Уроки колдовства. (Дилогия).

Книга 1. Уроки колдовства.

Часть первая. ЗИМА В СТОНХЭРМЕ.

Город будет всех сравнивать только с тобой, Город будет всех мерить по меркам твоим, Уходя – возвращайся по льду, и зимой. Допоем, доиграем и договорим… «Зимовье зверей». Уходя – возвращайся

– Это ты его убила?

Женщина сидела перед дознавателем и не знала, что сказать.

– Признавайся, это ты его убила?!

«Я хотела. Я хотела, слышишь, хотела!».

– Ты?!!

«Я смотрела в его холеное лицо и думала о том, как желаю, чтобы его не стало. Чтобы никогда не было в моей жизни!!! Я видела его гнусную ухмылку, его наглые, бездушные глаза, прекрасно понимающие, что мне никуда от него не деться, упивающиеся этим… Снова и снова я представляла, как вонзаю нож ему в шею, как буду наслаждаться его хрипом, ужасом и недоумением в его глазах, его кровью, хлещущей как из прирезанной свиньи. Впрочем, он и был свиньей».

– Ты его убила, говори!!!

«Да, я».

Зима в Стонхэрме, по представлениям знахарки и ученицы Магического Университета Ивы, была неправильная. Во-первых и в самых ужасных, там почти не было снега. Уроженцы Каменного города клялись-божились, что в следующем, втором по счету месяце,[1] он обязательно появится, но никак не раньше. Вроде как снег в первый зимний месяц[2] – это нонсенс. Извращенцы.

Во-вторых, было жутко, просто ужасающе холодно. И не оттого что действительно низкие температуры, а из-за промозглых северных ветров со стороны моря. Да еще и влага постоянная – порт все-таки, к тому же множество речек и каналов вдоль и поперек пересекают город – леденела прямо в воздухе, невидимыми острыми иголками вонзаясь в кожу.

Из-за этого в Стонхэрме в студень никто не носил привычных Иве шуб. Зато все вокруг были поголовно обряжены в кожаные, особой выделки куртки и тяжелые плащи, якобы не пропускающие холод, влагу и ветер. Знахарка же придерживалась иного мнения по поводу того, как надо выглядеть зимой. Но поскольку заподозрить все население города в розыгрыше над одной юной травницей было бы глупо, то девушке приходилось убеждать себя в том, что тут просто не знают, как должно и правильно одеваться в подобное время года. Это, впрочем, не мешало ей носить то, что и все, но при этом знахарка мерзла нещадно, а изменить ситуацию к лучшему ей не удавалось: даже ее учитель и куратор Владигор объяснял подобный дискомфорт ее непривычкой к такого рода погоде.

В любом случае, с объяснением или без него, настроение юной чародейки в этот холодный, злой месяц оставляло желать лучшего. Она ходила раздраженная и подавленная. Не всегда, но часто. Особенно вот в такие моменты, когда любимый учитель уже в который раз отправлял ее на другой конец города, дав от щедрот души какое-нибудь сверхсложное задание, на выдумывание которых вообще был мастер. О да, вот в такие моменты Ива ненавидела весь мир.

В этот день Стонхэрм был похож на город-призрак. Все многообразие его красок свелось лишь к темным и серым оттенкам, иногда разбавляемым желтыми пятнами фонарей. Казалось, что не было уже ни дня, ни утра – одни сплошные угрюмые зябкие сумерки. Очертания домов и улиц теряли свою четкость, будто кто-то неосторожно залил неяркий акварельный пейзаж водой. Лужи на булыжных мостовых даже не пытались сохнуть, лишь по утрам покрываясь тонкой корочкой льда.

Холодный, пронизывающий ветер врывался под плащ и, несмотря на все уверения продавцов в его «непродуваемости», проходился, казалось, по каждой мышце, забирался везде и заставлял скрипеть зубами от ярости и бессилия. А собравшаяся в воздухе влага словно нарочно превращалась в маленькие злые осколки льда. Они безжалостно впивались в кожу и разрывали легкие.

Ива плутала по Стонхэрму уже порядка трех часов. В очередной раз чуть не прикусив язык стучащими зубами, она выругалась и ускорила шаг. К лихорадочному влажному жару, что таился под одеждой, прибавилось еще и сбившееся дыхание. «Даже дышать трудно в этом Каменном городе!!! Эх, как хорошо было у нас в деревне… – ностальгически вздохнула знахарка. – Снег вокруг белый, чистый… лес, поле… не то что тут – бо-о-лл-о-то! – (На самом деле никаких болот вокруг Стонхэрма не было, но надо же повозмущаться!) – Не могу так больше!».

С этой мыслью Ива продолжила путь. Сделав ровно два шага.

В хмурости этих бесконечных полувечеров, когда абсолютно невозможно определить время суток, бесценным воспоминанием о лете – ярком и невообразимо прекрасном – перед юной волшебницей в витрине лежали… пирожные.

Надо отметить, что Стонхэрм славился своей сдобой: пирожками, слоечками, бубликами, булочками, кексами. В Каменном городе вообще питали слабость ко всему мучному. И летом эта слабость доходила до своего пика. Иногда критического. Ведь в это жаркое время столько фруктов и ягод!!! И оные оказывались во всех кулинарных изысках и особенно в столь нежно любимой жителями Стонхэрма сдобе. Потом наступала осень, но в Каменном городе ягоды и фрукты умели особым образом замораживать, так что ими можно было наслаждаться даже в последние ее месяцы. Ива хоть и немного, но застала это благословенное время года. Время праздника для желудка. Особенно желудка сладкоежек.

Однако вот сейчас, в первый месяц зимы, о подобном празднике можно было только мечтать да вздыхать. И тем не менее вопреки всем законам этого мира в витрине какой-то маленькой то ли лавочки, то ли таверны лежало… ЭТО!!!

Восхитительные воздушные пирожные с ягодой! Малиной, клубникой, земляникой, черникой!

Ива буквально прилипла рожицей к стеклу. Она ясно видела: ягоды настоящие!!! И пирожные настоящие… И вот те слоечки тоже!!! И вот эти пирожки… Уже не рассуждая логически, девушка потянула на себя тяжелую дверь и оказалась во вполне уютном заведении. Чистенький маленький трактир со всеми атрибутами уважающего себя питейного заведения: стойка с множеством бутылок за ней и высокими табуретами перед, огромный камин с тушкой поросенка на вертеле, тяжелые деревянные столы, стучащие по ним кружки, бочки по углам, публика презабавная. Необычным казалось только то, что тут было слишком тихо, слишком мало посетителей, учитывая такую «рекламу», и, пожалуй, слишком чисто. Ива даже подумала, что здесь, наверное, все очень дорого, и уже была почти готова отказаться от своей затеи, однако, подняв голову, обнаружила, что на нее обращены взоры практически всех присутствующих. Так что травнице ничего другого не оставалось, как напомнить себе, что она будущий дипломированный маг, да и в средствах не нуждается. Не то чтобы шиковать… но позволить себе пару пирожных… Эх, пирожные… И юная волшебница уверенно шагнула внутрь.

Топнула пару раз сапожками, встряхнула, взявшись за край, низ плаща и постаралась незаметно оглядеть публику. Ничего необычного или особо выдающегося для таких заведений. Два закутанных в темные одежды субъекта с надвинутыми на лица капюшонами, таких в каждом трактире полно – и субъектов, и капюшонов. Один тролль, очевидно, на службе у кого-то из местных – наемники выглядят по-другому. Самая шумная компания: гном, несколько людей, орк, даже полуэльф. Какой-то седой старик с мудростью в выцветших глазах. Полуголый даже в такую погоду варвар, прибывший, вероятно, откуда-то с еще более дальнего севера. Его двусторонняя секира прислонена к ножке стола. На могучих плечах шкура, а на лице улыбка. Вы когда-нибудь видели улыбающегося варвара? Зрелище, надо сказать, впечатляет.

Еще какие-то люди. Купцы что-то обсуждают. Пара наемников непонятной расы. Почти что в самом углу понуро сидит сгорбленная девушка из мещанок – дочь или жена ремесленника? – в невзрачной, местами потертой одежде, молодая, но как-то странно поникшая. Обычно такие не ходят по трактирам, обычно такие…

– Что пить будете?

За размышлениями Ива сама не заметила, как подошла к стойке. За ней стоял странный-престранный тип. Что именно в нем не так, знахарка так и не смогла для себя выяснить, кроме, пожалуй, одного – одежды. За свой путь от самых Восточных Лесов до этого прекрасного северного города знахарка всякого навидалась. Но тип за стойкой – хозяин? – явно был оригинал каких поискать: детали его костюма словно принадлежали разным векам, причем носить их могли люди всевозможных профессий и классов. «Никогда не видела такого дикого смешения». Впрочем, было в нем что-то еще… необычное – но вот что?..

– Э-э… чего-нибудь согревающего.

– Глинтвейн?

Для Стонхэрма это был почти национальный напиток. Его пили везде – от самых дешевых забегаловок до дворцов в богатых кварталах. И в этот проклятый промозглый месяц Ива начала понимать почему.

– Пожалуй.

Буквально через пару минут перед травницей оказалась дышащая жаром кружка – видно, глинтвейн тут готовили постоянно. Знахарка осторожно пригубила. Напиток оказался на диво хорош. Наметанным… э-э… вкусом знахарка определила несколько непривычных компонентов и даже одну неизвестную ей специю: «Однако!».

Ива забралась на высокий табурет у дальнего края стойки. Получилось спиной к двери, зато весь зал как на ладони. А дверь открывалась с таким скрипом, что незамеченным в нее точно никто не смог бы войти.

– И мне, пожалуйста, пирожных. Как на витрине. Много-много. А на вынос вы даете? – Травница невольно покачала ногами: их длины до пола не хватало. Признаться, именно за это она так и любила всякие высокие сиденья: на них можно было вдосталь и в свое удовольствие болтать ногами.

– Конечно, госпожа магичка, – услужливо поклонился трактирщик.

Только отчего-то в его глазах травница подметила хитрющий блеск.

– Тогда два сейчас. Пирожное и слоечку. А там дальше буду думать… – «Надо еще посмотреть, что там за ягоды, а то мало ли… Спецов по иллюзиям пруд пруди».

– Как пожелаете.

И с той же достойной похвалы скоростью перед знахаркой появилась тарелка со сладостями. Ива благодарно улыбнулась и глотнула еще напитка, чувствуя, как тепло прокатывается по продрогшему телу, словно абсолютно точно зная, где оно более всего необходимо. Еще пару глотков, и знахарка, наконец, нашла в себе силы оторваться от кружки и переключиться на пирожные. Магии, иллюзии или еще какой гадости выявлено не было. Чутье молчало. А на вкус… ммм… на вкус это вообще было бесподобно.

Тем временем разговор вокруг возобновился. Ива невольно прислушалась.

– А что бы вы, молодой человек, хотели более всего? – спросил старик с длиннющей бородой у невысокого зеленоватого орка с коротким копьем.

Орчонок храбро отхлебнул пенистого пива из высокой кружки и с негромким порыкиванием ответил:

– Я хочу стать вождем своего племени.

Знахарка еще раз посмотрела на это чудо природы. На ее взгляд, мелковат он был для хорошего бойца, а вряд ли его соплеменники ценили ум более силы. Да еще и неизвестно, много ли в его зеленой полулысой голове мозгов. Хотя почему неизвестно? Вон как старик ухмыляется. Наверняка видит того насквозь. Вот чем Ива не могла похвастаться, так это подобным умением видеть людей… даже если это орки.

– А зачем?

Вопрос поставил зеленокожего в тупик.

– Потому что это круто!

– Значит, ты хочешь стать крутым?

– Я хочу стать вождем племени. А крут я и сейчас.

Ива, так же как большинство из тех, кто слышал беседу, украдкой усмехнулась. «А что, может, он будет и неплохим вождем… когда подрастет».

– А ты? – Вопрос был обращен к тому самому полуголому варвару в рогатом шлеме. Надо сказать, длинная шкура на плечах, обнаженный торс, на который хотелось смотреть и смотреть, здоровенная секира и эти яркие, почти бирюзовые глаза вызывали одобрительный интерес у всех представительниц прекрасного пола, находящихся сейчас в странном трактире.

– Что я?

– О чем ты мечтаешь?

Варвар тут же улыбнулся, и всем захотелось ответить тем же, настолько эта улыбка сияла восторгом и ожиданием чего-то чудесного.

– О Брунгильде. Она дочь нашего шамана. Самая красивая из всех девушек племени. И тоже колдунья. Нет ее прекрасней на свете.

Травнице отчего-то стало грустно. Интересно, а кто-нибудь когда-нибудь говорил о ней в таком тоне? «Нет ее прекрасней на свете»… Даже варвары способны любить и восхищаться… И ставить мечту о любимой впереди честолюбивых замыслов…

А яркоглазый варвар тем временем продолжал взахлеб рассказывать, как хороша его Брунгильда.

Знахарка же отвлеклась. Примерно на середине лестницы, ведущей на второй этаж, стоял… мужчина… м-да, все-таки, наверное, мужчина. Хотя таких длинных волос она не видела даже у эльфов – почти до колен. «И ведь цвет – почти фиолетовый… или все же синий? Никогда такого не видела». Нежное фарфоровое почти кукольное личико, огромные глаза. Свободные одеяния. Сложенный веер в руке. На голове шапочка… высокая, квадратная. И весь он такой яркий, такой необычный, словно с картинки сошел… «Такого в жизни не бывает», – успела только подумать волшебница и лишь на миг отвела глаза – отколупнуть кусочек от пирожного, а когда вернула взгляд, мужчины на прежнем месте уже не оказалась. По лестнице же спускалась какая-то пожилая дама, худая и сморщенная. И ступеньки под ней угрожающе скрипели. «А под тем нереальным красавчиком не скрипели. Что бы это значило? И куда он делся?».

Магичка обвела взглядом зал. Дойти до закрытых от ее взора помещений за такое время незнакомец не мог. «Нету… хм, странно… И все остальные его, похоже, не видели. Никто, кроме меня, так тупо на лестницу не пялился. Маг? Тогда почему магический фон спокоен?».

В том, что это был не призрак, знахарка была уверена. Уж их-то она за версту учует. Кого-кого, а привидений будущая чародейка терпеть не могла. «Показалось? Ничего себе глюки. Чего ж это они в глинтвейн намешали? Или в пирожные? Странно все-таки – ягоды в первый месяц зимы!» Травница подозрительно покосилась на такое аппетитное лакомство.

– А вам бы чего хотелось, девушка?

Ива совсем уж было решила, что это к ней обращаются, однако сбоку из того угла, где сидела грустная горожанка, раздался голос:

– В другой раз. Темнеет. И порядочным девушкам пора возвращаться домой.

Ива тоже причисляла себя к порядочным девушкам, так что мигом развернулась к окну. За стеклянной преградой все так же царил тоскливый полумрак, рожденный непогодой и сумерками. Посидеть можно было, но травница представила себе, что ей еще тащиться через весь город…

Пока она раздумывала, незнакомая девушка потянула на себя дверь, та глухо и печально скрипнула и закрылась за понурой фигуркой.

– Будьте добры еще вон тот пирожок. С чем он, кстати? И с собой соберите штучек этак… – Задумалась: «Сколько бы взять? Цена у них не такая уж и огромная. Нас пятеро… Если по три… нет, по четыре на брата…» – Двадцать.

Трактирщик только ухмыльнулся.

В их с Дэй домике, как и ожидалось, обнаружилась вся честная компания: уже названная гаргулья, человек и дворянин Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, светлый эльф Калли и тролль Грым – лучшая пятерка факультета Земли Стонхэрмского Магического Университета в полном составе.

– Ты где шлялась?!

Вопрос, повторяющийся из раза в раз.

– Все претензии к Владигору! – рассмеявшись, ответствовала девушка. – Вы лучше посмотрите, что я принесла!

Травница осторожно потрясла коробкой. Поставила на стол и открыла. Когда взгляду друзей предстала кондитерская роскошь, вопросы, равно как и претензии, разом отпали.

– Ты где нашла такое чудо? – восхитился Грым.

– Сама жутко удивилась, – улыбнулась знахарка, расставляя кружки и тарелочки. (Дэй побежала греть чайник.) – Это в дальнем квартале… как его… ну тот, что сразу за Площадью Меченосцев начинается.

– О, знаю, – вклинился в разговор Златко. Вид у него был немного унылый. – Дыра жуткая.

– Ой, да ладно, не такая уж и дыра! – раздалось с кухни. Чтобы Дэй и что-то не услышала?!. Или, если не согласна, промолчала…

– Согласна, – кивнула Ива. – Не главные улицы, конечно, и не Золотой Квартал,[3] но в принципе…

– Не, так себе квартальчик. – Грым тоже не умел долго молчать. – Ремесленники, мелкие лавочники, батраки… Не, поживиться там нечем.

– Тебе бы только живиться. – Дэй появилась из кухни с исходящим паром чайником.

Тролль опасливо посмотрел на оный. Даже пропустил подначку мимо ушей.

– Ты чего с ним делала, клыкастая?

– С кем? – не поняла та. Или сделала вид, что не поняла.

– С чайником! – рявкнул Грым.

– М-да, – высказался Златко.

Калли с интересом и ухмылкой посверкивал очами со своего места.

– Вскипятила, – осторожно ответила гаргулья, пожимая плечами и чувствуя подвох.

– А чего чайник тогда зеленый?!

– А каким ему еще быть?

– Дэй, до этого он был красный, – едва удерживаясь от хохота, произнес Синекрылый.

Девушка озадаченно почесала каменную макушку.

Ива, Златко и Калли все-таки не выдержали и рассмеялись. Но троллю, видно, чайник был как-то особенно дорог.

– Так что ты сделала с чайником, клыкастая?! – заревел он.

– Да ничего, я же говорю!!! – не осталась та в долгу.

– Ща они подерутся, и останемся мы без чая еще очень надолго, – вздохнул, поворачиваясь к остальным, Бэррин.

Знахарка и эльф согласно кивнули. Светлый даже продолжил мысль:

– А нас там пирожные дожидаются.

– М-да, надо спасать положение. – Златко вновь повернулся к воинствующей парочке. – Дэй, а ты какое заклинание использовала?

– Э-э… – Гаргулья неприкрыто смутилась. – Ну… э-э… кипячения.

– Кипячения чего? – В глазах Синекрылого смешинки так и плясали.

– Чайника. Чего же еще?

Калли прыснул от смеха. Ива старательно прятала глаза. Да-а, Дэй и готовка… С тех пор, когда юным волшебникам стало удобнее пользоваться заклинаниями, чем обычными способами приготовления, казусов случалось столько, что уму непостижимо.

– А надо было воды, дубина! – вновь зарычал тролль. – Воды, понимаешь?! Кипятят воду, а не чайник!

Ива всхлипнула от смеха.

– Успокойся, Грым! – оборвал его Бэррин. – Ничего страшного не произошло. Судя по пару, вода все же вскипятилась.

Гаргулья, чувствуя себя последней идиоткой, стояла на месте и не знала, что делать.

Эльф, видя, что тролль молчать не собирается, поспешил спросить:

– А что с чайником? Почему он не расплавился и почему поменял цвет?

– Не знаю, – махнул рукой Златко. – Заклинание не рассчитано на металл. Вот и не расплавился.

– Однако, натолкнувшись на неосуществимую задачу, – подхватила Ива, буквально цитируя учителя и стараясь быть предельно серьезной (получалось не очень), – трансформировалось в нечто незапланированное.

– А цвет почему поменялся? – Грым даже забыл про расстроенную гаргулью и повернулся к травнице.

– Не знаю, – легкомысленно пожала та плечами. – Владигор говорил, что угадать, во что выльется заклинание в таком случае, практически невозможно.

– Ага! – вновь возликовал тролль. – Наверняка могло и во что-то опасное!

– Отстань, Грым! – долго сносить насмешки Дэй не умела. – Ща запущу в тебя этим же чайником, вот и будет тебе «что-то опасное». – Гаргулья уже разливала воду по кружкам. – Можно подумать, ты никогда не ошибаешься с заклинаниями.

– С заклинаниями готовки – никогда! – буркнул тот. – Не понимаю, как баба может ТАК не уметь готовить!

– А вот так! Не всем же охота всю жизнь у плиты стоять!

– Ты? У плиты?! Плиту жалко!

– Не жалей, авось не…

– Уж лучше бы подрались, – печально вздохнул эльф, забирая свою чашку и уже даже не прислушиваясь к ругани. – Хоть повеселились бы.

– Ага, – поддержала Ива. – Достало меня уже эти бесконечные перепалки слушать.

– А мне нравится, – мотнул головой Златко. – Чего только не услышишь!

– Извращенец!

Так, незлобно переругиваясь, они и скоротали вечер. Грым с Дэй, к слову сказать, все-таки подрались. Но это уже позже – как чаю попили – и по другому поводу. К тому же их единогласным решением выгнали драться на улицу. И посмотреть на них никто не вышел. Так что они быстро вернулись. Холодно, мокро, да и без публики неинтересно.

– Ну что ж, чада, у нас сегодня очень интересная тема. – Фей, преподаватель по теории магии, расхаживал перед доской, помахивая своей неизменной «волшебной палочкой» – указкой. Та оставляла за собой искрящийся дымчатый след, сегодня почему-то розовый. И все невольно следили за его изгибами. – Так, вы меня слушаете? – Преподаватель заметил некоторое туповатое выражение на лицах большей части курса, спохватился и отложил указку. – Повторяю, – погромче произнес он, – тема очень интересная. Поэтому все внимание на меня. Ибо спрашивать буду безбожно.

Несмотря на многочисленные высказывания на эту тему, Фей никогда особо не зверствовал, но и спуску не давал.

– Итак, тема сегодняшнего занятия – осуществление желаний. Хотя… строго говоря, – словно отвлекся преподаватель, – вся человеческая – я имею в виду все расы – жизнь – это осуществление желаний. Вернее, совершение действий, результатом которых будет осуществление желаний. В большей или меньшей степени. Человек работает, потому что хочет кушать, одеваться и вообще жить. Воры для этого воруют, солдаты идут умирать. Маги ради этих и других желаний учатся управлять энергией, плетут заклинания, творят волшебство. Но все же большинство наших действий направлено именно на создание условий для воплощения наших желаний. И чтобы оное произошло, мы затрачиваем определенные ресурсы: время, энергию, прилагаем физические или умственные усилия.

Вы прекрасно знаете: такого, чтобы раз – и все сделалось, не бывает. Вернее, вы это понимаете. Это, так сказать, жизненный опыт. Однако все не столь просто. Чтобы все-таки не так сильно отвлекаться от темы урока, будем говорить о магии, а философию оставим для гадалок и оракулов.

Студенты невольно усмехнулись. Почему-то все реально практикующие маги с явным скепсисом отзывались о прорицании. И дело было не только в том, что чем сильнее был предсказатель, тем слабее он был как маг, и даже не в том, что туманность предсказаний и многовариантность их трактовок давно уже вошли в поговорку. Скорее всего гадалок недолюбливали за то, что, чтобы стать стоящим оракулом, нужны не столько способности, сколько мудрость. И понятное дело, хватало ее не всем. Хороший предсказатель должен понимать, что будущее – это не записанное в книгу судеб событие, будущее – это прежде всего выбор человека. Гадание показывает лишь один из вариантов развития. И если оракул озвучит его, он фактически выберет за человека его будущее. Такого допустить нельзя, но именно это случается на каждом шагу. Слова предсказателя западают в голову, и человек сам невольно настраивает себя именно на такое развитие событий. А как часто предсказания бывают счастливыми? Правильно – практически никогда. Хотя бы потому, что боль и страдание – невероятно сильные эмоции и их предсказателю намного легче увидеть.

Именно поэтому многие религии и запрещают гадания. Или дают такую прерогативу узкому кругу профессионалов. Но это тоже не всегда выход. Все равно что зарывать голову в песок при опасности. Вот отчего так сложна работа оракула. Ему надо отделить то, что можно говорить, от того, что нельзя. Рассказать о событиях, которые произойдут независимо от индивидуальности пришедшего за правдой о будущем. Главное в гадании – указать на ту точку, в которой человек может повернуть ход событий в нужную сторону. А как много людей, которые действительно умеют разбираться в жизни? Вот, а в гадалки лезут все кому не лень, не будем указывать пальцами, в том числе и на одну светловолосую знахарку. Кстати, большинство предсказателей отсутствие мудрости компенсируют познаниями в области философии и хорошо подвешенным языком. Сказать красиво, чтобы и денег заработать, и клиенту не навредить, и от правды не отклониться. А маги – боевые, лечащие – в большинстве своем существа на редкость практичные. Вот и не получается у них с прорицателями нормального общения.

– И на моих уроках, и на занятиях мэтра Стермахиона, – Фей окинул всех взглядом, – уже шла речь о том, что порой для достижения целей магия как таковая бывает не всегда и нужна. Ее роль вполне может сыграть или сильное желание, или природные стихии, чью волю вы угадали, или что-то другое. Все так. Однако все рассмотренные нами примеры были, что называется, глобальными. Ведь никто не ставит целью своей жизни тарелку супа. Ну… в большинстве случаев. А ведь наверняка, если вы покопаетесь в памяти, то вспомните, что порой вы загадывали что-то – ну, например, чтобы извозчика в кои-то веки ждать не пришлось, чтобы на семейный сбор языкастая тетушка не явилась, чтобы отменили семинар, к которому вы не подготовились. – (Смешки.) – Приз там выиграть или что-то подобное, – и неожиданно именно так и происходило. Причем у вас оставалось ощущение, что, ничего не делая, вы тем не менее приложили к этому руку. И, вероятнее всего, действительно так оно и было. Это так называемый безмагический принцип осуществления желаний. Название условное. И сегодня именно его мы и будем изучать.

Все оживились. Выполнение желаний, без каких-либо усилий, даже без траты магической энергии – не это ли мечта всех живых существ? Правда, подвох тут явно был. Иначе все оказалось бы слишком просто. Ива покрутила головой и нашла глазами Ло. Так и есть – вон как ухмыляется, паршивец, все клыки напоказ. Точно знает, в чем загвоздка. Вампир, заметив ее взгляд, еще больше растянул губы в усмешке. Знахарка послала ему улыбку в ответ, вызвав тем самым недовольное бурчание Дэй и яростный взгляд Златко. Ну не нравился им Ло, не нравился. Да, признаться, не особо и старался нравиться. Впрочем, Ива подозревала, что это тоже была игра, приятная всем. Потому как если действительно ее друзья были так уж против вампира, то разговор вышел бы совсем иной.

– Итак, приступим, – продолжил тем временем Фей. – Сразу оговорюсь. Использование этого метода не зависит от вашего уровня в магии, а только от воли и умения концентрироваться. Поэтому не стоит сразу пытаться повернуть реки вспять. Начните с чего-нибудь полегче. С чего-нибудь элементарного, с того, что точно может произойти, вполне реально… пусть и не обязательно произойдет, но может. Это пункт первый. Желание должно быть осуществимо в принципе. Причем для его реализации не нужны глобальные потрясения. Второе. Желание должно быть действительно желанием. Не тем, что вы должны сделать… из-за долга или в силу обстоятельств. Это должно быть что-то, что вы действительно хотите. Не раздумывая, надо или нет. Не задаваясь вопросом: зачем? Не сомневаясь, правильно ли вы поступаете. Вы должны просто хотеть этого. Желать, жаждать. Когда такое желание возникло, наступает собственно этап реализации. В какой-то момент вы должны решить: «Так будет». Раз и навсегда осознать, что именно так и будет. И ни капли не сомневаться. Ни единой мыслью. Ни единым движением души. Не говоря уже о словах или действиях. Итак, вы должны быть абсолютно убеждены в свершении задуманного… и отпустить эту мысль от себя. Оставить в покое и никогда к ней уже не возвращаться, по крайне мере, пока желание не исполнится. Не думать, не переживать, не сомневаться. Даже мысленно никак не касаться этой идеи.

Все тяжко вздохнули. Нечто подобное они делали и на других уроках. В магии никогда нельзя сомневаться в своих силах. Одно сомнение, одна подленькая мыслишка: «А смогу ли?» – и все, считайте, что заклинание сорвалось. Кстати, именно поэтому маги так часто добиваются небывалых высот… и – как следствие – становятся деспотами. Привычка всегда считать себя правыми. Впрочем, у настоящего мага всегда есть и противовес ей – постоянное желание открывать для себя нечто неизвестное, понимание того, как много еще таится во тьме непознанного.

Да и «отпустить» – тоже частая техника. Заклинания часто подвешивают на рефлекс, на реакцию, направленную на определенные действия. То есть энергия сплетается в кружево заклятия, при этом оно остается лишь чуточку незавершенным, а когда магу надо – срывается в бой. Но держать его в голове, думать о нем постоянно невозможно. Так и свихнуться недолго. Да и не получалось бы тогда реагировать со скоростью рефлекса. Поэтому будущих волшебников учили прежде всего тому, как удержать заклинание лишь краешком мысли, не более. Трудность состояла в том, что не думать о чем-то на самом деле очень сложно. Самый известный пример этого: не думайте о большой белой обезьяне, которая, прыгая на левой ноге, правой рукой чешет себя за ухом. Ну как, не думаете? Ага, думаете! Хотя секунду назад еще не думали. Понимаете теперь, в чем сложность? Держать образ в голове, но не думать о нем.

Понятие «отпустить» было очень близко к этому. Представьте, что большая белая обезьяна, прыгающая и что-то чем-то чешущая, – это именно то, чего вы страстно хотите, ну, к примеру, увидеть. А вот теперь попробуйте сказать миру: да, я ее увижу! Вложить в эти слова все свое желание и забыть. Может, об обезьяне вам и удастся забыть, а вот о каком-нибудь реальном желании вряд ли.

– Сейчас мы займемся этим на практике, но сперва еще несколько замечаний. Прежде всего… э-э… самое главное. Подумайте хорошенько: оно вам надо? Помните старую мудрую поговорку: «Будьте осторожнее в своих желаниях. Потому что они могут сбыться»? Воистину золотые слова. Особенно точно это относится к желаниям, сбывшимся благодаря магии. Магия не рассматривает последствия вашего желания. Ей плевать на причины, побудившие вас к действию. У нее есть посыл, ваша мысль, ваше сильное искреннее чувство – вот на них она и ориентируется. И выполнит именно так, как было указано, как представляли вы в тот – ключевой – момент, а не как лучше или безопасней. А маг ответственен за то, что он наворотил. Причем в куда большей степени, чем простой человек, ведь маг движет силы немаленькие. Любое их колебание отражается на этом мире, и волшебники обязаны просчитывать последствия своих капризов.

Дальше преподаватель еще долго вещал о принципах действия, вселенской воле, разуме и тому подобном. Ива не поняла ничего. Из их компании вообще разобрался только Златко (по крайней мере, сделал вид). Направление Разум, что тут поделаешь? Но когда на перемене попытался объяснить, все только еще больше запутались.

– Ничего не поняла.

– Ну не поняла – и незачем, значит, – махнул рукой Синекрылый.

– Как это незачем?! – возмутилась травница. – Я тоже хочу, чтобы мои желания сбывались.

– А что тебе мешает? – Сзади неслышно для знахарки подошел Ло. Чмокнул ее в щечку – наверняка назло ее друзьям – и продолжил: – Разве, чтобы лечить каким-то зельем, тебе обязательно знать его состав?

– Конечно! – переключилась Ива на новую жертву. – А как я пойму для чего оно?

– А разве не бывает так, что ты покупаешь или берешь, скажем, у родственницы зелье от какой-то болячки, но точного его состава не знаешь?

– Ну-у, – вынуждена была признать девушка, – иногда бывает. Я же не могу разбираться во всем.

– Вот и тут то же. Тебе дали готовый рецепт, надо только опробовать, каков он в деле.

– Ох…

– А ты пробовал? – вдруг спросила гаргулья. Как бы ни не любила она вампира, но любопытство было сильнее.

– Конечно. Для вампиров вообще характерны более простые желания, отсутствие сомнений, умение концентрироваться, не отвлекаясь на чувства или неуверенность.

– И как? Получалось?

– О! Ива, тебя Владигор ищет, – поднял голову о чем-то напряженно думающий Калли.

– Где?! – встрепенулась знахарка, покрутив головой в разные стороны.

– Сейчас в конце коридора появится, – вновь погружаясь в какие-то неведомые думы, махнул лапкой Светлый.

Травница глянула в указанном направлении: до конца коридора было еще ой как далеко. Эльфы, ну что тут еще скажешь?

Гаргулья непочтительно хмыкнула. Однако буквально через мгновение в указанном месте нарисовался Ивин учитель и замахал ей руками, мол, подгребай. Знахарка горестно вздохнула и поплелась ему навстречу.

Владигор как всегда излучал энергию. Она прямо-таки светилась в нем. Мужчина чуть ли не за шкирку втащил ученицу в свой кабинет. Там устроил массированную проверку знаний, во время которой похвалил одиннадцать раз и сделал двадцать четыре замечания. Травница, уже привыкшая к этой манере, мужественно терпела, надеясь, что учителя надолго не хватит. Однако этим надеждам не суждено было сбыться. Впрочем, как всегда. Урок закончился весьма обширным домашним заданием и еще более длинным списком поручений.

– Владигор! Опять тащиться в эту даль! – Ива с ужасом разглядывала врученные ей бумаги.

– Вот именно! У меня нет времени ходить куда гоблин не скакал!

– Как будто у меня есть!

– А чем тебе еще заниматься?

Ива аж задохнулась от возмущения.

– Я учусь! Один ты мне вон сколько уроков поназадавал!

– Найдешь время, – только отмахнулся мужчина.

– Ну, Владигор, – поняв, что с возмущением номер не прошел, заканючила девушка, – туда далеко идти, стра-а-ашно…

– Возьми друзей. В конце концов, у тебя парень есть. – Владигору Ло тоже не нравился.

– Он мне не парень! – возмутилась травница.

– Столько уже за тобой таскается – и не парень? – подначил маг.

– Не парень! – По правде говоря, Ива сама не могла понять их отношений. Уже не дружба, но еще не… не… ну, короче, НЕ… – Это он просто на что-то надеется!

– Еще лучше. Не откажется.

Поняв, что сегодня разлюбезный учитель непробиваем и на провокации не поддается, знахарка еще немного поворчала и принялась собирать свои вещи, чтобы отчалить.

– Добрый ты, Владигор, заботливый, – напоследок буркнула она.

– Рад, что тебе нравится, – был невозмутимый ответ.

Ива хмыкнула, повесила на плечо разом потяжелевшую сумку и, выходя, оглушительно хлопнула дверью.

Владигор даже оторвался от своих мыслей. Удивленно посмотрел на осыпающиеся с перекрытия кусочки трухи. Перевел взгляд на выглянувшего из своего домика Щапу.

– Что это с ней? – недоуменно спросил маг. (Шуш только мотнул головой, показывая, что сам не понял.) – Женщины! – тяжко вздохнул чародей, а зверек согласно кивнул.

Ива тем временем прыгала по булыжным мостовым города. Домой решила не заходить. «Ну их всех. Только время потеряю». Снова была промозглая, мерзкая погода, злой ветер и холод, пробирающий до самых костей. И надо было куда-то идти, что-то делать, хотя более всего хотелось спрятаться под плед, примостившись дома где-нибудь поближе к камину, попить горячего чайку, а может, и покрепче чего. Даже если бы вновь пришлось слушать перепалку тролля и гаргульи… лишь бы не этот ветер, этот холод, этот мрачный зимний вечер. «Когда же тут выпадает первый снег?».

Однако на обратном пути Иве вновь повезло. Видно, боги смилостивились над ней, но скорее – она просто достала их своим нытьем. Девушке снова повстречался тот трактир. На этот раз травнице даже хватило терпения на то, чтобы осмотреть заведение снаружи, а не только пялиться на витрину с пирожными. Общий вид не впечатлял. Ничего особо эффектного знахарка не обнаружила. Так себе видок. Давно уже пора обновить краску, а то кое-где она уже облупливается. Да и дверь, хоть крепкая да тяжелая, тоже явно нуждалась в заботе плотника. Три деревянные ступеньки с явным наклоном, коим вода не преминула воспользоваться, имели все шансы в скором времени попросту сгнить. Однако при всем этом было что-то такое… что манило зайти. И это были не только пирожные! При всей этой легкой небрежности, некоторой обшарпанности и простоте здесь было донельзя уютно. Так бардак в малюсенькой комнате друга радует больше бездушной вылизанности торжественных залов.

Сбоку от ступенек, на специально освобожденных от булыжников мостовой участках, рос виноград. Сейчас, зимой, он представлял собой лишь голые тонкие скрюченные стволы, отчетливо напоминающие змей, застывших, но вполне живых. Тела «змей» разнились от довольно толстых, почти в руку, до совсем тонких лоз. Но наверняка летом это было роскошное зрелище. Впрочем, даже сейчас виноград как-то умудрялся скрывать название трактира, заслоняя собой потертую выцветшую вывеску. Что-то длинное и, кажется, на «С» начинается…

Не дав себе труда задуматься, Ива взбежала по низким ступенькам и потянула тяжеленную дверь. И вновь оказалась в центре внимания.

– А, госпожа чародейка, – поприветствовал ее все тот же странный трактирщик. – Вашим друзьям понравились пирожные?

– Да, спасибо. Очень, – вежливо улыбнулась травница. «Когда это я говорила про друзей? Впрочем, не так уж трудно догадаться». Знахарка всегда восхищалась способностью людей, имеющих за плечами большой опыт, видеть людей насквозь. Таким даром обдала тетушка. Она говорила, что оный должен быть и у Ивы. «Опыт поколений с годами превращается в дар», – вспомнила девушка свои собственные слова. Только пока, если таковой и был, то успешно маскировался. А как знахарка добралась до магии, так и вовсе залег на дно. Владигор говорил, что постепенно Ива научится колдовать не в ущерб другим способностям, пока же…

В этот раз трактир был почти полон. Свободных столиков не было, однако уйти отсюда травница не согласилась бы ни за какие коврижки. Поэтому внимательно огляделась, ища к кому бы подсесть. Типы с тьмой под капюшонами отпадали сразу. Компания наемников тоже. Никаких приключений на собственный зад сегодня не хотелось. А вот к горожанке можно попробовать подсесть – благо это была все та же девушка, что и в прошлый раз. Молодая понурая незнакомка с незапоминающейся внешностью, разве что носик острый выделяется. «Хотя, – подумала Ива, – я не совсем честна». Она все же чем-то задевала (нет, не носиком, тот не был настолько выдающимся). Было в ее облике такое, что просто кричало о беспросветном отчаянии. Отчаянии, которое ломало душу, но с которым не было никакой возможности смириться. К которому немыслимо привыкнуть. И которое убивает бесконечной всепоглощающей болью.

Знахарка передернула плечами. Дурацкая привычка делать выводы, не имея ни единого факта!

– Извините, можно присесть? – Ива изобразила на лице улыбку.

Девушка подняла глаза, и на мгновение стало страшно от бездны, отражающейся в них. Но то был лишь миг, потом вновь их задернула пелена равнодушия.

– Да, пожалуйста.

Магичка отодвинула стул и плюхнулась. К ней тут же подскочил мальчишка в белом фартуке, немного нелепо смотревшемся на его тонком тельце.

– Что будете заказывать?

Какое-то время Ива выбирала, потом украдкой взглянула на то, что стояло перед незнакомкой. По виду и запаху это было самое дешевое пойло, которое без закуски потреблять невозможно. Но ничего съестного на столе не наблюдалось. Вывод напрашивался сам собою. Особенно если добавить к оному потертую, непрезентабельную одежду, сбитые домашней работой пальцы и полное отсутствие на молодой женщине хоть чего-то ее украшающего.

Травница вздохнула и повернулась к соседке уже открыто. На лице отразилась беспечная улыбка.

– Извините, пожалуйста, еще раз. У меня совершенно дурацкая привычка: я не могу кушать в одиночестве. Может, вы составите мне компанию? Я с удовольствием закажу вам что-нибудь. – Ива отчаянно надеялась, что ее актерских способностей хватит хотя бы на первое время.

Незнакомка выглядела донельзя удивленной. Потом ее серые глаза подозрительно прищурились. Травница усиленно сияла наивной улыбкой.

– Ну понимаете, у магов свои причуды. – В пальцах появился золотой, который точно покрыл бы оба заказа. Чародейка обернулась к мальчишке. – Значит, так, мой дорогой. Принеси мне вот эти три пирожных, две… – Делая заказ, Ива украдкой скосила взгляд на девушку. – А как вы относитесь к сладкому? Надеюсь, вы не из тех, кто денно и нощно следит за фигурой?

– Э-э-э… нет. – Похоже, такого напора незнакомка не ожидала.

– Тогда давайте я закажу вам то же, что и себе? Или вы что-то другое хотите?

Судорожное, но явно отрицательное мотание головой.

– А вино будете? Мне это просто необходимо. Я так замерзла!

Ива продолжила тарахтеть, не давая девушке вставить и слова. Ей казалось, что она правильно определила тип людей, к которым принадлежала печальная незнакомка. Им порой приходится наступать на гордость, но сделать это – как резать себя ножом по лицу. Травница отчаянно надеялась, что девушка все же не разглядит в ее глазах жалость. Жалость, а точнее сочувствие позволительно только друзьям.

– Кстати, меня зовут Ива. – Она протянула руку.

– Каи, – через едва заметную паузу ответила та.

Что может помешать двум хорошим девушкам душевно пообщаться, если у них есть пирожные и несколько бутылок вина? Правильно – ничего. Так случилось и в этот раз. Ива и Каи сидели, ели, пили, говорили. Поначалу общаться было тяжеловато, но после уговоренной на пару бутылочки дело пошло на лад.

– Так чего ты такая грустная?

– Так заметно?

– Огромными рунами по всему лицу.

– У-у-у, не знала, что своим видом отравляю всем отдых.

– Да ладно, большинству все равно.

– А тебе нет?

– Похоже, что нет.

– Я не хочу, чтобы меня жалели.

– Если я прошу рассказать, как у тебя дела, это еще не значит, что я жалею. Так в чем дело?

Девушка махнула рукой. Сейчас, выпив и немного приободрившись, она выглядела куда лучше, глаза засверкали, иногда даже проскальзывала улыбка. А может, Ива просто уже привыкла к ее лицу. Научилась распознавать эмоции на нем, видеть метание мыслей, нюансы настроений.

– Да дома проблемы.

– А что такое?

– Да муж, как всегда. У меня такое чувство, что уже недолго осталось.

– Что недолго? – Перед глазами знахарки мигом встала постель больного, расставленные рядом баночки с лекарствами и мазями, в ноздри почти ударил специфический запах долго лежащего в неподвижности тела.

– Совместное проживание.

Картинка тут же сменилась. Грязная, вонючая мужская туша, вваливающаяся в душную маленькую комнатенку. Брань, запах спиртного, плохо скрываемое отвращение. Почти удивление – как тот, кого я любила, мог превратиться в такое?

– Ты его любишь?

– Уже нет.

Ива сделала глубокий глоток.

– Тогда какого гоблина?

Разводы были вполне допустимы в Стонхэрме. Все-таки близость Магического Университета с его весьма свободными и – что немаловажно – опасными девушками, сказывалась.

– Думаю, при разделе собственности он костьми ляжет, но заберет мастерскую.

– Мастерскую?

– Да… Дело в том… что я гончар. Да, знаю, немного странно звучит. Но… вот же… Мы и познакомились благодаря этому. Когда-то учились у одного мастера. И… тогда казалось, что… он меня понимает. Что гордится моими успехами. Знает, как мне важно это. Женщины традиционно не занимаются гончарным ремеслом. Но… но я так этого хотела!!! Мне так нравилось! Мастер даже взял меня в ученицы! Говорил, что у меня талант. И… мой будущий муж… Дир… он говорил, что понимает: это суть меня. Хочет, чтобы я была счастлива, чтобы я занималась тем, что мне дорого. Тогда я думала – это выход. Что не надо будет больше подчиняться родителям, считающим, будто я как минимум позорю семью! По разумению родителей, я должна только драить полы и выполнять их прихоти! Думала, рядом с этим мужчиной получу свободу – со мной будет человек, который понимает меня, который не будет… ломать мне крылья…

Конец истории Каи оказался вполне предсказуемым. Выходя замуж за интересного, творческого юношу, она мечтала получить свободу от консервативных, властных родителей. Они с мужем планировали открыть свою мастерскую, где будут лепить чудесные горшки и прочие глиняные изделия. У Каи всегда получались весьма необычные произведения. Оригинальные и абсолютно ни на что не похожие. Дир унаследовал хиленькую, но зато собственную мастерскую. Небольшое приданое Каи позволяло привести ее в должный вид, купить невероятно модной в то время белой (из долины Пуар), с тонкими синими прожилками глины, красок, новую печь. Сказка начала сбываться. Любовь, любимое дело, долгожданная свобода – все обрушилось в одно мгновение. Мода на белую глину быстро прошла. Кто-то из магов обнаружил, что синие прожилки, так приводящие всех в восторг, опасны для здоровья. Все изделия из пуарской глины изъяли, запретив на государственном уровне ее использовать.

Может, Дир и Каи и оправились бы, но вскоре обнаружилось, что молодая женщина беременна. Беременность проходила тяжело. Помогать в мастерской, равно как и лепить изделия Каи не могла. Дела шли под откос. Особым спросом поделки Дира не пользовались. Родившиеся близнецы радостью совсем не стали. Денег не было совсем. Молодая мать не справлялась с двумя детьми. Они часто болели, как и она сама. Пришлось переехать к родителям. Те вцепились в дочь с удвоенной силой.

Каи просто задыхалась под таким гнетом. Ее пальцы раз за разом тянулись к глине, а не к пеленкам. Глаза светлели только при виде гончарного круга, а дети вызывали одно лишь раздражение… постоянным криком, необходимостью все время быть с ними, болезнями, невозможностью хоть на пару часов заняться любимым делом. Родители только подливали масла в огонь: все-то она делала не так, все неправильно. Дир, казалось, вообще ее возненавидел. Приходил домой поздно. От него несло дешевым алкоголем, любые ее слова поднимал на смех. Все в ней его раздражало. Ее жалобы только бесили. Дела шли все хуже и хуже. Дир молчал, но по его глазам было видно, что он винит ее во всех своих бедах.

– Ну а развестись? Ведь это просто невыносимо.

– Говорю же: он заберет мастерскую… Она же его вроде как… хотя, по сути, в нее вложено моих денег не меньше, чем наполовину!

– А новую купить? В конце концов, это дешевле нервов…

– Аха… думаешь, у меня найдется столько свободных денег? Без мужа, без работы, но с двумя детьми?

– А в долг?

– А кто будет отдавать? Не знаю… родители тоже бесятся, что я только о гончарном деле думаю… Да и в гильдию мне по любому не попасть. Там муж… В общем… иногда проще потерпеть…

– Мне так жаль… – Слова сами срываются с губ. А что она еще могла сказать? – А детям сколько?

– Год и девять.

– Мальчики?

– Девочки.

– Девочки… какая прелесть!!! – «Что я несу?!». – Наверное, лапочки!!!

– О да… когда спят или тихо в уголке играют.

Молчание. Лишь вновь опустошенные бокалы.

– Вот недавно открыли для себя краски…

Говорят, любовь проявляется по-разному. Иногда в тихой иронии.

– Ну краски – это не самое страшное.

– Да… особенно когда рисуют на ВСЕМ. Начиная от стен и кончая собой.

Знахарка хихикнула, чуть не поперхнувшись вином. Впрочем, картинка, представшая перед глазами, было того достойна. Два перемазанных с ног до головы в разные цвета чуда, в которых и детей-то не сразу различишь. Легкое качание головой.

– Дети для меня что-то запредельное, и как люди решаются…

– Гоблин его знает, как решаются. Срабатывает что-то в подсознании. И все… А потом… поздно.

– Все так плохо?

– Знаешь, может, с одним и ничего… но сразу два – это полный… – Девушка махнула рукой, предлагая знахарке самой подобрать ругательство.

Ива наклонила голову и слегка опустила уголки губ.

– Да-а… ты герой…

– Аха… только меня ненавидит вся моя семья…

– Почему? Из-за… гончарного дела?

– Ну, родители считают, что я вообще не должна заниматься собой. Шаг влево, шаг вправо рассматривается как побег… Гончарство – зло… и я от него просто крышей двинулась: на детей внимания не обращаю совсем. Ну… с мужем и так понятно. И опять же всему виной ремесло. Не могут люди понять, где причина, а где следствие…

– Мне так жаль… милая… правда…

– Ладно… не будем о печальном.

– Зай… я могу тебе чем-то помочь?

– Да нет… что уж тут… будем разбираться… как жить дальше…

Выбралась Ива из трактира еще не скоро. Новая знакомая давно убежала, а ее история все никак не шла из головы. Было холодно и больно. Тоскливо как-то. «Ты забыла. Ты все забыла, Ива. Забыла, заигралась в своем волшебном мире. Окруженная верными, надежными… веселыми и какими-то… беспроблемными друзьями. Под теплым крылышком заботливого учителя, который прикрывает ото всех неприятностей, от придирок других преподавателей, обучает и наставляет. Занимаясь любимым делам. Со стипендией, деньгами Т'ьелха, случайными и не такими уж маленькими заработками. Имея впереди интересное и обеспеченное будущее. Да, забыла. Забыла, что значит перебиваться с хлеба на воду, что значит терпеть рядом тех, кто давно уже из родных превратился в палачей – искусных замаскированных палачей, кто убивает не сразу, а только после долгих мучительных пыток. Забыла, как пожирают людей болезни, особенно болезни родных. Забыла, каково это жить всей семьей на маленьком пятачке, задыхаться от чьих-то придирок, раздражения, от безденежья, от несвободы и не видеть… не иметь никакой надежды на то, что когда-нибудь что-то изменится к лучшему… А если все-таки и изменится, то так нескоро, что уже будет и не надо…». Сколько Ива, будучи знахаркой, видела таких историй… Видела, как жили с ненавистным, опротивевшим мужем просто из-за того, что больше пойти некуда, или же не прокормить и не поднять детей самостоятельно. Много ли бывших мужей помогают своим детям? А если их несколько?.. Видела, как ломаются от «заботы» родителей души, как навеки опускаются так и не распахнутые крылья, как чужая болезнь, чужая дурь, чужая злоба убивают всю радость, что могла быть в жизни. Как сжигают все хорошее ежедневные мысли об отсутствии денег. Или как убеждения родителей превращают вполне нормальных детей в забитые тени. Видела, как гаснут горящие прежде небесным огнем глаза, как тускнеют в заботах юные лица, как горбятся прежде прямые спины, как навеки опускаются плечи и уголки губ. Как мир из волшебной сказки превращается в ежедневную тягомотину, в день, который надо пережить, в равнодушие в голове и сердце, потому что иначе эту боль не вытерпеть…

Ива с трудом брела по улицам, забывая любоваться – она обычно это любила – тьмой, спускающейся на город, выползающей из узких переулков, луной, периодически вырывающейся из плена рваных облаков, кутающимся в холод и ночь миром.

Домой пришла, чуть ли не шатаясь. Еще какие-то уроды по дороге привязались. Пришлось доказывать, что даже ученик боевого мага – это очень и очень круто.

– Эй, что случилось?! – тут же все понял Златко.

Калли со своего места взволнованно засверкал очами. Даже Грым оторвался от кружки. Правда, Дэй все так же продолжала качаться вниз головой на своей балке. Но по ее каменному – и в буквальном смысле тоже – лицу никогда ничего не поймешь.

– Да ничего, – буркнула травница, шлепая на стол коробку с пирожными. – Вот ваши сладости.

Тролль шумно повел носом.

– Неужто нам будет счастье, и ты поругалась со своим кровопийцей? – подала сверху насмешливый голос гаргулья.

Мужчины с интересом уставились на знахарку.

– А вот гоблин вам! – рассердилась Ива. – Не дождетесь! Для начала, чтобы расстаться, надо сначала с ним сойтись. И не потому, что он мне так уж безумно нравится. Просто я и только я буду решать, с кем мне сходиться и с кем расходиться!

На этом травница закончила свою пафосную речь и направилась к лестнице. Почти взлетела по ней и громко хлопнула дверью.

– Точно, – так же меланхолично прокомментировала Дэй. – Поссорились.

– Эй, Ива! Ты будешь дуться все утро или все-таки пойдешь на учебу? – раздалось под дверью травницы на следующий день.

Разумеется, к этому времени Ива уже пришла в себя. В конце концов, она была молодой и весьма оптимистичной девушкой, которая долго злиться или просто хмуриться не умела по определению.

Поэтому дверь распахнулась с пинка – тролль еле успел отпрыгнуть, и знахарка предстала друзьям уже в полном облачении, довольная и готовая к действиям. Она пока не придумала к каким, но имела твердое намерение «так это не оставить».

– О! Ты посмотри на этот огурчик! – хмыкнула, наоборот, злая (в такую погоду особо не полетаешь, безобразие!) Дэй. – Неужто вампирчик все-таки приходил и… заслужил твою благосклонность?

– Да пошла ты! – буркнула Ива.

– Точняк приходил, – не преминула ответить на удар гаргулья.

– Знаешь, Грым, я иногда понимаю тебя, – обернулась к троллю знахарка, демонстративно не замечая подругу, – порой она совершенно невыносима.

– О! И ты наконец прозрела. – Парень водрузил травнице на плечи тяжеленную лапу и развернул к лестнице, увлекая за собой и тем самым уводя от другой чародейки и назревающего конфликта. – Только не порой, а всегда. Просто иногда в совсем уж неприличной степени. Слушай, а я вот что хочу у тебя спросить… Помнишь, ты мне зелье от мозолей делала? Ну, так вот…

Голоса постепенно становились тише и глуше: тролль увел девушку за собой.

– Это мне показалось, да? – Синие очи Калли округлились от удивления. – У Грыма прорезался дар дипломатии?

Златко, давно давящийся смехом, хихикнул:

– Чего только не делает с людьми и нелюдями Магический Университет…

– И совместное проживание, – поддержал эльф.

– Только почему его дипломатия всегда выходит мне боком? – фыркнула Дэй.

– А нечего его доводить каждый минуту, – не побоялся высказаться Синекрылый.

Гаргулья зло зыркнула на нахала и явно его полностью поддерживающего Светлого, после чего с гордым видом отправилась за троллем и знахаркой, напрочь игнорируя тихие смешки за спиной.

Семинар у Фея прошел весьма и весьма оживленно. Снова были маленькие столики и чай. К оным прилагались проверка успехов в осуществлении желаний и множество вопросов. Первый из них задала Нелли Яблочко, прозванная так за любовь к этим фруктам, а также за кругленькие румяные щечки. Грым, правда, утверждал, что не только щечки, но и еще кое-какие нюансы в фигуре девушки вызывают у него стойкую ассоциацию с яблоками.

– Скажите, а «безмагический» принцип осуществления желаний действует и на живых существ?

– Да, конечно. Но не забывайте, что любое живое существо обладает своей волей и помыслами. Особенно это касается людей и прочих рас. У них кроме воли, желаний, мыслей имеются всякого рода моральные установки, предрассудки, цели и прочее, что может вступать в прямое противодействие вашей воле, вашему желанию. Например, если карту, которую загадали, вы можете вытянуть из колоды довольно легко, то согнать мыслью влюбленную парочку с приглянувшейся лавочки будет значительно труднее.

– А возможно радикальное влияние на живые существа? – не успокоилась Нелли. К слову, Яблочко была одним из самых сильных лекарей с невероятно мощными способностями в направлении Жизнь. Метресса-травница на нее чуть ли не молилась.

– Что ты имеешь в виду под «радикальным влиянием», Нелли? – прищурившись, поинтересовался Фей. – Что-то конкретное?

– Ну… трудно сказать… – Девушка откинула назад толстую русую косу и, блестя глазами, принялась объяснять: – Ну вот же говорят, сглазили или прокляли…

– Нелли, порчу, сглаз и проклятия очень легко определить. Вон у нас даже специалисты есть. – Преподаватель кивнул на нескольких девушек, Ива тоже попала в их число. Все одинаково скривились. Ну да, ведьмовские корни трудно скрыть. Тем более от практикующего мага.

– Ну да… это я понимаю, – гнула свою линию Нелли, – просто в моей практике были случаи, когда ни медицина, ни магия, ни ведьмовство не могли дать ответ, отчего человек умирает. Вот когда выздоравливает вопреки всему, это я еще могу понять. Желание жить и воля к этому воистину могут творить чудеса. А вот когда умирают люди, и непонятно отчего? Как будто… воля чья-то злая вмешалась.

– Ты же сама сказала, что выздоравливают благодаря воле к жизни, так почему для смерти не может быть подобного объяснения – человек не хотел жить?

– А если я точно знаю, что хотел?

– Ну тогда не знаю. Если магия и колдовство не выявили проклятий, а медицина говорила, что должен жить… Надо конкретные случаи смотреть. Но не думаю, что тут «безмагический» принцип был использован. Слишком сильное воздействие. А помните первое условие этого принципа? Смерть здорового, желающего жить организма теоретически возможна, но какая же для этого нужна воля? Какое желание? При учете, что две воли, два желания сталкиваются друг с другом. Мм… получается ноль. Нет, Нелли, это практически невозможно. Проще отравить, право слово.

Грым наклонился к Иве, которая с открытым ртом слушала этот разговор. Профессиональный интерес, так сказать.

– Вот за что люблю Фея, так это за цинизм, – шепнул тролль знахарке.

Та согласно кивнула.

– Для того чтобы это случилось, – продолжал разглагольствовать преподаватель, – одной воли, желания будет мало. Нужна еще какая-то помощь. Помощь существа, артефакта совершенно другого уровня.

– Богов? – загорелся Патрик. Он прибыл на обучение из Священной Империи, что вообще было делом невиданным. Судя по всему, его семья уже обитала где-то здесь. В Империи не признавали магию, а всех обладающих колдовскими способностями казнили. За исключением, пожалуй, направления Жизнь, принимая эту ветвь волшебства за божественный дар. Патрик был магом Природы. И судя по тому, что сказал «боги», а не «Бог»,[4] то и одним из «неверных», «проклятых еретиков». Оные в Империи быстро отправлялись на «очищающий» костер.

– Ну… богов тоже было бы неплохо. Но я имел в виду духовные сущности: всяких там джиннов, нимф, духов леса…

– Леших, что ли? – не понял кто-то.

– Нет, лешие ни в коем случае, – даже опешил учитель. – Духи – в смысле персонифицированные олицетворения каких-либо материальных или иных объектов.

У тролля и Ивы одновременно отвалились челюсти.

– Он издевается, да? – шепотом вопросил Грым.

– Похоже, – согласилась девушка, и оба обиженно засопели.

– Посмотри, – улыбнулась Каи, вытаскивая что-то из сумки.

– Что это? – с интересом разглядывая небольшой сверток в руках новой подруги, отозвалась Ива. Сегодня Владигор не мучил ее поручениями, но она все равно пошла в этот необычный трактир, где зимой продавали пирожные с натуральными ягодами и все посетители казались удивительно странными, словно подобранными по какому-то неведомому знахарке принципу, существами. Она кожей ощущала какой-то подвох, но понять, в чем он, не могла. Пирожные таяли во рту, теплое вино согревало, казалось, самую душу, и, приходя сюда, Ива будто попадала в компанию друзей, хоть она по имени знала только девушку, сейчас вновь сидящую с ней за одним столом. Той удалось выкроить час на общение, дома снова ждал скандал, но… как она сказала: «Я не могу иногда не сбегать из этого дома. Иначе я просто сойду с ума».

– Это… – Каи хитро блеснула слишком живыми глазами и развернула ткань, – это, чтобы ты не считала, что я просто бахвалюсь.

На руках у Ивы оказалась маленькая – меньше ладони – почти игрушечная вазочка. Странной формы и еще более необычной расцветки, она невольно вызывала улыбку. Будто держишь в руках маленькую птичку или еще плохо видящего щенка. В такую не поставишь цветы – даже ландыши ей будут велики, она совершенно не приспособлена под практические цели да и мало в какой интерьер впишется, но это смешное совершенство было настолько необычным и оригинальным, что глаз просто не оторвать.

– Какая прелесть… – только и могла выдохнуть травница, не придумав ничего более умного.

– Нравится?

– Еще как!!! Я в полном восторге!

– Правда?

И Ива рассмеялась. Слишком это напомнило ей, как она много раз переспрашивала у тетушки, получилось ли сваренное ею зелье. Ей постоянно казалось, что тетушка просто не хочет ее расстраивать, а на самом деле все вышло вовсе не так хорошо, как та говорит.

– Честное магическое! – подняла знахарка руку. – Я бы даже купила ее у тебя. Сколько она стоит?

– Глупая, это подарок, – улыбнулась, отбросив челку со лба, Каи.

– Подарок? Но ведь… ведь… это, наверное, дорогая "штучка. Вернее, ее можно было бы дорого продать.

– Их никто не покупает, – покачала головой девушка-гончар. – Говорят, зачем такая нужна? Ни чаю не нальешь, ни цветы не поставишь, ни еще что.

– Но… но ведь такая необычная, авторская! – Ива, не в силах оторваться, любовалась на подарок, трогала за неровные края и зачем-то поминутно заглядывала внутрь, будто там что-то могло новое появиться.

– Я и сама от них в восторге – сама-то понимаешь, но никто другой на них не ведется. А делать что-то обычное… я могу, да только удовольствия никакого.

– А может, как-то совмещать? Делать что-то ординарное для денег и нечто такое вот – для души?

– Толку-то сейчас об этом говорить? – махнула рукой девушка. – Все равно меня сейчас никто к гончарному кругу не пустит. Хочу я того или нет.

Сказать в ответ было нечего.

На обратном пути к Иве присоединился вампир. Откуда он появился? Спустился черной тенью с небес или бесшумно выплыл из узкого переулка – кто знает? Просто только что его не было, а вот он уже идет рядом, как всегда в своем щегольском плаще и с неизменной улыбкой.

– Привет, красавица!

– О! Ты это откуда здесь взялся?

– Случайно… – (Как же бесит эта ухмылка во все клыки!) – Мимо, так сказать, проходил.

– Да ладно! Хорош врать-то! Ты – и случайно! Да я скорее поверю в непьющую стражу!

– Ну хорошо. – Ло таинственно сверкнул темно-синими глазами и, наклонившись к самому уху знахарки, шепнул: – Ты меня раскрыла. И я вынужден раскрыть тебе страшную тайну. У-у-у! – входя в роль, провыл он. – Обещаешь ли ты никому и никогда не рассказывать о ней?

Ива, похихикивая, включилась в игру.

– Твоя тайна умрет вместе со мной! – в духе классических романтично-патетических героев возвестила она. «Никогда не понимала этого выражения. Ведь если это чья-то тайна, то умереть она может, только если на тот свет уйдет и второй ее носитель. Это что, призыв к двойному самоубийству? А если знающих тайну несколько? Бред какой-то». – Ну давай уже рассказывай! То бишь вещай, мой рыцарь, я тебе внемлю!

Вампир сделал еще более загадочную мину и, придвинувшись поближе, шепнул, тревожа дыханием волосы:

– Я пил кровь невинных дев!

Ива воззрилась на «безжалостного кровопийцу».

Тот выглядел уж очень довольным. Кстати, чем питаются рожденные вампиры,[5] кроме самой обычной пищи, – а оную они употребляют точно, причем судя по аппетитам Ло не в таких уж малых количествах, – травница до сих пор не знала.

– Ах! Как это ужасно! С кем я связалась! Мое сердце навеки разбито! – тем не менее пафосно и наиграно взвыла она.

– Прости, любовь моя! – шмякнулся на колени вампир, воздевая к ней руки. – Я не хотел, но моя природа сильнее меня! О прошу, не отвергай меня!

– О нет! Нет! – Девушка прижала ладонь тыльной стороной ко лбу и чуть выгнулась. – Я не могу больше быть с тобой! Моя чистая, невинная душа не перенесет такого!

– О любовь моя! – Ло усердно цеплялся за ее вторую руку и плащ. – К-как ты можешь быть столь жестока?! Да, у меня черное сердце, но оно все принадлежит тебе, о несравненная!!!

– Подумай, что говоришь, мерзкий кровопийца! На твоих клыках еще кровь твоих жертв, а ты мне рассказываешь о любви! Что может знать об этом светлом чувстве такой, как ты?!

Оба, уже рыдая от смеха, тем не менее продолжали нести этот бред.

– Мне недоступен свет, но что такое любовь, я испытал на себе! Эта мука разрывает мое сердце, но я готов пронести ее через всю свою бессмертную жизнь! Прошу тебя, прекраснейшая из живых, останься вместе со мной! Мы будем счастливы, как никто в этом мире никогда прежде не был!

– Ты предлагаешь мне отдать тебе мою светлую душу?! Да как ты смеешь, упырь?!

– Душу в обмен на счастье! Разве это не выгодный обмен? Подумай, любовь моя…

Поскольку все это безобразие творилось на улице, пусть и пустынной, но совсем не закрытой для людей, то немудрено, что у их спектакля появились зрители. Одни свешивались из окон, делая вид, что их тут нет, другие толпились в отдалении. А вот какой-то вынырнул из соседнего переулка. И надо же было такому случиться, что именно в этом богами забытом местечке оказался «настоящий рыцарь». А паренек был действительно рыцарь, даже доспехи имелись. Гордый герб тоже. Не говоря уже о такой приятной мелочи, как светлые кудри до плеч.

– Этот хам пристает к вам, прекрасная госпожа?!

У Ивы от неожиданности даже улыбка пропала, зато вампир чуть не помер от смеха. «О! Новая революционная методика борьбы с кровопийцами!».

– О нет, конечно! Что вы, никак нет! – затараторила девушка, прекрасно понимая, что ей не удастся оторвать Ло от столь прекрасной возможности попаясничать.

– Конечно же пристаю! – выдал вампир. – Ее душа принадлежит мне, и я пришел забрать свое!!! – провозгласил он чуть ли не на всю улицу. Чтобы, очевидно, всем зрителям было слышно.

Наградой ему стали оханья.

Травница старательно пыталась поднять этого шута с колен, но тот делать этого ни в какую не хотел: благо, с ростом проблем не было, и подобная поза ничуть не мешала ему наслаждаться видом прелестей аппетитной фигуры магички.

Паренек же явно был настроен поиграть в героев.

– Госпожа? – повернулся он вновь к знахарке. – Одно ваше слово – и я отправлю этого мерзавца на встречу с его темными богами.

– Нет! – перепугалась за этого героического идиота чародейка. – Нет, нет и нет! Это мой друг, и мы просто шутим.

Однако вампира, почуявшего возможность поразвлечься за чужой счет, трудно сбить с пути.

– Ну-ка, ну-ка, – бесцеремонно перехватывая ее руки, поднялся с колен Ло. – Я хочу посмотреть, как он будет отправлять меня к моим темным богам. Эй ты, слышь, как тебя там, посмотри на эту девушку! Она молода и прекрасна. Ее душа похожа на нежный горный цветок и не запятнана никаким злом. Такой лакомый кусочек для моих грязных лап. И я заберу ее!

И эта подлая скотина притянул травницу спиной к себе, как ни в чем не бывало откинул с ее шеи волосы и склонился над ней, обнажив тонкие клыки. И одна только Ива знала, что там еще одежды в три слоя, да и укусить ее Ло никогда себе не позволит. Во-первых, потому что обещал, а во-вторых, ему тоже жизнь дорога – знахарка ясно дала понять, что с Ло произойдет, если он хотя бы попытается это сделать. Зато на весь остальной народ сцена произвела должное впечатление. Какая-то истеричная дамочка даже ахнула. Возмущенный ропот прокатился по всем верхним окнам улочки. Рыцаренок же просто задохнулся от возмущения.

– Умри же! – заорал он, вытаскивая из ножен очень даже внушительный полуторник.

Ива вскрикнула. Вампир засмеялся. Хор голосов на заднем фоне поддержал паренька одобрительными криками.

Травница не понимала, что смешного в этой ситуации нашел Ло. Сама она по ее расчетам находилась как раз на пути клинка, а надеяться на ловкость этого шута с клыками она еще не привыкла. Поэтому реакция была однозначной: выкинутая вперед рука в жесте «щита».[6].

По иронии судьбы заклинание было невидимым, как и то, что применил вампир: в своем неизменном стиле он просто поставил рыцарю подножку. В результате паренек сначала споткнулся, потерял равновесие и всей своей одоспешенной, звучно зазвеневшей тушей рухнул на землю. По инерции его еще немного протащило вперед до того места, где как раз и стояла прозрачная стена-«щит». В нее-то всей мордой лица и впечатался рыцарь.

Ло уже не знал, как справиться со смехом, который ему приходилось периодически сдерживать, чтобы не выйти из образа «гнусного кровопийцы». В этот раз у него был повод зловеще расхохотаться. Совсем зловеще не получилось: уж больно весело ему было. А смеялся-то он, по правде говоря, не столько над юношей, сколько над тем, как Ива их «защитила».

Девушке и самой было стыдно. Она пихнула вампира в бок и прошипела нечто нелицеприятное о неких ржущих идиотах. Развеяла заклинание и подошла к рыцарю.

– Вы не ушиблись? – Сама понимая, как глупо звучит, она зло зыркнула на вновь зашедшегося в хохоте Ло. – Простите моего друга. И меня тоже. Шутка зашла ели…

– Госпожа! – театральным шепотом выдал поверженный рыцарь, пытаясь подняться. – Он вас околдовал? Запугал? И вы вынуждены помогать ему? Не бойтесь, прекрасная дева, я спасу вас!

Ива искренне взвыла с досады, вампир, разумеется, слышавший каждое слово, схватился за живот в очередном приступе смеха. А рыцарь тем временем доставал кинжал размером с локоть девушки. Причем сделал это не напоказ, как в случае с мечом, а прикрываясь от взгляда Ло телом травницы. Знахарка мигом отскочила к другу. Тот сверкнул клыкастой улыбкой, отчего верхние этажи восторженно-испуганно ахнули, обхватил талию волшебницы и в том же пафосном духе заявил:

– Ты не смог ее защитить. Я уношу ее в свой замок, где она будет томиться до самой смерти!

Вампир еще крепче прижал травницу к себе, и она поняла, что тот сейчас будет взлетать. Так и случилось: друзья взмыли во тьму ночного неба, оставив внизу злого, как сто гоблинов, рыцаря и разочарованную прерванным представлением улицу.

Они опустились на давно полюбившуюся им башню. Теперь у старой гордячки были новые хозяева – весьма милая семья алхимиков. Пока они заняли несколько первых этажей, но не было сомнений, что доберутся и до самого верха. Однако пока они разрешали этой сладкой парочке посиживать ночами на смотровой площадке на самом верху, благо, ее немного подремонтировали, и можно уже было не опасаться, что камни поедут под ногами. Знахарка очень любила здесь бывать. Ей казалось, старая башня все понимает и откуда-то знает, что Ива участвовала в отмщении и высвобождении – так, наверное, будет правильно сказать – ее бывшей хозяйки, и из-за этого как-то особенно благоволит юной травнице.

Но сейчас ей было не до башни и не до красот, открывавшихся с нее. Все мысли юной волшебницы занимал вампир. Наверное, именно этого он и добивался.

– Ну и какого гоблина ты устроил это представление? – возмутилась она, ощутив под ногами твердую поверхность.

Ло только пожал плечами… Причем сделал это непередаваемо изящно. «Вампиры и эльфы, – проворчала про себя Ива, – зла на них не хватает!»… И ухмыльнулся. Во все клыки. «Зараза».

– Нет, ну ты мне вот ответь! Ведь теперь этот идиот, равно как и все, кто имел счастье наблюдать за этим балаганом, будут считать всех вампиров монстрами! Ты этого добивался, я не могу понять?!

– Ива, – юноша оказался совсем рядом и, почти смеясь, провел пальцами по ее нежной щечке, – ты такая забавная. Какая разница, что подумают эти или какие-либо другие люди? Нас считали монстрами и будут считать, и нас это вполне устраивает. Пока боятся, не лезут.

– Вот тут ты ошибаешься! Ведьм тоже боятся и именно поэтому лезут! Я уже раз побывала на костре! За ведьму, так сказать.

– Ведьма одна. Ну несколько. Ведьмы же не собираются в кланы и армии. Да и женщин вообще всегда считают слабее. Уж не знаю почему. Порой такие попадаются – куда там мужчинам. Да и… сама же говорила мне, что тебе тетушка на эту тему сказала…

– Да-да, я помню, я тебе рассказывала.

«Ой, Ива, ты меня умиляешь. Неужели ты думаешь, что ведьм действительно сжигают на кострах? Ведьм, моя дорогая деточка, любят и уважают. А на кострах горят такие дурочки, как ты, – которые обладают магическим даром и, помогая людям, выставляют его напоказ. Им-то и гореть в огне в то время как мы, ведьмы, стоим и тихонько хихикаем в сторонке». – Голос тетушки, старой мудрой ведьмы, тут же отозвался в голове.

«Почему многие ее слова я помню так, будто они выкалены в мозгу? Почему… почему, тетушка, моя милая ведьма, ты сейчас так далеко… просто где-то в другом мире? Мне так часто нужна твоя помощь, нет, даже не столько помощь, сколько совет, мнение… О зельях, о вещах, но более всего о людях, ну и нелюдях, какие тут люди, одни гаргульи да эльфы вокруг, а также о вампирах, вернее, об одном… Ну что за жизнь такая, а? Почему, вот почему, только оказавшись так далеко от дома, от того, кто нас вырастил, от того, кто роднее, чем ты сам себе, мы понимаем, как дороги нам они и все, что с ними связано? Глупая, наверное, мысль. Банальная. Но банальные истины почему-то действительно понимаются далеко не сразу. И дается это понимание оч-ч-ень непросто. Надо было пройти полземли, поступить в Магический Университет, обрести новых друзей и новый статус, чтобы понять, как мне дорог маленький домик в затерянной в Восточных Лесах и забытой богами деревушке, как я скучаю по старой ведьме и как мне нужно еще раз погладить обезображенную щеку Хоньки…».

– Эй, Ива! Ты здесь? – пощелкал пальцами перед ее носом вампир.

– Ага, – тряхнула она головой.

– О доме задумалась?

– Все-то ты знаешь, – проворчала травница.

– Да у тебя все на лице написано.

Девушка махнула рукой.

– Скучаешь, да?

– Угу… знаешь, как-то никогда не думала, что вдали будет так тяжело. Словно часть сердца там осталось. А как можно жить с половиной сердца?

– Ну… скоро каникулы, может, метнешься в свои Восточные Леса?

– Смеешься, да? Я сюда где-то около восьми месяцев добиралась, а ты – метнись на каникулах!

– М-да… А телепортами? Ну постоянными.

Постоянными телепортами назывались особые устройства, которые при помощи штатных магов, переправляли желающих в строго определенные места. Дорого, но эффективно.

– Все равно. Моя деревушка находится в такой дали, что у нас в телепорты даже не все верят. Каникулы всего ничего, мне за это время даже в одну сторону не добраться…

– Да-а… жалко…

– Даже не представляешь как…

– Но летом-то поедешь?

– А практика?

– А что практика? Придумаешь что-нибудь.

– Тоже верно. Постараюсь. Иначе точно тут свихнусь от тоски. Тем более с вами всеми. Особенно с тобой, кровопийца ты проклятый. – На этот раз девушка улыбалась.

– А я что? – закривлялся тот. – А я ничего.

– Ничего себе «ничего»! Ты зачем мальчика обидел?

– Не знаю, – пожал плечами Ло. – Захотелось.

Типичная для всех вампиров отговорка.

– Не понимаю, как с такой психологией вы еще живы, – покачала головой Ива.

– А почему нет? – Вампир устроился на парапете, свесив ноги наружу, и похлопал рядом с собой. – Задирать нас себе дороже. Да и, – парень хитро блеснул глазами, – когда надо, мы умеем очень даже хорошо прятаться.

Они рассмеялись. Травница присела рядом, осторожно повернулась так, что ее ноги тоже свешивались на улицу. Ло обнял девушку, «дабы не упала без него», и вечер пошел своим чередом. Приятно и неторопливо. Чтобы молодые люди могли насладиться всей его прелестью.

– О Ива! – Грым смотрел на девушку так, будто она неожиданно превратилась во что-то очень вкусное, например, в жареного гуся с яблоками. – У меня для тебя новость. Тебе понравится.

Знахарка скинула тяжелый плащ на руки Златко, который так кстати пробегал мимо. Судя по недовольной роже, в его планы не входила помощь подруге в таком сложном деле, как снятие верхней одежды, но коль уж попал, то мужественно, как и полагает истинному дворянину и Бэррину, терпел пока на него падали еще и куртка с шарфом.

– Да? И что за новость? – улыбнулась травница, скидывая сапожки и плюхая на Златко еще и сумку.

– В городе труп нашли, – высказался тролль и впился в ужасающий своими размерами бутерброд.

– Э-э-э… – даже опешила чародейка. – И ты считаешь, мне это должно понравиться?

– Подофди, – прочавкал Грым, шумно проглотил и продолжил: – Да не, трупы каждый день находят. Чему тут радоваться? Разве что неизменности бытия… – У всех чуть не отпала челюсть – услышать от тролля такую философскую мысль! – Не, в трупах нет ничего необычного. Совершенно нормально все. А вот этот особенный. Прикинь, никто даже из наших не может понять, отчего парень сдох!

– Вот гоблин! – вырвалось у Ивы. – Неужели история повторяется?!

Девушка невольно покосилась на гаргулью. Та побледнела, но ответила ей независимым взглядом. Калли, грызущий яблоко, и Синекрылый, успешно разбиравшийся с вещами дорогой подруги, тоже сделали вид, что совсем ничего не подумали про Дэй.

– Да нет, – замахал руками и бутербродом тролль. – Тут совсем другое. Во-первых, это мужчина. Достаточно молодой, как я понял. Во-вторых, никаких ран на его теле нет. В том-то и дело – вообще никаких повреждений. Вроде как маги сказали, будто все органы в порядке, должен быть жив и здоров, ан нет!

– Ой, да мало ли! Сердце остановилось. Этот… как его?.. Инфаркт по-научному. А по-нормальному – удар хватил.

– Ну-ну, думаешь, маги и лекари удар не смогли бы обнаружить?

– А чего вообще за него, труп этот, маги сразу взялись? – заинтересовался Бэррин. – Знатный какой-то, что ли?

Для Златко это был очень важный вопрос: тут половина знати – или его знакомые, или родственники.

– Ой да какой знатный?! Гончар обычный. А почему маги взялись вообще обхохочешься. Сейчас у старших курсов нашего универа практика. Ну и отправили кого-то вместе со стражей таскаться. Всяко лучше, чем в какую-нибудь дыру по такой погоде. А тех вызвали скандал разбирать. Кто-то там заявил, что соседи совсем достали – сколько можно орать. Пусть, мол, выясняют отношения другим способом. Стражники поругались, но делать нечего – поперлись, мага-практиканта с собой прихватили, типа пусть увидит, чем им приходится заниматься, вместо того чтобы пиво пить и карты об стол шлепать. Ну, приходят. А эта парочка, как оказалось, уже и без них нашла другой способ выяснения отношений. Заходят в мастерскую: там баба на коленях сидит, а перед ней труп мужа. Все вокруг разбито, перевернуто. Короче, драка была жуткая… Ну или просто посуду от избытка чувств били. Стража, понятное дело, ее под локотки, а практикант этот возьми да и сделай все по правилам. То есть прежде всего начал определять, отчего труп организовался. Так бы похоронили и забыли. А может, наоборот, – сказали бы, что жена его убила, казнили и опять же забыли. А тут вдруг студент утверждает: мол, непонятно, отчего человек умер. Стражники его, ясен пень, на смех подняли – мол, недоучка. Тот, разумеется, уперся. Типа непонятно и все тут, а коли так, то правила требуют вызвать магов-экспертов. Ну и пошло-поехало, закрутилось. Маги постарше давай этого мужика и так и этак. А правда, непонятно. Лекари тоже руками разводят. Прикинь?

– И… когда это случилось? – бледнея, спросила Ива. Умом она понимала, что гончаров в Стонхэрме пруд пруди, но есть такие понятия, как опыт и интуиция, а они говорили, что до этого всякого рода переделки знахарку не обходили. Владигор даже смеялся по этому поводу, что по сему признаку сразу видно настоящего мага, от природы, так сказать. Травница думала, что учитель даже не подозревает насколько «от природы».

– Да сегодня днем. Ближе к вечеру, – опять что-то жуя, поделился Грым.

– И что же, такое серьезное исследование провели за день и вечер? – не поверила Дэй.

– Ну откуда я знаю, клыкастая? – возмутился тролль. – За что купил, за то и продаю. Наши так рассказывали.

«Наши» – это были тролли-наемники. Порой на Грыма находил приступ ностальгии, и он отправлялся в кабаки, где можно было повстречать его бывших коллег – «друзей». Причем «друзья» могли быть даже не знакомы, главное, чтобы они были троллями и наемниками, а общий язык находился сразу же – после первой кружечки чего-нибудь горячительного.

– Стража кинула клич, мол, кто что может об этом знать. А то виданное ли это дело – мужика на тот свет отправили, а как – непонятно.

– А… а как звали этого гончара? – дрожащим голосом спросила Ива.

Все тут же обернулись к ней.

– Не знаю, – пожал могучими плечами Грым. – А что?

– Действительно, что? – аж подался вперед Златко, умевший читать по лицу знахарки еще лучше, чем Ло.

– А вот что, – тихо произнесла травница, вытаскивая из брошенной Синекрылым на стол сумки небольшой сверток и освобождая от ткани маленькую ни на что не годную, но удивительно оригинальную вазочку.

– Та-а-ак, – с полуоборота завелся Златко. – Ты во что опять вляпалась?!

– Я не вляпалась! Я просто пообщалась с этой девушкой. Наверное, этой. По крайней мере, – запуталась в словах травница, – мне так кажется…

– Ива!!! – рявкнул Синекрылый. – Ты чего несешь?!

– Эээ… пытаюсь ответить на твой вопрос, – совсем потерянно произнесла знахарка.

– Не получается.

– Златко, ты чего пристал к девушке? – хохотнул Грым, могучей рукой заграбастал юную чародейку и усадил рядом с собой. – Давай рассказывай что, как, где и почему.

– Ну и что будем делать? – Короткое молчание повисло в комнате после того, как Ива закончила свою речь, чтобы потом прерваться вопросом гаргульи. Ради такого дела она даже слезла со своей любимой балки.

– Да что уже тут делать? – вздохнул Бэррин. – Попытаемся разобраться.

– Вы думаете, это она… его? – робко поинтересовалась травница.

На нее уставились четыре пары глаз.

– А сама-то как думаешь?

Ива расстроенно покачала головой.

– Не знаю…

– Не знаешь или не хочешь верить? – ехидно переспросила Дэй, как известно, не умевшая оставлять правду в тени молчания.

Парни укоризненно покосились на гаргулью.

– Эх… не хочется так говорить, но думаю… могла бы. Да, могла бы. Но… как-то все странно… Слишком спонтанно. Неужто-то так довел? Ведь еще сегодня у нее в мыслях ничего такого не было.

– Думаешь?

– Чувствую.

Все согласно покачали головами.

– И тем не менее это мог быть хитрый план, – все же не стало расставаться с мыслью крылатое создание.

– Дэй, ты вообще за кого?! – возмутилась травница.

– За тебя. Что не мешает мне рассуждать так, как будет это делать дознаватель.

– Кстати о дознавателях!.. – Знахарка повернулась к Синекрылому.

– Понял-понял! – поднял тот руки. – Постараюсь все выяснить. Сверху, так сказать.

– А нас могут пустить к ней? – не замечая, что заламывает руки, спросила Ива.

– Наверное, – пожал парень плечами, – почему нет?

– Что мы еще можем сделать? – начал размышлять вслух Калли. – Поговорить с дознавателем – раз.

