец! – понял Григ.

Стоявший рядом Вик подмигнул ему, на прощание отдавая честь и склоняя голову…

Но тут что-то произошло. Бартерианцы дотрагивались до шлемов, словно слышали в них нечто такое, что могло говорить лишь о неисправностях в системе связи. Вместо того, чтобы закончить добивать раненных и охотиться на живых, они опускали оружие и изрыгали проклятия, в бешенстве пинали лежащие на земле тела и с яростью поглядывали на тех, кто еще стоял на своих ногах…

– Что происходит? – растерянно спросил Григ.

– Понятия не имею, брат, – отозвался Вик. – Смотри: они что, уходят?

Если бартерианцы и уходили, то очень медленно и неохотно. Но они точно больше ни на кого не поднимали окровавленного оружия…

– Уходят они или нет, – вспомнил Григ. – Всем немедленно снять латы с Братьев, которые задыхаются! Быстро!

Братья бросились исполнять приказание. Бартерианцы топтались на месте, не зная, то ли помешать спасению врагов, которые уже были у них в руках, то ли просто смотреть, как те выбираются из одних скафандров и залезают в другие, приобретая, таким образом, способность вновь вступить в боевые действия.

Григ поймал взгляд какого-то офицера – тот стоял в двух шагах и с презрением и ненавистью в упор взирал на юного Отца Братьев.

«Эй, в чем дело?!» – Григ мысленно потребовал разъяснений.

Бартерианец выругался и отвернулся.

– Кажется, у них отобрали победу, – удивляясь не меньше Грига, констатировал очевидный факт Вик. – Смотри, Отец!

Рука Первого указала в небо. Оттуда камнем падали тысячи десантных ботов и никак не меньше медицинских лабораторий.

Поле боя в какие-то минуты заполнилось людьми в зеленых медицинских комбинезонах и расторопными роботами на антигравитационных подушках. Эти «новенькие», как изголодавшиеся псы набросились на раненных и убитых, причем с одинаковым рвением, будь те Братьями «Улья» или наемниками Лиги. Люди и роботы засуетились и между здоровыми воинами, бесцеремонно и даже нагло распихивая их и заставляя посторониться.

– Ничего не понимаю! – крикнул истекающий кровью Дор, за которым «вился» летающий медицинский робот. Главнокомандующий был без шлема и не мог разговаривать на расстоянии, потому пытался приблизиться к основной группе. – Кто скажет: что здесь вообще происходит?!

– Отойдите, молодой человек! – грубо потребовал у Грига мужчина с нашивками старшего офицера медицинской службы. – Вы же мешаете!

Григ попятился, не понимая, откуда у безоружного незнакомца такая уверенность в своем праве раздавать здесь команды. Мужчина склонился над Линти. Скинув ее скафандр, он сделал инъекцию в ногу, провел по голове прибором со светящимся шариком и посмотрел на Отца:

– Девушка в норме. Помогите ей встать!

– Вы лечите всех без разбора? – вдруг осознал Вик. – И наших тоже?

– Для нас все вы – люди. Жаль только, что безмозглые! – врач обвел рукой поле, давая понять, что люди с мозгами никогда не дошли бы до такой глупости.

– А что вы делаете с трупами?

– Если прошло меньше часа – они не трупы! – огрызнулся врач. – Оживим! С теми, кто пал раньше, сложнее – нужно рассматривать каждый случай отдельно. Мозг постепенно умирает без кислорода. Иногда информацию можно считать, иногда нет.

– Вы вернете нам всех наших Братьев?! – совершенно ничего не понимая, пробормотал Григ.

– Вы, наверное, плохо слышите, молодой человек! – огрызнулся не особенно вежливый офицер. – Я же сказал: не всех, а кого сможем! Мы вернем их вам через пару дней…

Он прервался, прислушиваясь, а потом побежал куда-то на вызов своего робота.

Вик, Дор и Григ обменялись недоуменными взглядами – у всех троих было чувство, что они уже умерли и попали в какую-то другую реальность.

Дальше произошло самое странное: бартерианцы построились, разошлись по ботам и улетели. Лаборатории оказали первую помощь, собрали трупы и тоже ретировались. Остались только воины «Улья» – около пятидесяти тысяч вполне здоровых, если не считать царапин, людей, и широкое примятое поле, с липкой от пролитой крови бурой травой и уродливыми выжженными проплешинами…

Линти поднялась с земли, стала рядом с Григом и тоже, как и юный Отец, зачарованно посмотрела в небо.

– А ты что-нибудь понимаешь? – спросил ее Григ.