– Поговорить с соседями – два, – тут же включилась в игру Дэй. – Может, кто что видел или слышал.

– Я послушаю, что говорят в кабаках, ребят своих поспрашиваю. Может, это вообще кто из… ну вы понимаете… сделал, – кивнул больше своими мыслям Грым.

– Тебе бы только по кабакам… – начала уже было гаргулья, но ее оборвал звенящий голос эльфа:

– Можно еще сходить в эту таверну, про которую ты, Ива, говорила. Похоже, там она была частой гостьей.

На том и порешили. Сегодня делать что-то смысла уже не имело, и травница с Дэй поползли в свои комнаты. Парни свалили в свой домик.

Утро явно не задалось. Быстро отзанимавшись и получив в свое распоряжение большую часть дня, ребята побежали по намеченным адресам. Тут и начались неудачи. К Каи, а именно она оказалась под стражей, их не пустили. Мол, не родственники – и все тут. Даже Златко и Калли не удалось договориться, а за предложенные деньги их чуть было вообще не отправили за решетку.

– Надо же, и так бывает, – сам себе не веря, произнес Грым, почесывая твердокаменный затылок.

– Не, не бывает, – помотал головой Синекрылый. – Это просто означает, что дело серьезней, чем мы думаем.

– То есть? – не поняла Ива, которая за эту ночь вся уже извелась.

– Помнишь, Грым вчера рассказывал, что никто не знает, отчего умер этот Дир?

– Ага.

– Так вот, похоже, до сих пор не узнали. И от греха подальше перекрыли девушке все каналы общения. Боюсь, очень скоро мы попадем под подозрение.

– Что?! – Гаргулья чуть не упала, хотя еще мгновение назад прикрывала ладошкой зевок.

– Вот это веселуха! – восхитился тролль.

– А как ты думала? – повернулся к Дэй Бэррин. – Мы показали такую явную заинтересованность этим делом. А мы маги.

– Ученики, – поправил его Калли.

– Один гоблин. А они как раз не знают, что произошло с парнем. Магия – самое простое объяснение. Пусть мы ничего еще пока особо не можем.

– В том смысле, что сумели бы скрыть от опытных магов. Тем более, магов-дознавателей, – опять влез эльф.

– Да, но всегда есть гениальные самоучки. Мало ли какая суперидея пришла в наши дурные мозги? Чую, скоро нам ждать суровых ребят из городской стражи с разными умными вопросами.

Все тяжко вздохнули. Никто особо не переживал, но все равно было как-то неприятно.

– Кстати, Ива, а у тебя алиби есть? – продолжил измываться над травницей Златко.

– Алиби? – Девушка захлопала на Синекрылого ясными глазками. – У меня?

– У тебя, у тебя, – подтвердил Бэррин.

– Ну… наверное, я в это время как раз в том самом трактире была.

– Та-а-ак, тогда идем прежде всего туда, а потом уже по соседям, – распорядился Златко, очевидно, решивший, что в этой компании он самый лучший сыщик.

Друзья насмешливо переглянулись, но перечить не стали.

– Ну веди, красавица, – ухмыльнулся Грым.

И Ива повела.

Только спустя пару часов лучшая пятерка факультета Земли уже не была этому рада. Потому что трактира Ива не нашла. Положение усугублялось еще и тем, что названия сего питейного заведения она так и не удосужилась узнать. А когда они начинали объяснять прохожим, какое заведение они ищут, те изумленно крутили пальцами у висков: мол, вы что – пирожные с ягодой в студень! Совсем от магии своей в мозгах перемкнуло?

– Ничего, – покачала головой гаргулья, присоединяясь к друзьям после очередной безрезультатной попытки узнать у местных жителей о местонахождении безымянного трактира.

– Этак на нас скоро Городскую стражу натравят, – почесал макушку тролль. – Вон уже как недобро косятся. И в правду – сам бы не поверил в ягоды в это время, если бы лично их не хрумкал. Ива, ты точно не помнишь, где этот кабак находится?

– Я помню! И он должен быть на этой улице! Но мы ее уже вдоль и поперек исходили, а его нет!!! Ну как такое может быть?!! – У девушки даже слезы на глаза навернулись.

– Ну, не надо! – испуганно обнял ее Калли. – Бывает. Ты была усталая. Вымотали тебя эти Владигоровы задания. Сумерки, непогода, вот и попутала. Бывает. Все ошибаются.

– Даже эльфы? – не преминула съехидничать Дэй.

Светлый поднял на нее дивные синие глаза, взглянул с укором.

– Разумеется, эльфы не ошибаются. По крайней мере, в географии. И вообще, речь не об эльфах.

– Действительно, не об эльфах, – не дал развить дискуссию Златко, с ужасом представивший, что будет, если подерутся Калли и гаргулья. – Ива, солнышко ты наше, а ну посмотри на меня.

Травница, только пригревшаяся в уютных объятиях эльфа, нехотя подняла мордочку на Синекрылого. На личике явственно читалась: «Надоел!».

– Чего? – буркнула она.

– Попытайся еще раз вспомнить, где этот трактир находился.

– Давайте еще раз пройдем по пути, который ты проделала по заданию Владигора. – Калли, казалось, был само спокойствие и искренне верил в то, что память Ивы все-таки перемкнет на что-нибудь дельное и она вспомнит требуемое.

Однако этого не произошло. Они вновь пошли по прочесанной вдоль и поперек улочке. Память Ивы упорно утверждала, что именно здесь и находилось сие странное заведение. Друзья обреченно брели по булыжной мостовой, решив, что сейчас они для очистки совести пройдутся по улочке еще раз и двинут домой. Надо же и уроки делать, а не только в приключения влипать.

Узкая, довольно невзрачная улица с двух– и трехэтажными домами – дерево, камень и краска – не самая бедная, но оставляющая ощущение чего-то тягостного на душе. Или это погода такая? Ива живенько представила себе, как тучи словно рукой отодвигаются с неба, как солнце заливает хмурые булыжники мостовой, как оно раскрашивает старые дома в яркие цвета, а зелень украшает окна, балконы и вот, к примеру, эту стену. «М-да, виноград по ней очень живописно ползет. Вот, наверное, красота летом… Так, стоп. – И знахарка остановилась. – Я же помню этот виноград!».

Девушка подбежала к зданию, увитому голыми лозами этого растения. «Да-да. Вот и три ступеньки с уклоном. И стены такие же обшарпанные». Травница запрокинула голову. Там, все так же скрываясь за ненадежной преградой из веток, пряталась вывеска с нечитаемым названием.

Только вот… не было ни витрины, ни пирожных, ни каких-либо признаков жизни.

– Как же так?.. – Ива не верила своим глазам. – Вот ведь и дверь та же, и виноград, и…

Чародейка не договорила и толкнула тяжелое дерево двери. Как ни странно та поддалась; не сразу, но после того, как рука тролля пришла на помощь, дело пошло на лад, и друзья оказались в пустой и явно давно заброшенной комнате. Это действительно был один из залов трактира. Когда-то. Тут имелась и стойка, и высокие табуреты, и столы, даже кое-какая утварь, больше побитая, правда. Но все это было под толстым слоем пыли, грязи, поломано или рассыпалось от старости.

– Но… как же так?.. – Травницу, похоже, заело. – Я же очень хорошо помню… даже вот эту лампу. – Девушка ткнула пальцем под потолок. – Я еще сидела и думала, что таких уже не делают давно. И вот, – она шагнула вперед и оперлась о стол, который тут же развалился под ее рукой, – ой!

– Осторожно, Ива! – Грым подскочил к ней и удержал ее от падения на обломки.

А знахарка тем временем подняла растерянные глаза на друзей.

– Но ведь было же…

– Ива, – осторожно поделился мыслью Златко, – все покинутые места похожи. А трактиры и подавно.

– Угу, – подтвердила гаргулья, брезгливо стряхивая с плаща паутину, – что может быть нового в трактире, будь он заброшенным или действующим? Стойка, столы и бутылки.

– Но все так похоже, – сама не осознавая, что хочет доказать, проговорила травница. – Я понимаю, звучит бредово даже для меня, но… я могла бы поклясться… что место то самое… только много лет спустя.

– Временная петля? – Калли задумчиво теребил одну из светлых прядок. – Я читал про такое.

– Временная петля, – передразнил Грым. – Как же она действует, по-твоему? Ива была тут несколько раз, и никаких проблем со временем у нее не возникало.

– Ну-у… – эльф пожал плечами, – не знаю. Я только предположил.

– А что, не такая уж плохая идея, – поддержал его Златко. – Бред, конечно. Но когда что-то в магии было иначе? Если допустить такую возможность, то как это могло, к примеру, действовать?

Светлый, еще больше задумавшись, снова подергал себя за ту же прядку.

– Если рассуждать… э-э, пусть и не совсем логически, но какая тут может быть логика? Так вот, если подумать, то вполне могло быть так: Ива каким-то образом попадала в эту петлю, общалась с другими существами, ела пирожные и выбиралась из нее. Появляется сразу несколько вопросов: как Ива туда попадала и почему выбиралась без проблем?

– Активировала ее чем-то? – предположил Златко.

– Чем? – фыркнула гаргулья.

Ива хлопала глазами. Грым увлеченно разглядывал местечко.

– Откуда я знаю? Особенностями магии, чувствами, желаниями, каким-нибудь амулетом, вот их сколько на ней понавешано.

– Эй, Калли! – наконец справилась с отвисающей челюстью знахарка. – Но ведь со мной в трактире сидела совершенно реальная девушка – Каи.

– Мм… м-да, – провел по волосам Златко, – как-то не вяжется.

– Может, она тоже входила и выходила из этой петли? – отозвался тролль откуда-то уже из другой комнаты.

– Это совсем уж нереально, – покачал головой Синекрылый.

– За уши притянуто, – покивала Дэй.

Все приуныли, потом Калли начал судорожно оглядываться.

– Ушастый, ты что башкой вертишь? – Грым вывалился обратно одновременно с громким звуком падающей мебели.

Светлый скривился, но ответил:

– Да у меня какое-то странное чувство…

– Какое? – Все мигом подняли головы. Эльфы на то и эльфы, чтобы чувствовать, видеть и слышать лучше других.

– Во-первых, что за нами наблюдают…

На этих словах все тут же ощетинились оружием и магией, мигом окружив Иву и Калли. Только Светлый остался стоять как стоял.

– Кто и где, ушастый?! – рявкнул Грым.

– Не знаю, – изящно повел плечами эльф. – Я даже не могу определить, что это за существо. Просто чувствую чей-то взгляд.

– Только еще одного демона нам не хватало! – выругался Златко, и все, кроме опять же дивного, приуныли. В памяти было ой как свежо предыдущее приключение, заброшенный храм, непогода и демон.

– Но оно не кажется мне недружелюбным, – все так же меланхолично продолжил Эк'каллизиэнел. – Скорее нейтральным.

– Все равно мне это не нравится! – вызверился тролль, больше всего не переносящий бессилие, а именно против эфирных, духообразных существ его меч был бесполезен. – Сейчас нейтральный, через минуту – уже спасайся кто может! Р-рр, ненавижу!

– А во-вторых? – Златко был более конструктивен.

– А во-вторых, – Калли замялся, – это что-то живое и… вокруг нас.

– То есть? – опешила гаргулья, не опуская, впрочем, меча и удерживая готовое сорваться с пальцев заклинание.

– Ну-у… сам не пойму, но такое чувство, будто вся эта комната и все, что в ней, даже воздух, – все это живое.

– Думаешь, это что-то вроде замка Фьелгов. – Ива рассказывала друзьям о наделенном душой замке – или Башни? – Травница имела в виду ту гордую каменную красавицу, на верхушке которой они недавно сидели на пару с вампиром.

– Нет-нет. – Светлые кудри скользнули по воздуху. – Я ощущаю скорее духовную сущность. Но не духа, призрака, демона, а что-то другое.

– Ушастый, ну совсем запутал, – ругнулся Грым, опуская свой меч. – Вот за что не люблю эльфов – вечно вы муть какую-то несете. Духовная сущность, бла-бла-бла… Идемте отсюда, ни гоблина тут нету, а выслушивать Каллины бредни у меня нет никакого желания.

Светлый наверняка обиделся. Но и остальные не то чтобы были полностью согласны с Грымом, однако посчитали свое нахождение здесь бесполезным и уже направились к выходу, как вдруг знахарка чуть не свалилась на ровном месте.

– Ты что, Ив, совсем разум потеряла? – Сегодня тролль явно не был настроен благодушно. Возможно, потому, что тролли вообще не терпели ничего бесполезного.

Грым потянул травницу за локоток за улицу, но та неожиданно утерлась, чуть не выворачивая голову, чтобы что-то рассмотреть.

– Что там, Ива? – чуточку раздраженно спросил Златко. Сегодня всем отказывало хладнокровие.

Травница все-таки сумела вырвать свою руку из загребущих лап тролля, кинулась к лестнице и взбежала по ней. Примерно на середине остановилась и всмотрелась в стену. Но заинтересовала знахарку, разумеется, не сама стена, а нанесенная на нее фреска. Еле заметная, с поблекшими красками, трещинами, а кое-где и отсутствующими фрагментами, но…

– Это он! – прошептала Ива.

– Кто он? – удивилась подлетевшая гаргулья, тоже с интересом, хоть без особого благоговения рассматривающая рисунок.

На нем был изображен необычный мужчина в высокой квадратной шляпе, с прямыми сине-фиолетовыми волосами чуть ли не до колен, бело-фарфоровым лицом и сложенным изящным веером в руке. Его странные – более продолговатые, чем обычно у людей – темные глаза смотрели на друзей будто бы с интересом. Фреска, очевидно, была старой и не очень хорошего качества (коль краски поблекли), но при этом почему-то странный образ незнакомца был четко и до мелких деталей прописан: и черты утонченного личика, особенно глаза, и складки широкой летящей одежды, даже узор резного веера, – все было законченно и совершенно. Казалось, что сейчас краски вновь сгустятся, обретут прежнюю силу, и мужчина шагнет из стены, оглядит зал, а затем вежливо – очень-очень вежливо, с непередаваемой ноткой – поздоровается.

– Я не знаю, но я его видела в этой таверне. Честное слово!!! И стоял он именно тут. Живой, я имею в виду. Как любое другое живое существо. Да-да, именно тут он находился. Вот на этой лестнице. Только на ступеньках, а не на стене, ясен пень. Я еще тогда подумала: какой странный. И никто на него внимания не обратил. Будто он тут обычное явление. А когда я на миг отвернулась, он пропал. И это вообще было непонятно, как он смог исчезнуть так быстро и бесшумно, лестница-то скрипучая, он пройти куда-то не мог, а телепорт я бы почувствовала. Но ничего такого я не почувствовала. – Ива возбужденно захлебывалась рассказом. – Не понимаю, не понимаю, честное слово, не понимаю. Но клянусь вам – это был он. Только абсолютно живой и реальный. Головой вертел, рука двигалась. Стоял вот тут и разглядывал зал. Вот. – Знахарка выдохлась и смущенно посмотрела на друзей.

– Да-а… – протянул тролль.

– И знаете, что еще странно, – Златко сам был ошарашен, – я эту лестницу, как мы вошли, осмотрел. Но никакой фрески тут не обнаружил.

– Точно? – круглыми глазами воззрилась на него гаргулья.

– Угу.

Калли осторожно дотронулся до рисунка на стене. Тонкие красивые пальцы скользнули по краю одежды изображенного человека, коснулись его ладони, погладили длинные волосы. Потом эльф озадаченно отнял руку. Большие от природы глаза эльфа стали и вовсе огромными.

– Ну что?! – подергала Светлого за рукав Дэй. Сама она, наученная горьким опытом занятий в Магическом Университете, не спешила дотрагиваться до странной фрески.

Юноша ошалело мотнул головой.

– Мог бы поклясться, что касался не стены, а…

– Живого человека? – чуть ли не подпрыгнула Ива.

– Нет, – качнул локонами эльф, – ауры.

– Что-то сегодня многовато сюрпризов, – провел по златым волосам Синекрылый. – Но это уже слишком. Ауру рукой не пощупаешь.

– Да я сам знаю. – Калли даже поморщился. – Но ощущение именно такое. Только ауру чувствуешь как бы внутри, магией ощущаешь. А это… не знаю, что именно это… прикосновением.

– Ну-ка, Дэй, а ты пощупай, – распорядился Бэррин.

– А чего я?! – возмутилась гаргулья.

– Не хочешь не надо, – пожал плечами парень. – Грым?

Тролль, кинув на Дэй презрительный взгляд, протянул лапу.

– Э! Нет уж! Я первая! – тут же переменила свое мнение девушка.

Златко и Калли с трудом спрятали улыбки.

Каменная когтистая ладонь гаргульи коснулась стены. Все затаили дыхание.

– Ну что, клыкастая? – первый не выдержал Грым.

Дэй ощерила на него зубы – как обещание, но потом приподняла крылья, будто плечи:

– Ничего.

– Что, совсем ничего? – удивился Калли.

– Ну… камень, – протянула девушка.

– И ничего необычного не ощущаешь? – не унимался эльф.

– Не-а, – мотнула каменной головой она.

– Ну как же так?! Попробуй еще раз. Ты должна хоть что-то необычное почувствовать.

– Не, ничего. Никакой магии и иже с ней. – Рука Дэй вновь касалась рисунка.

– Ну напрягись!

– Отстань от нее, ушастый. Напрягаться надо в сортире, – не выдержал тролль того, что кто-то занимается его священным делом – доведением гаргульи до белого каления.

Эльф обиженно засопел. Дэй не знала, злиться ей или нет. А Ива и Златко отвесили Грыму два подзатыльника.

– Эй! – возмутился тот.

– Не эйкай, а пробуй сам лучше, – приказным тоном высказался Синекрылый.

Но успехи тролля не отличались от результатов гаргульи.

Бэррин и знахарка переглянулись, и их ладони одновременно коснулись рисунка. У Ивы тут же возникло ощущение, будто ее кончики пальцев легли на чей-то пульс.

– Ты чувствуешь? – почему-то шепнула она.

– Ага, – так же тихо ответил Златко. Ему казалось, что кто-то с ним говорит. В голове будто звучал чей-то голос, только слов было не разобрать. И смысла тоже. Но в одном он был согласен с Калли: зла он не ощущал.

И было еще нечто общее – такого Синекрылый еще не испытывал. Только Бэррину аурой это не казалось. Скорее энергией чьих-то мыслей. Ему в голову даже пришла такая ассоциация: если бы людской шепот можно было ощутить ладонью, это был бы именно он.

Руки они с Ивой убрали тоже одновременно. Не сговариваясь. Удивленно посмотрели друг на друга и на друзей. Рассказали о своих впечатлениях. Еще немного побродили по зданию, но ничего необычного больше не нашли. Так что через какое-то время пришлось уйти. А что еще оставалось делать?

Каждый, выходя в дверь, оглядывался, и всем показалось, будто мужчина на фреске смотрит им вслед, а сами краски стали ярче. Но проверить – зайти во второй раз – никто не решился. Неизвестно почему. Ведь трусов среди них не было. Ведь так? Так?

Весь обратный путь они преодолели молча. Только придя домой, а точнее, в домик девушек, хорошенько поужинав и выпив по кружечке горячительного, друзья принялись за обсуждение. Перво-наперво сравнили впечатления. Попытались разобраться.

– Мне кажется, все очень просто. – Златко принадлежал к направлению Разум, и ему как-то всегда легче давались все логические конструкции. Как шутили в их пятерке, да и за их спинами, он был генштабом их маленькой армии. – Мы трое – Ива, Калли и я – что-то почувствовали, а Грым и Дэй нет. Значит, что-то объединяет эти две условные группы. А что общего у Грыма и Дэй?

– Направление Бой, – хором произнесли четверо друзей и рассмеялись.

– Вот именно, – улыбнулся Бэррин. – Мы же трое принадлежим к разным направления, но более ориентированным на… на ощущения, что ли. Тем не менее это разные направления. Вот и ощущения у нас разные.

– Мм… логично, – кивнул больше своим мыслям эльф. – По крайней мере, похоже на правду.

– И что из этого следует? – подтолкнула парней к дальнейшим рассуждениям Дэй.

– Что там несколько сущностей? – предположила Ива. – И все разные.

– Нет, скорее, что это очень сложная сущность, – возразил Златко. – Сущность или существо, в котором сплетено несколько энергий, что ли.

– Или что ваши ощущения пристрастны, – скептически бросила Дэй.

– Или что все мы правы. – Калли даже наклонился вперед, что с ним случалось при сильном волнении.

– Как это?

– Сами подумайте. – Синие очи эльфа заблестели. – Это может быть некоторая сущность или сущности невероятно сложного устройства, но мы не может увидеть всю картину целиком просто потому, что не хватает знаний. И мы волей-неволей ощущаем только то, к чему у нас дар.

– Да, в этом что-то есть… только получается, – Ива ладонями покрепче обхватила свою кружку, – чем бы оно ни было, но оно не только сложное, но и очень мощное… э-э-э… как это назвать?

– Сущность называй, – нетерпеливо произнес Златко.

– Так вот получается, что это очень… ОЧЕНЬ мощная сущность, потому что не такие уж мы и неучи. Кое-что да и умеем. А типы магии и направления мы учили еще до Осенних праздников. Помните «принцип забивания»?

– Если переплетаются несколько магий разного типа и направлений высокого порядка и силы, – заученно начала произносить Дэй, – то без специальных исследований ощущается только та магия, к которой у мага наибольшая склонность.

– Вот именно! – просиял Синекрылый. – Все сходится! Поэтому-то мы и ощущали все по-разному. Эта сущность очень сильная и… или очень высокого уровня!

– Ага, помните, нас тогда еще возили к священному камню оркских шаманов? – Дэй, в свою очередь, заблестела глазами. – Как он называется? Не помню.

– Алгхалык, – без заминки выдал Грым.

Все удивленно посмотрели на него. Тролль гнусно и таинственно ухмыльнулся. Как делал всегда, когда его знания касались его прошлой, наемнической, жизни.

– Да, точно, вот именно так! – Сбить гаргулью не удалось. – Помните, нам тогда Фей объяснял, что до сих пор непонятно, что это и почему столь сильно действует на людей, ну в смысле всех живых существ.

– Дает воинам силу и храбрость. Женщин излечивает от бесплодия. А шаманам позволяет намного легче общаться с духами, – добавил Грым. – Ага, так и есть.

– Да. – От избытка чувств Дэй даже улыбнулась троллю. Ребята вообще давно заметили, что эти двое в чем-то очень похожи. – Я тогда чуть не задохнулась от силы, которой наполнил меня камень!

– Потому что ты – воин. – Наверное, первый раз в жизни тролль смотрел на извечную противницу с какой-то почти нежностью и безмерным уважением. – У меня были те же ощущения.

И друзья-враги умиленно заулыбались друг другу.

– А меня чуть не вывернуло, – нарушил идиллию Светлый.

– Это потому, ушастый, что ты – эльф. – Грым перевел взгляд на забавную синеглазую мордочку. – А орки – это существа вам прямо противоположные. И в бой они идут с совсем другими мыслями и чувствами. Их воины – это прежде всего ярость, бешенство, звериная сила и первозданная мощь. А вам, дивным, это просто противно. Вы как свет и тьма. День и ночь. Существа настолько противоположные, что и вообразить трудно.

Эльф слушал эту речь, явно пребывая где-то далеко и высоко, но без сомнения пропуская через себя каждое слово.

– Ты прав, – шепнул он после минутного молчания.

– А я ничего не почувствовал, – пожал плечами Златко.

– А я что-то почувствовала, но ни гоблина не разобрала что именно, – последней высказалась Ива.

– Вот вам и наглядное подтверждение нашей теории. – Дэй в волнении поскребла коготками по столу.

– Только вот этот камень, – нахмурился Синекрылый, – известен на весь мир. А тут… что-то я не заметил толп паломников.

Студенты снова задумались. Действительно, выходило странно.

– Но в конце же концов, – возмутилась после недолгого размышления Дэй, – может, это еще не открытый… э-э-э… священный предмет.

– В Стонхэрме, где каждый десятый – маг? – скептически поднял брови Грым. Он, конечно, преувеличил, но в целом мысль была верная.

Все вновь приуныли.

– Да ну, в конце концов! – возмутилась Дэй. – Это может быть совсем юный предмет… сущность…

– Или разумный, – предположил Златко. – Умеющий скрывать свою силу.

– Или проявляющий ее только при определенных условиях, – заметил Калли.

– То есть? – заинтересовался Синекрылый.

Эльф кинул изучающий взгляд на знахарку, но потом все же решился:

– Мы не должны забывать… того, что нам рассказала Ива. Конечно, некоторые вещи звучат как полный бред…

Травница фыркнула.

– Но… – не обратил на это внимание Светлый, – давайте предположим, что это все правда. Что наша обожаемая Ива действительно сидела в какой-то таверне, и это не были ни иллюзия, ни внушение или что-то подобное. Что действительно разговаривала с той самой девушкой. Давайте так же предположим, что Ива правильно запомнила месторасположение этой таверны. Однако то, что она видела, разительно отличается от того, что видели мы. Если предположить, что это на самом деле одно и то же место, то… напрашивается сразу несколько идей. Первая – каким-то образом это существо или предмет прореагировал именно на Иву. Чем сегодняшнее отличалось от предыдущих посещений, кроме того, что трактира не отказалось на месте, а, Ива?

– Ну-у… – Знахарка, признаться, совсем запуталась в логических конструкциях друга. – Я была одна.

– Ага. А на сей раз нас было много. Что еще?

– Э-э-э…

– Настроение наверняка было другое, – включился в игру Златко.

– Да. В первый и второй раз я была зла как сто гоблинов, а еще мне было холодно, плохо и как-то… горько. А потом я пришла уже на встречу с Каи.

– Что ж, как рабочий вариант подойдет, – покивал головой Златко. – Сдается мне, все это неспроста, и сей трактир каким-то образом связан с делом этой Каи. Калли, ты говорил, что у тебя несколько идей. А какие еще?

– Вторая идея связана как раз с только что высказанной тобой мыслью. Может, этот трактир реагировал не на нашу Иву, а на эту самую Каи? Ведь я правильно понимаю, Ива, – эльф обернулся к девушке, – каждый раз, когда ты была в этом месте, там была Каи?

– Да, – кивнула травница. – Но получалось так, что она уходила раньше, а я и другие посетители оставались.

– Уверен, это как-то можно объяснить, – махнул лапкой Светлый.

– Конспирацию нарушать было нельзя, – хмыкнула Дэй.

– Да хотя бы это, – совершенно равнодушно бросил Калли.

– А меня вот что смущает, – вдруг произнес Грым. – Ива же приносила нам пирожные из этого кабака, мы все их ели и пальчики облизывали. И никто не отравился. А ведь то, что мы сегодня видели, – рухлядь и старье…

Все оторопело замолчали, словно каждому вдруг очень захотелось пощупать свой живот.

– Ну ты, Грым, как чего-нибудь выдашь, – выразил общую мысль Златко.

– Надо было заподозрить неладное, еще когда я увидела ягоды в это время года, – буркнула Ива.

– Нет, – мотнул головой Синекрылый. – Ты же помнишь один из основных законов мира, магии и судьбы: то, что тебе суждено…

– Мимо тебя не пройдет, – кисло закончила травница. – Помню. И знаю. Мы в прошлый раз именно из-за этого фатализма и вляпались в историю.

– Вляпались мы в нее, потому что Грым заблудился, – вновь не удержала свой язык на привязи Дэй.

– Ага, а давайте еще вспомним, что в другой город нас Владигор послал, а Калли про развилку не сказал и что мы вообще полезли в ту подземную комнату, – возмутился Бэррин. – Мы оказались там, потому что оказались. Может, случайно. Может, суждено было. Но, не окажись мы там, Круг Девяти так и не обрел бы покой. Значит, все не зря. – Как и большинство представителей своего рода, Златко был горяч, благороден и… фаталист.

– Мне кажется, что я не зря повстречалась с этой девушкой, – неожиданно высказалась Ива, гордо вскинув подбородок. – Я это чувствую. А коли так, то…

– Нам вновь расхлебывать какую-нибудь странную историю, – тоскливо закончила за нее гаргулья.

– А когда ты боялась странных историй, а, клыкастая? – хлопнул Дэй по спине тролль. Причем, что характерно, ни он руку о камень не отбил, ни гаргулья не покачнулась. Только от слов скривилась.

– Как там говорят, маги не ищут легких путей? – вопросила она.

– И за это надо выпить! – провозгласил Грым, и идея была единодушно поддержана остальными.

На следующий день друзья все-таки смогли пробиться к Каи: Златко поднапряг старые связи. Следствие их пока игнорировало. Старшие маги тоже. Оставалось надеяться, что так будет продолжаться и впредь и что это не какая-то хитрая задумка дознавателей. К подозреваемой всех, разумеется, не пустили, только Иву.

– Каи!!!

– Ива? Ты-то тут что делаешь?

Девушку было не узнать. Одежда такая, будто ее не стирали уже лет десять, равно как и не снимали. Лицо измученное. А вот глаза… глаза горели лихорадочным, нездоровым блеском. И губы отчего-то стали ярче.

– Интересно стало с убийцей пообщаться? – Девушка-гончар презрительно скривилась.

Знахарка поначалу застыла с открытым ртом, потом разозлилась.

– Ага, автограф у тебя, дуры, взять! – рявкнула она. (За Каи вообще водилась привычка подозревать весь мир в злом умысле и одновременно в пренебрежении к ней.) – Только вот и мечтаю на очередного убийцу посмотреть!

Девушки застыли друг против друга. Первой сдалась Каи:

– Ладно, зачем ты пришла? – Но голос уже не был вызывающим.

– Проведать, – пожала плечами Ива. – И если смогу, помочь.

– Чем? – фыркнула заключенная.

– Ну пока я принесла тебе всяких вкусностей. Одеяло вот. На всякий случай. Кое-что из одежды. А вообще мы с друзьями пытаемся хоть что-то выяснить. Пока не очень успешно. Но мы ищем…

Каи кивком поблагодарила, не зная, как реагировать на слова юной колдуньи.

Ива тем временем достала из сумки тетрадку и старательно зачитала по ней заклинание. По идее это должно было защитить от подслушивания. Сомнительно, что кто-то этим стал бы заниматься, но предосторожность никому еще не мешала. Травница, правда, подумала, что если слушают маги действительно высокого уровня, то вряд ли им помешает ее дилетантская защита. С другой стороны, почувствовать, как ломают ее колдовство, чародейка должна была. Она пояснила Каи, что сделала. – Ты мне вот что скажи… – Ива глубоко вздохнула. – Понимаю, что ты можешь мне не доверять, и не знаю, как убедить тебя в том, что желаю тебе добра. Но мне надо знать… ты его убила?

По лицу Каи было видно, как подозрительность борется в ней с надеждой. В конце концов она решила, что терять ей особо нечего. Она давно поняла, что дознавателям очень хотелось бы повесить на нее убийство мужа. И единственное, что им в этом мешало, так это то, что магии в ней не было ни на грош, а как умер ее дорогой муженек, они так и не определили.

– Нет, Ив, я его не убивала.

– А что же произошло?

– Да не знаю. – Девушка пробежалась по комнате, взъерошила грязные волосы и посмотрела на волшебницу. – Я пришла после того, как мы с тобой поговорили. Разумеется, мы с Диром поругались. Мол, где это я шляюсь и все такое. Слово за слово. Ссора была та еще. Посуду побили, было дело. Не в первый раз. Но вдруг он смотрит на меня и падает. Просто вот… стоял, ругался, был вполне жив, а когда я подбежала, уже мертв.

Она замолчала, мысленно возвращаясь к тому, что произошло. Перед ней до сих пор стояли удивленные глаза мужа.

Ива немного помолчала.

– Но ведь это не все? – осторожно произнесла она через какое-то время.

Каи замялась.

– Расскажи, – попросила травница, чувствуя себя так, будто вернулась в свою деревушку, где ей по нескольку раз в день приходилось выслушивать жалобы своих соседей, считавших, что на то знахарки и существуют, чтобы им рассказывать свои горести.

– Ну да… было еще кое-что… – Каи вдруг подсела вплотную к чародейке. Ее глаза заблестели сильнее. Ива даже испугалась, что девушка сходит с ума, столько чувства, волнения, почти восторга было в этих серых глазах. – Только я дознавателям этого не говорила. Ты уверена, что нас не могут подслушать?

Стопроцентной уверенности у травницы не было, но тем не менее она кивнула с самым честным видом.

– Знаешь, – Каи, похоже, самой хотелось на кого-то это вылить, – я ведь хотела его смерти. Честное слово, хотела. Не видела другого выхода для себя. Или он, или я. Но я его не убивала. По крайней мере физически. Но… я знаю, он умер из-за меня.

Речь ее была сбивчивой, руки нервно дергали ткань юбки. «Наняла что ли кого? Но откуда у нее деньги на такое дело? Полюбовник помог?».

– Это было похоже на… даже не знаю на что. Будто кто-то был со мной в тот момент. Я смотрела в глаза Дира, он кричал, вопил, дергался весь как-то. Рожа покраснела. Глаза бешеные. Изо рта слюна брызжет. И что-то кричит-кричит. Волосы сальные. И несет от него алкоголем. Нет, он не был так уж пьян, но этот запах был просто ужасный. Я в ответ тоже кричу, что именно уже не помню… И вдруг перевожу взгляд на его пальцы… А они… толстые! Представляешь, Ива, я тебе могу поклясться, что, когда мы поженились, встречались… я ведь влюбилась в эти пальцы… Глупо, наверное, но они с такой лаской держали глину, были такие чуткие. Да, порой в трещинах или мозолях, не всегда такие уж чистые… но они были… изящные. Я вот тебе клянусь – они были… ну не тонкие, чай, не дворянин, но изящные. Не красивы в обычном смысле, а именно изящны." Изящны, понимаешь? И тогда под ними рождались прекрасные кувшины и горшки. Да, может, и обычные, но в них тоже было какое-то изящество. А вот сейчас… да… И в тот момент я заметила, что случилось с его руками… Смотрю на них… А они стали просто отвратительные. От-вра-ти-тель-ные. И в голове у меня как будто что-то перемкнуло. Сразу стало все так кристально ясно: нет больше того, кого я любила и за кого вышла, нет и не будет. И моей мечты тоже. Никогда я больше не смогу прикоснуться к гончарному кругу, потому что если этого круга касались такие пальцы, то на нем никогда ничего хорошего больше не сможет родиться. А значит, мне до конца дней моих тянуть эту лямку. Терпеть придирки мужа, вечное недовольство родителей, бесконечные болезни детей… И никогда – ни-ког-да… не делать то, что я люблю более всего. Более всего… И стало так холодно и больно. И как-то… странно, будто я встала на какую черту…

«Грань?!!» – екнуло у Ивы в груди.

А несчастная узница продолжала свой рассказ:

– И будто что-то спрашивает меня: «Ты действительно этого хочешь?» А я смотрю на то, как его морда все краснеет и краснеет, а пальцы как-то мельтешат и мельтешат по воздуху, и понимаю, что больше так не вынесу. А потом… словно на меня целый поток воды обрушился. Глаза открыты, а мир будто отдалился, комната начала расплываться, и я не слышу больше воплей Дира, хотя рот открывается, а руки машут. Есть только звук какой-то непонятный. Будто струна оборвалась или кто-то по воде чем-то шлепнул. И тут – без перехода – все вновь стало как прежде, только Дир лежит на полу. А глаза удивленные-удивленные. И рот открыт. Будто что недосказал…

– Вот такая история. – Ива с друзьями сидели в домике девушек, обедали и разговаривали. – Так все это Каи мне рассказала.

– Бред какой-то, – прочавкал Грым. – Я бы на месте дознавателя ни слову не поверил.

– А она и не рассказывала ничего дознавателю, – неразборчиво, из-за поднесенной ко рту кружки, парировала травница.

– Хм… по крайней мере если эта твоя Каи не врет, – Златко поставил на стол локоть, – видно внешнее воздействие. Что скажешь, Калли?

Эльф дожевал откушенный кусочек пирожка, отпил чая из кружки и кивнул.

– Типичное описание внешнего сверхъестественного воздействия из уст не-мага. Холод, боль, расплывающаяся перед глазами картинка, отсутствующие звуки – прямо как в учебнике.

– Она встала на грань? – осторожно поинтересовалась Ива. Гранью называли все, что могло быть переходом между этим миром и другим, в том числе миром, в котором обитало то, с чем лучше никогда не встречаться. Зеркало, кладбище, ночь, вода, обморок – никогда не угадаешь, что может стать гранью.

– Кто знает? – пожал плечами Калли. – Вполне возможно и даже вероятнее всего. Такое впечатление, что ее мысли, чувства дали возможность чему-то прорваться в этот мир.

– Какому-то монстру? Демону? – Гаргулья потянулась за чайником и, не глядя, долила кипятку себе и Иве. Не промахнулась.

Светлый задумался.

– Не знаю, – ответил он. – Тут у меня никаких знаний. А что вы думаете?

Златко почесал нос и наконец решился:

– Вообще информации на эту тему у меня тоже нет. Но звучит не так уж невероятно.

– А по мне очень даже наоборот, – рыкнул Грым. – Но по опыту знаю – чего только не бывает.

– Дэй? Ива? – поторопил девушек Синекрылый.

– С одной стороны, – начала первой травница, – я как-то не верю в чисто духовное воздействие, которое настолько сильно, что убивает здорового молодого мужчину. С другой стороны, Грым прав, чего только не бывает. Уж нам-то, магам, не знать. А человеческий дух способен на многое. Может, даже на большее, чем тело.

Все обернулись к Дэй как к единственной, кто еще не высказался.

– А я вот думаю, – задумчиво протянула она, – как ее рассказ соотнести с тем, что мы нашли в том заброшенном трактире.

– Как-то они связаны, это точно… – согласился тролль.

– А не может быть все очень просто? – Эльф потянулся за маленьким изящным печеньем, которые покупали в основном для него.

– То есть? – Златко как-то всегда особенно понимал Калли. Воспитание, наверное, наиболее схожее.

– Давайте подытожим. Что мы имеем: у нас есть некая сущность силы невероятной и непонятной, и необычное ощущение этой человеческой девушки.

– Думаешь, девушка просто является проводником? То есть тем, что дало возможность этой сущности прорваться в наш мир? – Синекрылый подпер подбородок кулаком.

– Мм… – Светлый дожевал свою печенюшку и ответил: – Это самое простое объяснение.

– А почему именно через нее?

– А почему ты думаешь, что только через нее? – обаятельно улыбнулся Калли. – Просто ее случай мы знаем, а о ком-то еще можем и не знать.

– Да ладно тебе, если бы нашли еще похожие тела, то точно бы об этом стало известно, – влез Грым.

– Думаешь?

– А то! Помните, как с этим монстром, которому так полюбилась наша клыкастая? – Почему-то у тролля никогда не хватало такта, когда он говорил о Дэй. – Тут же весть разнеслась по городу.

– Ну сравнил! Там была куча эффектных трупов – вырезанное сердце, перерезанное горло. Как такое в тайне сохранить? А тут что – умер человек и умер. Может, если бы не этот практикант из наших, то и не почесался бы никто.

– Но ведь эту сущность не потащишь в суд, – попыталась перевести тему Ива. – Хорошо, если нас вообще не объявят сумасшедшими.

– Да ладно тебе, Ив, надо просто магов, которые этим делом занимаются, притащить к тому мужику нарисованному.

– Нет, нельзя, – покачал головой Златко.

Все тут же уставились на него.

– Почему? – удивился Грым.

– Потому что в такой трактовке получается совсем плохой расклад. Судите сами, – Синекрылый сделал паузу, собираясь с мыслями, – было высказано желание. Было использовано существо из-за грани. Произошло убийство при помощи этого существа. Что это значит?

Первым сообразил тролль.

– Вот гоблин! Это же вызов демона с целью убийства. Карается смертной казнью.

– Причем сейчас Каи тоже могут казнить, но скорее всего, – Златко качнул головой, – если все же осудят, то это будет тюремное заключение. Много смягчающих обстоятельств. А вот если мы хоть словом заикнемся про ту сущность, ей могут приписать и вызов демона и еще что-то – короче, виселица обеспечена.

– М-да, – выразил общую мысль тролль, – помощники из нас, конечно… те еще…

– Но… она же ничего для этого не делала, – расстроенно произнесла Ива. – Никаких ритуалов или чего-то подобного.

– Это мы знаем, а в суде не докажешь… – Бэррин имел представление о судопроизводстве.

– Но надо же что-то делать! – возмутилась Дэй.

– Ну давайте думать, что мы можем…

– Сколько ж непонятного в этой истории, – вздохнул Калли.

Всей компанией они сидели в комнате для медитаций. Только-только закончилось занятие по магии Земли, и необходимо было отдохнуть. Вернее, привести свои энергетические потоки в состояние покоя, как это называли преподаватели. Признаться, мало кто в подобном случае действительно медитировал. Скорее уж общались и отдыхали. Впрочем, учителя это прекрасно знали, но, как правило, закрывали глаза на подобное безобразие, лишь изредка нанося проверочные визиты. Объяснение такому поведению было очень простое: на первых курсах действенная и приносящая пользу медитация давалась с большим трудом, чем сами занятия. Это на более поздних годах обучения студенты наконец-то приводили свою энергетику в должное состояние, и именно тогда медитация начинала реально помогать. Пока же все, что могли начинающие студенты, – это пытаться медитировать, но отдых им все равно был нужен.

– Да уж… – Тролль валялся на спине и рассматривал потолок. К слову сказать, ничего на нем интересного не было, но очень уж Грыму не хотелось переворачиваться на живот.

– Больше всего меня волнует эта таверна, – не унимался эльф.

– Еще бы, – хмыкнул Златко. – Если мы правы и там действительно находится мощный источник энергии наподобие того священного оркского камня, то это было бы великое открытие!

– Да я не про это. – Светлый поморщился. Он как и все эльфы терпеть не мог всякого рода массовые паломничества к великим артефактам, считал, что толпы уничтожают саму идею, ведь что-то прекрасное не может принадлежать всем, а только тем, кто достоин. – Я не могу понять, почему Ива попадала в эту таверну, когда она была, так сказать, в живом виде, а мы видели все только как бы в мертвом облике.

– М-да, – Синекрылый как-то странно выгнулся, пытаясь размять мышцы спины, – вопрос так вопрос.

– Да и вообще сама по себе эта таверна, даже если забыть, что она вроде как не существует, довольно странная. Даже удивительно, что никто из нас не обратил внимания на это раньше, ну когда Ива рассказывала. – Гаргулья в каменном обличье стояла «мостиком» и пыталась сделать его еще более выгнутым. Знахарка давно заметила, что лучше всего Дэй думается вниз головой.

– Да ладно, что там странного-то, кроме ягод этих треклятых, – махнул лапой Грым, все так же продолжая рассматривать потолок.

– Да, кстати, Ива, – Бэррин посмотрел на девушку, – а ну-ка по пунктам расскажи нам еще раз, что тебе показалось тогда или уже сейчас вспоминается как необычное. Может, мы что-то пропустили.

– Златко, ну ты мастак задачки подкидывать, – возмутилась травница.

– Тем и живы, – фыркнул тот.

– Все вы благородные такие, – усмехнулся тролль, любивший всех подначивать, – Надаете указаний, а нам, бедным наемникам, выполняй.

– Ага, – поддакнула знахарка.

– Ничего-ничего, вам полезно, – засмеялся «благородный». – Ты, Ив, давай не разглагольствуй, а думай лучше.

Девушка хмыкнула, но тем не менее послушно задумалась.

– Ну, во-первых, что мне бросилось в глаза сразу, – начала она через какое-то время, – это то, как одет был трактирщик… тип за стойкой. Будто его одежда была из разных времен. Половину из того, что на нем было напялено, сейчас уже не носят.

– Хм, возвращаемся к идее про временной туннель? – спросила Дэй.

– Возможно, – пожал плечами Златко, – продолжай, Ива.

– Во-вторых… ну про ягоды уже сказали… А еще: там было все слишком чисто, слишком уютно, слишком вкусно и главное – слишком дешево.

– Ага… заманиловка такая.

– Угу, если бы так было на самом деле, – произнесла гаргулья из своего «мостика», выпрямляя одну ногу, – то там народу было бы не протолкнуться, а ты говоришь, что людей было не очень много.

– Ага, не очень. Не то чтобы пусто, особенно во второе мое посещение, но и немного для таких условий.

– А что еще?

– Разговоры странные, – буркнула девушка. – Нет, ну право слово, вас часто в других тавернах спрашивают про то, чего вы хотите более всего?! – почти возмутилась она. – И чтоб вы еще и отвечали! У вас такое хоть раз было?!

– Ну… после энной бутылочки, и не такое было. – Златко и Грым довольно хмыкнули.

– А на трезвую голову?

Парни помотали головами.

– Вот то-то же! А еще мужик этот – фиолетововолосый! Где это видано вообще?! Да еще и лицо как у куклы… И шапочка! Жуть!

– Ладно, с мужиком мы поняли, – рассмеялся, реагируя на горячность подруги, Синекрылый. – А еще что-нибудь?

– Ну… – Ива в это раз задумалась надолго. – Есть еще кое-что… не знаю, важно это или нет, но почему-то оно меня мучает.

– И что?

– Да вот… название… кто-нибудь сумел его прочитать?

– Вывеска ветками была заслонена. – Дэй как раз перевернулась и теперь в позе «кошки» гнулась в другую сторону.

Грым и Златко согласно покивали. Первый на всякий случай уточнил:

– Ушастый, ты у нас самый глазастый, ты не увидел?

Калли так мучительно о чем-то думал, что мысли разве что не бегали по его личику.

– Самое странное, что я специально рассматривал название, – эльф наконец начал говорить, – потому что мы столько промучились из-за того, что Ива не запомнила это гоблинское название. И вот сейчас понимаю: я пытался его прочитать, даже почти прочитал, а потом меня что-то отвлекло, и вот сейчас я не могу вспомнить ничего… только, кажется, были буквы «С» и «X».

Все удивленно воззрились на это чудо природы. Эльфы никогда практически ничего не забывали.

– А ведь я точно помню, что половину слова прочитал! – добил всех окончательно эльф.

– Ну дела! – протянул, почесав затылок тролль.

– Так, – тут же собрался Златко, – тогда я знаю, с чего мы сегодня начнем. Сразу после занятий пойдем туда снова и попробуем все же разобрать название. Это может быть важно.

Все согласились.

– В принципе можно всем и не ходить. – Одна Ива нашла что возразить. – Я сегодня раньше всех заканчиваю. Если на Владигора не нарвусь, то могу сама по-быстрому смотаться.

– Ну уж нет, одну я тебя больше туда не пущу! – сказал как отрезал Синекрылый.

– Это еще почему?! – тут же возмутилась травница.

– Ива, это ты у Дэй гонора понахваталась? – Калли выглядел на редкость серьезно. – Ты же понимаешь, что Златко прав. Зачем рисковать понапрасну, когда можно легко этого избежать?

– Можно подумать, вы многое сумеете сделать, если эта сущность решит нам навредить, – пробурчала знахарка лишь бы не сдаваться без боя. – Ладно, – уже более громко добавила она, – но тогда я пойду еще раз поговорю с Каи. Встретимся в два на Площади Меченосцев.

Друзья сочли за благо согласиться. На травницу нельзя было слишком уж сильно давить.

Сделали так, как задумали. Вернее, поначалу шло все по плану, а вот потом…

Ива сидела перед дознавателем и пыталась доказать ему, что она не гоблин.

– Вы что же думаете, я умею убивать так, что не остается следов? Вообще? – Девушка посмотрела на среднего возраста русоволосого мужчину. – Так, что даже маги много старше и опытнее меня не разобрались что к чему? Вы определенно мне льстите. Правда, незаслуженно.

– Так уж и незаслуженно? – Пепельные брови дознаватели приподнялись. – Вы ведь очень способная студентка, не так ли?

– Способная, – кивнула Ива. – Но все больше в лечении, а не наоборот.

– И, скажете, ведьм в вашем роду не было?

– Почему же? Были. Только при чем тут мои родственники?

– Ну знаете, уж больно подозрительно, что у главной подозреваемой вдруг подруга с ведьмовскими корнями нарисовалась.

– А что вас смущает, не пойму? – Знахарка с удивлением посмотрела на мужчину. – Ведьмовская магия, даже если бы я ей обладала, имеет очень специфический и весьма заметный след. И не найти его маги, которые специализируются на таких вещах, просто не смогли бы. Кстати, а если вы считаете меня такой опасной, то почему беседуете один на один, даже без мага-дознавателя?

– Вот и меня это интересует, – пробурчал сыщик, явно понимая, что его знаний для общения со студенткой Магического Университета не хватает.

Будто дождавшись именно в этих слов, дверь распахнулась настежь, и в нее ворвался еще какой-то мужчина.

– Шеф! Шеф!! Она сбежала!!!

– Кто она?! – опешил дознаватель, приподнимаясь из-за своего стола.

– Да эта… гончар которая!!! Ну убийца эта непонятная!!!

– Подозреваемая в убийстве, – машинально поправил его начальник и сорвался с места, побежав к двери. – Как это произошло?!

Мужчины выскочили в коридор, Ива кинулась за ними.

– Да ужас какой-то! Ее вели на допрос к вам, ну и через двор проходили, а тут какие-то уроды в масках как наскочат! Нашим по головам дали, как никого не убили непонятно! Хвать девку – и деру!

– Идиоты!!! Как эти «уроды», – передразнил дознаватель рассказчика, – вообще во двор попали?! Ворота с охраной нам на что?!

– А я-то о чем, шеф?! Наши сказали, они будто бы уже были во дворе, может, по каким-то другим делам пришли, попрятались, а как девка появилась, так и уволокли ее.

– Бардак!!! Да что же это такое творится?!

Весь этот разговор проходил на бегу, но знахарка не собиралась отставать. При этом у девушки в голове не укладывалось, кто мог Каи так «помочь».

– Да, шеф, вот еще что! Ребята говорят, что девка эта отбивалась.

– М-да, как же, так я и поверил.

Они выбежали во двор, где сейчас бестолково – по крайней мере на первый взгляд – носился народ. Дознаватель с ходу принялся забрасывать всех вопросами, что-то кричать и, по-видимому, пытался организовать погоню.

– Возьмите меня с собой! – оказалась рядом с ним Ива.

– Ты что, сдурела?! – заорал на нее мужчина. – У тебя вообще мозги есть?! Ты что не понимаешь, я должен в первую очередь тебя заподозрить в организации этого побега.

– Да? – искренне удивилась травница, никак не продумавшая такой вариант. – Но я же была у вас в кабинете все это время! – осенило ее.

– А дружки твои?!

– А они, – девушка подняла голову к часам на башне магистратуры, – сейчас на лекции. Там, можете не сомневаться, полно свидетелей.

Мужчина, немного остыв, посмотрел на девушку весьма неприязненно.

– Тем более! Это же не игрушки, госпожа ученица, – он подчеркнул тоном последнее слово, – это реальность, а не учебные поединки. Если вас убьют, то мне начальство за мага голову снимет, поэтому идите-ка вы домой, все равно никуда от меня не денетесь. – Видя, что Ива уже раскрыла рот, чтобы возразить, он продолжил еще более сурово: – Идите, я вам говорю, а то под конвоем отправлю.

Знахарка поняла, что в данном случае ее дар убеждения не поможет и ее действительно с городской стражей просто отправят домой. Позора потом не оберешься.

Поэтому она тихонько выскользнула за ворота и затаилась у соседнего дома, собираясь незаметно проследовать за поисковой группой. Сама побоялась колдовать: в группе, что сейчас соберет дознаватель, будут только профессионалы, они дело свое знают, а ее магия может только помешать им.

Долго ждать не пришлось. Через совсем малое время несколько всадников вылетели из ворот. Темными шумными птицами промчались мимо Ивы. Знахарка выругалась. У нее-то лошади с собой не было. Подумала, прикинула свои возможности и сорвалась на бег: магия тут не поможет, ничего-то еще юная чародейка не умеет. Одна надежда на собственные ноги. Глупо, конечно, но… по городу всадники тоже не смогут развить большую скорость, да и по следу придется идти, а это означает неизбежные остановки.

Ива не знала, как работают в таких случаях профессиональные сыщики. Златко однажды говорил, что в Стонхэрме на всех осужденных наколдовывается какое-то заклинание, позволяющее в случае побега легко обнаружить или опознать преступника, поэтому первое, что оные делают, вырываясь на свободу, – это ищут мага, который может снять этот волшебный знак. Таковых не очень уж много, так что деньги тут вертятся немалые. А вот что касается задержанных… Однако какими-то соображениями руководствовались те, кто сейчас так шустро промчался мимо Ивы, а значит, надо было бежать за ними. Они явно знали, что делали. Как бы ни ругали стражу и дознавателей, травница все равно не верила, что в Стонхэрме много дебилов на подобных местах, иначе город давно бы потонул в преступлениях.

Чувствуя себя полной идиоткой, знахарка неслась по улицам. Проблем с нахождением пути у нее не возникало, ругань на промчавшихся стояла такая, что можно было слышать за несколько кварталов. В частности, благодаря этому ей в нескольких местах удалось срезать путь, перебираясь на соседние улицы через заборы или дворы. Вот когда девушка поблагодарила – сама от себя такого не ожидала – своих учителей, занимавшихся ее физической подготовкой: студентов Стонхэрмского Магического Университета учили в основном боевой магии, уделяя очень большое внимание смешанному бою – магии вперемежку с поединками на мечах или обычным рукопашным. Разумеется, чтобы эффективно махать мечом или наносить реальные удары ногами и кулаками, приходилось очень и очень серьезно заниматься собственными мышцами. Выросшая в деревне и прошедшая половину – много меньше, конечно, но все равно немало – известного мира, Ива не могла сказать, что ей совсем уж чужда физическая нагрузка. Но ее возможности мало соответствовали чаяниям учителей. Вот и взялись они за нее со всей серьезностью, отчего девушка выла оборотнем на луну. Многого, правда, пока наставникам не удалось от нее добиться, но научили и правильно дышать в бою и беге и с более-менее приличной скоростью реагировать, уворачиваться, прыгать да и другим навыкам.

И вот сейчас юная волшебница, про себя то ругаясь, то вознося хвалу, мчалась по узким улочкам Стонхэрма. Перепрыгивала через низенькие тележки, подныривала под более высокие препятствия, перелезала через заборы и перескакивала через канавы и лужи.

«А хорошо все-таки, что тут не носят шубы. Побегала бы я в шубе сейчас!» – подумала Ива, на полном ходу врываясь на небольшую площадь, бывшую, по сути, просто перекрестком нескольких улочек.

Впрочем, как влетела она туда, так и сдала назад. На этом небольшом свободном пятачке шел бой. Спешившихся всадников травница узнала, но кто сражался на противоположной стороне, разобрать не удалось, однако там явно тоже были маги.

В быстром темпе травница метнулась под прикрытие одного из домов, только каким-то чудом не словив на себя ни заклинания, ни клинка.

– Уф! – резко выдохнула девушка, никак не ожидавшая такого поворота. – Уф-ф… это ж надо…

Знахарка прижималась спиной к стене дома и пыталась понять, что же произошло. Для этого быстренько высунула любопытную голову из-за своего укрытия. Как раз в это время на площади что-то оглушающее взорвалось, и травница, помянув всех богов, спряталась обратно. Не привыкшая к быстрой оценке подобных ситуаций, Ива ничего не разобрала, и пришлось выглядывать еще раз. В ярких красках представляя, что скажут ей друзья и Владигор, превозмогая инстинкт самосохранения, юная чародейка разглядывала маленькую площадь, на которой сошлись люди из следственных подразделений городской стражи и какие-то неизвестные противники. «Те, кто похитил Каи?».

В центре уже бились на мечах, сзади стояли маги. Травница пыталась понять, что они делают, но удавалось это с трудом. Большинство распознаваемых заклинаний они в Университете еще не изучали. Из чего Ива совершенно справедливо заключила, что соваться ей смысла нет. Тем более она пока не определилась со стороной.

Юная чародейка вновь боязливо выглянула из-за угла. На этот раз ее интересовали неизвестные, сражающиеся против городской стражи. Одежда как у обычных горожан, а вот на лицах – маски. Что это значит? «Не хотят быть узнанными? М-да, гениально, Ива».

Однако тут знахарка углядела, как один из них потихоньку, начинает пятиться назад. Надо сказать, что прижали их грамотно: обе улочки за их спиной, насколько знала Ива, упирались в стену вокруг главной городской больницы, а она была о-го-го какая высокая. Никаких переулков или мест, через которые можно было бы как-то пробраться, вроде тоже нет. Правда, один человек смог бы как-то просочиться, но для этого пришлось бы очень сильно постараться, да и то при условии, что его будут прикрывать. Может получиться, но не скоро.

А в этот момент как раз один из неведомых похитителей и пытался ускользнуть. Причем сражающиеся и с той, и с другой стороны имели очень мало шансов на то, чтобы заметить этот маневр. Уж слишком удачно он прятался за ящиками с какой-то снедью из ближайшей лавки.

Но более всего Иву заинтересовал объемистый сверток у него на плече. Особенно тем, что из него высовывались очень знакомые женские туфли со сбитыми каблуками.

Травница быстро прикинула, как неизвестный может двигаться. Через дворы пробежала на другую улицу, шикнув на собаку и сунув какому-то возмутившемуся было мужику под нос бляху Университета, раз он с первого взгляда не отличил магичку.

Девушка, пытаясь не дышать шумно, вновь спряталась за выступающий угол дома, ожидая неизвестного похитителя и молясь о том, чтобы ее чутье и логика не подвели ее в такой момент.

И ее молитвы были услышаны. Мужчина спрыгнул с какого-то забора и весьма неласково стащил с него укутанное в плащ тело. Ива напряженно ждала. Неизвестный немного покрутил головой, взвалил на плечо свою ношу и направился прямиком к месту, где спряталась знахарка. Народ на улочке, слыша, что творится по соседству, благоразумно попрятался (а может, и пошел посмотреть на бесплатное представлением с магическими эффектами).

Травница затаила дыхание, боясь готовить заклинание заранее, чтобы не спугнуть мужчину. Только когда он оказался совсем рядом, на ее пальцах родились так любимые всеми студентами факультета Земли «камушки» – простейшее заклинание этой стихии, действующее наподобие огненных шаров у соответствующего направления магии. Хорошо заклинание было не только своей простотой, но и тем, что все обучающееся на факультете Земли владели им виртуозно, и никаких осечек не бывало и быть не могло.

Ива выскочила из своего укрытия и практически в упор влепила заклинанием. Каково же было ее удивление, когда оказалось, что мужчина вовсе не маг и можно было без особого риска запустить «камушки», когда тот был еще далеко. Но сейчас получилось очень эффектно. Мужчина на миг остановился, смешно свел глаза вместе и рухнул как подкошенный. Сверток свалился вместе с ним. Оттуда раздался сдавленный стон.

Ива бросилась к завернутой в плащ. Принялась помогать выпутываться. Через минуту этой неравной борьбы на свет божий, то бишь сумерки, в которые превращался любой день этого хмурого месяца, показалась помятая и маленько одуревшая Каи. Взгляд у нее был весьма и весьма туманен: еще бы! После такого-то обращения!

– Каи!!! Каи! – принялась тормошить ее Ива.

– Э-э-э…

– Каи! А ну посмотри на меня!

Девушка наконец-то сфокусировала взгляд.

– Так это я тебе обязана такому эффектному «спасению»?! – в голосе были и крик, и издевка.

– Если ты про последнее падение, то да. Надеюсь, я не твоего дружка уложила? А к тому, что было до сего момента, я не имею никакого отношения!

– Так это не ты?!

– Не, и не ты?!

– Не-а. Впрочем, – девушка потрясла головой, пытаясь прийти в себя, – я знаю, кто это мне удружил. Сначала я сомневалась, а теперь просто-таки уверена.

– И кто? Ну, кто тебя похитил?

– Это…

Но тут на соседней улице раздалось несколько взрывов. Девушки аж подскочили.

– Позже!!! – почти крикнула Ива, схватила подругу за руку. – Можешь бежать?! Они сейчас хватятся, что тебя нет, и бросятся ловить! Надо смываться!

И они побежали.

Бежать оказалось трудно. Каи не могла так эффективно прыгать и уворачиваться от всяческих препятствий. К тому же мчаться сломя голову вдвоем всегда труднее хотя бы из-за того, что надо постоянно следить, чтобы второй не отстал и не потерялся. Да и не была Каи сейчас в хорошей форме, постоянно спотыкалась, путалась в юбке, туфли так и норовили соскочить – в тюрьме отобрали шнурки. Никто перед девушками не расступался.

Ива нарочно выбирала такой маршрут, чтобы он проходил по узким улочкам, и более сильные мужчины, не говоря уже о всадниках, не имели бы возможности воспользоваться своим преимуществом. Однако надо было решать, что делать: вечно же так не пробегаешь.

– Ива! Ива, а куда мы несемся?! – Каи отчаянным усилием догнала магичку.

– Пока куда-нибудь подальше!

– Может, мне надо к воротам? В городе я не спрячусь… наверное…

Дыхание у недавней узницы срывалось, она наверняка не была подготовлена к таким кроссам.

– А ты сможешь убежать? – бросила травница через плечо.

На лице Каи в миг отразилась огромная гамма чувств – от яростной готовности унестись на край света до обреченности.

– У меня дети, – с какой-то невыносимой болью пробормотала она.

– Вот то-то же, – рыкнула знахарка. – Сначала оторвемся от твоих похитителей, а потом разберемся.

Сказала и сама поняла, что накаркала. Если до этого момента еще можно было надеяться, что городская стража одолеет неизвестных, то стоило словам сорваться с уст ведьмочки, как она тут же поняла: преследователи из числа похитителей встали на след. Нет, конечно, это не неосторожная фраза знахарки повлияла на исход битвы, но как часто наши иллюзии дают нам надежду…

– Вот гоблин! – ругнулась чародейка. Прямо над ними пролетело заклинание поиска. – Они нас магией ищут!

– А они могут? – Дыхание почти с хрипом вырывалось из Каи.

– Да, так их! Надо что-то срочно придумать!!!

Думать при таком темпе трудно. Преследование ощущалось всей кожей. То и дело над головой проносились маленькие поисковые шарики. Перебить заклинание Иве не удалось ни разу – уровень его много выше ее возможностей.

– А что б вас! – вновь ругнулась травница, когда услышала позади – явно на улице, с которой они только что свернули, – крики. Преследователи не были столь деликатны, и случайные прохожие, тележки, переносные прилавки просто сбивались. – Гоблин все возьми!

Стало ясно, что им не убежать. Принимать бой – проигрышный вариант. Прятаться не имело смысла – магия найдет их везде.

– Сюда! – вдруг раздалось сбоку. – Сюда!!! Я прикрою!

Ива успела только разобрать фиолетовые волосы, квадратную шапочку и просторные одежды, а ноги ее уже сворачивали к дому с тремя подгнивающими ступеньками. Ладонь сама ухватила Каи за запястье и дернула за собой.

Они влетели в помещение, а мужчина остался стоять в проеме двери. Посмотрел в сторону, откуда прибежали девушки. На фарфоровом личике не отразилось ровным счетом ничего. Через секунду он отпрянул назад, захлопнул дверь и посмотрел на подруг. Те стояли, прислонившись к стене, и пытались утихомирить бешеное биение сердец и хоть как-то совладать с дыханием.

Странный мужчина поднял палец и заговорчески улыбнулся. Девушки постарались стать тише воды ниже травы. Было отчетливо слышно, как несколько человек бегут мимо дома, как резко и отрывочно звучат команды, как поисковая магия уносится куда-то прочь.

Поняв, что погоня пронеслась мимо, Ива с облегчением выдохнула и тут же, словно спохватившись, начала разглядывать фиолетововолосого незнакомца. Ощущение было невероятно странное. Не было сомнений, что вон он – стоит перед ней, уголки губ чуть изогнулись, будто привычные к улыбке, длинные прямые волосы чуть подрагивают от сквозняка, но при всем этом… будто и нет его. Словно полы его летящей одежды не касаются досок, на которых он стоит… или все же не стоит? И веер на тонком запястье как-то неестественно висит. И лицо это – не лицо человека или какого-то другого живого существа. Глаза как путь в бездну, и взгляд их не уловить. Вроде и смотрит он на тебя и в то же время не поймать его так, чтобы глаза в глаза. И все в нем какое-то словно призрачное, подсвечивается изнутри, хотя при этом объяснить подобное ощущение никак нельзя – ведь так естественно выглядят и ткань, и украшения, и тело.

– Кто ты? – выпалила Ива. – И почему ты помог нам?

Два вопроса сами сорвались с языка.

Легкий переливчатый смех, но слышишь его не столько ухом, сколько чувствами, душой.

– Тебе ли не знать, кто я, Ива-знахарка? – Улыбка ли это или тени так легли? – Ведь ты так часто любовалась и восхищалась мною?

– Я?! – опешила она. – Я тебя всего два раза в жизни и видела. Да и то, второй раз на фреске! – «И как ты вообще из стены вылез?» – Травница осмотрелась, на этот раз в помещении не было вообще ничего: голые стены и деревянный пол, лестница наверх.

– Ой ли? – И голос словно переливается. И даже не скажешь, какой этот голос – высокий или низкий, глухой или звонкий. Совершенно неуловимый звук, как глупо это звучит.

«Захотел и вылез», – раздалось в голове у чародейки. Ива так и застыла с открытым ртом, что-то до этого она собиралась сказать, да сейчас уже ни за что бы не вспомнила.

– А помог я вам, – мужчина перевел взгляд на Каи, – потому что с меня эта история началась и должно се закончить так, чтобы не стыдно было.

– Ты… ты, – девушка-гончар столь восторженно смотрела на фиолетововолосого, будто видела что-то нереальное и невообразимо прекрасное, впрочем, может, так и было, кто этих творческих личностей разберет, – тот, кто… помог мне?

– Да.

– И… это ты… ты спрашивал, да? – Каи чуть нахмурила брови. – Ты?

– Да.

– Но ведь… наверное, мое желание не было… добрым. – Девушка сама стушевалась от того, как это прозвучало.

Мужчина лишь пожал плечам».

– Разве это важно? – произнес он.

– А что важно? – спросила Ива.

– Важно то, что сейчас ты, Каи, отправишься…

– А откуда ты знаешь наши имена? – сама того не ожидая, перебила травница и испугалась: от существа перед ней исходила такая аура могущества, что даже магия не могла с ней сравниться, это была сила в чистом виде. Ничего подобного не существует в природе. Так говорят.

Незнакомец перевел взгляд своих темных глаз на нее. И выражения их невозможно было понять. Опять.

– Я все знаю. Все, что творится в этом городе.

Он сказал это так, что ударение пришлось на каждое слово. Будто каждое слово необыкновенно важно. Возможно, так и было. По крайней мере Ива тут же захлопнула уже открытый для следующего вопроса рот. Она не понимала, что происходило, но сочла за благо промолчать. Золотое решение.

– Итак, Каи, сейчас ты отправишься обратно в тюрьму и…

– Но как же!.. – В голосе женщины прозвучало такое отчаяние, и невысказанный вопрос повис голосе. – Это из-за…

– Успокойся, – интонация не изменилась ни на каплю, – все у тебя будет хорошо. Вот увидишь. Я хочу, чтобы ты обрела то, что желаешь… сейчас… – он сделал ударение на этом слове, – а значит, так и будет.

Девушка по примеру Ивы оторопела.

– Так все же, кто ты? – все-таки решилась травница.

– А ты подумай, – на этот раз подначивание было отчетливо слышно в голосе, – а как догадаешься… не ищи меня. Не думаю, что этот образ я тебе еще показывать буду. Хотя кто знает, кто знает… Так говорят среди людей?

– Э-э-э… а почему я оказалась в этом трактире? – не унималась знахарка. – И вообще, он существует?

– Конечно, существует. И пирожные были самые настоящие, так что можешь передать своему другу-троллю, чтобы не волновался.

«Он нас подслушивал?!!» – возникла почти паническая мысль.

– Я знаю все, что происходит в этом городе, – повторил мужчина явно в ответ на ее мысли. – А оказалась ты здесь потому, что я люблю все необычное и непохожее. Потому что ты была нужна ей, – кивок в сторону Каи, – да и просто… случайно… Я иногда люблю случайности.

«Какой же он странный». – Мысли просто разбредались, невозможно было сосредоточиться и понять, что он говорил и как он это делал.

– Да, странный. Но тем и жив. – Незнакомец кивнул каким-то своим соображениям. – А теперь идите.

Белая, почти нереального оттенка рука поднялась, и в следующее мгновение девушки оказались на улице, где находилась резиденция главы городской стражи, кабинеты дознавателей, а заодно и камеры для задержанных. Подруги покрутили головой, на улице почти не было прохожих. От прежней суеты не осталось и следа. Вздохнули и отправились в место, откуда Каи недавно так эффектно утащили.

– Слушай, а ты говорила, что знаешь, кто тебя похитил, – вспомнила Ива, находящаяся все еще под впечатлением от этого сумасшедшего дня.

– А, да… – Узница нахмурилась, но потом ее личико вновь разгладилось. – Это маг-дознаватель, что меня допрашивал все эти дни. Он никак не мог понять, как я, – девушка скривилась и, парадируя, произнесла: – Убила мужа. Магии никакой нет, а он вбил себе в голову, что тут не все ладно.

– Правильно вбил, к слову сказать, – не смогла удержаться травница.

– Ага, только я-то сама этого не знала, – девушка вздохнула, но без особой грусти, – а потом он подслушал наш разговор…

– Как?! Я же поставила защиту!

– Сейчас объясню. Он приходил ко мне в камеру, когда ты ушла. Сказал, что все слышал. Мол, он так и понял, что я ему вру и очень на самом деле повлияла на смерть мужа. Поэтому он и подслушал наш разговор, вплетя в твое заклинание свою магию, так что разобрал все просто отлично…

Ива попыталась представить, как это возможно, но пришла к заключению, что она просто не специалист, а маг-дознаватель наверняка в таких вещах разбирается много лучше.

– Вот. И он решил, что я знаю какой-то секрет и надо во что бы то ни стало его узнать. Это он мне сказал на последнем допросе. – Каи в очередной раз скривилась. – Сказал, что много способов есть, чтобы расколоть человека.

Травница аж содрогнулась. Почему-то способы приятными не представлялись.

В этот момент они дошли до нужного им здания. Самое смешное – им пришлось объяснять страже, что беглая заключенная жаждет вернуться. Охранник долго думал, что его разыгрывают, а уж когда девушек увидел вызванный дознаватель, с которым Ива уже имела счастье пообщаться, то единственное, что он и смог сказать:

– Двадцать лет работаю, в первый раз такое вижу.

Подруги переглянулись и пожали плечами.

– Ну проходите, коль пришли. – Дознаватель тоже оказался не лишен чувства юмора.

Позже они сидели в его кабинете, пили чай и общались.

– И какого ты сбежала? – (М-да, работа явно накладывает отпечаток на манеру изъясняться.).

– Я не сбегала, – почти обиделась Каи.

– Ее похитили! – влезла магичка. – Ваш маг-дознаватель и похитил!

– Да, знаю, – поморщился сыщик, – доложили. В схватке с ним и его подельники пострадали несколько стражников, так что его самого сейчас ищут. Так зачем ты ему понадобилась? – Дознаватель вновь вперил в подозреваемую строгий взгляд.

– Он думал, что я знаю какой-то страшный секрет… ну… это… как… – Девушка обернулась за помощью к травнице.

– Как убивать людей без физических и магических следов, я так полагаю, – пожала та плечами.

– А ты знаешь?

– Да вы что сдурели?! – весьма натурально возмутилась Каи. – Знала бы – была бы я здесь!

– И вообще, господин дознаватель, – вновь перевела огонь на себя Ива, – ну не верю я, чтобы не нашлось какого-либо пусть и странного, но вполне реального объяснения произошедшей с мужем моей подруги трагедии… – И хитрый взгляд карих глаз.

– К сожалению, – вздохнул мужчина, – это так. Так что сообщаю вам, уважаемая, – неожиданный переход на «вы» даже смутил горожанку, – что вынужден вас отпустить, ибо причина смерти вашего мужа наконец-то найдена. И она вполне естественна: у вашего мужа была найдена какая-то невероятно редкая болезнь, названия сейчас не припомню. Развивается эта болезнь незаметно, потихоньку меняя сознание и отражаясь на поведении, за более подробными разъяснениями обратитесь к специалистам. А у меня к вам никаких претензий больше нет. Можете быть свободны.

Девушки какое-то время переваривали полученную информацию.

– Вот еще: вас вызовут для прояснения некоторых моментов и по поводу противоправных действий нашего сотрудника.

– Ага, – оторопело кивнула Каи, поднялась, поставила чашку на стол дознавателя и пошла к выходу. – До свидания.

– Хм, ну и ладно, до свидания. – Ива тоже была несколько ошарашена тем, как повернулось дело. Значит, слово свое фиолетововолосый сдержал.

– Госпожа чародейка, – когда травница была уже у самой двери, окликнул ее голос сыщика.

Она повернулась. Мужчина смотрел на нее, чуть наклонив голову к правому плечу: – Вы ничего не хотите мне рассказать?

Ива помолчала. «Вам – нет».

– Нет, – мотнула она головой и закрыла за собой дверь.

– Мог бы и извиниться за то, что так долго продержал тебя в камере, – буркнула знахарка Каи, когда они отошли на некоторое расстояние от кабинета дознавателя.

Та хмыкнула:

– Не смеши меня. Такие перед людьми, подобными мне, не извиняются.

– И тем не менее… – Чародейка начала спускаться по лестнице.

– Хорошо хоть, все закончилось благополучно. Так что мне его извинения как пятое колесо телеге. Надо быть скромнее.

– А меня жизнь научила иному – надо быть наглее, – возразила Ива.

– Хм… – Они оказались во дворе и ненадолго замерли, привыкая к солнцу. Пусть уже неяркому, но после полумрака коридоров просто ослепляющему. – Возможно.

В этот момент Каи увидела своих родственников – родителей с малышками – и бросилась к ним. Они пришли ее навестить, а тут такая радость. В общем, Ива оставила подругу наслаждаться счастливым событием в кругу семьи, а сама пошла к выходу.

– Ты же зайдешь ко мне?! – крикнула ей вслед девушка.

Чародейка повернулась и, приложив руку козырьком ко лбу – солнце светило ей прямо в глаза, – и так же громко ответила:

– Обязательно!

А за воротами ее уже ждали друзья. Они, очевидно, тут давно маялись. Им сказали, что Ива здесь, но внутрь не пустили, вот они и мыкались перед входом. Разумеется, стоило знахарке появиться, как на нее тут же набросились:

– Ива!

– Ива!!

– Ну куда ты делась?!

– Мы уже все извелись!

– Особенно после того, как нам тут про побег и прочее рассказали!

– Что вообще произошло?!

– И где ты была?!

– И что с Каи?!

– С Каи все хорошо. – Ива улыбнулась граду вопросов. – Идемте, все расскажу.

Она взяла под руки Златко и Грыма. Дэй и Калли тут же пристроились по сторонам.

– Кстати! – вдруг вспомнил эльф. – А мы таки смотались до этого трактира. Только на сей раз даже дверь открыть не смогли! – Светлый состроил обиженную мордочку, но вмиг вернулся к обычной для эльфа спокойной мине. – Знаешь, как называется эта таверна?

– «Стонхэрм», – тихо произнесла травница.

Друзья уставились на нее.

– Ты побывала там сегодня до нас, что ли?! – Синие глаза эльфа расширились.

– Побывала, – усмехнулась знахарка. – Сейчас все расскажу.

– Так ты думаешь, это… это… сам город?! – почти закричал Калли, когда они уже сидели у себя, выслушав всю историю.

– А ты так не думаешь? – Ива надкусила пирожок, увы, не с ягодами, а самый обычный для этого времени года – с мясом.

– Но… но этого не может быть!!!

– Почему не может?. – Златко хоть и выглядел не менее удивленным, но встал на защиту подруги. – Ты же не думаешь, что город – это только камни и дерево?

– Я как-то никогда не воспринимала слова о душе, духе города настолько буквально, – покачала головой гаргулья. – Это ж надо…

– А нашей Иве вообще везет на воплощения городов, – хмыкнул Грым. – Златослава, теперь вот сам Стонхэрм.

– Действительно, – пробормотала травница. Перед внутренним взором мгновенно всплыла темная комната, немного приоткрытая дверь, мужская рука на женской талии, золото несравненных волос.

«– Спасибо, милая.

Рука незнакомки скользит вверх по плечу мужчины.

– Я же обещала: я буду защищать твой род, Мило-рад.

И строгий голос в голове: «Так, молодые люди, что это вы тут делаете?! Взяли то, за чем пришли? Так, марш отсюда!».

– Интересно, почему?! – мигом заинтересовалась Дэй.

– Наверное, потому что Ива у нас и сама не совсем человек, – пока травница летала в облаках, ответил за нее Златко.

– Думаешь именно поэтому?

– А у тебя есть какое-нибудь другое объяснение?

– Ну все-таки дух города, его человеческое воплощение – это не совсем то же самое, что дух природы.

– Не думаю, что есть принципиальная разница, – покачал золотыми кудрями Синекрылый. – Ведь мамочке нашей Ивы папочка ее тоже не в абы каком облике являлся. Если они смогли сделать Иву, то вид он должен иметь очень даже человеческий.

– Эй, хватит уже похождения моей мамочки обсуждать! – возмутилась травница.

– А мы не похождения твоей мамочки обсуждаем, – показал ей язык Бэррин, – а твое происхождение. Впрочем, это одно и то же, – тут же проказливо улыбнулся он. – В любом случае, – парень повернулся к гаргулье, – у меня нет других объяснений.

– Почему же он все-таки помог этой девушке… Кай? – Дэй уже задалась другим вопросом.

– Потому что любит все необычное и непохожее, – процитировала Ива. – А еще мне кажется… что Каи суждена более заметная роль в жизни. Она действительно талантлива. – Знахарка кинула взгляд на странную, мало для чего пригодную вазочку. – Мне кажется, ему было жалко, что такой талант пропадет.

– А не думаете ли вы, что это очень цинично – убивать одного человека ради таланта другого? – Гаргулья даже прищурилась, рассматривая друзей.

Тролль невозмутимо пожал плечами: он как-то на редкость спокойно относился к смерти. Калли молчал и говорить однозначно не собирался.

– А ты думаешь, что у духа города должны быть человечная логика и человеческая мораль? – дернул плечом Златко.

– Но… все же убийство… – Гаргулья сама не знала, что хотела услышать в ответ на свой вопрос.

Ива желала сказать, что Дир, возможно, и заслужил своей участи. Слишком легко сдался, не смог отстоять их нормальное будущее, ни разу не вступился за жену, даже не поинтересовался, что с Каи происходит. Поставил ее в безвыходное положение и наслаждался этим, обвиняя во всех своих бедах и не стараясь выполнить данное перед свадьбой обещание. Да. с какой-то стороны он сам виноват в том, что с ним произошло. Ведь за убийство наказывают, а почему никто не отвечает за загубленные мечты и надежды? Иногда это даже страшнее. В одном случае убивают тело, в другом – душу. Но Ива промолчала. Ей не хотелось это обсуждать. Некоторых вещей лучше вообще не касаться.

– Какая теперь разница? Выбор Города сделан, и мы может только принять его, – вместо этого произнесла травница.

Друзья поняли ее нежелание говорить на эту тему.

– Златко, а Златко? – позвал Калли, явно жаждая применить свое дипломатическое искусство.

– Что? – оторвался от каких-то своих дум тот.

– А вот ты всегда, как только мы влипаем в историю, под конец выводишь какую-нибудь хитромудрую истину.

– Скажешь тоже, – смутился Синекрылый.

– Выводишь, выводишь, – поддержал эльфа Грым.

Девушки согласно хмыкнули.

– Сейчас, как ты считаешь, какой можно вывод для себя сделать? Ну, из этой всей истории?

Все задумались.

– Что надо быть осторожнее со своими желаниями? – предположила гаргулья.

– Нет. Что надо иметь смелость принимать исполнение своих желаний, – произнес Златко. Веско, как он это умел делать.

– Думаешь? – тем не менее усомнилась гаргулья.

Синекрылый угукнул и кивнул. Тогда Дэй немного помолчала, но потом все же не выдержала:

– Как вы думаете, теперь Каи будет счастлива? Сегодня, очевидно, был ее день вопросов.

– Он сказал, что у нее все будет хорошо…

Так и вышло. Каи вновь засела за гончарный круг. Ее пальцы опять касались глины. Воображение придумывало все новые и новые формы, расцветки и композиции. А душа пела. II как-то все встало на круги своя. Посуду Каи стали покупать. Вазочки вошли в моду, возможно, сначала во многом благодаря шумихе, которая еще какое-то время стояла вокруг смерти Дира. Да и маги все же захаживали к ней, словно не до конца веря в историю с болезнью, а может, просто потому что женщина-гончар – это действительно необычно. Как бы там ни было, это позволило Каи стать на ноги, а дальше дела пошли очень даже неплохо. Ее приняли в гильдию. Да и как-то сразу у нее начало находиться время на близнецов, а родители перестали ее пилить: теперь только на ней держалось их благосостояние.

Но более всего при следующей встрече Иву поразило то, как сияли глаза девушки. У нее было любимое дело, и большего ей было и не надо. Немного удачи разве что. А удача – читай благословение одного фиолетововолосого типа, изображение которого частенько появлялось на глиняных шедеврах Каи, – у нее была.

– Слушай, а почему тип за стойкой был так странно одет?

– Ну путаюсь я в стилях, путаюсь!..

Часть вторая. ЗИМНИЕ СТРАХИ.

Это просто лунный свет. Никакой защиты нет, В сердце – пламенный рубец, Ты уже мертвец. «Мельница». Мертвец

– Вот тебе!

В тролля полетел здоровенный огненный шар, а за ним сразу же два «ледяных копья» – справа и слева. Грым ловко поставил защиту от огня и, спасаясь от магии воды, кувырком ушел назад. «Копья» столкнулись друг с другом, во все стороны полетела ледяная крошка. Несколько острых осколков задели-таки воина. Он зарычал и послал в бой свой фирменный «каменный вихрь» – заклинание довольно высокого уровня, внешне похожее на воронку торнадо, в которую попало с полсотни увесистых булыжников.

Его противница заливисто захохотала и выпустила из рук «порыв ветра». Заклятия столкнулись друг с другом – и воздух содрогнулся от всплеска магии. А в чародейку уже неслись «каменные кулаки» в количестве восьми штук. Девушка прыгнула вверх, явно используя магию воздуха, позволяющую ей не только столь высоко подскочить, но и на пару мгновений дольше, чем было бы возможно без колдовства, зависнуть над землей. «Кулаки» пронеслись под юной волшебницей. А к троллю устремились пять или шесть «снежков» (простейшее заклинание водной стихии). Грым создал высокий невесомый «щит» в человеческий рост. Магия воды бесславно разбилась об него.

Златко подошел к «полю сражения» и с улыбкой понаблюдал за ходом битвы. Кто бы мог подумать… еще полгода назад Ива была совсем мирной девочкой… а теперь вы только посмотрите, чем не боевой маг? По разумению профессионалов повзрослее – даже учащихся старших курсов – все это баловство, конечно, но на дорогах против простейшей нежити и всяких монстров очень даже сойдет. Синекрылый усмехнулся, глядя, как с пальцев девушки срываются молнии уровня не меньше третьего, а Грым уходит кувырком и швыряет в нее «огненным молотом». Ха! А у травницы неплохая водяная стена получается! Почти как у Калли.

– Как тебе эта красота? – толкнула его в бок гаргулъя, с блаженной улыбкой любующаяся вместе с эльфом боевыми действиями. – Неплохо, да?