Альтинка честно пожала плечами.

Несколько минут все они стояли молча, в прострации, слушая, как шумит в траве ветер. Но затем шум ветра перекрыл рев могучих двигателей некого огромного космического объекта. Вскоре показался и сам объект: светлого цвета диск, диаметр которого представлялся никак не меньше диаметра гигантского шара-города «Улей».

– Нас не раздавят? – недоуменно поморщился Вик – корабль и в самом деле намеревался опуститься в опасной близости – изо своих размеров он, казалось, не мог не задеть столпившихся вместе последних воинов Братства.

Диск опускался – очень медленно, чтобы не навредить природе. Наконец он полностью сел – в километре от Грига и его армии. Рев изменил тональность – стал тише, но выше октавой. Корабль распадался! «Отламывались» края, отгибаясь до земли и превращая круг диска в многоугольник, расползалась крыша, открывались люки, выезжали башни…

– Что это за чертовщина?! – по слогам выговаривая слова, громко потребовал объяснения Вик.

Ответа ни от кого не последовало. У всех, включая альтинку, которая должна была иметь представление о возможностях своего народа, был одинаково глупый, оторопелый вид.

– Это похоже на… – начала Линти.

– Продолжай?! – поторопил Первый Брат.

Линти рассерженно фыркнула, давая понять, что не знает, а лишь фантазирует:

– На развитый планетарный город… Доволен?

– А вон и городской транспорт, – пошутил Григ.

К ним и в самом деле приближался небольшой открытый летательный аппарат белого цвета.

– На нем герб… – Линти насупилась, вспоминая. – Институт Экологии Ниягана… Точно… Это ведь их планета…

– И что это значит? – спросил Дор.

– Наверное Инган кто-то купил. Кто-то, кто не захотел, чтобы здесь лилась кровь.

– Сейчас узнаем! – логично рассудил Вик.

Катер опустился в нескольких метрах от того места, где стояли ближайшие к кораблю-трансформеру Братья. Из него вышли трое мужчин в белых костюмах и долго выясняли что-то у Красных Демонов.

– Братья показывают на нас, – заметил Вик. – Сейчас что-то будет!

Люди в белом и в самом направились к группе Грига. Приблизившись, они вежливо поклонились, чем еще больше смутили воинов, и без того полагавших, что с их рассудками не все в порядке.

– Нам нужны господин Григ и госпожа Линти! – мягким голосом и с широкой, заискивающей улыбкой сообщил старший из группы – пожилой, невысокого роста мужчина с широким золотым обручем на голове, украшенным огромным светящимся драгоценным камнем. Остальные двое его спутников были моложе, но, судя по украшениям, тоже являлись людьми, мягко говоря, обеспеченными.

Засмотревшись на камень на лбу старшего, Григ и Линти не сразу опомнились.

– Я – Григ! – признался Отец.

– Я – Линти! – слабо улыбнулась альтинка.

Им вновь поклонились все трое. Старший протянул планшет с текстом. Григ взял документ и прочел вслух:

– «Я понял, что вы дороги друг для друга… Этот подарок – мое решение, как нам остаться вместе…» Подарок? – Григ остановился, хмурясь от непонимания. – Какой подарок?

– Планета куплена частным лицом, господин, – объяснил старший из тройки. – Оформлена дарственная. То, что вы видите – «Архитектор». Он входит в стандартный пакет покупателя. Это полностью функциональный современный промышленный город с системами коммуникации, транспортом, лабораториями ядерного синтеза, заводами, энергостанциями, космической верфью, портом – всем, что необходимо для первоначального освоения приобретенного вами райского уголка этой Вселенной! Городская инфраструктура автоматизирована, обслуживается автоматами – вам достаточно будет дать команду, чтобы все ожило и заработало. Также в пакет входят: десять транспортных лайнеров, три военных, семь спутников связи и портативный, но вполне современный маяк для открытия выделенных линий связи с ближайшими развитыми мирами… – мужчина широко улыбнулся. – Я не буду перечислять всего, господин и госпожа, чтобы не утомить вашего внимания ненужными подробностями, с которыми вы всегда сможете ознакомиться сами по мере возникновения интереса. Замечу лишь, что с вами останутся наши специалисты, которые помогут во всем разобраться и начать самостоятельное развитие этого мира, как нового полноценного члена нашего галактического объединения. От души поздравляю вас, господин и госпожа, с удачной покупкой! Инган – планетарный рай, классическое творение, произведение искусства, идеал населенного мира, драгоценная жемчужина на карте Лиги!