Бэррин сдержанно кивнул, только удивился вслух, что это не она, Дэй, с Грымом показательные бои устраивает.

– Да ну, надоело, – на редкость фальшиво ответила крылато-каменное создание. А у самой же глаза так и блестели от желания поучаствовать в захватывающем сражении. Калли тоже посверкивал очами, а в уголках губ таилась довольная улыбка.

– А что это они сцепились? Просто так или не подели что-то?

Эльф повел плечами.

– Тренируются, – пропел он своим дивным голосом, словно сам себе не веря.

– И давно? – продолжал допытываться Златко.

– Да уж прилично, – откликнулась Дэн, от души радуясь воздушной подножке, что подруга поставила противнику.

Тот зарычал, мигом вскочил, и Ива еле успела, взвизгнув, увернуться от роя «огненных бабочек».

– Да-а, Владигоровы занятия не прошли даром, – с легким оттенком зависти произнес Синекрылый, глядя, как лихо девушка пробегает по невидимым ступенькам, поднимаясь на добрую сажень над землей.

Сверху особенно удачно вышел столь несвойственный ей «каменный кулак». Грым хоть и увернулся, но по плечу его задело. Вон как злится…

С тех нор как учитель знахарки вернулся и немного разгреб дела. Ива почти все свободное время проводила в занятиях боевой магией. Владигор очень обеспокоился периодичностью, с какой его любимая ученица попадает в различного рода переделки. Частенько на этих занятиях присутствовали и ее друзья, но Иве преподаватель все равно уделял больше времени. Оно и понятно: кроме того, что она была его официальной подопечной, боевая магия, равно как и прочие военные искусства, давались ей намного труднее, чем всем остальным учащимся. И вот вам результат – Грыма она пусть еще и не уложила на лопатки, но справляется пока очень и очень неплохо. Златко невольно злорадно ухмыльнулся – а нечего было выпендриваться…

– Эй, ребята, кончайте этот балаган! Новости есть! – натешившись зрелищем, крикнул Синекрылый.

Соперники мигом остановили боевые действия и одинаково вопросительно уставились на Златко. Очевидно, драка уже надоела им обоим. Не было в их противоборстве того запала, что появлялся, когда тролль схватывался с гаргульей.

Дэй и Калли, не скрываясь, застонали вслух: очевидно, они поспорили по поводу исхода поединка. Бэррин погрозил им кулаком и позвал всех в дом. Тоже понятно: холод собачий. Хоть и красиво.

Наконец-то наступил второй месяц зимы – снежень, и весь Стонхэрм укутался в пышные белые одежды. Которые, кстати говоря, ему необыкновенно шли (Ива при этой мысли невольно представляла фиолетововолосого красавца, вертящегося перед ледяным зеркалом какого-нибудь канала и пытающегося рассмотреть снежно-белые обновки). Однако мороз стоял соответствующий, так что любоваться красотами любимого города было гораздо приятнее из окна.

Да, все-таки зима – это особенная пора. Все вокруг белым-бело. Перемещаться по этой красоте приходится короткими перебежками, – такой холод. Зато как доберешься до дома, засядешь в гостиной на диване или в кресле под теплым пледом, да еще… О, Ива! Какая же ты молодец! Только у тебя такой вкусный глинтвейн получается…

Златко оглядел друзей как любящий отец своих красавиц дочерей. Ребята разбрелись по комнате. Дэй вообще висела вниз головой на любимой балке. Калли уселся прямо на стол. Что за любовь к сидению на столах? Вечно он то па парте сидит, то еще куда залезет. Грым с Ивой – на диване. Тролль, разумеется, развалился во весь рост и всю ширину своего необъятного тела, а знахарка притулилась рядом. Нет, вы только посмотрите на эту сладкую парочку! И не скажешь, что не более получаса назад устраивали тут показательные выступления боевых магов. Сам Златко, закинув ногу на ногу, уселся в кресло.

У каждого в лапе была зажата кружка глинтвейна, что на скорую руку приготовила травница. Синекрылый всегда поражался, как это чудо может практически из ничего и в самые короткие сроки делать такие вещи, на которые у остальных членов их развеселой команды даже фантазии не хватит.

Друзья выглядели столь уютно, что Златко невольно залюбовался. Потрескивали сухие дрова в камине. За окном вновь начался практически не прекращающийся вот уже несколько дней снегопад. Эх, жаль Щапу Владигор забрал. Не хватает этой забавной зверушки. Синекрылый как наяву представил себе, как шуш прыгает но спинке дивана, пытаясь определиться, у кого на этот раз он хочет на плече или животе полежать. Обычно выбор падал на тролля: он большой.

– Так что за новости, Златко? – прервал сладкие грезы Бэррина Калли.

– Ах да… Вы в курсе вообще, что скоро каникулы?

– Еще бы! – фыркнул Грым. – Задолбала эта учеба!

Остальные вразнобой закивали, то ли отвечая на вопрос, то ли соглашаясь с троллем. Второе – скорее.

– Так вот, моя новость, может, и не новость, но подумать на эту тему стоит. После каникул будет практика. Причем обычно происходит так: никто из преподавателей с дорогими ученичками возиться не хочет, и обычно предлагают пройти практику там же, где каникулы проводишь. То бишь можно домой завеяться на целый месяц, начиная с Зимних праздников и даже раньше. Вы где будете на каникулах?

– Я – тут, – пожала плечами знахарка. – За месяц даже до дома не добраться, не то что обернуться туда-обратно, не говоря уже о возможности отдохнуть.

– Та же гоблиня, – отозвалась сверху гаргулья. – Добраться и даже вернуться, если потратиться на телепорты, я успею, но дома только день и проведу. Жалко месяц выбрасывать на дорогу.

– А я даже не подозреваю, где мои сейчас, – проворчал Грым – К родным смысла не вижу подаваться, я там лет семь не был и желанием не горю. А наша ватага сейчас невесть где мотается. Я о них уже месяца три ничего не слышал.

– А ты, Калли? – позвал Златко уплывшего куда-то мыслями Светлого. – Ты же до своих телепортами за три дня доскачешь.

– Доскачу, – качнул локонами тот. – Только пошли они… – он помолчат, видимо, борясь со своей эстетствующей натурой, но не выдержал и продолжил: – В задницу.

Все с удивлением воззрились на эльфа. Обычно подобных выражений он не допускал, да и обеспокоила друзей та печальная горечь, что прозвучала в дивном голосе Светлого. Но спрашивать не стали. Все знали, что вопросов Калли не любил. И не считал нужным на них отвечать, коли они ему не нравились. Захотел бы рассказать – не молчал бы.

– Тогда… – Синекрылый оттянул на себя внимание, – у меня есть предложение.

Все с интересом повернулись к Златко. Тот традиционно выдержал паузу:

– Поехали ко мне.

– То есть, как к тебе? В родовой замок, что ли? – уточнила гаргулья.

– Ага, – грустно подтвердил наследник древнего рода. Он оглядел несколько растерянных друзей. – Поехали. Все равно ведь делать тут нечего. Еще и припахать могут к какой-нибудь общественно полезной работе. А у нас дома всегда толпа народу собирается. Братья с друзьями понаедут. Скучно не будет.

– А родители не станут возражать? – продолжала допытываться Дэй.

– А что родители? Они давно жаждут с вами познакомиться. Мама просто извелась уже, так ей хочется посмотреть на… – тут Златко запнулся, явно подбирая другое слово вместо того, что подумалось, – нашу компанию, – наконец определился он.

– Ну, тады я «за». – Тролль вообще редко долго думал. – Весело будет. Думаю, и пожрать тоже найдется чего, так, а, Златко?

– Можешь не сомневаться, – фыркнул тот. – У мамы по этому поводу пунктик: она вечно боится, что кто-нибудь голодным останется, поэтому еды будет столько, что взвоете.

– О! Это мне подходит, – заржал Грым. – Ну а ты, ушастый?

Калли привычно передернул плечами в ответ на прозвище.

– Я поеду с удовольствием.

Синекрылый удовлетворенно кивнул и вопросительно посмотрел на девушек.

– Я не знаю, – покачала головой Ива. – Надо у Владигора спросить, какие у него планы на мою практику. Он вообще мастак мне дела придумывать.

Все печально вздохнули: от Владигоровой активности доставалось всем.

– Ты все-таки попроси. Может, еще повезет, хорошо?

Знахарка кивнула, а Бэррин повернул голову к гаргулье:

– Дэй?

– Я поеду. Все равно делать больше нечего, – ответила та, качаясь на своей балке.

Вопреки ожиданиям травницы Владигор пришел от идеи в восторг.

– О! А я все думал, куда тебя деть на практику!

Ива даже обиделась от такого пренебрежения.

– Я что тебе уже надоела?!!

Учитель посмотрел на нее как на ненормальную.

– Ты чего злишься, девочка моя? Мне просто будет не до тебя. Куча дел. Да и… – чародей хитро ей подмигнул, – у меня тоже есть личная жизнь.

Знахарка захлопала ресницами.

– Да?! – Потом аж подалась вперед от любопытства. – И она, личная жизнь твоя, приезжает? И поэтому ты меня спроваживаешь?

Волшебник оглядел жаждущую подробностей мордочку ученицы и ехидно усмехнулся:

– Так я тебе и сказал. О, идея! Щапа! Вылезай, паразит!

Шуш осторожно выглянул из-за тумбочки. Он давно там сидел, боясь гнева хозяина за что-то разбитое.

– Да вылезай уже, не бойся, не злюсь я.

Щапа какое-то время оценивал обстановку, потом, видно, решил рискнуть и прыгнул Иве на руки. Надо отметить, что зверек тоже скучал. Обычно, стоило травнице появиться в дверях, как он тут же залезал к ней на руки, требуя свою законную порцию ласки.

Вот и сейчас он снова восседал на коленях у девушки, настороженно оглядываясь на хозяина. Видать, то, что этот маленький вредина разбил, было весьма-а ценным.

– Вот какое дело, Щан, – не обращая внимания на выходку малыша, произнес Владигор, – я буду занят, а Ива едет на каникулы к Златко в гости. Хочешь составить ей компанию?

Ива посадила шуша на середину стола, предлагая самому выбрать. Зверек рванулся сначала к чародею, потом остановился, подумал, направился к знахарке, но вновь застопорился на середине. Завертелся волчком, помотал мордочкой из стороны в сторону, умоляюще глядя на людей. Но те сохраняли невозмутимые лица. Шуш скорчил рассерженную мордочку, даже задней лапкой топнул для пущего эффекта. Потом попрыгал на месте. Наверное, от жестокости выбора.

– Щан, ты подумай, чего ты больше хочешь, – сжалился наконец Владигор. Присел перед столом и пояснил: – Я не смогу тобой много заниматься. А с ребятами тебе будет весело. Поедешь, мир посмотришь. Ты же любишь путешествовать, Щапа.

Шуш очень внимательно посмотрел на хозяина, видно, выискивая на его лице признаки ехидства. Ничего не нашел, вновь задумался, потом покивал головой, оглянулся на Иву и ответил:

– А-э-у. – При этом мордочка у него стала довольная-продовольная.

– Ну вот и решили, – удовлетворенно улыбнулся волшебник. – А чтобы ты не скучала…

О да, активность Владигора – поистине катастрофа. Ива подумала, слава богам, что ей никогда не попадался такой деятельный враг.

Традиционно каникулы начинались за седмицу до Зимних праздников. Владигор даже подсуетился, и их компанию отпустили на пару дней раньше. Выехали в первое же утро.

Погода была просто прелесть. Солнышко светило ярко-ярко. И не беда, что не греет. Зато с ним веселее. Ребята, верхом и с горой вещей, направились на Площадь Магов. Она располагалась совсем рядом с Академией. Но получила свое название вовсе не поэтому, а из-за того, что на ней были установлены шесть постоянных телепортов, самые сильные и надежные в этой части земли. Вели они в различные крупные города этого мира. В конечных пунктах назначения тоже были телепорты в другие местности. Так что, поскакав немного таким вот путем, можно было запросто за пару дней преодолеть половину обитаемых земель.

Кроме быстроты перемещения, телепорты имели еще ряд неоспоримых достоинств. И главное из них – постоянные телепорты были в достаточной степени надежны и безопасны. По крайней мере, безопаснее обычных дорог, кишащих разбойниками, монстрами и нежитью. Однако при всем при том подобный способ перемещения имел и свои недостатки. Главный заключался в его дороговизне. Немногие могли позволить себе слишком часто им пользоваться. Хотя, если путь предполагался долгий, здравомыслящие люди предпочитали потратиться. Во-вторых, телепорты не переносили больших тяжестей и объемных грузов. Для отправки большой партии товара требовалось активизировать телепорт очень много раз, а это слишком большие деньги. В-третьих, как ни надежны были телепорты, оставался весьма весомый шанс рассыпаться на миллиарды маленьких частичек и никогда уже не собраться. В-четвертых, в зависимости от дня, месяца, времени года, звезд, порой даже погоды и сотни других факторов пропускная способность, точность и безопасность телепортов менялась. Ну и, в-пятых, вели они не во все города, даже не охватывали все направления, к тому же очередь иногда была значительная.

Однако магов пропускали всегда без оной. И не только из-за солидарности членов гильдии. На телепортацию чародеев требовалось во много раз меньше сил и времени.

Вот и сейчас ребята попали на площадки телепортов без промедлений.

– Спешивайтесь!

– Возьмите коней под узды!

Маги подмигнули компании, и в следующее мгновение голубоватое сияние окутано все вокруг, и лучшая пятерка факультета Земли вывалилась в Елице, ближайшем к замку Златко городе с телепортом.

– Отходите, отходите! – закричал пока еще невидимый чародей из тех, что обеспечивали телепортацию с этой стороны.

Друзья вспомнили основное правило такого мгновенного перемещения – гут же сходить с площадки, на которую перебросило. Кстати говоря, легче всего всю эту процедуру переносили лошади. Другие животные, люди и прочие расы нервничали и тряслись значительно больше, что только мешало магии. Вот и сейчас шуш трусливо дрожал у Ивы за пазухой.

В отличие от Стонхэрма в Елице пункты мгновенного перемещения размещались прямо в здании. Такое странное решение объяснялось более холодным климатом. Все-таки на север ехали, не в жаркие страны бока греть.

Перекинувшись с коллегами парой фраз-новостей, дружная компания вывела лошадей на улицу. По общему согласию в городе задерживаться не стали. Златко и так разве что не подпрыгивал от нетерпения.

Выехав за стены – к слову сказать, очень высокие и крепкие (сказывалась близость Гор Пред Вечными Снегами с их ледяными великанами, йети и прочей дрянью), – все, кроме опять же Бэррина, не смогли удержать восхищенный вздох. Перед ними насколько хватает глаз раскинулась снежная равнина. Белый цвет – до самого горизонта. Картинка должна была бы по идее наводить тоску, однако почему-то восхищала.

– Нам куда? – Вот не умел Грым долго наслаждаться прекрасным, если, конечно, это прекрасное не носит юбку. И вопрос его был вполне закономерен: от ворот крепости вели сразу две дороги.

– Туда, – махнул в сторону одной из них Златко.

– Налево, – заржал тролль, – это мы всегда пожалуйста.

Остальные тоже ухмыльнулись и тронули коней.

– Златко, а нам сколько еще добираться? – Ива вертелась в седле, пытаясь устроить поудобнее меховые части одежды – вынужденная мера, когда едешь на север, знахарке, как уроженке Восточных Лесов, привычная, если бы не пришлось садиться на коня.

– Как повезет, – пожал плечами задумавшийся явно о чем-то другом Бэррин. – Если погода не изменится, то дня три. А если, не дай боги, начнется вьюга… Придется ее где-нибудь пересидеть.

– Тут такие сильные вьюги? – поинтересовался Калли. Ему, кстати, было легче всего – эльфы, что с них возьмешь? По идее они снега-то и в глаза не видели в своих Светлых Лесах, а вот – подишь ты! – все им нипочем.

– Ужасные просто, – пробормотал Синекрылый, – особенно на этом участке дороги. Телепорт – штука, конечно, удобная, только нас занесло уж очень далеко на север. Два дня пути – и климат помягче будет, без перепадов, по крайней мере. Около нашего замка лесов очень много, они удерживают и метели, и морозы. Но до земель Бэрринов еще надо доехать.

– А поближе телепорта нет? – для порядка спросила Дэй.

– Есть. – Златко раздраженно повел бровями. – И дорога не в пример лучше.

– Так чего же мы туда не направились? – удивилась гаргулья.

Эльф едва заметно усмехнулся. Ива с недоумением воззрилась на него.

– Калли, скажи уж, – еще более нервно махнул рукой в перчатке Бэррин. – Я же вижу, что тебе так и не терпится разгласить данные эльфийской разведки.

Разумеется, никто не собирался разглашать информацию эльфийской разведки. Эту историю знали все, кто более или менее интересовался положением дел в стране.

– Телепорт находится в Скворе Подбережном, – не стал отпираться Светлый. – А это владения семьи Ллетов, с которыми Бэррины не в ладах.

– Наши западные соседи, – проскрипел зубами Златко. – Все беды – только от них! А Сквор Подбережный раньше Бэрринам принадлежал, – помолчав, продолжил он. – Мой прадед там телепорт устанавливал.

– Тогда и отбили Сквор, – кивнул Калли. – До этого город принадлежал Ллетам.

– Три поколения! – выплюнул Синекрылый. – По основали его наши люди!..

Он, очевидно, еще хотел что-то сказать, но Ива решила срочно вмешаться:

– А города во владениях твоей семьи есть?

– Города никому не принадлежат, Ива, – поправил ее эльф.

– Указ Короля Всех Людей, по крайней мере, в этой стране его еще соблюдают, – поддержал Златко, потом хитро прищурился и выдал: – Но есть города, которые находятся под влиянием нашей семьи.

Все рассмеялись. Такое случалось сплошь и рядом. Очень малое количество городов было действительно свободными. Обычно прежний лорд считался чем-то вроде мэра, но не управляющего, то есть вникающего во все мелочи, а как бы номинального, однако при этом он обладал реальной властью. К тому же города частенько находились в окружении земель того же лорда, так что волей-неволей сильно зависели от него. Не говоря уже о том, что очень большая часть зданий, а порой и различного рода предприятий принадлежала ему же. Поэтому частенько даже в разговорах города признавались чьей-то собственностью, хотя формально и не имели хозяина.

– Так почему там не поставить телепорт? – удивилась Ива.

– Эх, все не так просто, – вздохнул Бэррин. – Мой дед попал в немилость к тогдашнему королю, и вот результат – запрет па телепорты близ замка. Должно быть не менее двух дней пути.

– Да, – посочувствовала знахарка, – тяжело, оказывается, быть дворянином.

– И надолго такой запрет? – вопросила гаргулья.

– Еще на пару веков. – Златко немного помолчал.

Друзья уже давно научились угадывать, за какой паузой последует продолжение, и сейчас терпеливо ждали. Синекрылый и на этот раз не разочаровал их.

– Мой старший брат сейчас пробует добиться отмены этого запрета.

– Который из старших? – поинтересовалась Ива.

Синекрылый был третьим сыном в семье. Всего же сыновей было пять. Дочерей у четы Бэрринов не было.

– Эрил.

– Эрил – это который менестрель?

При таком количестве братьев у их товарища друзья постоянно путались в именах, а ведь была еще и другая родня, в том числе и кузены, которых Златко тоже называл но имени и нередко без пояснений, кто они и кем ему приходятся.

– Это который военный, – ехидно поправил гаргулью Синекрылый. Брат Златко – как теперь выяснилось, Эрил Бэррин – выбрал традиционную для своего рода стезю военного и вот уже с десяток лет пробивал себе дорогу к генералитету, нельзя сказать, что очень быстро, но и не без успеха. – Кстати, он тоже приедет на праздники, заодно можно будет уточнить, как у него дела и на этом поприще.

– А вот скажи, Златко, – медленно начал Капли, всматриваясь куда-то вдаль; ребята даже не посмотрели в ту сторону: Светлый со своим эльфийским зрением умывал всех четверых, вместе взятых, – в твоей семье используют иглистых драконников?

– А кто их не использует? – пожал плечами тот.

Иглистые драконники были размером с кошку и больше походили на морских коньков с крылышками, чем на настоящих драконов, которые никакими родственниками им не являлись. В последние несколько веков именно их использовали все уважающие себя более-менее денежные люди и нелюди для передачи сообщений. Двигались эти забавные зверушки с невероятной скоростью, что делало почту еще и надежной: поймать такие верткие создания было задачей практически невыполнимой. Кроме того, иглистым дракончикам не нужен был точный адрес – достаточно примерного расположения объекта. Сложность и одновременно преимущество этих вестников заключались в том, что отправителю необходимо было лично знать получателя: каким-то образом дракоши считывали данный образ и могли безошибочно распознать его среди других существ.

Вот и в данный момент нечто, сначала казавшееся невразумительной точкой на горизонте, выросло до размеров самого что ни на есть настоящего иглистого дракончика. Подлетев, существо с самым деловым видом принялось рассматривать Златко. Ребята, в свою очередь, внимательно разглядывали это смешное чудо. Ну точно морской конек с крошечными бешено работающими крылышками. Существо зависло напротив лица оторопевшего от такого нахальства Бэррина и почему-то недовольно морщилось. Потом оглянулось на всех остальных, на миг словно задумалось и, наконец, подлетело поближе, позволяя снять со своей длинной шеи висевший на веревочке свиток. Златко на секунду замешкался, на что дракоша негодующе фыркнул. На этот звук из-за пазухи Ивиной куртки, где он прятался от мороза, выполз Щапа. Иглистый покосился на него желтым глазом, но состроил независимую мордочку. Синекрылый в конце концов сообразил, что от него требуется, снял с дракоши свиток и сунул в тонкие когтистые лапки лепешку. Существо сразу подобрело, даже подлетело к Щапе, позволив знахарке чуть ближе рассмотреть сей дивный аналог курьера. Оба зверька что-то пофыркали, потом дракончик, на прощание, махнув шипастым хвостом, умчался вдаль, в мгновение ока превратившись в нечеткую точку, которая вскоре и вовсе исчезла, и горизонт вновь стал девственно чистым.

– Ну что там, Синекрылый? – поинтересовался Грым, пока остальные приходили в себя от встречи с этим забавным зверьком, а Щапа по новой закапывался Иве под куртку. Пусть и встречались иглистые дракончики часто, но каждый из друзей, кроме, пожалуй, Калли, видел таковых до этого лишь на расстоянии – в руки они давались, только если им был заказ на доставку почты.

Бэррин только отмахнулся, чуть ли не носом уткнувшись в письмо. Потом поднял голову и одарил всех сияющей улыбкой. Такой сияющей, что куда там снежной долине под ярким полуденным солнцем.

– Эрил тоже едет домой. Завтра будет в трактире «Золотистое яблоко», куда мы прибудем уже к вечеру. Просил дождаться. Кстати, этот трактир находится на постоялом дворе, где мы и остановимся на ночь.

Ехать но ровной, как стол, бесконечной снежной равнине было скучно. Даже истории Златко, коих он знал великое множество, приелись. Так что уже довольно долго друзья покачивались в седлах в полнейшей тишине, не считая, конечно, скрипа снега, позвякивания сбруи и редкого перефыркивания лошадей. Потом Дэй не выдержала, вытащила ноги из стремян и прыгнула вверх. Уже там, в воздухе, перевоплотилась и взмахнула крыльями.

– А это красиво, – приложила Ива ладошку козырьком.

– Да, – мечтательно протянул Златко.

– А ты как, а, Синекрылый, – эльф специально выделил это обращение, – не хочешь полетать?

Златко запрокинул голову к небу. Совсем скоро оно начнет темнеть: дни зимой коротки. Знахарка впервые поймала себя на мысли, как к лицу ее другу эти золотые кудри. Его родовые земли были еще далеко, но что-то уже проснулось в этом устремленном ввысь взгляде, что-то новое, Иве доселе неизвестное.

– Позже, – прошептал он.

И знахарке захотелось улыбнуться, глядя на ту тень улыбки, что изогнула губы Бэррина.

– Эй, Дэй!!! – заорал вдруг тролль.

Гаргулья на полном ходу развернулась. В тот же момент в нее врезался огромный снеговой ком. Снежком назвать это огромное чудовище было нельзя.

Дэй не просто получила им в мордочку – ее буквально снесло ударной волной. Грым хохотал как безумный. Пара мгновений – и взорам друзей предстала доведенная до точки кипения гаргулья, и снежки посыпались в тролля со скоростью эльфийских стрел. Спасаясь, тролль спрыгнул с конской спины и принялся бегать зигзагами, что ничуть не мешало ему отвечать на обстрел.

Смотрелось это на редкость смешно и красиво: на фоне заката крылатая тень черной гаргульи, на снегу – то ли убегающая, то ли догоняющая фигура здоровенного бугая, а между ними – беспрерывная очередь белых снарядов.

Поле битвы оглашалось воинственными, торжествующими и злобными воплями. Через пару минут уже никто не помнил, куда они едут, с чего начался этот бой и какие цели преследуют соперники. Ива и Златко невольно засмотрелись на драку. И хотя все потасовки между непримиримой гаргульей и азартным троллем были несерьезными, но каждый раз они сражались так, будто речь шла минимум об их жизнях, максимум – о спасении мира. Направление Бой, что тут еще скажешь?

Калли непередаваемо изящно передернул плечиками и бросил в момент относительной тишины:

– Дети.

Одно это слово остановило битву, вернее, приостановило. На миг Дэй и Грым замерли, переглянулись и со слаженным воплем, то бишь боевым кличем, бросились на эльфа. Тот, не будь дураком, мигом скатился с коня и кинулся наутек. Причем удавалось ему это весьма легко. Как и всего соплеменники, Калли двигался так, будто под ним не было двухаршинного слоя снега, – не проваливался, не падал, оставляя па поверхности следы в толщину пальца.

Очень быстро он включился в игру, и снежки полетели вновь. Светлый носился как угорелый, заливисто хохоча и уворачиваясь от «снарядов» друзей.

Златко и Ива покатывались со смеху, наблюдая за этим сражением. Через какое-то время немая сцена повторилась. В какой-то момент три бойца замерли и оглянулись на согнувшихся от хохота в седлах друзей. В глазах воинствующей троицы недобро сверкнуло красное закатное солнце, и через мгновение снежки врезались в знахарку и Синекрылого. Раздались возмущенные и торжествующие вопли – и вызов был принят.

В общем, в таверну со странноватым названием «Золотистое яблоко» все пятеро влетели, целиком и полностью вывалявшись в снегу, в начинающей леденеть одежде, но довольные аж жуть. Хозяин заведения мгновенно признал в Златко молодого господина и рассыпался в любезностях. Синекрылый дружелюбно улыбнулся и попросил предоставить две комнаты, и притащить в них корыта для купания.

– Девушки, воду вы наколдуете? – обернулся он к гаргулье и знахарке, нервно притопывающим позади него. – Так просто быстрее будет.

– Наколдуем-наколдуем и подогреем, только давай быстрее уже, ща сдохну от холода, – буркнула Дэй.

Ива попыталась смягчить ее тон улыбкой, но и в ее глазах плескалось то же нетерпение. Хозяин уже отдавал распоряжения, с ужасом вспомнив, что действительно третий сын Бэрринов этим летом уехал учиться магии. Трактирщик мигом сообразил, что его спутники, очевидно, новые друзья из Университета. Оставалось только надеяться, что они не напьются и не устроят драку с применением колдовства. Впрочем, надежда на это была слабая. Молодые отпрыски дворянских фамилий любили покуражиться. А если еще и маги…

– Прошу вас пройти.

Мальчишка из тех, что всегда на подхвате, склонился в поклоне, заметив суровый взгляд хозяина, за глаза прозываемого Гусем за странную походку, большой живот и не уступающий ему зад, что, впрочем, не мешало ему быть очень резвым, когда того требовали обстоятельства. А уж про силу его и говорить не приходилось. До сих пор не было никого, кто мог бы победить его на «локтях».

Девушки резво поскакали на верхний этаж, Дэй, однако, не преминула бросить замечание про ужин. Златко чуть изогнул губы: гаргулья не была бы гаргульей, не оставь за собой последнее слово. Он мигом договорился и об ужине, и о корме для лошадок, и о чистке оных, и о многом другом. Синекрылый был прирожденным организатором.

Бэррин уже поставил ногу на ступеньку, чтобы подняться вслед за спутниками, чуть помедлил и все же вновь обернулся к терпеливо ожидающему хозяину:

– Будь спокоен, мы не устроим разрушений. По крайней мере, постараемся. – Он тихонько усмехнулся, глядя в расширившиеся глаза трактирщика. – Но и ты постарайся утихомирить особо горячие головы до того, как они полезут к нам.

Златко скользнул вверх, а трактирщик с ужасом вспомнил, что маги умеют читать мысли (хотя в данном случае Синекрылый в этом не нуждался: все было написано на лице мужчины). Бэррин же подумал, что в Стонхэрме успел отвыкнуть от раболепия. Слишком много в этих местах зависело от того, кто правит в родовом замке. Если вновь северные племена объединятся, то людям из подобных маленьких деревушек не остается ничего другого кроме как бежать именно в эти родовые замки. Под защиту каменных стен, надеясь на милосердие их владельца.

Бэррин вздохнул. Быстрее бы уже добраться до дома.

– Так, – разглагольствовал Златко спустя примерно полтора часа, опасно размахивая ложкой, – я все узнал. Брат тут еще не появлялся. Так что ждем пока.

– Какие новости в округе? – проворчала гаргулья. – А то я уже стала побаиваться вынужденно останавливаться в каких-либо местах. – (Все хмыкнули, вспомнив свои последние приключения.) – С нашей-то способностью влипать во всякие переделки…

– Да ладно тебе, Дэй, – оборвал ее тролль. После сытного и вкусного ужина настроение у него было более чем благодушное. – Можно подумать, мы одни такие. Да весь универ грешит этим. Вспомни, сколько раз за последний месяц Огненные из компании Деррика умудрились спалить башню астрологии?

Все разом хихикнули. Бедная башня астрологии чем-то особо приглянулась Огненной пятерке. Ива даже подозревала, что те тоже ищут что-то типа того загадочного артефакта, как и они с подачи Калли в самом начале осени, – Стонхэрм и Университет были полны тайн. В результате же активности группы Деррика разнесчастная башня уже несколько раз подвергалась пожару. Спасали ее только новейшие антипожарные заклинания. Да и то не всегда.

– А помните, в прошлом месяце они же нарвались на какую-то банду грабителей и разнесли ее в пух и прах? – Эльф довольно сверкнул глазами. – Там еще маг был, поэтому их так долго и найти не могли. Какая-то хитрая задумка была.

Задумка была действительно хитрая. Дознаватели городской стражи и прикрепленные к ним же маги долго не могли понять, как то, что происходит, вообще возможно. Но против лома нет приема – и именно таким ломом стали Огненные, случайно – абсолютно случайно, нарвавшиеся на банду.

– А эти… вторая пятерка Воды подралась на той неделе с Воздушными. На каком-то пустыре. Выбрали, значит, место для «дуэли», – Златко хохотнул, – что-то там напортачили в заклинаниях и провалились всей толпой в заброшенный подземный ход. Выбраться не могут, проплутали полдня но катакомбам, наткнулись на какое-то чудовище, что их охраняло… Как вообще целы остались, непонятно.

Лучшие ученики факультета Земли рассмеялись.

– Ну целыми не остались, – хмыкнула Ива. – Досталось им крепко, но, главное, что живы, а там маги-лекари поставили их на ноги. Правда, ругались – жуть! Я даже специально ходила этих бедолаг проведать в лазарет. Послушать историю из первых уст не получилось, прогнали. Там много таких желающих было.

– А помните…

Воспоминаний хватило на час с небольшим, общим выводом к которым стало высказывание Златко:

– Нет, это не одни мы такие. Это общемагическая проблема – постоянно влипать в истории. Поэтому маги и гибнут так часто, хотя, кажется, именно у нас есть все шансы па долгую жизнь.

– Веселенький итог ты подвел, Синекрылый, – поморщился тролль. – Лично я собираюсь жить вечно… – Грым посмотрел на остальных, друзья не подкачали, хором выдав продолжение жутко бородатой, но любимой шутки:

– Пока все в порядке!!!

Заржали и отправились но комнатам. Было еще совсем не поздно, но дорога дала себя знать, и они чувствовали усталость.

Эх, знал бы Златко, что он напророчил-накаркал.

Девушки завалились в свою комнату и тут же упали на кровати. Ива скинула сапоги и блаженно уставилась в потолок. Ей на живот тут же взобрался Щапа. Дышать сразу стало тяжелее, но гнать нахального зверька знахарка не стала: если уж шуш приглядел себе местечко, спровадить его оттуда еще никому не удавалось. В упрямстве Щапа превосходил даже тролля.

Травница лежала, разглядывала деревянные балки над головой и постепенно мрачнела. Не глядя, нащупала под кроватью сумку и, вытащив из нее учебник но теории магии, открыла его па заноженной странице. Заметив это, Дэй чуть не свалилась с койки.

– Ива, не говори только, что будешь сейчас учиться?! – возопила гаргулья, оскорбленная таким пренебрежением к законным каникулам.

– Я и не говорю, – бросила девушка, перелистывая страницу и даже не поворачивая к подруге головы.

– Но ты же учишь!!!

– Дэй, ты чего хочешь? – Ива наконец посмотрела на возмущенную собеседницу.

– Мне кажется, что с тобой что-то не так. – Гаргулья никогда не славилась логичностью мышления.

– И из-за чего тебе так кажется? Из-за тога, что я в кои-то веки взялась за учебник?

– Да! И вообще, ты какая-то странная в последнее время!

Ива вновь посмотрела на потолок. «Может, рассказать Дэй про эти гадские сны с Кошкой, что меня преследуют?.. – Сны о кратковременной спутнице преследовали знахарку уже давно. В них она раз за разом то ли общалась с ней, то ли видела кусочки ее жизни, причем такие странные, что оставалось только диву даваться. – Нет. Это не Дэй надо рассказывать. Златко или Калли… Они поймут… подскажут, может, посоветуют, что делать. Не будут как Дэй или Грым сразу устраивать разборки. Хотя… нет, не буду пока никому ничего рассказывать. В конце концов, негоже втягивать друзей в эту заварушку, и так сама уже по самые уши…».

– Все нормально.

– Врешь!

– А вот и не вру.

– Врешь!

– Не вру!

– Врешь! Я все вижу! У тебя глаз дергается!

– Это от ярости!

– А нечего злиться на правду!

Обе тут же отвернулись и сердито засопели.

– Ладно, – минут через пять проговорила Ива, – скажу. – И замолчала.

– Ну? – поторопила ее гаргулья.

– Но дому скучаю, – неожиданно для себя самой выпалила травница. Перед внутренним взором тут же появился их с тетушкой маленький домик, комнатка, насквозь пропахшая лечебными травами, сварливая дверь и стол с самоваром и пирогами. – Я так соскучилась, – отчего-то с трудом произнесла девушка. – Уже скоро год будет, да точно – скоро год… Как там тетушка и Хонька?

Знахарка резко перевернулась к стене, скрывая резанувшие глаза слезы. Щапа с испуганным писком съехал с живота, Ива тут же подтянула его к себе и прижала к сердцу. Нельзя сказать, что зверенышу понравилось такое перемещение, но он послушно затих, почувствовав, что временной хозяйке сейчас не до его капризов. Девушка стала быстро вытирать слезы. Было стыдно за собственную слабость. Да еще и перед Дэй, которая и слова-то такого не знала.

– Я тоже соскучилась но дому, – раздалось через минуту тягостного молчания. (Ива от неожиданности даже повернулась. Щапа опять с писком поболтал лапками по воздуху.) Гаргулья же смотрела в потолок. – Дом. Родные… – Она на миг прикрыла глаза, но потом вновь посмотрела вверх, явно не видя деревянных перекрытий. – Может, все же стоило поехать? В наших горах сейчас такой холод. II ветер, что пронизывает все. Даже скалы, кажется, стараются сжаться, чтобы укрыть от него все свои трещинки и пещеры. А еще сейчас сезон испытаний. Молодые гаргульи улетают вслед за северным ветром. Мой брат отправится в свой первый самостоятельный дальний полет, а я ему даже не скажу, как горжусь им… Мы никогда не были особо близки, но он у меня молодец. Красавец каких поискать. Самый быстрый из своих сверстников. Надменный и гордый, как первые воины нашего племени. Когда-нибудь он обязательно войдет в Совет Стаи… – Дэй говорила медленно, будто выдавливая из себя слова. Раньше она никогда не рассказывала ни о семье, ни о стае, ни о родине. – И совсем скоро северный ветер примет его в свои попутчики… – Гаргулья замолчала. – Я должна была бы его встречать, когда он вернется обратно. А я не встречу.

– А когда он вернется? – спросила Ива, завороженная рассказом.

Черная помолчала.

– Не знаю. По-разному получается. Я вернулась через месяц.

– Может, тебе все-таки стоит поехать?

– А Университет?

– Да ну его, – пожала плечами знахарка. – Опоздаешь на пару недель. Скажешь, снега помешали добраться.

– Надо подумать, – мотнула головой гаргулья. Вылететь из Университета боялись как конца света.

Так девушки и лежали на своих кроватях, словно в первый раз чувствуя единство душ – по крайней мере, такое. Разные, как два мира, они все-таки нашли точки соприкосновения.

Неожиданно они обе одновременно вскочили и ошарашенно уставились друг на друга.

– Ты тоже это слышишь? – недоверчиво спросила гаргулья.

– Ага. – И они обе высунулись из двери.

Рядом открылась дверь в комнату парней, и оттуда появились все три головы их друзей. Лучшая пятерка Земли переглянулась и синхронно прислушалась. Сомнении быть не могло.

– Циркачи!

И друзья кубарем скатились по лестнице вниз.

В единственном зале таверны и правда расположилась бродячая труппа актеров. Нельзя сказать, что это был полноценный цирк, какие сейчас очень популярны в Стонхэрме. Но здесь были жонглер, кидающий в воздух не банальные шары, а кинжалы (правда, всего три штуки, но все равно захватывающе), фокусник, глотатель шпаг, музыканты всех мастей, танцовщица, кто-то еще.

Музыканты не переставая наяривали что-то развеселое. Тем временем зал набит путешественниками под завязку. Сейчас все с удовольствием наблюдали за «дышащим огнем». Все прекрасно знали этот фокус, но посмотреть все же было приятно. Справа от него появился жонглер, а слева – глотатель шпаг. Полупьяные барды еще яростнее ударили по своим инструментам. И веселье пошло по новому кругу. Вокруг вино лилось рекой, звучал смех, а кое-где и песни. Даже юные маги подпали иод эти чары всеобщей беззаботности.

Потом появился клоун, и вот уже весь зал хохотал как безумный. В этот момент Ива, случайно бросив взгляд в сторону, увидела…

Он сидел в самом дальнем конце комнаты, держа в руках лютню. То же желчное острое лицо, худоба и, словно давно немытые, волосы до плеч. Он поднял голову, и его бледные, почти бесцветные глаза уставились прямо на знахарку.

Мгновение – два взгляда уперлись друг в друга.

Ива уронила кружку и бросилась навстречу распахнутым объятиям.

– Гамельн!

Гамельн – менестрель с волшебной флейтой, с него-то все и началось! II вот он здесь! Рядом. Совсем рядом.

Это казалось невозможным. На другом краю земли, на маленьком постоялом дворе, случайно и вот так неожиданно…

– Гамельн! Гамельн, это ты?!

Мужчина, обнимающий ее, откинул голову и расхохотался.

– Более глупого вопроса я еще не слышал… – И голос у него был все гот же – чуть резкий, высокий и неуловимо оскорбительный, но теперь знахарка воспринимала его совсем по-другому. Поэтому она тоже рассмеялась и погрозила ему пальчиком. Менестрель же улыбнулся, скривив тонкие губы, отстранил девушку, держа ее за вытянутые руки, и принялся рассматривать, не боясь поворачивать во все стороны.

– А ты изменилась, красавица моя, – го ли довольно, то ли удивленно произнес он. – Не узнать. Совсем не узнать, – покачал он головой. – Прямо-таки записной маг, ни следа от прежней знахарки не осталось.

– Так уж и не осталось? – хохотнула Ива, в которой каждый второй узнавал травницу из Восточных Лесов.

Однако Гамельна, похоже, это не заботило, он поймал пальцами ее подбородок и внимательно всмотрелся в карие глаза.

– Нет, совсем не осталось, – выдал он резюме спустя мгновение, впрочем не отпуская личико девушки, – счастье в глазах появилось. Уверенность. А вот злоба прошла. Хм… – Менестрель помолчал, то ли вглядываясь в смеющуюся мордочку, то ли прислушиваясь к себе. – Как интересно… и кто этот счастливчик?

– Что?! – распахнула Ива очи в удивлении, потом хитро прищурилась. – Который из них?

Менестрель громогласно рассмеялся.

– Ну и ну, а ты, девочка, времени не теряла. Хон тебя и не узнает.

– Хон… – Голос девушки оборвался. – Гамельн! Ты был в нашей деревне после того, как я уехала?! Скажи, был?! – Ее взгляд умолял ответить «да». – Скажи, как они там? Я почти год там не была! Гамельн, миленький, расскажи, как они?! У меня сердце все как будто там осталось…

Нет, это не было правдой, сердце Ивы там совсем не осталось, и тут были ее друзья, а где-то по неизвестным морям плавал черноволосый эльф и возил с собой ее любовь, да и в своем домике на территории Университета сейчас практиковался в боевой магии один совсем не безразличный ей вампир, но там… в богами забытой деревушке на краю земли осталось то, что было Домом, в котором всегда хорошо, в котором всегда ждут, в котором тебя любят безусловно, просто за то, что ты есть, в который возвращаешься зализывать раны и который рвет сердце на кусочки, если не можешь туда приехать. Вот и сейчас Иве казалось, что ничего важнее в мире больше нет и не было никогда.

– Нет, милая, не был, – покачал головой менестрель. – Я к Восточным Лесам с тех пор вообще не приближался.

– Не был? – Хрустальная капелька задрожала в распахнутых глазах.

– Нет. Но я уверен… – бард впервые за их знакомство по-доброму улыбнулся, – действительно уверен, что все с ними в порядке. И они за тебя рады. И гордятся тобой. – Он аккуратно стер все-таки выкатившуюся слезинку со щеки девушки. – И скоро ты их обязательно увидишь. – Голос менестреля чаровал похлеще ментальной магии вампира. – Ты мне веришь?

Острый взгляд – и Ива отшатнулась назад.

– Ты все такой же! – засмеялась она, шутливо пихнув его кулачком в плечо. – Твой голос завораживает, а ведь ты еще не начал петь!

– Да, я такой же. – Усмешка, смешок… – И таким останусь. А тебе советую возвратиться к твоим друзьям, что уже довольно угрожающе на меня посматривают. Скоро будет звезда представления. Тебе поправится.

Знахарка только покачала головой. Это же надо? Здесь, на другом конце земли, и такая встреча. Друзья тут же набросились на травницу с вопросами, стоило ей только подойти к столу, но она только отмахнулась.

– Потом расскажу. Сейчас будет… звезда представления, – ответила она, только чтобы отстали.

Соратники тоже это поняли, но в тот момент музыка резко оборвалась, и на сцене, сооруженной из нескольких сдвинутых столов, появилась закутанная в яркие драпировки девушка. Видны были только щедро подведенные чем-то темным глаза. Тихонько запела флейта. Не так хорошо, как у Гамельна, но тоже очень и очень прилично. Часть огней в зало погасили, создавая приятный полумрак. Зал замер в предвкушении. И девушка начала двигаться. Её фигура, совершенно невидимая за разноцветными тканями, только угадывалась. Но все невольно подались вперед, пытаясь разглядеть хоть что-то. Миг – и тишина, потом все инструменты разом взорвались радостным звоном, и развеселая музыка выплеснулась в зал. Девушка развела в танце руки и скинула с плеч верхнее покрываю – и показалась маленькая аппетитная фигурка в ярких шелковых шароварах, с загорелым обнаженным животом, короткой кофточке и бесчисленных украшениях, какие носили красавицы из южных пустынь. Все это качнулось, и девушка продолжила танец. Сверкнули ее глаза, хлестнули но воздуху волосы – где распущенные, где заплетенные в топкие косички – и тоже включились в танец. Музыка струилась вокруг. И пело в пляске гибкое, змеиное тело. Девушка кружилась и изгибалась, взлетали и падали тонкие руки, мелькали прелестные ножки, плыли по воздуху черные локоны, вспыхивали звездами глаза совсем юной девочки с розовыми щечками, в которых сквозило искусство обольщения шакнейских наложниц.

Звуки все летели и летели, плели невиданные нити, обнимали и зачаровывали души. А танец девушки довершал начатое. Когда музыка оборвалась, потребовалось еще несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Зал взорвался аплодисментами и одобрительными воплями. Танцовщица с абсолютно счастливым видом раскланивалась. Действительно совсем еще девочка.

– Похоже, наши парни нашли за кем волочиться, – хмыкнула гаргулья, плюхаясь на свою постель, когда девушки вернулись в свою комнату через несколько часов, оставив ребят внизу.

– Да ради богов! – усмехнулась Ива, подливая воды в мисочку Щапы.

– Главное, чтобы ничего не подцепили.

– Не подцепят, у них амулеты соответственные есть, – меланхолично ответила знахарка, расшнуровывая сапоги.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Дэй.

– Сама делала, – поделилась травница.

– Да? Вот кобели! – ругнулась гаргулья для порядка. Помолчала немного и неожиданно спросила: – А ты хорошо делаешь такие амулеты?

– Хорошо. Никто еще не жаловался. – Ива повернула голову к подруге: – А что?

– Сделаешь и мне?

– А что, есть кто-то на примете?

– Да ну тебя! Скажешь тоже. Так сделаешь?

– Сделаю. – Ттравница не стала допытываться дальше, зная, что выбить что-то из Дэй, пока та сама не решит рассказать, невозможно. – Только когда до дома Златко доберемся. Выделят мне там какую-нибудь каморку иод знахарские эксперименты, как думаешь?

– Златко не жадный, – пожала плечами гаргулья, потом, помолчав, продолжила: – Слушай, Ив, а тебе ничего не показалось странным в этой девушке-танцовщице?

– Нет, – подумав, отмахнулась та. – Дэй, у тебя паранойя.

– Точно не показалось? – Крылатая уже привыкла к подобным обвинениям. – Подумай, Ив!

Знахарка постаралась вспомнить свои ощущения, когда девушка танцевала.

– Нет, Дэй, правда, ничего необычного. Танцует, конечно, хорошо. Никогда ничего подобного не видела. Но… все мы что-то хорошо делаем. Может, у нее в роду все танцуют, и все дело в наследственности. А может, просто примесь какой-нибудь расы, где гибкость больше человеческой. Вон видела, как наш Калли уворачивается от меча или стрел? Обзавидуешься! Да и вообще, когда человек – мастер, это производит впечатление. А что, ты что-то странное почувствовала?

– Ну как тебе сказать? – Гаргулья перевернулась на живот. – Сейчас после твоих рассуждений даже и не знаю.

– А все-таки?

– Мне показалось, что магия какая-то вместе с… то ли с музыкой, то ли танцем в воздухе полилась…

– У тебя действительно паранойя. Хотя… надо тебе Гамельна послушать, вот уж где магия!

– Это тот менестрель, с которым ты обнималась? Кто он?

– Не помнишь? Я же рассказывала.

– А, это этот, который к вам в деревушку приезжал, ты еще сначала думала, что он убийца?

– Ага.

– Странный какой-то.

– Да, он такой.

– Познакомишь? Охота на эту флейту посмотреть. Небось, артефакт какой-то жутко крутой…

– Договорились, – кивнула Ива.

– А все-таки… действительно ли это была магия или у меня на самом деле паранойя?

– Знаешь… мне всегда казалось, что… в музыке больше всего магии. – Ива тоже перевернулась и горящими глазами уставилась на подругу. – Ведь магия есть во всем, если оно… если оно прекрасно. Помнишь, я рассказывала тебе о Марино и Ференце. Вот там тоже была магия. Но я сейчас говорю не об этом. Я просто считаю, что мастерство, талант, душа, вложенные в то или иное творение, пусть это делает и не маг, но, если что-то сделано с талантом и душой, оно… приобретает волшебство. Вот знаешь памятник Анко и Мерене? Я каждый раз как мимо пробегаю, так мне кажется, что они мне подмигивают. Пли вот помнишь тот меч, что мы видели в музее на мосту? Учи теля еще говорили, что в нем ни капли магии нет… Но его держала рука Короля Всех Людей! Да в этом мече магии больше, чем во всем Университете! Пли та книга… помнишь, мы читали? Про эльфа и человеческую девушку. Разве там не было магии? Я, когда читала, все глаза выплакала, я там жила, понимаешь? И знаешь, мне кажется, что я очень много для себя из этой книги вынесла. Я, наверное, сумбурно говорю, но… я уверена, что талант и чувство – это такая же магия как то, что мы, чародеи, делаем.

– Я поняла тебя. Только все равно то, про что ты говоришь, – это все-таки аллегория, а я говорю о совершенно традиционной магии.

Ива надула губки.

– Ну тогда разбирайся сама, я ничего такого не почувствовала.

Люди на стене кричали. К ней летел огромный, размером с телегу, огненный шар, и никто не мог ничего сделать. Только кричать. Даже бежать все были не в состоянии – ноги словно приклеились к полу. Какофонию звуков дополнил тонкий голосок десятилетнего мальчишки, на одной ноте орущего что-то. За его спиной распахнулись огромные синие призрачные крылья. Как он тут оказался? Что делает на пути огненного шара, который через миг уничтожит всю стену вместе с немногими защитниками, что остались на девятый день осады? Откуда эти странные крылья? Мальчик вытягивает руки вперед в жесте защиты, словно пытаясь остановить верную смерть. А невиданные крылья закрывают людей полупрозрачным занавесом. Огромная огненная смерть мчится на стоящего на зубце мальчишку. Орут воины, кричит хозяйка дома, признавшая в худенькой фигурке своего младшенького, ревет армия врагов под стенами. И время будто остановилось. Так рушатся надежды. И вдруг – чудо. Огненный шар, не долетев до вытянутых рук мальчика пары локтей, на миг приостанавливается и, словно натолкнувшись на не преодолимое препятствие, рикошетит обратно. Он падает с самую гущу вражеской армии, совсем незащищенной от магии, так как в обороняющемся замке волшебников нет уже много лет. Проносится по строю до самого конца, выжигая все на своем пути. И в ту же секунду невероятная сила отдачи толкает синекрылого мальчика назад. Проносясь через стену, он падает вниз с высоты в несколько человеческих ростов на каменные булыжники двора. Кажется, что сейчас он заплатит своей жизнью за чудесное спасение родного замка, но нет – синие крылья словно самостоятельно борются с силой удара, постепенно выравниваясь и укладывая мальчишку в полубессознательном состоянии на землю. К нему несутся отец, обезумевшая мать, слуги, лекари. Руки юного спасителя обожжены до локтей, а на золоте волос багрянится кровь.

Златко дернулся как от удара в живот и тут же проснулся. Схватился за меч и, выставив руку в стандартном заклинании «щита», готовый отразить любое нападение, несколько мгновений пытался прийти в себя, пока наконец не сообразил, где он. Убрал клинок и «щит» и вытер нот со лба. Уф, давно ему не снился этот кошмар.

Синекрылый попытался унять бешеное сердцебиение. Получалось плохо. Он тихонько повернул голову. Эльф с троллем спали, как Щапа после обильной кормежки. Еще бы – столько выпить. Тролль еще и громогласно храпел. Как только сам от такого звука не просыпается?

Бэррин тяжело поднялся. Голова гудела. Не только от выпивки – для похмелья еще рано. Боги, когда же этот сон перестанет ему сниться? Юноша дошел по окна. Безумно хотелось свежего воздуха. И голову в холодную воду опустить. Окно, разумеется, не открывалось. Златко немного подумал, прихватил плащ, меч и направился к двери. Хорошо, что он не удосужился раздеться: в чем был – так и рухнул на кровать, вернувшись в комнату после обильных возлияний.

– Ты куда? – Ну конечно же на то Калли и эльф, чтобы все слышать.

– Воздуха дыхну.

– А-а. – Через мгновение Светлый снова спал.

В коридоре было темно, как в погребе. Синекрылый подождал, пока зрение более-менее адаптируется, и тихонько прокрался мимо комнаты девушек. Не хватало еще, чтобы Ива и Дэй проснулись и тоже стали допытываться, куда он, зачем и надолго ли. «Что за компания? – про себя возмутился юноша. – По нужде лишний раз не сходишь, чтобы все четверо тут же не задали сотню вопросов, в том числе и главный – все ли с ним в порядке?».

Однако, несмотря на опасения Златко, никто из девушек не проснулся. «Вот так всегда, – тут же подумал он. – Когда не надо – все тут. А когда друг своими воплями чуть не перебудил весь трактир, никто даже не шелохнулся». То, что вопли были в его личном кошмаре, Синекрылого ничуть не волновало: главное сейчас – возмутиться лишний раз.

Коридор вывел на лестницу, а там и в общий зал. То тут то там виднелись заснувшие прямо за столами постояльцы, а также менее везучие путники, которым комнат не досталось, и они вынуждены были спать на полу (все-таки время горячее – на праздники все спешат, кто домой, кто по делам. Кстати, торговля сейчас отлично идет, все сметают с ходу). Народу в помещении много, но никто не проснулся, хоть в набат бей.

Наконец вожделенная дверь, и воздух… Боги, вот это блаженство! Златко первые мгновения не мог ни о чем другом думать. Только о холодном морозном воздухе, что наполнял легкие и отбрасывал прочь кошмары и страшные воспоминания. Потом он все-таки огляделся. Двор был пуст. Нигде ни щелочки света, ни малейшего звука. Только тишина, ночь и снег.

Синекрылый улыбнулся и шагнул вперед, сразу по щиколотку уйдя в белое морозное богатство: весь вечер снег падал с темного неба не переставая. «Да, – вспомнилось ему, – Ива предупреждала, что так и будет». Сейчас снег прекратился, но не было ни малейших сомнений, что это ненадолго. Златко отошел немного от здания, зачерпнул полные пригоршни холодного искристого сокровища и прижался к нему лицом, чувствуя, как тот тает и холодная вода борется с лихорадкой в крови. Парень фыркнул, заулыбался и вновь набрал снега в ладони, зарываясь в него лицом и чувствуя, как вода сочится сквозь пальцы.

Вместе с метелью расползлись по каким-то своим делам и тучи, и на темно-синем небе нехотя стали появляться неяркие звезды. Златко запрокинул голову и посмотрел вверх. Темнота ночи казалась абсолютной, особенно по сравнению с белым царством внизу. Самые длинные ночи сейчас. Скоро, уже совсем скоро начнутся Зимние праздники с гуляньями похлеще, чем осенью. Ночи день ото дня будут короче. А там совсем скоро весна. Но сейчас… все это далеко, есть только снежное царство, звезды над головой и холодная, стекающая по лицу и пальцам вода.

– Что, перепил? – раздался где-то рядом ехидный голосок.

Разворачиваясь с максимально возможной скоростью и уже заготавливая боевое заклинание, Златко успел обреченно подумать, что стоит только размечтаться, как кто-нибудь обязательно все испортит. Обернувшись, Синекрылому пришлось поискать глазами этого неведомого кого-то.

Гибкая фигурка сидела на какой-то бочке, подобрав под себя ноги. Бэррин пригляделся и в свете выглянувшей луны опознал в ней танцовщицу, искусством и внешностью которой еще не так давно восхищался. Сейчас без своих украшений, эффектного костюма она совсем не выглядела как мечта мужчины. В этих штанах, широкой рубахе и отороченной мехом куртке она казалась скорее мальчишкой-сорванцом, чем юной чаровницей, какой была еще недавно. Впрочем, все равно в ней было что-то влекущее, что не давало оторвать от нее взгляд, что манило и заставляло вновь и вновь рассматривать это юное живое личико, а может, это воспоминания самого Златко делали ее таковой.

Так или иначе, юноша обрадовался такой оказии. Улыбнулся, тряхнул золотыми волосами – он знал, как они нравятся девушкам, особенно почему-то брюнеткам – и с обезоруживающей откровенностью произнес:

– Есть немного. Давно уже так усердно не заливал в себя спиртное. А ты почему не спишь?

Девушка чуть наклонила вбок голову, отчего ее локоны и многочисленные тонкие косички качнулись, словно живые.

– Да вот, не снится что-то, – а в голосе ее слышалась некоторая насмешка. Судя по всему, она повидала всяческих ухажеров, и разные уловки ей были не в новинку.

– А что так? – Златко продолжил стоять по щиколотку в снегу, впрочем, сапоги спасали безотказно.

– Да не привыкла я ночью спать, – пожала плечами девушка. И от этого жеста ее волосы вновь задвигались змеями.

– По ночам даешь представления, да?

Танцовщица отчего-то засмеялась, легонько покачиваясь на своей бочке.

– Ага, по ночам. Даю представления.

– Наверное, много городов изъездила? – не унимался Синекрылый.

– Угу, много. – Девушка, похоже, решила проверить, насколько у него хватит выдержки.

– А сейчас откуда?

– Из Елица, – последовал вполне ожидаемый ответ.

– А куда?

– В Кивиж.

– А-а, – еще шире улыбнулся юноша, – это в землях моей семьи.

По идее на этой фразе танцовщица должна была проникнуться пониманием, с какой важной персоной говорит, но та лишь еще ехиднее засверкала глазами. Принадлежность Златко к Бзрринам не произвела на нее впечатления.

– Ну значит, еще свидимся. Наверное, – в ее тоне сквозила го ли насмешка, то ли подначивание. – А я пойду. Недосуг мне тут с тобой рассиживаться.

Танцовщица единым слитным движением соскочила с бочки и скользнула в дверь трактира. Только волосы махнули по воздуху.

Златко покачал головой. Да, ему еще далеко до второго брата, который, кроме своего потрясающего голоса, еще был известен тем, что девушки от него просто млели, так что основной статьей его расходов значились отступные, которыми он откупался от их излишне ретивых родственничков. Хорошо, что он зарабатывал на своих концертах достаточно.

Утро началось с криков. Какая-то женщина орала не переставая. Ива с Дэй синхронно подпрыгнули на кроватях. В руке гаргульи мгновенно оказался меч, пальцы травницы кололо простейшее заклинание магии Земли. Обе ошалело завертели головами.

– Что случилось? – Голос у Дэй стал такой хриплый, что был почти неотличим от мужского.

– Не знаю. – Знахарка вылезла из кровати и принялась натягивать штаны и рубаху.

Женщина все кричала.

Гаргулья последовала примеру подруги, и они обе выскочили из двери, как раз когда ор смолк. Разумеется, девушки первыми не успели, в коридоре уже была целая толпа, в том числе и их друзья. Подруги скоренько подбежали к ним. Выглядели ребята хоть и помятыми (кроме эльфа, конечно. «Что вы, что вы, как такое возможно – помятость?!»), но собранными и готовыми к любому развитию событий. В руках мечи, воздух колышется от магии. Ива на пару с гаргульей, работая локтями, добрались до сокурсников.

– Что случилось?! – повторила Дэй, обращаясь уже к друзьям.

Толпа собралась около открытой в один из номеров двери, но как девушки ни старались, увидеть причину переполоха не удавалось.

– Да-а, – махнул лапой Грым, зевая во всю пасть, – дура-баба. Покойничка увидала – и орать. Всех перебудила.

– Э-э-э, как это – покойничка? – Знахарка так и осталась с открытым ртом.

А вот гаргулья была более категорична:

– Ну вот гоблин! Да что же это такое?! Просто ужас какой-то! Да что же это у нас за судьба такая: куда ни пойдем – там труп!!!

Калли совсем не по-эльфийски хихикнул.

– Ты, клыкастая, когда в маги шла, что, легкой жизни ожидала? – усмехнулся тролль.

– Ну трупы-то почему?! – Дэй явно не могла простить оному – трупу то есть, – что ее подняли ни свет ни заря. – Магия, приключения, даже сражения – ладно, это понятно, но трупы-то почему?!!

– Да, кстати, а что с ним? – Ива уже вышла из ступора и хоть немного дергано, но уже на порядок спокойнее спросила: – Как он… это… умер?

– Повесился. – Грым еще раз зевнул и потер живот, что всегда означало, что он думает о еде. Именно поэтому его рубахи пачкались прежде всего на животе.

– Урод, – тихо прошипела гаргулья. – Он что, в другом месте не мог повеситься?! Почему именно там, где мы остановились?!

– Чтобы тебе, клыкастая, жизнь подпортить, – не упустил своего шанса поиздеваться Грым.

– Слушайте, а он… того… сам? – прокрутив в голове информацию, задала неизбежный вопрос травница.

– Вот и я об этом думаю! – тут же засиял глазами Златко.

Все, не скрываясь, застонали: этот блеск в бэрриновских очах они знали очень хорошо, и означал он, что Синекрылый решил влезть в это дело. А коли решался он, то за ним следовали и все остальные. Друзья – это зло.

– Надо самим посмотреть. – Златко не обратил на открытое недовольство коллег никакого внимания.

– Я не буду, – сразу открестилась Дэй.

– А я схожу. – Грым всегда противоречил гаргулье. Вот и сейчас тоже. Хотя можно было не сомневаться, что он и в другом случае не остался бы в стороне.

Калли изящно новел плечами, что могло означать все и ничего. В данном случае это скорее всего трактовалось, что ему безразлично. В некоторых вещах Эк'каллизиэнел был типичнейшим эльфом. Что ему смерть какого-то там человека? Впрочем, зачастую это поведение было показное. Хотя особо сильные эмоции у него мало что вызывало.

– А я, пожалуй, последую примеру Дэй, – покачала головой Ива. – До завтрака на трупы любоваться не хочется, – удалось ей даже пошутить.

Ребята удивились.

– Ну ладно, – смилостивился Златко, – в конце концов, не женское это дело.

Гаргулья фыркнула, а Синекрылый продолжил:

– Хотя твой знахарский опыт был бы полезен, Ива.

– По трупам у нас Грым специалист, – открестилась травница. – Он куда лучше моего в них разбирается.

– Ага, – хмыкнул довольный этим весьма сомнительным с точки зрения травницы, и бесспорным, на взгляд самого тролля, комплиментом Грым и хлопнул Златко по спине. – Пошли, Синекрылый, поглядим на этого жмурика.

И пошли. Калли отправился с ними. Девушки наблюдали, как парни перебрасываются парой фраз с хозяином, который как раз распорядился, чтобы никого не пускали в номер. Разумеется, для юных магов он сделал исключение.

Подруги переглянулись и отправились к себе в комнату. Настроение было безнадежно испорчено. Вернее, оно с самого пробуждения было не очень – еще бы! Такая побудка! – а сейчас совсем упало в нули.

О том, чтобы спать, речи даже не шло.

Ива подошла к мутному, грязноватому окошку. За ним все заволокла какая-то серо-белая муть. Разобрать очертания двора и построек было совершенно невозможно. Как ни пыталась знахарка различить хоть что-то, ничего не получалось.

– Похоже, поездка отменяется, – хмыкнула Дэй, тоже приближаясь к окну. – Метель-то какая…

– Не зря, выходит, Златко ее боялся, – несколько замедленно произнесла травница.

– Вот и накаркал.

– Да ладно тебе. Просто он хорошо знает местную погоду.

– Ой! Все равно теперь нам тут сидеть невесть сколько! В такую пургу куда-то ехать – это самоубийство в особо изощренной форме!

Погода и вправду словно олицетворяла старую поговорку о хозяине и собаке. На расстоянии в пару локтей уже ничего нельзя было разглядеть.

– Ну что за жизнь такая, а?! – не унималась Дэй. – А я так надеялась, что мы сядем на лошадей и уедем, и пусть хозяин сам разбирается с этим жмуриком!

– Не с нашим счастьем, – вздохнула Ива.

– Действительно, не с нашим… – И девушки расползлись но своим кроватям. На первый взгляд досыпать, а на самом деле – ждать парней с известиями.

Долго пребывать в неведении им не пришлось. Ребята ввалились в комнату, даже не постучав. Что неудивительно, так как первым, словно таран, шел тролль. Он тут же плюхнулся на постель Ивы, бесцеремонно оттеснив ее к стене. Калли усадил хорошенькую пятую точку на стол, а Златко оседлал единственный стул. Вообще комната считалась для этого заведения дорогой: помимо двух кроватей, тут были шкаф, качающийся стол, который только эльфа и мог выдержать, стул, окно и что-то вроде железной печки, предназначенной для обогрева помещения.

– Ну, рассказывайте. – Гаргулья ради такого дела перевернулась на живот. Вид у нее был довольный: никто из парней не сделал даже попытки покуситься на ее территорию.

– Ну что вам сказать? – риторически начал тролль, которого в спину пинала травница, чтобы тот подвинулся; в итоге Иве удалось не столько сместить Грыма, сколько выползти на подушку верхней частью туловища, что позволяло хотя бы видеть всех остальных, а не только широкую спину этого нахала. – Ничего интересного в этом жмурике пет. Сам он на себя руки наложил.

– Точно? – Дэй даже разочаровалась отсутствием повода лишний раз поворчать.

– Угу, это я тебе точно говорю.

Тролль не выдержал ёрзанья знахарки у него за спиной и перетащил ее так, чтобы она оказалась прямо перед ним, а сам еще больше подвинулся в стене. Ива буркнула что-то нелицеприятное про такую манеру обращаться со своей обожаемой особой, однако громко возмущаться не стала, наоборот – уселась, опершись локотками на тушку Грыма. Щапа тоже на него влез, попрыгал немного и улегся, видно, считая, что именно для его удобства тролль тут и появился.

– Никаких следов борьбы, никаких странных повреждений. Гам, это уж точно.

– А, может, сзади кто приложил, а потом уж в петлю сунул? – Вот не умела гаргулья соглашаться с Гримом.

– Обижаешь, я все посмотрел!

– А я еще и магией прощупал, – не дал Дэй в очередной раз возразить или усомниться в знаниях тролля Калли. Эльф принадлежал к направлению Жизнь, поэтому определить наличие или отсутствие повреждений было для него раз плюнуть. Так что даже гаргулья не стала возражать.

– Да, обидно, – произнес Златко. (Все круглыми глазами уставились на него.) – Я так надеялся, что будет что порасследовать.

– Ну-у… ты можешь попытаться узнать, почему он это сделал, – не подумав, ляпнула травница.

– Ива!!! – раздалось с трех сторон.

– Точно! – это уже был голос Синекрылого. – Это идея! Молодец, Ива!

Остальные друзья не были столь восторженны, зло уставившись на знахарку.

– Да ладно вам, – попытавшись как-то смягчить их, произнесла Ива. – Все равно он рано или поздно пришел бы к точно такой же идее.

– Лучше поздно, – ядовито высказалась Дэй. – Может, успела бы метель прекратиться.

– Да, метель знатная, – словно не слыша всех этих реплик, согласился Бэррин. – Эрил не сможет к нам пробиться. Обидно.

– Самое обидное, что сейчас так рано, а мы уже на ногах, – вздохнула Ива.

– И я есть хочу! – проворчал Грым.

– Вот и займись завтраком, – распорядился Златко. – У тебя получается на прислугу положительно влиять.

Еще бы – попробуй тут что-нибудь сделай плохо, когда над тобой такая туша висит.

– Эх, и впрямь пойду пошукаю еды, – вздохнул тролль, поднимаясь, из-за чего с него начал съезжать шуш.

Раздался пронзительный возмущенный писк, и зверек бешено заработал лапками с острыми коготками, пытаясь удержаться. Грым невозмутимо поймал Щапу огромной лапой, сунул его в руки все-таки успевшей выпрямиться – чтобы не рухнуть – Иве.

– Я с тобой! – легко соскочил со стола эльф. – А то ты такое поназаказываешь, что есть будет невозможно.

– Когда это я?.. – начал возмущаться тот.

– Да идите уже! – засмеялся Златко.

– И для Щапы еды не забудьте взять!

– Лады! – Дверь захлопнулась за тихо обсуждающими кулинарные пристрастия друзьями.

Ива всегда поражалась тому, что тролль с эльфом умудряется уживаться вполне мирно в отличие от его отношений с той же Дэй.

Почти через час Калли прибежал обратно и позвал уже нормально одетых девушек на завтрак в общий зал. Златко давно там находился, надеясь найти хоть какие-нибудь сведения о самоубийце. Подруги не поддержали его энтузиазма, и поэтому он отправился на поиски информации самостоятельно, а красавицы продолжили валяться в постелях и, честно говоря, получать удовольствие от жизни. Когда еще выпадает возможность побездельничать на совершенно законных основаниях?

Зал после вчерашнего веселья еще не убрали. На полу кое-где валялись бутылки, черепки и прочий мусор вперемешку с пока непроснувшимися постояльцами. Кое-какие столы сдвинуты. Стулья стояли как попало, а пол был давно не метен. Друзья оглядели эту нерадостную картинку, однако ни капли не приуныли. Выбрали себе столик поудобнее, оттащили, а кое-где и отодвинули пинками улегшихся около облюбованного ими местечка и уселись. Перед ними появилась пышнотелая розовощекая девица с перекинутой через плечо толстой светлой косой – вообще вид у девушки был такой, будто она сошла с плаката, прославляющего пиво, – и начала расставлять заказанные друзьями блюда. Впрочем, даже ей пришлось сделать несколько ходок, прежде чем все, что надо, оказалось на столе.

Ива на пару с Щаной смотрели на это со все возрастающим восхищением. Последней каплей стал самый настоящий самовар – пузатый, натертый до блеска и пышущий паром.

– Ой, самовар! Златко, самовар!!! Какая прелесть!!! Вот уж и не чаяла, что где-нибудь, кроме наших земель, такое увижу!!!

Синекрылый и сам выглядел довольным.

– Знал, что тебе понравится. Тут всегда так. Ну почти. Па такую компанию, как наша, особо с чайником не набегаешься.

– Слушай, а как же так… э-э-э… я самовары только в наших Восточных Лесах и видела. Полмира прошла. И вот же!

– Не знаю, с чем это связано. – Бэррин уже что-то запихивал в рот. – Сам удивляюсь. Хотя… у нас есть некоторые похожие черты. Не находишь?

– У нас с тобой? – уточнила Ива, тоже потянувшись по примеру друзей к своей порции.

– Не столько у нас, сколько у наших народов. – Златко принялся наливать кипяток из самовара друзьям в кружки. – Некоторая схожесть в именах, названиях, внешнем облике, безусловно, присутствует.

Синекрылый увлекался подобными вещами. Ему нравилось изучать историю, географию, искать истоки того или иного явления, находить какие-либо закономерности. Хотя более всего Бэррин обожал древние легенды, особенно героические.

– Ну, не знаю… – протянула травница. – Возможно. Но все равно…

– Да не, есть, есть, – влез в разговор Грым. – Я давно заметил.

– Ну ладно, – уступила знахарка. – Есть, но не так чтобы уж совсем много, согласись?

– Соглашусь, – кивнул Златко, запуская деревянную ложку в варенье. – Очень много различий и в то же время много общего.

– А как думаешь, с чем это связано? – тоже заинтересовался Калли.

– Логичнее всего было бы предположить, что поселения в Восточных Лесах построили люди, пришедшие отсюда.

– Почему это отсюда?! – возмутилась Ива. – Может, как раз наоборот! Местные поселения организовали выходцы из Восточных Лесов.

Златко не стал указывать подруге на то, что культура в его землях намного выше, да и общество куда более развито.

– Может, и так. А вероятней, что просто были какие-то единые корни у этих двух народов. Все-таки слишком много есть и различий.

Травница обдумала мысль и кивнула:

– Похоже на правду. А поточнее об этом нельзя узнать?

– Я не находил таких сведений. Разве что в эль-финских хрониках покопаться.

Калли что-то там прокрутил в голове и покачал светлыми локонами.

– Не думаю, что такие сведения в них содержатся. Если я правильно предположил время, когда ваши племена могли разойтись в столь разные стороны, то на тот момент человечество мало интересовало эльфов.

Ива подумала, что все-таки Т'ьелх был прав, говоря о том, что все Светлые – невыносимые снобы. Даже их милый и не слишком испорченный Калли. Хотя скорее всего он говорит так, как есть, – ведь и земли Бэрринов, слишком холодные, и Восточные Леса эльфов никогда не интересовали. Людей могли или просто оттеснить туда, или не посчитать нужным вносить в хроники перемещения каких-то там мелких племен.

– Ладно, а скажи, Златко, ты что-нибудь узнал по герою сегодняшнего дня, то бишь самоубийце? – перевела тему знахарка.

Синекрылый откусил, почти оторвал зубами огромный, с трудом поместившийся во рту кусок бутерброда, прожевал его, запил чаем и ответил:

– Да не, все в таком же шоке, как и мы…

– Ну про шок это ты загнул, – перебила его правдолюбивая Дэй. – На самом деле всем плевать на этого жмурика. Интересно, по не более.

– Я не про это, Дэй. Просто никто не знает, почему он это сделал. Он приехал один. Ни с кем особо не общался, но вчера веселился и пил не хуже остальных. По виду совершенно обычный парень. Никакими особыми проблемами не обремененный.

– Ну, по виду все такие. – Гаргулья махнула ложкой.

– Не все, – ожидаемо возразил Грым.

– Не все, так многие, – не стала упрямиться та.

– Что, обломали тебя, Златко? – усмехнулась Ива.

– Наоборот, – не согласился Синекрылый, – если бы он выглядел подавленным или что-то подобное, вот тогда бы все было бы ясно. А так… жил-был парень, обычный, ел, пил, веселился. И ничто беды не предвещало. И вдруг взял и повесился. Странно, не находите ли?

– Странно, – согласилась травница. – Только не знает его никто, никто с ним не общался. Как тут получить какую-то информацию о нем?

Златко оглянулся. Убедившись, что никто не подслушивает, чуть наклонился, жестом попросив сделать то же самое, и прошептал:

– Я думаю, надо покопаться в его вещах.

– И что это тебе даст? – с сомнением спросила знахарка.

– Посмотрим, – пожал плечами Синекрылый, выпрямляясь. – Вы со мной?

– Да куда уж мы денемся? – буркнула Дэй.

– Все равно делать нечего, – поддержала ее Ива.

– Вот и отлично! – Златко выглядел довольным донельзя. Как мало нужно человеку для счастья…

Решение было принято, а друзья не привыкли долго тянуть с реализацией планов. Поэтому, как только закончили завтрак (ни одно расследование не заставило бы их сделать это быстро), гак Златко, будучи наиболее авторитетным в этих землях, отправился договариваться с хозяином. По закону при подобных ситуациях положено было вызвать дознавателя из ближайшего города, а комнату запереть и никого туда не пускать. Однако не стоило сомневаться, что Синекрылый сможет договориться. Так и вышло.

Спустя минут пятнадцать Бэррин уже поигрывал в руках заветным ключиком, а вся пятерка направлялась к номеру, где сегодня ночью произошла трагедия. Труп уже убрали. В погреб скорее всего. А то в комнате, не приведите боги, гнить начнет. При этой мысли Ива зябко передернула плечами.

В коридоре никого не было – юным сыщикам это только на руку. Ключ звякнул в замочной скважине, и дверь с таинственным скрипом отворилась. Друзья один за другим скользнули в комнату.

Номер был совсем маленький. Одна кровать, даже покороче, чем у девушек в их каморке. В углу свалены вещи. К стене но левую сторону от двери прибито два крючка. Вот и все. Совсем крошечное окошко почти не давало света, поскольку было занесено непрекращающимся снегом.

– М-да, негусто, – обозрев все это, высказалась гаргулья.

– А ты что хотела? – буркнул тролль, отодвигая ее чуть в сторону, чтобы добраться до сложенных в углу вещей погибшего. – Не в общем зале, кровать есть – и то хорошо. Можно даже сказать, повезло.

Дэй показала спине Грыма язык и побрела к окошку. Ива с каким-то холодом рассматривала балку, на которой мужчина, по словам Златко, и повесился. Сам же Синекрылый присоединился к троллю. Калли прислонился к стене и словно прислушивался. Чутье, в том числе и магическое, у эльфа было на высоте.

С трудом отведя глаза от балки и запретив себе думать на эту тему, знахарка обвела потерянным взглядом комнату.

– Слушайте, а что за баба орала сегодня? – чтобы отвлечься, спросила травница.

– Да служанка местная, – махнул рукой Синекрылый, не отрываясь от своего занятия. – Он попросил ее разбудить его пораньше. Вроде как выехать ему надо было как можно скорее. Конечно, в такую погоду он бы никуда не поехал, но за то прислуге и платят, чтобы делала, что велено, а не рассуждала.

Ива только хотела сказать, что для самоубийцы довольно странное поведение, как именно в этот момент Грым наткнулся на нечто интересное.

– Смотрите-ка, какую я писульку нашел! – В руках тролля оказалось письмо. Явно старое и очень потрепанное, будто его читали уже много раз.

– Ну-ка, дай сюда. – Златко забрал бумагу у Грыма и бережно открыл.

«Здравствуй, мой дорогой!

Тебя нет в городе уже два месяца, и я не нахожу себе места. Ты обещал вернуться еще три недели назад, а тебя все нет. Я так соскучилась. Знаю, у тебя дела, ты копишь деньги на нашу свадьбу. Но каждый день без тебя – это такая мука. Приезжай быстрее.

А у меня все хорошо. На днях в отцовский магазинчик взяли мальчишку наподхват, так что теперь у меня меньше работы, что очень кстати, потому что я немного прихворнула. Не волнуйся, ничего страшного. Это я, наверное, все больше от тоски по тебе.

Что-то невеселое письмо получается. Приезжай, любовь моя. Только ты можешь сделать меня счастливой.

Твоя Пари».

– Фу, ну как я не люблю все эти розовые сопли, – аж скривился тролль. – Любовь-морковь, милый-дорогой, чмоки-чмоки. фф-ф-у-у-уу!!! Не-на-ви-жу!!!

– Ты не прав, Грым, – вступилась за неизвестного автора Ива, вспомнив, как своими нежностями они с Т'ьелхом приводили всю его команду в бешенство. – Любовь делает людей слепыми…

– Глухими, тупыми и вообще убогими, – перебил ее тот. – Я знаю, но как же я это не выношу.

– А тебя и не просят этим заниматься. Не нравится – и не надо. Других-то за что осуждать? Как хотят, так и живут люди. Как чувствуют, так и пишут.

– Точно, – закивал Златко, втайне большой романтик. – У каждого есть право жить и вести себя так, как он хочет, в том числе и писать.

– Меня просто раздражают эти розовые сопли! – возмутился тролль. – Имею я право на свое мнение?!

– Имеешь, – кивнул Синекрылый. – Только не высказывай его столь презрительно, если знаешь, что оппонент тебе ничего ответить не может.

– Почему это не может? – удивился Грым.

Златко только хотел съехидничать, что он не подвязался искать по всему миру неизвестную Нари, автора этого письма, но его опередил эльф. Своим дивным звенящим голосом он тихо, но так, что пробрало всех, произнес:

– Потому что он мертв.

– Кто? – аж опешил тролль.

Тонкие пальчики Светлого скользнули по бумаге письма, и он пояснил:

– Они оба. И девушка, что его писала, и адресат.

– Откуда знаешь? – тут же почуял след Златко.

– Знаю и все, – качнул ресницами эльф. – Чувствую.

Синекрылый помолчал.

– У него на груди был медальон, – протянул он. – Как думаете, чей портрет в нем?

Все поняли намек, но Ива решила сказать:

– Лучше не гадать, а глянуть. Давайте закончим здесь и пойдем посмотрим на тело.

– Что, и ты пойдешь? – поддел ее Грым.

– Да, что поделаешь? Златко, с тебя пинта пива за это.

– Даже две, – рассмеялся тот.

Больше ничего интересного молодые люди не нашли в комнате, так что со спокойной совестью отправились в погреб.

Надо отметить, что поход в погреб не доставил Иве удовольствия. Кроме вполне естественного нежелания смотреть на покойника, стоит прибавить также холод и боязнь свалиться на высоких, неудобных и незнакомых ступеньках, тем более что освещение было отвратительным. Слава богам, додумались все съестное вынести отсюда.

– Ну и что мы тут ищем? – зябко (и не только от низких температур) потирая плечи, спросила травница.

– Я пришел посмотреть на медальон, – невозмутимо ответил Златко. – А тебе рекомендую присмотреться к покойнику как знахарке. Ты же должна была сталкиваться с трупами.

– И сталкивалась. Но не могу сказать, что это доставляло или доставляет мне удовольствие, – раздраженно высказалась Ива.

– Ты еще радуйся, что это нормальный мертвяк, – хохотнул тролль. – Не встает, не тянет руки к твоей шее, не пытается загрызть или сожрать.

– Типун тебе на язык, Грым! – возмутилась знахарка, как раз осматривающая руки покойного. – Ну что же за поганая у тебя натура?! Только бы какую гадость и сказать!

– У-у-у-уу!!! – Тролль протянул в ней лапы, выпучив глаза, изображая из себя зомби. – Я тебе съем!!! – патетично и громогласно провыл он, делая шаг к подруге якобы одеревеневшими, прямыми ногами.

Травница взвизгнула и, спрятавшись за спину Златко, возмутилась:

– Уберите от меня этого придурка! Я его больше мертвеца боюсь!

– У-у-у-у! – продолжал завывать Грым, с трудом борясь с ухмылкой и для пущего правдоподобия сжимая и разжимая мощные пальцы.

– Прекрати, Грым. – Златко приходилось вертеться на месте, не подпуская тролля к знахарке и пытаясь одновременно не заработать синяков от вцепившихся в него рук Ивы.

– Не беспокойся, Ива, – прожурчал голос эльфа в этой кутерьме. – Этот покойник не встанет. – Как принадлежащий к направлению Жизнь, Калли разбирался в таких вещах.

– Да? – мигом воспрянула травница. – Ты уверен?

Светлый кивнул.

– Нет, ну какой же ты противный, ушастый, – возмутился вышедший из образа Грым. – Всю малину испортил.

Калли не счел необходимым отвечать. Лишь кивнул на благодарную улыбку Синекрылого.

– Хватит уже ерундой страдать. Делом лучше займитесь! – Бэррин еще тер руки после цепких пальчиков Ивы.

– Каким? – легкомысленно спросил тролль. – Я тебе все но этому жмурику еще утром сказал. Сам он повесился, сам. Поверь мне, я знаю, что говорю. Если бы не сам, повреждения, следы па коже были бы совсем другие. Мне доводилось и самоубийц снимать, и инсценировки самоубийства делать. Так что тут даже сомнений быть не может. Сам он на себя руки наложил, это я тебе точно говорю. Остальное – не ко мне.

Златко это и без него знал. Как раз сейчас он осторожно открывал медальон.

– Так я и думал, – удовлетворенно хмыкнул он. (Все тут же подошли к нему.) – Портрет девушки и локон.

Миниатюра была хороша. Не шедевр, конечно, но черты лица отлично прорисовали. Девушка на изображении была молода, не столь мила, сколь интересна. Только излишняя худоба ее портила. По крайней мере, так казалось по миниатюре.

– Калли, можешь но волосам сказать, жива ли эта девушка? – обратился Бэррин к эльфу.

– И та же эта девушка, что писала письмо? – уточнила Дэй.

– Вы слишком много от меня хотите, – буркнул Светлый, однако дотронулся кончиками пальцев до локона и медальона. На миг застыл, сосредоточился. Лицо оставалось невозмутимым, но было в нем что-то такое, что заставило всех, даже Грыма, затаить дыхание, боясь помешать творимому волшебству.

Потом эльф еле слышно выдохнул и прикусил нижнюю губку, явно что-то обдумывая.

– Я не уверен, – наконец вынес он вердикт. – Но мне кажется, да. Такие вещи надо специально исследовать. Оборудование и ингредиенты особые нужны. Но по ощущениям – это она, и она мертва. Однако опять же повторяю: это не точно.

– А ты всегда можешь почувствовать, что человек мертв, дотронувшись до какой-то его вещи? – вдруг заинтересовалась Ива.

– Нет, конечно, – фыркнул эльф. – Но… в некоторых случаях смерть так и летает над вещью. Это… иногда очень сильно чувствуется. Иногда смерть, печаль или скорбь можно почувствовать так, что волосы встают дыбом от ощущения реальности. Но не всегда. Не всегда. II я не знаю, от чего это зависит, – предупредил он следующий вопрос знахарки.

– Ладно, понятно, – резюмировал Златко. – Я все, что хотел, увидел. Кто-нибудь что-нибудь еще заметил?

Все дружно помотали головами.

– Разве что шел он на смерть не от хорошей жизни, – произнесла Дэй. – Лицо такое будто на него все беды мира свалились.

– А ты думала, вешаются с улыбкой на морде? – съехидничал тролль.

– Я просто указала на то, что меня поразило, – неприязненно пояснила гаргулья.

– Угу, ну тогда пойдемте? – Синекрылый еще раз оглянулся на покойного и направился к лестнице.

За ним потянулись все остальные.

Потом друзья сидели в комнате у девушек (очевидно, по университетской привычке), попивали чай из самовара и рассуждали.

– Так что ты, Златко, думаешь, что он повесился из-за этой девушки? – Дэй, похоже, спокойно отнеслась к путешествию в погреб.

– Возможно, – подумав, ответил юноша. – Ты же не будешь спорить, что это самая вероятная версия. В письме она пишет о какой-то болезни. Худая очень на портрете. При этом указывает, что чахнет именно из-за тоски по нему. Когда теряешь любимых, мозги вообще атрофируются, так что вполне этот несчастный мог с горя или от чувства вины наложить на себя руки.

– Странно вот только то, – подал голос задумчиво сидящий у окна эльф, – что со времени написания письма прошло довольно много времени. Несколько лет точно. Видели, в каком оно состоянии?

Все начали вспоминать и вынуждены были признать правоту остроухого.

– Ну… он мог долго мучиться и в конце концов не выдержать… – подумав, подкорректировал версию Бэррин.

– Ага, в придорожном трактире у гоблина на куличках перед Зимними праздниками? – Светлый явно решил не в пользу этой идеи.

– А почему нет? Разве тоска или смерть выбирают место и время? Тем более мало ли что могло его связывать с этим местом и временем? Может, они тут познакомились. Или недалеко деревушка, где она жила. А может, именно в Зимние праздники он впервые поцеловал ее под омелой.

– Может, и так, – согласился эльф.

– А, может, у него были слишком большие долги, или ему просто все огоблинело, – прихлебывая чаек из огромной кружки, высказался тролль.

Версий было много, но когда нет фактов, остается только гадать. Чем юные волшебники и занимались от нечего делать. Не уроки же учить, право слово.

В тот день друзья по большей части бездельничали. Вяло перекидывались шутками, ели, пили чай, навещали лошадок, строили версии о случившемся, играли в карты и просто валялись. Хотели пойти потренироваться в магии и фехтовании на улицу, но метель весь день не прекращалась и не меняла своей силы. Злорадно пел ветер в щелях, и желание вылезать на улицу в такую погоду быстро сошло на нет.

Ближе к вечеру приятели перебазировались в общий зал и приступили к ужину. Мимо как раз пробегал Гамельн, он и шепнул Иве, что вечером намечается повторное выступление цирковых артистов. Мол, хозяин им сам приплатил, чтобы постояльцы не бузили и не передрались со скуки. Да и труп в погребе мало кому доставлял удовольствие.

У парней при упоминании цирка на лицах появилось одинаково плотоядное выражение, и Дэй шепнула Иве на ушко, что, кажется, если завтра погода не изменится – а все к этому и шло, – то, пожалуй, ребята не будут заниматься такой глупостью, как расследование, а найдут себе занятие поинтереснее. Глядя на дурацкие улыбки однокашников, травница не могла не согласиться.

Ужин плавно подходил к концу, когда столы начали сдвигать в сторону, освобождая место для артистов. Посетители явно оживились. Запертые в четырех стенах, без дела и без особых развлечений, люди постепенно дурели от скуки.

И циркачи не разочаровали никого. Представление началось… Вновь были и клоун, и глотатель шпаг, и акробаты, и много кого еще. Феерией пронеслось огненное шоу. «Дышащий огнем» сегодня устроил кое-что поинтереснее. В его руках были зажаты цепи размером чуть длиннее локтя с туго намотанным на них тряпьем, очевидно, смоченным каким-то хитрым горючим раствором. В результате получились симпатичные огненные шарики с кулак размером. Под звуки игривой флейты мужчина начал крутить свои цепи. Огонь мгновенно превратился в два пламенных круга. Они двигались, вертелись, и горизонтально, и вертикально, периодически превращались в восьмерки, а то и перекрещиваясь, – танец огня завораживал, заставляя зал раз за разом взрываться аплодисментами.

Потом на сцене появился Гамельн. Улыбнулся своей непередаваемо ехидной улыбкой. Такой неромантичный с виду, жесткий и даже неприятный, совершенно непохожий на классического менестреля, он поначалу заставил людей напрячься и слегка сникнуть. Но стоило его пальцам пробежаться по струнам лютни, а Гамельну завести песнь, как это настроение тут же преобразилось в куда более лучшую сторону.

Изменившее жизнь Ивы волшебство музыки разлилось по комнате. И вновь перед глазами встали забытые замки, полные ветра паруса, травы далеких полей. Звенело оружие в эпических битвах, владыки древности звали в бой, гордый стяг вздымался над златыми волосами Короля Всех Людей. Мчался по волнующимся лугам белый единорог, и пели листья на ветру в волшебных лесах эльфов. Гордые корабли рассекали синие воды неизвестных морей, а прекрасные девы ждали своих героев. Любовь же, как и положено в балладах, толкала последних на великие подвиги и заставляла творить чудеса.

А потом репертуар Гамельна сменился, и вот уже зал хохотал, слушая о похождениях человека-лиса, хихикал над простодушным мужем мельничихи, надрывался от смеха при рассказе о перебранках между эльфом и гномом.

– И правда, чудо как поет, – непривычным для нее восторженным тоном произнесла Дэй во время одной из пауз. – Когда ты говорила, что он хорошо поет, я, признаться, не верила, уж больно голос да и вид у него неприятный. А вот же!..

Ива улыбнулась. Сейчас этот менестрель казался чуть ли не роднее всех на свете. Наверное, именно потому, что напоминал ей о доме.

– Кстати, ушастый, – повернулся Грым к эльфу, – я только сейчас сообразил, что ты ни разу нам не пел. А ведь говорят, что все остроухие хорошо поют.

Калли перевел равнодушно-презрительный взгляд на тролля и некоторое время рассматривал его с такой миной, что любой другой давно бы стушевался и, почувствовав себя букашкой, уполз бы куда-нибудь под стол. Грыму же все было нипочем.

– И не спою, – столь же высокомерно бросил Светлый.

– А чё так? Обделили тебя твои звезды голоском-то? – Тролль то ли решил поиздеваться, то ли отомстить за взгляд, которым его окатили.

– Почему же, – улыбка-змея, – пою я хорошо. Я бы даже сказал – дивно. – (Как уже упоминалось, все эльфы питали необъяснимую слабость к этому слову.) – Просто не хочу.

– А может, все же захочешь? – не отставал Грым.

– Нет.

– А все-таки?

– Нет.

– А ты подумай!

– Нет.

– Да прекратите вы! – рявкнула Дэй. – А то щас обоим по голове чем-нибудь тяжелым спою!

– Ты, что ли?! – тут же переключился на более привычного противника тролль.

Ива, не скрываясь, застонала.

– Златко, утихомирь их, иначе я сама их передушу, и меня оправдают!

Синекрылый только хмыкнул.

– Ладно, ребята, прекратите, следующая песня начинается, – смилостивился он.

Те мигом замолчали. Тут в самой Иве проснулся какой-то гоблиненок и начал подначивать ее поинтересоваться у Светлого, так ли ему противна человеческая музыка, и если так, то почему он тут сидит, но Гамельн и правда запел так, что знахарка была вынуждена захлопнуть свой чудесный ротик.

Оказалось, у менестреля в запасе еще пара песен, а потом он раскланялся, несмотря на нежелание публики его отпускать, впрочем, очень быстро смягченное объявлением, что следующим номером выступает знаменитая… бла-бла-бла… танцовщица Заа.

Дэй и Ива понимающе переглянулись, разглядывая довольные личики парней. «Ну-ну, дерзайте, ребята, а мы посмеемся».

Девушка вновь не подкачала. На этот раз она танцевала с кинжалами. Изгибалось юное тело, летели по воздуху черные косички вперемешку со свободными прядями, вздымались руки, и плясали вокруг ног ленты, пришитые к узорчатому аляповатому поясу. И клинки в ее ладонях казались сверкающими шипящими змеями. Только не опасными почему-то. Как-то не верилось, что это существо может принести реальный вред хоть кому-нибудь. Конечно, если не говорить о сердце. Слишком уж озорны были черные, ярко подведенные глаза. Слишком уж соблазнительны изгибы молодого тела. И аура соблазна кружилась и танцевала наравне с самой девушкой.

Танец – или танцы, уже и не разобрать – закончился, Заа поклонилась под гром аплодисментов и, сияя довольной улыбкой, удалилась. Ее номер был последним, так что через какое-то время постоялый двор вновь гудел, но это были уже привычные для подобных заведений звуки: поднимались и со стуком опускались кружки, азартно вскрикивали играющие в карты и кости посетители, шумно отодвигались стулья, кто-то громогласно рассказывал какую-то похабную историю, его соседи взрывались хохотом, и все это покрывал ровный рокот голосов.

Парни немного покрутились на своих местах, потом не выдержали и пошли узнавать, куда делась танцовщица и нельзя ли с ней пообщаться. Поглядев им вслед, Дэй высказалась в том духе, что ей все надоело, и предложила вернуться к ним в комнату, чтобы «значится, не видеть этих пьяных рож». Ива не заметила слишком много «пьяных рож», к тому же к ней как раз направлялся Гамельн, так что она заявила, что пока останется. Гаргулья пожала плечами – к слову сказать, в трактире она появлялась только в человеческой ипостаси – и, бросив: «Как хочешь, хозяин – барин», ушла.

– Как тебе мое выступление? – Бард плюхнулся на стул, одобрительно посмотрел Дэй вслед и самодовольно улыбнулся: – Правда, я был сегодня на высоте?

Девушка рассмеялась:

– Восхитительно хорош. Моим друзьям очень понравилось.

– Даже эльфу? – не поверил Гамельн.

– Эльф ничего не сказал, – хмыкнула Ива.

Менестрель понимающе усмехнулся:

– Ну ладно, рассказывай давай, как твои дела? А то вчера толком и не пообщались. Я даже рад, что такая метель. Ребята из цирка, конечно, нервничают, им деньги надо зарабатывать, чтобы такую ораву прокормить. А для этого надо где-нибудь, где больше народу, выступать. В таких местечках концерты – только себе убыток. Но зато мы с тобой нормально пообщаемся. Не томи уже, рассказывай.

– Да что рассказывать…

Однако оказалось, есть что. Гамельн был хорошим слушателем. Да и сам мог многое поведать. Они еще долго болтали, смеялись и веселились, с удовольствием наблюдая за все-таки случившейся дракой. Потом еще выпили, но темы для разговоров никак не кончались и не кончались.

А ночь тихо и коварно подкрадывалась к трактиру.

Она стояла у своего каменного старинного трона и молчала. Такая же прекрасная и совершенная, какой он помнил ее всегда. Ничто не изменилось. И сердце снова рвалось на куски при виде этой непередаваемой, несравненной, идеальной красоты… и холода. Холод стоял в этих небесно-голубых очах. Холод светился в матовой белизне кожи. Холод кривился в презрительной складке губ. Холод величественно застыл в гордой посадке ее головы. Вся она целиком и полностью была воплощением красоты, совершенства и холода. Особенно сегодня. Сегодня, когда будут сказаны слова, которые на долгие годы удалят его от ее престола. Слова, которые отправят его в безжалостную разлуку, которые лишают его единственно, на что он еще может рассчитывать, – права любоваться ею. Права, которого он, наверное, не заслужил, но потерять был не в силах. И вновь он смотрел в ее льдистые глаза и понимал, что разлука неизбежна. Что он, дерзнувший ради ее внимания нарушить даже не вековые – тысячелетние – традиции, будет выдворен из Светлого Леса. И было больно. Потому что эти прекрасные глаза не знали жалости. И он стоял перед ней, осознавая это, но продолжая надеяться на чудо. Чуда не случилось. Нет. Слова были произнесены, и отныне он должен был отправляться прочь из родных земель и от нее. Сердце, казалось, сейчас умрет от боли: привычный мир рассыпался на миллиарды острых, безжалостных осколков, а душа разорвалась на части. Но он склонился в церемониальном безупречном поклоне и ответил: – Да, Владычица. На его детском милом личике не дрогнуло ничего. Хотя это стоило ему просто физической боли. Наградой же был лишь еще один презрительный полувзгляд. Последнее, что запомнил он, выходя из парадной залы дворца в Светлом Лесу Лайомеехел, это то, какие дивные узоры рисовал свет, струясь меж кленовых листьев.

Калли подскочил на кровати и с хрипом глотнул воздух. По горлу аж пробежала дрожь. Всевидящие звезды, как же давно ему не снилась эта сцена! Эльф пытался дышать ровно. Кошмар какой!

Пытаясь прийти в себя, юноша оглянулся. Его друзья спокойно спали: Златко – сладко посапывая, а Грым – выводя рулады носом. Еще бы, нос-то вон какой большой!

Эльф прижал руку к сердцу, чувствуя, что оно, похоже, решило устроить бега. Вторая ладонь закрыла глаза – боль давила на череп изнутри… И как всегда бороться с ней было совершенно невозможно.

Было темно, и его никто не видел, поэтому Калли даже позволил себе скривить губы. Легче не стало. Светлый, развернувшись, спустил ноги с кровати. Еще мгновение помедлил и поднялся на ноги. Легкие, беззвучные шаги по комнате, и вот уже стройная фигура выскальзывает за дверь. Сам того не зная, эльф повторял действия своего друга прошлой ночью. Калли тоже невыносимо захотелось подышать воздухом. Набрать в ладони снега и зарыться в него лицом по самые острые уши.

Сейчас это было просто настоятельной потребностью.

Однако сразу осуществить задуманное не удалось. Эльф как раз пересекал спящий общий зал, как вдруг его дивным очам открылось весьма странное зрелище. За одним из столов сидела Ива и, положив голову на руки, сладко посапывала. Спала! На столе! Да еще рядом с каким-то странным типом! Правда, в нем Калли скоро опознал знакомого менестреля своей подруги – но это еще не повод! Поэтому Светлый не замедлил прекратить это безобразие, а именно тряхнуть травницу за плечо. С первого раза разбудить девушку не удалось, что показалось эльфу странным: за знахаркой слишком уж крепкий сон не водился. Он придвинулся к ее личику и поглубже вдохнул. Запах алкоголя практически въелся в зал, но от Ивы так уж сильно, чтобы даже не проснуться, когда до нее дотрагиваются, не несло спиртным.

Калли забеспокоился и принялся трясти девушку еще сильнее. Минуты через две, когда эльф совсем уж вознамерился поднимать тревогу, травница соизволила приоткрыть свои чудные глазки. Они были мутными-премутными.

– Чего? – пробурчала она. – Уже выезжаем?

Голос был хриплый, как с похмелья. Юная чародейка принялась тереть мордочку, пытаясь привести себя хоть немного в чувство.

– Какое выезжаем?! – возмутился Калли. – Ива, ты спишь на столе!!!

Девушка оторопело посмотрела на друга, потом заторможенным взглядом обвела комнату.

– Вот это да… Вроде же только пару кружек пива и выпила…

– Да? А по виду не скажешь, – скептически заметил Светлый.

Знахарка смутилась.

– Что, так плохо? – робко спросила она.

– Ну как тебе сказать? – Эльф неодобрительно оглядел сокурсницу. – Я видал зрелища и похуже. Но от тебя такого я не ожидал – спать на столе в трактире.

Ива скривилась. Голова упорно не хотела соображать. Калли, словно заметив что-то пугающее в ее лице, тут же спросил:

– Плохо себя чувствуешь?

– Да не… сонно только, и голова дурная.

– Пошли на воздух выйдем. Снегом умоешься, а потом я тебя до комнаты доведу.

– Угу, – невнятным мычанием поддержала идею знахарка и начала вылезать из своего временного пристанища. При этом довольно сильно толкнула менестреля, но тот даже не подумал проснуться. Девушка сочувственно посмотрела на него. – Может, и Гамельна надо довести до его номера? – неуверенно поделилась она мыслями.

– А ты знаешь, где он остановился?

– Не-а.

– Вот то-то же. – Эльф поддержал подругу под локоток. У него были сомнения насчет устойчивости ее тела в данный момент. – Пошли, пошли. Ничего с твоим приятелем не случится. Менестрели и не к такому привыкли.

Травница немного помедлила, но подчинилась. Наверное, Светлый все-таки прав.

– И как ты могла заснуть на столе?

– Да не знаю. Вроде сидели, пили, болтали, а потом… не помню, как отрубилась. Может, перепила, но сомнительно – не могла я много выпить, состояние сейчас было бы много хуже. Душно там, вот и сморило… наверное.

– Наверное, – не стал спорить Калли.

– А ты чего не спишь? – после некоторого молчания спросила Ива.

Они как раз выбрались из трактира, и, захваченный красотой увиденного, эльф не сразу ответил на ее вопрос. А засмотреться было на что. Над их головами, если оторвать глаза от далеко не блещущих архитектурными изысками строений постоялого двора с уже известным трактиром, раскинулось черное с синевой небо. А на нем редкими брильянтами подмигивали игривые яркие звездочки. «Если и есть в этом мире что-то, ради чего стоит жить, то это небо», – в приступе особого романтизма подумал Калли.

– Да сон плохой приснился, – спустя очень долгое время ответил он. Эльфу вообще было свойственно выпадать из реальности, любуясь чем-нибудь.

И Ива прекрасно знала про эту его особенность, поэтому, когда Калли зачарованно уставился на звезды, предпочла не прерывать этого, безусловно, необыкновенно важного для Светлого процесса, и сейчас как раз умывалась холодной водой, получившейся из растаявшего снега. Процедура ей чрезвычайно нравилась. Прикосновения ледяной влаги смывали дурман и сонливость, даже тяжесть в голове куда-то пропадала. Так что можно сказать, знахарка тоже была увлечена необычайно важным для нее делом. Однако слова Калли так ее поразили, что она даже оторвала личико от ладоней с белым морозным богатством.

– У тебя? – не поверила травница собственным ушам. Как-то трудновато было представить, что у эльфов тоже бывают кошмары.

– Угу, – меланхолично отозвался все также смотрящий в небеса Светлый. – А ты думала, что нам ужасы не снятся? – угадал он мысли подруги.

Ива мгновение переваривала его слова:

– Признаться, не думала. Не могу сказать, что я так уж много размышляла на эту тему, но, согласись, как-то неправдоподобно звучит.

– Ну почему же, – эльф по-прежнему не отрывал взгляда от звезд, – и такое бывает.

– А что тебе снилось? – мигом заинтересовалась Ива.

Вот тут Калли перевел взор на девушку. Хотя все равно казалось, что его мысли сейчас где-то очень и очень далеко. Только синие очи отчего-то не сверкали звездами как обычно, скорее темнели бездонными безднами.

– То, что однажды произошло со мной… и что доставило мне… очень много боли.

Ива промолчала. С одной стороны, Светлый, как всегда, никакой информации не дал, но, с другой стороны – так ли ей важны факты? Ведь куда более значимы чувства друга. Поэтому она шагнула к нему и просто легонько коснулась рукава его зеленой курточки. Калли грустно улыбнулся.

– Меня жалеют девушки… – Его дивные очи все так же не смотрели ей в глаза. – Был бы на моем месте Ло, мигом бы воспользовался ситуацией.

Наконец Ива поймала взгляд эльфа, он был… теплым.

– Но, слава богам, ты не Ло. – От счастья, какой-то невообразимо легкой радости от того, что с другом все-таки все в порядке, улыбка получилась излишне радостная. – Вампир в замкнутом помещении – я про постоялый двор – это, по-моему, ужасно. Мы бы сами через сутки завидовали тому парню, что повесился.

Калли представил себе эту картинку и был вынужден согласиться со знахаркой.

– Да, Ло бы быстро навел бы тут свои порядки, – хихикнул он. – Всех мужчин достал бы, а всех девушек перелюбил!

– Кроме нас с Дэй! – тоже веселилась Ива.

– Ага. Дэй сама бы морду ему набила. А тебя бы мы втроем охраняли, как любимую дочь! – патетично заявил Калли, и оба рассмеялись.

И надо же было очередному самоубийце нарушить.

А случилось все вот как.

Эльф и знахарка хохотали над собственными дурацкими шутками, как вдруг окно, выходящее на дальний конец двора, со скрипом открылось. И из него выпал человек. Следует сказать, что именно там находились конюшни, и каменная площадка перед ними была расчищена от снега.

Человек прямо перед самой землей издал какой-то странный и довольно громкий звук, потом был удар о камни, и – тело в неестественной позе. Калли и травница так оторопели, что не сразу сдвинулись с места. Зато потом буквально сорвались на бег. Благо, там расстояние было не более полутора десятков шагов.

Подбежали. Ива закричала. Лицо мужчины превратилось в однородную кровавую массу. И кровь забрызгала все вокруг. Особенно почему-то страшно она смотрелась на белом снеге.

Калли резко притянул девушку к себе, заставил отвернуться от страшного зрелища, обнял и позвал на помощь. Впрочем, та уже и так спешила к ним. Первыми во двор ворвались Грым и Златко. Даже во сне они узнали голос подруги и теперь неслись спасать ее от неведомых ворогов. В руках мечи и магия. Взгляды такие, что ясно: понадобится – они будут готовы биться с полчищами чудищ, убивать драконов, а потом спокойно пойдут досыпать.

– Что случилось?!

– Ива, с тобой все в порядке?!

Впрочем, слова сорвались с языка запоздало и как-то по инерции: оба мигом увидели тело мужчины в растекающейся луже крови. Калли тем не менее кивнул на него и добавил, что они видели, как этот человек вывалился. Ива при этом всхлипнула.

На улицу тем временем высыпался народ, пришлось всем объяснять, что случилось. Кто-то еще закричал, последовали вопросы, раздались какие-то указания.

– Да уведи ты Иву! – ругнулся тролль. – Ты же видишь, она вся в слезах.

Прибежавшая Дэй попыталась отвести подругу, но та вцепилась в эльфа и ни в какую не хотела уходить без него. Грым этого не выдержал, силой оторвал ее от Светлого, которому необходимо было рассказать, что они видели, и, подхватив девушку на руки (спасибо, что еще не на плечо взвалил), потащил ее в комнату. Гаргулья, как привязанная, побежала за ними. Наверху тролль свалил свою ношу на постель и, пообещав, что пришлет эльфа, как только тот освободится, унесся обратно.

Дэй обняла травницу, поглаживая ее по спине и всерьез думая о том, что направление Бой – это, конечно, хорошо, но надо и каких-нибудь лечебных заклинаний выучить, успокоительных, в частности. Правда, долго гаргулье изображать из себя сестру милосердия не пришлось. Ива сама отстранилась, а обрадованная Дэй засуетилась вокруг самовара, благо, вода там еще оставалась, а подогреть ее для мага не проблема, тем более после того курьеза с чайником: гаргулья все-таки разобралась с заклинанием, и теперь проблем с кипятком у нее возникало.

Травница же сама полезла в свою любимую сумку со знахарскими принадлежностями и нашла необходимое для успокоения зелье. Скоро ей в руки всунули горячую чашку с ароматным чаем. Несколько капель – и Ива почувствовала, что приходит в себя.

– Ну как, жива? – с надеждой спросила перепуганная состоянием подруги Дэй.

Травница кивнула, вцепившись в кружку с успокоительным.

– Сама от себя не ожидала такой реакции, – сглотнула девушка. – Но, Дэй, это было ужасно. Только мы стояли, болтали, как вдруг – бац, он падает – и кровь по всему двору.

Даже гаргулью проняло, и она тоже бросилась соображать себе чаек.

– Был человек. Одна секунда – и только окровавленное тело. Даже не верится как-то. Чес-слово, как будто сон плохой вижу…

А их друзья тем временем суетились вокруг трупа. В конце концов тот был отправлен к своему собрату по несчастью, а молодые волшебники вместе с белым как простыня хозяином пошли к комнату, откуда выпал этот несчастный. А оная была заперта. Причем изнутри. Даже ключ был вставлен в замочную скважину. Правда, для тролля это оказалось не такой уж большой проблемой, что он тут же и доказал. Ключ звякнул, упав по ту сторону двери. Послали кого-то за запасным. Оный, разумеется, нашли не сразу. Однако, когда все же нашли и открыли, Златко туда никого не пустил, хотя при столь скудном освещении разглядеть все равно толком было ничего нельзя.

Магия подсказала, что живых существ в ней нет. Так что номер заперли, поставили охрану, и Бэррин тоном, не терпящим возражений, отправил всех по постелям. Народ поворчал-поворчал, но послушался. Все-таки в Синекрылом были очень сильные задатки лидера.

Калли, Златко и Грым первым делом заглянули, конечно, к девушкам. Посмотрели на их бледные физиономии и, почесав макушки, перетащили матрасы и особо ценные вещи в эту же комнату. Бэррин по этому поводу высказался в том духе, что сегодня всем лучше спать вместе, спокойнее. Даже Дэй не особо возражала. А Ива, так та вообще была в восторге.

Эльф присел рядом с ней, заставил наконец лечь, отпил из ее чашки, одобрительно похмыкал и осторожненько наколдовал успокоительное заклинание. Они у него вообще неплохо получались. В частности, потому что он использовал разработки своего народа, а их маги считали: душевный покой может подарить лишь тот, кто и сам похож на море в штиль. Сейчас Калли, конечно, не был так уж равнодушен, но тем не менее его уравновешенности Иве хватило.

Девушка положила голову на подушку, чувствуя тепло внутри, придающее уверенности присутствие парней рядом, и постепенно сон с легкой руки эльфа забрал ее в свои объятия.

Утром Грым, Калли и Златко отправились в номер второго погибшего. Друзья осторожно, стараясь ничего не сдвинуть и, не дай боги, не затоптать следы, вошли в помещение. Каких-либо интересных отпечатков на полу они не обнаружили. Поэтому закрыли дверь и принялись искать что-то необычное уже в вещах. Дэй в это время летала за окном, пытаясь найти какие-либо следы, которые указывали бы на то, что возможный преступник покинул комнату жертвы именно через него. Такое вряд ли было возможно, потому что и эльф, и знахарка заметили бы вылезающего из окна, откуда только что выпал человек. Но, с другой стороны, могли бы и не увидеть, поскольку были поражены страшным зрелищем. К тому же было много тварей, которые могли становиться невидимыми.

Снега было много, неровными островками он облеплял и стены. И вот сейчас гаргулья пыталась рассмотреть что-нибудь необычное. Правда, ребята немного опасались, что каменное обличье их подруги испугает постояльцев, но пришлось рискнуть. К тому же имя Бэрринов и его статус ученика Магического Университета давали достаточно большое пространство для маневров.

Юные волшебники осторожно перебирали вещи, осматривали комнату. В какой-то момент их от этого занятия оторвал стук в окно. Очевидно, оно захлопнулось от ветра еще ночью, так как снега или воды на подоконнике не было. Калли подошел к нему и открыл раму, пуская в помещение гаргулью. Она опустилась коготками на деревянный пол и довольно фыркнула: Дэй обожала свою вторую – нечеловеческую – ипостась. Потом все же перевоплотилась, строптиво тряхнула волосами и произнесла, глядя в лица ожидавших:

– Глухо. Никто оттуда не вылезал.

– Ты все осмотрела?

– Ага. Если только такой же красавчик как я – с крыльями. По стене точно никто не лез.

– Невозможно, – покачал светлыми локанами эльф. – Не мог я такого не услышать. Все, абсолютно все крылья хлопают. Я бы этот звук распознал в любом состоянии.

У ребят были на эту тему некоторые сомнения, но скорее всего они относились к тому, что Светлых просто не особо любили. Хотя бы за то, что приходилось признавать их слишком большие достоинства.

– Ладно, тогда давайте исходить из того, что действительно никто из комнаты через окно не вылезал, – резюмировал Златко и вновь вернулся к своим поискам.

А эльф тем временем опустил взгляд и что-то рассматривал на полу. Там, где только что приземлилась Дэй, остались заметные следы когтей. Однако не это привлекло внимание Светлого.

– Дэй, отойди-ка, – попросил он таким тоном, что все мигом заинтересовались.

Гаргулья покорно отодвинулась, а Калли опустился на одно колено и принялся рассматривать пол.

– Что там, ушастый? – первым не выдержал Грым.

Эльф сначала помолчал, то ли подогревая интерес, то ли обдумывая, что ответить.

– Тут доски не очень хорошие. Легко, – Светлый надавил ногтем на дерево пола, – продавливаются. И следы, соответственно, остаются.

– И что? – поторопил тролль, когда Калли вновь замолчал.

– А то, что в этом доме слишком много крыс.

– Крыс?! – удивились все.

– Ага, посмотрите сами, сколько следов от маленьких коготков, – Калли указал на мелкие царапины в досках. – Такие только от крыс бывают.

Тролль склонился над полом, рассматривая следы.

– И вправду как будто крысы, – словно удивился он.

Златко и Дэй тоже сделали умные лица.

– Только я запаха крыс нигде не учуял, – покачал Грым лобастой головой. – А ведь мы и в погреб спускались. А судя по количеству следов, это не могут быть две-три крысы. Должна быть большая стая.

Эльф кивнул, соглашаясь, и, не разгибаясь, переместился на пару шагов в сторону. Почему-то даже эта неловкая поза вышла у него изящно.

– Смотрите, – вновь позвал он. – И тут следы.

Калли поднял одеяло, закрывающее деревянную часть кровати.

– И тут.

Златко и Дэй аж передернуло.

– Это они что же – на кровать полезли? – нервным голосом спросила гаргулья. – Всей стаей?

– Не поручусь, но… и похоже, и не похоже. Все-таки от такой стаи должно быть куда больше следов. В том числе и на белье. От грязи там, или чего-то подобного. Да и запах тоже должен был остаться. И что за поведение такое странное? В сумках полно солонины, на столе остатки ужина, а они сразу на человека полезли. Что скажешь, Грым?

Тролль почесал затылок.

– Не могу утверждать, что такое невозможно, но действительно странно. И куда делась вся эта стая дальше?

Ребята мигом рассредоточились по комнате и принялись искать норы. Но ни одной – даже мышиной – обнаружено не было. Они еще какое-то время осматривали комнату, потом Златко, Калли и Грым пошли разговаривать с хозяином, а Дэй отправилась к Иве в комнату – составить компанию и вводить в курс дела. Все равно она о крысах ничего особого не знала. Несмотря на свою неприязнь к этим зверькам, ей-то как раз меньше всего надо было их бояться, ведь у нее была совершенно неинтересная им каменная ипостась.

Хозяин постоялого двора старательно отнекивался, бил себя в грудь, кричал, что у него нет и не может быть никаких мышей, а уж тем более крыс.

– Вы не понимаете, молодые господа, что говорите! Да я давно об этом позаботился. Вокруг же поля. Пускай холодно у нас, а все равно земледелие существует. А коли так, то и мыши есть. Каждый год от них ужасное разорение! Летом для полей, зимой для запасов. Поэтому я еще лет десять назад озаботился проблемой. Каждый год теперь в конце лета нанимаю мага, который мне такое заклинание колдует, что ни одной этой твари ни на одном моем камушке нет! И от мышей, и от крыс! А то как же?! Помните лет пятнадцать назад эти поганые существа наводнили Елиц? Что там запасы? Людей пожрали!!! Я сам не видел, но от одних рассказов волосы дыбом встают! В моем заведении такого не будет! Вот уже лет десять… или одиннадцать? Ну, около того, я без проблем от грызунов живу! Маг ни разу не подводил! И сейчас тоже. Коли сплоховал бы, то уже были бы мыши, это я вам точно говорю, а нету!

Трактирщик был так возмущен – аж покраснел, да и руками так размахивал, что вполне мог бы на время заменить небольшую мельницу.

– Мы вам верим, уважаемый, – спокойно произнес Златко. – Вы только позвольте нам в этом самим убедиться. А то мало ли что. Вдруг какой новый вид, еще какая-нибудь дрянь, сами понимаете, никто не застрахован.

– А что вы будете делать? – подозрительно уточнил хозяин.

– Да просто дырки в стенах поищем, – буркнул Грым, которому уже порядком надоела вся эта дипломатия.

Хозяин не решился возражать троллю. Только напросился в спутники.

Сначала его присутствие было неприятно, но ко всему привыкаешь, да и все ключи у него были, так что пришлось бы так и так его звать. Вчетвером они перевернули все помещения вплоть до конюшен, но так и не нашли никаких дыр или крысиных следов. Что чрезвычайно обрадовало хозяина и невероятно озадачило магов. Они даже еще раз вернулись в номер второго усопшего и осмотрели следы. Сомнений быть не могло. Царапины от крысиных когтей имелись, и оставлены они были этой ночью.

Ответа на такую загадку юные чародеи не нашли, поэтому заказали обед в номер и отправились к девушкам общаться и думать. Ведь если логически развить известную пословицу, то три головы хорошо, а пять – лучше.

А за окном все так же бушевала метель. И, похоже, она решила делать передышки только ночью. Да и то ненадолго.

– Надеюсь, никто не будет спорить с тем, что два самоубийства за два дня в одном месте – это слишком подозрительно? – Златко решил сразу взять быка за рога.

Они только пообедали в комнате девушек, и сейчас Синекрылый восседал на одном из перетащенных сюда стульев и размахивал ложкой, что с ним периодически случалось, когда он задумывался или начинал рассуждать вслух.

Ива вздохнула. Как бы ни хотелось ей отстраниться от всего этого, но Бэррин явно не оставлял ей такой возможности. Да и… не привыкла знахарка прятаться от всякого рода неприятностей.

– Не будем, – поддержал друга тролль и вопросительно-угрожающе посмотрел на остальных.

Эльф и девушки пожали плечами. Синхронно.

– А что у нас есть из подозрительного? – задумчиво высказалась Дэй. – Ведь надо иметь что-то посущественней, не только совпадение. В жизни чего только не бывает, хотя, конечно, подозрительно донельзя. Ива, что скажешь?

Травница подергала себя за длинную прядь.

– Если предположить, что кто-то им все-таки помог, – начала она, – в первом случае ясно, что у него или нее была целая ночь, чтобы туда-сюда войти-выйти. А вот во втором? Ведь как мы выяснили, через окно никто не вылезал, а дверь была заперта.

– Ну-у, – протянул тролль, – вообще есть способы, чтобы закрыть дверь изнутри со стороны коридора. Я знавал таких умельцев.

– Думаешь, это можно сделать быстро? – поинтересовался эльф. – Ведь когда этот парень упал, Ива закричала. Максимум секунд через десять после того, как это случилось. Вам много потребовалось времени, чтобы выскочить в коридор? – Он повернул голову к Златко и Грыму.

Те переглянулись.

– Да нет. Подскочили как ужаленные, – пробасил тролль. – Я, не раздеваясь, спал. Меч схватил и рванулся за дверь. Даже еще проснуться толком не успел.

– Та же гоблиня, – кивнул Синекрылый. – Выскочил в дверь ну максимум на секунду позже Грыма.

– А в коридоре кто-нибудь уже был? – Синие глаза Калли смотрели очень серьезно.

Парни вновь помолчали и переглянулись.

– Да, был, – припомнил Бэррин. – Этот самый… как его… дышащий огнем.

– На пару с клоуном ихним, – пробурчал тролль. – Я только не сказу понял, что это он. Без грима гоблин узнаешь.

– Да-да, – подтвердил Златко. – А потом двери так и захлопали, начали открываться, народ посыпался гроздями, но мы уже на лестнице были.

– Это ты был на лестнице, а я так спрыгнул, – поправил его Грым. – Там всего ничего высота.

На взгляд Ивы высота там была очень даже приличная. Но тролль на то и тролль, чтобы такие вещи воспринимать иначе.

– Как думаете, они могли вас опередить? – вопросила Дэй. – Или они уже были в коридоре? Вполне может оказаться, что кто-то из них вышел не из своего номера, а из комнаты убитого.

– И так быстро сумели провернуть фокус с закрытой изнутри дверью? – не поверила травница.

– Долго ли умеючи, – огрызнулась гаргулья. – А кстати, Грым, много времени надо на этот фокус?

– Не знаю, – пожал плечами тот. – Правда, не знаю, но почему-то мне кажется, что не пара секунд. Ювелирная работа.

– С другой стороны, – осенила Златко мысль, – могло быть и так, что дверь вовсе не была закрыта изначально. Ведь сначала все рванулись во двор, посмотреть, что случилось, а уже потом в комнату к погибшему. Кто-то вполне мог воспользоваться этим временем, чтобы закрыть дверь изнутри.

– Неужели никого не было в коридоре? – удивилась Ива. – Не все ведь такие шустрые, как вы. Народ с разной степенью быстроты просыпался и вываливался из комнат.

– Но версия хорошая, – одобрила гаргулья. – Предлагаю ее проверить. По возможности установить, кто и когда где был. Можно этим после обеда заняться.

– Гора работы, – недовольно проворчал Грым.

– Все равно заняться нечем, – отчего-то довольно ответил Синекрылый. – Что у нас еще странного?

– Следы когтей. Крысиных, – произнес Калли.

– Угу, со следами вообще проблема, – вздохнул Бэррин. – Получается, что следы есть, а ни одной норы нет. Да и грязи от целой стаи – крысы наверняка принесли бы ее на лапках – тоже нет.

– Есть еще одна странность. – Эльф даже чуточку поморщился, что выдавало крайнюю степень его недоумения.

– Какая? – Грым так и не научился ждать, когда Светлый расскажет в своем темпе.

Калли бросил на него негодующий взгляд, но все же начал говорить:

– Помните, мы обсуждали странное поведение этой стаи? Ну, не тронута еда, которая была в непосредственном доступе.

Все покивали. Даже Ива.

– Так вот, есть еще странность. Я внимательно осмотрел пол. В месте, где мы нашли следы, доска действительно не очень хорошая, что и позволило нам заметить эти следы. В других же – с полом все нормально. Но там полно обычной пыли. Так вот самое удивительное, что на пыли следов нет. Вернее, кое-где есть, но далеко не везде. А кое-где, ну там где ходили чаще всего, нет пыли, но… но все равно… такое впечатление, что звери шли ровненьким косяком, прямо на кровать. Разве такое возможно?

– То есть ты хочешь сказать, – запуталась в хитросплетениях эльфийской мысли Дэй, – что эти крысы не вылезали отовсюду, а шли ровной дорожкой?

– Да. Да и неоткуда им было вылезать. Ни одной норы! Остается только через дверь. Но в ней тоже нет ни единой дыры. Если только она была открыта. А кто на ночь открывает дверь нараспашку?

– Тот, кому выгодна была смерть этого человека, – ответил Златко.

– Но если этот кто-то желал зла погибшему, то тот вряд ли бы открыл ему дверь, – возразила Ива.

– Это мог быть тайный враг.

– Тоже верно, он мог потом и закрыть дверь. Даже изнутри. Но почему крысы не тронули его?

Все задумались.

– Дрессированные? – предположила гаргулья.

– Целая стая? – хмыкнул Грым. – Хотел бы я на это посмотреть.

Ива неприкрыто содрогнулась.

– Мне кажется, реальней другое, – вновь прозвенел дивный голосочек Светлого, – стаей могли управлять с помощью магии.

– А такое возможно? – заинтересовался Златко.

– Насколько я знаю, да, – кивнул эльф.

– Ива? – Синекрылый повернулся к травнице. – Ты же у нас направление Природа.

Знахарка ответила не сразу.

– Вообще сама я такого никогда не делала, но даже мне кажется, что осуществимо. Есть в нашем направлении такая штука как призывание. Имеется в виду, призывание животных. Преподы говорили, но это изучается на более поздних курсах. Думаю, я вполне способна к призыванию. Правда, не думаю, что мне отзовутся крысы. Тут очень важна специализация: ну, кому какое животное или животные подходят… Но это я о себе, а у кого-то другого нечто подобное вполне может получиться.

– И что же… это призывание позволяет полностью контролировать действия животных? – Тролль даже подался вперед, отчего стул, на котором он сидел, жалобно заскрипел, хотя на вид был вполне крепкий.

– Не то чтобы полностью контролировать. – Ива мучительно пыталась вспомнить, что по этому поводу говорил преподаватель по их направлению. – Скорее они просто выполняют волю призывателя.

– Удобная штука, – осклабился Грым. – Животные делают за тебя всю работу.

– Насколько я знаю, там уйма ограничений, – покачала головой знахарка. – Во-первых, животные не берутся из ниоткуда. То есть их достаточное количество должно быть в округе.

– Ну, в отношении крыс это может быть и вполне выполнимое условие. – Троллю явно нравилась эта идея.

– А во-вторых, – несколько удивленно посмотрела знахарка на приятеля, – это все-таки магия, и ее требуется довольно большое количество.

– А кто-нибудь додумался измерить магический фон? – встрепенулась гаргулья.

– Конечно, – с некоторым высокомерием заметил Калли. – Сразу как вошли в комнату, я это сделал. Ну, разумеется, после того, как подтвердилось отсутствие живых существ в ней.

– Ну разумеется, – легонько передразнила Дэй.

Однако эльф сделал вид, что не заметил. Вывести Светлого из себя вообще было трудной задачей.

– И что? – нетерпеливо спросила Ива.

– Магический фон не был потревожен.

– А мне показалось, что был. Чуть-чуть… – Синекрылый тоже, разумеется, проверил магический фон. – Но я списал это на повышенный эмоциональный фон.

– Чей? Твой? – съехидничала гаргулья.

– Общий, – огрызнулся Златко. И было отчего. Ведь, по сути, его обвинили в страхе, а разве дворянин и потомок Короля Всех Людей мог бояться? Вообще-то, конечно, мог, но Бэррину это лучше не говорить. – Куча народу на взводе, да еще именно в этой комнате был самоубийца, его эмоции тоже должны были отразиться на такой тонкой штуке как магический фон.

– Так, значит, изменения ты заметил по своему направлению? – уточнил Калли. Представители разных направлений с большим трудом отслеживали колебания неродных магий.

– Ага. Только магия направления Разум могла измениться из-за эмоций людей.

– Но в случае призывания должна была быть потревожена магия направления Природа, – почти возмутилась Ива.

– По Природе у нас ты! А ты осталась в номере. Надо было идти с нами!

– Златко!!! – возопили сразу Дэй и Калли.

Синекрылый, впрочем, сам понял, что перегнул палку и поднял руки в знак примирения.

– Ладно-ладно, будет вам.

– Да и думаю, что при таком сильном заклинании вы все равно должны были почувствовать волнения магии, – обиженно буркнула знахарка.

– По крайней мере я, – продолжил ее мысль эльф. – Наши направления в чем-то родственны.

– А почувствовал их я, – задумчиво пробормотал Бэррин.

– Значит, не призывание? – подняла голову Дэй.

– Не факт. Мы можем чего-то не знать, по неопытности не чувствовать, а опытный волшебник в состоянии и замаскировать чары.

– Что-то я не видел тут других магов, – пробурчал Грым, – кроме нас.

– Я же говорю, что опытный маг…

– Да-да, я слышал, но я этих паршивцев чую. Еще когда в наемниках был, научился этих поганцев в любом виде распознавать. И это не раз спасало мне жизнь. Всегда знаешь, кого первым выводить из строя.

– А теперь ты и сам один из этих паршивцев, – засмеялась Дэй.

– Ага, – почти со скорбью вздохнул Грым. – Одно радует, что от тролля все-таки не ждут магических подлянок.

Нельзя было не согласиться с этой мыслью: колдовской дар у троллей – крайне редкое явление.

– Все равно эта версия притянута за уши, – вернулся к их баранам, то бишь крысам, Калли.

– И тем не менее нужно и ее обдумать, – заступился на нее Златко.

– Да кто же спорит? Только как?

Молчание.

– М-да, без учебников и библиотеки трудно, – вздохнул Синекрылый. – Но надо что-нибудь придумать. Осталось у нас еще что-то необычное?

– Я вот только одного не могу понять, – произнес Калли. – Почему крысы-то?

– На теле нет ни единого укуса, – добавил Грым.

– А что вы делаете, когда видите несущуюся на вас стаю крыс? – рассудительно спросил Златко.

– Улетаю.

– Хватаюсь за меч.

– Кричу.

– Колдую.

– А постель этого типа располагалась так, что он мог убежать только в окно, – произнес Синекрылый.

– А это второй этаж, – добавил Калли и покачал головой.

– Слушайте, – подскочила на кровати Дэй. – А может, это была иллюзия?! Поэтому-то Калли ничего не почувствовал, а Златко почувствовал!

Все какое-то время обдумывали эту идею.

– А следы тогда откуда? – первый выразил общую мысль Грым.

– Хороший вопрос, – согласилась гаргулья.

– А знаете, – Бэррин нахмурился, пытаясь поймать скачущее по периферии сознания воспоминание, – я где-то читал, что существуют иллюзии, которые способны оставлять вполне реальные следы.

– Ничего себе такие иллюзии! – хмыкнул тролль. – Это уже и не иллюзии.

– Точно! – щелкнул пальцами Златко. – Это не иллюзии в строгом смысле слова, а какая-то смесь заклинаний… – Парень потер лоб. – Нет, не помню. Надо подумать. Вертится, зараза такая, а поймать не могу. Ладно, я попытаюсь вспомнить, а пока давайте решим, что нам надо делать.

– Во-первых, выяснить, знал ли его кто-нибудь, – первую идею предложила Дэй. – Что он делал вчера, что говорил. Может, это действительно обычное самоубийство. Насмотрелся вчера на первого жмурика и решил повторить подвиг.

– Угу. И надо все-таки разобраться с лестницей, – перехватил эстафету Синекрылый. – Был ли на ней кто-то. Может, кто чего подозрительное видел.

– Да и вообще послушать, что народ на все это говорит, – добавил Грым. – Идемте? – Уже поднимаясь, он вдруг повернулся к Иве и ухмыльнулся: – А знаете, что меня более всего забавляет?

Поскольку смотрел тролль в это время на травницу, та помотала головой в ответ.

– Что как только ты, Ива, встречаешь на своем пути этого Гамельна, так тут же начинают происходить странные вещи. В первый раз это были мертвые дети, сейчас вот крысы. Не находите ли вы, что это странно? – Грым ухмыльнулся. – На твоем месте я бы об этом серьезно подумал, Ива.

Травница уже совсем было хотела возразить, что в первом случае Гамельн был совершенно ни при чем, и вообще он ни в чем не виноват, но тролль уже шел к двери, а возмущаться ему в спину девушка сочла ниже своего достоинства.

– Ну не то чтобы я его знал, – сказал мужчина, по виду то ли мелкий торговец, то ли ремесленник, а на самом деле сборщик податей, по каким-то делам направляющийся в другой город. – Скорее по работе общался. Этот, – говорящий кивнул неопределенно наверх, – Марк Овил его звали, – имелся в виду второй погибший. – У него небольшая лавочка в Елице… была. Ну знаете, мелочью всякой приторговывал. Нитки, иголки, наперстки, гвозди, ложки, рейки всякие. Ерунда, короче. Полно таких лавочек. Но не бедствовал. Жена, двое детишек. Нормально так жил. Мужик как мужик. Никогда бы не подумал, что он может… того… из окна… И чего? Деньги же были…

– Да хорошо они с женой жили, – заявил уже другой постоялец, городской стражник Елица, возвращающийся от родни. – Я сам его не очень хорошо знаю, а вот моя благоверная в его лавочку частенько захаживала. Близко просто. Елиц – город вроде и не маленький, а все равно все каким-то боком друг о друге все знают. Ну а Марк с женой оба из Елица, так что… ну сами понимаете… на виду… Нормально у них все… было. Ругались, конечно, по мелочовке. А кто не ругается? Но вроде никогда ничего такого, чтоб уж совсем…

– Ну пили мы вчера вместе. Что преступление, что ли? – Голос собеседника хрипит, да и запах… Явно мужчина уже залил в себя более чем одну кружку. – Нас много за столом сидело. Кто?.. Э-э-э… Вот он, он, – тычок коротким пальцем куда-то в середину между двумя стоящими у стойки, – и еще вон те, что с троллем разговаривают. Да… и еще кто-то… не помню… Да нет, ничего странного не заметил. Нормальный такой мужик, свойский. Анекдот смешной жутко рассказал. Гы-гы. Чуть живот вчера не надорвал. Слушай, ща расскажу. Как же там?.. С чего же все начиналось? А! вспомнил. Ну так вот… Беседуют две охотничьи собаки. Одна: «Вчера идем с хозяином по лесу, вдруг из-за кустов выскакивает медведь! А хозяин, склеротик старый, стрелы дома забыл. Ну, я как брошусь на него, как заору!» Другая: «Какая ты смелая! Бросилась на зверя!» – «Да на какого зверя?! На хозяина бросилась, обняла его лапами и кричу: „Бежим, придурок!“ Гы-гы!!! Ну прямо про моего тестя! Тот тоже раз на охоту стрелы забыл. Вернее, стрелы-то он взял, но недоделанные – без наконечников. Гы-гы. Тоже тогда на пару с собакой сломя голову из леса бежали! Гы-гы. Не, нормальный мужик, этот Марк. Жалко, что из окошка вывалился. Хороший был собутыльник. А ты выпить не хошь?

Весь оставшийся день лучшая пятерка Земли разговаривала с людьми, пыталась хоть что-то дельное выяснить. Сравнить впечатления удалось только за ужином.

– Ну что? – Грым шумно отхлебнул из высокой кружки.

Друзья начали пересказывать, что удалось узнать. Про самого самоубийцу, или кто он там на самом деле, сведения быстро кончились. И тогда начали говорить Златко и Калли, которые занимались вопросом с лестницей. Причем начали свой рассказ одновременно. Потом остановились, посмотрели друг на друга, хохотнули, и Синекрылый продолжил, в то время как эльф, подцепив вилкой (с собой привезенной), с интересом врача, достающего наконечник стрелы из раны, принялся рассматривать странного вида грибочек.

– В общем, трудно это все оказалось. Половина опрошенных со сна да перепою дурные были, потрясение опять же. Ничего не помнят особо. Мы старались, конечно, как могли. В принципе складывается такое ощущение, что постоянно кто-то был в коридоре. Или выходил, или возвращался, или просто стоял и пытался понять, что случилось. Но за точность не поручусь. Потому, как уже сказал, люди и сами с трудом помнят, что делали.

– И потом… – Эльф все же решил в пользу грибочка и засунул его в рот. В результате образовалась пауза. – Кто-то может и сознательно врать. Все равно нереально в такой ситуации проверить слова каждого.

– Да-а, – почесал затылок тролль, – так что же мы имеем в результате?

– Да ничего, – раздраженно повел плечами Златко. – Вернулись к тому, что было. Нормальный мужик, жил себе был, никому не мешал, по крайней мере, явно. Жизнь как жизнь, как у всех. И тут бац! – и в окошко. И никто ничего не знает, не видел, зато у всех куча догадок и предположений, одно другого глупей. Скажите, люди все такие идиоты или нам особая подборка попалась?

– Привыкай, Златко, – засмеялась Ива, которая в своей жизни уже тянула лямку общения с народом – не идеализированным, а всяким – и нормальным, и глупым, и умным, и равнодушным – разным. – Ты же у нас дворянин. Может, придется и тебе во главе земель встать, судьей над своими людьми быть, конфликты всякие решать, еще насмотришься и на придурков, и на идиотов, и на подлецов, на всех.

– Типун тебе на язык, Ива, – аж поперхнулся Бэррин. – У меня еще двое старших братьев!

– Ну, мало ли! Ты же из благородных. Вдруг станется так, что и себе в управление деревеньку-другую заработаешь. Или король расщедрится и пожалует. Что скажешь, не мечтал ты о таком?

Златко понял, что его уели.

– Ну да, мечтал. Всегда свои земли хотел иметь. Чтобы и замок, и деревеньки, и дружина своя, ну… как у людей. Думал, буду хорошим хозяином своим вассалам, любить меня будут за щедрость и справедливость. – Синекрылый в задумчивости покачал пиво в кружке. – Но после сегодняшнего уже начинаю сомневаться, что смогу быть… мудрым.

– Это хорошо, что сомневаешься, – Калли очень серьезно посмотрел на друга, – значит, действия свои проверять и перепроверять будешь. А господин из тебя выйдет хороший, по крайней мере, лучше многих. Хоть и придется ради этого немало понять и осознать. И когда расчет да хитрость нужны, и когда сердце лучше знает. – Голосок Светлого стал каким-то особо проникновенным. – Думаешь, почему про Короля Всех Людей столько легенд сложено? Потому что он-то как раз мог и сердцем, и умом пользоваться, к тому ж не путал, когда одно важнее другого.

– Король Всех Людей… – Златко отчего-то прижал руку к вороту рубахи, а глаза стали мечтательными-мечтательными. Друзья давно заметили, что Синекрылому при всей его любви к истории и древним легендам как-то особо близки именно сказания о Короле Всех Людей.

– Так, Златко завис, – вынес вердикт тролль и громко пощелкал пальцами перед лицом друга.

– А! Что?! – чуть ли не подпрыгнул тот.

Грым хохотнул и, посмотрев на остальных, выдал:

– А не кажется ли вам, что чем ближе родные земли, тем более нервным становится наш золотоволосый приятель?

– И вовсе нет! – запротестовал тот, но его голос потонул в радостных воплях:

– Кажется-кажется!

– Точно!!!

– Златко, а что же дальше будет?!

Синекрылый надулся, но потом все-таки взял себя в руки и произнес:

– Ладно, хватит дурью заниматься. Что у нас еще по делу есть?

Дэй пожала плечами и ответила:

– Да, пожалуй, только эти исчезающие в никуда крысы и остались.

Крысы явно всем не давали покоя. Каждый из друзей спрашивал у своих собеседников, не слышал ли он чего необычного этой ночью, не видел ли крыс. Но никто никакие полчища грызунов не видел, слышал только всякую ерунду вроде ветки, скребущейся в окно, храпа соседа или скрипа кроватей за стенкой.

И тем не менее остаток ужина прошел за обсуждением способов что-либо узнать про этих мифических крыс. Но ни к чему дельному будущие волшебники не пришли, а вот еда закончилась.

– Все-таки подозрительным мне кажется этот фокусник, – прошептал Златко на ухо троллю. – Смотри, как ловок.

Клоун-фокусник как раз доставал из чьего-то уха монету. Трюк старый, но понять, куда артист ее девает при полном отсутствии рукавов и при том, что он показывал ладони с обеих сторон, было невозможно. Вернее, догадаться можно было, а вот уследить за шустрой денежкой – нет.

– Профессиона-ал, – согласно протянул Грым, наблюдая, как фокусник закончил с монетой и перешел к вытаскиваемым из шляпы лентам. Это при том, что шляпа была в руках у какого-то случайного зрителя.

– И ведь никакой магии, – почти осуждающе покачал головой Бэррин.

– Ну, насколько я знаю, это все ловкость рук. У меня было несколько знакомых карманников, так те еще и не такие фокусы выделывали.

– Как думаешь, мог такой умелец дверь с другой стороны закрыть?

– Да кто его знает. Тут уж кто на чем специализируется. Но вообще похоже…

Какое-то время спустя…

– Слушай, а ты была права, – Ива наклонилась к Дэй, но глаза ее, не отрываясь следили за танцовщицей, – что-то есть в ней странное.

– Ага! Я же тебе говорила! – так же шепотом обрадовалась гаргулья. – Что-то в ее танце не то, словно сила какая-то от нее исходит.

– Да? – удивилась знахарка. – А мне что-то в музыке не нравится. Ритм такой… будто сердце… и как-то в унисон с магическим фоном входит. Я бы сказала, что именно из-за этого такой эффект, что аж за душу берет.

– Не, я точно говорю, не музыка это. Движения у нее странные. Будто смазываются.

– Да ладно тебе, смазываются. У нее просто какая-то примесь в крови имеется. Какого-то другого существа. Может, даже оборотня. Вот и двигается слишком гибко и быстро. – Травница повернулась к подруге, подозрительно ее оглядела. – Ты вроде никогда на зрение не жаловалась. Чего это у тебя движения смазываются-то?

– А у тебя нет? – удивилась Дэй.

– Не, у меня тоже, но я-то человек, мне простительно.

– А давай у Калли спросим.

– Точно, он у нас эльф. Ему положено все видеть.

Девушки тут же потянулись к Светлому и подергали его за рукав. Обе.

– Калли, а Калли!!!

– Чего вам?

Эльф не отрывал взора от танцовщицы.

– У тебя движения этой девки, – гаргулья кивнула в сторону импровизированной сцены, – смазываются перед глазами?

– Какие движения? Какое смазываются? – отмахнулся тот. – Девушки, отстаньте, дайте на танец посмотреть…

И пришлось отстать. Все равно Светлый на них больше не реагировал, а бить его по голове Ива гаргулье не позволила.

– Слушайте, парни, – тролль оглянулся на дверь в их комнату так, будто девушки могли подслушивать под ней, что было, во-первых, маловероятно, а во-вторых, куда больше можно было услышать, приложив стакан к стене, – не нравится мне этот Ивин менестрель. Уж больно подозрительный.

– Ага, Гамельн и крысы. – Златко плюхнулся поверх одеяла и, положив руки под голову, уставился на деревянные балки: Дэй на них не было. – Действительно уж больно странно. Нехорошее какое-то совпадение.

– Но, кроме этого совпадения, у нас против него ничего нет, – разбил Калли все мечты.

И парни, не сговариваясь, тяжко вздохнули.

Метель с наступлением ночи вновь прекратилась. Обрадованные передышкой, на небо высыпали звезды и засияли в полную силу. А снизу им подмигивали игривые снежинки, что, складываясь в пышные пуховые одеяла, укрывали землю и все, что на ней было. Тоненький месяц с интересом оглядывал подведомственные ему просторы, а мороз обходил их дозором. И как ни крепок он был, все равно на улице казалось теплее и приятнее, чем когда юные волшебники обитали во влажном, зябком Стонхэрме. Сейчас же холод лишь щипал за щечки, а снег интригующе и как-то уютно поскрипывал под ногами.

Впрочем, никого, кто мог бы насладиться этой красотой, сейчас на улице не было. Оказавшиеся в это холодное время на постоялом дворе, на который вдруг свалилось столько несчастий, постояльцы давно уже видели десятый сон. Даже самые буйные и неугомонные сладко похрапывали, кто где упал. Спала и лучшая пятерка Земли по своим двум комнатам. Но вовсе не спокойно.

Он шел на него как несокрушимый имперский таран на хлипенькие ворота. Сейчас, когда юноша смотрел на него снизу, зажимая рукой страшную рану на животе, мужчина с двуручником казался ему великаном из страшной сказки или байки, что любили потравить по кабакам, и на которые молодой тролль вместе со всеми реагировал скептическим хмыканьем. Сейчас же, лежа в луже собственной крови, он готов был поверить во все. Только, пожалуй, было уже поздно. Мужчина надвигался с неотвратимостью божьей кары. Кары за легкомыслие, невнимательность, за то, что посчитал, будто может урвать кусок побольше, и побежал впереди остальных, но не смог правильно оценить опасность. И самое ужасное было даже не то, что его короткая жизнь так и останется короткой. Страшно было другое: он теперь никогда не сможет похвастаться хоть одним убитым врагом перед теми, кто ждет его на том берегу. И он навеки останется слабаком, дураком и трусом. И от этого было еще больнее. А еще он ощущал, как горяча на этом осеннем холоде его собственная кровь, как немеет рука, удерживающая внутренности, дабы не вывалились в грязь – творение бесконечных дождей промозглой поздней осени. А мужчина все шел и шел. И хотя в реальности вряд ли прошло более трех секунд, но парню казалось, будто этот ужас длится вечность. Что бесконечное количество времени вздымается над огроменной головой тяжелый двуручник, что бездну веков блестит на клинке одинокий лучик неяркого осеннего солнца, что миллиарды секунд убежали, пока меч опускался, чтобы одним тяжелым ударом прервать юную жизнь. И так же – бессчетно долго… было страшно. Именно тогда он, молодой и дурноватый тролль, узнал, что значит сковывающий все тело ужас, страх, от которого мутится в глазах… И паника, наверное, недостойная мужчины, и отчаянное, рвущую душу нежелание умирать.

Грым закричал и проснулся. Рывком сел на постели, выставив перед собой меч, который разве что не магией оказался в его лапах. Глаза в яростной жажде сопротивления обозревали тьму, разлитую в комнате.

На соседних кроватях уже не спали Златко и Калли. У каждого из них в одной руке оказалось оружие, а на кончиках пальцев другой руки посверкивала магия.

Несколько секунд все трое провели в позах полной готовности к защите. Потом немного пришли в себя.

– Что?! – первым выдал Синекрылый.

Очевидно, вопрос получился недостаточно понятный, потому что ответом ему было молчание, за которым последовало:

– Грым, ты чего кричал?

Тролль шумно выдохнул и опустил оружие. Провел пятерней по волосам и чуть ли не смущенно глянул на друзей.

– Вы не поверите: кошмар приснился.

Парни даже опешили от такого заявления. Потом Златко покачал головой и произнес:

– Вот уж не подумал бы, что и тебе страшные сны снятся.

– Тебе бы такое приснилось, – буркнул Грым, – тоже бы испугался.

– Да я не… – начал оправдываться Бэррин, чтобы, не дай боги, тролль не подумал, будто его обвиняют в трусости, но его весьма неделикатно прервал эльф, чего за ним никогда не водилось, поэтому парни замерли, пораженные больше самим фактом, чем волнением в звонком голосе приятеля:

– Подождите! – Тонкая кисть уже без клинка и магии взмыла вверх, словно он жестом мог остановить звук. Калли понадобилось какое-то время, чтобы привести мысли в порядок. – Грым, ты хочешь сказать, что… тебе снилось что-то страшное… и реально произошедшее в твоей жизни?

– Да, – не понимая, к чему ведет Светлый, немного неуверенно ответил тролль.

Зато Златко тоже осенила та же идея. Он повернул голову к эльфу:

– Только не говори, что тебе тоже?! – Он чуть не подскочил на кровати.

– Тогда промолчу, – в своей неподражаемой манере ответил Калли.

– Так тебе снилось?! – почти заорал Синекрылый, сейчас будучи не в силах более сносить эльфийскую натуру друга.

– Да! Снилось! И не ори на меня!

– А ты не доводи меня!

– А я не довожу!

– А вот и доводишь!

– Как ты спросил, так я и…

– Так вам тоже снились всякие ужастики?! – перекрыл их перебранку Грым.

Юноши тут же повернулись к тому с такими зверскими лицами, что троллю захотелось вновь схватиться за оружие. Разумеется, он этого не сделал, да и парни быстро сникли.

– Да, – немного помолчав, произнес Златко, – мне снилось… короче, мне снилось самое ужасное воспоминание детства.

– И мне… снилось… – Калли от волнения даже затеребил мочку уха, потом спохватился и отдернул руку. – Только не детства, а… в общем-то, что меньше всего хотелось бы вспоминать.

– Вот те раз, – Тролль потер затылок. – И мне. Много лет уже не снилось. Действительно много, и вот сейчас привиделось. Странно как-то, не находите? Может, это из-за этих самоубийц клятых?

– Нет, – покачал головой Златко. – Мне был кошмар в первую нашу ночевку тут. Я тогда еще не знал про этого повесившегося. И тоже много лет ничего подобного не снилось.

– А мне – во вторую. – Отпустив ухо, эльф принялся теребить светлую прядь. – Это же не может быть совпадением? Правда же?

Друзья принялись обдумывать поданную мысль.

– Как-то не верится в совпадение, – первым выдал Грым. – А то слишком много совпадений в последнее время случается.

Златко дольше всех и так и эдак гонял идею в голове, сопоставляя известные факты.

– Да, как-то не верится, – резюмировал он эти думы.

Калли кивнул.

– Я очень редко вижу плохие сны. Практически никогда. А тут… да еще и почти одновременно с вами… Слишком странно.

– Надо у девчонок поинтересоваться, не снилась ли им какая-нибудь дрянь, – добавил Синекрылый.

– О! Идемте! – Тролль тут же свесил ноги с кровати и потянулся за верхней рубахой.

– Куда?! Ночь же!!! – возмутился Бэррин.

– А, да, – немного остыл Грым, потом вновь загорелся: – А может, разбудим? Вдруг им тоже кошмары снятся?

– А если нет? Представляете, как глупо будем выглядеть? «Девочки, вам кошмары не снятся?» Девки сначала оборжутся, а потом прибьют за то, что разбудили. Или наоборот. В любом случае их там двое, глупостей не наделают. А утром за завтраком и спросим.

– А если наделают? – Троллю явно хотелось не сидеть на месте, а бежать куда-то, сражаться, защищать. Он вообще был из тех, кто терпеть не может всяческие душевные страдания и пустопорожние рассуждения.

– Не наделают, – отрезал Синекрылый. – Давайте лучше обмозгуем все эти странности.

Эльф, очевидно, уже занимался именно тем. Он сидел, обняв согнутые ноги руками, и смотрел куда-то в окно и вверх. Вид у него при этом был самый отсутствующий. То есть типично эльфийский.

– Эй, ушастый, ты с нами?! – тут же возмутился Грым.

Светлый медленно повернул голову и уставился на нахала своими дивными синими очами.

– С вами. Жду, когда вы грызться перестанете.

– Перестали, перестали, – поспешил вставить Златко, видя, что тролль уже открывает рот, чтобы разразиться бранью. – Давайте думать.

Синекрылый все же встал с кровати. За ним водилось выхаживать туда-сюда, рассуждая. А делать это он предпочитал вслух.

– Итак, что мы имеем? А имеем мы три сна разных людей о самом страшном, что происходило в их жизни.

Эльф и тролль судорожно поежились.

– А также два таинственных самоубийства… или убийства, – продолжил Бэррин.

– Не в первом случае. В первом он сам. Точно, – прервал его Грым.

– Хорошо-хорошо, – нетерпеливо помахал лапкой Синекрылый. – Одно самоубийство с неясной причиной и одно то ли убийство, то ли самоубийство. Что еще?

– Появляющихся из ниоткуда и пропадающих в никуда крыс, – меланхолично заметил Калли.

– Точно! И что из этого следует? – Златко остановился, покачался с пятки на носок и добавил: – Есть ли связь?

– По-моему, связь напрашивается сама собой. – Грым аж светился от догадки. – Что-то подобное могло сниться и этим жмурикам, вот они и не выдержали.

– Во втором случае погибший видел вполне реальных – коль уж они оставляли следы – крыс, – возразил эльф.

– Да ну их, этих крыс, – махнул лапой тролль. – Может, крысы и вовсе не имеют к тому мужику никакого отношения. Появились, когда тот спал или когда уже умер. Или ты ошибся, и это вообще были не крысы, а может… просто следы давние.

– Я не ошибаюсь, – голосом, не допускающим возражений, отрезал Калли.

Грым только хмыкнул. А Златко, прислонившись бедром к спинке кровати, размышлял. С одной стороны, крысы ну никак не вписывались в создаваемую картину, с другой стороны, как ни хотелось бы этого признавать, эльфы действительно редко ошибаются, тем более в таких вещах, как следы.

– В принципе Грым может быть прав в том, что эти крысы и вправду не имеют никакого отношения к произошедшему.

Тут уж хмыкнул эльф.

– Ты сам-то веришь в то, что говоришь? – язвительно спросил он.

– Не знаю, но надо продумать и вариант без этих грызунов, а там глядишь, и они куда-нибудь приткнутся.

Калли пожал плечами: мол, делайте, как считаете нужным. Златко до поры до времени решил не обращать на это внимания.

– В связи со всем этим, – он провел рукой по кругу, – можно предположить, что кто-то насылает эти… дурные сны. И если мы оказались более крепкими, то те двое не выдержали.

– То есть ты думаешь, что кто-то за всем этим стоит? Что наши кошмары снятся не просто так, а кто-то это устроил? – на всякий случай переспросил Грым.

– Ага.

– Это может быть не только чья-то злая воля, – подал голос Калли.

– А что еще? – удивились Бэррин и тролль.

– Проклятое место, – тихо, но так, что услышали все, произнес эльф.

Парни снова помолчали, обдумывая эту мысль.

– Но я тут каждый год по нескольку раз останавливаюсь, – наконец нашел что возразить Синекрылый. – И никаких кошмаров никогда не было. И никаких самоубийц тоже.

– Да и кто проклинает таверну и постоялый двор? – хмыкнул Грым.

– Ну это-то как раз и понятно, – хмыкнул Златко. – Может, тут его плохо обслужили, или обворовали-ограбили, или служанка не дала… в особо грубой форме.

Тролль хохотнул, Светлый скривился.

– Место могли проклясть уже после твоего последнего визита, – тем не менее отозвался Калли. – К тому же бывают проклятия, которым требуется какое-то время, чтобы войти в силу. Порой очень большое. К тому же, Грым, проклятыми места становятся не только из-за насланных злых чар. Порой это случается… само собой. Например, если тут кто-то погиб… как-то нехорошо, или маг сильный был при жизни. Или еще какая трагедия случилось. Или богов чем-то прогневили. По-разному бывает. Есть, правда, два «но», сам их вижу. Первое, я бы скорее всего почувствовал подобное место. По крайней мере, никогда еще не бывало такого, чтобы не почувствовал.

– Ой, да ладно, а как же с тем храмом, где нас демон поджидал? – поддел Грым. – Ну поздней осенью.

– Это не проклятое место, – эльф вновь скривился. – Там обитало зло, но зло спящее, а не проклятие. Чувствуешь разницу?

– Нет.

– Неважно, – нетерпеливо оборвал Златко. Сегодня что-то эльф с троллем излишне много пререкались, а спать, между прочим, хотелось. – Одно «но» есть. А какое второе?

Калли немного смущенно подергал себя за прядь светлых волос.

– Ну… второе «но» очень совпадает с мыслью Грыма… Как-то не тянет все это на проклятое место. Я вот представляю его так: руины какие-нибудь, кладбище, тот же заброшенный храм, каменная площадка с полустершимися письменами где-нибудь в глухом лесу или на неизведанных холмах. – Эльфа, похоже, понесло. – М-да, а тут что – гуси да куры в курятнике или как это называется, конюшня с хорошим овсом, чадящий камин, разбавленное пиво…

– Да-да, разбавленное, – поддержал Грым, но Светлый не дал себя сбить с мысли:

– Пышногрудая подавальщица, толстый хозяин, более-менее приличная еда, пьяный смех по вечерам. Ой, да много всего, – махнул эльф рукой. – Разве так выглядит проклятое место? Где печать забвения, горечь безысходности, налет отчаяния? Где ужас, который охватывает совершенно на первый взгляд без причины? Где многовековая, но мертвая паутина, в конце концов?

– Ну уж, чего-чего, а паутины тут полно! – вновь влез тролль, но Калли опять не обратил на него внимания.

– Не-эт, никакое это не проклятое место. Обычное человеческое жилье. Тут даже сейчас, после двух трупов продолжают петь и веселиться, а ведь косвенный признак проклятого места – это то, что радость жизни в нем пропадает даже у самых беззаботных существ. Так что… скорее всего никакое это не проклятое место… пока. После двух самоубийц уже не знаю… В любом случае им магов направления Жизнь придется приглашать, чтобы какая зараза не прицепилась… В общем, вряд ли это проклятое место… Или же проклятие какое-то хитрое…

– А что, – заинтересовался Грым, – ушастый, а ты возьмешься за подобный заказ? Ну, очистить это место?

Калли уже открыл рот, чтобы сказать «нет», но потом передумал, прикинул свои возможности. У него удачно накладывалось выбранное магическое направление на его эльфийскую сущность.

– Только если хорошо заплатят, – выдал он.

Тролль загоготал.

– А вот это по-нашему! Ушастый, а ты еще не совсем безнадежен!

– Благодарю, – с непередаваемой иронией ответил тот, потом снова повернулся к Синекрылому. – Но во всем этом есть одна закавыка. – Эльф сделал паузу. – Если кто-то действительно повлиял на сны, то это должна быть ментальная магия. А она – твоя прерогатива, Златко.

Грым тоже смотрел на друга.

– Да, Синекрылый, ты не мог ее не почувствовать, – поддержал он.

Златко наконец отлепился от спинки кровати, сделал нервный круг по комнате, потом с ногами забрался на постель.

– Я уже долго об этом думаю, – Он взъерошил золотые волосы. – Помните, я говорил, будто что-то почувствовал.

Друзья закивали.

– Так вот… ощущение было, но очень слабое… То ли магия была несильная, то ли уже успела… – юноша попытался найти подходящее слово, – выветриться. Ну то есть магический фон пришел в норму.

– Странное какое-то воздействие получается, – медленно произнес Калли. – Или слабое… Но ведь два…

– Вот именно! – возмущенно прервал его тролль. – Два самоубийства, да еще и нам дрянь всякая снится! Ничего себе такое слабенькое! Что же тогда НЕ слабенькое?!

Златко и Калли неприкрыто содрогнулись.

– Да… трудно в это поверить, – продолжил эльф. – Или долговременного действия… То есть сначала воздействие, а потом уже результат.

Светлый, кажется, сам запутался.

– Да, что-то не так во всем этом. – Синекрылый даже смутился. – Но сильное я бы почувствовал! Ведь я специально проверял!

– А может, все проще? – Грым как-то нехорошо осклабился. – Допустим, этот кто-то – маг покруче нас и сумел все сделать без сучка без задоринки?

Его собеседники совсем скисли.

– Тогда нам можно и не пытаться в чем-то разобраться, – вздохнул Златко. – Более опытного и сильного мага мы не поймаем и не победим.

– Эй, что за пораженческие мысли? – Калли поднял голову и улыбнулся. – Все возможно, но ты сам, Синекрылый, говоришь, что надо делать то, что нам по силам, а там будь что будет.

Бэррин ответил на улыбку. Эта мысль была очень популярна в его семье. Если есть проблема, надо делать то, что может помочь ее решить, пусть это и не спасет полностью, но, по крайней мере, избавит от мук совести, кричащих о том, что ты мог, но ничего не сделал.

– Надо с девчонками посоветоваться. Свежие головы, глядишь, и увидят то, чего мы проглядели, – уверенно заявил тролль.

– Несомненно, – кивнул Златко, потом потер лоб. – У меня такое чувство, будто о чем-то подобном я где-то читал… Но вот не могу вспомнить – и все тут!!!

– Ну тогда вспоминай! – вынес вердикт Грым. – Но сейчас – спать!

Несмотря на приказной тон – а его никто в пятерке в отношении себя не любил, – послушались все. Вытянулись на кроватях, укрылись одеялами, почти синхронно зевнули (эльф деликатно прикрыл рот ладошкой, Златко и тролль не утруждали себя этикетом в такой ситуации) и начали засыпать. Грым захрапел почти сразу. А последнее, что слышал Синекрылый перед тем, как провалиться в темную пропасть сна, был голос Калли:

– Еще и крысы эти…

Метель, отдохнув за ночь, принялась усиленно наверстывать упущенное. Если прежде ничего не было видно на расстоянии в несколько локтей, то теперь видимость уменьшилась до одного. Складывалось впечатление, что снег решил окончательно похоронить под собой и без того не слишком уж высокое строение. Однако постояльцы из местных, в том числе и Златко, ни капли не беспокоились, считая подобное в порядке вещей.

Завтракать лучшая пятерка Земли решила в общем зале. В это морозное утро тут было как-то особенно уютно. Хозяева уже начали готовиться к Зимним праздникам. То там, то тут висели веточки ели, омелы, кисти зимних, или так называемых «морозных» ягод. На стенах, дверях, люстрах, балках развесили искусно выполненные деревянные и даже стеклянные расписные шары, колокольчики, шишки, орехи и прочую блестяще украшенную ерунду.

И вот сейчас, обозревая эту новую, еще не приевшуюся глазу красоту, друзья уплетали восхитительные теплые сырники, обильно поливая их вареньем и запивая душистым чаем из самовара.

– Эх, хороши! – высказалась Ива, чувствуя, как тяжесть последних дней куда-то улетучивается, и подмечая за собой, что как-то заинтересованно поглядывает на омелу. – Давно уже я не пробовала таких вкусных сырников. Хочу добавки!

– И не ты одна! – поддержала ее гаргулья, эротично облизываясь при виде как раз вовремя поднесенной дополнительной порции. – Это, пожалуй, самое вкусное, что мы тут ели. Да? Как думаешь, Златко? – Дэй толкнула локтем задумавшегося приятеля. Синекрылый и сам был не дурак покушать, но сегодня его мысли летали вокруг ночного разговора. Поэтому он только согласно хмыкнул. Но, видать, друзья решили его сегодня не оставлять в покое, потому что следующим вопрос задал Грым:

– Слушай, Златко, а может, нам ночью ехать, а? Метели в ночное время нет, а днем посмотри, какое безобразие!

Услышав такое предложение, Бэррин чуть со стула не свалился:

– Рехнулся, что ли? Грым, ты в своем уме? Ты хоть представляешь, сколько тут всякой дряни по лесам водится! Зверье, нежити немерено, нечисти всякой тоже выше крыши, монстров! Они и днем-то не особо стесняются, а ночью вообще спасу от них нет! Нет! Нет! И нет!!! Даже думать забудь!

Таким эмоциональным накалом заинтересовался даже эльф. Поднял свою светлую голову, внимательно посмотрел на распаленного Синекрылого и спросил:

– А что маги?

– «А что маги»? – передразнил тот. – Тут всего Магического Университета не хватит, чтобы один лес вычистить! Да и смысл какой чистить? Тут же из другого места набегут! Ты даже не представляешь, сколько тут всего страшного! А зимой это все еще и звереет.

– Ужас, – высказалась Ива, не в силах надолго оторваться от сырников, – я думала тут относительно безопасные земли.

– Ну, в чем-то это так, – пошел на попятный Бэррин. – Если по дорогам да днем ехать, то опасностей не больше, чем в других местах. Тут на всех крупных трактах стоят всякие отпугивающие и, наоборот, охранные – для людей, ну и нелюдей, конечно, заклятия. Но ночью они фактически теряют свою силу. Поэтому посмотрите: никто и не рыпается куда-то ехать. Потому что по такой погоде не добраться до следующего постоялого двора или деревни, да и заблудиться можно запросто, а ночь под небом проводить – это верный путь на тот свет. И не только из-за холода.

После этих слов за столом воцарилось молчание, прерываемое только стуком столовых приборов. Потом Калли, налив себе еще чаю, произнес:

– Златко, думаю, если мы сейчас поведаем девушкам о нашей идее, то не испортим им аппетит. – И эльф меланхолично отхлебнул из кружки, ничуть не смущаясь под подозрительными взглядами спутниц.

– Да, Дэй, Ива, – Синекрылый, похоже, и сам хотел уже наконец перейти к делу, – мы вот что вчера выяснили…

И он начал рассказ. После того как отзвенели последние слова повествования, повисла обычная в таких случаях тишина.

– Слушай, Ив, – повернулась к подруге гаргулья, – а наши парни неплохо соображают с перепугу. Может, их надо почаще пугать посреди ночи?

Знахарка чуть не захлебнулась смехом и чаем. Златко, стуча ей по спине, укоризненно посмотрел на Дэй, та лишь скалилась.

Наконец Ива отстранилась от руки увлекшегося приятеля и произнесла:

– А что? Вполне рабочая гипотеза. По крайней мере, у нас есть то, над чем можно реально работать.

– А вам что – плохие сны не снились? – Грым с какой-то даже обидой посмотрел на девушек.

Те одновременно замотали головами.

– Не-а, – решила пояснить Дэй.

– Угу, – согласилась знахарка.

– Странно. – Златко и Калли переглянулись, потом Синекрылый добавил: – Но нам в принципе тоже не в одну ночь кошмары снились. Могут еще присниться.

– Добрый ты, Златко, – поежилась Ива, она боялась даже в мыслях перебирать свои страшные воспоминания, хоть они и лезли с настойчивостью уличных торговцев… Костер, призрак… один, второй, демон и темные силы, забравшиеся ей в самую душу… что еще? Ой, лучше даже не думать об этом!

– Да уж, – неприкрыто содрогнулась гаргулья. «Интересно, что она вспоминает? Полную луну и последний звук Полета Кленовых Листьев в самый главный день осени? Ветер в сердце и колдовские серебряные глаза? Что-то еще?».

– Ну, а может, и не приснится, – не очень убедительно поторопился успокоить их Бэррин, а через пару мгновений нетерпеливо спросил: – Ладно, а какие-нибудь мысли по существу есть? Свежим глазом, так сказать.

Гаргулья пока молчала, так что Ива вновь начала говорить:

– Ну, во-первых, идея о том, что все это мог сделать какой-то сильный маг, мне кажется притянутой за уши. Как бы он ни был крут, но постоянно маскировать свой дар… Да и, как правильно заметил Грым, мага многое выдает.

– Тогда почему же я почувствовал лишь слабое изменение магии Разума?

Ива отпила из кружки, мысленно взвешивая то, что хотела сказать.

– Мне кажется, тут может быть только одно объяснение… Вернее, объяснений много, но, по-моему, самое логичное было бы предположить, что мы в затруднении, потому что пользуемся классической магией. А ведь, кроме известных и общепринятых направлений, есть еще множество других. Так называемых «оригинальных» или «родовых» магий. Вот, к примеру, магия трав, которую официальная наука даже не признала. Но я точно знаю, что она существует.

– Ага, но ощущаешь ее только ты, – хмыкнула гаргулья.

– Не только! – возмутилась знахарка.

– Ну сколько вас там таких одаренных травниц? Бесконечно мало, так что…

– Ну и что, разве мало? Просто эта магия не всем дана, она – редкий дар и в основном передается по наследству или в дар от природы!

– А у тебя прямо-таки два в одном! – засмеялся тролль.

Ива хотела возразить, но потом решила, что разъяснять все тонкости ее происхождения и дара своих предшественниц слишком долго да и так путано, что сама она с трудом разбирается, а тут уж не до объяснений.

– Ну примерно, – отмахнулась она. – Так вот такая – нераспространенная – магия все же существуют. И подобными – редкими, неизученными и неизвестными – способностями могут обладать разные существа. Поэтому мы и не можем ее засечь. Просто не чувствуем. Как слепой не видит цветов, но это не значит, что их нет.

– Но я все-таки кое-что почувствовал!

– Это тоже объяснимо. Любая оригинальная магия похожа на какую-нибудь классическую. Например, та же магия трав, а ее я знаю очень хорошо, ближе всего к направлениям Природа и Жизнь. Так что и я, и Калли ее вполне можем чувствовать. Но нечетко. Хотя я – это, конечно, неудачный пример.

– А какая же магия близка ментальной? – удивился Златко. – Я как-то только про вампиров знал.

– Ну у вампиров она как раз вполне классическая, – усмехнулась Ива. – А вот близкая к ней… – Девушка задумалась.

– Да что тут долго думать? – хмыкнул тролль. – Те же лешие. Или русалки.

– Точно! Вот тебе потрясающий пример! – восхитилась травница. – Ни один чародей не в состоянии почувствовать магию лешего именно как магию, однако никто же не спорит, что мороки лесовики могут наводить только так. А что это если не ментальная магия?