– Стоп, стоп… подождите! – пробормотал Григ.

– Я вас больше не задержу! – тут же подобострастно закивал пожилой мужчина. – Осмелюсь только заметить, что принимая сотворенный нами прекрасный мир, вы автоматически становитесь членом нашего элитарного закрытого Клуба! Отныне и навсегда мы не оставим вас нашим вниманием и будем счастливы помогать вам и участвовать во всех делах и начинаниях ваших, заботу о коих вы сами изволите доверить нашим профессиональным и высококвалифицированным сотрудникам. Благодарю вас, господин Григ! Благодарю вас, госпожа Линти!

Трое пришельцев задом попятились к своему катеру. Григ нервно помахал планшетом перед своим лицом, используя его как веер, а затем опомнился и передал документ Линти.

– Ничего я не понимаю! – выйдя из себя, проорал вслед белому катеру юный Отец.

Линти заглянула в планшет и изменилась в лице. Через мгновение по ее щекам медленно потекли слезы.

– Линти? – удивленно позвал Григ.

Она подняла просветлевшие от слез глаза и улыбнулась дрожащими от переживаний губами.

– Подарок отца! Папа потратил все свои сбережения, продал дворец, корабли… место в Совете… – Линти задрожала всем телом и опустила глаза в планшет. – Тут сказано: он надеется, что мы примем его (папу) и поделимся с ним своим счастьем. Не зная нашего ответа (наглец!) он не прилетел пока, но купит билет на ближайший рейсовый лайнер, как только дадим знать, что хотим его видеть… – голос Линти совсем затрепетал от волнения. Она всхлипнула и закончила: – Вы можете строиться, развиваться, общаться с галактикой! Вы можете создать такой мир, в каком захотите видеть свое будущее и будущее ваших детей!..

Эпилог.

– Совет лишился мудрейшего из правителей, армия – маршала, государство – стабильности, – с задумчивым видом заметил генерал Маронк. – Что дальше, Арбитр?

– Дальше? Дальше может быть совсем неожиданным. – Литакон улыбнулся. – Рилиот улетел к дочери. Инган начнет развиваться невероятными темпами – как бы столица государства не переместилась туда из Бровурга!

– Но это чудовищно! – не уловив в словах арбитра шутку, Маронк вскричал, ошибочно полагая, что его мнение разделяют. – Неужели никто не видит, как Лига слабеет и рушится?! Мы обязаны принять меры!

– Хотите, чтобы все осталось как прежде? – понял Литакон.

– А вы видите такой путь? – с надеждой в глазах вопросил Маронк.

– Только один, мой генерал! Спрятать оружие и улыбнуться!

Маронк взвыл и схватился за голову:

– Мне не до шуток, арбитр! Что вы сейчас такое несете?!

– Очень просто, мой друг: есть только один путь, чтобы все вернулось на круги своя: объявить людям, что ничего не изменилось.

– Что?! – генерал невесело хмыкнул. – Как же, не изменилось! У нас около ста пятидесяти тысяч одаренных монстров во главе с Первым Советником и его дочерью, которые получили планету, оружие, космические корабли и защиту закона, и противопоставили себя обществу!!!

– Никто себя не противопоставлял – они всего лишь хотели выжить! – Литакон укоризненно покачал головой. – Это вы противопоставляете себя им, генерал. Они – не враги. Во главе их правительства самый большой и верный друг Лиги – ее Первый Советник. Объявим, что глава государства просто взял отпуск, чтобы провести время с дочерью, избравшей в спутники жизни молодого, но очень талантливого человека. Поскольку они – наши друзья, мы не оставим их нашим вниманием, мы будем защищать и поддерживать их развивающуюся планету…

Рилиот слишком быстро избавлялся от имущества – Содружество Леноса наверняка помогло бы ему субсидией. Что ж, поможет теперь – он вернет свою резиденцию, а пост в Совете вернется к нему естественным образом – его в любом случае должен занять достойнейший, коим Рилиот, без сомнения, и является. И тогда, мой генерал, мы не станем слабее – мы окрепнем, получив новый приток драгоценной и редчайшей крови мантийцев!

Арбитр хлопнул Маронка по плечу и дружески улыбнулся:

– Вот видите, генерал, все не так плохо, как вы себе представляли!

– Вы сами все это придумали, или у Рилиота был план? – со вздохом проворчал старый военный.

– Готов поспорить, что Рилиот пожертвовал всем от чистого сердца! А там – кто его знает? Чутье альтина направляет нас спасительным путем даже тогда, когда ум и сердце не хотят слушать доводов разума!