– Да, – тоже вспомнила Дэй. – Поэтому нас и учат распознавать забавы лешего по косвенным признакам, а не по чутью на магию. А ведь иллюзии – это магия Разума.

– Угу, – кивнул порядком ошарашенный Златко.

– А вообще, Синекрылый, тебе в лесу должно быть проще всех.

– Ага, – скептически фыркнул тот. – Ива – дочь духа Природы, да и направление у нее соответствующее, про эльфа вообще молчу, ты, Грым, нутром чуешь, куда двигать, а Дэй летает!

Травница вдруг хихикнула:

– Короче, нам придется очень постараться, чтобы найти объяснение, почему мы заблудились.

Все рассмеялись. Затем Златко уже совершенно другим – собранным и деловым тоном произнес:

– Но что это может быть за родовая магия и что за существо ею пользуется? – немного помолчал и добавил: – У меня ни одной идеи, хотя какое-то воспоминание вертится, но никак не могу его за хвост ухватить. А у вас как?

Друзья задумались, перебирая в голове всех известных им монстров.

– Меня беспокоят две вещи, – после продолжительного молчания сказал Калли. Вид у него был серьезный и без какой-либо заносчивости или манерности, что частенько гостили на его личике, то есть именно сейчас он выглядел таким, каким являлся на самом деле.

– Что еще за две вещи? – А вот Грым, похоже, никогда не научится не торопить эльфа.

– Первая, – бросил тот недовольный взгляд на тролля, – если это магия, близкая к ментальной, то почему ты, Златко, ей поддался? Да еще первым из нас. Ведь у тебя должна быть природная защита от нее.

Синекрылый нахмурился и постучал пальцами по столу.

– Ну, во-первых, защита действительно есть, но она не такая уж совершенная. Большая устойчивость к ментальной магии, чем у других людей… Намного большая, – поправился он. – Но не абсолютная.

– А во-вторых? – опять Грым.

– А во-вторых, – Бэррина привычка тролля всех торопить, похоже, не раздражала, – это может быть совершенно другая магия, похожая, но обладающая какими-то особыми элементами, свойствами, что позволяют ей обходить мою защиту.

Ива внимательно рассматривала друга. Что-то вертелось у нее в голове…

– А ты прав, Златко, на что-то это дико похоже, но на что именно…

Друзья несколько удивленно посмотрели на девушку, явно еще обдумывая последние гипотезы Синекрылого. Но добавить к его словам было нечего, поэтому никто не стал их комментировать.

– Ушастый, а твое «во-вторых»? – повернулся к эльфу Грым.

– Что, во-вторых? – не понял тот.

– Ну, ты сказал, что тебя беспокоят две вещи. Одну назвал, а вторая?

– А да, вторая. – Калли уже, похоже, и сам забыл, что хотел сказать, но эльфийская память быстро выдала утерянную мысль. – А во-вторых, неужели от плохих снов люди готовы пойти на самоубийство?

– Да, это все-таки… как-то… – Гаргулья не нашла слова, но все поняли.

Златко мотнул головой, с тоской посмотрел на остывший чай, отставил кружку и поставил локти на стол.

– Не думаю, что дело только в ночных видениях. Если допустить, что действительно кто-то нагоняет на постояльцев кошмары, то стоит подумать, как это вообще возможно. Да еще с учетом того, как Калли точно заметил, что двое вполне нормальных, наверное, мужчин покончили с собой. Не думаю, что этот неведомый чародей, кем бы он ни был, так уж хорошо знает нас, что внушил нам именно эти сны. Допустим, про мой… самый страшный сон еще кто-то мог узнать. Вернее, что такое со мной происходило, но утверждать, что это мое самое страшное воспоминание… по-моему, нереально.

– Про мой… самый страшный случай не знает никто. – Калли словно чуть побледнел. – По крайней мере в таких подробностях.

– У меня, как и у Синекрылого, – мотнул головой в сторону названного тролль. – У меня в жизни полно было всяких гадостей. Может, и реально допустить, будто бы то самое страшное, но это ж какие мозги нужно иметь!!!

– Короче, – Бэррин вновь вернул себе слово, – предположить, что в наши головы вкладываются сны или же кто-то копается в наших мозгах, как-то сомнительно. Там же не разложено все по полочкам и не висят ярлыки «Это мое самое страшное воспоминание». Скорее всего это не наведенные сны, а некая сила заставляет наши мозги самостоятельно выбирать самое страшное и нам показывать. А как это возможно? Я долго думал и вот к какому выводу пришел: в каждом отдельном случае воздействовать на мозги очень долго, это утомительная, чрезвычайно кропотливая и не дающая абсолютной гарантии работа. – (Ребята умно покивали, однако в ментальной магии разбирался только Златко.) – А как получить гарантированный результат при меньших усилиях? Очень просто – надо воздействовать не на разум, а на чувства. – Синекрылый просто сиял. – Я не представляю, как это делается, но могу допустить, что это в принципе возможно.

– То есть ты хочешь сказать, – Калли уставился на Бэррина, – что шло воздействие напрямую на чувства? Как тогда – на испытаниях после поступления – с призраками?

– Ну… что-то наподобие, – согласился Златко, пока друзья вспоминали тот ужас. – Там тоже заставляли бояться, создавая иллюзии.

– Тогда понятно, – кивнул эльф. – Такое воздействие не позволяет перепуганным чувствам достучаться до разума, ослабевают все защиты, которые обычно ставит мозг, человек слышит только эмоции и инстинкты.

– Но разве инстинкт самосохранения не входит в их число? – не согласилась Дэй.

Златко и Калли еще немного подумали.

– Ну, возможно, не совсем только инстинктами. Скорее действительно только чувствами. Человек испытывает страх. Хочет от него избавиться…

– Не только страх, – прервала Синекрылого Ива. – Страх – это лишь одна эмоция. А могут еще быть тоска, бесконечная боль потери, отчаяние, чувство вины… Ведь я правильно понимаю, вам снились кошмары, но в них был не только ужас?

Парни вразнобой закивали.

– Вот, – продолжила одобренная согласием травница, – именно эти чувства – у каждого свои – и могли привести к таким плачевным результатам.

– Логично, – кивнул Златко, – но тогда непонятно…

– А что это за толпа там собирается? – прервал его Калли, кивнув в сторону той части зала, где начиналась лестница на второй этаж.

– Грым, узнай, – мгновенно распорядился Синекрылый.

Тот и сам, несомненно, рвался в бой. Подскочил на стуле и через мгновение был в центре толпы, которая собиралась вокруг чего-то или кого-то. Пара минут – и Грым помахал приятелям лапой.

– Ну что? – первым спросил Бэррин, когда они подошли.

– Еще один жмурик, – коротко ответил тролль.

– Еще одно самоубийство?! – хором воскликнули Дэй и Ива.

– Нет, – мотнул головой Грым. – Непонятно отчего умер. В постели нашли.

– Позвольте, – отодвинул кого-то плечом Златко и кивнул Грыму».

Тот быстро подцепил рассказывающего о еще одной страшной находке и очень убедительно попросил проводить их туда. Троллям почему-то не принято отказывать, и их повели на второй этаж. По дороге выяснилось, что нашел покойника вовсе не этот паренек, а одна из подавальщиц, что принесла завтрак в номер, как вчера постоялец заказывал.

– Все страннее и страннее, – пробормотал Калли, прикидывающий, что "это вполне может быть еще одно самоубийство, только не такое явное, как первые два. Поэтому когда их компания подошла к двери, он на пару с Грымом проскользнули внутрь, оставив Златко разбираться с хозяином, а девушек топтаться на пороге.

Тролль осмотрел тело первым, но только покачал головой.

– Я не вижу внешних воздействий. – Даже ему самому показалось странным слышать от себя такие слова.

– Ага, – веско ответил эльф и приблизился к кровати.

Первое, что его поразило, это было лицо покойного. На нем был написан такой ужас, что невольно хотелось обернуться, чтобы найти того страшного монстра, что так напугал беднягу. Эльф покачал головой и опустился на одно колено. Его изящные кисти зависли над телом. Прошлись от головы до бедер на расстоянии в две ладони, задержались над грудной клеткой. Потом Калли упруго поднялся и кивнул. Ему все было ясно.

– Ну что? – потребовал объяснений Грым.

В дверь тут же просунулось несколько любопытных мордочек.

– Удар, – четко и безразлично произнес эльф. – Сердце не выдержало.

– Чего? – не понял тролль.

– А ты посмотри на его лицо. Я так понимаю, его что-то напугало в буквальном смысле до смерти.

– Гоблин знает что! – выругался Златко.

Лучшая пятерка Земли перебазировалась в комнату девушек, куда предусмотрительно еще вчера притащили несколько стульев, так что сейчас парни сидели на них, а девушки – на кроватях. Хотя Грым как-то нехорошо поглядывал на постель Ивы. Он вообще был большим любителем где-нибудь развалиться. Однако у травницы и шуша были такие лица, что беспокоить их тролль не решился.

– Вот и разрушилась ваша теория о снах. – Гаргулья в отличие от Грыма вожделенно посматривала на балки, на которых так хотелось повисеть. – Этот-то жмурик явно чего-то реального испугался.

– Он испугался того, что увидел, когда проснулся, – поправил ее Златко.

– Да какая разница?! – возмутилась Дэй.

– Разница есть, но пока не об этом. Что могло его так напугать?

Калли и Грым усмехнулись, и эльф предложил троллю говорить.

– Смотри, что мы нашли за кроватью, – тролль протянул Златко что-то завернутое в кусок ткани, – там, куда был обращен взгляд этого жмурика.

Синекрылый развернул. На ткани лежало несколько длинных белых волосков. Златко даже опешил, взял один из них и рассмотрел на свет. Покрутил между двумя пальцами. Жесткие.

– Только не говорите, что это… – Весь вид Бэррина говорил об одном: он сам себе не верит.

– Йети! – хором закончили эльф с троллем.

– Мы потом специально проверили, но ничего вроде шкуры йети в его вещах не нашли.

– Более того, еще сохранился запах этих тварей, а ты знаешь, что он быстро выветривается, – добавил Калли.

– То есть ты пытаешься меня убедить в том, что этой ночью йети был в номере этого несчастного?! – завопил Златко.

– Или кто-то в шкуре свежеубитого йети, – так же спокойно продолжил эльф.

– Калли, ты сам понимаешь, что несешь?! – видно, для Синекрылого было слишком много на сегодня потрясений. – Ты хоть понимаешь, какое это богатство – шкура йети?!! Это же состояние!!! И не только потому, что ничего более теплого и ноского нет в принципе, по главное – убить йети практически невозможно! Да и не видел никто их за долгие годы по эту сторону Гор Пред Вечными Снегами!!! У нас, конечно, глухие места, но не настолько же!!!

– А если… – начала гаргулья.

– Нет!!! – вызверился пуще прежнего Златко. – Не мог йети тут оказаться. Тем более в одном номере на втором этаже… да еще и закрыть за собой дверь… изнутри!!! Вы хоть представляете себе, что такое йети?! Это существа в полтора-два раза выше человека! В плечах – еще один рост!!! Это медленные, неуклюжие и неагрессивные создания!!! Если, конечно, не под магией, – немного успокоился парень.

– Значит, все-таки какой-то невероятно сильный маг, – вздохнула Ива. – Иначе как все эти странности объяснишь? Но зачем ему это?

Настроение у всех упало.

– Чем-то насолили эти трое? – вяло предположил Грым.

– А мы чем? Нам же снится всякая дрянь…

– А мы просто под раздачу попали, – буркнул тролль.

Все вновь замолчали.

– А что с магическим фоном? – спохватилась Дэй.

– Да все то же – легкое колебание ментальной магии.

Снова тишина.

– Все равно как-то глупо, – покачала головой Ива. – Зачем магу идти к будущей жертве в шкуре недавно убитого йети?

– Напугать? – предположила гаргулья.

– А не проще иллюзию сделать? Если маг такой крутой, то ему потом следы стереть – раз плюнуть.

– Он мог быть не в целой шкуре, – предположил Златко, – может, куртку или сумку себе из нее сделал или к нему несколько волосков прицепилось, а когда он пришел в комнату, они и слетели.

– Тоже верно… – вздохнула травница. Погладила шуша между ушами и вздохнула: – Все равно как-то не верится, что какой-то сильный маг решил вот так провести свое время. Если ему не нравились эти трое, то полно более рациональных, менее затратных по времени и силам способов… А ведь ему еще надо от нас маскироваться: ослабь он эту маскировку, как мы тут же его почуем.

– И что вообще связывало этих мужиков? – Гаргулья все-таки решилась и, поменяв ипостась, полетела к вожделенной балке. Уцепившись за нее, повисла головой вниз. Никого эти фокусы уже не удивляли. Разве что Щапа обрадовался, восторженно запищал и тоже полез наверх, цепляясь коготками за дерево вертикальных стеновых панелей.

Друзья наблюдали за зверьком. Он невероятно всех забавлял. Всех, кроме Златко. – Если честно, я не знаю, – произнес он. – На первый взгляд – ничего. Но… реально слишком мало нам известно.

– А вы не думаете, что это какой-то эксперимент? – столь страшную мысль Калли высказал абсолютно спокойным и равнодушным тоном. – Изобрел новое заклятие и проверяет его.

– На живых людях?! Это же запрещено! – подскочила на месте Ива.

– Кого это когда останавливало? – буркнул тролль и повернулся к эльфу. – Если так, то нам всем труба.

«Да уж, точнее не скажешь», – подумала знахарка, а вслух сказала:

– Такие неосторожные маги долго не живут.

– Да, это аргумент, – вынужден был согласиться Грым. – Уж что-что, а служба по отслеживанию незаконного колдовства – это вам не хухры-мухры. Маг, балующийся таким образом, мог бы вести себя и поосторожнее.

– А давайте, вместо того чтобы предаваться унынию, попробуем еще раз перебрать все, что нам известно, – предложил Златко. – Может, мы что-то пропустили.

– Опять! – взвыл тролль, но послушно начал. Причем первым. – Три трупа. Два самоубийцы, один с разрывом сердца.

– Три сна, – поддержал его Златко. – Три кошмара о самом худшем, что происходило с людьми.

– Следы когтей крыс на полу, – внес свою лепту Калли.

– Волосы йети, – закончила перечислять гаргулья, спрыгнув на кровать.

– Закрытые изнутри двери, – подумав, добавила Ива.

– Смотрите, что у нас получается. – Златко встал и начал расхаживать по комнате. – У нас получается, что было воздействие ментальное – сны, какие-то неведомые причины, побудившие людей покончить с собой, и воздействие материальное – следы когтей и шерсть.

– Материальное может быть не связано со смертями и вовсе, – сверху влезла в разговор гаргулья.

– Верно, – кивнул Синекрылый. – А если связано?

– Вариант с магом мы уже рассмотрели, – недоуменно сказала травница.

– И он не кажется таким уж логичным, – легко продолжил эльф. – Слишком неразумно, энергоемко и неосторожно.

– Слушайте, мы видим между ментальным и материальным противоречие, так? – Дэй ради такого случая даже слетела на пол, царапнув его каменными коготками. – А если противоречия никакого нет?

– То есть? – не понял Златко.

– Ну-у, если это звенья одной цепи. Ведь что мы знаем? Что этот неизвестный может воздействовать на чувства…

– Да, это прерогатива ментальной магии. Или схожих с ней.

– Угу. – Гаргулья даже подскочила на своей кровати. – А если это существо может создавать не только образы в голове… ну вызывать их во сне, а еще и в реальности – их человек видит, даже проснувшись?!

– Дэй, иллюзии не материальны. Это все знают. Есть обман тактильных ощущений. Это возможно. – Синекрылый чуточку отечески посмотрел на гаргулью. – Но они не меняют материальное, то бишь не оставляют следов на полу или волос.

– А ведь в принципе возможно создание материального из энергии?

– Этим частенько магия занимается, – кивнул Калли. – Трансформации энергии в предметы и одних предметов в другие.

– Так вот, почему не может быть у какого-то существа способности создавать полуматериальные образы? – Дэй чуть ли не сияла от собственной идеи.

– Это невозможно, – покачал головой Златко. – Это высшая магия. Более того, это магия классическая. Такую мы не сможем не почувствовать.

– Подождите-подождите! – вдруг подскочила Ива. – По-моему, мы забываем главные принципы магии Разума…

– Златко, это камешек в твой огород. – Грым толкнул локтем Синекрылого, который неосмотрительно остановился около качающегося на стуле тролля.

Бэррин хмыкнул, знахарка смутилась.

– Нет, я вовсе не хотела сказать, что Златко… э-э… чего-то не знает, – забормотала она. – Просто Златко… э-э… смотрит с другой стороны. Да, вот именно – с другой стороны! – оживилась она и вновь начала тарахтеть: – Он как представитель этой магии думает о том, как воздействовать. А мы сейчас находимся в положении тех, на кого воздействуют.

– Ладно, выкрутилась, – хохотнул Грым, и все рассмеялись.

– Ну так что ты хотела сказать? – успокоившись, подбодрил вконец смущенную травницу Златко.

– Помните, – пытаясь преодолеть себя, начала она, – нам Фей рассказывал осенью… ну когда… – знахарка оглянулась на Дэй, – ну когда…

– Да прекрати ты на меня каждый раз смотреть, когда вспоминаешь того… то существо!!! – рявкнула гаргулья. – Как вы меня достали своим тактом, дипломаты гоблинские!!!

От такого напора опешили все, кроме Грыма.

– Не бойся, клыкастая, больше не будем, – засмеялся он. – Можешь на меня в этом положиться!

– А ты меня доконал своим хамством! – не осталась в долгу Дэй.

– Ну так тем и живем! – Столь довольной рожи даже у тролля увидишь не каждый день.

Гаргулья хотела уже что-то сказать, как Синекрылый вдруг тихо, но отчетливо произнес:

– Еще слово – и прибью обоих.

И почему-то не захотелось проверять, правду он говорит или нет. Бэррин умел охлаждать шальные головы, особенно когда они мешали серьезному разговору.

– Продолжай, Ива, – более мягко, но с какой-то непередаваемой ноткой предупреждения распорядился он.

– Э-ээ… ну короче, я хотела напомнить вам, о чем рассказывал нам Фей этой осенью, когда в универе началась вся эта паника по поводу убийств девушек. Так вот он говорил нам о том, что ментальная магия начинается и не с магии вовсе… – Знахарка наморщила лоб, вспоминая. – Особенно когда дело касается магов, ведь волшебники могут почувствовать чужую волю, попытки чужого воздействия на разум. И поэтому тот, кто воздействует, начинает с подготовки…

– Да, что-то такое было. – Грым кивнул. – Что-то там про дыхание, жесты, манеру говорить… Про важные для объекта факты.

– Ага. – Ива уже вознамерилась продолжить, как ее прервал Златко:

– Но это про гипноз. Все-таки сны – это чуточку другое.

– Но ведь мы уже решили, что воздействие на сны происходит через чувства, – возразил Калли. – А гипноз тоже, как правило, влияет не на разум, а на подсознание. То есть, Ива, ты хочешь сказать, что изначально была подготовка, которую мы просто не заметили?

– Угу, это и позволило обойти ментальную защиту Златко, да, наверное, и на тебя, Калли, как на эльфа не так легко повлиять.

Светлый неопределенно пожал плечами.

– Ну и к чему это ты говоришь? – поинтересовался Синекрылый. – Даже если нас подготавливали к этой магии, то что?

– Какой-то ты сегодня странный, Златко, – фыркнула гаргулья. – Обычно ты любой проясняющей хоть что-то мелочи не пропускаешь, любой отгадке радуешься, а сейчас «ну и к чему это?». Фи, даже противно. Это на тебя так близость родных земель действует? Последние мозги потерял?

В глазах Бэррина отразилось желание придушить одно милое, доброе и славное существо.

– Зато ты язык свой дурной не потеряла, – все-таки сдержался он. – Я иногда понимаю Грыма. Так и хочется иной раз попробовать выбить эту дурь из тебя!

– Так что же не выбьешь?

– Не обучен бить женщин.

– Ой-ой-ой, какие мы благородные! Скажи лучше, что боишься!

– Тебя? Не смеши меня. Тебя только кошки на крышах боятся! И то вряд ли сильно!

– Да? А что же не попроб…

– Прекратили! – вдруг рявкнул эльф, которого в отличие от наслаждающего перебранкой Грыма раздражала эта ругань. – А то на обоих успокоительное заклинание наколдую. Будете тут на коврике спать в обнимку!

– Тут нет коврика, ушастый! – не смог удержаться тролль.

– И на тебя тоже, Грым!

– Действительно, народ, – Ива прижала к себе слезшего уже с балок и стен шуша. – Нам только поругаться не хватало, – чувствуя себя противно от этих сверхправильных слов, она добавила: – Все равно драку в комнатах я вам устраивать не дам, а на улице сейчас заниматься этим некомфортно.

Все дружно глянули в окошко. За ним по-прежнему снег несся куда-то с сумасшедшей скоростью. Да и прекращаться явно не собирался. Друзьям вдруг показалось, будто весь маленький постоялый двор, а возможно, лишь эта комната – все, что осталось в мире, а вокруг только одно снежное царство, и скоро и их тоже погребет эта нескончаемая белая пустыня. Если, конечно, не заставит сойти с ума и покончить с собой какое-то неведомое создание, что один за другим отправляет постояльцев туда, откуда, как говорится, не возвращаются. И как-то сразу все, кто сидел в этом маленьком уголке живого мира, почувствовали друг к другу необъяснимую симпатию. Будто не было и не будет больше никого роднее и ближе.

А может, эльф все-таки колданул…

Уже после обеда вся великолепная пятерка сидела в общем зале. Народу там в это время не очень много. Одни сгрудились в кучу в дальней части зала. Другие сидели по своим комнатам. Хозяин с обслугой и вовсе не показывались.

Настроение у большинства постояльцев было паршивое-препаршивое. Пусть у многих и не было подозрений каких-то особых, как у лучшей пятерки факультета Земли, но все равно череда смертей выглядела чрезвычайно подозрительно. Да и не внушала оптимизма. Некоторые даже недоверчиво, а порой и злобно поглядывали на юных магов. Правда, задираться пока никто не спешил, но мысли людей легко читались на лицах: колдунам не доверяли. Хотя присутствие Бэррина, Светлого эльфа и совершенно безобидной на вид знахарки всех немного смущало.

С другой стороны, многие только в них и видели спасение.

Златко, положив ноги на соседний стул, закинул голову и смотрел в потолок. Не надо быть телепатом, чтобы понять, о чем парень думает: Синекрылый продолжал прокручивать в голове проблему, пытаясь все-таки найти решение, обнаружить то, что они не учли. Тролль приводил в порядок меч. Причем вид у него был счастливый, будто у ребенка, что играет с любимой игрушкой. Гаргулья в своем человеческом обличье спокойненько попивала чай. О чем думал эльф, знают только звезды. А знахарка, с интересом уставившись в кружку, разглядывала плавающие там травинки, пытаясь распознать, что еще, кроме чая, туда добавили. Нет, не было сомнений, что это что-то неопасное и ни в коем случае не галлюциногенное, но мягкий привкус какого-то незнакомого растения уже который день не давал ей покоя. Хозяин отказывался раскрыть секрет столь вкусного напитка, утверждая, что это семейная тайна его жены и она дорога его благоверной больше, чем трактир, постояльцы и он сам, уж точно. Найти подход к строгой трактирщице тоже не удалось.

А у стойки на некотором расстоянии от дружной компании сидел Гамельн. Сегодня он был в особо неразговорчивом настроении. Все быстро понимали это, сникая под колючим, злым взглядом, и не беспокоили его больше. Поэтому сейчас менестрель сидел в относительном одиночестве на высоком табурете, опираясь то ли спиной, то ли боком о стойку, и меланхолично перебирал струны лютни. И тоскливая лирическая мелодия лилась из-под его пальцев.

Ива краем уха слушала оную, стараясь не поддаваться ее настрою. Иногда менестрель начинал тихонько напевать. А порой музыка становилась чуточку веселее, но лишь чтобы потом вновь вернуться к прежней грусти.

Кружится ветер над песками, В пляске вихри поднимая. Ты танцуешь тут веками, Дань смертями забирая. Ты не манишь, как сирена, Лишь за страхами приходишь. Наши души, лишь арена, И ты ими нас изводишь. Не боишься ты ни смелых, ни… Не страшна тебе и сила. Только я, глупец, все брежу Черных глаз твоих могилой…

– М-да, что-то у Гамельна сегодня совсем невеселое настроение, – усмехнулась Дэй.

– Да уж, песня странновата… – согласился Калли, ради такого случая даже оторвавшийся от разглядывания снега за окном.

В этот момент Златко тоже вполне осмысленно посмотрел на друзей и необычайно серьезным тоном выдал:

– А про кого песня?

Ива внезапно сообразила, что действительно смысл ей непонятен, если это не одна из многочисленных и нежно любимых менестрелем элегий. Хотя… как можно назвать глаза прекрасной женщины могилой? Ужас какой, брр! Это как – провалы что ли вместо глаз? «Не поймешь этих бардов, как придумают чего…».

– Эй, Гамельн, а про что песня? – ни капельки не считаясь со странным настроением менестреля, заорал Грым.

Певец поднял голову, с каким-то блаженным видом осмотрел зал, нашел посмевшего его потревожить и равнодушно смерил взглядом. Вообще для здоровья очень полезно не спорить с троллями и желательно также не выводить их из себя. Но когда это барды отличались благоразумием? Поэтому после долгого и в чем-то неуловимо оскорбительного осмотра Грыму предложили следующий ответ:

– Про любовь.

Тролль, разумеется, оскорбился таким к себе неуважением и начал вставать. Гамельн не мог насладиться всем грозным величием этой картины, зато им могли полюбоваться все остальные, а Ива тут же поняла, какая беда ожидает ее неосторожного друга.

– Нет, Грым! – вскрикнула она и повисла на его лапе. – Грым, ты не так понял!!!

– Что я не так понял?! – взревел тролль, без каких-либо усилий поднимая девушку, болтающую у него на руке, до уровня своих глаз.

– Э-э-э… это была аллегория!!!

– Еще и ругается он!!! Да я его сейчас!..

– Нет, нет, Грым! Это не ругательство!!! – Знахарка оглянулась в поисках поддержки друзей. (Дэй покатывалась со смеху, Златко и Калли явно не спешили на помощь.) – Ну… это… как бы… он же менестрель! А они, барды, все немного… того…

– Блажные, – подсказала гаргулья.

– Неправда, никакие не блажные! – возмутилась Ива. – Просто… немного не от мира сего!

– Ну вот, я и говорю: блажные, – хихикала Дэй.

– Да нет же!!! Грым, ты куда?! Ну Грым!!!

Троллю надоела эта перепалка, и он решительно двинул к первоначальной цели. Травница уперлась ногами в пол, из-за чего Грыму пришлось некоторое расстояние ее протащить, что, впрочем, нимало не замедлило его движения.

– Ну Грым! Прекрати!!! Ну прошу тебя! Грым!!! Кормить перестану! – видя, что ее больше не слушают, пригрозила она самым страшным.

Тролль остановился, вновь поднял ее на уровень глаз.

– Ты мне угрожаешь? – удивился он.

– Нет! – тут же сорвалось у травницы с языка при виде этой зверской рожи. Оглянулась на заинтересованные лица друзей. – Предупреждаю, – выдала она стандартную формулировку, но тут же ее сменила на более мягкую: – То есть прошу.

Грым какое-то время рассматривал это чудо природы, потом вздохнул и опустил ее на пол.

– Вот всегда ты, Ива, всем развлекуху испортишь, – даже расстроился он.

– Ну, Грымушка, ну не серчай, мы как приедем, я твой любимый пирог с печенкой испеку, хочешь? – заюлила та, видя, что надо ковать железо, пока горячо.

– Нет, ну какая же ты лиса, – расплылся в довольной улыбке тролль. – Конечно же согласен! Ни один хмырь не стоит твоего пирога с печенкой! – Парень притянул ее к себе, обняв локтем за шею и потрепав другой лапой по макушке.

Калли, Златко и Дэй рассмеялись.

– Ребята, а у Грыма оказывается есть слабое место, – хихикнул Златко нарочно громко, чтобы тролль его услышал.

Эльф и гаргулья посмотрели на Синекрылого заинтересованно, Грым – настороженно, а Бэррин, торжествующе всех оглядев, выдал:

– Это Ива!

Калли и Дэй гнусно заухмылялись. А тролль тут же возразил:

– Неправда!!!

Вот тут уже обиженно на него уставилась знахарка, уперев руки в боки, – а у нее это была самая опасная для окружающих поза. Грым опасливо глянул на девушку.

– Это еда, – неожиданно по-доброму улыбнулся он, и травница расплылась в ответной улыбке.

– А я знаю, про кого эта песня, – вдруг раздалось откуда-то со стороны. – О да, знаю, – через некоторое время повторил странный тип в чалме, какие носили только на юге.

В этом трактире, расположенном далеко на севере, это казалось более чем странным. Да и весь вид мужчины не внушал доверия. От него хорошо несло спиртным, а одежда давно нуждалась даже не в чистке и руке швеи, а в смене на другую. Лицо было то ли смуглым, то ли грязным, а скорее всего и то и другое вместе. Вообще южное происхождение так и сквозило в его облике: некоторые элементы одежды, акцент, характерные жесты, а самое главное – черные глаза и быстрый нервный взгляд.

– Это переделка одной ста-арой песни шакнейских пустынь. Мелодия другая, слова кое-какие переделаны, но в целом смысл остался прежним, – закивал говорящий. – Так странно слушать ее здесь! В этом варварском зимнем крае.

– Эй, ты поосторожнее! – возмутился Златко. – Это моя родина!

– О, прошу прощения, достопочтимый юноша, – тут же стал кланяться мужчина. – Прошу прощения за свой глупый язык, славные волшебники, да продлятся ваши года, да прославятся деяния ваши в летописи веков, пусть впишут их мудрые боги золотыми чернилами в свитки истории сего славного великого и сурового края, известного своими доблестными героями и мудрыми мужами, а также прекрасными девами, краше которых нет в целом свете, чьи прекрасные очи сияют подобно звездам на южном темном небе, а губы прелестнее распустившихся бутонов чайных роз, что увивают белые дома шакнейских владык, да продлятся их годы, да прославятся деяния их…

Когда мужчина пошел по второму кругу, «славным волшебникам» удалось подобрать челюсти со стола, за которым они сидели, и все-таки прервать этот нескончаемый поток красноречия, хоть Златко и Калли втайне пожалели об этом: такое дивное умение говорить долго, витиевато и абсолютно без смысла встретишь нечасто.

– Так о чем эта песня? – Грым исподлобья глянул на этого любителя изящной словесности.

– О ком, уважаемый тролль, – подобострастно потряс чалмой тот. – О ком. Не о чем. Ибо то, что может дышать, двигаться и потреблять пищу, есть существо живое, как учат нас мудрые Свитки Первозданной Истины, что изучают все юноши из приличных семей с самого раннего детства, ибо мудрость не появляется из ниоткуда. И хотя ее заложили в нас боги Семи Врат, да прославим их…

Мужчина начал биться лбом о стол. Чародеи, опять пребывающие в ступоре, даже испугались, что действительно разобьет. Причем Калли, Златко и Ива боялись, что разобьет лоб, а Грым и Дэй, что – стол. Однако спустя примерно минуту такого высокоинтеллектуального занятия мужчина остановился и с абсолютно счастливым лицом продолжил говорить:

– Так вот, несмотря на зачатки мудрости, что есть в каждом, даже самом неразумном, существе, для настоящего постижения истины и обретения высокого знания нужно развивать их с самого детства, чтобы не упустить ни одну минутку познания, только так, изучая священные свитки, юноша способен вырасти в мужчину, мужа достойного называться таковым, и прославить свой народ, вписав еще одну славную главу в историю человечества и оставив о себе память добрую о жизни порядочной и скромной, ибо как учат нас те же Свитки Первозданной…

Глядя, как глаза Грыма и Дэй наливаются кровью, а обалдевшая Ива пытается прийти в себя, Калли и Златко тихо хихикнули, а потом Синекрылый все-таки прервал столь занятного собеседника:

– И все же о ком эта песня?

– О! Это история славная, наполненная легендами и домыслами, что невозможно проверить, потому как мало кто – а может, и никто – в состоянии похвастаться тем, что смог на своем примере испытать все, о чем повествуют древние сказания. Однако какая история возможна без вымысла? Тем более история, давно превратившаяся в сказку, какие рассказывают доверчивым чужеземцам и непослушным детям на сон грядущий. В страшную, полную непонятного сказку, в которой вымысел и правда сплетись так, что не развязать самым усердным и искусным ткачихам ковров при дворах шакнейских владык, а, как известно, шакнейские ковры славны своими…

– Можно я его убью? – жалобно попросила Дэй.

Мужчина испуганно замолчал, глядя на грозную даму. Златко напоказ задумался, потом кивнул Грыму. Тот тут же склонился над говорливым южанином.

– О ком? – Голос у него был такой, что становилось ясно, что ответ должен быть очень коротким и быстрым, иначе можно досрочно отправиться к богам. Например, к богам Семи Врат.

– О змее.

Так долго ожидаемый ответ буквально огорошил будущих магов.

– Как это о змее?! – возмутился Бэррин.

Рассказчик опасливо покосился на Златко, потом на грозного тролля и торопливо начал объяснять:

– Да, именно о змее. О крылатой волшебной змее гюрзе-иле.

– Про гюрзу знаю, – кивнул Грым. – Очень ядовитая. А что за гюрза-ила? – На морде тролля было прямо-таки написано подозрение, что его разыгрывают.

– Да-да, все правильно, – закивал южанин. – Есть такая змея гюрза. И как правильно сказал достопочтенный господин тролль, очень-очень ядовитая. Ни одному мужу не посоветую с ней встречаться, ибо тут как с женщинами – внешний вид не всегда соответствует опасности, что несет она его сердцу и кошельку…

– Та-ак! – гаргулья уперла руки в боки. – Щас я кому-то и без змеи устрою опасность…

– Прекрати, прекрати, Дэй, – засмеялся Златко, глядя, как Грым удерживает пытающего сбежать мужичонку. – Он не подумал и вообще пошутил. Так ведь? – Синекрылый повысил голос.

Неудачливый рассказчик судорожно затряс головой.

– Вот видишь, – удовлетворился этим Бэррин. – Не серчай. Я еще хочу дослушать историю про эту крылатую змею. Продолжайте, уважаемый, но больше не шутите столь изрядно.

Южанин наконец собрался и заставил себя не рассусоливать. Сильно.

– Гюрзу видели многие и знают ее многие. Но есть еще и гюрза-ила. Так говорят караванщики, а они немало повидали, хоть и приврать любят изрядно. Но легенда сия древняя, дошедшая до нас из глубины веков и записанная даже в Свитки Первозданной Истины, что изучают…

– Это мы уже поняли, – не дал свернуть ему Златко. – Так что с этой змеей?

– Да… так вот… – Мужчина явно не мог сразу перейти к сути дела. – Рассказывают эти легенды, что появляется порой у щедрых оазисов змея крылатая, а за ней приходит беда. Начинает она свой танец в ночи, и смерть одного за другим забирает людей. По одному, а то и по два за ночь. Говорят, что не сама она приходит, а по воле богов Семи Врат, да прославим их… – Рассказчик снова хотел повторить ритуал с битьем головой, но тяжелая лапа тролля удержала его за плечо. Южанин глянул на святотатца, оценил его рост и телосложение и не решился возмущаться таким пренебрежением к его религии. – …И что карает она за грехи, жизнь неправедную и бесчестную. Есть и те, кто утверждает, будто дела никакого ей нет до того, как прошел свой жизненный путь человек. Да только в одном сходятся все – питается гюрза-ила страхами людскими, тоской их, виной, отчаянием. Начинают люди вспоминать вдруг все самое ужасное, что с ними происходило. Перед глазами как наяву встают подлости, что они совершили. Кому-то глаза черные в ночи видятся, губы манящие да тело желанное, запах роз в жарких садах южных городов. А кому-то дети погибшие или друзья самые верные, которые с того берега реки, что в конце каждого жизненного пути будет, машут, к себе зовут, рай своих объятий, теплоту беседы доброй обещая. И начинает это все грызть души с силой неимоверной. Так, как никогда не грызло. И нет сил больше терпеть, и один за другим начинают мужи сильные, притом на самом пике своей жизни, один за другим накладывать на себя руки, не в силах побороть свой собственный страх, свои тайные желания и тоску свою, ведущую к бездне, из которой не возвращаются. А гюрза-ила пьет эти чувства, вдыхает их – каждая смерть для нее как наиприятнейшее из блюд. И нет от нее спасения. Коль пристала к каравану, то уж не отстанет, пока всех не изведет.

Друзья потрясенно молчали.

– Вам это ничего не напоминает? – пророкотал тролль.

– Нет-нет-нет! – замахал руками южанин. – Даже и не думайте! Это просто одна из легенд, что рассказывают, попугать чтобы. А даже если и нет, то все равно существо это теплолюбивое, только в жаре жить и может. Это я вам точно говорю. Не приспособлены они для жизни в таких холодных местах. Да…

– А как поймать эту змейку? – словно небрежно спросил Златко.

– Как поймать? – мужчина задумался. – Я в таких вещах не мастер. Да, с караванами ходил, да-а… А вот сам гюрзу-илу не видел. За что благодарность великая богам Семи Врат… – На этот раз Грым не успел удержать южанина, и друзьям пришлось вытерпеть еще один сеанс битья головой о стол. – А вообще, – рассказчик поднял голову, – как можно поймать тварь колдовскую? Я не разумею как. Да и говорят, что она ядовита почище своей тезки. И не только кусает, но еще и плюется ядом. В общем, не советую вам с нею связываться, коли наткнетесь на нее в шакнейских пустынях, что жарче колесницы, на которой светлый бог Араа несется по небу, погоняя коней своих тонкошеих…

Говорил этот странный человек еще очень и очень много. Лучшая пятерка Земли и так и этак пыталась добыть из него нужные сведения, да только ничего не выходило. То ли не знал ничего более южанин, то ли они не ясно спрашивали. Кончилось дело тем, что рассказчику поставили выпить и, не дослушав благодарностей, не менее витиеватых и многословных, чем вся предыдущая речь, перебрались в свою комнату.

Гамельн по-прежнему с отсутствующим видом перебирал струны лютни.

– Ну что думаете? – Златко уселся на стул.

– Очень интересно. – Калли забрался на подоконник.

– Что, теперь змею будем искать? – недовольно пробурчала Дэй. – Сначала крыс искали, теперь змей, да?

Бэррин явно задумался над этой идеей.

– Все-таки змеи не крысы, попробуй их найди, – поддержала подругу Ива. – Что стоит одной змейке спрятаться в таком огромном здании?

– И если допустить, что мы имеем дело все-таки с этой… как ее?.. – Синекрылый вопросительно посмотрел на друзей.

– Гюрзой-илой, – подсказал Грым.

– Точно. Если это она, тогда что она делает в таком холоде? Насколько я понимаю, она или сдохнуть должна, или уснуть. Ведь так со змеями происходит?

– А я как-то видела змею зимой, – вспомнила Дэй. – В цирке, когда мы с семьей на Зимние праздники ездили в гости к отцовым человеческим друзьям.

– Ну, сравнила! – произнес Грым. – В цирке о ней заботятся, в местах теплых держат, может, даже магию какую используют.

– А цирк-то у нас есть, – пробормотал эльф.

– Но номера со змеей у них нет, – повернула к нему голову гаргулья.

– Сбежала? – предположил Синекрылый. – Привезли ее по незнанию, а она возьми да сбеги.

– Если сбежала, то как выжила? – покачала головой Ива.

– Думаешь, есть какой-то злоумышленник среди этих циркачей? – заинтересовался тролль.

– Не знаю, все-таки это магическая змея. Я как-то не могу представить себе волшебное существо, которое позволило себя поймать и куда-то насильно привезти. Тем более каким-то циркачам.

– Тоже верно, – кивнула гаргулья.

– А если не насильно? – тихо, но отчетливо произнес Златко.

– Что ты имеешь в виду? – Друзья тут же насторожились, слишком хорошо они знали этот тон. Ничего хорошего он никому не предвещал.

– Я вот подумал… помните, как пел Гамельн? – Синекрылый покопался в памяти. – Что-то там про смелых и сильных, и про глаза…

Не боишься ты ни смелых, ни… Не страшна тебе и сила, Только я, глупец, все брежу Черных глаз твоих могилой… —

Напел Калли, абсолютно точно воспроизведя и слова, и мелодию.

Ива и Дэй мысленно сделали пометку, что все-таки надо будет уговорить эльфа на пару баллад.

– Вот! Точно! – обрадовался Бэррин. – Разве так поют о змее? Так поют о девушке!

– Думаешь? – уточнил Грым. – Они, барды, вообще существа странные.

– Ну не настолько же! – даже опешил Златко.

– Точно? – Казалось, тролля это действительно интересует.

– Точно-точно, – покивал Синекрылый.

Пока шел этот странный разговор, остальные обдумали предложенную Златко идею.

– Ты что же, считаешь, это не змея, а девушка? – осторожно поинтересовалась Ива.

– Я думаю, это и змея, и девушка, – поправил Бэррин.

– Оборотень? – деловито уточнил Грым.

– Быть такого не может. Если это магическое существо, оно не может быть оборотнем, – покачал головой Калли.

– Почему не может? – удивился тролль. – Вон наша клыкастая.

Гаргулья привычно ощерилась на прозвище.

– А ведь правда, – обрадовалась Ива. – Дэй, ты сама говорила, что вас изначально именно создали, а значит, вы изначально магические существа. Но ты имеешь две ипостаси. Значит, по сути – оборотень.

– Не классический, – буркнула представительница славного племени каменных чудовищ. – Да сейчас мы уже не магические существа, а обычная раса, каких полно.

– Ну может быть, – отмахнулась травница. – Почему в случае с этой гюрзой невозможно чего-то подобного?

– Чего только не бывает, – поддержал ее Грым. – К тому же эта песнь…

– Тогда почему этот южанин не сказал, что она может превращаться в человека? – спросил эльф.

– Не знал, – пожал плечами Златко. – Или же не подумал, что это так важно…

– Ничего себе такое неважное! – возмутился тролль.

– Вот уж кто-кто, а эти южане странные, дальше некуда, – поделилась своим мнением Ива.

– О да! – согласилась Дэй. – Честное слово, еще не встречала таких!

Калли и Златко лукаво переглянулись. Грым тоже, похоже, и не с таким сталкивался.

– Зато становится понятно, как она выжила в таком холоде, – вдруг перескочила на другую мысль гаргулья. – Человек-то может одеться!

– Слушайте, а почему мы решили, что это девушка? Может, это парень? – Ива сняла шуша с головы, почему-то зверьку очень нравилось залазить именно туда.

– Но в песне… – начал Синекрылый.

– Мало ли что в песне! Вечно у вас, мужиков, женщины во всем виноваты! – тут же возмутилась гаргулья.

– А что, нет? Поведение так точно ваше! – Грым фыркнул. – От вас вообще одни проблемы! Вот от тебя, к примеру! Ива хоть готовит!

– А-а-а! – Травница чуть не задохнулась от возмущения, а Дэй тут же швырнула в нахала колдовской «камушек».

– Я тебя сейчас! – завопила она.

– Давай, подруга! – Знахарка спрыгнула с кровати, еле успев скинуть с себя Щапу. Тот возмущенно запищал уже в полете, забавно барахтаясь в воздухе. Ива же застыла в боевой стойке, готовясь применить, что потяжелее из своего уже и не такого маленького арсенала. Однако тут ситуация резко изменилась. Кто-то обхватил девушку сзади. По изящным кистям травница опознала Калли и тут же резко ударила локтем назад, как учили на уроках по боевым искусствам. Однако почему-то Светлого локоть не задел. То ли не рассчитала угол удара, то ли эльф как-то умудрился его избежать – они, эльфы, вообще вредные.

– Перестать, Ива! – прошипел насколько это возможно при таком звонком голосе Калли.

Пока знахарка разбиралась с эльфом, Златко перехватил Дэй. С трудом удерживая беснующуюся гаргулью, он прикрикнул:

– Всем прекратить, мать вашу!!! Грым, лично придушу! Какого гоблина ты их провоцируешь?! Немедленно извинись! Да мать твою, Дэй, хватит меня молотить!!!

– А чё я должен извиняться?! Еще скажи, что я не прав!

– Не прав!!! – рявкнул доведенный до белого каления Синекрылый, уже, кажется, готовый собственноручно передушить не только тролля, но и всех остальных, включая эльфа. – Нам только между собой подраться не хватало!

– Да Ива! Прекрати! – возмутился одновременно Калли, которому травница все-таки оттоптала ногу.

– Дэй, еще одно резкое движение – и вырублю! – уже на гаргулью заорал Бэррин. – Грым, считаю до трех и, если не извинишься, отпущу Дэй с Ивой и сам к ним присоединюсь! Р-р-а-аз!!!

Глянув на знахарку, которая как раз пыталась открутить эльфу кисть, тролль сдался. Не то чтобы он испугался, но портить отношения сразу со всеми не хотелось.

– Два!!!

– Ладно-ладно. Извините, Ива, клыкастая, – буркнул он, – не всегда и не во всем бабы виноваты.

Гаргулья хотела было возмутиться по поводу этого весьма сомнительного извинения и обращения, но тут уже сама получила нагоняй от Златко. Да и Ива явно решила считать, что большего от тролля ожидать и не приходится.

Команда разошлась по своим местам. Все хмуро и сердито поглядывали друг на друга, но затевать новую потасовку никто не решался. Златко исподлобья рассматривал друзей-противников.

– Калли, ты не сходишь вниз, не попросишь, чтобы самовар принесли?

Эльф согласно кивнул и направился к двери, все еще потирая пострадавшие от Ивы запястья.

– И варенья, – буркнул Грым.

– Тогда пошли вместе, – бросил из-за плеча Светлый, очевидно, не собираясь стараться больше, чем считал нужным.

Тролль недовольно скривился, но последовал за уже выходящим из комнаты эльфом.

– Ладно, – произнес Златко, – давайте пока будем считать, что все-таки это девушка.

Они уже сидели вокруг самовара и в полном молчании распивали чай с вареньем и пирожками.

В ответ на услышанное замечание гаргулья хмыкнула, но промолчала. Синекрылый покосился на нее и продолжил:

– Основываясь, так сказать, на песне.

– К тому же со змеями частенько так, – подхватил Калли, единственный из всей компании, кто выглядел спокойно. – Помните, есть такие существа – наги? – (Все закивали.) – Кто-нибудь слышал, что есть мужчины-наги?

– Должны быть, – нахмурилась Ива. – Как же они размножаются?

– Не знаю, – беззаботно ответил эльф. – Как-то размножаются. Я не говорю, что у них нет мужчин. Может, и есть. Просто более активными являются именно женские особи.

– Сомнительный какой-то аргумент, – высказала свое мнение травница, но ровным, и лишь слегка недовольным голосом.

– И тем не менее – вновь перехватил инициативу Златко, – давайте будем считать, что это так. А коли так, то что у нас с подозреваемыми? – Похоже, Синекрылому очень нравился весь этот сыскной жаргон.

– Да что тут думать? – махнул лапой тролль. – Танцовщица это. Кто еще?

– Ага, – как ни странно, но согласилась Дэй. – И в песне сказано, что она танцует, и тот мужик с чалмой обмолвился, что она «начинает свой танец». Я тогда подумала, что это аллегория, ну для красного словца, а сейчас… сейчас все ясно!

– Что ясно? – буркнул Златко. – Ничего не ясно. Что у нас, кроме танцев, есть?

– Двигается она как-то странно, – послушно, словно прилежная ученица на уроке, ответила Ива. – Дэй это первая заметила. Красиво, но ощущение как от магии присутствует. Движения будто смазываются перед глазами. Мы вчера еще хотели у Калли спросить, как с его острым зрением, но он так завороженно на нее смотрел, что не оторвать было. А потом забыли.

– А вот то, что вы, кобели, на нее так пялились, уж очень странно. – Гаргулья не могла долго удерживать свой язык на привязи.

– Дэй!!! – завопила травница, пока парни не успели ничего сказать. – Договорились же, что не будем друг друга злить!

– Ничего я ни с кем не договаривалась, – буркнула та, но уже тоном более смущенным, чем язвительным. – Но… ладно… просто хотела сказать, что если какая-то красиво двигающаяся девка сумела так заворожить даже Калли, то это неспроста.

– Да, я с тобой согласна, – поддакнула Ива. – А вы что по этому поводу скажете? Не могло быть так, чтобы вы вообще ничего не почувствовали.

Парни выглядели смущенными.

– Ну, вообще было ощущение… глаз, прям, не оторвать, – поделился тролль. – А вы что хотели – такая фигурка, ножки, попка, си…

– Мы поняли! – оборвал его Златко.

– Можно подумать, ты мало фигурок видел, – произнесла Ива.

Грым не замедлил рассмотреть и ее тело, насколько оно было видно из-за стола, особо задержавшись на глубоко расшнурованном вырезе рубахи.

– Видел, конечно. Только как представил, что коли она так танцует, то как же она тра…

– Грым! – снова Бэррин.

– Да что я-то?! – возмутился тролль. – Можно подумать, вы о чем-то другом думали, когда на нее пятились?!

– Ну-у… – кажется, Златко смутился. – Не то чтобы именно об этом, но… была такая мысль. А еще я думал, что у нас таких не делают. А такое искусство… соблазнения, что ли, – без пошлости, а именно на грани искусства – только на юге встретить и можно… А ты, Калли? – решил он перевести внимание на эльфа.

– Я… – Светлый выглядел задумчивым. – Я… просто не мог не смотреть на красоту… на совершенство ее движений…

– Ну я ж сказала: кобели, – пробурчала Дэй, но так тихо, что все сочли за благо сделать вид, что не услышали.

– Что и требовалось доказать, – преодолевая то ли легкое чувство обиды, то ли приступ неуверенности в себе, резюмировала Ива. – Очень похоже именно на подготовку к ментальной магии.

Парни были вынуждены согласиться.

– Но это недоказуемо, – продолжил Бэррин. – Ну танцует, ну красиво, ну гибко и быстро, но это можно объяснить сотней других причин. А что еще?

Никаких идей ни у кого не было. То, что казалось таким понятным еще несколько минут назад, сейчас превратилось в почти безвыходную ситуацию.

– Значит, придется ловить с поличным, – вздохнул Синекрылый.

– Где ты слов-то таких умных понабрался?! – изумилась Дэй.

– С дознавателями много общался, – фыркнул парень. Но гаргулью ответ не удовлетворил, и она продолжала смотреть на юношу, так что пришлось открыть правду: – Почитал кое-что.

Его друзья хохотнули.

– Это что же, Златко, ты с исторических романов и хроник перешел на детективы? – В Стонхэрме этот новый жанр был сейчас очень моден.

– Нет, конечно, – возмутился Синекрылый, но потом покаянно ухмыльнулся: – Ну разве что чуть-чуть.

Все рассмеялись. А когда успокоились, Калли спросил:

– Но, Златко, при всем моем уважении, как же мы будем ее с поличным брать? Сам подумай. Как она танцует, все мы видели, но никакой магии не засекли. А танцевать – не преступление.

– А вы заметили, что днем ее никогда не видно? – задала вопрос Ива.

– Ага, – кивнул Грым, – мы пару раз пытались… – тут он оборвал речь, но все и так было ясно. – Короче, нам сказали, что она спит.

– Кобели, – повторила Дэй.

Тролль уже открыл рот, чтобы высказать, что он думает о самой гаргулье, и напомнить ей известную присказку «Чья бы корова мычала!», но Златко глянул на него так, что Грым счел за лучшее промолчать.

– Еще бы ей не спать, – вместо него сказала Ива, – если наши рассуждения верны, то она по ночам питается, а потом, разумеется, днем отсыпается.

– О, слушайте! – вдруг подскочил на стуле Калли. – Ив, а помнишь, во вторую ночь, когда я выходил, ты уснула на столе?

– Ну помню, – знахарка не могла понять, к чему это сейчас.

– Я вот все не мог понять, ты же не пьянчуга какая-то, да и выпила мало, это было видно. Что же заставило тебя уснуть? Не только же духота, сильно усталой ты быть тоже не могла!

– Думаешь, она приколдовала?

– Думаю. Вспомните, ни разу не было так, что бы кто-то бодрствовал, когда происходили убийства!

– Как это не было! Да мы же с тобой чуть ли не под тем окном стояли, из которого самоубийца – или как его теперь назвать? – вывалился!

– Да, но я проснулся от кошмара, а тебя уже сам разбудил.

– Так, допустим, – явно сильно сомневаясь, согласилась травница.

– Вот что мне в этом деле не нравится, так это постоянные допущения, – проворчал Златко.

– Вот-вот, – внесла свою лепту Дэй.

– Давайте лучше думать, как ее поймать, – бросил на гаргулью хмурый взгляд Синекрылый.

– Прежде всего надо не дать ей танцевать, – произнес Калли.

– Да, это мысль, – кивнул Бэррин.

– А что помешает ей танцевать в своей комнате? – подняла брови Дэй. – Или ей нужен обязательный контакт со зрителями?

– А ты видела комнаты, в которых цирк поселили? Там клетушка – шаг на два. И в них по нескольку человек. – Оставалось только гадать, откуда у Грыма такая информация.

– Хорошо, – улыбнулся Златко. – А если ей не дать танцевать, то что она сделает?

– Может, на время затаится? – предположила Ива.

– Нет, тебе же сказали, что пока не изведет… хм, караван… не успокоится, – мотнула головой Дэй. – В нашем случае постоялый двор вместо каравана.

– Так что же она сделает?

– И как ее ловить?

– Обычно – рогулиной, – хмыкнул тролль. У него вообще все всегда было просто.

– Ага, крылатую змею, плюющуюся ядом? – язвительно бросила гаргулья.

– Кто не рискует, клыкастая…

– Тот не умирает молодым, – закончила она. Видимо, из чувства противоречия. Потому как рискнуть тоже любила и вообще уважала это дело.

– Значит, два вопроса, – Бэррин как всегда из мишуры слов выбирал только рациональные идеи. – Что она сделает и как с ней справиться?

– И как не заснуть под ее чарами, – добавила Ива.

– Три, – согласился Златко.

Было уже далеко за полночь. Снег традиционно прекратился, и месяц со звездами ярко освещали белый искрящийся мир. Тишина укутывала его толстым, плотным одеялом. Ничто не тревожило повисшее, словно чего-то ждущее, молчание. Не скрипел под ногами снег, не переговаривались припозднившиеся постояльцы, даже не фыркали кони на конюшне.

Колдовская ночь.

Пьянящая тьма небес. Разлитая в воздухе тишина. Великолепие снега вокруг.

Воистину колдовская ночь.

И в эту ночь лучшая пятерка факультета Земли Стонхэрмского Магического Университета не спала.

Они ждали.

Ловушка была расставлена, и оставалось лишь запастись терпением.

Еще днем молодые маги договорились с хозяином трактира о том, чтобы цирк не давал сегодня никаких представлений. Сначала тот никак не хотел соглашаться, и можно понять почему. Без зрелищ утомленные бездельем и ожиданием постояльцы легко могут сорваться на драку или иное какое безобразие. А артисты давали неплохую возможность избежать такого развития событий. Но, в конце концов, использовав такие аргументы как красноречие Калли, авторитет Бэррина и силу тролля, друзьям удалось убедить хозяина в том, что сотрудничество с ними неизбежно и крайне необходимо всем сторонам.

Артистам цирка это объяснили данью уважения к трем погибшим, что сейчас лежали в холодном погребе.

Вторым этапом стало приготовление Ивой специального зелья. Его задачей было не дать заснуть великолепной пятерке, несмотря ни на какие чары. Травница убила на это полдня, множество ценных ингредиентов, которые частично были извлечены из любимой знахарской сумки, а частично позаимствованы на кухне. Взамен, наученная горьким опытом и занудными лекциями Калли, Ива пообещала женщинам, что работали при трактире, погадать на все, что они хотят. К слову сказать, именно знахарка почему-то вызывала у местной обслуги наибольшее доверие. После Златко, конечно.

Безмерно счастливая тем, что ей дали наконец возможность позаниматься любимым делом, травница сварила замечательное зелье. Вида оно, конечно, было не очень, но только не для самой знахарки. Она смотрела на коричнево-зеленую вязкую субстанцию с таким умилением, будто видела там улыбку младенца.

– Ты уверена, что эта дрянь сработает? – подозрительно уставился на чашу с зельем Грым.

– Целиком и полностью, – восторженным голосом и с сияющими глазами заявила Ива, все с тем же восхищением разглядывая дело собственных рук.

– Точно? – Гаргулья недоверчиво принюхалась к своей порции.

– Ага! – Травница все-таки отвлеклась от такого восхитительного зрелища, достала из сумки еще какой-то странный маленький – с палец – глиняный пузырек и с нежностью подумала, что теперь после знакомства с Каи, у нее будут любые сосуды, какие она захочет, а то вечно, чтобы нужную форму найти, надо боги знают сколько гончаров и лавочек обойти. Потом открыла крышку и по одной капле капнула в чаши друзей. – Теперь досчитайте до пяти и пейте. Желательно медленно.

Юные чародеи переглянулись с мукой в глазах, но противоречить севшей на любимого конька знахарке никто не решился. Поэтому все послушно выполнили указания. На вкус питье оказалось не так ужасно, как на вид, но удовольствия не доставило никакого.

– Можете запить, – милостиво разрешила Ива и кивнула на стол, где уже традиционно стоял самовар, а около – пять высоких кружек с уже налитым чаем. Знахарка вообще считала себя очень заботливым существом.

– Уф, – Златко за раз выдул полкружки. – Ива, и все-таки эта дря… это зелье точно противостоит магии?

Знахарка смерила Синекрылого презрительным взглядом.

– Конечно, – для убедительности она еще и кивнула. – Это зелье насквозь пропитано магией трав, она…

– Да? Ничего не почувствовал, – прервал ее Бэррин, за что заслужил еще один – на этот раз гневный – взгляд.

– Еще бы! Это то, про что я говорила: такую магию могут почувствовать только те, у кого к этому есть дар… способность… А может, надо просто развить какие-то особые качества. – Травница задумалась, но потом махнула рукой и продолжила: – Так вот, в этом зелье полно магии трав, а она перебьет любую другую, если оная касается основного действия магии трав. А основное свойство этого средства – не дать нам уснуть. Причем учтите, не уснете вы до следующей ночи ни при каких обстоятельствах, но потом вырубит так, что не разбудят и боги. Если, конечно, не выпить вторую порцию. – Ива любовно тряхнула пузырек, куда перелила остатки снадобья.

– Так что же получается, можно вообще не спать? – восхитился тролль. Ему как наемнику, пусть и бывшему, такое зелье очень бы пригодилось.

– Нет, конечно. Спать надо. Тем более этот напиток более трех раз подряд очень вреден. Вызывает видения. Голоса всякие мерещатся.

– Слуховые и зрительные галлюцинации, – умно подсказал Калли.

– Не умничай, ушастый. Продолжай, Ива. – Грым почти с восторгом уставился на подругу.

– Да. К тому же тут есть очень дорогие ингредиенты. Особо не накупишься. – Девушка даже вздохнула от расстройства. В отношении всяких травок, корешочков и прочей знахарской гадости она была уж очень впечатлительна. – Да и не найдешь их где попало. Вот те, которые пошли на эти порции, я прикупила еще в Осенние праздники на ярмарке. Специально искала. Только в двух местах и нашла. В одном мне, правда, качество показалось сомнительным, так что купила в другом. Вот такие дела…

– Не переживай, – даже Златко проникся искренней скорбью в голосе травницы, – доедем до меня, а там выберемся куда-нибудь на ярмарку. Знаешь, какие у нас ярмарки?! Закачаешься!

– Да?!

– Угу.

– Златко, ты прелесть!

– Знаю, оттого и страдаю, – хихикнул он. – Ну что? – Синекрылый оглядел друзей. – Тогда на позиции!

Дальше план был прост как все гениальное. Они собирались просто следить за заветной дверью. А чтобы их как-нибудь не обманули, поставили в различных стратегически важных местах специальные заклинания, которые сообщали о том, что именно эта девушка прошла здесь. Это был пункт третий программы. Частью его являлось обзавестись волоском танцовщицы, так как он был нужен для подобного колдовства. Правда, тут им удалось подговорить хозяйского мальчишку. Он просто дернул ее за локон, рассмеялся и убежал. Подозрений это не вызвало. Вроде бы.

Теперь же чародеи рассыпались по своим местам. Первыми следить вызвались Златко и Ива. Остальные сидели в комнате и ждали своей очереди, а заодно и наблюдали за заклинаниями.

За первую смену ничего не произошло. Люди пили, пели, ели, играли, затевали перебранки, разве что без драк пока обходилось. Дверь в заветную комнату не открывалась. С кухни доносились восхитительные запахи, заставляя травницу и Синекрылого скрипеть зубами от собственной непредусмотрительности.

Ива сидела в небольшом закутке, что образовали перила лестницы, перед тем как нырнуть вниз. Удобство было в том, что снизу девушку нельзя было видеть, а коридор проглядывался весь, и при необходимости можно было быстро нырнуть в укрытие, сделав вид, что только сейчас поднялась по лестнице.

Златко достался противоположный конец коридора, где находилось несколько ступенек, что вели на крышу. Здесь же было небольшое отверстие, из которого видно окно в комнате, где жила танцовщица. Вернее, не само окно, а если оно откроется. Друзья не забыли, что по легенде гюрза-ила умеет летать.

Расположившись таким образом, Бэррин и Ива честно отстояли свою смену, ничего не дождались и облегченно сдали посты Грыму и Калли. Тролль занял место травницы, эльф – соответственно, то, где был Синекрылый.

Немного усталые от однообразия и одновременно необходимости быть настороже, Златко и знахарка ввалились в комнату девушек, где Дэй терпеливо продолжала удерживать нити заклинаний.

– Выпейте чаю, потом перехватите, – кивнула в сторону стола. Видимо, до этого заклинания держал кто-то из сменщиков.

Месяц неторопливо двигался по небосводу. Постепенно трактир затихал. Замолкали шумные компании. Уже не было слышно характерных хлопков открываемых бутылок. Даже не скрипели полы под ногами.

Ночь – настоящая ночь – укрывала всей шалью трактир и постоялый двор.

Сначала дернулась Дэй, что на пару с Ивой следила за заклинаниями: они решили, что силы Златко более пригодятся в предстоящей стычке с колдовской змеей, поэтому сейчас ему надо отдохнуть. Не то чтобы предполагаемая работа была особо сложной, однако никогда не знаешь, какой крупицы силы может не хватить в бою.

Потом дверь бесшумно отворилась, и на пороге показался Калли. Эльф скользнул в комнату и почти прошептал:

– Она только что пошла на крышу.

– На крышу?! – донельзя удивились чародеи. Такого развития событий они не предполагали.

– Тебя видела? – тут же спросил Синекрылый.

– Обижаешь! – скривился Светлый. – Я спрятался.

– Где? – еще больше изумился Бэррин. Он простоял в том закутке несколько часов, изучил его досконально, но где там можно спрятаться представить не мог.

Калли сделал загадочное лицо, что означало – он не скажет. Эльф хоть и не был в лесу, а все равно в искусстве маскировки ему равных не сыскать.

– Сейчас за ней следит Грым. Идемте. – И Светлый все той же легкой танцующей поступью направился к двери.

Друзья последовали за ним.

– Что она делает?

Друзья нашли очень удачное место для наблюдения. Крыша с этой стороны была плоская и спрятаться там было негде, даже печная труба располагалась дальше. А сейчас молодые маги стояли на скамейке на небольшом балкончике и все прекрасно видели.

– Что, не видишь, что ли? Она танцует.

– Это я вижу. Но зачем?

– Наверное, танец – это не только элемент подготовки к колдовству, – очень тихо, так же как предыдущие ораторы, поделился Златко, – но и сама магия. Возможно, так она насылает страхи. Ну и прочее…

– Похоже на то… А чего мы ждем?

Это Синекрылого тоже мучило.

– А что мы можем сделать? Танцует девушка на крыше. Так не запрещено же!

– Надо, что ли, ждать, пока очередной постоялец захлебнется в собственных страхах?! – возмутился Грым.

– Нет, конечно, но пока надо повременить.

– Чего ради? Мы же не можем отслеживать это колдовство? – недоуменно спросила Дэй.

– А ты лучше старайся, – буркнул Калли, усердно проверяющий пространство вокруг на предмет любой магии. При этом его глаза невольно раз за разом возвращались к гибкой фигурке и пляшущим по воздуху локонам и косичкам.

– Вот тебе и «боится холода», – простучала зубами Ива, с невольным содроганием глядя на тонкие одежды, в которые была облачена танцовщица. Но она двигалась – быстро и много, – в то время как юным волшебникам приходилось стоять в полной неподвижности, дабы ничем себя не выдать. Однако Златко не знал жалости. И они продолжали стоять и наблюдать.

Неизвестно сколько прошло времени. Вряд ли так уж много, но ожидание всегда тянется бесконечно. Но вот в какой-то момент Ива заметила, как синие очи эльфа как-то странно, бессмысленно смотрят прямо перед собой и толкнула локтем Синекрылого, кивнув на это чудо. Дэй как раз тормошила Грыма. Тот быстро очухался. На него не так сильно подействовала магия. Возможно, потому, что большую часть времени он потратил не на рассматривание девичьих прелестей, а на препирательства с гаргульей.

Вместе тролль и Бэррин быстро оттащили эльфа от наблюдательного пункта, то бишь просто спустились на балкончик и надавали по мордам. Особенно Грым старался. Так что Калли предпочел побыстрее прийти в себя, пока синяков не осталось.

Маги поняли, что пора действовать.

– Златко, а ты что-нибудь чувствуешь? – тихо, еще смущенный тем, что снова попался, спросил эльф.

– Что-то чувствую, – буркнул Синекрылый. – Но если бы не знал, сроду бы не обратил внимания.

– Ребята, идите сюда! – раздался сверху тихий голосочек Ивы. – Тут есть на что посмотреть. Грым, тебе понравится.

– Раздевается, что ли? – И тролль первым полез на скамеечку.

Его любопытная физиономия высунулась из-за края крыши, но к его величайшему разочарованию девушка не раздевалась. Но посмотреть и вправду было на что.

Танцовщица начала перевоплощаться. И даже теперь уже ясно было, что это змея. Гладкая прежде кожа местами покрылась чешуей темно-серого цвета и теперь отсвечивала каким-то чуть ли не металлическим блеском. Лицо тоже начало меняться, все больше походя на треугольное. Глаза давно перестали быть человеческими: исчезли веки, уменьшился размер, да и цвет теперь уже был желтым. Движения приобрели гибкость, невозможную даже для эльфов. А меж утончившихся, почти исчезнувших губ то и дело мелькал раздвоенный язык.

Было страшно.

Лучшая пятерка Земли переглянулась, выдохнула и выпрыгнула из своего укрытия. Вернее, выпрыгнули Калли и Грым, Дэй взлетела, а Ива и Златко призвали на помощь магию, иначе им бы не успеть за прыткими друзьями.

Оборотень обернулся и зашипел на появившихся магов. И в бой тут же сорвались заклятия. Парочка из них действовала на манер оглушения, хоть им и не удалось лишить сознания перевертыша. Еще три представляли собой что-то вроде сетей и поводка, не дающих танцовщице убежать.

Признаться, такие заклинания не были привычны для друзей-чародеев, поэтому уверенности в них они не испытывали. Все-таки опыта почти никакого не было. Ива даже в красках представила, сколько всего и что именно ей придется выслушать от Владигора, но, правда, не усомнилась в том, стоит ли ему об этом рассказывать. Каким-то образом учитель умудрялся узнавать все. Рано или поздно. Так или иначе.

А существо продолжало шипеть, и от этого звука хотелось закрыть уши.

– Заткнись! – коротко бросил Грым. – А то шею сверну.

И змея замолчала. Троллю в подобных обещаниях почему-то верили.

Только после этого маги приблизились, с тайным содроганием рассматривая частично трансформировавшегося оборотня. Нельзя сказать, что это было такое уж страшное зрелище, но оно внушало уважение.

– Ты – гюрза-ила, правильно? – спросил Златко, и Ива невольно подумала, что вопрос-то глуповат.

В ответ лишь шипение.

– Отвечай! – Тролль в их пятерке привычно играл роль устрашителя. Вот и сейчас потянул за колдовскую веревку, причиняя этим боль оборотню.

Глаза приобрели чуть более осмысленный взгляд, раздвоенный язык скользнул меж губами.

– А как-ссс ты ду-у-мае-шшь, че-э-э-ло-о-ве-эк? – Язвительность была слышна очень хорошо.

– Вот и попалась, красавица, – удовлетворенно хмыкнул Грым. – Кончились твои развлечения.

– Это-о-о мы ес-ссс-щщщ-е-оо пос-мо-о-о-три-и-им, – вновь шипение.

– Ответь только: зачем? – Синекрылый не мог сдержаться, когда он что-то не понимал.

Вопрос остался незаконченным, но смысл и так был ясен.

– Вку-уу-ссс-но-о-о, – облизнулось существо. – Ош-ш-шш-е-ень.

Глаза были совсем круглые и желтые, и змея склоняла голову на левую сторону. От ее неотрывного взгляда мурашки бежали по коже.

– А почему нам только сны снились?

Наверное, превращение гортани прекратилось, а то и пошло в обратную сторону, потому что речь стала более различимой.

– Ма-а-аг-и-и-и… вку-уу-ссс-но-о-о… нет ни-и-ч-ч-чего вку-у-у-у-ссс-сне-е-йэ стра-а-а-хов и бо-о-о-ли м-а-аг-а-а-а, но опа-а-а-сссс-н-о-о-о… а ва-ссс еще и мно-о-о-го-о. Даже в одной комнате-э-э-э. Так хо-те-э-э-э-лось довес-сссти-и-и до с-ссмерт-и-и-и, но опа-а-а-сссс-н-ооо… но хо-о-оть с-сснами-и подзакус-сси-и-ить… по о-о-одно-о-ому за ночь… вку-у-у-у-сссс-но-о…

– А почему только к парням?

– Потому что вы лез-зз-зли-и ко мне-э-э-э! – почти возмутилась девушка-змея. – А при больш-шшшем обще-е-э-нии ле-е-ег-че-э-э ко-о-ол-до-о-о-вать… А девуш-шшш-ки-и-и… – она почти презрительно глянула на чародеек, – не лю-у-у-у-блюу-у девуш-шшше-э-э-эк… Я же не и-и-из-зз-вра-а-а-щ-щщ-енка-а.

– Действительно, – тихо хмыкнула Ива.

– Как ты их убила?

– Как вс-с-с-егда-а-а…

– Что именно они видели?

– Са-а-ам-о-о-ое для-а-а себя-а-а ху-у-удш-шшш-еэ-э-э… – Ее глаза вновь стали безумными.

– Почему она нам отвечает? – почти одними губами спросила травница у Дэй.

– Не знаю, – пожала та плечами. – Сумасшедшая, что с нее возьмешь?

Знахарка еще раз оглядела существо, стараясь не обращать внимания на его монстроподобие. Действительно что-то безумное в танцовщице было. Очень похоже на перенасыщение силой, какое порой случается у магов. У оборотней тоже наверняка что-то подобное бывает. Только с чего бы это? Ведь не полнолуние. Ощущение подвоха не оставляло травницу. Ива тайком присмотрелась к Калли, но тот выглядел вполне нормально, если не считать некоторого потрясения в глубине синих очей, но с этим потом он сможет справиться. Что же не так?

Златко же увлекся вопросами и, казалось, ничего не замечал.

– А конкретно? Что каждый из них видел?

Существо презрительно фыркнуло, но начало перечислять:

– Первый – лю-у-у-бовь ссс-свою. Она умерла-а-а от болез-з-зн-и-и-и, когд-а-а-а он был да-а-але-э-э-ко-о. Второ-о-ой в де-э-эт-ссстве-э-э-э был в Ели-и-ице, когда крыс-сссы чу-у-у-ть не вы-жжжра-а-али-и ве-э-э-эссс-сь го-о-ород… Нез-з-за-а-а-бы-в-а-ае-мое зз-зре-э-э-эли-и-ищщще… Он ви-и-ид-е-э-эл кры-ы-ыссс, целой с-ссста-а-а-е-э-эй на-а-а не-го-о-о бегу-у-у-щи-и-их… Шшшшш… Трети-и-ий бо-о-оль-шшш-е вс-ссс-его-о-о бо-о-о-ялс-сс-я-а-а йети-и-и, у-у-ужж-ж не з-ззнаю-у-у почему…

– А как тебе удавалось наслать такие видения, что они оставляли реальные следы? – аж подался вперед Синекрылый.

Змея рассмеялась.

– Вы-ы-ы люу-у-ди-и-и на та-а-ако-о-е ссс-спо-о-о-с-сс-о-о-обны!!! На та-а-а-ко-о-ое! Про-с-с-с-то-о-о ди-и-в-у-у-у по-о-ор-о-ой да-а-а-е-шшш-шь-ссся-а-а-а… Шшш… И ссс-а-а-амо-о-ое с-с-сс-и-и-ильно-о-ое в ва-а-ссс – это чу-у-у-вссства-а-а… с-ссса-а-амо-о-о-е ссс-и-и-иль-но-е… ссс-а-а-амое… ссс-а-а-ам-ое вку-у-ссс-но-ое… да-а-аж-жже оби-и-ид-но-о-о, что-о-о в никуда-а-а и-ис-сс-чеза-а-ет по-о бо-о-олыншшшей чассс-ти-и… За о-о-одну-у-у ночь тольк-о-о о-о-одно-о-ого-о-о, ну-у дву-у-ух и мо-ож-но-о перева-а-ри-и-ить… Оби-и-идно… ес-с-с-ли-и-и пра-а-ави-и-и-иль-но на-а-а-пра-а-ави-и-ить, то вы вс-с-се-о-о мо-о-о-жже-те-э-э… вссс-ё-о-о-о… и реа-а-ально-ое-э-э с-сссоз-да-а-ать… и мно-о-го-о че-э-го-о есс-щщщ-е-о-о-о… то-о-лько-о пере-э-э-д с-ссо-обо-ой бес-ссс-и-ильны… – Шея начала двигаться взад-вперед, будто змея готовилась к броску-укусу. – Ссс-ме-э-э-шшш-но-о-о… ссс-меш-шшн-о-о-о…

И она вновь зашипела. Только в этом звуке слышался смех.

– Ща я тебе посмеюсь, тварь ты такая!!! – рявкнул тролль и потянул на себя.

Оборотень взъярился пуще прежнего, странно изогнулся, будто позвоночник стал наподобие гибкого прута. Под губами показались клыки. Замелькал язык. Чешуя словно уплотнилась. Существо издало какой-то странный звук. А Грым все тянул и тянул ее на себя. Остальные маги почувствовали непонятное напряжение в удерживающих гюрзу-илу заклятиях. Руки девушки странно согнулись, будто изображая волну. А рот раскрылся еще шире.

– Грым, нет!!! – вскрикнул эльф и подставил ловкую подножку двигающемуся вперед троллю.

Это заставило того рухнуть на колено. И в этот момент прямо над ним пролетел ядовитый плевок.

Четверо чародеев одновременно и мгновенно выставили перед собой и Грымом защитные заклинания. Но нападать танцовщица не собиралась. Однако поняли это друзья только тогда, когда ткань на ее спине шумно порвалась и за ней расправились тонкие нетопыриные крылья. Змея взмахнула ими, развернулась и прыгнула с крыши.

Лучшая пятерка Земли рванулась к месту, где она только что стояла, собираясь послать вслед оборотню боевые заклятия. Златко приготовил любимые «камушки», на этот раз заостренные, как разбитое стекло. Он первым прыгнул к краю крыши и размахнулся, как вдруг навстречу ему устремился огромнейший огненный шар. Он уже был готов снести половину трактира, когда Бэррин, как когда-то в детстве, выставил вперед руки, и магия, сорвавшаяся с них непреодолимой преградой, встала на защиту тех, кто был ему дорог.

Следующим был тролль, жаждущий реванша. И в его руках был «каменный кулак». В какой-то миг улетающая гюрза-ила словно повернулась, и Грым почувствовал, как кровь заливает живот и из него начинают вываливаться внутренности. Парень зажал страшную рану рукой, и «кулак земли» ушел куда-то в сторону, не задев убийцу. Колени тролля подогнулись, и он начал заваливаться на бок.

Рядом оказалась Дэй. Вокруг ее пальцев уже закручивались вихри ветра, способные запросто пробить тонкие крылья. Однако внезапно гаргулью окатило таким холодом, что ежели бы не каменное обличье, то кровь должна была застыть льдинками, но застыла не кровь, на миг сбилось и чуть было не раскололось вдребезги свободолюбивое сердце, мгновенно узнавшее зов… и потянувшее навстречу ему и ветру…

Калли стоял тут же, и в его изящных руках уже выгнулся лук. Эльфийские стрелы не промахивались. Светлый почти с наслаждением натянул тетиву до острого ушка. И именно оно услышало самый совершенный голос на свете. В этот раз такой непередаваемо нежный. «Эк'каллизиэнел, – звал он. – Иди ко мне…» Юноша чуть ли не вскрикнул и всем своим существом подался к нему навстречу. Стрела не сорвалась с тетивы.

Ива не успела никуда особо двинуться. Вернее, в первый миг она хотела, но вдруг невесть откуда пришедшая сила резанула ее по запястьям. Брызнула кровь. И тьма вокруг стала сгущаться. В сердце словно вонзили острый клинок из холода и пустоты. И он начал шириться внутри, занимая все больше и больше места. А тьма протягивала к ней руки-щупальца: ты наша, ты – наша!!! Знахарка закричала.

Она кричала не переставая, пока не сорвала себе голос, пока сознание не кануло куда-то в бездну. Бесконечную, полную чернильной тьмы бездну.

Очнулась травница уже у себя в комнате. Она лежала неподвижно и смотрела, не видя, на деревянные балки. Ей казалось, что ужас просто сковал все ее тело, а мир наполнился холодом. Каждая мышца была напряжена до предела. А запястья невыносимо болели.

– Ива! – тихо позвал кто-то. – Ива…

Голос казался ей знакомым. Тихий, мелодичный, очень красивый голос. Прикосновение пальцев к ее кисти тоже было приятным.

– Ива, приходи в себя уже. Ива! Ива, ты меня слышишь?

Знахарка слышала. Но пошевелиться не могла.

Эльф чуть нахмурился, чтобы через секунду снова обрести привычное безмятежное выражение лица. Его рука легла посередине груди девушки, там, где под ребрами билось сердце. Сначала Ива ощущала только слабое тепло ладони, потом оно начало распространяться по всему телу. Травнице казалось, что она согревается. В какой-то момент она сморгнула, и мир сразу посветлел. Ива даже распознала магию Жизни, что сейчас прогоняла из нее холод, а также был узнан и сам врачеватель.

– Калли, – шепнула юная чародейка.

Эльф склонился к ней чуть сильнее, внимательно осмотрел лицо, чуть усилил магический поток, чтобы потом, потихоньку снижая степень воздействия, закончить лечение. Убрал руку и легонько коснулся мягкой щечки травницы.

– Скажи что-нибудь.

Ива уже согрелась, больше душой, разомлела, и поэтому разомкнуть губы оказалось настоящим подвигом. Впрочем, она его совершила, тихонько шепнув:

– Что?

Калли мягко, по-доброму улыбнулся, чмокнул ее в лоб и ответил:

– Ты неподражаема.

И исчез из поля зрения. Чтобы обнаружить его снова, пришлось повернуть голову и осмотреть комнату. Картина, мягко говоря, не радовала. Грым сидел на кровати, а его рубаха на животе была залита кровью. Рядом с ним, укутавшись в одеяло, прижимала ноги к груди Дэй. В руках у нее была кружка с чем-то, судя по пару, горячим. Правда, было похоже на то, что гаргулья больше грела об нее руки, чем пила. Златко находился на стуле, бледный и жутко расстроенный.

– Грым, что с тобой? – Ива хотела вскрикнуть, но горло воспроизвело лишь еле различимый хрип.

Но тролль, как ни странно, услышал ее.

– Ничего, – скривился он.

Даже отсюда травница видела, что он расстроен едва ли не больше Синекрылого. Тролль задрал рубаху. Несмотря на то что та оказалась в крови, рана на животе была лишь небольшим порезом. Его даже не зашили. Чародейка такие вещи видела на раз.

– Что случилось? – Сама знахарка не могла собрать воедино воспоминания.

– Что-что?! Сбежала эта стерва!!! – рявкнул Грым, закашлялся, выругался и получил осуждающий взгляд от Калли.

– Грым, тебе нельзя нервничать и делать резкие движения, – явно уже не в первый раз произнес эльф, не отрываясь от смешивания чего-то в кружке.

– Да знаю я, – тише, но невероятно обиженным голосом ответил тролль, вновь закашлялся и отпил из своей чаши, которую травница поначалу не заметила. – Ушастый, ну что это за гадость, а? У Ивы вкуснее получается, – больше для порядка проворчал он. На самом деле зелья и лечебные настои знахарки Грым тоже ругал, но, видно, ему надо было хоть как-нибудь выплеснуть раздражение.

– Разные школы, – меланхолично бросил в ответ Светлый и направился к знахарке. Помог ей усесться, закутал в одеяло и всучил в руки кружку. – Пей, это поможет.

Эльф принадлежал к направлению Жизнь, поэтому ему было самими звездами предназначено лечить. Но обычно они с травницей редко сходились во мнениях, что не мешало им обмениваться опытом. Самое странное в этом было еще и то, что Калли врачевать вообще особо не стремился, да и опыта у него оказалось не так уж и много. Как говорится, способности – это одно, а вот выбранный путь – совсем другое. Зато в борьбе против нежити эльфу равных не было. По крайней мере, на их потоке.

Ива, как и гаргулья, обняла ладошками кружку и осторожно – на пробу – глотнула. Тут же распознала ингредиенты, оценила то, как хорошо они были подобраны – просто и действенно, но более всего в напитке содержалось магии Жизни.

– Спасибо. – Голос оставался прежним, то есть еле слышным и жутко хриплым.

– М-да, надо что-то с твоим горлом делать, – покачал головой Калли. – Но это чуть попозже.

– Так все же… что случилось? – прохрипела травница.

Эльф оглядел комнату и своих пациентов, уселся поближе к знахарке и принялся растирать ей спинку.

– Грым верно сказал: гюрза-ила убежала.

– А что… со всеми?

Златко поднял голову и решил, что должен сам все рассказать. Светлый был существом очаровательным, но вот выпытывать у него информацию надо было не в таком состоянии, как у Ивы.

– Она применила свои чары, – объяснил он. – Если я правильно понял, то мы все увидели…

Тролль хмыкнул.

– И почувствовали… то, что является самым ужасным для нас. Я увидел огромный огненный шар, который грозил снести трактир напрочь. Такое… со мной уже было… когда я был мальчишкой. Наш замок тогда штурмовали, и только мои синие крылья спасли меня. Вот и сейчас я создал защитную стену…

– И выбросил на нее почти всю свою энергию, – недовольно продолжил Калли. – Пей эликсир, специально для тебя заветные свои запасы, еще из Светлого Леса, раскрыл.

– Да-да, прости, – Бэррин послушно глотнул своей отравы и все же не смог не попытаться оправдаться: – Я не мог иначе. Надо было закрыть весь участок, на который летел огненный шар. Наверху были мы, а если бы снесло нижнюю часть здания, то мы бы пострадали так же гарантированно, как от самого шара.

– Угу… – невнятно, но явно неодобрительно буркнул Светлый.

– Грым, – продолжил Синекрылый, – тоже… увидел…

– Я не увидел! – опять рявкнул тролль, но, получив еще один раздраженный взгляд эльфа, снизил тон и продолжил: – Я не просто увидел, я почувствовал, что мне располосовали живот и кишки вываливаются наружу. Даже вот кровь, видишь?!

– Ужас, – согласилась Ива.

– И не только кровь, – пояснил Калли. – У тебя в брюхе часть внутренностей повреждена, пусть и несильно, но все-таки. Я сделал все, что мог, но если ты будешь дергаться, то нам придется задержаться в этом месте еще минимум на три дня.

– Ну уж нет! – возмутился Грым. – Видеть его больше не хочу.

– А если снова метель? – подняла голову гаргулья. – Будешь сидеть как миленький.

– Метели не будет, – шепнула Ива.

– Откуда ты знаешь? – тут же встрепенулся тролль.

– Знаю, – последовал хриплый ответ.

– Но откуда?

– Отстань от нее, Грым, – произнес Златко. – Она же Природа.

Никто не понял, что именно Синекрылый имел в виду – происхождение или направление, но вопросов больше не возникло. Впрочем, все и так знали, что Ива умела более или менее точно определять погоду на будущее, просто иногда она это чувствовала, а иногда колдовала.

– Так что сиди спокойно, Грым. – Калли убрал руки, решив, что травница уже достаточно пришла в себя и можно прекратить лечебные процедуры. (Ива была с этим категорически не согласна, но возражать сил не было.) – Как-то не хочется из-за тебя торчать еще несколько дней в этой дыре.

– Не будете торчать, – проворчал тролль и снова отпил из кружки.

– Ну думаю, что увидела-почувствовала Дэй, можно не уточнять, – попытался мягко продолжить Бэррин, но гаргулья его прервала, зло уставившись на друзей, и вдруг смущенно, но резко сказала:

– Да! Да, я ощутила его зов! Довольны?!

Ответа ей не было, и чародейка отвернулась к стене.

– Калли, а ты? – подняла глаза на все еще сидящего рядом эльфа Ива.

– Я тоже кое-что услышал.

Светлый сказал это так, что вопрос на такую тему больше задать никто не решился.

– Ива? – Златко наверняка предполагал, что должен услышать. – Темные силы, так ведь?

– Да. – Травница кивнула.

«Кто бы мог подумать… самое ужасное… – Знахарка, признаться, затолкала в самый дальний уголок памяти то, что произошло в заброшенном храме в конце этой осени, но даже сейчас, когда она лишь самым краешком сознания коснулась этих воспоминаний, ее пробрал ужас. – Хотя неудивительно».

– Вот и поняли, можно сказать, на себе ощутили, как это возможно… – Синекрылый выглядел потерянным. Наверное, из-за перерасхода силы – трансформация чувств в материальное или иллюзии. Впечатляет.

– Да уж, – фыркнула Дэй.

– И эта стерва сбежала!!! – Грым был вне себя. – Сбежала!!!

– Да, это просто ужасно. – Златко тоже был расстроен. – Теперь еще неизвестно, сколько людей пострадает от ее чар…

– Дрянь такая!!! – прервал его тролль. – Нет, это ж надо!!!

– Я, конечно, сообщу в магическую гильдию, вернее, отец сообщит как ответственный за эти земли. Но сами понимаете, на гильдию надежд мало…

Они понимали. Никто не будет ловить эту тварь. Тут и не такие водятся. Если только опять пойдут массовые самоубийства.

– Златко, как же так, что же за ней… так и будут тянуться трупы?.. – нахмурилась Ива.

– Думаю, да, – кивнул тот.

– Но… как же ее… не поймали до сих пор?

– А вы заметили, как она хорошо устроилась, – хмыкнул Синекрылый. – При цирке. Цирк – это бродяги. Туда-сюда ездят. Представления дают. Девушка танцует. Вот тебе и прикрытие, а заодно возможность подготавливать множество людей к своим чарам. Может, ее даже как змею в цирк и привезли, ну или как диковинку. А она быстро поняла, какие возможности сулит ей место при цирке. Только не в качестве змеи, а танцовщицы.

– Думаешь, циркачи были с ней в сговоре? – мигом заинтересовался Грым. Еще бы – появилась вероятность, что он сможет-таки набить кому-нибудь морду.

– Вряд ли, – покачал головой Златко. – Зачем ей это? Пришла девушка, попросилась к ним в труппу. Танцует она, сам видел как. Как ее могли не взять? Да и мордашка смазливая. А дальше… как по накатанной. Цирк мотается по миру. Останавливаются надолго только в больших городах, а как там отследить что-то странное? Мало ли самоубийц каждый день кончают с собой? Это случайность, что они задержались в таком маленьком местечке, как это.

– М-да, не повезло ей с этим, – саркастично хныкнула Дэй.

– Ей не повезло с нами! – опять разозлился тролль.

– В чем ей не повезло с нами? – с полным самоунижением переспросил Синекрылый.

– Ну-у… хоть чуть, но жизнь мы ей подпортили.

Все вдохнули.

– Ладно, все, что смогли, мы сделали, – через силу произнес Златко. – Как уж получилось, вопрос третий. Надо отдохнуть. Коли завтра метели не будет, попытаемся добраться за день до следующего постоялого двора.

– Если будем в силах, – с нажимом произнес Калли.

– Разумеется, – усмехнулся (а это уже говорило о том, что все не так уж плохо) Бэррин, – если разрешит наш лекарь.

Эльф состроил такое личико, что стало ясно: никакие уговоры и подначки на него не подействуют.

– Тогда давайте перебираться в нашу комнату. – Грым принялся осторожно слезать с кровати.

– Может, лучше тут остаться? – задался вопросом Синекрылый.

– Нет, я не думаю, будто что-то с нашими девушками случится, – ответил ему Калли. – А отдохнуть лучше на нормальной постели.

Светлый легко поднялся, строго посмотрел на чародеек и распорядился:

– Дэй, Ива, никаких разговоров. Сразу же спать.

У девушек и у самих не было никакого желания общаться, поэтому они без возражений (даже олицетворение духа противоречия – гаргулья) кивнули. А когда за парнями закрылась дверь, мгновенно уснули.

Наутро Ива, как ни странно, чувствовала себя великолепно. То ли настойка эльфа так подействовала, то ли ощущение опасности пропало. Правда, горло еще ныло. Травница открыла глаза, как раз когда Дэй затягивала пояс и вносила последние штрихи в свой образ.

– О! Проснулась? С добрым утром!

Травница кивнула в ответ.

– Ты как? – спросила она.

– М-да, ну у тебя и голосочек, подруга, – усмехнулась гаргулья. – Я – лучше всех!

– Калли обещал им заняться, – прохрипела знахарка. – Да и сама подумаю.

– Ладно, давай. Я к парням! – И Дэй ускакала.

Ива пожала плечами и тоже выбралась из постели.

Когда она, одетая, умытая и собранная, возникла в дверях, ее встретил радостный рев.

– Ива!!!

– Ты как раз к завтраку!!!

Девушка и сама, признаться, была рада видеть друзей, да еще и в добром здравии. По крайней мере, на первый взгляд. Улыбка непроизвольно расползлась по лицу.

– А нас тут ушастый мучает, – поделился Грым, освобождая девушке стул и пересаживаясь на кровать. – Решает можно нам ехать или нельзя. Ты была права – метель-то кончилась! – Тролль кивнул на окно.

Ива посмотрела в указанном направлении. Мир за стеклом радовал белым цветом и полным отсутствием осадков.

– Здорово, – кивнула она.

– Ушастый, а что с Ивой? – не унимался Грым. – Ей можно?

– Можно. – Калли хватило одного взгляда на подругу, чтобы это определить.

– О!!! Слышь, красавица? Так что присаживайся, ешь и поедем уже из этой дыры!

Травницу не надо было долго уговаривать. Завтрак – это было то самое, чего хотелось более всего.

Они седлали лошадей на конюшне, когда тролль спросил:

– Златко, а мы успеем засветло до следующего постоялого двора добраться?

– Успеем. Тут недалеко. Многие с самого утра уже выехали, они даже до третьего постоялого двора доедут. А нам в нашем состоянии отдохнуть было важнее, так что…

– А долго еще до твоего замка? – уточнила Дэй.

– Завтра к вечеру будем.

– Хорошо, – кивнула гаргулья.

В этот момент Синекрылый поднял голову, прекратив возиться с подпругой.

– Что? – мгновенно испугалась Ива, которая как раз смотрела на Бэррина.

Но страх тут же испарился: на лице Златко засияла такая улыбка, что, казалось, что она может осветить всю конюшню. В следующий миг парень сорвался с места и выбежал на улицу. Друзья недоуменно переглянулись и последовали за ним.

В этот момент в ворота въехали несколько всадников.

– Эрил!!! – завопил Синекрылый, кидаясь к одному из них.

– Златко!!! Братишка! – Мужчина мгновенно скатился с седла и заключил парня в медвежьи объятия, даже ненадолго оторвав от земли.

Ива с интересом разглядывала брата Синекрылого. Родство было на лицо. Вернее, на лице. И не только. Светлые, хоть и без той неподражаемой золотинки, что у ее приятеля, волосы. Явное сходство в чертах. Те же теплые карие глаза. Только Эрил был выше, порядком шире в плечах, да и вообще более мужественный на вид. Златко, правда, тоже не отличался женственностью, но в старшем брате угадывалось что-то… ну очень мужское.

«Несомненно, это должно нравиться женщинам, – подумала знахарка и усмехнулась: – Девушкам тоже».

– Я так и думал, что после трех дней метели ты не усидишь на месте! – Эрил уже в который раз хлопнул брата по плечу. – Поэтому и подразорился на мага, тот докинул нас с друзьями до середины дороги. Дорого, но уж очень хотелось тебя, поганца, увидеть поскорее! Ну как ты?! Слушай, а ты изменился! Маг, одно слово!!!

Голос у Эрила тоже был погрубее. «Ха, еще бы – ему-то приходится солдатами командовать, а не заклинания петь». Ива пристрастно оглядела обоих братьев, но такого уж сильного отличия Златко в сторону магической принадлежности не нашла.

– Да я нормально! – смеялся Синекрылый. – Пока тут тебя ждали, столько всего произошло! Ты бы знал!

– О! Хорошо, что напомнил! – Так частенько бывает при долгожданных встречах: люди говорят-говорят, и им в принципе не сами уж слова нужны, сколько просто видеть друг друга, слышать, улавливать радость в интонациях. – Мы тут по дороге такое нашли! Серый, а ну тащи монстрика!

Серым оказался один из спутников старшего Бэррина. Почему он получил такое прозвище, было пока непонятно. Разве что глаза серые, так они у трети людей такие. А волосы скрыты под шапкой, так что не разобрать, какого они цвета. В руках мужчина держал объемистый мешок.

– Смотри, что мы нашли. Недалеко от дороги валялось. Я подумал, что ты как маг должен разбираться! Ни разу ничего похожего не видел! Но, может, ценная зверушка – на зелья какие пустить, колдун ты наш! – тычок под ребра любимому брату. – Или продать.

Серый перевернул мешок и вытряхнул из него… крылатую змею.

– Я так думаю – замерзла, – продолжил говорить Эрил. – Видишь, какая шкура, не для наших холодов. Ну, так что – знаешь, что эта за тварюшка?!

– Знаю, – гадко и невероятно злорадно ухмыльнулся Златко. – Ой, как хорошо знаю.

На лицах подтянувшейся пятерки отразились точно такие же ухмылки.

– Замерзла, говоришь? – довольно хмыкнул тролль, – Ну, туда ей и дорога.

Чародеи не отказали себе в удовольствии полюбоваться на поверженного врага.

– Златко, а Златко, – толкнула его в бок локтем гаргулья.

– Что?

– А если она так не любит холода, то что же она тогда, в первую ночь, за тобой на мороз полезла? Ладно, вчерашний случай, еще как-то можно понять. Но в первую-то ночь почему?

– Ну-у, – протянул Синекрылый, с трудом сдерживая улыбку, – может, она решила, что я помирать буду, а я к ней флиртовать полез.

– Кобели, – хохотнула Дэй.

И за ней рассмеялись все остальные чародеи. Хохотали долго, до слез, никак не в силах остановиться, смывая этим смехом напряжение последних дней и пережитый ужас.

И лишь Эрил с друзьями никак не могли понять, что так развеселило волшебников.

Часть третья. СИНИЕ КРЫЛЬЯ.

Где твои крылья, Которые нравились мне? «Наутилус Помпилиус». Крылья

«Иди, мой верный паладин. – Тот, о ком потом сложат легенд чуть ли не больше, чем о драконах, чуть картинно вздымает руку. – Иди и помни, что отныне эти синие крылья будут знаком моего особого расположения…

– И моим проклятием, – хрипит сзади чей-то голос…».

Златко бережно закрывает книгу, проводит рукой по старому кожаному переплету, золотой гравировке букв.

«Прокляты, мы навеки прокляты…».

Ива никогда не думала, что двухдневное путешествие по монотонной снежной равнине, изредка перемежающейся лесами, может быть таким веселым. Эрил и трое его друзей оказались обладателями отличного чувства юмора. И их шутки лишь изредка были грубоваты, а в целом очень остроумны и всегда к месту. Брат Златко со своими спутниками весьма быстро влились в их «великолепную пятерку». Так что дорога, казалось, не бежала под копытами коней, а просто летела, причем на предельной скорости дракона.

К концу поездки улыбки просто уже не сходили с лиц приятелей. Хохотала даже весьма холодная с незнакомцами гаргулья. Хотя больше общих тем спутники Эрила нашли с Грымом, как это ни странно, учитывая различия в их социальном положении: из них троих только коренастый пермиец[7] со странным именем-прозвищем Чуб не был дворянином.

Серый и Рель принадлежали к древним, хоть и не таким, как Бэррины, родам со множеством достославных предков, обширными – и не очень – землями, коих, к сожалению или счастью, ни тот, ни другой не наследовали, будучи младшими сыновьями. То есть, насколько Ива понимала в таких вещах, Эрил привел с собой тех, кто когда-нибудь в будущем составит его дружину, его гвардию, кто станет его опорой и верными соратниками. У каждого действительно стоящего военного и лорда должны быть такие люди за спиной.

И надо отметить, что выбор брата Златко травнице нравился. Она, правда, еще не определилась, что это – интуиция или просто удовольствие от присутствия стольких приятных молодых людей. Хотя… в отношении принадлежности новых спутников к расе людей у Ивы уверенности не было. Впрочем, ей ли удивляться? В конце концов, последние несколько месяцев в ее непосредственном окружении были тролль, эльф, гаргулья и вампир. «М-да, вот так и ломаются стереотипы», – знахарка сдавленно хихикнула, вспомнив, как ровно год назад с восхищением и восторгом расспрашивала Гамельна об эльфах. А теперь вот, пожалуйста, – едет это чудо рядом, с мечтательным видом смотрит на снег, так и хочется локтем в бок ткнуть, только без толку – все равно с коня не свалится, ловкий, зараза.

А Златко и Эрил с каждой верстой улыбались все больше, на их сияющих лицах было крупными буквами написано: «СКОРО ДОМ!!!» И, глядя на них, хотелось тоже улыбаться, а настроение невольно и без каких-либо усилий поднималось, хотя, казалось, куда уж дальше. Да и деревеньки стали попадаться чаще. Там золотоволосых Бэрринов встречали радостными криками: молодые хозяева возвращались домой.

Это были дальние земли. Сюда король с армией не скоро поспеют. Да и маги из негласной магической столицы – Стонхэрма – нечастые гости. А врагов, равно как и прочих опасных соседей вроде бандитов, монстров или нежити в округе видимо-невидимо. Так что только на господина, его замок его воинов и магов оставалась надежда. Вот. местные жители и радовались приезду детей владельца этих земель, но не только – они еще и внимательно присматривались к их гостям.

Они прекрасно понимали, что земли унаследует Эрил, а это значит, что от его благоразумия и характера будет зависеть и их судьба. Его друзья когда-нибудь встанут и на их защиту. А странные существа, что едут сейчас рядом со средним братом – наконец-то у Бэрринов кто-то из магов родился, давно уже такого не было в этом роду потомственных воинов, – это явно будущие маги. И если выучатся и ничего катастрофичного не случится, значит, именно они будут стоять на стенах рядом с воинами молодого господина. И коли нежить и нечисть разгуляются тоже на них вся и надежда.

По традиции если в семье появлялся маг, он вставал на защиту родовых земель вне зависимости от того, наследовал он их или нет. Оно и понятно – в нормальных кланах так и должно быть, просто с дворянами не всегда так просто, ведь распри именно среди них давно уже стали притчей во языцех. Впрочем, Бэррины никогда подобных глупостей не допускали, вроде и сейчас не собирались.

Вечер упрямо подбирался к компании путников, и пришлось увеличить темп. Нельзя сказать, что лошадям это сильно понравилось. Они и так устали. Дорога, несмотря на то что места тут уже были довольно обжитые, оставляла желать лучшего: метели последних дней сделали ее практически непроходимой. Эрил даже предложил Златко и его спутникам проверить, на что годится их магия. В ответ Синекрылый скептически посмотрел на брата и ехидно спросил:

– Тебе какое заклинание больше нравится: «огненная тропа» или «воздушный вихрь»? Первое растопит снег, мы проедем, а потом вода замерзнет, и тем, кто последует за нами, придется менять коней на коньки. Второе же просто заметет снегом все вокруг: и дома, и людей, что окажутся на его пути, кроме дороги, разумеется. Так какое?

Эрил хмыкнул:

– Ну вот и толку от вас, магов? Даже дорогу не можете толком расчистить!

– А чего ж ты хочешь, – засмеялся Златко, – мы еще и полугода не учимся!

– Но хоть что-то ты умеешь?

– Что-то да умею, – усмехнулся парень.

– А ну покажь!

– А вот и не покажу! В ближайшем поединке узнаешь. Сюрприз будет! Теперь-то я тебе точно не уступлю!

– Уступишь-уступишь! – ни капли не испугался старший Бэррин. – Я тоже, знаешь ли, без дела не прохлаждался и такие приемчики выучил, ух!

– Все равно я тебя сделаю!

– Не сделаешь!

– Сделаю!

– Спорим?

– Ребята, разбейте!

Грым и Серый с удовольствием разбили сомкнутые ладони и тут же с гнусными ухмылками – каждый, бесспорно, знал о-очень много о новых возможностях своих друзей – сделали ставки на исход поединка. Глядя на это, Дэй тут же поспорила на то же с Релем, а Ива с Чубом. Калли заключать пари не стал, но преданно выразил уверенность в том, что победит Златко.

Сумерки уже опустились на белую землю, хоть небо пока было еще скорее ярко-синим, чем темным.

– Долго еще, Златко? – немного нервно оглянулась Ива: после рассказов братьев о родных землях и их совместных подвигах ей всюду мерещились чудища и монстры.

Синекрылый и Эрил дружно усмехнулись. Причина их улыбок стала понятна, когда лошади, сделав грандиозное усилие, взобрались на небольшой холм.

– Совсем не долго, – каким-то странным, переполненным эмоциями голосом сообщил Златко, останавливая коня.

В тот же миг перед глазами путников выросла громада замка. На фоне синего-пресинего неба он казался поистине огромным… удивительным и почти нереальным. Фамильное гнездо Бэрринов стояло на приличных размеров холме и было устроено по всем правилась фортификации. Стены поражали своей высотой, а ров внушал уважение даже отсюда.

Рельеф местности не позволял подкатить к замку действительно серьезные осадные машины. А высоко возведенные башни давали возможность грамотным лучникам простреливать все пространство перед твердыней.

– Ух ты, какая красота! – совершенно искренне восхитился тролль. В понимании Грыма красота замков заключалась в их неприступности.

– Да-а, просто блеск! – Глаза гаргульи тоже заблестели.

Иве почему-то показалось, что Дэй прямо-таки видит то дикое количество балок и перекрытий, на которых можно будет повисеть, не боясь никого задеть, – потолки-то там вряд ли низкие. К тому же, как и у всех представителей своего племени, у будущей чародейки была непреодолимая склонность к древним суровым, наполненным историей и легендами замкам.

– Я когда сюда в первый раз приехал, – чуточку высоковатым голосом произнес Рель, – подумал, что мало что видел прекраснее.

– И взять его практически нереально, – добавил молчаливый Серый.

– Если только магов с собой не вести, – тут же вставил Чуб.

– Ну, маг у нас теперь и свой есть. – Эрил хлопнул брата по плечу.

– И даже не один, да, Златко? – не смогла удержаться от улыбки Ива.

Синекрылый послал ей благодарный взгляд и посмотрел на друзей так, будто они только что подарили ему корону государства среднего размера. И юные чародеи кто усмехнулся, кто подмигнул, кто просто послал выразительный взгляд своему товарищу, ведь каждый из них понимал то, что понимали и все крестьяне из оставшихся за спиной деревушек: если случится беда, то они все – все четверо – отправятся вместе со Златко и будут защищать самое дорогое для него. Также и он пойдет туда, куда позовет уже их долг. На этом и стоит вся земля. Только так и выживают. Только так и становятся действительно великими магами – не пренебрегая своими обязанностями и имея друзей, которые всегда окажутся рядом в минуту опасности. А дружба, как известно, строится на взаимности.

Эти переглядывания длились всего пару мгновений, но значили очень и очень много, и навсегда остались в памяти.

– Ну что, двигаем? – Чуб потер плечи. – А то любоваться красотами – это, конечно, хорошо, но холодно.

Погода и в правду стояла морозная, но опасались не столько ее, сколько темноты. Конечно, маловероятно, что нежить или нечто подобное окажется в непосредственной близи от замка, но чего только не бывает, да еще зимой.

– Двигаем, – улыбнулся Эрил. – Господа маги, добро пожаловать в Синие Крылья Бэрринов.

– Синие Крылья?! – хором воскликнули Грым, Дэй и Ива.

Калли ограничился удивленным взглядом. Златко отчего-то засмущался.

– Ага, – хохотнул старший брат, – Синие Крылья – это не только прозвище нашего дорогого Златко, это еще и название нашего родового замка. У нас и на гербе изображены они. Легенды о том, откуда пошло это название, весьма туманны, да и, признаться, разнятся изрядно. Но абсолютно точно, что оно возникло еще в те времена, когда всеми людьми правил единый Король. И то, что наш Златко тоже обладает такими крыльями, весьма и весьма оптимистично.

Карие глаза Эрила светились удовольствием, а вот Синекрылый смотрел на своего каменного тезку, и его щеки розовели вовсе не от мороза. Златко был надеждой и гордостью рода, это его радовало и смущало одновременно.

– А ты не рассказывал, – обиженным голосом высказалась Дэй.

– Да как-то к слову не приходилось, – выдавил младший Бэррин.

И друзья подумали, что, похоже, скоро они узнают много нового о своем товарище.

– Слушайте, а штурмовой коридор тут есть? – внезапно и не в тему спросил Грым, оставив всех в сомнении: то ли в тролле действительно прорезалась дипломатия и он пытается перевести тему, то ли ему просто не было дела до таких мелочей, как какое-то там название, когда можно обсудить куда более привлекательные темы. Вот, к примеру, так восхитивший его замок.

– Есть, – не без гордости ответил Эрил. – Все как полагается. И решетки двойные. И «ласточкины гнезда». И много чего еще.

– А если подкоп? – мигом загорелся Грым.

– О! Против подкопов тут такие хитрости придуманы!..

Когда до замка оставалось всего ничего, Эрил и Златко пустили коней галопом и принялись орать так, что запросто можно было оглохнуть. Правда, кричали они что-то на редкость радостное, хоть слова разбирались с трудом. «Свите» пришлось тоже прибавить ходу: не оставлять же этих идиотов одних. К тому же тяжелый мост уже опускался, а ворота открывались: то ли на башнях стояли зоркие часовые, то ли орали братья не такую уж чушь.

И вот уже вся компания проезжает по дереву подъемного моста через широченный ров. Вопли братьев раздаются уже внутри.

Ива с интересом крутила головой. Ей все было любопытно: и кольчуги довольных стражников, и длинный изгибающийся штурмовой коридор с почти полностью безопасными позициями для лучников, и толстые каменные стены, явно выдержавшие не один бой, и тяжелая железная решетка, и окованные железом внушительные ворота.

Во внутренний двор вся кавалькада выехала, как раз когда Эрил без всякого почтения кружил в воздухе некую светловолосую средних лет даму, вопя на все окрестные земли:

– Мама!!! Ну как же я соскучился!!!

А она хохотала и требовала поставить ее землю. А по Златко прыгали два каких-то карапуза и тоже что-то кричали, но в поднявшейся суматохе, а также по причине отсутствия у малышей полного комплекта зубов, разобрать что-то уже не удавалось. На общем фоне выделялся улыбающийся представительный мужчина с такой же золотинкой в волосах, что и у старшего сына. Ива решила, что это и есть хозяин замка… хм… Синих Крыльев, как ни дико это звучит.

Вокруг всей этой развеселой компании суетилось еще множество народу. Воины, челядь, чьи-то более скромно одетые дети, женщины всех возрастов и разной степени привлекательности, какие-то вообще не поддающиеся классификации личности. И все это говорило, смеялось, двигалось, что-то делало, улыбалось. Кто-то перехватил под уздцы коня знахарки и произнес:

– Спешивайтесь, госпожа. Я позабочусь о лошадке.

Благородный Лоренцо презрительно фыркнул, но вредничать не стал: его тоже вымотала поездка. Травница так вообще приняла предложение на редкость благодушно. Ей помогли спуститься, снять вещи, даже тут же унесли их куда-то, Ива и слова сказать не успела. Только беспомощно посмотрела на друзей и спутников Эрила, наверняка тут не раз побывавших, но те совершенно спокойно отнеслись к такому произволу слуг. Так что травница тоже решила не заострять на этом внимание. В конце концов, в этом месте ни ей, ни ее имуществу не грозят никакие неприятности.

А тем временем Златко сумел-таки выбраться живым и практически целым из объятий и мамы, и братьев, и отца и вспомнил-таки про друзей. Иву бесцеремонно, не дав ей собраться с духом, подтащили к даме и солидному господину и представили вместе с остальными однокурсниками:

– Мама, папа, это мои друзья: Грым. – (Тролль на редкость вежливо – видно, замок на него произвел совсем уже неизгладимое впечатление – кивнул.) – Дэй, – (Гаргулья даже изобразила что-то вроде легкого поклона, благо, была в человеческом обличье.) – Калли.

– Эк'каллизиэнел, эльф из Светлого Леса Лайомеехел, – поправил тот и отвесил идеальный церемониальный поклон.

Дэй и Грым закатила глаза, а родители Златко, не моргнув глазом, ответили эльфу тем же.

– Вот именно, Эк'каллизиэнел, – то ли съехидничал, то ли смутился Синекрылый и перевел взгляд на последнюю неназванную: – А это Ива.

Травница стеснительно улыбнулась и старательно поклонилась. Получилось не очень. Зато почему-то вызвало добрую улыбку на лице Всеславы Бэррин – матери ее друга и хозяйки замка и окрестных земель.

– Мы всегда рады видеть в нашем доме друзей нашего сына. – Она приобняла за плечи совсем опешившую знахарку. – Идемте в дом. Устали ведь, наверное. Ваши комнаты приготовлены. Ванны уже наполняются горячей водой, а ужин скоро окажется на столах. И не дело ему стыть.

– О ужин! – Тролль услышал волшебное слово, вызвав ухмылку у всех, кто был рядом.

– Ма, а ма, а может, тебе и моих друзей представить?! – засмеялся старший брат, на которого как раз переключились близнецы-карапузы.

– Эрил, – засмеялась женщина, – шуточки у тебя тоже. Чуб, Серж, Рель, проходите в дом. Безумно рада вас видеть. Вы тут уже давно как родные. Так что расползайтесь по своим комнатам. У вас всего час на приготовления. А потом будет ужин. И горе тому, кто на него опоздает!

И госпожа Бэррин властной рукой направила знахарку ко входу. Златко тут же оказался рядом и уже о чем-то трещал, Ива с перепугу не могла разобрать о чем. Грым, Дэй и Калли шли следом. Глава семьи Даниэль Бэррин двигался рядом со старшим сыном. Эрил же под мышками тащил самых младших братьев.

– А Тони еще не приехал?

– Ой, Эрил, ну что ты не знаешь своего брата? – отмахнулась, повернув голову к сыну, хозяйка замка. – Как всегда, в последний момент явится.

Тони был вторым по счету сыном четы Бэрринов и, видно, раздолбаем еще тем. Менестрель, что тут скажешь?

Комната, которую щедрые хозяева выделили знахарке, почти полностью была занята огромной кроватью с балдахином. Ива с интересом рассматривала этого монстра, когда раздался стук и двое крепких слуг втащили огромную бадью с исходящей паром водой. За ними вприпрыжку вбежала молоденькая служаночка в белом передничке и чепчике, поклонилась и тут же затараторила:

– Здравствуйте, госпожа! Меня зовут Зузанна. Я буду помогать вам, пока вы у нас гостите. А вы госпожа Ива, да? Ой, я так рада познакомиться с друзьями господина Златко! Он такой хорошенький, правда?! А вы раздевайтесь, госпожа! Ведь наверняка продрогли и устали! Хозяйка сказала, что ужин через час, а уже куча времени прошло! А вам обязательно надо полежать в горячей воде, а то простудитесь, не дай боги! Может, вам помочь? Расшнуровать что-нибудь? Давайте сюда ваши вещи, я их почищу и приведу в божеский вид. А что вам к ужину приготовить? Может, надо погладить?

Ива, вконец огорошенная таким словесным потоком, только вздохнула. Она никак не могла привыкнуть к тому, что, будучи пусть даже просто ученицей Магического Университета, она приобрела довольно высокий статус, и служанки для нее должны уже быть не в новинку. Травница спокойно относилась к этому на постоялых дворах или в трактирах, а вот сейчас немного смущалась. Чтобы это скрыть, знахарка, отделываясь невнятным мычанием на вопросы девушки, достала из принесенных сюда вещей платье и отдала его Зузанне, попросив погладить. Та, выдав еще с десяток фраз, убежала, прихватив и платье, и одежду, в которой Ива приехала. Сама же травница залезла в воду и… познала блаженство. Из которого ее скоро выдернула, кстати, та же самая служанка, и, как оказалось, не так уж скоро: знахарка даже успела задремать в расслабляющем тепле, вдыхая ароматы лепестков полевых цветов, что привычно бросила в воду. Так что мыть голову и одеваться пришлось в скором темпе.

Высохнуть волосам помогло специальное заклинание, с перепугу даже удавшееся. Зузанна, рассыпаясь в восхвалениях, расчесала их и помогла девушке вплести в прическу особые, невероятно похожие на луговые цветы-заколки. Платье, уже отглаженное, не было роскошным, но вполне на уровне. Сшито оно было по стонхэрмской моде – с длинными юбками, корсажем и рукавами три четверти, но Иве более всего импонировали вышивки с мотивами Восточных Лесов. Травница сама трудилась над этой красотой, привычно вплетая в узор защитные заклинания.

В дверь постучали и снова без разрешения открыли. Чародейка уже хотела возмутиться, но это оказался Грым, так что она прикусила язык: переделать тролля было нереально.

– Ив, ты готова? Пошли. – Он тоже выглядел посвежевшим в чистой и выглаженной одежде. Оружия, правда, не оставил. Впрочем, в замке так поступали многие.

– Как я выгляжу? – Девушка поднялась с маленького стульчика и покрутилась перед другом.

– Вкусно, – оценил тот. – Ивушка, пошли уже. Есть хочу, сил нет.

Ива скривила рожицу, мол, вот так всегда. Зузанна хихикнула, а травница не стала испытывать судьбу и, ухватившись за локоть тролля, вместе с ним вышла из комнаты.

Рядом тоже открылась дверь, и из нее появились Дэй под ручку с Калли.

– А где Златко? – тут же спросила гаргулья.

– Да уже на месте, – буркнул Грым, которого от грубости, что всегда у него прорезалась на голодный желудок, удерживала только мысль, что еда уже близко, совсем-совсем близко. – Небось уже уплетает за обе щеки.

– Он с мамой общается, – возразила Ива.

– Все равно идемте уже скорее. Быстрее придем, быстрее поедим.

– О! Золотые слова. – Из-за поворота вынырнула неразлучная троица – Чуб, Серый, оказавшийся на самом деле Сержем, и Рель. Чуб тут же продолжил: – Нас Эрил послал вас перехватить и провести до столовой, а то у этого замка планировка та еще. Рассчитана наверняка на то, что если даже враги прорвутся в него, то умрут от старости, прежде чем найдут кого-нибудь. А Златко, как сказал Эр, небось забыл про все на свете, он же впервые так надолго уезжал из родного дома. Да и близнецы с него не слезут.

Чуб был большим любителем поговорить. На его живом загорелом лице постоянно отражались эмоции, которые он вкладывал в речь. К тому же болтовня ему нисколько не мешала делать и другие дела. Например, сейчас он шел вперед и поглаживал примостившегося на плече Ивы шуша. Зверек ни в какую не пожелал оставаться один в комнате, да еще и без еды. Друзья Эрила познакомились с Щапой в самом начале их совместного пути и уже успели завоевать его благосклонность, закормив его всякими лакомствами вроде яблок, орехов и леденцов, коих у запасливых вояк оказалось в изобилии.

Слушая всю эту болтовню, Рель и Серый сдержанно улыбались. Первый – чуть мечтательно и невероятно мило, второй – скорее глазами. Они у него, кстати, были странные – Ива никак не могла понять, что в них не так. И вот сейчас, оказавшись поближе к мужчине, вновь заглянула ему в глаза. Он каким-то необычным – словно нечеловеческим – движением повернул к знахарке голову, словно прекрасно поняв ее взгляд и давая ей возможность получше разглядеть то, что она хотела.

Травница с трудом удержалась от того, чтобы трусливо не сглотнуть: ей показалось, что в серых глазах кружат стального цвета метели. Губы на почти каменном лице Серого чуть дрогнули в усмешке.

В этот момент вся кавалькада вынырнула на широкую каменную с деревянными резными перилами лестницу. Она выходила в один из многочисленных холлов, который, как объяснил Рель, вел прямиком в столовую. Похоже, есть хотели все, так что скорость вольно или невольно увеличилась.

Гости были на середине спуска, когда в замке началась очередная суматоха. Во дворе раздались крики, но, судя по интонациям, радостные. Даже отсюда было слышно, как тяжелая входная двустворчатая дверь распахнулась и ее части ударились в стену. На весь дом раздалось развеселое:

– Ма, па! Я дома!!!

Друзья Эрила дружно засмеялись, а где-то внизу тем временем промелькнули златые волосы старшего и среднего братьев Бэрринов. Следом прокувыркались близнецы, а за ними их нянечка, что-то невнятно орущая им вдогонку.

– Это Тони, – по-прежнему хохоча, объяснил Чуб. – Он всегда так приезжает. Ему бы гонцом работать. Он успевает от ворот до двери добраться за доли • секунд, а на мост прыгает, когда тот еще в воздухе.

Ива покачала головой. Похоже, каникулы будут веселыми.

Молодые люди продолжили путь. В столовой-гостиной их ждало все семейство Бэрринов: родители и пятеро сыновей. Второй из них был еще одет по-дорожному, но тут же полез здороваться с наверняка ему известными приятелями Эрила и знакомиться с друзьями Златко.

Травница смотрела на это существо распахнутыми глазами и пыталась прийти в себя: никого более обаятельного она еще не видела. Но в чем именно это очарование заключалось, понять было совершенно невозможно. На ее взгляд, Эрил чертами благородного лица куда более вышел. В Златко тоже было что-то одухотворенно-достойное. А вот второй брат при явном сходстве с ними – те же светлые волосы, лучистые карие глаза – отличался какой-то неуловимой искоркой, счастьем в каждой черточке симпатичного личика. Глядя в него, создавалось впечатление, будто он улыбается, хотя на самом деле губы могли и не кривиться. Хотя такое, похоже, случалось редко. Скалился он постоянно. И болтал беспрерывно. При этом умудрялся делать еще сотню дел, обращаться сразу ко всем присутствующим. Но самым привлекательным и поразительным в нем было то, что вел себя Тони Бэррин так, будто любил весь мир и был абсолютно уверен, что тот отвечает ему полной взаимностью. Просто и представить себе не мог, что кому-то он может не нравиться.

– Да-да, с непривычки Тони производит неизгладимое впечатление, – тихонько усмехнулся Рель, решив прийти знахарке на помощь. – Не беспокойся, скоро привыкнешь.

Травница с трудом отвела глаза от этого чуда природы и взглянула в смеющиеся глаза молодого дворянина.

– А оно… всегда такое?

– Практически, – еще одна ухмылка.

– О боги!

– Точнее и не скажешь, – хмыкнул Рель.

– Тони! – Видимо, Всеславе надоело это представление. Она вообще была женщиной строгой – еще бы, пятеро сыновей! – Кончай кривляться перед девушками. Мигом наверх, переодеться и за стол!

– Ма-а! – тут же переключил свою бурную энергию на женщину менестрель. – А ванна?!

– Можешь, и ванну принять, но есть будешь в гордом одиночестве.

На мордашке Тони отразился такой ужас от подобной перспективы, что Ива невольно хихикнула, а сам парень испарился в две секунды.

– Идемте, дети, – тоже еле сдерживая улыбку, произнесла Всеслава и величаво проследовала к столу.

За трапезой Иву посадили между Релем и Грымом, чем она была невероятно довольна. Первый снабжал ее полезной информацией, а второй внушал уверенность в незыблемости мира: что бы ни случилось, оторвать тролля от еды не представлялось возможным в принципе.

А подобная уверенность знахарке была нужна. Бэррины оказались на редкость веселой семейкой. По мнению Ивы, нормальной в ней были только Всеслава и Даниэль, да и то с очень большой натяжкой. А вот сыновья – один другого страннее. Но по крайней мере становилось ясно, откуда у Златко столько тараканов в голове. Однако при всем том в их семье было интересно. Все, очевидно, любили друг друга, им было дело до проблем ближнего – так что разговоры лились рекой. При общем шуме и гаме за столом, они умели слушать. А также не давать никому скучать.

Каким-то образом – то ли хорошо подобранными вопросами с нужной интонацией, то ли подчиняясь общей атмосфере – каждый из Бэрринов рассказал что-нибудь о себе, а братья – о том, что с ними произошло за то время, пока их не было в отчем доме. Даже знахарка сумела расслабиться. Этому также очень помогла вкусная и сытная еда в количестве, удовлетворившем даже тролля.

Где-то между второй и третьей переменой блюд из-за стола выползли самые юные Бэррины и немедленно направились к травнице. Сначала девушка даже испугалась, такие у малышей были решительные физиономии. Правда, потом воспользовалась случаем рассмотреть близнецов. Если старшие братья были похожи, то эти двое вообще не отличались друг от друга. Ива даже успела подивиться этому, когда один из них чуть нахмурился и произнес на весь зал:

– Покажи зверушку!

Тон был приказной, а вот глаза просящие. И брата он ухватил за руку. Видимо, для моральной поддержки.

Знахарка, на коленях держащая шуша, который в начале вечера произвел фурор среди хозяев, немного растерялась, бросила вопросительный взгляд на мать карапузов – та одобрительно кивнула. Девушка аккуратно повернулась и, взяв наевшегося от пуза Щапу на руки, поднесла к мальчишкам.

Четыре карих глаза уставились в лукавые черные бусинки шуша. Поджимая лапки, он тоже с интересом разглядывал близняшек. Даже склонил голову набок. Мальчишки тут же сделали то же, вызвав тихие смешки у наблюдавших за этим представлением взрослых.

– А как его зовут? – спросило другое юное создание.

– Щапа.

Двойняшки переглянулись и, преданно уставившись на травницу, хором произнесли:

– А можно с ним поиграть?

Ива с сомнением глянула на раздувшийся живот шуша, потом на хозяев, затем в умоляющие глаза мальчишек и спросила:

– Щапа, ты как?

Звереныш зевнул, откровенно стараясь потянуть время, чтобы вдосталь насладиться всеобщим вниманием, обвел взглядом присутствующих, но потом милостиво произнес:

– А-э-у!

Травница усмехнулась и протянула шуша малышам. Однако зверь соскочил с рук и отпрыгнул в сторону, остановившись в паре локтей от мальчиков. Зафыркал, замахал пушистым хвостом. Младшие Бэррины бросились его догонять, Щапа – от них, но не особо быстро, явно играя и поддразнивая их. Близнецы захохотали и азартно включились в игру.

Взрослые с улыбками немного понаблюдали за этим, потом снова вернулись к еде и разговорам. Признаться, готовили в замке хорошо. Грым не уставал нахваливать поваров и хозяйку.

А вот Иве более всего понравился огромный торт, который испекли по случаю приезда любимых детей. Когда травнице выделили огромный-преогромный кусок кулинарного шедевра, щедро украшенный взбитыми сливками, и налили чашку душистого чая, она почувствовала себя окончательно счастливой. Вкусная еда, немного выдержанного вина, десерт, приятная компания, интересные разговоры, летающее в воздухе ощущение любви и заботы заставили девушку расслабиться и утратить бдительность.

Как водится, зря.

– Я всегда хотела, – выговаривала непонятно кому Всеелава Бэррин, – чтобы, кроме сыновей, у меня были еще и дочери. Но это ж надо – трое сыновей! Но мы с мужем не сдавались. Вон карапузы – последняя попытка, – махнула она рукой.

Все дружно посмотрели на оных. «Карапузы» в это время азартно носились по гостиной за Щапой. Причем создавалось впечатление, будто шушу это тоже доставляет удовольствие, поскольку высоко он не забирался, хотя возможностей было более чем достаточно – только туда, где близнецы могли его достать, и так довольно попискивал, что никто спасать маленькую зверушку даже не попытался.

– Ну ладно, подумала я тогда, – продолжила женщина, с умилением посмотрев на картину разгрома гостиной, – в конце концов у меня трое взрослых сыновей. Вот женятся, приведут невесток в дом. Чем не дочери? Ну а потом и дети пойдут.

– Мама!!! – на этом месте взвыл Златко. – Тебе что, детей мало?! – и обличающе ткнул в клубок из младших братьев и Щапы.

На этот вопль Всеелава только отмахнулась и снова повернулась к благодарной аудитории.

– Так что вы думаете?! – Она обвела обвинительным взглядом всех присутствующих. – Они жениться не хотят!!! Нет, вы только подумайте! Не хотят! Старший – на кого больше всего надежд возлагалось! Да-да, ты, Эрил, и не отводи глаза! Поступил на свою службу королевскую! И заявляет родной матери, что, пока не дослужится до генерала и не заработает себе на замок, не женится! На кой, говорю, тебе замок? Тебе же и так фамильный достанется! А он мне: мол, отец еще молодой совсем и, во имя всех богов, пусть живет как можно дольше, а ему хочется свой замок иметь, да и потом, у него четверо младших братьев, кому-нибудь да пригодится. Можно подумать, что мы собственным детям жилья не купим!

Это была правда, состояние Бэрринов год от года только увеличивалось благодаря тому, что сейчас несколько ее представителей занимали весьма важные места в правительстве и не только. Они умело пользовались открывшимися перспективами, не забывая и про родственников. Так что пусть не замок, но большой дом в столице для всех пятерых сыновей Бэррины могли себе позволить.

– Нет, ну это ж надо?! – Прекрасные глаза хозяйки Синих Крыльев метали молнии. – Вот что ты скажешь в свое оправдание?!

Эрил только пожал плечами. Разговор, похоже, был привычный, и парню уже надоело оправдываться.

– А второй!!! – хмыкнув, переключилась Всеслава на следующую жертву. – Да ты, ты, Тони, морда твоя бесстыжая, так мне и заявил, что жениться вообще не собирается. Зачем, говорит! Так я, мол, имею возможность по всем девкам от пятнадцати до пятидесяти, от крестьянки до королевы, от Восточных Лесов до Гор Пред Вечными Снегами таскаться, что ты, паразит такой, и делаешь! Сколько уже раз откупаться от этих якобы пострадавших девиц приходилось!

– Ну мам! – пришла очередь возмущаться второму брату. – Не вы же откупались! Я сам справляюсь! И вообще, я, мож, тоже на замок хочу насобирать!

– Ты?! Ой, да не смеши мои каблучки! Да у тебя монеты, сколько бы ты ни получал за свои концерты, дольше вечера в кармане не задерживается! Это счастье, что у тебя талант есть да семья небедная! А то бы точно по миру пошел! – Женщина махнула рукой и перевела взгляд на третьего сына. – А Златко! – Тут хозяйка дома повернулась к девушкам. – В маги пошел! Пока, говорит, Университет не закончу и магом великим не стану, и думать о моей женитьбе забудь! Ну все, думаю, не видать мне дочерей! Промелькнула у нас с отцом, правда, надежда, когда он в письмах стал писать, что у него две замечательные подруги. Вот, думаю, услышали боги мои молитвы – сегодня подруги, завтра невесты… так этот поганец начал отпираться: мол, только друзья. Ну да он еще дурной, молодо-зелено. А вам как, девочки, нравится мой Златко?

«Девочки» сидели за столом и ошарашенно хлопали глазами на хозяйку, не зная, что сказать. Потом переглянулись, и их губы непроизвольно начали разъезжаться, пока подруги наконец уже не могли больше сдерживаться и не рассмеялись, спрятав лица в ладонях. За ними захохотали Грым, Калли и красный от смущения Златко.

– Вот нет в жизни счастья, – с трагичным вздохом провозгласила хозяйка дома.

Этой ночью все в замке спали как убитые. Да и немудрено – столько впечатлений, еще и дорога. Ива, признаться, заснула с блаженной мыслью, что завтра не надо куда-то вставать, спешить и главное – ничего не придется делать, только есть, спать и наслаждаться отдыхом. Но когда это такие планы осуществлялись? Правильно, ни-ког-да. Вот и на сей раз не удалось.

Травница, крепко обняв огромную пуховую подушку, лежала в своей не менее огромной кровати и сладко посапывала во сне, когда в комнату ураганом ворвался Златко и тут же развил бурную деятельность: раздвинул тяжелые темно-зеленые шторы, принялся что-то говорить, притащил кувшин воды.

– Ива, вставай! Просыпайся! Давай! Уже много времени! Просыпайся! Просыпайся!!!

И он принялся трясти девушку за плечо. Правда, для этого ему пришлось влезть на ее постель, потому что дотянуться до нее с края не представлялось возможным. Ива, хоть и сообразившая, что это Златко ее будит, никак не ожидала его увидеть как близко, поэтому, открыв глаза и уткнувшись взглядом в его лицо рядом с собой на постели, вскрикнула, отшатнулась и натянула одеяло до самого подбородка, чем немало повеселила Синекрылого.

– Ты! Ты что тут делаешь?!! – завопила она, послушав его хохот секунд тридцать.

– Я пришел тебя разбудить.

– Зачем?!! Я хочу спать!!! И более того: что ты делаешь в МОЕЙ кровати?!!!

– Ой, да ладно тебе, Ив! – еще больше позабавился Бэррин. – Можно подумать, я у тебя в комнате в универе не был! И не такую видел!

– Когда?! – опешила девушка от такой наглости.

– А ты почаще с подружками голой при луне купайся!

– А-а-а! – У знахарки аж слов не нашлось от такой наглости. – ЧТО?!!!! – придя в себя, заревела она. – Да я тебя сейчас!!!

Златко шустренько соскочил с постели, отпрыгнул к окну и захохотал.

– Да пошутил я! – ловко перехватывая «камушек», признался он. – Я Грыма оттаскивал от наблюдательного пункта, сам не подглядывал.

– Точно?! – недоверчиво сощурилась травница, подкидывая на руке ледяной шарик.

– Абсолютно! – с очень честными глазами закивал юноша.

– А чего приперся?

– Так будить тебя! Хочу замок показать. Да и на завтрак опоздаешь.

– О боги! Я так мечтала выспаться!!!

– И выспалась! – отрезал безапелляционный Златко. – Уже девять часов дрыхнешь! Подымайся, – парень пошёл к двери, – мы ждем тебя через пятнадцать минут в столовой. Идти прямо до лестницы, по ней вниз, а там сразу налево и увидишь накрытый стол. Понятно?

– Понятно-понятно, – проворчала знахарка, смирившись с мыслью, что поспать ей все равно не дадут.

– Ну вот и ладненько, – улыбнулся Синекрылый, потом его губы не удержались и разъехались в довольной ухмылке. – Ива?

– Ммм?

– А одним глазком я все же глянул!

Пока травница осмысливала это признание и вскрикивала от возмущения и ярости, Златко, хохоча, как гоблин, успел выскочить за дверь, и ледяная вода из «потока русалки» бесславно обрушилась на ни в чем не повинное дерево, из которого дверь была сделана.

Отомстить Златко не удалось. Хотя бы потому, что к тому моменту, когда Ива умылась, оделась, пообщалась со служанкой и нашла столовую, боевой запал пропал, а настроение поднялось.

В большом богато украшенном зале обнаружилась вся лучшая пятерка Земли, вернее, четверка, но когда появилась знахарка, то историческая справедливость была восстановлена. Друзья шумно ее поприветствовали. Особенно радовался тролль, которого в отсутствие их пятой, не допускали до еды.

Так что первым пунктом программы стал собственно завтрак.

– А где все? – поинтересовалась Ива, запихивая в рот кусочек бекона.

– Да у родителей полно дел перед праздниками, – отпив кофе взбитыми сливками, ответил Златко. – Эрил куда-то уже умчался с друзьями. И Тони прихватили. Сказали, что будут поздно. И при этом выглядели так, будто… – он оглянулся на Дэй, – короче, будто на развлечения поехали.

– Это на какие такие развлечения? – не преминула поинтересоваться гаргулья.

– А ты подумай, клыкастая, – хмыкнул Грым.

Дэй насупилась, но промолчала.

– Златко, у тебя сливки на носу, – хмыкнул Калли, что с самым блаженным видом отколупывал малюсенький кусочек от своего мороженого. Была у эльфа к нему слабость. Да еще если в такой красивой вазочке… Пусть и не работы Светлых мастеров, но тоже весьма и весьма ничего. Короче, день у ушастого явно задался.

– Где? – Синекрылый мгновенно вцепился в нос. – А сейчас?

– А сейчас ты еще и по щекам их размазал, – невозмутимо просветил эльф, и ребята захохотали.

После они пошли осматривать замок – а там было на что поглядеть. К тому же рассказывал Златко, а он умел это делать, да и родной дом любил, как только можно любить. Вещал о нем с пылом и страстью. Было интересно.

Благодаря Синекрылому всем казалось, что каждый уголок, каждая лестница или комната наполнены легендами и призраками.

Затем ребята пошли на стену. Оттуда открывался замечательный вид на земли вокруг. Правда, он поражал только первое время: сейчас все было занесено снегом и выглядело довольно-таки однообразно.

– Летом тут, конечно, поинтересней пейзаж, – словно смущенно, произнес Златко.

– А мне и так нравится, – улыбнулась Дэй. – Такой простор! Я так это люблю… И небо… так близко. – Даже щечки гаргульи раскраснелись.

– А мне вон те леса нравится, – с ностальгией вздохнула Ива. – Было бы время, я бы туда сходила… С лешим бы познакомилась, омелу собрала, да и кое-что из запасов надо подновить. Некоторые растения принято именно зимой собирать. Как раз случай хороший…

– Только под нашей охраной! – тут же отреагировал Бэррин.

Травница хохотнула.

– О нет, Златко. С тобой я ни с лешим не встречусь, ни с растениями не поговорю. Не твое это. Да и ничье. Тут только самому нужно. Такое уж травы – тонкое дело.

– Ива, ты же этих лесов не знаешь, – возмутился Синекрылый. – Как можно тебя в них одну отпускать?!

– Знать не знаю, а чувствовать чувствую. – Знахарка повернула к парню голову, и он понял, что переспорить ее не удастся.

– Потом – ближе к делу – поговорим, – буркнул он, не желая ни сдавать позиций, ни продолжать военные действия.

Калли во время этих разговоров оперся локтями о камень стены и с отсутствующим видом оглядывал белый простор. Поэтому его дивный голос стал для всех полной неожиданностью, не говоря уже о вопросе.

– А скажи мне, милый Златко, – Калли по-прежнему не отрывал очей от горизонта, – а зачем ты на самом деле нас сюда притащил?

Удивились и Грым, и Ива, и Дэй. Даже хотели возмутиться, что, мол, эльф везде видит заговоры. Однако Бэррин как-то странно поник и не спешил возмущаться такими предположениями.

Друзья ждали.

– В общем, – наконец решился он, – мне нужна помощь.

– Кто бы сомневался, – буркнул тролль. – И какая?

– Идемте, – махнул рукой Синекрылый.

Златко привел их в библиотеку. Надо признать, Бэррины были прогрессивным семейством: в Синих Крыльях очень ценили книги, что вообще не так уж часто встречалось в дворянских домах. И сейчас библиотека представляла собой большую комнату, наполненную стеллажами с этим богатством. Тут были и развлекательные романы, и магические пособия, и прикладная литература вроде сборников рецептов. Множество книг было посвящено военному делу. Но самую большую часть коллекции конечно же составляли исторические хроники. Они даже хранились в отдельной – смежной с основной – комнате.

Тут стоял также очень широкий и длинный стол темного дерева, по виду чуть ли не замка ровесник. А напротив него висел такой же древний, но в прекрасном состоянии портрет.

– О! А я этого хмыря уже где-то видел! – обрадовался Грым.

– Этот хмырь, как ты выразился, – то ли возмутился, то ли усмехнулся Златко, – основатель рода Бэрринов, первый владелец этого замка, соратник Короля Всех Людей – Родрик Бэррин. Его портрет открывает целую галерею, которую я вам показывал. А также ты мог его видеть в Музее Магии в Стонхэрме, что на мосту между Университетом и Ратушей.

– Да? – Тролль попытался вспомнить, и в подтверждение, а может, в помощь этому процессу даже затылок чесал. – Не помню. А ты не говорил, что в Музее есть рожа твоего предка.

– Говорил, – пожал плечами Синекрылый, давно уже не обращавший внимания на манеру Грыма изъясняться. – Просто не акцентировал на этом внимание.

– Не… что делал? – не понял тот.

– Не орал на весь Музей, что это его дедуля, – хмыкнула Дэй, тоже разглядывая портрет.

– А-а, ну так бы и сказал, – разулыбался Грым.

– А, может быть, и стоило, – пожал плечами Златко, вновь погрустнев.

– Ну рассказывай, Синекрылый, не томи уж, – поторопил тролль.

Бэррин потерянно огляделся. Сидячих мест в комнате было только два. Зато имелся замечательный ковер, на котором он жестом и предложил друзьям устраиваться. Привыкшие к деревянному полу комнаты для медитации, будущие маги не стали воротить нос и послушно опустились на него. Благо, ворс был с Ивину ладонь.

Златко немного помолчал, приводя в порядок мысли, потом с извинением взглянул на друзей и произнес:

– Не хотел портить вам настроение до праздников, но коль уж так получилось…

– Хорошее начало, – хмыкнула Дэй. – Мне нравится. Что же у тебя случилось, а, чудо?

Бэррин наконец решился и начал рассказывать:

– Да, собственно, случилось не у меня. Случилось это довольно давно. Но… покоя не дает до сих пор. – Златко зачем-то глянул на портрет сурового совсем непохожего ни на кого из Бэрринов мужчины и вздохнул. – Понимаете, мы… Бэррины – род древний. Довольно известный в истории… хоть и не самый влиятельный.

– Это всем известно, – нетерпеливо поторопил Грым. – Ты к сути дела переходи.

– Я перейду, – почти возмутился Синекрылый. – Просто тут пояснить требуется.

– Да Грым, отстань от него. Как может, так и рассказывает, – согласилась Ива и вновь посмотрела на приятеля.

Тот кинул ей благодарный взгляд и продолжил:

– Так вот… дворяне… вообще народ странный. Порой слишком гордый, порой слишком честолюбивый или самодовольный. И крови мы многим попили. Как другим дворянам, так и прочим сословиям. А если род еще и древний, то врагов у него наберется не один десяток. Ну и мы не исключение. Так скажем. Всем известно, что у каждого приличного дворянского рода есть свое проклятие. Это как шутка про замок – мол, у каждого уважающего себя замка должно быть свое привидение. С дворянскими родами примерно то же. Но обычно с этим можно или бороться, или хотя бы знать, что за проклятие и как избежать его последствий. Помните, нам Фей рассказывал, что любое проклятие действует только так, как было сформулировано, и, зная эту формулировку или хотя бы суть, можно довольно легко или снять его, или вывернуть дело так, чтобы оно не могло навредить.

Юные чародеи согласно закивали головами. В свое время преподаватели немало времени потратили на то, чтобы будущие маги научились приносить клятвы, правильно формулировать желания и выкручиваться в ситуациях с проклятиями.

– Так вот, существуют эти проклятия, и жить с ними или как-то бороться можно. Но… в отношении нас, Бэрринов, – нет, конечно, проклятия не обошли и нас – есть у меня подозрение, вернее, теперь уж не подозрение… Короче, есть еще одно… так сказать, неучтенное проклятие. И оно – самое древнее и, наверное, самое страшное…

– И что за проклятие? – Дэй даже подалась вперед.

Златко чуть нахмурился, помолчал и только потом вновь заговорил:

– Дело в том, что… Нет, сначала отмечу, что наш род известен как род воинов…

– Угу, воины, паладины, чистые душой и золотые волосами, – не смог удержаться Грым. – Синекрылый, да все знают про вас, Бэрринов. Честь, гордость, достоинство, что там еще? Нет предательству, измене и прочие бла-бла-бла. Да вы просто образчик дворянского жития-бытия. Ты к делу-то переходи, сколько уж можно вокруг да около ходить?!

– Перехожу-перехожу! – рявкнул и без того нервный Бэррин. Потом немного успокоился и продолжил: – На самом деле Грым немного преувеличивает. Никакие мы не образцы и не совершенства. Просто мы… мы как-то всегда верили в идеи… Причем не просто в идеи, а в Идеи с большой буквы. Да, именно так. Нас многие не понимают, но мы всегда свято верили, что есть вещи, за которые стоит бороться, даже если эта битва заранее проиграна. Может, поэтому многие из нас не доживают до возраста, когда могли бы действительно чего-то дельного достичь. Но… каждый ведь сам выбирает, как ему жить. И ради чего умирать. Да и все не так уж плохо. Многие из нас достигли невероятных высот.

– Да-да, а многие лежат в холодной земле, – продолжила Дэй. – Хотя я тебя понимаю. Людям вообще свойственно менять свои взгляды и убеждения в угоду сиюминутной выгоде. А вы, Бэррины, не такие. Уважаю.

Златко кивком принял похвалу.

– Так ты об этом хотел поговорить? – удивилась Ива. – О вашем… образе жизни?

– Нет, – качнул головой Синекрылый. – Просто к слову пришлось. Я хотел сказать, что род наш известен не только этим, своей верностью и честью, а своими великолепными воинами. Воинами, понимаете? Не магами.

– Ну да, – чуть повел бровью Калли, – маги среди вас редкость. Гордись, надежда и опора рода Бэрринов.

– Все бы тебе шутить! – совершенно незаслуженно упрекнул Златко. – В свое время я заинтересовался этим вопросом. Понимаете, я очень люблю историю…

– Знаем!!! – Тут уж никто из лучшей пятерки Земли не смог удержаться.

– Ну да, да, смейтесь. – Несмотря на обиженный тон Бэррин и сам повеселел. Все-таки с юмором все беды легче воспринимаются. – Так вот… в свое время я заинтересовался этим фактом. А также мне были интересны жизни других магов нашей семьи. Ведь я все-таки не единственный. Нашел все имена их. Потом раскопал в хрониках все-все про них. И вот тут и начались странности. Есть в их жизнях одна очень неприятная закономерность, и мне о-очень бы хотелось с ней разобраться. – Синекрылый провел рукой по золотым волосам и твердо произнес: – Все маги нашей семьи очень рано умирают. – Он помолчал, давая друзьям возможность осмыслить сказанное. – И мне это не кажется простым совпадениям. Да, маги часто гибнут в молодости. Все-таки, – он усмехнулся, – у нас опасная профессия. Но ведь прошло множество столетий!!! Тысячелетия! А Бэррины – род немаленький. Да и побочных ветвей – куча. Не может быть так, чтобы все, абсолютно ВСЕ маги гибли молодыми!!! Я перерыл все, что мог. И вот что обнаружил – это действительно так. Никто из магов не прожил больше тридцати двух лет.

Молодые люди казались ошарашенными. Это действительно было… невозможно!

– Но… но, Златко! Как же так?! – У Ивы даже не нашлось слов. – Это что же… и ты?!

– Подожди, Ива, не впадай в истерику, – оборвала нестройную речь подруги Дэй. – А как они умирали? Болезнь? Какие-то таинственные события? Что-то необычное?

– Сейчас расскажу, что удалось узнать из семейных хроник. – Парень вновь сосредоточился и превратился в того Златко, которого они знали. – Во-первых, умирали маги моей семьи все по-разному. Кто от меча, кто от собственных экспериментов, кто от болезни, кто еще от чего. Но по-разному. Во-вторых, я тоже думал, что должна быть какая-то закономерность, что-то общее. Искал-искал. И, кажется, нашел… Правда, это весьма шаткая теория. Смерть приходила за моими родичами – стоило им достичь каких-нибудь высот! Один всю жизнь мечтал о новом магическом звании, и вот только ему его присуждают, как он умирает. Другой жаждал богатства, и только он его получает – сами понимаете. Третий хотел жениться на одной определенной девушке, их венчают – и через пару седмиц смерть. Четвертый мечтал о своем замке. Только король вручает ему дарственную на него и… тот даже не успел доехать. И так почти со всеми. По некоторым у меня просто нет данных. Но согласитесь, это странно.

Друзья вразнобой покивали. Не то чтобы теория казалась им такой стройной, но Златко явно разбирался в этом вопросе и знал, что говорил, а они привыкли доверять Бэррину в подобных вещах.

– Есть еще одно… – Синекрылый остановился, будто решая, стоит ли это говорить. – Все эти события… какие-то неестественные. Вот жили себе люди и жили. Кто-то бурно, кто-то тихо. Кто-то как мышка серая. Кто-то как лев гордый. Но в целом обычно. Не более оригинально, чем другие маги или Бэррины. А вот как случится что-то – ну, из разряда достижений или каких-то важных для них событий, – так и начинают на них сыпаться всякие неприятности. Как прорывает их просто. В летописях есть тому подтверждения. То камень на голову или совсем рядом упадет. То собака, до этого верная и послушная, взбесится. Кареты через раз ломаются. Нежить и монстры на пути постоянно попадаются даже там, где их сроду не водилось. Ямы будто сами перед копытами коней выкапываются. Болезни тут же нападают. Заклинания срываются одни за одним… Будто смерть ходит за ними по пятам и только и ищет случая прибрать к рукам. Даже страшно становится. Кому-то удалось оттянуть ее приход. Да только ненадолго. Вот и напрашивается сам собою вывод: коли есть похожее, то, значит, и закономерность есть. Что-то происходило с моими предшественниками. Что-то важное и странное. Только в летописях и личных записях нет об этом упоминаний, или я их не вижу. Но зато в них, особенно в дневниках, есть множество рассуждений о проклятии нашего рода… – Златко порывисто встал, пройдя пару шагов, остановился перед портретом основателя династии и невидящим взглядом посмотрел на него. – И если рассуждать так, то и я тоже окажусь в числе тех из Бэрринов, что так рано легли в землю… Я и те, кто будет после меня…

Травница тоже поднялась и осторожно подошла к юноше.

– Не надо, Златко. Отчаяние тебе не к лицу.

Синекрылый перевел такой же отстраненный взгляд на знахарку.

– Это не отчаяние, – прозвенел серьезный голос эльфа. – Это фатализм. Наш милый Златко, Ива, как и большинство отпрысков древних родов, страдает такой глупостью, как вера в судьбу.

– Ой, можно подумать, вы, ушастые, другие! – встал на защиту Бэррина, а скорее, просто не мог согласиться со Светлым, Грым. – Точно такие же – верите и в судьбу, и предназначение.

– Верить – это одно, – с некоторым даже пренебрежением махнул изящной кистью Калли. – А слепо следовать ей – это совсем другое.

– Я не собираюсь ей слепо следовать! – возмутился Синекрылый.

– Так давай уже рассказывай, что ты там нарыл еще, – вдруг улыбнулся Калли. – Не бывает неснимаемых проклятий.

– Бывают только способы снятия их, на которые мы никогда не пойдем, – недовольно продолжил Златко. – Но в целом… да, ты прав. Есть кое-что, ради чего я притащил вас сюда… кроме просто приятного времяпрепровождения, – тут же поправился он. – Рылся я в архивах, хрониках, и в Стонхэрме тоже, кстати. И нашел несколько весьма интересных вещей. Первая – очень многие маги семьи Бэрринов обладали синими крыльями. Я не о замке. Я о моих призрачных крыльях. У людей, не обладающих колдовским даром, их никогда не было.

– Та-ак, – невесть чему обрадовался эльф, – значит, твои крылья – это просто знак магической принадлежности.

– Не совсем так, но потом объясню почему. А во-вторых, есть еще одна странность. Понимаете, у нас действительно в роду не очень много магов. Но почему? Я поднял архивы. Наш род основал, – кивок в сторону портрета, – Родрик Бэррин. По крайней мере так принято считать. Не совсем правильно с научной точки зрения – ведь у него не было детей и наследовал ему брат, зато верно по сути… Так вот, он был не только верным соратником Короля Всех Людей, причем еще с тех пор, когда тот только начал собирать людей под своей властью, он еще был и очень сильным магом. Гениальным самоучкой. От его заклятий бежали армии! Сила была просто потрясающая. Если, конечно, легенды не врут.

– Легенды не врут, легенды преувеличивают, – не смог удержаться Калли и в этот раз.

– Ну, может быть, – не стал спорить Синекрылый. – Даже если и преувеличивают, то, что он, Родрик, был магом, это бесспорно.

– Согласен. Но что с этого?

– Слушай дальше. Именно Родрик получил эти земли. За заслуги перед Королем Всех Людей. Причем тогда это был поистине медвежий угол. Но Родрика все вполне устраивало. Он как-то не жаждал общения с людьми, несмотря на то что положил чуть ли не всю свою жизнь на их благо и боролся с врагом ради выживания человечества как расы.

– Подожди, это он был женат на сестре Короля? – покопавшись в памяти, выдал Грым.

– Нет, не он. Родрик вообще не был женат. Да и не хотел. Не знаю уж почему. А на младшей внучке Короля женился его племянник. У Родрика был брат. Он наследовал эти земли, и это его сын столь удачно женился. Кстати, она тоже была магом. Равно как и брат, и племянник Родрика. И вот какая странность – в начале моего рода магов в семье было преобладающее количество.

– И все так же рано умирали? – спросила Дэй.

– Кроме брата, племянника и внучки Короля, – кивнул Златко.

– Ну тогда лихие были времена, – пожал могучими плечами тролль. – Люди буквально выкладывали все свои силы в борьбе за выживание. Орки, гоблины, великаны, монстры всяческие, нежить тогда ползли на новую расу как медом им было намазано. Разумеется, потери были просто ужасные. А Бэррины ведь никогда не умели отсиживаться за чужими спинами.

– Да и когда умер Король – даже эльфы уважали Истинного Короля, – что началось? Единое государство распалось на несколько. Борьба за власть поглотила не один аристократический род. В ход шло все. От банального кинжала в спину до сговора с теми же орками. А Бэррины вполне имели право претендовать на власть. Разумеется, все эти события не могли их не затронуть. Так что тут как раз ничего необычного нет.

– Я согласен. Гибло тогда множество людей. И в войнах, и из-за дележа власти. – Видимо, Златко было трудно это признать. – Но я сейчас не о том говорю. Я имею в виду, что очень многие из Бэрринов, живших в то время, были магами. И женились они на магичках!

– Ну и? – не мог поймать мысль Грым.

– Что «ну и»? – передразнил его Синекрылый. – А куда потом эти магические способности делись?! Почему перестали рождаться маги в семье?

– Но ты же сам сказал: умирали они рано, – никак не мог понять тролль.

– Умирали рано, да, но династия не прерывалась!

– Тогда вообще женились рано, – кивнул эльф. – И потомство заводили тоже. Но странно… действительно странно. Ведь магические способности очень часто передаются по наследству. Практически всегда. Тем более в случае, когда оба родителя – маги.

– Вот-вот, – обрадовался пониманию Бэррин. – Вот это и непонятно.

– Защитная реакция? – вопросительно уставился на него Калли.

– Скажешь тоже, – скривился Златко и вновь уселся на пол. – Слишком мудрено получается.

– Зато эффективно, – повел изящными плечиками Светлый. – Но если не это, то что?

– Не знаю, – вздохнул юноша в ответ.

Все немного помолчали.

– То есть получается, – гаргулья решила перейти к чему-то более конструктивному – она вообще любила четко поставленные задачи, – у нас есть проклятие. Непонятности с магическими способностями у вас в роду. И надо найти способ снять это проклятие. Так?

– Так, – кивнул затеявший этот разговор.

– Златко, насколько я тебя знаю, – решила тоже что-нибудь сказать Ива, – ты не стал бы ввязывать нас в это, если бы у тебя не было бы какой-нибудь идеи, как разрешить ситуацию.

– Идея есть, – кивнул парень. – Но… она непроверенная… И, наверное, опасная.

Все остальные фыркнули.

– Когда у нас было иначе? – выразил общее мнение Грым. – Давай уж колись.

– Ладно, – улыбнулся Златко. – Есть кое-что. Как я уже говорил, очень многие маги из Бэрринов упоминали о проклятии. Некоторые даже пришли к тем или иным выводам, которые я вам только что изложил. В том числе и маг Адриан Бэррин. Более того, это был единственный из наших волшебников, кто прожил до глубокой старости!

– То есть один таки был?! – даже подскочили на своих местах Ива и Дэй.

– Один был.

– И что жил, ничего не добившись? – съехидничал тролль.

– А вот и нет, – самодовольно усмехнулся златовласый чародей. – Добился очень многого и вообще был весьма известным и влиятельным человеком своего времени. Сами понимаете, его дневники, личные записи, описания его жизни я изучал наиболее внимательно. Труднее всего пришлось с дневником. Он был зашифрован. Да и подчерк тоже… м-да, как у нашего завуча по физподготовке.

Студенты Магического Университета усмехнулись. Ужасный подчерк этого преподавателя давно уже стал притчей во языцех.

– Но тем не менее расшифровал. И нашел кучу всего любопытного. Преинтереснейший это был тип, должен вам сказать. Очень упертый, принципиальный. Много переживший и много чего повидавший. И надо сказать, это вроде как несуществующее проклятие его очень волновало. Он прошел по тому же пути, что и я… Только, разумеется, материала у него было поменьше, все-таки не один век назад он жил. Он тоже изучил хроники, личные записи своих предшественников. И пришел к некоторым интересным выводам. Во-первых, он был уверен, что это проклятие все-таки существует. Хотя почему столько времени оно замалчивалось непонятно. Во-вторых, это он указал на то, что маги как-то странно перестали рождаться в нашей семье. В-третьих, он просчитал, что проклятие было наложено еще во времена Короля Всех Людей. Потому что первые из Бэрринов жили еще нормально, а потом началось…

– Ну не факт, – протянула гаргулья. – Тогда вообще все как-то необычно было. На эмоциях, на страстях, магия бесилась только так, ничего в ней не было понятно. Да и Король… это вам не хухры-мухры. Он же тоже был маг. И сила в нем была неведомая. Она не могла не влиять на окружающих. Тем более на друзей и родственников. Даже когда он умер…

– В чем-то ты права. Адриан тоже писал об этом. Но он приводил еще какие-то доказательства, но сейчас я всего и не упомню.

– Ну ладно, положим, что он был прав. Но что это нам дает? – согласилась Дэй.

– Время, где искать причину, – тихо ответил Калли.

– Ну ты, гоблин, завернул, – возмутился Грым. – Ушастый, ты хоть представляешь, сколько веков прошло?!

– Я как раз и представляю, – с непередаваемым альпийским хамством произнес Светлый. – Златко?

– Да, все так… И более того – похоже, Адриан нашел-таки корни этого проклятия.

– Да?!! – Здесь уж никто не остался равнодушным.

– Но подожди, нашел, но не смог справиться? – тут же предположила Ива.

– Не успел? – усомнилась Дэй.

– Не хватило сил?

– Невыполнимые условия? – резюмировал эльф.

– Я не знаю, – просто сказал Златко.

– Как?!! – воскликнули четверо хором.

– Из дневника непонятно, – пояснил Синекрылый. – Он, ну Адриан, долго, очень долго искал ответ. Чего только не делал. Перерыл все библиотеки. Ездил к оракулам и провидцам. С эльфами, теми, кто еще помнил Короля, общался. Замок этот с ног на голову поставил. Заклинания разные, чтобы заглянуть в прошлое, творил. И точно докопался, что наше проклятие как-то связано с Королем. – Златко почти воровато оглянулся и открыл потайную дверцу, оформленную как полки с книгами. – Тут хранятся самые ценные книги нашего рода, – пояснил он. – Я быстро… – Он согнулся и нырнул в приоткрывшуюся дверцу в две третьих человеческого роста. Обратно выполз минуты через три, держа в руках, как величайшее сокровище, пухлую, изрядно потрепанную книгу – вернее, тетрадь в твердом переплете с исписанными действительно ужасающим подчерком страницами… Холст, что ли? – Вот! Это подлинник. А у меня в Стонхэрме есть копия. Ох, сколько времени я убил просто на переписывание этих закорючек!!!

– Так вот над чем ты сидел ночами!!! – обрадовался догадке Грым.

– Ну… не так уж много времени. Как только подобрал шифр, дело совсем уж быстро пошло. За пару месяцев управился. Ну так вот… – Златко осторожно полистал дневник, нахмурился. Потом лицо его прояснилось, и он перевернул еще пару листов. – Вот слушайте, – Синекрылый прокашлялся и медленно – ведь текст тут был зашифрован – начал читать: – «Я точно знаю, что это связано с каким-то заданием, которое Король дал моему предку. Что же это было за дело? Странное какое-то это было задание. Нигде о нем нет никаких записей. Если бы не случайность, то и я бы не узнал. Но вот что бесспорно – это было что-то весьма необычное. Ведь именно после того, как Родрик вернулся – а уезжал он более чем на пару месяцев (и ни одна хроника, которые весьма подробно описывали жизнь Короля в тот момент, что также, разумеется, касалось и его ближайших друзей, не указала, где он был все это время, хотя все отметили его отсутствие в такой острый момент, как война с шаманом Эзгио), – Король и передал ему во владение эти земли, теперь мы называем их родовыми. Тогда это была такая даль, что страшно даже представить. Родрик еще непродолжительное время покрутился при Короле и отбыл сюда, где и провел остаток своих дней. В те времена бытовало, да и сейчас бытует мнение, что это решение принял сам Родрик. Все источники говорят о его нелюдимом характере. Да и нуждались эти земли в заботе истинного хозяина. Опасно тут было – в защите они нуждались. Так что Родрик служил Королю и вдали от него.

Только вот гложут меня сомнения: а так ли это? Может, это была не награда, а наоборот? Способ удалить с глаз долой неугодного? Или того, кого по каким-то причинам не хотелось больше видеть рядом с собой? Как объяснить, что в такую горячую пору, как война с шаманом Эзгио, Король отослал от себя того, кто столько раз помогал ему и в более сложных ситуациях? Не могу этого понять. С освоением этих земель можно было еще пару лет подождать. Одно из двух: или Родрик сам умолил его об этом, или все же это была негласная опала. Но Родрик был предан Королю как собака. Как он мог оставить своего властелина, когда тому была ой как нужна его помощь, его поддержка, его сила и войска, в конце концов? Как бы он ни устал от бесконечной войны, но это как-то не вяжется со всем, что я о нем знаю. Сначала я даже подумал, что его магия иссякла, как поговаривали злые языки. Но последующие события свидетельствуют об обратном: в частности, нападения ледяных великанов и всплески первородной силы, что активизировали нежить, – именно борьба со всеми этими напастями стала доказательством – колдовство в моем предке было о-го-го какое.

Тогда возвращаемся к первому вопросу. Что же это было за дело? Мне кажется, если я узнаю, что приказал Король Родрику, то я пойму и суть проклятия.

Еще одно не дает мне покоя. Ведь земли были не единственным подарком Короля. Именно к тому времени относится первое упоминание о наших синих крыльях. Кстати, кто додумался назвать так и замок? Не род, а какие-то тайны сплошные! Конспираторы гоблинские!

Ха! А все-таки у Короля явно было чувство юмора. Это же надо – сделал подарочек. Словно в доказательство поговорки: будьте осторожны с вашими желаниями, ведь они могут сбыться. Родрик всегда хотел летать, а левитация ему не давалась. Вот тебе, пожалуйста, крылья. Хотя… может статься так, это только сейчас проблема. Мне – магу со стажем – приходится прилагать немало сил на управление ими, а про вызов их вообще молчу: когда хотят тогда и появляются. Впрочем, надо признать, что если уж они возникают, то вовремя. Но ведь так не могло быть всегда. В противном случае – какой же тогда это подарок? А Король никогда не увлекался бессмысленными или даже вредными подарками. И неблагодарным не был. Умел помнить и плохое, и хорошее, и то, что трудно отнести к одной из этих категорий. Вот и еще один вопрос вырисовывается: что же произошло с нашими крыльями? Следует помнить: их не было ни у брата Родрика, ни у племянника, а вот у сына последнего и внучки Короля были… Хотя он не был прямым потомком Родрика. Значит, крылья – это не столько династическая принадлежность по прямой линии. Они – это наследие. Каким, к примеру, являлся замок. Мальчик родился уже, когда племянник Родрика был владельцем этих земель. Вот и появились у него крылья. Что-то в этом не так… только не могу понять что. Надо обо всем хорошенько подумать. Какая же запутанная история! И как же мне узнать о поручении Короля?».

Златко оторвался от записей. Его карие глаза возбужденно блестели. Он словно уже был там – или в далеких временах рядом с самим легендарным правителем людей, или же подле хитроумного мага, автора дневника, помогая ему решать эти задачки. Потом Синекрылый сморгнул и вернулся в этот грешный мир.

– Дальше он описывает способы, которые можно для этого использовать. Он все это перепробовал. Потом очень большое количество времени нет записей вообще.

– Вырваны? – заинтересовался Калли.

– Нет, просто не писал ничего. А затем идет вот эта… – Бэррин вновь стал спешно перелистывать страницы. Искал долго, потом еще какое-то время вглядывался в шифр. – Вот послушайте: «Я все понял. Боги – это ужасно. Все мои идеалы рухнули. Я просто не верю в это. Так не бывает. Вернее, нет, я понимаю, что такое возможно, но все равно, только не с Бэрринами. Мы всегда стояли на принципах верности, чести и долга… А тут такое – нет, этого не может быть! Я не знаю, как я бы поступил в такой ситуации. И это страшнее всего. Значит, прав был тот, другой, прав… Как ужасно! Как это ужасно!.. И все же, что теперь делать? Не знаю, не могу поверить… Значит ли это, что мы должны будем всегда расплачиваться? Или этого все же можно избежать? Не знаю, не знаю, не знаю, что делать!!! Всемилостивые боги, подскажите!

Вот когда понимаешь, что своей мудрости не хватает. Но… но мудрость была у тех, кто был до нас. Теперь я все постиг. Да, кристально ясно. Пожалуй, я даже знаю, как мне поступить… Сомневаюсь, правильно ли это или нет, но я так сделаю – пусть все будет как было. И мы продолжим платить за свои ошибки. Разве не так поступают все люди? Это же разумно. В голове все путается, мысли просто разбегаются. Боги, боги, дайте мне мудрости… И еще – я, наверное, промолчу… Промолчу, да, – так тоже будет правильно. Надо подумать… подумать… собрать замок веры опять… Ха, зато теперь я понимаю, почему наше родовое гнездо носит такое название. Какая ирония! А еще, говорят, что предки не обладали чувством юмора. Обладали, да еще каким… Все, спать, спать… Отосплюсь, обдумаю все еще раз и, наверное, так все и оставлю – или нет? Нет, я сейчас не в состоянии что-либо решить…».

– Да, как его… – выразила общую мысль Дэй.

– Да. – Златко, даже перечитывая это место уже, похоже, не по первому разу, все равно переживал.

– Что могло мага довести до такого состояния? – подумала вслух Ива.

– Не знаю, в этом-то и беда. – Синекрылый выглядел расстроенным.

– А есть еще что-нибудь? – спросил Калли.

– Только одна фраза, – Бэррин перевернул страницу и произнес явно давно выученную строчку: – «Пусть будет как было и будь что будет».

– Гы, а прикольно звучит, – хохотнул тролль.

– Да, забавно, – согласился эльф.

– Что же такое мог узнать этот Адриан, раз не стал ничего делать, хотя столько времени и сил положил на разгадку этой тайны? – произнесла Дэй.

– Это меня беспокоит почти так же, как само проклятие, – признался Златко. – Но теперь я уже не смогу остановиться, пока все не узнаю. Адриан пишет о рухнувших идеалах. Пусть так, но я не успокоюсь, пока не узнаю, что да как и с проклятием, и крыльями, и с заданием Короля. Я верю… Я откуда-то знаю, – Бэррин аж побледнел, – что должен это сделать.

– Да, проклятие – штука такая, от нее надо избавляться… – Вот не умел Грым думать на высокие темы. Его всегда интересовали только практические вещи.

Зато это отвлекло Златко от его грез.

– Вы мне поможете? – спросил он.

– Конечно, – кивнула Ива.

– Еще бы, – хмыкнула гаргулья. – Теперь и нам интересно.

Друзья рассмеялись.

– А есть хоть какие-нибудь идеи по поводу того, откуда начинать поиски? – спросил Калли.

Синекрылый хитро прищурился.

– Даже не просто идеи. Есть практически точный путь, на котором мы можем найти многие ответы.

– Да?! – аж встрепенулся Грым. – Так чего же ты молчишь?!

– Я не знаю, насколько это опасно, – признался Златко.

– Когда мы боялись опасностей? – поинтересовалась довольная гаргулья.

– Когда мы думали? – подколол ее эльф.

– Да прекратите уже, – высказался тролль. – Все равно ведь пойдем. Так чего себя обманывать? Веди, Синекрылый, мы готовы.

– Завтра, – кивнул Златко. – Чтобы весь день был перед нами. Подготовимся. Оденемся соответствующе, снаряжение возьмем…

На том и порешили, а пока с чистой совестью отправились обедать. Благо, обедали здесь поздно.

Утром собрались «на дело». Златко настоял на полном облачении: походная одежда, оружие, магические принадлежности, кое-что из еды, что занимает мало места, но можно растянуть на несколько дней.

– Синекрылый, ты уверен: нам действительно все это понадобится? – недоумевал Грым.

– Надеюсь, что нет. У нас совсем мало времени до Зимних праздников, мы не можем опоздать. Я сказал предкам, что повезу вас посмотреть старую башню.

– А что за башня?

– Да есть у нас одна. Так, ничего особо интересного по сравнению с тем, что мы уже перевидали, но в округе считается достопримечательностью. Я в детстве просто не вылезал оттуда, поэтому немудрено, что ма с па поверили.

– А далеко она?

– Ну… версты три, – подумав, ответил Бэррин. – А что?

– А как быть с лошадьми? Ведь заметят, что те в стойле.

– Все продумано, не боись, Грым. Что у меня верных людей нет?

– А ты подготовился, – хмыкнула гаргулья, но не стала развивать эту тему дальше. – Может, скажешь, куда мы в таком виде, если при этом кони остаются в стойлах?

– Тут показывать надо, объяснить трудно, – качнул златыми кудрями Синекрылый. – А предосторожность никогда не бывает лишней. Я… просто не знаю, что нас там встретит.

– Златко, прибить тебя мало! Напустил туману, мне уже страшно! – передернула плечами Ива. – Давай уже двигать!

– Да идем-идем!!! Калли, ты готов?

– Угу… а как вы думаете, может, все же синюю рубаху одеть? Что-то, по-моему, эта не сочетается с сапожками?

– У-у-у-у-у!!! – взвыли все: с эльфом порой случались приступы самолюбования.

Златко повел их против ожидания не на улицу, а в подвал. Вернее, в случае с этим замком – на нижние этажи, где располагались наравне с хозяйственными погребами и другие комнаты, по виду неприятно напоминающие камеры. Иве даже стало неуютно. В последнее время она вообще начала ловить себя на излишней впечатлительности.

– Долго еще? – поинтересовалась травница, когда они прошли три этажа под землей. Бесконечные коридоры с однотипными запертыми дверьми и мрачные бесперильные лестницы действовали ей на нервы.

– Скоро уже, – совершенно спокойно ответил Синекрылый.

– А хоть куда мы направляемся? – вновь спросила знахарка, понимая, что ответ вряд ли изменится, но уж больно не нравились ей глухая тишина и звуки шагов, что разрывали ее похоронным гулом. Травнице казалось, что весь замок, каждым своим камушком давит ей на плечи.

– Сейчас увидишь.

Иве пришлось захлопнуть рот, чтобы избежать обвинений в малодушии. К счастью, мучиться ей пришлось недолго. Через пару минут друзья завернули в неприметный коридорчик, там спустились по узкой лестнице, опять же без перил. Вдали послышался стук падающих капель воды.

– Так, ребята, тут коридорчик. Факелы придется погасить. Тут защитное заклинание стоит, реагирующее на огонь. Держитесь вот этой стены. – Златко похлопал по каменной кладке слева от себя. – Идите, скользя плечом по ней, и ничего с вами не случится.

– И сколько еще в темноте переться? – деловито спросил Грым.

– С сотню моих шагов.

– Тогда давайте будем касаться друг друга правой рукой, – предложил тролль. – Движение, конечно, замедлится, но куда нам спешить? Зато вероятность дойти в полном составе куда больше.

– Дельная мысль, – согласился Бэррин. – Я пойду первым. Идем не спеша. Правой рукой касаемся впереди идущего. На правом же плече или, – он оглядел рослого тролля, – куда там достаете, должны чувствовать руку того, кто идет сзади. Если не чувствуете, останавливайтесь.

– А говорить хоть можно? – пробурчала Дэй.

– Можно, только отчего-то звуки очень сильно скрадываются там.

– Ну и местечко, – вздохнула гаргулья, но больше ворчать не стала.

– Ладно, тогда пошли? – Златко направился вперед, перед какой-то темной дырой в человеческий рост.

Грыму пришлось даже немного пригнуться – остановился, погасил факел. Дэй положила руку ему на плечо, и они шагнули вперед. Ива оказалась между Грымом и замыкающим цепочку Калли.

Странное это было ощущение. Во-первых, Синекрылый сказал правду: туннель скрадывал звуки. Даже собственных шагов не было слышно. Даже дыхания. Тишина казалось такой нереальной, что возникало ощущение сна, иллюзорности происходящего. Хотелось заорать, криком порвать эту безмолвную тьму. Не только не слышно, но ведь и не видно ничего. Вообще. От этого безотчетный необъяснимый страх рождался где-то внутри и начинал расползаться по всему телу.

Он дурманил голову. Звал сделать шаг от стены в сторону, остановиться, повернуться и побежать назад. Завопить, зажечь огонь, чтобы хоть как-то разогнать завоевавшие все вокруг молчание и темноту. Остатки благоразумия канули куда-то в бездну. Возможно, именно в ту, что скрывала за собой занавеса тьмы.

Ива судорожно вздохнула. Единственным, что спасало, были ощущения камня у левого плеча, руки Грыма под грубоватой кожей куртки и теплой ладони Светлого.

И это помогало. Невероятно помогало не поддаться панике и ужасу. Травница сжимала зубы и шла дальше. Отчаянно труся и боясь потерять эти немногие островки спокойствия.

Когда будущие маги вышли на небольшую площадку, подсвеченную странной порослью на стенах, и Златко зажег факел, все дружно выдохнули с облегчением. Каждый пережил эту сотню шагов по-своему, но вряд ли кому-то она далась легко. Разве что Синекрылому, что был тут не в первый раз.

– Живы? – оглядел он сокурсников.

– Так себе, – не удержала язык на привязи Ива. – Златко, ты садюга каких поискать! Не мог предупредить, что будет так страшно?!

– А что это изменило бы? – невозмутимо пожал плечами этот нахал. – Не кипятись. – Он перевел взгляд на остальных. – Все нормально? Двигаем дальше?

Дэй и Калли кивнули, Грым произнес:

– Двигаем-двигаем.

И они пошли вперед. Ничего особо примечательного на их пути более не возникало. По виду место, в котором они оказались, было похоже на пещеру. Довольно высокую и на удивление чистую – ни осколков камней, ни каких-либо животных или насекомых, ни остатков растений или мусора. Камень был шершавый, незнакомый Иве. А вот Грым наверняка больше разбирался в таких вещах. Какое-то время он недоверчиво смотрел на стены, потом все же догнал Синекрылого и спросил:

– Златко, а это что, – он кивнул куда-то в сторону, – действительно гранекий?

Название это слышали все. Только поверить в это было сложно. Гранекий считался одним из самых крепких камней, что использовали для строительства. Бэррин молча сделал движение головой в знак согласия, а тролль тут же озвучил невысказанный остальными вопрос:

– Так какого гоблина тут пещера?! Этого быть не может! Только не в пласте гранекия!!!

– Не может, – усмехнулся Синекрылый. – Ее и нет.

– Что?!

– Дело в том, – Златко выдержал небольшую паузу, – что мы идем не по настоящей пещере, а по туннелю, который создан магией… внутри камня. Это что-то вроде колдовской тропы. И она не материальна. Поэтому ей и плевать на законы материального мира.

Какое-то время юные волшебники обдумывали высказанное, и им разом поплохело.

– Златко, ты что же… – Ива сама не верила тому, что говорила, – хочешь сказать, что мы… идем по магическому творению? Фактически по чистой магии?

– Угу.

– Синекрылый, а когда это заклятие было создано? – обманчиво мирно спросила Дэй.

– Ну вот когда Адриан жил? Пять веков назад? Вот тогда и было создано.

Гаргулья на пару с троллем зарычали.

– У тебя вообще ум есть?! А, Синекрылый?! – завопила первая. – За столько времени оно должно было, просто обязано износиться! А это значит, что в любой момент может лопнуть, и мы окажемся вмурованными в камень!!! Ты совсем рехнулся со своими проклятиями и хрониками?!!

– Успокойся, Дэй, – бросил эльф. Он так же, как и его сородичи, куда спокойнее относился ко времени и более верил в долговечность магии. – Сейчас нам Златко все объяснит.

Бэррин бросил чуточку удивленный взгляд на неожиданного заступника.

– Объясняю, – тем не менее начал он. – Этот туннель, равно как и та дорожка по тьме и тишине, был создан Адрианом, когда он докопался до правды. Как вы помните, менять что-либо он так и не решился. Но и уничтожить свои исследования, равно как и документы или что-то, благодаря чему открылись ему эти знания, он не смог. Он же был магом, да и… любил историю.

– Хм, как знакомо, – вставил кто-то.

– Ну да… а как любой историк он не мог уничтожить исторические данные. Просто не поднялась рука. Но и оставлять там, где их могут найти, ну скажем, потомки – тоже не решился. Вот и создал эту пещеру и… Сами увидите что еще. Создал несколько условий для тех, кто пойдет по этому пути.

– Как это знакомо, – хмыкнул Грым. – Все маги одинаковы. Интересно, это у нас мышление такое…

– Стереотипное, – подсказала Ива, когда тролль замялся.

– Да, точно. Или мы все сказок просто обчитались-наслушались? В любой уважающей себя истории есть «полоса препятствий», которую герои должны пройти! А мы, получается, в роли героев? Фу, какая гадость!

– Не скажи, Грым, – не согласился Златко. – По-моему, все оправданно. Адриан вполне здраво предполагал, что ни один он такой умный. Что кто-нибудь из его шустрых родственничков тоже узнает то, что нарыл он. А он как умный человек понимал, что рано или поздно они пробьют любую защиту, пройдут все ловушки, доберутся, одним словом. Он-то знал, что ради истории Бэррины пойдут на многое. И поэтому решил обезопасить эти сведения, создав такую, как ты выразился, полосу препятствий, которую могут нормально преодолеть только те, кто достоин знать то, что он хотел скрыть… или, может, те, кто сможет грамотно распорядиться ими. Или не свихнется… Не знаю.

– Звучит вполне логично, – одобрил идею Калли. – Но не объясняет того, почему ты уверен в этом заклинании.

– Ах да, увлекся. Так вот… при создании, – Синекрылый обвел рукой стены вокруг, – этого места было использовано очень хитрое заклинание. Мы знаем, чтобы колдовство случилось, необходима энергия… магия. Определенное ее количество. И любое заклинание со временем теряет эту энергию…

– Вот-вот!!! – это снова Грым.

– Но! Это только в том случае, если оно не подпитывается энергией.

– А оно и не подпитывается: маг ведь того, умер! – Логика тролля была вполне понятна.

– А это заклинание изначально было построено так, чтобы его питал не маг, – победно улыбнулся Златко. – Мы еще этого не изучали, но я специально почитал литературу. Так вот, возможно создавать такие заклинания, которые самостоятельно тянут энергию из источников.

– Значит, тут недалеко есть источник магии? – заинтересовался Калли.

– Конечно, – кивнул Бэррин. – Ведь этот замок строил маг. Как он мог поставить его в месте, где нет дополнительно источника волшебства? Да и разве вы сами не чувствовали этого, когда находились в замке?

Друзья дипломатично не стали указывать Синекрылому на то, что с его семейкой не заметишь и нашествия орков.

Не дождавшись ответа, Златко продолжил:

– Так вот это заклинание, а также, возможно, и другие, что мы еще встретим на пути, они питаются от этого источника. Причем работают по принципу включения-выключения. Когда кто-то из тех, на кого они ориентированы, появляется поблизости, они включаются, тянут энергию, а как он проходит, то выключаются. Все очень просто. Просто, изящно и экономично.

– Да, работа действительно опытного мага! – одобрил эльф.

– А что за «тот, на кого они ориентированы»? – подозрительно поинтересовалась Дэй.

– Бэррины, – кратко пояснил Синекрылый. – Разумеется, Адриан не хотел, чтобы такая важная информация попала в чужие руки.

– А как же мы?! – опешила гаргулья, с опаской оглядываясь на легендарно крепкий камень вокруг.

– А вы со мной. Думаю, что это тоже было предусмотрено.

– Ну знаешь, риск это, – выразился свое недовольство Грым. – Сам подумай. Что кому-нибудь стоит поймать такого вот молодого и глупого, как ты, за шкирку и притащить сюда?

– Ну не знаю, – раздраженно ответил Златко. – Говорю, как считаю верным. А что там в голове было у этого… Адриана, мне неизвестно. Чем уж он там руководствовался…

– Может, одним из условий было добровольное согласие Бэррина, – тихо предположил эльф.

– Или же он просто не все предусмотрел, – вставила Дэй. – Знаешь, как говорят, на всякого мудреца довольно простоты…

Синекрылый никак не прокомментировал эти заявления. Тем более что, повернув за какую-то глыбу, они наконец добрались до того места, куда Бэррин их вел, а заодно выбрались и из магического туннеля.

Перед друзьями раскинулась большая – шагов на сто в длину и примерно половина этого в ширину – пещера. Мох на ее стенках слабо светился. Странное свечение исходило также и от нескольких прожилок бело-серого камня. Все это создавало ощущение чего-то призрачного, туманного и полного загадок. Камни в отличие от туннеля тут лежали большими, порой даже острыми глыбами. А посередине раскинулось совсем небольшое озеро. Его вода тоже едва уловимо излучала серебристо-белый свет. Колдовство было разлито словно в воздухе.

Златко установил факел в удобной ложбинке из камней и махнул друзьям, призывая их идти вперед. Сам сделал несколько шагов и остановился чуть поодаль озера. Обернулся к сокурсникам. Глаза его лихорадочно блестели.

– Ну вот мы и на месте. Теперь начинается все самое интересное.

А остальные невольно подумали, что это-то и есть самое страшное. Однако вслух ничего не сказали, дабы не доводить Златко, а то он в плохом настроении бывает опаснее обычного.

– Идемте. – Синекрылый кивнул в сторону водоема.

Они приблизились к воде.

Ива с интересом поглядела на Калли, который внимательно и очень сосредоточенно рассматривал стены вокруг озера. На взгляд травницы, камень ничего особого не представлял, но девушка и не считала себя экспертом в таких тонких вещах как минералогия.

– Чувствуете силу? – мечтательно прикрыл глаза Бэррин.

Знахарка послушно принялась анализировать свои ощущения. Что-то явно было. Что-то мощное и непонятное.

– Это ваш источник, да? – спросил эльф.

– То, что ощущаете – да, но не озеро.

– Мм… а что с озером? – Вот умел Калли чувствовать подвохи.

– Сами посмотрите, – усмехнулся Златко.

Тролль как самый смелый и нетерпеливый первым подошел к воде. Остальные застыли, ожидая его реакции.

– Так тебя растак, Синекрылый, это же зеркало!!!

– Зеркало? – заинтересовалась гаргулья и подошла к кромке. – Ой, и правда!

Следующей была Ива:

– Хм… зеркало… – Она смотрела на свое отражение в абсолютно чистой глади. Ее лик даже подсвечивался изнутри серебром. Было так странно: абсолютно зеркальная поверхность. – Но это же вода!

– Быть такого не может, – возмутилась Дэй. – Златко, колись, что за гоблиня?

Прошедшие всего насколько месяцев обучения будущие маги не рисковали совать ладошки в столь подозрительную воду.

– Ой! – воскликнула Ива: отражение вдруг начало меняться.

– Что там? – тут же перевела взгляд на подругу гаргулья.

– А оно движется, – не поверила сама себе травница. – И отдаляется… – Теперь перед девушкой была ее собственная мордашка, но… какая-то не такая. Уже через короткий промежуток времени она видела свою собственную фигурку верхом на незнакомом коричневом высоком коне с черными бабками и длинной ухоженной гривой. А сама она выглядела… много старше. Лицо было более строгое, уверенное… и холеное. Взгляд куда жестче и решительнее. Одежда – обтягивающие брюки, кожаная куртка – даже отсюда видно, что дорогой выделки – проклепанная серебром. Высокие сапоги явно нечеловеческого производства. Кинжалы за голенищами и – легкий кривой меч, ранее ею не виданный. Ожерелья, браслеты и прочие украшения, которых у нее никогда не было. Плащ опять же незнакомый. И только вышивка по вороту рубахи все с теми же восточно-лесными мотивами. Знахарка с удивлением и недоумением смотрела на самоуверенную, красивую, холеную женщину с ее собственными, Ивиными, чертами загорелого лица и пыталась понять, что же это такое. Женщина в зеркале-воде что-то говорила и хмурилась. Конь нетерпеливо рыл копытом землю и поводил шеей. Ему, очевидно, не нравилось бездействие. А дама в седле изящным, отточенным движением выводила в воздухе колдовскую руну – такой Ива еще не знала.

– Что там? – Дэй подошла к ней. – Ой, а что это ты не отражаешься?

– Как это не отражаюсь?! – не отрывая взгляда от зеркала, возмутилась Ива. – Вот же я… только…

– В будущем? – послышался за спиной голос эльфа. Он явно улыбался.

– В будущем? – повторила Ива, не отводя глаз. – С чего ты взял? По мне, так больше похоже на иллюзию.

– О нет. – Калли тихо и довольно рассмеялся, тоже глядя в воду. Он был в стороне ото всех. – Это так называемое «Око грядущего». Довольно бесполезная вещичка, но забавная.

– Не поняла, – произнесла травница, выражая общее мнение, кроме, разумеется, Златко – этот вредина наверняка все знал.

– Ох, Ива, Ива, нам же объясняли на уроках прорицания. Зрить будущее не так просто. Грядущее – это не тяжелая книга, где до мельчайших деталей прописана наша судьба – и Фей об этом тоже рассказывал, – оно совокупность возможностей и вариантов событий, которые с нами точно случатся. А окончательный вариант выбираем мы своими действиями. Поэтому и предсказывать его – дело сложное и во многом обреченное на провал, да и что греха таить – опасное. А вот это… даже не знаю, как его назвать, одно время очень модны были такие вещички. «Око грядущего» – это по сути, заклинание, и накладывается оно обычно на зеркала. Можно и на воду. На все, что способно отражать реальность. И тогда это что-то показывает… да, будущее. Вернее, один из его многочисленных вариантов, который может и не стать реальностью. Обычно это не какие-то события, а просто картинка: например, ты через десяток лет или через полвека. По-разному. Но обязательно только хорошее.

– Да? – нахмурилась Ива. – Это я что, вот такой стану?

– Не факт, – покачала головой Калли. – Это просто один из вариантов.

– А это что-то симпатичное? – заинтересовалась Дэй.

– Ну… неплохо, – наконец вынесла вердикт травница. – Непохоже, но интересно.

– А что там не так? – чуть ли не запрыгала на месте гаргулья.

– Трудно объяснить: конь другой, одежда другая, да и… старше как-то.

– Что, Ив, страшненькая ведьма? – заржал Грым.

– Да ну тебя. Очень даже ничего. Красавица, я бы даже сказала. Стервочка разве что.

– О, тогда точно красавица, – еще более гнусно захохотал тролль.

– А у тебя что? – ехидно поинтересовалась Дэй. – Вот уж кто-кто, а ты через десяток лет точно должен быть страшен, как гоблин.

– Сама ты гоблин, – не остался в долгу Грым. – Я тут в потрясных доспехах. Шмотки всякие магические. А меч какой! Обзавидуешься! И наручни…

– А морда? – оборвала его гаргулья.

– А что морда? – Тролль честно вгляделся в озеро. – Морда как морда. Особых изменений не вижу.

Ива, Златко и Калли отчего-то рассмеялись.

– Ну а ты, ушастый? – то ли обиделся, то ли отвлек внимание от себя Грым.

Эльф явно не хотел говорить.

– Я тоже… в другой одежде. Побрякушки всякие новые. Тоже вроде как повзрослев. Ну а так – без изменений.

Точно ведь соврал, но не докажешь – с ними, с эльфами, всегда так.

– Дэй? – поинтересовалась травница.

– Ой, ща… – Гаргулья тоже отошла на приличное ото всех расстояние. Почему-то в озере не было видно вообще никакого изображения, если люди стояли слишком близко друг к другу. – Хм, – выдала она через несколько минут, – странно. Я вижу себя в своем каменном обличье, летящую в небе… И ничего более. Что бы это значило?

– Да ничего не значит, – наконец отозвался Златко. – Это действительно «Око грядущего». Чего-то дельного оно не показывает. Так, игрушка на забаву да для поднятия настроение. Красивая картинка, которая может никогда и не сбыться. Или же ты так будешь выглядеть один раз и не более чем пару минут.

– Тогда напрашивается вопрос, – Калли уже просто сидел на камне, словно собственная мордашка в возможном будущем его ни капли не интересовала, – зачем эта приятная, но абсолютно бесполезная вещь находится здесь? Ведь как я понимаю, сюда особо никто не ходит. А ты и вовсе нашел этот ход, лишь занявшись фамильным проклятием.

– Да, это очень интересно, – улыбнулся Синекрылый. Потом отвел взгляд от синих очей эльфа и перевел его чуть вверх. – Полагаю, это просто еще одна обманка… А вы заметили, какой странный тут потолок?

Его друзья тут же задрали головы к оному. Ива, уже успевшая полюбоваться на него, когда пыталась понять, что в нем нашел эльф, вновь констатировала свое полное невежество в этом вопросе. На ее взгляд, ничего особенного в каменном потолке не было. Свод пещеры, на вид крепкий и без трещин, что не может не радовать. Никаких рисунков или сильно отличающихся друг от друга камней. Мелкие более темные прожилки. Ну и, разумеется, те светящиеся полоски.

– Заметили? – поинтересовался Бэррин. Он все также стоял в паре шагов от озера.

Грым и Дэй усердно – гаргулья даже закусив губку – разглядывали камень над головой. Ива давно уже бросила это занятие. Все равно сейчас все расскажут. Калли покачал светлыми локонами:

– Я чувствую какой-то подвох, но понять не могу.

И никто его не высмеял. Чутье эльфа по части таких вот «подвохов» не раз их спасало.

– А ты сделай шаг назад, – улыбнулся чрезвычайно довольный собой Златко.

Светлый спрыгнул со своего камня и послушно отошел. Скоро на его невозмутимом лице появилась улыбка.

– Ну-ка, ну-ка, – тоже загорелся Грым и отпрыгнул назад. Какое-то время вглядывался в потолок, а затем нахмурился. – Что за гоблиня? Ничего особенного.

Бэррин усмехнулся.

– Вы заметили, что это озеро почти идеальной овальной формы? – (Дэй и Грым кивнули. Калли и Ива просто ждали продолжения.) – Будто повторяет формой саму пещеру – слишком совершенную, чтобы быть природной. Когда-то эта пещера и это озеро были созданы руками и магией человека. И его расчет, похоже, весьма своеобразен. Я не знаю, из чего он исходил, но уверен, что мы оказались здесь неспроста. Допустим, он, – Златко хитро улыбнулся, – так же, как учителя нашего универа, верил в пятерки. Поясняю: эта пещера условно делится на пять частей, и если встать на равное расстояние друг от друга именно пяти людям, то они могут увидеть то, что увидел Калли.

– А что ты увидел? – Грым уже явно прикидывал, куда ему нужно встать. Очень большой раздел магии составляло черчение всевозможных фигур: пентаграмм, кругов, сложных рисунков, так что глаз был вполне набит.

Гаргулья двигалась в другую сторону, тоже ища свое место. А Ива ждала, когда эти двое определятся.

– Сам посмотри, – в своем неподражаемом стиле ответил эльф. Потом чуть смягчил тон: – Может, ты совсем другое увидишь.

Тролль наконец встал и задрал голову вверх.

– Хы, я вижу руну «Земля».

– Дэй, полшага назад, – попросил Златко.

Гаргулья так и сделала и тоже посмотрела вверх:

– О! А у меня «Лес». Ну руна «Лес».

– Какая-какая? – не поверил Калли.

– «Авверта», – пояснила Дэй. Руны, которые использовались в магии, частенько имели название на других языках.

– Тогда это не «Лес», – выдвинул предположение эльф. – «Авверта» обозначает «Лес», только если идет вместе с «Инирва». Там есть «Инирва»?

Гаргулья вгляделась в потолок.

– Нет, только «Авверта».

– Тогда это не «Лес», – кивнул своим рассуждениям Светлый. – Если «Авверта» одиночная, это означает что-то вроде «Рожденное на земле»… с уклоном в сторону растений.

Рунная грамота была одним из самых сложных предметов в курсе Магического Университета. Единой системы этих знаков не было. Порой трактовки одного-единственного символа могли насчитывать десятки вариантов. Разные школы колдовства использовали свои наборы рун. Что уж говорить о комбинациях различных символов, если даже самые маститые маги не всегда могли сойтись в значении той или иной руны?

У Калли в этом деле был самый большой опыт среди их пятерки. Он изучал руны еще в своем Светлом Лесу. С другой стороны, эльфы использовали меньше половины известных среди людей значков, взамен применяя свои. Так что путался и он тоже. Но все же его мнение было наиболее авторитетным по этому вопросу.

– «Природа»? – предположила Дэй.

– Пожалуй, – неохотно, по причине неуверенности, кивнул Калли. – Надо посмотреть на другие руны. Возможно, тогда можно будет скорректировать. – У меня «Вода».

И посмотрел на Златко.

– А у меня «Дух[8]». Ива? – Синекрылый вопросительно поднял бровь.

– Сейчас… – Травница как раз пыталась определить середину расстояния между Грымом и Дэй. Немного пометалась по небольшому пятачку. (Остальные деликатно дожидались. Даже тролль молчал.) Потом все-таки нашла, где должна стоять. Подняла глаза и через некоторое время поняла, что мелкие выпуклости, тени от них, прожилки складываются в руну… – «Таак» – это, похоже, «Воздух».

– Камень, Природа, Вода, Дух и Воздух, – перечислила Дэй.

– Направления и стихии? – предположила Ива.

– Я думаю, да, – кивнул Златко. – Причем у меня есть точные данные, что рисунки, вернее, руны меняются в зависимости от тех, кто пришел.

– Да? – удивилась травница. – А зачем?

– Не знаю, – пожал плечами Синекрылый. – Гибкое заклинание. Адриан же не мог знать, кто придет сюда. А губить собственных родичей вряд ли ему хотелось.

– А-а, понятно, – протянула Дэй. – То есть подразумевается, что мы должны стоять на этих местах?

Бэррин как-то неопределенно кивнул.

– Ива, тогда ты, похоже, на моем месте.

Девушки поменялись местами. Ива тоже некоторое время поглазела на руну «Авверта».

– И что дальше? – спросил Грым.

Синекрылый смутился:

– Вот на этом месте у меня сведения заканчиваются.

– Ну потрясающе! – высказал свое мнение тролль.

– Хм… объединим силы? – предположила Дэй.

Идея показалась всем дельной, и так они и сделали. Объединять силы лучшая пятерка Земли научилась не так уж давно и до сих пор испытывала некоторые затруднения, но, впрочем, не такие ужасные, как вначале. К тому же при подобном слиянии возникало какое-то совершенно особое чувство – будто прикасаешься к душам всех находящихся в круге. Магии перемешивались, что тоже приносило массу ощущений. Да и творить заклинания потом становилось легче, даже если относились они к другим стихиям и направлениям.

Сейчас друзья привычно повернули руки ладонями внутрь круга и чуточку вверх. Первыми, как всегда, оказались Калли и Златко. Их магия потянулась друг к другу практически одновременно. В сторону стоящей между Грымом и Бэррином Ивы тоже побежало колдовство. Травнице потребовалось какое-то время, чтобы ответить на него. Когда ее волшебство сплелось с магией Синекрылого, знахарка почувствовала и силу тролля. Еще мгновение – и круг образовался. Энергия побежала по нему, смешиваясь и уравновешивая различия.

Лучшие студенты факультета Земли могли по праву гордиться собой. Если раньше, находясь в круге, они могли делать только самые простые вещи, то сейчас вполне удавалось еще и наблюдать за тем, что происходит.

– Смотрите! – Ива умудрилась вскрикнуть, но сделала это тихо. – У меня слова появляются в зер… в воде!

– У меня тоже, – тут же подтвердила Дэй.

– У тебя что? – спросила травница.

– «Ветер меня подхватит…» – начала гаргулья.

– Стой! – оборвал ее Златко, потом более спокойно уточнил: – Не надо пока читать, от этого может же что-то измениться. Грым, Калли, вы тоже видите слова в воде?

– Ага, вижу, – отозвался тролль.

Эльф просто кивнул.

– Я тоже. А тексты разные?

– У меня начинается на «Очистит мысли», – ответил Светлый. – Значит, разные.

– Похоже на то, – высказалась и Ива. – У меня не первое и не второе.

– Ага… заклинание, как думаете?

– Похоже, – произнесли Дэй и Калли.

– Тогда читаем все по очереди, – распорядился Златко. – Надо решить с кого начать.

– Да с тебя, конечно, – недолго думал Грым. – Ты же Разум, да и Бэррин к тому же.

– Согласен, – высказал свое мнение эльф. – Учитывая, что заклинание само перестраивается, это самое разумное.

– Угу. А потом по часовой стрелке? – продолжил размышлять Синекрылый.

– Сдурел что ли?! – возмутилась Дэй. – По солнцу, конечно.

– Действительно, Златко, – поддержала ее Ива.

Парень и сам понял свою ошибку: заклинания, в которых требовалось движение по кругу, частенько разделялись по направлению оного. Посолонь[9] шли, если хотели получить какой-то позитивный результат: лечение, выращивание растений, защиты. Против – в некромантии, проклятиях, порчах и иногда в боевых заклинаниях.

– Понял, – кивнул Бэррин. – Тогда, Калли, ты следующий.

Тот вновь кивнул.

– Как думаете, какой тут темп? – почему-то медлил Синекрылый.

– Читай в среднем, не ошибешься, – произнесла Ива. – Златко?

– А?

– А что случится, ты знаешь?

– Нет. Поэтому и боюсь.

– Понятно. – Травнице совсем это не нравилось.

– Да ладно, Синекрылый, не трусь, – подбодрил тролль. – Все равно уже подписались на эту авантюру. Чего переживать-то теперь?

В этом был весь Грым. Раз решение принято, то надо переть, не задумываясь больше ни о чем. Частенько это срабатывало. И в магии тоже. Ведь лучше всего она поддается тем, кто не сомневается. И не только она.

Златко глубоко вздохнул и начал грудным, хорошо поставленным голосом:

– «Я пришел за ответом. И привел друзей. Мы круг единый и жаждем ответа. Меня ведет Разум. Я плоть от плоти этой земли. И в жилах моих кровь королей! Откройтесь, врата!».

– «Очистит мысли чистейшая вода, – перехватил эстафету эльф. – И мы с надеждою пришли, в душе неся лишь свет. Холодом воды я заклинаю: откройтесь, врата!».

Следующей была Дэй:

– «Ветер меня подхватит. И вперед позовет то, зачем я пришла. Со мною земля и вода. Я жажду свободы. И ее дать может лишь истина. Поэтому молю: откройтесь, врата!».

Пришла очередь Грыма:

– «Я тверже камня. И верю лишь в Землю. Я пришел за ответом. И я его получу. Откройтесь, врата!».

Ива замкнула цепочку:

– «Я суть этого мира. Я слышу ручьи. Я чувствую землю. Я люблю ветер. В сердце моем пламя. В голове строгий разум. Я знаю, я верю, я жду. Откройтесь, врата!».

Мгновение, за которое заклинание достаивается и активизируется, невозможно ни с чем спутать. Маги чувствуют его всей своей сутью. Это похоже на затишье перед бурей, краткий миг всемирного молчания. Напряжение силы где-то внутри и тонкое дрожание воздуха.

А развертываться заклинание тоже начинает очень интересно – будто перышко проходит по напряженной коже или подрагивает натянутая тетива. И всем слышится звук звонкой струны, то ли рвущейся, то ли просто резко отпущенной. Этого звука на самом деле нет, люди, не обладающие магическим даром, его не различают, а вот колдуны… нет ни одного волшебника, который не слышал бы этот дрожащий звон перед действительно сильным заклинанием.

Так было и в этот раз. Воздух начал дрожать. Мир словно застыл, как перед грозой. Потом ветерок пробежался по коже и… сорвалась струна в руках неопытного музыканта… Сила закружилась вокруг. Заплясала, забесновалась. Подхватила юных магов и швырнула куда-то в неизвестность. Объединенный круг распался мгновенно. Ива закричала. Ей показалось, что она падает в какую-то бездну или же странный, закрученный туннель засасывает ее в себя. Цвета замельтешили в глазах. Послышался крик кого-то из друзей – в этом странном гуле не различишь чей. Тело метало из стороны в сторону. Голову сдавили жесткие тиски. И отчего-то стало холодно.

А потом… Ива шлепнулась на что-то твердое. Сильно ушибла правую ладонь, которую выставила перед собой. Впрочем, все остальное было в порядке. Постепенно цветовые пятна в глазах начали тускнеть, а потом и вовсе пропали. Зрение медленно восстановилось, и травница обнаружила, что стоит на четвереньках на твердой земле, больше всего похожей на дорогу.

Девушка осторожно, прислушиваясь к ощущениям, перетекла в более пристойную позу, то есть села и осмотрелась. Рядом обнаружилась Дэй, которая, видно, с перепугу поменяла ипостась и теперь упиралась в землю аж шестью конечностями – каменные крылья тоже были отличной подпоркой. Гаргулья мотала головой, пытаясь хоть как-то прийти в себя. Чуть дальше с трудом поднимался на ноги Калли. Его зоркие глаза уже ощупывали местность на предмет опасности. Грым и Златко сидели на земле и держались за головы. Тролль невнятно ругался. Синекрылый через фразу поддакивал.

– Знаешь, я начинаю сомневаться, что этот твой предок был таким уж хорошим магом, – высказывал ему Грым. – Разве так можно с ценными молодыми кадрами?

Бэррин не стал отвечать. То ли посчитал это ниже своего достоинства, то ли больная голова не придумала ничего достаточно язвительного.

Ива еще раз осмотрелась, теперь уже обращая внимание на место, в котором они оказались. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулся луг. Причем очень странный. На нем не росло ничего, кроме травы. Ни цветов, ни листиков. Будто кто-то просто разрисовал пространство вокруг в единый фон.

Однако вся их компания сидела на неширокой проселочной дороге. Сей путь тоже выглядел донельзя подозрительно – ровный, без единого камушка, укатанный, но без колеи.

Над головой раскинулось бледно-синее небо – ни единого облачка…

А еще было лето. Кажется. По крайней мере, зеленела трава, и в куртках становилось довольно жарко.

Ива тут же потянулась к пуговицам. За это время пришла в себя Дэй и довольно глупо озиралась вокруг.

– Калли, что видит твой эльфийский взор? – хмыкнул Златко, глянув на сосредоточенного и предельно серьезного Светлого.

– Ничего такого, что не можете увидеть вы, – с некоторой долей ехидства ответил Калли.

– Хм, вот тебе и врата, – пробормотала Дэй. – Ну, Златко, что дальше?

Синекрылый, кряхтя, встал и еще раз для порядка повертел головой.

– Ну… у нас есть дорога. Вот и пойдем по ней.

– К тому же я вижу указатель, – добавил эльф.

– Где? – заинтересовались все.

Светлый кивнул им за спины. Они обернулись и про себя выругались. Там и правда – в паре десятке шагов от них – стоял указатель. Златко подошел к нему и остановился в ступоре.

– Ну что там, Синекрылый? – поинтересовался Грым, которому надоело ждать.

– Идите сами посмотрите, – ошарашенно отозвался Бэррин.

Этим тоном заинтересовались все. Что могло так удивить ко многому привыкшего Златко.

Но, прочитав надпись на указателе, все согласились с тем, что у Синекрылого был повод вести себя так. На деревянной доске с углами-стрелками были написаны всего два слова. На правой стороне – «Мир». На левой – «Война».

– Красота, – прокомментировала Дэй. – Просто чудесно. Слов нет.

В принципе Ива могла согласиться в ней, но не хотелось: в голосе гаргульи слышалось некоторое осуждение, а Златко-то тут при чем? Да, он их в это втянул, но не хотели – могли бы не соглашаться. А согласились, так что ж теперь ворчать?

– Сдается мне, Синекрылый, придется тебе выбирать, – просто сказал тролль.

У Бэррина не нашлось что возразить, хотя очень хотелось. Он немного обреченно глянул в одну сторону, потом в другую.

– Идемте, наверное, направо, – вынес он решение.

– А почему не налево? – искренне удивился Грым.

– Потому что я добрый, белый и пушистый, – съехидничал Златко и повернул в указанную сторону.

Вся дружная компания шла по дороге уже с полчаса. Надо сказать, что местность не радовала их разнообразием видов: все та же трава, то же бледно-синее небо и серая абсолютно прямая полоса дороги.

– Это только мне кажется, что все здесь как-то не по-настоящему? – решилась на вопрос Ива, даже для нее самой звучащий как-то глупо.

– И мне, – поддержала Дэй.

– А я точно знаю, что это все нереально, – произнес Калли.

– Да?! – Девушки с интересом оглядели смелого заявителя.

– Ага.

– Поясни! – потребовала гаргулья.

– Дэй, ты когда-нибудь видела такие идеальные – ни камушка, ни кочки, ни выбоенки – дороги? При том, что это не мощеная дорога, а просто укатанная земля. Где колеи? Где следы? Мы уже полчаса премся по ней, и ни одного еще не было!

Ива с интересом опустила глаза на предмет обсуждения. Хотя в этом вопросе эльфу можно было доверять: уж в чем-чем, а в следах он разбирался.

– А ты, Ива, – не дождавшись ответа гаргульи, продолжил Калли, – разве видела когда-нибудь луг, на котором была трава лишь одного вида?

Знахарку и саму смущал этот факт.

– К тому же ни одного жучка-паучка, ни зверька или птицы, – окончательно добил ее своей логикой эльф.

– Ну на счет птиц ты, пожалуй, погорячился. – Грым кивнул влево и вверх.

Друзья повернули голову в ту сторону. Ива видела только едва различимые точки на небе. Однако они приближались.

Калли вдруг вскрикнул и судорожно принялся сооружать «щит».

– Что случилось?! – тут же среагировал Златко, доставая меч и готовя какое-то заклинание. Судя по всему атакующее.

– Это бронзы! – почти заорал эльф.

– Кто?! – не поняли Ива и Дэй, а Грым выругался, перекидывая клинок в другую руку и тоже начиная наколдовывать «щит».

Девушки, глядя на это, а также на приближающихся и уже вполне различимых птиц, тоже принялись готовиться к бою. Парням они доверяли.

– Это такие гадины, слов нет, – бросил Синекрылый, – могут метать перья. А они у них бронзовые, вернее, сплава какого-то с бронзой, и скорость о-го-го какая. Причем летят всегда почему-то острыми концами в цель. Доспехи и деревянные щиты пробивают на раз. Только не спрашивайте меня, откуда они такие взялись!

Ни доспехов, ни щитов у молодых людей все равно не было. А о том, что бронзы пролетят мимо или промахнутся, речи не шло.

– Магия их берет? – деловито поинтересовалась Дэй. Ей в ее каменном обличье все было не так страшно.

– Да кто их знает? – бросил Златко. – Я сроду с ними не сталкивался. Вообще думал, что это сказки, чтобы попугать новобранцев.

– Я сталкивался, – сообщил Грым. – Птицы как птицы, только бронзовые, так что…

Юные маги успели все-таки приготовиться. Над каждым из них нависал «щит» против физического воздействия.

Птицы скоро оказались прямо над ними. Их было шесть. Они сделали круг почета и закричали. Резкий, пронзительный звук заставил стиснуть зубы. А через мгновение упало первое бронзовое перо. «Щит» Калли с легкостью выдержал. Следующее полетело в Златко. Без проблем прошло сквозь заклинание, парень только чудом успел увернуться. Так же просто был пробит и «щит» Грыма. Тролль сумел одно из бронзовых перьев отразить круговым движением меча. Гаргулья тоже отскочила, еле успела убрать более тонкое по сравнению с остальными частями тела крыло.

– Да что же это такое?! – заорала она.

В следующий миг Иву толкнули в сторону. В место, где она стояла до этого, вонзилась бронзовая «стрела». Девушка не устояла на ногах – еще бы, от тычка-то тролля! – и оказалась прямо под ногами эльфа. Сверху летели острые металлические перья. Вскочить она уже не успевала. Ее «щит» рассыпался в пух и прах. Травница вскрикнула и закрыла голову руками, в первый раз в жизни пожалев, что не носит наручней и шлема.

Однако ожидаемых ударов не последовало. Ива робко посмотрела вверх. «Щит» Калли, слабо подрагивая бледно-голубыми искорками, легко выдержал атаку. Травница вскочила на ноги и огляделась.

Грым как раз отбивал еще одно перо мечом. Поистине огромный полуторник, больше смахивающий на двуручник, кружился легкой тростинкой в лапах тролля. Златко пытался увернуться от метких острых бронзовых снарядов и одновременно достать птиц попеременно магией то земли, то огня. Получалось не очень. Гаргулья уже парила в небесах. Тут преимущества у бронз практически не было, и Дэй могла атаковать без каких-либо проблем. Правда, летали они быстрее, да и, похоже, решили тоже напасть на наглое каменное создание. А клювы и когти у них тоже были металлические.

– Сюда! – закричал эльф.

Услышав голос Калли, Златко двумя прыжками преодолел разделяющее их расстояние и тоже оказался под «щитом». Светлый как раз увеличивал его размер. Ива хмурилась и мысленно перебирала свой арсенал. «Что может быть хорошо против металла?».

Следующим в убежище оказался тролль и тут же, вонзив полуторник в землю, принялся кидаться «камушками». Бронзы весьма успешно уворачивались.

Две из них бросались на размахивающую клинком гаргулью. Причем делали они это по всем правилам военной науки: с обеих сторон, что заставляло Дэй постоянно крутиться и сводило на нет эффективность ее атак.

– Клыкастая, сюда! – рявкнул тролль, также опасаясь задеть подругу своими «камушками».

Кочевряжиться вопреки ожиданиям гаргулья не стала и метнулась под «щит».

– Почему твой «щит» держит? – только приземлившись, бросила Дэй и, не дожидаясь ответа, повернулась спиной к эльфу, по примеру тролля вогнав меч в землю, после чего принялась обстреливать бронз чем-то из арсенала магии воды.

– Надо действовать слаженно, – произнес Златко.

– «Камнем» сбить, – поддержал Грым.

– Воздухом подтащить, – продолжила гаргулья.

– Мечом отрубить голову, – вновь вставил тролль. – Златко, попадешь?

– Постараюсь.

– Жалко, что Калли занят, – вздохнула Ива. – Он у нас самый меткий. А мне что делать?

Пока она отгоняла бронз, норовящих извернуться, но попасть пером в укрытых магией студентов.

– Сможешь их расплавить? – начиная прицельную стрельбу, спросил Синекрылый. Вопрос был больше риторический. Бэррин прекрасно знал, что магия огня дается травнице сложнее всего.

– Смеешься?

– Тогда просто оставайся на страже – нельзя их подпустить в другой стороны. Это касается и остальных. Кроме тебя, Калли.

Вот чем отличается направление Разум, так это умением давать распоряжения – как-то даже и не хочется возмущаться, что Златко тут раскомандовался. Все давно уже привыкли к тому, что Бэррин именно этим и занимается. Как ни круты были Грым и Дэй, как ни совершенен Светлый, никто из них не был готов взять на себя ответственность за всю команду. По разным причинам, но факт оставался фактом.

Раздав ценные указания, Златко сосредоточился. Его пальцы засверкали, и скоро на них стали появляться острые-преострые «камушки». В последнее время именно эта модификация простейшего заклинания Земли ходила у Синекрылого в фаворитах. Парень прищурился и начал прицельный обстрел. Получалось у него хорошо. Заклинания срывались в бой с внушающей уважение периодичностью и ложились очень кучно. Рядом с Бэррином стояли Дэй с «воздушной петлей» и Грым с мечом, готовые приступить к своей части задачи.

Удача не покинула лучшую пятерку Земли, и первая птица вскрикнула, когда острый камень вонзился ей прямо в голову. Убить это существо было не так уж просто. Даже когда гаргулья, ловко накинув свое заклинание, подтащила ее к укрытым «щитом» друзьям, бронза сопротивлялась очень даже активно. Но один взмах тяжелого клинка – и вот уже металлическая голова птицы отлетает в сторону. Монстр еще какое-то время скреб лапами, оставляя на земле заметные следы, но потом затих.

– Один готов. – Дэй отчего-то впечатлила эта сцена.

Ива в это время сдерживала остальных птиц. По крайней мере, со своей стороны. Заклинания земли и воды рассыпались в небе – не очень точные и сильные, зато их было много. Травнице пока удавалось отвлечь птиц, не давая им нападать со всех сторон.

Однако гибель товарки их разозлила. Они закричали пуще прежнего, заметались по небу, агрессивно кружась над пятеркой студентов.

– Ой, что-то будет, – нервно произнесла знахарка и приготовилась к атаке, пусть только спустятся, гады.

– О гоблин! – ругнулся Грым, первым сообразивший что к чему. Меч его метнулся вверх, в позицию, из которой легче всего его было вращать: такую технику их учили применять, дабы отразить стрелы.

Следом за ним то же самое движение повторил Златко.

– Проклятье! – в руках гаргульи начал рождаться ветер. Он тоже мог отклонить снаряды.

– Ива! За спину Грыму! – приказал Синекрылый, и травница мигом исполнила указание. – Калли, видишь?

– Вижу, – невозмутимый ответ.

– Сможешь?.. – Бэррин явно хотел еще что-то сказать, скорее всего предложить эльфу опустить «щит» вертикально, чтобы хоть одну сторону закрыть от нападения, но Светлый его оборвал:

– Смогу.

В следующее мгновение все и произошло. Оставшиеся пять птиц одновременно и со всех сторон опустились до уровня примерно груди среднестатистического человека. И в пятерку понеслись острые бронзовые перья. Штук по шесть от каждой. Остановить их было практически нереально. Вряд ли Грым смог бы отбить их все, не говоря уже о фамильном мече Златко. Да и ветер Дэй наверняка бы не стравился со всеми летящими смертями. А стена Калли защищала не со всех сторон.

Ива судорожно думала, что она может сделать, но в голову упорно не приходило ни одной умной мысли. Максимум, что она в состоянии сделать, – это остановить одно или два пера. И то – если попадет в них заклинанием. Однако сдаваться девушка не собиралась.

Бронзовые перья сорвались в бой одновременно. Так, будто птицы обладали единым разумом. В чем-то это было красиво… и страшно. Очень страшно. Особенно Иве, практически беззащитной перед ними. Спина тролля – это хорошая, но нежеланная защита: уж больно не хотелось, чтобы друга и однокурсника прошили металлические убийцы.

А еще противно было то, что, когда глаз знахарки заметил атаку, стало ясно: ее заклинания просто-напросто не успеют. Метнулся в сторону полуторник, засвистел ветер и свернул фамильный – добротный, средней длины – меч Бэррина. Но остановить летящие смерти – все до единой – не мог никто…

Ива малодушно вскрикнула. И в этот же миг бронзовые перья бесславно осыпались в локте от студентов. Прозрачная окружность стены перед ними слегка поблескивала бледно-голубыми искорками. Калли каким-то образом удалось создать весьма сложный «щит», по сути, являющийся куполом. Простенькие защитные купола они все умели делать. Но не против магии – да еще такого уровня – и физического воздействия одновременно. А в перьях бронз явно было колдовство, раз они на раз пробивали защиты остальных студентов.

На один короткий миг волшебники почувствовали силу эльфа вокруг, так ее было много. Их затопило спокойствием и ощущением света и мира. Яркое, как вспышка, и сильное, как море, чувство – но лишь мгновение.

Птицы же закричали, закружились, явно пылая гневом, но потом поднялись в воздух и отправились восвояси.

– Уф, улетели. – В голосе Дэй послышалось и облегчение, и недоверие.

– Бронзовые перья кончились, – поделился наблюдением тролль. – А ты молодец, ушастый.

И Грым по своему обычаю уже поднял лапу, чтобы хлопнуть эльфа по плечу. Но в этот момент Светлый как-то весь побледнел. Руки его опустились. Его стройная фигура покачнулась. Златко и тролль тут же оказались рядом, поддержав друга. Но Калли взглядом попросил отпустить его. Встал на одно колено и уперся в него лбом. Синекрылый на всякий случай придержал юношу за предплечье.

Все понимали, что эльф просто перенапрягся. Такое часто случалось. Как уже успели уяснить ученики Магического Университета, сложность работы с энергией была не столько в том, что требовалось много сил. Нет, вот это-то далеко не всегда имело решающее значение. Намного больше требовалось умения строить сложные узоры заклинания. Причем и при плетении своих, и при разрушении чужих.

Сейчас Калли замахнулся на колдовство намного более сложное, чем то, которое было ему по силам. За это и расплачивался болью и легкой потерей координации. Такое с каждым из них уже происходило. И каждый знал, насколько это противное ощущение. И сейчас вместе с эльфом почти чувствовал его. Особенно слабость. Когда кажется, что внутри не кости, а какие-то полые палки, а суставы так и вовсе исчезли.

Ива, глядя на это, тут же полезла в свою знахарскую сумку, порылась там, вытащила пузырек без каких-либо опознавательных знаков, накапала в собственную фляжку, поболтала ее и, присев около эльфа, протянула ему:

– Калли, выпей этого. Хотя бы три-четыре глоточка. Легче станет.

Светлый отвел взгляд от собственной коленки и посмотрел на знахарку как на врага народа. Но травницу это не смутило: она-то знала, что в таком состоянии можно только ненавидеть весь мир, особенно если он от тебя чего-то еще и хочет. Тем не менее девушка всунула фляжку в руки эльфу и почти насильно заставила отпить из нее.

Это был довольно сложный настой из простых, но искусно подобранных трав, и рассчитан он был именно на такие случаи. Так что он помогал и при магическом перенапряжении и просто придавал сил, тонизировал.

Спустя не такое уж большое количество времени щеки Калли порозовели, а взгляд прояснился. Эльфу всучили в руки лепешку – после перенапряжения самое то – и смело подняли на ноги. Светлый впился зубками в хлеб, прожевал и одобрительно кивнул.

– Ну как ты, ушастый?

– Нормально, – прислушавшись к себе, ответил он и даже выразил желание идти дальше.

Друзья дождались, пока Калли расправится с лепешкой, зная, что тот наверняка съест только половину, а сейчас этого нельзя допустить, и только тогда двинулись дальше.

– Ничего себе такой «мир», – вдруг сказала Дэй. – Если это «мир», то, пожалуй, я рада, что мы не выбрали «войну».

И никто не стал ей возражать, молчаливо выражая полную солидарность с этим мнением.

Однако никаких больше опасностей пока не обнаруживалось, чему все были несказанно рады. Почему-то после схватки с бронзами, приключений как-то не хотелось.

Дорога вилась под ногами, и ничто не нарушало идиллии.

– Так что ты там говорил про нереальность всего этого? – Гаргулья обвела широким жестом вокруг себя.

Калли не сразу сообразил, о чем речь. Потом подумал и пояснил:

– Если я правильно понимаю… то вот все то, что мы видим, это… несуществующая реальность… субреальность, так сказать.

– Чего? – совершенно ошалело вопросили Грым и Дэй.

– Как бы это объяснить… я и сам не очень понимаю, как такое возможно, но читал об этом. Это вроде как… с помощью магии создается какой-то мир, очень простенький и маленький. На самом деле он не существует, но… попасть туда можно.

– Как это не существует, но попасть можно? – Если бы не серьезный тон Калли, тролль бы решил, что его разыгрывают.

– Иллюзия, что ли? – предположила гаргулья.

– Нет, не иллюзия, – замотал Калли светлыми локонами.

– Это что-то вроде энергии или заклинания, – пришел ему на помощь Златко. – Они вроде как есть. Но временно, и, согласитесь, их не пощупаешь, как стул. Но при этом точно они существуют.

– Но тут вполне все можно пощупать, – возразил Грым и даже на пробу сорвал травинку. Стебелек остался у него в руках и таять туманом не собирался.

– Это и понятно, – продолжил Синекрылый. – Мы как бы внутри заклинания. И тут все живет по законам не обычного мира, а именно этого заклинания.

– То есть вот это все, – тролль повторил жест гаргульи, обведя лапой вокруг, – это энергия?

– Да, трансформированная энергия, – кивнул Бэррин. – Только не в боевое заклинание или материальный предмет, как мы привыкли. А вот в этот несуществующий мир.

– Но зачем?!

– Потому что на создание настоящего, материального ушло бы слишком много времени и сил, да и вообще такое подвластно только Богу. А магу, сотворившему это все, был нужен не столько мир, сколько условия для чего-то. Полагаю, для проверки нас, любимых.

– Все равно ничего не понял. Так где мы?

– Мы внутри заклинания. И тут все обустроено так, как маг хотел. Хотел он, чтобы эта земля, трава и небо были материальными, вот мы и ощущаем их как материальное. Несмотря на то что в настоящем мире такого места нет.

– Ну завернул, – протянул Грым. – Ничего не понял, но поверим тебе на слово. Зачем все это было сделано?

– Думаю, как я уже сказал, для проверки. Адриан хотел убедиться, что тайна будет открыта тем, кто достоин. Вот и создал эти… условия. – Златко обвел рукой пространство.

– А птахи эти тоже одно из испытаний? – поинтересовалась Дэй.

– А почему нет?

– И зачем?

– Ну откуда ж я знаю? Проверить нашу смекалку. Или сплоченность. Силу или взаимодействие. Не знаю. Я в мозгах моего предка не копался.

– Веселенький, судя по всему, был дяденька, – поделилась мнением Ива. – Златко, слушай, а мы тут… как бы всем существом? То есть и тело, и душа – дух, астральное тело, как это называется?

– Ну-у… по идее, да, – растерялся Синекрылый и с надеждой посмотрел на Калли.

– Существуют разные заклинания для вот таких субреальностей, – пояснил эльф. – Я не знаю, какое использовал Адриан. Но полагаю, что безопасней для нас самих будет не задумываться над этим. Ведь такие заклинания полностью повторяют реальный мир. То есть если нас ранят здесь, то в реальности мы не проснемся целыми и невредимыми, и раны, полученные здесь, останутся и там. А если нас здесь убьют, то мы погибнем на самом деле.

– Потрясающе, – пробормотал тролль. – И долго нам тут болтаться?

– С этим еще сложнее… – произнес Златко.

– Куда уж!.. – влезла гаргулья.

– Понимаете, тоже есть несколько вариантов. Но самый вероятный заключается в том, что пока мы не пройдем все, что для нас заготовил маг, то не сможем и вернуться.

– Я тоже так думаю, – кивнул Калли.

– Все веселее и веселее, – пробурчала Дэй. – Единственная надежда, что этот твой… Адриан не хотел угробить потомков.

– После птичек у меня на это надежды мало, – выразила свое мнение Ива.

– Да и с чего ему нас жалеть? – пожал плечами Бэррин. – Он же не хотел раскрывать тайну. Так что не думаю, будто испытания окажутся легкими.

– Златко, а, Златко? – позвала травница.

– Что?

– А что будет, если мы не справимся с проверкой?

Все посмотрели на Синекрылого.

– Я не знаю, – спустя какое-то время признался он. – Может, нас просто отправят обратно. А, может, и…

– Навеки останемся тут? – ужаснулась гаргулья.

– Умрем? – предположил тролль совершенно спокойным голосом.

– Лучше, думаю, все же пройти, – очень убедительно произнес эльф.

– О! Слушай, я вот что еще хотела узнать, – обрадовалась Ива возможности перевести самой же поднятую тему, – а почему наши «щиты» разлетелись вдребезги, а твой, Калли, устоял?

– Да, точно, – подключился Грым, – ты чего там такого наворотил, ушастый?

– Сам не знаю, – с совершенно искренним недоумением ответил эльф. – Все как обычно. Магия земли, воды и жизни. Но последней очень мало. Она не могла сыграть решающую роль.

– Хм, а заклинание стандартное? – уточнил Бэррин.

– Абсолютно.

– Странно… у меня тоже была земля и вода. Однако не выдержала и одного удара.

– И у меня, – поддакнула Ива. – Неужели решающим фактором была магия жизни? Она же вообще не является обязательным компонентом. Ты как до такого додумался, Калли?

– Ни до чего я не додумывался. Я частенько переплетаю вот так магии. Просто потому что беру энергию откуда легче. Глубоко копать только в одной стихии трудно и долго. А, как сливки, снять энергию в нескольких местах куда проще.

– Это тебе проще, – возразил Грым. – Мне, например, не проще.

– Это потому что у тебя только одна профилирующая стихия, второй нет, – пояснил Златко. – Да еще и направление такое, что его энергию только в бою почерпнуть и можно.

Направления были не таким давним понятием в классической магии – они появились в широком обиходе не более нескольких веков тому назад – и до сих пор признаны далеко не всеми школами. И зря, потому что разделение не только по стихиям, но и по направлениям существенно упрощало обучение и делало его во многом более результативным.

И возникло понятие направлений далеко не сразу, а спустя годы практики. Сначала преподаватели заметили, что разным студентам отдельные заклинания удаются лучше или хуже. Никто об этом особо не задумывался, потому как всем понятно, что у всех способности разные. Однако потом нашелся один ушлый маг, Маркус Фри, который всерьез занялся этим вопросом. Именно ему принадлежат фундаментальные исследования по этой теме. Суть его теории сводилась примерно к следующему: в магии каждой стихии есть заклинания – боевые, лечащие, воздействующие на разум, призванные управлять природно-погодными явлениями. Магистр Фри предложил условно разделить их на группы. По ходу исследования он выяснил, что если ученику легко удаются заклинания по лечению, допустим, стихии воды, то так же легко будут даваться и подобные заклинания других стихий.

Маркусу Фри повезло еще и в том, что как раз в его время магическая наука занималась такими подстихиями, как Жизнь и Разум. Все признавали, что для воздействия на организм человека, на его разум, для отпугивания нежити, ее упокоения небоевыми и некромантскими методами используются какие-то чуточку отличающиеся силы. Магия была несколько своеобразной. Тогда считалось, что это некие подстихии. Теория направлений расставила все по своим местам. Эти подстихии не рождались из ничего: их источником были способности самих учеников. Эта магия не существовала отдельно от живых существ в отличие от стихий.

К примеру, леча раненого, колдун направления Жизнь не только использовал заклинания стихии воды или воздуха, в его руках рождалась еще некая сила, не имеющая к названным магиям никакого отношения, и шла она из самого волшебника. Так и определились такие направления, как Природа, Бой, Разум, Жизнь, Смерть. По поводу последней, кстати, до сих пор шли споры: отдельная ли эта сила или все же направление?

Впрочем, у каждого направления были свои особенности. Например, дополнительная сила Боя рождалась, как правило, в сражении, даже в драке. Но не банальной, а полной азарта, ярости, в общем, чувств. Правда, опытные маги этого направления научились вызывать ее, оставаясь при этом с холодным разумом, или получать от других сражающихся, иногда даже своих противников. Но тут тоже очень многое зависело от индивидуальных особенностей. Например, существовали расы, которые просто всей своей природой были предназначены для битв. У их магов порой сила рождалась и вне поля брани. Закипала вместе с яростью, порой даже обычным возмущением, в крови. Кстати, к таким относили и некоторые кланы и племена троллей.

С направлениями всегда трудно определить: действительно ли это особая сила возникла или же просто особенности характера. Взять, к примеру, ту же Дэй. Она постоянно злится то на одно, то на другое. Вполне логично, что ей легче всего призвать силу Боя. Только дайте повод, уже драка или состояние, невероятно к ней близкое, и соответствующая энергия уже кружится в воздухе.

С Природой куда проще. У земли и всего, что с ней связано, есть своя особая энергия. Вот она-то и тянется к магу этого направления. Сила волшебника перемешивается с силой природы, и результат, как правило, поражает своей мощью. Однако следует учесть, что всем принадлежащим к этому направлению свойственна какая-то особая психология: они не могут пойти против «воли земли». Откуда они ее узнают, не может, пожалуй, объяснить никто из них, однако никому еще не удалось заставить мага Природы пойти против этой пресловутой «воли». В том числе и из-за того, что их сила напрочь пропадала при подобных попытках.

С Разумом дело обстояло тоже весьма интересно. Существовали расы, у которых направление Дух было профилирующим, являясь, так сказать, особенностью расы, – например, вампиры, – а магия стихий могла и вовсе не присутствовать.

А вот самое миролюбивое направление Жизнь чем-то приглянулось Священной Империи. Там его провозгласили даром божьим в отличие от какого-то поганого колдовства. И под этим знаменем служители Единого Бога безжалостно уничтожали всех представителей других направлений, равно как и большинство не людских рас, которые подозревались в «колдовстве» по определению. В Империи это означало смертный приговор, а разбираться там не любили.

С тех пор как теория направлений была признана в большинстве школ и магических университетов, многие непонятные факты прояснились, а обучение стало более эффективным. Способности раскрывались теперь более полно. Без преувеличения можно сказать, что это был прорыв в магической науке. Появилось множество дополнительных исследований на эту же тему. Выяснили, что, как правило, силу направлений маги невольно примешивают в большинство своих заклинаний, причем и туда, где это вовсе не обязательно. А также то, что для разных рас свойственны свои преобладающие направления. Например, для троллей и орков таковым был Бой. Для эльфов – Природа, на втором месте – Жизнь. Вампиры, как уже упоминалось, все, по крайней мере, все рожденные, принадлежат к направлению Разум. А вот люди примерно в равных пропорциях владели всеми направлениями.

К тому же стало известно, что с веками энергия и магия тоже претерпевали изменения. Это стало неприятным сюрпризом для магов старой школы, верящих в незыблемость колдовских законов, но простимулировало дальнейшие исследования.

Во всяком случае, любая сила была индивидуальна и у каждого мага имела свои особенности.

– Так, может, «щит» Калли и выдержал из-за его направления? – предположила Ива.

– Калли? – бросил взгляд на молчащего «героя дня» Златко.

– Я вспоминаю, – ответил тот. Еще какое-то время помолчал. – Нет, не помню, чес-слово, не помню, была ли там магия Жизни.[10] По идее не должно было быть. Ведь бронзы – это не нежить. Но, с другой стороны, я мог невольно ее добавить. В последнее время такое со мной случается регулярно.

Это случалось со всеми из пятерки. Их способности раскрывались с каждым днем или уроком все сильнее, а сила направлений становилась куда эффективнее, ведь ее развитие зависело от всех способностей. Допустим, ученик тренировал, к примеру, магию Земли, и его умения в этом увеличивались, параллельно росла и сила направления.

– Действительно, как Жизнь могла остановить бронз? – удивился тролль. – Ушастый прав: они же не нежить.

– А вы уверены, что тут действуют законы реального мира? – повергла всех в ступор Дэй.

Юные маги крепко задумались.

– Нет, мне кажется, что тут все в порядке с законами, – выдал результат размышлений Златко. – Тогда все было бы лишено смысла. Это в жизни может быть так, что у событий нет никакого глобального смысла, да и то редко. А уж тут наоборот – ведь все это не так просто моим достопочтимым предком создавалось.

– Я тоже так думаю, – кивнул Калли.

– Тогда все равно не понятно с этими пташками, – пожала плечами гаргулья.

– Я не знаю, – честно признался эльф. – Честно, не знаю, чем мой «щит» отличался.

– Ладно, что уж тут говорить, – махнул рукой Златко. – Может, потом сообразим. Меня удручает то, что мы не смогли их уделать.

– У них все боевые перья закончились – тоже неплохой результат, – возразила Ива.

– Ну, может, и так. Только выберемся из этой ж… переделки, надо будет по книгам посмотреть, как с ними справиться, – явно для того, чтобы успокоить свою собственную совесть, произнес Синекрылый.

– И у преподов поспрашивать, – добавила Ива. – Может, есть какие-то новые способы.

На этом тема нападения бронзовых птиц была исчерпана.

– А хорошая погодка, – после пары минут молчания сказал Грым.

– Угу, – согласилась Дэй.

– Накаркали, – вопреки ожиданиям выдал Светлый.

– Что? – удивились эти двое.

Эльф кивнул на небо по правую руку. У самого горизонта оно словно потемнело.

– Что это, Калли? – спросил Златко, поставив руку козырьком над глазами.

– Гроза, похоже, – пояснил эльф.

– Гроза? – недоуменно переспросила Ива. Помялась и продолжила: – Но я ничего не чувствую.

Друзья удивленно взглянули на знахарку, потом на быстро темнеющее небо. Тучи все приближались и приближались. Их скорость поражала. Там наверху должен был быть страшный ветер, если он гонит черно-синие облака так быстро. Когда до лучшей пятерки Земли осталось с треть версты, в небе засияли молнии. Казалось, они раскалывают его на неровные части. Разрезают даже воздух. Гром гремел не переставая.

Еще пара мгновений – и гроза оказалась прямо над друзьями. Молнии били совсем рядом, словно вели прицельную стрельбу. От некоторых в траве оставались выжженные проплешины. Ветер заметался между молодыми людьми и больно резал лица поднятым песком… Дождь хлынул олицетворением присказки «как из ведра», только это было очень большое ведро. Одежда мгновенно промокла. А молнии все сверкали и сверкали вокруг.

Златко еле увернулся от одной из них – как только успел? Магически что ли почувствовал?

А еще – тучи больше не двигались. Они носились по кругу над юными волшебниками, но больше никуда не спешили.

– Ива, сделай что-нибудь! – заорал Калли.

Травница и сама уже поняла, что надо что-то делать. Подняла руки и, подставив лицо струям воды, закричала заклинание. Сила Природы должна была прийти ей на помощь. Знахарка отлично знала ощущения, которые дает буйство стихии. Знала, как сладок вкус сорвавшихся с цепи ветров и дождей. Помнила, как упоительна сила самой земли, самой природы, идущая в руки. Сейчас она призывала ее вновь, а ее светлые волосы мокрыми злыми плетями хлестали ее по щекам и плечам.

В следующее мгновение девушку подняло в воздух на пару локтей и швырнуло обратно, да так, что она отлетела на несколько шагов. Разумеется, не устояла на ногах и шлепнулась на бок, чудом себе ничего не переломав.

– Ива! – Калли совсем неласково дернул ее в сторону и вверх, вдобавок чуть не вывернул руку, схватив за нее.

В следующее мгновение в место, где травница была только что, ударила молния.

– Это не Природа! – заорала перепуганная знахарка. Ее щеку пересекала грязная полоса: один из локонов успел проехаться по земле. – Даже близко нет!

Приходилась кричать: гром словно заполнил все пространство.

– Дэй! – развернулся к гаргулье Златко. – Вызови ветер! Пусть сдует эти тучи к гоблину!

– Издеваешься?! – в ответ заорала гаргулья. – Мой ветер слишком слабым выйдет! Сил элементарно не хватит!!!

– А если объединить силы?! – Калли тоже пришел к выводу, что это единственный выход.

Никто не пытался сбежать. Все понимали, что тучи пришли по их душу.

– В такой обстановке?! – Гаргулья явно с трудом себе такое представляла.

– Предложишь что-нибудь другое?! – рявкнул тролль.

– Давайте! – Думать времени не было: молнии били совсем близко. Как до сих пор ни в кого не попало?

– Начали! – приказал Златко и сжал руку знахарки и Дэй.

Десять ладоней сцепились друг с другом, и пять голосов завели единую песнь.

Завыл ветер вокруг, забесновалась запертая внутри круга магия. Слитый в одно крик рвался из юных магов. Крепче сжимались руки. В глазах загорелся дикий огонь. Сила носилась по крови этого сейчас почти единого организма. Вот ее пик достиг предела. И гаргулья приняла ее на себя.

Это было самое сложное для всех. Поделиться своей силой, отдать ее кому-нибудь, пусть даже другу. Слишком опасно. Ведь это как жизнь доверить другому человеку. Страшно, что-то внутри противилось этому аж до воя. А ведущему магу еще труднее: примирить свое волшебство с чужими, принять их в себя, объединить и направить в нужную сторону. Это даже физически больно. А что говорить о магических ощущениях? Просто выворачивает наизнанку, а душу словно режут на кусочки. Слишком много. Невыносимо… И такое все разное. Как это собрать воедино? И только крепкие руки, что сминают сейчас ее пальцы, удерживают от паники.

Дэй собралась и вынесла. Диким усилием воли переплела пять полноводных рек в своей душе и почти на ультразвуке стала кричать заклинание.

Ветер уже не просто рвал волосы, он бесновался диким зверем. Выл ему подобно. Злился и рычал. И Дэй позволила ему то, что больше всего хотел, – умчаться вдаль, ничем не ограниченным и веками свободным.

Вечный и всесильный ребенок поднялся вверх, подхватил тяжелые, злые тучи и понес их куда-то к горизонту. Они вырывались. Жаждали вернуться. Угрожали громом и бесились молниями. Вода из них все так же лилась полноводной рекой.

Но Дэй твердо – как только она умела – настаивала на своем. И ветер рвался и рвался вперед. Не отпускал упрямые тучи. Боролся с ними.

А саму гаргулью все больше и больше захватывала всепоглощающая сила. Магии было слишком много. И она разрывала юную колдунью. Ветер манил за собой, обещая самое желанное – вечную свободу. Абсолютную. Никому ничего не быть должной. Никого не любить. Ни от кого не зависеть. Вечно свободной… мчаться за ветром вдаль и никогда – ни-ког-да! – больше не испытывать боли.

И всего-то надо выпить до конца предоставленную ей магию. Забрать ее целиком. Получить всю. И все будет твое. Вечно свободная… навсегда.

На глаза Дэй навернулись слезы. Наверное, в первый раз за то время, что друзья ее знали. Сила захлестнула ее с головой. Сводила с ума и звала за собой.

Гаргулья до крови впилась клыками в нижнюю губу. Никогда не испытывать боли… И порвала заклинание. Сила ветра стала стихать. Тучи были уже далеко. Теперь не вернутся.

Руки еще были сцеплены: нельзя разрывать связь слишком быстро, это может убить всех магов в круге. Магия постепенно снижала свой уровень, плавно возвращаясь к своим хозяевам. Молодые волшебники ощутили дрожь в ногах. Зрение вновь стало фокусироваться на окружающем. Чувства возвращались. Дыхание было сбито. Мир вновь торопился на свое законное место. Чародеи с трудом разжали почти окаменевшие пальцы.

Взгляды невольно повернулись к гаргулье. И тут произошло то, что никто не ожидал. Дэй всхлипнула и порывисто уткнулась в грудь Златко. Внутри у каждого из магов что-то выло от такой же неизмеримой тоски.

Синекрылый поднял руки и крепко обнял подругу. Погладил по голове и прижался к ней щекой. «Все будет хорошо, моя девочка…».

И сказать было нечего. Они все чувствовали то, что происходило с гаргульей. Каждый ощутил зов сводящей с ума всей мощью Силы, услышал ее сладкие посулы. И в отличие от всех остальных Дэй имела возможность поддаться на них. Просто взять силу друзей. Выпить ее вместе с их жизнями. И броситься вслед за ветром… вечно свободная и всесильная. И неважно, что это уже была бы не она, что личность разрушилась бы, осталось бы самое важное – свобода… и никакой боли. Разве чьи-то жизни – такая уж большая плата за такое?

Кто знает? Но Дэй выбрала другое. И теперь приходила в себя в крепких руках Бэррина.

И каждый из начинающих волшебников ее понимал.

У гаргульи было не так уж много слабостей, но свобода и ветер относились к ним.

– Интересно, чего он добивается? – Ива вышагивала рядом с эльфом и периодически косилась на Дэй, проверяя, все ли с ней в порядке.

Очевидно, гаргулья это замечала, потому что поймала следующий взгляд знахарки и сделала страшные глаза. Травница решила, что это добрый знак и Дэй возвращается к привычной для нее ехидной манере.

– Кто он? – не понял Грым.

– Предок нашего Златко.

– Адриан Бэррин, – одновременно произнесли Синекрылый и Калли.

– Ну да, – кивнула Ива. – Что-то ведь он хотел проверить. Но вот что? Нашу дружбу? Но ведь он не знал, что ты придешь не один.

– Зато мог предположить.

– Мог. И все равно… какое дело ему до нашей дружбы?

– Может, решил проверить нашу магическую силу и умения? – предположил тролль. Почему-то мыслительный процесс у него частенько сопровождался почесыванием затылка.

– А зачем ему наш магический уровень?

– А ты стала бы отдавать фамильную тайну в руки слабых магов?

– Я? Даже и не знаю… – Травница всерьез задумалась над вопросом. – Может, ты и прав. Но ведь сила – это еще не все.

– Ну да, не все. Но это хоть что-то, – ответил Грым.

– Слушай, а ты, Ива, в чем-то права, – вдруг загорелся Златко. – Ведь не сила – единственный критерий того, можем ли мы доверять человеку. Вот ты с кем бы поделилась своей сокровенной тайной?

– С друзьями, – без долгих размышлений произнесла травница.

– А если бы друзей у тебя среди этих людей не было?

– То никому не доверила, – пожала знахарка плечами. – Какого гоблина я им должна доверить свою тайну, если они мне не друзья?

– Ну а если бы вот необходимо было кому-то открыться, то ты кого бы выбрала?

– Я так абстрактно не могу, – мотнула головой Ива. – Если вот примерять к этой ситуации, то, разумеется, своему родственнику… потомку то бишь.

– А вдруг он недостойный?

– Ну что ж, придется рискнуть. А как еще выбрать?

– Я думаю по каким-то качествам, которые в человеке может выявить проверка.

– Златко, ну ты думай, что говоришь, а? Какие к гоблину качества! Ведь подлость человеческую вот так сразу не разглядишь. Надо поставить его в такие условия, чтобы ему выбирать пришлось. Да и то… знаешь, это только в сказках бывает так, что есть белое и черное и герой на белом коне может сияющим мечом порубать всех злодеев и прочих плохих дядек. А в жизни, кроме белого и черного, еще куча цветов. И всегда приходится выбирать наименьшее зло. Да и многим злодеяниям можно найти оправдание, нам ли не знать. Не далее как месяц назад с этим сталкивались. И знаешь, если кто-то ждет от людей правильных решений… то бишь таких, какие нам рыцарский кодекс велит, то рано или поздно он сам превратится в монстра всех остальных похлеще. Да что за примером далеко ходить, вот Священная Империя! Разве была плохая идея о свете и лучшей жизни для нации? А во что все превратилось? Что вся другая магия вдруг оказалась плохая, потому что если это не Свет, то бишь Жизнь, то, значит, это тьма, а тьму надо безжалостно искоренять. Вот и окрасились все площади городов в Империи в багряный цвет от пролитой крови. Хорошо, что ли? Маги других направлений, нелюди, иноверцы, потом все инакомыслящие. И каждый раз нашлось оправдание: мол, стремились к свету и лучшей доле. Вот так по жизни и бывает. И зло можно обелить. И добро порой в темные одежды рядится. Я не понимаю, как в результате каких-то проверок можно выявить, какой человек – хороший или плохой. Ну, право слово, Златко, это глупо. Не мог же маг, целую жизнь проживший, так примитивно думать, если даже я это понимаю? Да и… ну какие тут проверки? Чем теоретически «щит» Калли был лучше? В чем проверка? В том, что он смог купол соорудить? Нет, за это, конечно, честь ему и хвала. Только что, благодаря его успешному результату лучше наши души стало видно? Ой, – махнула девушка рукой, – не смеши меня, ладно? Проверки какие-то. Игры детские, чес-слово.

Ива так разошлась, что впечатлился даже Златко.

– Ну-у, я как-то не подходил с такой точки зрения, – протянул он.

– Вот и подумай. Не считаю, что твой предок совсем уж идиот был, – фыркнула травница.

– А я бы не была в этом так уверена, – засмеялась Дэй.

– Что ты имеешь в виду?! – мгновенно начал закипать Синекрылый: в последнее время гаргулья научилась с удивительной легкостью находить самые больные места.

– Да то, что ты и сам признаешь, милый Златко, – ухмыльнулась та во все клыки. – Или не ты нам говорил, что у вас, у Бэрринов, особая психология. То бишь такие закидоны, что другим и не снились!

– Ну-у, – опять промычал парень, – есть, конечно, свои тараканы, как без этого. Но… это еще не повод называть нас идиотами.

– Идиотами не идиотами, но определенные странности в вас есть. И далеко не каждый согласится, что ради ваших дурацких принципов стоит умирать.

– А мы никому их не навязываем. А то, как сами живем, никого не касается.

– Я и не говорю так. Я просто указываю, что у твоего предка вполне могли быть свои понятия о том, как надо. Не такие примеры, какие Ива нам сейчас привела. Я, конечно, тоже с трудом представляю, чтобы человек, проживший целую жизнь, мог сохранить максимализм, больше свойственный юности, особенно если учесть то, что он был магом. Но от вас, Бэрринов, всего можно ожидать. А мы сейчас в одной с тобой связке, так что…

– Вот гоблин, Дэй! – расстроился Синекрылый. – Я уже жалею, что позвал вас с собой.

– А вот это зря, – повернул к нему голову эльф. – Я не знаю, каким был твой предок и чего он сейчас от нас хочет. Но я тоже имею свои принципы. Нас, Светлых эльфов, тоже считают странными и…

– Высокомерными, – не удержавшись, вставила гаргулья.

– Да, и во многом высокомерными. Но не в этом суть. Говорят, что мы совершенны. И это в большинстве своем правда. Но совершенство – не просто ярлык, а тоже определенные принципы. Нас могут не любить за них, но…

– Вам плевать на это, – вновь влезла Дэй.

– Да, можно и так сказать… – Казалось, ничто не может сбить Калли с мысли или вывести из себя. – Нам действительно абсолютно безразлично мнение других существ в отношении нас…

– Красивых.

– В отношении нас. – Светлый даже не повернул к гаргулье головы. – И я очень хорошо понимаю, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, то, о чем ты говоришь, и то, на чем стоит твой род. И у нас есть нечто общее. Запомни это раз и навсегда. Я не бросаю друзей, если им нужны моя помощь и поддержка. Мне плевать, если я из-за этого смогу погибнуть. Значение смерти вообще преувеличивают…

– Вам эльфам хорошо говорить, – с явной долей зависти протянула Дэй, намекая на корабль, который увозит прошедших свой путь эльфов к вечному блаженству.

– Да, нам в чем-то проще, но сейчас я говорю о другом. Я имею в виду, что есть принципы и законы, преступив которые, ты потеряешь куда большее, чем жизнь. И для меня одним из таких является помощь другу. Тем более в подобной ситуации, когда речь идет действительно о жизни и смерти. Я не хочу …не же-ла-ю, чтобы ты, Златко, умер молодым.

– Еще бы, – не могла никак угомониться гаргулья, хотя другие были впечатлены речью, обычно весьма скупого на эмоции Калли, – связи в эльфийской дипломатии очень ценятся.

– Дэй! – не выдержала Ива. – Ну чего ты к нему пристала?! Я, к примеру, полностью поддерживаю Калли. Я, когда соглашалась на эту авантюру, тоже отлично понимала, что рискую. Ну и что теперь – не помогать? Да если только о своей безопасности и думать, то лучше в погребе сидеть за семью замками и всего бояться. Или ты не согласна с Калли?

– Я не не согласна. Я просто хочу пафос снизить, – закривлялась Дэй.

– А тут нет никакого пафоса, – вновь возразила травница. – Пафос там, где искренности нету. А коли мы все идем по этой гоблинской дороге, то, значит, все точно так же думаем. Правда, Грым?

– Ясен пень, красавица, – хмыкнул тролль. – Я вот что скажу. У нас так принято – или ты соглашаешься на дело и молча идешь до конца, или не соглашаешься и проваливаешь. Я из тех, кто считает, что без риска жить скучно. А коли уж к риску денежки или еще какое-то благо вроде помощи другу прибавляют, то совсем хорошо. И, клыкастая, ты нам зубы не заговаривай. Можно подумать, ты как-то иначе живешь.

– Да нет, – пошла на попятную Дэй. – Я тоже всегда за помощь друзьям. И говорила я не о том, что, мол, ты, Златко, зря нас во все это втянул. А просто хотела указать: мы действительно не знаем, что в голове у этого твоего Адриана было, и ничего нельзя исключать.

Остальные члены великолепной пятерки подумали и согласились. Да и спорить с таким заявлением было бы глупо. К тому же одна из главных идей, которую пытались вложить в их непутевые головы преподаватели Стонхэрмского Магического Университета, заключалась в следующем: боевой маг должен быть готов к любому развитию ситуации. Что в реальности означало: продумывать план и предвидеть различные возможности развития событий – это истина, которая даже не обсуждается, но, кроме нее, он должен не забывать, что все может пойти так, как и представить было бы невозможно. И не тушеваться.

– Ладно, хватит пустые разговоры разводить, – выдал Грым и явно хотел продолжить, но его опередил эльф:

– Тем более, у нас гости.

Друзья вгляделись в темную точку на дороге.

– Я бы даже сказал неприятности, – уточнил тролль, проверяя, как выходит меч из ножен. Вытаскивать его заранее считалось дурным тоном, а в некоторых случаях и прямым вызовом.

Однако от существа, что надвигалось на юных магов с неумолимостью рыцаря-паладина из Священной Империи, ждать чего-то хорошего не приходилось.

– Что это? – спросила Ива, привычно сдавая вместе с Калли назад, дабы освободить место для маневра их «ударному кулаку». Этот вопрос, похоже, всех интересовал.

Эльф немного помолчал, потом произнес:

– Сам не верю в то, что сейчас скажу, но, кажется, это циклоп.

– Вот гоблин, похоже, сегодня день забытых тварей! – выругался Грым. – Кто будет следующим? Сирены? Горгоны Медузы?

Несмотря на всю серьезность положения, Ива рассмеялась.

– Златко, зато сразу видно, что в твоей семье всегда любили историю.

Улыбка дрогнула на губах и остальных членов группы. Правда, быстро пропала. Циклоп приближался. Рост его был раза в три выше человеческого. В плечах тоже было заложено немало. Один глаз посередине лба был прикрыт каким-то роговым наростом. А все тело словно состояло из толстых бугров. Шкура даже отсюда казалась крепче среднестатистической брони. А ведь в кулаках просто невероятных размеров была еще и соответствующего размера дубина.

Ива с трудом сглотнула: «Ой! Мамочка!».

– А магия его берет? – осторожно, видимо, размеры потенциального противника произвели впечатление и на нее, спросила Дэй.

Когда до группы оставалось с полсотни шагов, циклоп заревел и бросился на магов.

– Вот и узнаем! – Грым зарычал в ответ. Его меч словно сам прыгнул в руки. Хотя кто знает, может, так и было.

Стрела эльфа сорвалась с тетивы. И вместе с ней к страшному противнику полетели заклинания. Наконечник оперенной смерти ровнехонько вошел в единственный глаз чудовища. А вот магия бесславно расплескалась по толстой коже.

Циклоп заревел пуще прежнего и завертелся на одном месте, размахивая дубиной. Выигранное время волшебники использовали по полной, осыпая существо заклинаниями и стрелами. Однако это не давало никакого результата, разве что еще больше злило монстра.

А потом случилось то, что никто не мог даже предположить. Циклоп вырвал стрелу из глаза, и на его месте тут же вырос еще один. Существо уставилось на молодых людей. Звонко тренькнула магия. Дрогнул воздух, и Ива почувствовала, как неведомая сила сковывает все тело. Травница как подкошенная рухнула на землю. Рядом, как груши, посыпались ее друзья. «И с чего я решила, что циклопы не обладают магией?» Тот же вопрос читался и на лицах остальных. А также на них был ужас. Сомневаться в своей участи не приходилось. Однако была надежда – на ногах остался тролль. Только мотнул лобастой головой, фыркнул и зарычал:

– Ах так, дрянь ты этакая?!

И без какого-либо страха прыгнул навстречу циклопу. Поднырнул под дубину и проехался мечом по животу. Клинок легко соскользнул с дубовой кожи.

Однако тролль оказался у чудовища за спиной и уже наносил удар в незащищенный бок. С тем же, впрочем, результатом. Разве что циклоп отвлекся от беззащитных, скованных неизвестной магией волшебников, поворачиваясь к Грыму.

И началась битва. Тролль кружил вокруг противника, нанося один удар за другим. Его магия тоже пыталась пробить толстую шкуру. Кое-какие действия были успешными, но их было мало, и лишь весьма незначительные повреждения удалось нанести монстру. Грыма же спасала только скорость и ловкость. Один удар такой дубины – и он больше не поднялся бы.

Но, казалось, это его ничуть не волновало. Он прыгал вокруг чудища, азартно вскрикивал и искал уязвимые точки так увлеченно, будто это была игра. Молодые маги чувствовали его веселье, охвативший кураж.

Это было направление Бой. Когда весь смысл жизни вот в этом: свисте тяжелого меча, в противнике, которого почти нереально одолеть, в огне, сжигающем кровь азартом драки, в битве – том единственном, способном дарить такое безумное удовольствие, в победе, что тем слаще, чем труднее, в радости напряженных до предела мышц.

Они ощущали это всей кожей. Чуяли и магию, разраставшуюся с каждым взмахом полуторника. Огонь, охвативший тролля, им был ой как понятен. Разве что-то еще имеет значение, когда есть верный меч, достойный враг и сила в теле?

Грым скалил клыки, порыкивал и не унывал от того, что его усилия остаются почти безрезультатными. Циклоп злился просто невероятно. Его безумно раздражал такой наглый и быстрый противник. Дубина взлетала и опускалась, но каждый раз мимо дерзкой цели.

И при всем этом тролль не действовал бездумно. Каждое его движение было предназначено не только для того, чтобы ранить чудовище или увернуться от него. Грым весьма внимательно следил, чтобы циклоп не вспомнил о его беспомощных друзьях.

Вот он вновь оказался сбоку от монстра. Однако не стал в очередной раз заносить меч, силясь перепилить естественную броню циклопа. Тролль сделал то, что просто восхитило его соратников своей дерзостью: он подпрыгнул и, ухватившись за руку твари, каким-то невероятным вывертом забросил себя ему на плечо. Магия Боя просто полыхала вокруг, наполняя волшебника дополнительной силой и ловкостью, отчаянной смелостью и жаждой победы.

Циклоп заревел так, что заложило уши, и не сделал ничего умнее, как ударить самого себя по плечу. Дубина и тут не попала в проворного Грыма – тот уже, уцепившись за шею, перемахнул на другое плечо, – зато пришлась по его собственного телу. И весьма ощутимо.

Великан зарычал от боли и обиды и на мгновение запрокинул голову. И тролль не упустил своего шанса. Балансируя на одном движущемся плече чудища, извернулся и вонзил меч в глаз циклопа. Вогнал в самый мозг, да так, что клинок уперся в противоположную стенку черепа. Там его и пришлось оставить. Потому как теперь уже существо не понимало ничего и беспорядочно молотило ручищами вокруг. Вопль просто оглушал всех, что имели несчастье оказаться рядом.

Грым красивым кувырком ушел в сторону, отчаянно сожалея о том, что его меч остался в черепе противника. Тот же кружил на месте, раскачиваясь во все стороны и сотрясая воздух ревом боли и ярости. Полуторник тролля оказался вырванным из глаза и отлетел куда-то в сторону. Маги с ужасом подумали, что вот сейчас у циклопа вырастет еще одно око и на этот раз он церемониться не будет.

Тролль бежал за своим оружием, собираясь во что бы то ни стало помешать врагу добраться до друзей. Порядком пострадавший клинок оказался в лапах Грыма, а сам он уже поворачивался, когда циклоп упал.

Маг поскакал к лежащей туше, прекрасно понимая, что еще, может быть, это не конец. Однако смерть чудовища была бесспорной: Калли, Златко и девушки почувствовали, как телу вновь возвращается прежняя подвижность.

Когда они смогли все-таки подняться, Грым стоял над поверженным врагом и с интересом его рассматривал.

– Ну что, мертв? – крутя кистями, спросил Синекрылый.

– Ага, – подтвердил тролль. – А здорово я его?

– Не то слово, – согласился Бэррин. – Я, признаться, думал, что это все. А ты ничего – справился. Да еще как!

Грым раздулся от заслуженной похвалы.

– Ага, приятель, – Дэй шлепнула рукой тролля по спине, – ты просто зверь!

– Никогда не думал, что циклопы могут парализовать взглядом, – своим дивным голосом произнес Светлый. – Ты знал об этом, Златко?

– Ни сном ни духом.

До них наконец доползла и Ива. Осторожно приблизилась к поверженному циклопу.

– Слушайте, во монстр! Меня до сих пор трясет от ужаса, – поделилась она впечатлениями. – А страшный какой! А ты, Грым, вообще не испугался! Нет, это надо! Я так не могу, – покачала она головой.

– Ну, ты же не Бой, Ивушка, – милостиво оправдал ее невероятно довольный тролль. – У тебя другие достоинства. Одно то, как ты раны лихо штопаешь, чего стоит!

– Причем штопаешь в буквальном смысле, – невольно поморщилась Дэй. Ей приходилось на себе испытывать искусство знахарки.

От слов гаргульи у Ивы всегда возникало двойственное ощущение: то ли похвалила, то ли наоборот. Поэтому сейчас девушка предпочла промолчать. Даже обошла еще раз циклопа.

– Нет, ну какая жуть, – в очередной раз восхитилась-ужаснулась она. Потом подняла взгляд на друзей. – А еще я думаю, что мы хреновые маги.

– Нет, мы просто молодые маги, – не согласился Златко, поправляя капюшон куртки и давая команде отмашку.

Лучшая пятерка Земли выдвинулась дальше. Тролль на ходу протирал меч, приколдовывая в попытках привести свое оружие хотя бы в относительно сносное состояние.

– Да, – словно мысля вслух, сказал Калли, – мы еще очень мало знаем, и наши заклинания примитивны. Но, согласитесь, это все равно во много раз больше, чем мы умели еще в конце лета.

С этим нельзя было не согласиться. Прогресс был впечатляющий.

– Все равно обидно, – не унималась Ива, которая никак не могла прийти в себя после ужаса от собственного бессилия. Нельзя сказать, что девушка так уж часто могла противопоставить врагам нечто реально действенное, зато научилась хотя бы сопротивляться, какой-то ущерб им нанести… А тут – абсолютное и полное поражение. Просто позорное.

Калли и Златко более философски отнеслись к этому: в их жизни бывали и не такие ситуации, и они куда трезвее смотрели на свои возможности. А вот Дэй откровенно злилась и завидовала Грыму: как же так – ей не дали тоже подраться с циклопом, безобразие да и только!

– Обидно, а что делать? – пожал плечами эльф. – Надо принимать жизнь такой, какая есть. Мы не все можем, но зато теперь у нас есть бесценный опыт. Как верно не так давно сказал наш Златко, выберемся из этой переделки и засядем за книги, чтобы в будущем так не… попасться.

– Угу, – понимая, что друг прав, травница как-то не жаждала снова так быстро приниматься за грызню бесконечных залежей гранита магической науки. – Чем больше учусь колдовству, тем больше убеждаюсь, что, кроме магии, приходится еще кучу всего знать.

Бэррин хмыкнул:

– Как говорит мой дядя, тот, кто знает в совершенстве тактику, но не знает ничего, кроме нее, – не знает даже тактики. – Тут Златко рассмеялся.

– Ты чего? – удивилась гаргулья.

– Я подумал, какая у нас дивная практика получается.

И молодые маги расхохотались.

– Нашими отчетами будет зачитываться весь универ, – сквозь смех произнес Калли.

– Ага, а я, краснея и ковыряя ножкой пол, стану объяснять Владигору про некую несуществующую реальность.

Приступ смеха повторился, когда друзья представили себе реакцию вспыльчивого учителя Ивы.

– Он тебе не поверит, – предположила Дэй.

– И это в лучшем случае! – хихикнула Ива.

Гаргулья хотела продолжить хохму, да так и застыла с открытым ртом.

– Слушайте, – огонь аж заблестел в глазах, – я вот что подумала…

Травница с трудом подавила замечание: «А ты умеешь?», укорив себя в том, что понахваталась у Дэй самого худшего.

– Смотрите, что получается, – продолжала тем временем объяснять свою идею гаргулья, – сначала Калли нас всех спас. Потом я активно действовала. Теперь вот Грым. А ведь получается, что мы именно так в круге и стояли, ну когда читали то заклинание у озера-зеркала!

– Хм, а это идея, – оценил мысль Бэррин.

– А кто у нас дальше стоял? – рассудил вслух тролль. – Ив, я же тебя за руку держал. – Это было фигуральное выражение, которое использовали маги при описании соединения сил и месторасположения участников круга. На самом деле ладони магов в тот раз не соприкасались.

– Да, я между тобой и Златко стояла.

– Значит, следующее испытание Ивино? – спросила Дэй.

– Не могу сказать, что меня это радует, – пробурчала травница.

– Ты справишься, – подбодрил ее Калли. – Я знаю.

– Откуда? – удивилась знахарка, втайне жаждущая услышать, что она отличный маг и в нее верят.

– Потому что в заклинании говорилось о Природе. Да и руна была соответствующая, – начал объяснять эльф. – И скорее всего испытание, или как его еще назвать, будет касаться именно Природы. А я не знаю ни одного мага Природы, у кого что-то с ней не получилось или чтобы она ему не помогла.

Светлый, конечно, немного преувеличивал, но в основном был прав. Природа была самым пристрастным направлением. Ее магам в чем-то было сложнее: если она не хотела, то сделать они ничего не могли. Зато уж если она выбирала себе любимчиков и им грозила реальная опасность, то Природа никогда не оставалась равнодушной. Разумеется, чтобы с ней общаться, нужны были определенные умения. К тому же Природа всегда с огромным пониманием относилась к чувствам своего любимчика, и вопрос о том, что она может не помочь, когда маг спасает своих друзей, не стоял.

– Ты прав, конечно, – чуть недовольно согласилась Ива, совсем не это желавшая услышать. – Только есть одна загвоздка.

– Какая? – удивился эльф.

– Где ты в этом… выдуманном мире видишь настоящую Природу?!!

– Да ладно, Ив, не переживай ты так, – хорошее настроение тролля после драки ничто не могло испортить. – В конце концов, это не твоя проблема, где взять настоящую Природу, а этого… как его?… Адриана, во!

Знахарка чуть ли не с открытым ртом смотрела на Грыма.

– Вот это позиция, – ошарашенно произнесла она.

– Надо смотреть на мир проще, – поделился тролль мудростью. И усмехнулся.

Травница покачала головой, но улыбнулась в ответ.

– А еще я думаю о том, что нас разбаловали ситуации, в которых все одно к одному складывалось и всегда был какой-то потайной смысл. В жизни ведь не всегда так бывает.

– Да ладно тебе, ну будут другие – будем по-другому думать.

– Ага, как же! Привыкнем сейчас, а потом не будем знать, что делать!

– Ива, ты это у Златко заразилась занудством?

– Это я-то занудный?!!

– Что-то холодает.

Разговор был ленивый, скорее просто чтобы занять время.

– Ага, холодает. С чего бы это?

– А я говорила вам, что примерно в это же время для меня все и началось? – вдруг вспомнилось Иве.

– Что все? – не понял Грым.

– Ну… все мои магические дела. Собственно, ровно год назад плюс-минус пару дней я и решила отправиться в Университет.

– А, помню, та история с Гамельном? – уточнил тролль.

– Ну да. – Ива мечтательно улыбнулась. – Помню, тогда была самая настоящая зима. Снега вокруг. Синее небо такого… насыщенного цвета – красота да и только. И месяц. Тонкий такой серпик. И он вел меня обратно из леса… А в лес я пошла за омелой. Там был такой высокий и крепкий дуб, на котором она росла. Я еще с лета ее приглядела. Шла и думала, что все это похоже на сказку про Двенадцать Месяцев, помните?

– Ты рассказывала, – кивнула Дэй. – У нас нет такой сказки. Я так и не поняла, куда еще два месяца делись.

– Ну не знаю, у нас ее всегда так рассказывали.

– Священно-Имперская, что ли? – предположил Грым. – Там считают, что в году лишь двенадцать месяцев.

– А я с детства знаю эту сказку, – поделился Златко. – Только у нас ее рассказывают с полным комплектом месяцев – четырнадцать. А куда в Восточных Лесах дели еще два, действительно непонятно. Вроде далеко же до Священной Империи. Да и общего у них ничего нет.

– И не похожи Восточные Леса на Священную Империю, – внес свою лепту в обсуждение Калли. – Ни по обычаям, ни по нравам, ни по государственному устройству. Да и как-то не могу представить себе эту сказку родом из Империи. Это при их-то единобожии – разгуливающие по зимнему лесу месяцы! Всякие подснежники зимой. Ересь да и только! За такую сказку в Империи и повесить могут. Дабы неповадно было засорять головы детям всякими безбожными глупостями.

– И то верно, – вздохнула травница. – Ладно, да ну их эти Двенадцать Месяцев. Хотя, конечно, лес в ту пору был просто сказочным.

– Так хорош? – улыбнулся Синекрылый мечтательному виду знахарки.

– Не то слово! И представьте, было в нем что-то… даже более живое, чем обычно. Вы знаете, я всегда очень трепетно отношусь к природе, земле… Всегда перс… перси… гоблин, ну слово такое умное есть!

– Персонифицируешь, – подсказал эльф. В самой глубине его синих глаз таилась улыбка.

– Во! Точно! Вот именно это делаю!

– Ив, а по-нормальному? – попросил Грым. – Это ты для этих хмырей, что ли, умности всякие говоришь?

– Видит жизнь и личность в природе, – пояснил Бэррин, пока Ива придумывала достойный ответ.

– А! Понял, ну продолжай.

Травница решила не обращать внимания на выпад Грыма, все равно это была единственная действенная тактика в общении с троллем. Дэй, правда, считала иначе, но нельзя сказать, что ее пример был убедителен.

– Ну так вот… а в ту ночь все какое-то особо волшебное было. И омела сама в руки просилась, и тропинка сама под ноги ложилась, и снег так блестел!.. А деревья стояли стройными вековыми великанами. Чародейство какое-то словно было разлито в воздухе. И так красиво… Лес, снег, темно-синее небо и месяц… И я тогда подошла к тому дубу, поманила к себе листья омелы, выбрала нужные – сами в руки легли, – достала свой знахарский ножик и, пока резала, вспоминала слова тетушки по поводу омелы…

– «Это опасное дело, девочка моя, – стоять под омелой!» – хором процитировали ее друзья, от души посмеиваясь.

Ива тоже улыбнулась и махнула на них рукой.

– Да, именно их. Только вот в ту ночь тетушка оказалась права. В ту ночь все и началось. Легла тогда дорожка новая под мои ноги, хоть и не поняла я этого сразу. За красотой ночи и леса не почуяла.

– Колдовская ночь, так говорят, да? – ласково посмотрел на травницу Златко.

– Колдовская, – кивнула знахарка. – Полная тайн, зова земли – сила чуть ли не плясала вокруг, и все это смешивалось, сочеталось, сплеталось с синью неба и белым серебром снега… – Девушка так увлеклась, что даже не сразу сообразила, что друзья встали столбами. – Эй, вы что? – удивилась она, оглянувшись на ребят.

Дэй с трудом подавила нервный смех и жестом призвала травницу осмотреться.

Ива недоуменно поглядела по сторонам и поняла, что правы были учителя в отношении ситуаций, которые никак предположить нельзя.

Вокруг высились вековые деревья, укутанные снегом. Его же толстый слой покрывал и землю. Искрился миллионами снежинок, чаровал скрытой тайной, манил нетронутой первозданной красотой.

– Ива, если мы оказались в Восточных Лесах, я тебя лично придушу, – произнесла гаргулья.

Знахарка могла только невнятно промычать что-то.

– Вот гоблин! – несколько потрясенно ругнулся Грым. – Мы что, действительно в Восточных Лесах?

– Ива? – Златко посмотрел на травницу.

– Да я-то откуда знаю?! – возмутилась та.

– Ну Восточные Леса – это ж твоя родина.

– И что? Знаешь, какие они огромные?! И я там везде не шастала! Только вблизи своей деревни и бывала. А это всего ничего!

– Осмотрись, может, знакомое что увидишь.

– Это и тебя касается, Златко, – произнес Калли.

– Думаешь?

– Да. То, что нас забросило аж в Восточные Леса, возможно, но как-то уж больно невероятно. Слишком мягкий был переход. Пока не оказались здесь, ничего не заметили. А вот, что мы просто вынырнули где-то в твоих землях, вполне возможно.

Ива старательно разглядывала лес, силясь найти в нем знакомые черты. Грым оглядывался назад, пытаясь понять, куда делись луг, травы и дорога. Дэй посмотрела на их физиономии, а также на сосредоточенное лицо Синекрылого, сейчас какое-то более благородное, что ли, чем обычно, и спросила:

– А почему вы решили, что мы вынырнули в реальном мире? Может, просто декорации нам сменили. Под Ивину сказочку.

Маги внезапно обнаружили, что никто не знает причину своей уверенности, но отчего-то сомнений не возникало. Потом и травница робко произнесла:

– Я чувствую.

– Да? – тут же заинтересовались Калли и Златко.

– Да. – Девушка на миг прикрыла глаза. – Без сомнений. Очень сильное ощущение. Всей кожей зов земли слышу.

– Вот всегда я в твоей терминологии путаюсь, – недовольно прокомментировал тролль. – Я землю как стихию воспринимаю. А сейчас не чувствую ее какой-то особый зов. А ты про Природу говоришь, что ли?

– Ну да… – пожала плечами Ива. – Я просто почему-то о ней привыкла думать как о земле… Крестьянское воспитание, наверное.

– Скорее уж, знахарское.

– И это тоже.

– И что тебе этот зов подсказывает?

– Да ничего такого… сила – и все тут, – растерялась травница.

– Не знаю, что там Иве что подсказывает, – проворчал Грым, – а вот мне моя шкура подсказывает, что так и замерзнуть недолго.

На молодых магах были, кроме обычных рубах, только куртки, что они носили в Стонхэрме в начале зимы. На влажную и ветреную погоду самое то, а вот к суровым морозам не приспособлены.

– Да и темно уже, – добавила Дэй.

– Темно, потому что зима, – возразил Калли. – Сейчас не может быть слишком поздно.

– Почему нет? – тут же возмутилась гаргулья. – Вон сколько всего уже с нами произошло. А в том месте, где мы были, время вполне может как-то по-особому течь.

– А тут уж я чувствую. – Эльф еле удержался, чтобы не показать язык.

– Так что с холодом будем делать? – не выдержал их перепалки Грым.

– Надо идти быстрее, – предложил Златко. (Пока юные волшебники шли по едва заметной по просветам в кронах тропке.).

– Мм… быстрее не получится, – произнесла Ива. – Это же лес, а не наезженная дорога. Да еще и снега вон сколько. Радуйтесь, что у всех сапоги высокие… Но у меня есть идея.

– Да? – заинтересовался тролль.

– Ага. Этому когда-то научила меня тетушка. – Девушка начала делать какие-то странные пасы руками. – У меня не всегда получалось раньше, но теперь-то я знаю, в чем тут смысл, должно получиться.

– И в чем? – полюбопытствовал Синекрылый. Как любой не городской житель, он весьма живо интересовался ведьмовством. Для Бэррина это в чем-то было оправданно. Ведь земли его рода – это в основном деревни и небольшие городки. А в таких местах куда больше ведьм и колдунов, чем настоящих магов.

– Это – направление Природа. – Ива слегка расфокусированным взглядом огляделась вокруг. – Тогда я только инстинктивно могла к ней обращаться, теперь же к этому прибавилась и теория.

– А…

– Златко, – зашипел на него эльф, – имей совесть, она же колдует!

Отвлекать в таких случаях не рекомендовалось категорически, и Синекрылый послушно замолчал. И не зря. Потому что тут началось такое, что его обидно было бы пропустить из-за трепотни. У Бэррина вдруг возникло ощущение, что он по колено оказался в теплом, ласковом море и игривые волны плещутся вокруг.

Ива стояла, подняв невидящий взгляд к кронам деревьев. Ладони были повернуты вверх и вперед. Губы приоткрыты. Вроде ничего необычного в девушке сейчас не было. Та же одежда, те же светлые волосы… Однако в обрамлении серебряных от снега деревьев, среди бело-синего мира, в неизвестном глухом лесу она вдруг стала похожа на персонаж из какой-то сказки, вроде той, о какой так долго пыталась рассказать друзьям. И Сила кружила вокруг нее, поднималась шаловливыми волнами, ласкалась к ногам и чаровала.

Потому что это была очень красивая магия. Красивая и живая. Молодые волшебники именно так ее и чувствовали – как что-то одушевленное, любопытное, в чем-то даже игривое, но бесконечно мудрое. Эта было не просто колдовство, энергия, самостоятельно взятая у воды или воздуха, а нечто большее. Будто тот или та, кто позволяет нам жить на этой земле, вдруг приподнял пальцами подбородок и заглянул в глаза. И увидел все. И ты ощутил, насколько огромная мощь таится. Сила, которая есть суть воля всего, что вокруг. И ей невозможно сопротивляться. И не потому, что она много сильнее, просто спорить с ней не хочется. Ибо это то, что действительно истинно. Даже боги могут ошибаться. Природа – никогда.

И как-то сразу стали ясны высказывания магов Природы, что они никогда не пойдут против ее желания: собственное существо не позволит.

Златко даже сначала ужаснулся той мощи, что так неожиданно проявила себя. Как же Ива, такая хрупкая, с ней справляется? А потом все стало ясно. Ива была неотделима от этой силы. Была даже не ее дочерью, а частичкой ее сути. В этом мире она была своей до кончиков волос. Это чародейство ласкало и успокаивало ее душу. Травнице было свойственно вести себя подобно ребенку, выглядеть наивной и даже слабой. Зато эта сила принимала ее такой, какой девушка была, и давала ей возможность открыть свою истинную суть: теперь Синекрылый видел в подруге спокойную, уверенную, могущественную колдунью, мудрую и умеющую принимать правильные решения. Скоро эта личина вечной студентки, милого ребенка, чуточку робеющей провинциалки спадет со знахарки. Когда станет не нужна эта защита, тогда-то и пророчество зеркала-забавы сбудется. Свою силу тоже надо уметь признавать и не бояться ее. Бэррин это хорошо знал.

К счастью, они были магами, и время их не подгоняло.

А потом мысли Златко перескочили на то, что происходило вокруг. Сказка – так Ива это назвала, и Синекрылый был с ней в этом согласен. Сила, которую будила знахарка, делала мир… одушевленным. Будто каждое дерево, каждая звездочка на синем глубоком небе, каждая снежинка обладали своей индивидуальностью: они что-то чувствовали, что-то знали, что-то хотели сказать, что-то таили, чему-то радовались, от чего-то грустили – они жили. И от осознания этого становилось как-то радостно и приятно, будто ему, Златко из рода Бэрринов, доверили какую-то тайну, посчитали достойным быть ее хранителем, впустили в круг избранных, приоткрыли истинную суть мира. Подмигнули и заговорчески приложили палец к губам.

И Синекрылому хотелось шепнуть «спасибо» и «я с вами». Чувствуя себя ребенком, который, открыв книжку, погружается в волшебный мир, Златко знал, что никогда уже не сможет смотреть на все вокруг по-прежнему.

Тем временем и чисто физические ощущения менялись. Стало явно теплее. Словно воздух вокруг чуть нагрелся. Бэррин выдохнул и посмотрел на пар изо рта. Не было сомнений, что температура вокруг не изменилась, только около магов было что-то вроде тонкой прослойки теплого пространства.

Ива опустила ладони и радостно улыбнулась. Как всегда, когда она обращалась к Природе, и теперь Златко знал почему.

– Вот так-то лучше. – Счастье рвалось из карих восторженных глаз, с мягких красивых губ. – Теперь нам будет чуточку теплее.

– А что ты сделала? – Синекрылый не понял, почувствовала Дэй что-то или нет, но готов был поклясться, что ехидничать сейчас гаргулья просто не сможет.

– Это… что-то вроде защиты. От холода. – Травница провела рукой по светлым волосам. – Я попросила… пожелала… ну, короче… Нет, не повысить температуру воздуха – согласитесь, это глупо, да и противоестественно, – но сделать так, чтобы нам было тепло. Пусть воздух вокруг нас станет потеплее. Как раз чтобы в куртках не было жарко.

– Но это не магия воздуха? – на всякий случай уточнила гаргулья. Оная была для нее дополнительной, второй после стихии Земли.

– Нет, это что-то вроде дара… Природы. Не знаю, как объяснить.

– Мы поняли, – кивнул Грым.

– Почувствовали, – поправил Калли.

«Почувствовали, значит», – улыбнулся Синекрылый.

– Ну и дальше что? – нахмурилась Дэй. – Тропинка-то кончилась.

Действительно маги находились в лесу, и никаких дорожек или признаков человеческого присутствия не наблюдалось.

– Златко? – Калли наверняка считал, что выносить решение должен Бэррин.

– Ива, ты ничего не чувствуешь? – повернулся к травнице тот.

– Э-э-э… в смысле направления?

– В смысле каких-то ориентиров? Опушка, жилье, дорога?

– Ммм… сейчас. – Знахарка прислушалась к себе, но магию в этот раз слишком сильно тревожить не стала. – Калли, Златко, а вы ничего не ощущаете?

Названные озадаченно нахмурились, потом их лица прояснились.

– Точно! – воскликнули оба одновременно и рассмеялись.

– Там озеро, – пояснила девушка и махнула рукой куда-то.

– Идем туда? – уточнил Грым.

– Направление ничуть не хуже остальных, – пожал плечами Синекрылый. – К тому же оттуда может быть что-нибудь интересное видно.

– Лесное озеро, – мечтательно вздохнул эльф. – Это должно быть красиво.

Это действительно оказалось красиво.

Их компания пробиралась через укутанный снегом лес, оставляя за собой дорожки перепутанных следов. Темнота же все густела вокруг. А деревья отливали серебром, просвечивая темными стволами сквозь фату морозного богатства. На синем небе посверкивал ясный месяц, и его свет, многократно отражаясь миллионами узорчатых снежинок, лился вокруг.

Казалось, лес прислушивается к тихим шагам. Разглядывает неожиданных гостей. И ждет. Чего-то ждет.

Молодые маги не переговаривались. Не хотелось каким-либо лишним звуком нарушить совершенную красоту царственного бора. Просто скользили меж толстых – не каждый и обхватишь – стволов и даже не пытались сбросить с себя чары леса. Этим чарам хотелось поддаваться.

Озеро оказалось большим. Не таким, какие бывают на открытой местности, но для такого бора действительно приличным. Оно даже не замерзло в эту холодную пору. Только по краям тонкий лед. Высокие деревья несли караул вокруг этого совершенства. В темных водах таинственно подмигивал месяц. Увидев выходящих к берегу магов, поднял голову невысокий олень, недоуменно посмотрел на них, потом все же решил скрыться от непонятных существ. Но сделал это не так уж и торопливо.

«Что же это за лес такой», – читалось на лицах друзей.

– Смотрите, – тихо, но вполне различимо в морозной тишине произнес Калли.

Взор его дивных глаз был устремлен к середине озера. И юные маги смогли увидеть такое волшебство, какое никто из них даже не мечтал когда-нибудь узреть. Прямо посреди незамерзших вод выткался из воздуха и мороза ледяной дворец. Высокие стены, башенки, стрельчатые окна, даже балкончики для прекрасных принцесс, распахнутые двери.

– Сдается мне, Златко, нам туда, – хмыкнул Грым. – Зря бы такое представление не стали устраивать.

С таким доводом трудно было не согласиться. Бэррин кивнул.

– Вот только как нам туда добраться? – задумчиво спросил Светлый.

– Что, не научились еще эльфы по воде ходить? – съехидничала (и так она долго терпела) Дэй. – Странно, право, странно.

Калли лишь бросил на вредину мимолетный взгляд.

– И вправду, как туда попасть? – озадачился Грым. – В такую погоду что-то в воду лезть не хочется. Ива, конечно, что-то колдонула тепла ради, но не думаю, что оно выдержит холодную воду.

– Не выдержит, – кивнула знахарка.

– Дэй и ты, Златко, можете перелететь, – предложил Калли.

– Шли вместе и дальше пойдем вместе, – отрезал Бэррин, в том числе и потому, что не был уверен, будто сможет призвать Синие крылья.

– А лодки нет? – оглядывалась гаргулья.

– У меня есть идея, – вдруг улыбнулась Ива. Сила Природы сладким зовом кружила вокруг.

– Какая? – Что-то в ее голосе заставило всех остальных из команды очень внимательно посмотреть на знахарку.

– Златко, Калли, поможете мне? – Словно чародейство леса сверкало на кончиках ее ресниц.

– А что требуется? – Вопрос предоставлять помощь или нет, даже не обсуждался. Они слишком привыкли друг другу доверять.

– Мне нужна дополнительная магия Воды.

Эта стихия была второй после профилирующей у всех троих.

– Договорились, – кивнул юноша. – Скажешь, что будешь делать?

– Не-а, пусть сюрприз будет. – Все та же колдовская улыбка.

Эльф с Бэррином переглянулись, но последовали за девушкой, а она шла к воде.

Вблизи озеро казалось еще темнее. Особенно по сравнению с белой кромкой инея и снеговой периной берега.

Ива присела на корточки и кивнула друзьям: «Сейчас». Изящная ладонь Калли легла на ее левое плечо, рука Златко – на правое. Чужие, но такие знакомые силы хлынули в девушку, и она сосредоточилась. Впрочем, особых усилий колдовство не потребовало. Сила Природа была повсюду, даже в избытке. Она пьянила кровь и дарила легкую эйфорию, рвущуюся улыбкой с губ травницы. И в деле, что знахарка задумала, именно эта магия играла ведущую роль. Волшебство воды лишь помогало ей в этом.

Ладошка юной чародейки коснулась темных холодных вод. Мгновение ничего не происходило. Потом вокруг маленьких пальчиков начало расползаться ледовое кольцо и побежало по воде все дальше и дальше, крепко сковывая озеро в своих объятиях. А Ива с чуточку странноватой улыбкой любовалась причудливостью узоров, что рисовал мороз на водной глади.

Несколько минут – и все озеро покрылось льдом. Тогда травница убрала пальцы от поверхности и попыталась согреть их дыханием. Вторую же ладонь вложила в галантно предложенную руку эльфа. Он помог ей подняться и мягким движением провел по озябшим пальчиками. Их приласкало магией Жизни, и холод мгновенно исчез.

– Идемте, – произнес Златко и первым ступил на белый, во многих местах прозрачный лед.

– Синекрылый, а ты уверен, что он нас выдержит? – Тролль был тут самым заинтересованным лицом: изо всех он был самым тяжелым.

– Не бойся, Грым, – кинула Ива на него взгляд через плечо. – Выдержит.

И под ручку с Калли шагнула следом за Бэррином Дэй с троллем переглянулись, но решили рискнуть. Правда, гаргулья касалась странной дороги лишь кончиками коготков на ногах. Основной вес ее каменного тела держали крылья. У Грыма такого преимущества не было, так что шел он не без опасений. Для него это был, пожалуй, самый неприятный момент всего приключения.

Златко тем временем отважно двигался по заледеневшему озеру и остановился только перед самыми ступеньками странного дворца. Следом подошли Ива и Калли.

– Ну что, заходим? – спросила травница, видя, что Златко медлит с первым шагом на ступеньки.

– Надо, – кивнул он.

– Надо делать только то, что велит сердце, – то ли возразил, то ли просто высказался эльф и тут же с давно забытой горечью подумал: «Да, хорошо советовать. Сам раз уже поступил, как велело сердце. И какой результат? Изгнание. Позор. Недовольство семьи… Зато познакомился с ними… – Светлый неожиданно даже для себя покрепче сжал пальчики знахарки. – И увидел это совершенство… – Он бросил восторженный взгляд на ледяной мираж. – И много чего еще увижу и испытаю».

Златко немного потерянно оглянулся на друзей. Как раз подошли Грым с гаргульей.

– Ну что, идем в хату? – поинтересовался тролль, которому очень не нравилось стоять на льду зимнего озера.

– Тебе лишь решать, – тихо произнес эльф, глядя на Бэррина своими странными синими глазами.

Синекрылый на миг прикрыл веки. Перед внутренним взором тут же пронеслись лица на портретах предков-магов, тяжелые тома истории семьи, Синие крылья на гербе рода… и промелькнуло: «Это ужасно. Все мои идеалы рухнули. Я просто не верю в это. В голове все путается… мысли разбегаются. Я, наверное, промолчу…».

Златко глубоко вздохнул и поставил ногу на первую ступеньку. Они, Бэррины, ничего не боятся и от истины не прячут голову в песок…

Колдовской дворец встретил их холодом. Стоило только вступить под его своды, как мороз укутал молодых магов. Прозрачные стены на самом деле были мутными, и мир за пределами этого волшебного замка терял свои четкие очертания, все смешивалось в какофонию красок и мороков. И казалось, ледяной дворец несется куда-то в ночную бездну – к темному небу или в глубину морозных вод.

И это было красиво: и изящные узоры льдистых стен, и безупречно стройные стрельчатые окна – их мозаика складывалась в странные, непонятные картины, что так похожи на кружево снежинок, – и перила широкой лестницы, которые начинались двумя стройными девичьими бело-прозрачными фигурами. Их тонкие совершенной формы руки указывали путь – вверх и только вверх.

Пар вырывался изо рта, а холод ластился к коже ладоней и щек.

– Что-то не действует больше твой дар Природы, – пробурчал тролль, расколов хриплым голосом торжественную тишь дрожащего воздуха.

– А что ты хотел? – ответила знахарка, распахнутыми глазами рассматривая все вокруг. Для ответа травнице пришлось обернуться: – Нет тут Природы. Ни капли.

– А это что? – Грым обвел рукой вокруг. – Разве лед не природа?

– Колдовской – нет.

– А он колдовской? – Златко тоже заинтересовался и повернул голову. Оглядел расстановку сил и взглянул прямо в глаза троллю и гаргулье.

Те мгновенно убыстрили шаг и плечами оттеснили назад Калли и Иву. Ударный кулак вновь был впереди: сначала Синекрылый, затем Грым и Дэй у него по бокам. Расстояние между троллем и гаргульей было чуть больше, чем между эльфом и травницей, чтобы в случае чего они смогли прикрыть с флангов своих замыкающих.

– Мне кажется, да, – кивнула знахарка, хмыкнув в ответ на маневр парочки направления Бой. «Тоже мне великие воины».

– Понятно, – по-видимому, Бэррин принялся усиленно обдумывать эту информацию. Нельзя сказать, что она много ему дала, но мозги у Златко работали весьма своеобразно, он порой из совершенно обычных фактов делал такие выводы, что все только диву давались.

А тем временем их пятерка поднялась по ледяной лестнице. Правду сказать, было немного страшновато. Особенно если вспомнить, что вся эта конструкция стоит прямо на воде зимнего озера. Стоило опустить глаза, и казалось, что именно она плещется под полупрозрачными ступенями. Однако лестница кончилась. И вновь две призрачно-холодные девы изгибали руки, указывая путь.

Златко пару мгновений полюбовался на их совершенные фигуры, идеальные изгибы, строгие печальные лица и упрямо шагнул дальше, убеждая себя в том, что теперь-то уж точно поздно отступать. Но что-то шептало в его голове: «Иди, Златко, иди. Иди и ничего не бойся». – И Синекрылый всей кожей ощущал присутствие какой-то незримой поддержки. Не только друзей – они-то как раз были вполне видны, если оглянуться или чуть скосить глаза, но и… чего-то еще. Говорят, те, кто был до нас, чья кровь течет в наших жилах, никогда не уходят навсегда. Они всегда рядом. Всегда думают о нас и пекутся. Оберегают и помогают. Надо только позволить им это. Златко происходил из очень древнего рода и знал каждого, чье имя значилось в семейных хрониках. Хоть что-то про них, но знал. И ему всегда казалось, что бесчисленные воины и боевые маги его семьи всегда стоят за спиной. Не каждый раз он это чувствовал, но они были, он это знал. Может, и не знал, но верил. Так же иррационально, как ребенок верит в то, что родители могут и знают все.

И Златко шел.

Вот перед его группой – уже открытые двери большого зала. Легкое касание рук Синекрылого – и они распахиваются еще шире. Их глазам предстала комната размером с небольшую площадь. Изящные ребристые колонны подпирают прозрачный свод, и где-то там угадываются далекие почти невидимые звезды. В дальнем конце зала находится что-то вроде алтаря – похожий на мрамор белый прямоугольник льда. А на нем лежит книга. Старый кожаный переплет и золотая гравировка букв. Даже отсюда видно. Такая реальная в этом царстве колдовства.

Бэррин невольно ускорил шаг. Неужели вот он – конец их путешествия? Книга, которая хранит тайну родового проклятия? Казалось, сладкая от такой близости победа пальчиком поманила Златко, заставляя его почти бежать.

И вдруг сзади – тихий сдавленный вскрик, лязг вытаскиваемого из ножен оружия друзей и голос – незнакомый и холодный, словно воздух вокруг:

– Не так быстро, Бэррин.

Синекрылый резко развернулся на месте, уже понимая, что ничего хорошего его там не ждет. В нескольких шагах от пятерки стояли трое… существ? Их можно было бы сравнить с самым диким и сильным кланом троллей, если бы они были раза в два поменьше да и поволосатее. А так… гладкие, словно каменные тела со сплошными мышцами на них, абсолютно одинаковые безэмоциональные лица, почти круглые головы, прижатые к ним длинные уши. Но самое главное – один из них, тот, что по центру, держал у горла Ивы нож.

«Откуда они появились? Такие туши мы не могли не заметить. Я спешил, но все равно смотрел по сторонам. Да и ребята, уверен, тоже».

Сама травница не знала, что и думать. Вот только что шла сразу за Грымом, внимательным взором прощупывая пространство вокруг, как и все остальные понимая, что вероятность какой-нибудь гадости напоследок весьма велика. И вдруг кто-то невероятно сильный тянет ее назад, и к шее прижимается холодное лезвие ножа размером чуть ли не с ее локоть. И в остроте его сомневаться не приходится: кромка металла даже сейчас режет кожу. И рука, держащая нож, не дрожит и не движется, будто каменная. Она же удерживает тело девушки – такая здоровая. Ива еле сдержала дрожь, представив себе все существо, потом скосила глаза и углядела двух других. Очи знахарки расширились до предела отпущенных природой возможностей. О том, чтобы сопротивляться, не могло быть и речи. Судя по руке, ее просто раздавят. Да и слишком уж уверенно и ловко был приставлен нож к горлу. Явно опыт сказывается – даже не вздохнуть поглубже.

«Что-то не везет мне в этой истории», – нервно подумала Ива, стараясь не трусить слишком уж заметно.

– Отпусти ее, – в лучших традициях положительных героев приказал Златко, кладя руку на меч.

Его друзья стояли ближе к этим странным существам. На лицах не было абсолютно никаких эмоций, но Синекрылый давно уже научился читать их самые малейшие знаки. Похоже, ребята просто не представляли, как справиться с эти монстрами так, чтобы Ива не пострадала. Ведь даже слабые места в этих тушах было трудно найти. Шкуру с первого раза не пробьешь. Шея высоко. Да и сомнительно, что они так близко к себе подпустят… Уже сам факт, что они смогли подобраться к ожидающей нападения группе, говорил о многом.

И самое ужасное: как бы быстры ни были маги, Иву успеют прирезать в любом случае. Если только магией какой-нибудь незаметной… А вдруг они умеют чуять колдовство? Или и вовсе не поддаются ему?

В ответ на его слова существо, держащее травницу, усмехнулось. Только губами. Ничто больше на его лице не дрогнуло. Даже жутко стало.

– Пришел, значит? – Уже другой голос раздался с противоположного конца залы. Маги, как по команде, посмотрели в ту сторону.

Незнакомый высокий худощавый мужчина полусидел на «алтаре». Одет он был весьма странно. В какой-то балахон из замши с бахромой то тут, то там. Гроздь амулетов висела на шее. Браслеты и серьги дополняли картину. На поясе в расшитых бисером ножнах висел, судя по изогнутой волнообразной форме, ритуальный кинжал. В черные прямые волосы были вплетены какие-то нитки, косточки и травы. Лицо с высокими, сильно выделяющимися скулами казалось очень смуглым и изборожденным морщинами, но при всем этом не очень старым.

– За этим пришел, а, Бэррин? – Мужчина длинной костлявой кистью поднял с «алтаря» книгу.

– За этим, – нахмурившись и одним глазом наблюдая за удерживающими Иву, ответил парень. – А тебе что за дело?

– Мне? – рассмеялся неизвестный, и существа тоже хохотнули. – Да как тебе, юнец, сказать? – Жесткое лицо вдруг заледенело так, что даже стены холодного замка казались более добрыми. – Больше всего на свете я желаю, чтобы вы, Бэррины, по-прежнему умирали, сами не зная от чего.

– Но кто ты? – опешил Златко, пораженной черной ненавистью в темных, глубоко посаженных глазах.

– Я когда-то жил. И должен был жить еще очень долго, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый. И за мою смерть ты так же, как и все до тебя, умрешь молодым и полным сил. Ведь у тебя тоже есть они. – Мужчина щелкнул пальцами, и зал наполнился Силой – странной, незнакомой какой-то, дикой, необузданной Силой, а за спиной юноши появились призрачные огромного размаха Синие крылья. – Ими обладать, – усмешка, – Дар Короля и мое проклятие.

Златко почувствовал, как ярость закипает в крови. Крылья за спиной дарили ощущение всемогущества, невероятной свободы… и желание поквитаться за всех, кто когда-то умер из-за них.

– Что сдохший когда-то шаман может сделать мне, живому и настоящему магу из рода Бэрринов, потомку Истинного Короля?! – Златко.

– Я? – почти хохот… И ярость, словно отражение его, Златко, чувств, всколыхнулась в черных безднах. – Еще пока очень многое. Да и они тоже, – кивок в сторону существ. (Парень тоже невольно скосил на них глаза. Взгляд Ивы был полон страха. И какое-то страшное понимание затаилось в ее очах. «Только вот понимание чего?») – Нравится девочка? – издевался тем временем шаман Эзгио. – Хороша, правда, маг Природы, совсем молоденькая ведьмочка, а, Златко Бэррин? Интересно, что ты выберешь – ее, каких еще много встретится на твоем пути, или это? – Мужчина подкинул на руке тяжелую книгу. Щелчок длинных пальцев – и в паре ладоней от алтаря (или что это было на самом деле?) загорается зеленый колдовской огонь.

Синекрылый заскрипел зубами, зная, что такое пламя сжигает все что угодно за мгновения.

– Я сожгу книгу, – хмыкнул шаман. – Ты даже не представляешь, с каким удовольствием я это сделаю. Или, может, отдашь мне девочку? Что значит жизнь чужого тебе человека по сравнению со счастьем целого рода, а?

– И зачем тебе ее жизнь? – попытался тянуть время Бэррин.

– Ну как тебе сказать, – закатил глаза мужчина, – люблю убеждаться в том, что люди по-прежнему выбирают ту рубашку, что ближе к телу. Как-то тонизирует, знаешь ли.

– Эй, ты, хмырь паршивый, а ну немедленно прикажи отпустить Иву, – зарычал Грым, поведя огромным полуторником, – а то я посмотрю на то, что у тебя внутри. Тоже, знаешь ли, тонизирует.

– Фи, как грубо, – усмехнулся шаман и легко махнул рукой. (В тот же момент тролль обнаружил, что не может сделать ни одного движения, равно как и сказать хотя бы словечко, а, судя по его глазам, сказать у него было много чего. Да и взоры Дэй и Калли сверкнули той же яростью.) – Вот так-то лучше. Дерзость надо наказывать. И, пожалуй, еще вот так… – Еще один взмах ладони – и эльф с гаргульей тоже застывают подобно ледяным фигурам. – Чтобы у тебя, так сказать, не возникло соблазна повесить на друзей свои проблемы. Ты же не Король Всех Людей, свои грязные делишки придется обстряпывать самому.

– Не говори так о моем Короле! – рявкнул Златко, который всей душой верил в того, кто силой своей воли и чести спас всю расу людей. – Не смей своим грязным языком марать его светлое имя!

– Ах, вот как ты заговорил? – Шаман даже заинтересовался. – И чем ты готов пожертвовать ради чести своего Короля? Или это лишь пустые слова? Может, все-таки ею? – приказной взгляд на странных воинов. Ива почувствовала, как ее сжимает страшной силы рука, и запищала от боли.

– Не надо! – воскликнул Бэррин. – Не трогай ее!

– Что, жертвы ради защиты чести мы не готовы приносить? – Ехидный голос продолжал издеваться. – Что же ты так? Или тебя не учили биться за честь до последнего?

– Но не жертвовать жизнями других! – с трудом удерживая гнев, процедил Златко, чувствуя, как Синие крылья наливаются силой, маня таким близким могуществом. Парень знал, как возрастают его возможности, когда за спиной плещутся два призрачных крыла.

– Ну надо же! – расхохотался шаман и так же резко успокоился. И вновь в глазах застыла обжигающая ненависть. И глубоко спрятанная боль. – А ведь придется, Бэррин, придется. И все ваши принципы – лишь красивые слова. А так, вы такие же подлые, как все человечество. И нет у вас ничего такого, чего бы ни предали во имя себя, любимых. Знаешь что, – мужчина поднялся во весь своей немаленький рост, – скучно с тобой. Глупый ты. Итак, выбирай: книга или девушка. Я сегодня добрый – всех не попрошу.

Старый кожаный переплет оказался прямо над огнем. Стоит только разжать пальцы, и через мгновение от бесценных знаний не останется ничего. Златко заскрипел зубами, прекрасно понимая, что даже на Синих крыльях не сумеет туда и сюда. А также он понимал, что шаман не будет играть честно. Бэррину было почти физически больно – вот сейчас книга полетит в огонь, и единственная надежда на спасение своего рода да и себя навсегда канет в бездну, исчезнет в зеленом жадном магическом пламени. Но – пожертвовать Ивой? Нет, это даже не обсуждалось.

– Решай! – Это прозвучало как приказ. И стало ясно, что медлить больше нельзя.

– Девушка! – выкрикнул Златко и метнулся к травнице, на ходу расправляя колдовские крылья. Уже в воздухе Бэррин краем глаза увидел, как книга летит в зеленый огонь.

И в тот же миг все вокруг закружилось, завертелось, заметалось в какой-то безумной воронке. Послышались крики друзей, хохот шамана и его приспешников. Цвета все смешались, и Синекрылого с силой кинуло куда-то вниз и в сторону. Он больно ушибся боком. А перед глазами стояла чернота. Постепенно зрение прояснилось, и Бэррин увидел, что сидит на каменном поле, а рядом в разных позах валяются его друзья, но, судя по стонам, все живые и вполне способные двигаться. Ближе остальных оказалась Ива, которую Златко сграбастал в первую очередь, дабы хорошенько потискать в объятиях.

– Ай! – не выдержав и полминуты этой процедуры, вскрикнула травница.

– Что такое? – испугался Бэррин.

– Больно, – сдавленно проговорила знахарка и приподняла подбородок. Под ним кровоточила ровная, неглубокая, но все равно неприятная полоса.

– Дай-ка я посмотрю, – к ним подошел эльф. Его прохладные пальцы легли на подбородок и шею девушки. Через пару мгновений она почувствовала легкое касание магии Жизни.

– Что-то в последнее время все больше ты меня лечишь, а не наоборот, – чтобы как-то отвлечься, пошутила Ива.

– Не все же тебе развлекаться, – улыбнулся Калли и, видя, что травница уже собирается что-то сказать, приложил палец к ее губам. – Помолчи немного. Пусть заживет.

Еще раз улыбнулся и единым плавным движением поднялся на ноги, как всегда, прекрасный и совершенный, будто и не падал. Ива взглядом поблагодарила Светлого и куда менее изящно попыталась встать. Не сразу, но удалось.

Гаргулья и тролль все это время ругались где-то на заднем плане, понося и Златко, и шамана, и его слуг, и ледяной дворец, и род Бэрринов, и весь мир в придачу. Вряд ли им было так больно или обидно, скорее им просто нравился сам процесс.

А Златко тем временем осматривался, понимая, что это уже не замок из холода и воды, но и не та пещера, откуда они переместились, прочитав заклинание. Так где же они? Больше всего это походило на один из этажей какой-нибудь башни. Причем скорее всего заброшенной. И у Бэррина даже возникло подозрение, что он знает это место. Но более всего было удивительно то, что сверху лился мягкий свет, как от камина или магического светильника.

– Все живы? – обернулся Синекрылый к друзьям, чтобы прекратить разброд.

Что и произошло, молодые маги встряхнулись, вразнобой согласились и затем уставились на Златко.

– Думаешь, наше приключение еще не закончено? – Гаргулья разглядывала освещенное пространство лестницы.

– Да что думать, идемте и проверим, – высказал свое мнение Грым.

Бэррин только усмехнулся: у тролля всегда все было просто. Даже удивительно, что их мысли так часто сходятся.

– Идемте, – махнул он рукой и первым шагнул в нужную сторону. – Только осторожно, тут ступеньки весьма неровные. По ним хорошенько прошлось время.

– Откуда знаешь? – удивился тролль, следуя за другом.

– Потом расскажу. – Златко уже был у самого верха.

Остальные члены пятерки поспешили за ним.

Синекрылый оказался в мягко освещенный комнате. Все в ней выглядело так, как могло быть много-много веков назад. Зажженный камин. Ковры на каменном полу. Книги, какие-то картины. И главное – светловолосый мужчина в глубоком кресле. Опешившего Бэррина подтолкнули в спину: это забирались по лестнице его друзья. Он опомнился, сделал пару шагов вперед и вновь застыл.

– Ну, здравствуй, – хорошо поставленным – а у магов это часто случается – голосом поприветствовал хозяин комнаты. – Вернее, здравствуйте, – улыбнулся он, глядя на настороженных друзей за спиной у Златко. Потом вновь перевел взгляд на Синекрылого: – Значит, ты маг из рода Бэрринов? – Это был скорее не вопрос, а констатация факта.

Златко тряхнул локонами и поклонился.

– И ты здравствуй, Адриан Бэррин. – У Синекрылого тоже был приятный голос.

– Ах не кланяйся. – Мужчина махнул рукой. – Это всего лишь тень меня. Иллюзия. Часть выдуманной реальности.

– Ничего себе такая иллюзия, – пробормотал Грым.

– Если захочешь, тоже научишься – сложно, но возможно. Хотя на самом деле не такое уж нужное умение. Забава больше. Присаживайтесь, господа. – Изящный пас рукой – и в комнате материализуются несколько кресел.

Тролль осторожно потыкал ближайшее, но то не развеялось мороком, так что Грым рискнул сесть, правда, с таким видом, будто в каждый момент ожидал, что кресло исчезнет прямо под ним.

Остальные уселись более спокойно и теперь с интересом разглядывали давно почившего мага. У него были светлые, с неповторимой бэрриновской золотинкой волосы, а в благородных чертах лица угадывалось нечто смутно знакомое. Сам же древний колдун разглядывал Златко.

– Значит, все-таки кто-то пришел, – покивал Адриан головой. – Выходит, все было не зря.

– Что все?

– Вся эта… выдуманная реальность. Я, вернее, тот, кого я призван изображать и чья частичка личности вложена в меня, немало сил потратил на ее создание.

– Но зачем? Да и, – встрепенулся Синекрылый, – там, где были мы только что, шаман Эзгио сжег книгу, в которой все объяснялось!!!

– Да никакую книгу он не сжег, – покачал головой волшебник. – Вот она, эта книга. – Он постучал по точно такому же, как они уже видели, тому, небрежно лежащему среди других на столе. – Поговорим, и заберешь ее. А потом положишь обратно. Там сказано как. Кстати, это мои записи. То, что я нашел о проклятии рода Бэрринов, мои мысли и выводы.

– Но зачем?! – вскрикнул юный Бэррин. – То есть зачем ты все так усложнил?! Ведь после тебя было еще столько магов! И все они – все! – погибли молодыми!

– Но-но, тише, – успокаивающе поднял руки маг. – Не кипятись. Обо всем здесь… – Хлопок по книге. – Сам разберешься. Тогда уже осуждать и будешь… А вообще, я хочу сказать тебе, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, – мужчина с какой-то почти любовью разглядывал юношу, – что ты точно такой же, как все Бэррины. Один в один.

Парень напоказ зажал пальцами прядь золотых волос и усмехнулся.

– О нет! – рассмеялся Адриан. – Хотя, конечно, и это тоже… Кстати, этот дивный цвет появился в нашей семье только после того, как в нее влилась кровь Короля. Так что гордись.

– Я горжусь.

– Вот и отлично. Но я говорил не о фамильном золоте Бэрринов, – маг с ухмылкой подергал себя за столь похожую прядь, – хотя у тебя оно какое-то совсем уж яркое… Я имел в виду, что ты по сути Бэррин. До самой последней частички своей души.

Златко улыбнулся.

– Разве это плохо?

– Да нет, почему же плохо? Просто… это и не только мед, милый Златко. Интересно, а ты мой потомок? Или племянник?

– Скорее племянник.

– Вот как. Ну что ж, следовало ожидать… Ну да ладно! Так вот я хотел тебе указать на то, что у нас, Бэрринов, есть определенные черты, весьма известные, и на этом нас легко подловить. Порой доподлинно известно, как мы поступим в той или иной ситуации, и это может быть ловушкой. Вот что ты сделал, когда Эзгио предложил тебе выбор между другом и книгой, проливающей свет на проклятие?

– Разумеется, я выбрал друга… – Синекрылый кинул взгляд на Иву.

Та старалась держаться, но было видно, что ей неприятно вспоминать холод лезвия у своей шеи.

– Вот! И я не сомневался, что так и будет!

– А что, могло быть иначе? – рассердился молодой Бэррин.

– Для нас – нет, – согласно кивнул маг. – Для других – выбор действительно был бы.

– Но я такой, и жизнь друга – это цена, которую я не собираюсь платить ни за что.

– Вот именно, – покивал головой Адриан. – Беда в том, что жизнь частенько вносит свои коррективы и приходится выбирать. Иногда это бывает настолько странный и страшный выбор, что его не пожелаешь даже врагу. Я знаю, о чем говорю: Но – об этом тоже в книге.

Златко кивнул, понимая, что это в двух словах не опишешь, и задал давно мучавший его вопрос:

– Так это был не настоящий шаман Эзгио?

– Нет, конечно. Еще одна иллюзия. Если этим словом можно назвать существа, которые способны по-настоящему убить. Но скажу тебе честно: этот двойник был очень и очень похож на настоящего Эзгио.

– Но откуда ты знаешь, ты же не жил в то время?

– По источникам, с помощью магии, да и… опыт, Златко. Понимание жизни, которое приходит только с годами… Причем не ко всем. Ты запомнил его, племянник?

– Да.

– Я хочу, чтобы, читая книгу, ты вспоминал то, что видел.

– Хорошо, – немного растерянно согласился юноша. – А зачем были все эти испытания?

– О! Вот это самое интересное. – Маг улыбнулся и соединил кончики пальцев.

Он выглядел таким живым, что Ива поймала себя на мысли, что никак не может думать о том, что видит, как о чем-то нереальном. В этом мире, в созданной жившим очень давно Бэррином реальности, он был правдоподобнее их самих. «Вот это мастерство! – восхитилась девушка. – Все такое настоящее. Эти золотые волосы… А Златко и в правду как-то… золотев, – хихикнула она про себя. – Складки мантии, какие маги носили в ту пору. Пыль на столе. Сеточка легких, едва заметных морщинок у глаз. Маленький шрам на левом мизинце. Игра огня в камине. Слегка потертый ковер… Искусство на грани гениальности. Наверное, у него специализация была на этих… выдуманных мирах или просто для потомков расстарался. А вообще интересный он тип… и приятный, хоть немного странный».

– Да, самое интересное – это как раз то, что я посчитал нужным знать тех, кто все же докопается и до проклятия, и до моего дневника. Найдет озеро-зеркало…

– А что я приду с друзьями, ты тоже знал? – прервал его Синекрылый.

– Догадывался, – кивнул Адриан. – Это тоже отличительная черта Бэрринов. Мы умеем находить друзей. Умеем сами дружить и умеем находить тех, кто способен стать настоящими друзьями. Но если бы ты пришел один, заклинание бы перестроилось. Так, как оно подстроилось под особенности здесь присутствующих.

– Великое волшебство, – выдохнул впечатленный Калли.

– Да, я был очень хорошим магом. И мне повезло с вашей командой. Впрочем, тут тоже был некий расчет. Так часто бывает – что в настоящих командах есть все качества, которые необходимы… необходимы и в жизни, и в войне, и для понимания того, что я заложил в эту книгу. Скажи мне, Златко, ты понял, для чего были эти, как ты выразился, испытания?

– Ну… по идее, для того, чтобы мы их прошли… Показали, на что способны. Чего достойны.

Адриан молча посмотрел на юношу так долго, что тот стушевался, потом покачал головой:

– О нет, милый внучатый племянник, совсем нет. Я не тешил себя надеждой, что смогу решить, кто достоин, а кто нет. Мне кажется, такие вещи решают только боги. Я же просто хотел… чтобы ты на себе почувствовал некоторые вещи. Те вещи, которые необходимо понять, дабы научится принимать правильные решения. А нам, Бэрринам, особенно. Не только из-за проклятия, но и потому, что мы ведем свой род от Короля и его ближайших соратников, а это больше обязанность, чем привилегия. Это очень банальная истина, но пока ты ее не поймешь на самом деле, ты никогда не стаешь достоин по-настоящему… А теперь по поводу испытаний. Магия, конечно, дело хорошее, но главное то, что она по сути своей – всего лишь отражение нашей внутренней сущности. Иногда магия на нее влияет, но чаще наоборот. И то, что вы прошли… Вы заметили, как во время испытаний чувствовали все, что происходило не только с вами, но и с тем, чья очередь держать удар приходила?

Молодые волшебники задумались. Они поняли, что старший Бэррин прав.

– Как я уже говорил, мне повезло, что твоя команда, Златко, так удачно подобралась. В первый раз вы все были на месте Калли. Чувствовали его спокойствие. Ситуация была очень сложная. Но он, его внутренний покой, его сила Жизни защитили вас. И я бы хотел, чтобы ты, Златко, запомнил это: умиротворение Жизни, ее свет и то, как частенько приходится расплачиваться за дары болью. Спасибо, Калли, ты был восхитителен.

Эльф невозмутимо склонил голову. Хотя Иве показалось, что в душе у него бушует буря.

– Дальше… Дэй, приношу свои извинения, что заставил тебя испытать все это. Но ты, мой потомок, должен был понять, как тяжело сделать выбор, когда тебя переполняет сила, манит и искушает, предлагает самое желанное, как ради нее легко предать, отринуть все, что дорого. Трудно пожертвовать в подобном случае могуществом и исполнением самого желанного. Благодарю тебя, Дэй, я искренне восхищен твоей стойкостью.

Гаргулья смущенно кивнула.

– Грым… тут уж совсем просто. Азарт битвы. Ее огонь. Ее страсть. Увлеченность. Ты, Златко, должен запомнить это чувство. Не только потому, что оно помогает побеждать. Или что его будут испытывать те, кто пойдет за тобой. Это чувство объясняет очень и очень многое. Только испытав его, ты станешь настоящим воином. Грым, то, как ты сделал того циклопа, даже меня заставило аплодировать.

Тролль криво усмехнулся, сам с удовольствием вспоминая ту схватку.

– И конечно же Ива. Сам скажешь, чего я тут. хотел добиться?

– Сила Природы. – Синекрылый кинул взгляд на чуточку волнующуюся травницу. – Чтобы действительно хоть что-нибудь понимать, надо хоть раз почувствовать волю земли… Природы. То, как она говорит «нет», либо то как она благословляет.

– Да. Природа – это единственное – настоящее и единственное, что всегда право. Не бывает злых магов Природы, это нонсенс. Их решения не всегда согласуются с человеческой моралью. Но никто никогда и не утверждал, что мораль всегда права. Я надеюсь, ты смог поймать свою ниточку, которая будет соединять тебя с ней.

– Я тоже надеюсь, – снова взгляд на знахарку.

– Ива, ты – истинный маг Природы. Суть от сути ее. Никогда такого не видел.

Знахарка подумала, что знает причину такой близости с землей. То же понимание отразилось и на лицах друзей. Только Ива знала и то, что не только ее отец тут важен, но и весь род ведьм, знахарок и ведуний, что стоял у нее за плечами, как у Бэррина за ними стояли воины и маги, дворяне в гоблин знает каком колене. У травницы была своя династия, и силы у нее было не меньше.

– Ну что ж, вот вроде и все… – Адриан хлопнул по подлокотникам кресла и встал. – Вам пора возвращаться в замок… в Синие Крылья, – усмехнулся мат. – А мне пора уходить.

– Подожди! – вскрикнул Златко и тоже вскочил. – А… а…

– Книга вот, держи. – Волшебник еще раз улыбнулся.

– Да, – торопливо произнес Синекрылый, прижимая к себе том в кожаном переплете. – Неужели… неужели это все?

– О нет, все как раз только начинается, – в его карих глазах промелькнуло немного грусти. – Для тебя все только начинается.

– И ты ничего больше не хочешь мне сказать?

– Сказать? – Адриан положил совсем не призрачные руки на плечи внучатому племяннику в каком-то там нереальном колене. – Сказать тебе хочу вот что: всегда следуй только своему сердцу. Никогда не позволяй себе или кому-то другому заставлять тебя поступить так, как противно твоей сути. И все будет хорошо… У тебя отличные друзья, и вам еще много придется пройти. И многое пережить. Главное, не сворачивать со своего, действительно своего пути. Держи книгу, племянник, это самое важное, что я сделал в своей жизни. Держи и помни: тебе лишь решать. Да, и… не смей никого осуждать. Они, да и я… свое отжили. Прожили так, как не всякий может. Ну, прощай, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, и вы, ребята, прощайте. Получил истинное удовольствие, наблюдая за вами.

И мужчина, как и вся обстановка, кроме каменных стен, начал таять подобно утреннему туману…

– Эй, подожди, – опомнился тролль. – А почему на указателе было «Мир» и «Война»? Что в «Войне» было бы ещё опаснее?

– Нет, – последовало легкое пожатие плеч. – Просто хотел вам помочь. Это обозначало, в какую сторону круга пойдут испытания. С одной стороны от Златко стоял Калли, его я определил как «Мир». Ну а «Война» – в противовес ему. Правда, вы только под конец об этом догадались.

Древний маг уже исчез, а его веселый смех еще долго слышался в будто бы мгновенно опустевшей комнате.

– Помочь он хотел, – буркнул Грым, чувствуя себя последним идиотом. – Ну и родственничек у тебя, Златко, тот еще фрукт!

Но Златко его не слышал. Он раскрыл книгу на последней странице.

«Прокляты, мы навеки прокляты…».

Книга 2. Чародеи на практике.

Часть первая. ПРОКЛЯТИЕ РОДА БЭРРИНОВ.

Не на золоте полей, чья трава густа. Ни у моря, где на скалах сверкает соль, А у вражеского рва, на краю моста. Наконец нашел тебя я, о мой король. Из десятков тысяч лиц, через сотни лет, Я узнал тебя, король, сквозь печати бед. По сиянию волос, где застыл рассвет. Я узнал – и на уста наложил запрет. Лариса Бочарова. Шансон де Жест

Что такое Зимние праздники?

Это самое ужасное, что может произойти с человеком. Даже если он… тролль, гаргулья или эльф. А почему? Потому что веселиться столько дней и ночей, да так бурно, просто невозможно.

Эту истину испытала на себе и лучшая пятерка факультета Земли Стонхэрмского Магического Университета знахарка Ива, Златко Бэррин, тролль Грым, гаргулья Дэй и Светлый эльф Калли. Ведь сие стихийное бедствие застало их в родовом замке одного из них, а именно Златко Бэррина по прозвищу Синекрылый. А в его землях привыкли гулять с размахом.

Вот уже вторую неделю в замке непрерывно продолжались пиры. Стучали в плясках сапоги и сапожки, дрожали высокие своды от полупьяных песен, а округа оглашалась радостными воплями, когда хозяйские дети с друзьями выбирались на воздух освежиться, чтобы потом снова погрузиться в бесконечное торжество. Как положено по традиции, там были и еловые ветки с шариками и шишками, и омела, под которой надо было обязательно целоваться, и мишура, раскиданная повсюду, и подарки, и поездки в город на ярмарку, и представления, и хороводы, и ночные бдения с гаданиями, и какие-то все новые и новые сюрпризы.

Особой популярностью среди молодежи пользовались гонки на тройках. Вот уж потеха так потеха. Бубенчики звенят, девушки хохочут, мороз щеки щиплет, кони несутся по искрящейся, залитой солнцем белой равнине. Мм… Кровь так и бурлит! А если еще и обогнать соперников удается!..

Ну а после санной прогулки можно еще всей гурьбой с горки покататься, высокой-высокой, а потом, разделившись на две команды, снежками противников забросать. Ну а после – обратно в дом. Чтобы, согреваясь хмельным элем, смотреть через окно, как расцветают фейерверки на быстро темнеющем зимнем небе. Хорошо…

За время праздников лучшая пятерка факультета Земли очень подружилась с приятелями старшего из братьев Бэрринов, Эрила, Чубом, Серым и Релем. И конечно же вторым братом Златко – Тони. О, это было действительно явление! Остаться в здравом уме после общения с ним можно было лишь потому, что это чудо природы хотело быть везде и сразу, а значит, на одном месте долго не задерживалось. Тони замечательно пел, но все равно привлекало в нем гораздо больше несравненное обаяние, нежели чудесный голос.

К концу второй недели Иве уже казалось, что она знает семейство Бэрринов с их друзьями-приятелями всю свою жизнь и они ей самой чуть ли не братья. «Пережившие вместе Зимние праздники на земле Бэрринов приравниваются к боевым товарищам!» – прокомментировала как-то это чувство довольная жизнью гаргулья.

– Все, Златко, не могу уже больше! – Ива упала в роскошное мягкое кресло. Был вечер. Эрил с друзьями и Тони куда-то делись, родители тоже, и лучшая пятерка Земли осталась и замке практически на правах хозяев. – Вот, чес-слово, легче из какой-нибудь передряги выбраться, чем праздники у тебя в доме пережить.

Присутствующие рассмеялись, а Дэй и Калли с пониманием покивали. Даже Грым не удержался:

– Я чувствую, что наелся дня на два вперед.

Все захохотали пуще прежнего: услышать такое от прожорливого тролля было почти нереально.

Откуда-то выскочил Щапа и прыгнул Иве на руки, напрашиваясь на ласку. Девушка привычно принялась чесать ему пузико. Шуш тут же разомлел, начав издавать какие-то странные звуки, что-то среднее между урчанием и мурчаньем. Всех это невероятно умиляло. Сразу стало так уютно и тепло, а маленькая гостиная напомнила их большую комнату в домике девушек в Университете. Вдруг так и захотелось спросить: мол, сделали все уроки?..

– …И не говорите, – заявила Дэй, поддавшись общему настроению. – Я даже уже согласна в очередную авантюру пуститься.

– Тем более что таковая у нас уже есть, – поддержал друзей Калли, усаживаясь на покрытый бордовым бархатом стол. – Надо только к ней вернуться.

Все вздохнули, вспомнив, что произошло с ними перед Зимними праздниками.

Для великолепной пятерки с факультета Земли эта история началась тогда, когда Златко поведал им о проклятии, что в незапамятные времена было наложено на его семью. Еще тогда, когда первый Бэррин строил их фамильный замок, а за его спиной плескались полупрозрачные синие крылья. В память о них получила свое название непреступная цитадель, приняв на себя вечный груз… Впрочем, с «вечным» как раз вышла промашка, ибо дар первого короля – синие крылья постепенно становился для его потомков редкостью, равно как и магический дар. Из поколения в поколение маги все реже рождались в семье Бэрринов. Может, оно и к лучшему, потому что те, кто был отмечен колдовским даром и этими полупрозрачными, но такими сильными крылами, умирали слишком рано. В этом и была суть проклятия: Синекрылые не доживали и до тридцати двух.

Златко обладал и синими крыльями, и волшебными способностями, и это делало его мишенью чьей-то страшной мести. Разумеется, он не стал покорно ждать гибели неизвестно от чего и пустился на поиски истины. Он ее нашел.

Один из представителей их рода – маг Адриан Бэррин в свое время докопался до правды, но отчего-то не смог переломить ситуацию, хотя и оставил своим потомкам знания, которые помогли бы им в свою очередь узнать истину. Поисками оной занялась великолепная пятерка почти сразу по прибытии в замок Синие Крылья. Им пришлось выдержать все испытания, которые приготовил для дерзнувших смельчаков давно покойный маг, поскольку чародей хотел, чтобы его наследник, тот, кому достанутся его знания, прочувствовал на себе все то, что будет ему необходимо, дабы правильно распорядиться ими. Даже смерть не смогла изменить силу его заклинаний, но молодые волшебники со всем справились… и поняли все, что хотел донести до них Адриан. Наградой им стала книга, в которой Златко и прочел то, что его так расстроило.

Когда они вернулись из старой башни, куда закинуло их заклинание, Златко заперся в своей комнате, а изнывающим от любопытства друзьям пришлось, тихо поскуливая под дверью, ждать. Конечно, никто не заснул там, но в тот вечер Синекрылый так и не появился. Да и весь следующий день был очень странный. А потом… друзья все же добились от него правды. Сначала им показалось, что зря.

– Златко, или ты немедленно рассказываешь, ради чего мы рисковали жизнью, или я сейчас тебя лично придушу, – наконец не выдержал Грым.

– А я попинаю бездыханное тело, – вися на одной из многочисленных замковых балок, добавила гаргулья. Вот уж любитель высоких потолков!

– Я тоже… – произнес Калли, рассматривая собственные ноготки. – Мм… как-нибудь поглумлюсь.

– Как? – заинтересовалась Ива.

– Потом расскажу, – так же меланхолично ответил эльф.

– Почему? – удивилась знахарка.

– Маленькая еще! – выдал этот вредина.

– Опаньки! – невесть чему обрадовался Грым. – Ушастый, ты что это, оказывается, извращенец?

– С чего ты взял? – в свою очередь удивился Калли. Но от рассматривания собственного маникюра не оторвался.

– А что такого рано знать Иве? Только если речь идет об извращениях!

– Ну вы нахалы! – возмутилась травница. – Можно подумать, я извращений не видела?

– А что видела? – спросила сверху Дэй.

– Ну… по крайней мере, знаю многое! – пошла на попятный Ива.

– Да ну вас, – махнул лапкой Светлый (видимо, пришел к выводу, что та безупречна), закинул ногу на ногу и обвел друзей дивным взором. – Совсем меня запутали. Да и от темы мы ушли. Златко, хватит изображать из себя мировую скорбь. Мне кажется, мы вполне имеем право знать, от чего тебя спасать.

Бэррин выглядел понурым, что для него было вовсе не характерно.

– И правда, Синекрылый, – переключился на дворянина тролль, – кончай страдать и давай уже что-нибудь делать, а то помрешь молодым и прекрасным. Потом таскай тебе до скончания веков цветочки в фамильный склеп. Не хочу!

– Златко, миленький, – присоединилась к атаке друзей знахарка, – действительно, поделись с нами, глядишь, и самому легче станет.

– Или тебя все же как следует попинать? – резюмировала, качаясь на своей балке, Дэй.

Синекрылый поднял наконец голову и вздохнул:

– Вы и мертвого замучаете!

– Мертвые – это к Ло! А ты лучше вещай давай! – усмехнулась травница.

Эльф наполнил бокал из стоящей здесь же бутылки вина и подал приятелю.

– Выпей для храбрости и рассказывай, сколько еще можно тебя упрашивать.

Златко посмотрел на друзей так, будто они пытали его с особым пристрастием. Однако те были неумолимы. Так что пришлось Бэррину, одним махом осушив бокал, начать свой печальный рассказ.

Как любая приличная история, читай: скелет в аристократическом шкафу, то есть роду, эта началась очень и очень давно. Сейчас, наверное, трудно объяснить многое из того, что происходило в те стародавние времена, а уж тем более понять, что именно двигало людьми. Порой сведений слишком мало, а факты искажены, поэтому приходится ориентироваться на легенды, что дошли до нынешнего времени в практически первозданном виде.

Для человеческой расы самой известной легендой, конечно, была та, которая рассказывала о Короле Всех Людей. О том единственном, кто смог спасти человечество от верной гибели – удержать его от шага в бездонную пропасть и вернуть на путь истинный. О том, кто не боялся никого и ничего, шел в бой в первых рядах и всегда побеждал. О том, чья мудрость так и осталась непревзойденной. О том, кого уважали даже эльфы и драконы. И о том, кто, прежде всего, показал: невзирая ни на что, можно быть честным, верным и благородным.

Человечество было одной из самых молодых рас. Моложе были разве что оборотни, гаргульи и иже с ними. И когда люди только появились, им просто позволили жить на тех землях, что они заняли… Их было мало, и никому они особо не мешали – так, мелкие племена, кто-то из них живет до сих пор, а о ком-то и думать забыли, однако люди оказались не так просты. Во-первых, они обладали магией и быстро учились, черпая знания везде, где только можно, ведь среди них появились колдуны всех стихий и направлений. Bo-вторых, и, наверное, в самых главных, люди слишком быстро размножались. Жили они мало, особенно поначалу, однако за свою короткую жизнь умудрялись производить на свет слишком большое количество детей. Даже несмотря на болезни и постоянные междоусобицы, что были так часты в их среде. И в-третьих, люди оказались способны рожать детей от представителей других рас. Это действительно было редкостью. Обычно подобные браки были обречены на отсутствие совместных детей. Совсем другая ситуация возникла с людьми. Рожденные от межрасовых союзов с представителями человечества не только оказывались жизнеспособными, но еще и наследовали от родителей самое… нет, не лучшее – все самое особенное. Такие полукровки, разумеется, обладали способностью заводить потомство от представителей иных рас. Правда, психология у них оставалась чисто человеческой. И это не всегда было хорошо. У человечества, как оказалось, было слишком много пороков, которые их новоявленные носители использовали далеко не на пользу своему роду.

Корысть, подлость, предательство, хитрость, интриганство, жестокость на грани искусства, мелочность, злоба, попрание моральных законов и многовековых устоев мира – вот далеко не полный список того, что было для человечества обычным делом. И как бы ни отрицали представители других рас свою непричастность ко всему этому, но очень большую часть того, что так бесило всех, люди получили именно от «братьев своих старших». Агрессивность и любовь к междоусобицам они взяли от орков. Тупость и грубость – от некоторых из кланов троллей. Высокомерие, снобизм и интриганство – от Светлых. Любовь к риску и неуважение к другим – от Темных эльфов. Жадность и угрюмость – от гномов. Просто люди довели все эти пороки до совсем уж неприличных пределов, впитав и преобразовав так, что можно было только удивляться и поражаться.

И в какой-то момент… Увы, все это напугало слишком многих. И если эльфы и гномы просто прекратили контакты с молодой расой, то те же орки и иже с ними пришли к выводу, что это отличный повод устроить массовую резню.

Только много веков спустя жизнь научила орков сдерживать свои дурные порывы, а тогда… тогда они сами себе казались всемогущими. К тому же они были не одни. Тролли, всевозможная нежить, гоблины, ледяные великаны, монстры всех видов… Сколько их всех было? Полчища и орды. А что из себя представляли люди? Разрозненные перегрызшиеся между собой племена. А их поселения – редкие города, а в основном села, защищенные лишь деревянными ограждениями. Ни союзов с другими расами, ни каких-либо существенных магических знаний – понахватались по верхам, да и только. Однако самомнения у молодой расы было более чем можно себе представить.

Но первые поражения, когда несколько людских племен перестали существовать за считаные минуты, быстро вернули людям разум и понимание истинного положения вещей. И началась паника. Теперь им хотелось только бежать. Спасать детей и любимых. Только куда? Вокруг вражески или недружелюбно настроенные расы да сожженные поля. А еще – смерть от первого встречного существа. Почему? Да потому, что ты – человек. А кровожадные орды, состоящие сплошь из отличнейших воинов, все надвигались и надвигались, и у человечества не было сил, способных им противостоять.

Люди бежали, пока могли. Теряя родных, земли, все нажитое… и в конце концов надежду. Но скоро выяснилось, что бежать им дальше некуда. На относительно небольшом пространстве остатки самых разных племен, которым удалось выжить к тому моменту, оказались зажатыми со всех сторон. Впрочем, нельзя сказать, что люди только уносили ноги. О нет, много было тех армий, что снова и снова вставали на пути преследователей. Иногда в уверенности, что смогут их остановить, но чаще – в отчаянной попытке выиграть хоть немного времени для тех, кто с каждой минутой уходил все дальше.

И в конце концов на крошечном, по сравнению с тем, что был у них раньше, участке земли, зажатом между двумя эльфийскими лесами и упиравшемся в горы гномов, скопились самые разные люди. Воины, женщины, дети, ремесленники, маги, шлюхи, князьки, нищие… Последователи всевозможных религий и учений. Представители разных племен. Иногда они даже понимали друг друга с трудом. Их объединяло только одно – желание выжить. Однако оно же их и разъединяло. Потому что каждый хотел угнездиться на этой земле, и если кто-то ему мешал, то… выживал сильнейший. И это уничтожало людей быстрее, чем полчища врагов.

И вот тогда появился Он. Тот, кого потом назовут Королем Всех Людей.

Он был младшим сыном одного из правителей трех княжеств, в земли которых вступили бегущие от неминуемой смерти люди.

Он не был совсем уж молодым… и он был очень необычным. В первую очередь, он являлся очень сильным магом. А во вторую, но намного более важную – он верил, что только честь и благородство спасут юную расу. Тогда он уговорил отца, и всех, кто пришел к ним с бедой, приняли, всем помогли. И… началась новая эра. Будущий Король с группой единомышленников-друзей ездил по всем окружающим землям и убеждал людей объединиться, забыть распри, поверить, что вместе у них есть шанс встать на защиту не только своих, но и вообще всех представителей человеческой расы.

Именно тогда один из накормленных и обогретых «погорельцев» убил отца Короля. Но тот не стал мстить, он смог простить, хотя такое казалось почти невозможным. Он снова и снова говорил, что именно злоба, жестокость и бесчестье и загнали человечество в ту ситуацию, в которой оно оказалось.

Наверное, это было чудо, великий дар убеждения или еще что-то, но в тех загнанных и потерявших всякое человеческое обличье существах вдруг проснулось Нечто давно забытое, какое-то неведомое чувство: будто вдруг они увидели свет в извечной тьме, и то лучшее, что в них было, подняло голову и ответило на призыв Короля. И вот уже под его знамена встали все, кто имел на это силы.

За короткое время Королю удалось сколотить из этой публики вполне приличную армию. Он научил их действовать вместе, и сообща им удалось построить в весьма удобных естественных условиях почти совершенную крепость. Именно с ее защиты и началось победоносное шествие Короля по страницам военной истории.

Это было странно, парадоксально, но его армия, в основном созданная из трепещущего от страха быдла, не только выстояла в кровопролитнейших боях, но и смогла не скатиться в бездну моральной деградации. Они преодолели все: и бесконечные атаки, и отчаяние, и голод, и ужас – и каким-то чудом сумели не превратиться в зверей. Под бело-голубыми знаменами Короля Всех Людей верили в доброту, честь и милосердие. Несмотря ни на что.

Под той крепостной стеной бои шли почти полгода. Но взять ее так и не смогли. И однажды враги отступили. Конечно, не только смелость защитников вынудила их. Тому было много причин. И слишком плохое снабжение, и слишком большие потери за всю кампанию, и общая усталость, и то, что эльфам из соседних лесов совсем не нравилось происходившее по соседству с их лесами, ведь никто не знает, куда потом повернет эта орда. Но, наверное, была еще одна причина – впервые участники «антилюдского» похода почувствовали, что на этот раз им готовы противостоять до последнего. И это был не просто жест отчаяния или желание выжить любой ценой – нет, на сей раз людей объединяла общая идея, единая воля и еще кое-что покрепче – одна на всех мораль. Сейчас это, наверное, кажется странным и непонятным, но тогда это понимали все. Чувства были проще, эмоции сильнее, их редко сдерживали. И веру люди, жившие в те давние времена, воспринимали так, будто она была материальна.

Это был не единственный за всю историю человечества, но тем не менее невероятно показательный пример того, насколько дух может быть сильнее тела.

Тогда противники людей отошли от стены, вернулись в свои земли, и человечество получило передышку. Небольшую. Дальше вновь были война и новые потери. И горе, и боль… Но отныне у человечества появилась надежда. И оно не собиралось ее терять.

Тогда люди умудрялись не только выживать, но и совершенствоваться. Росли города, засевались земли, рождались дети. Маги изучали колдовство, а воины становились все искуснее в своем мастерстве. Королю постепенно, но все же удалось убедить эльфов и гномов, что подвластные ему племена никому не несут зла, и уговорить их на союзы. Оборотни и более мелкие расы давно уже сражались под бело-голубыми знаменами.

Все взаимоотношения строились на очень простых законах: не предавать, не врать, не красть, не убивать не врагов, не использовать чужую жизнь в своих целях, не интриговать, выполнять обещанное, быть честными и человечными. Вот и все. Этого хватило, чтобы сплотить расу. И, конечно, всех сплотил сам Король, глядя на которого люди были готовы верить и совершать невозможное.

Король жил долго. И под его властью люди постепенно вернулись на свои земли, обустроили их. Отбивая одно нашествие за другим, они тем не менее сумели возродить свою цивилизацию, а затем медленно, но верно повели ее к расцвету. Вот уже поднялись к небесам башни и стены Стонхэрма с его Магическим Университетом, пролегли дороги к самым дальним местам, и вскоре делегации от всех рас появились в столице нового государства, а самые разные товары заполняли лавки и мастерские. Все больше улыбок стало появляться на лицах детей и женщин. И мир постепенно смирился с тем, что ему придется терпеть эту странную, но на удивление живучую расу.

И все это время рядом с Королем находились его верные соратники, среди которых были и особо приближенные. В том числе Родрик Бэррин – гениальный маг-самоучка, суровый, нелюдимый, но преданный как пес. За его заслуги ему и были пожалованы эти земли, где до сих пор жили его потомки. Вернее, если быть точными, потомки его брата, который куда менее известен, но от этого не менее славен.

Только от чего же хмурится Златко Бэррин, вспоминая славное начало истории его рода? И почему синие крылья – дар Короля – стали так редко появляться у рожденных в семье Бэрринов? И о каких разрушенных идеалах говорил давно почивший маг Адриан Бэррин?

– Я даже не знаю, имею ли право просить вас молчать о том, что вы сейчас услышите, – сдался наконец Златко. – Понимаю, что должны знать, а вот молчать… Я всегда верил, что истина, какой бы горькой она ни была, должна быть известна. В моей семье всегда говорили: чтобы не раскрыли твои секреты, надо жить так, чтобы тебе нечего было стыдиться. Какая, однако, ирония… ведь сейчас я попрошу вас молчать о том, с чего и начался весь мой род. Никогда не думал, что вынужден буду стыдиться именно того времени, когда мои родичи стояли рядом с Королем Всех Людей.

– Хватит уже нагнетать страсти, – передернул плечами Грым. – Что бы там ни было, это происходило давно. Чего сейчас мучиться-то?

– Вот именно, Златко, – поддержала приятеля Ива. – Мне кажется, стыдиться надо того, что сам натворил. А ты же никоим образом не причастен к тому, что случилось столько веков назад.

– Если бы, – горько хохотнул Синекрылый. – Мне кажется, я весь измазался в том, что было.

– Ой, Златко, прекрати, – поморщился Калли, – ты сам себя послушай. Противно, чес-слово. Долго ты еще будешь себя жалеть? Понятное дело, что что-то из прошлого твоего рода тебе не нравится, но хватит уже нюни распускать. Родов, в которых нет скелетов по шкафам, не существует в природе. Переживешь как-нибудь. В конце концов, ты – Бэррин, дворянин, маг и мужчина и должен удары судьбы, даже такие, встречать достойно.

– И вовсе я не распускаю нюни, – только и смог на такую отповедь пробормотать Златко.

– Конечно нет! Ты патетически страдаешь, – фыркнул эльф. – Это одно и то же.

– Ну ты и… – Синекрылый аж задохнулся от возмущения.

– Вот за что люблю Калли, – выдала в образовавшейся паузе, пока Бэррин подыскивал достойное наглости эльфа ругательство, Дэй, – так это за его манеру сказать именно ту гадость, что будет всего больнее.

– Еще не начинал, – отпарировал Светлый. – Ну что, Златко, ты готов, как подобает мужчине, достойно поведать все друзьям или продолжаешь перебирать в уме способы меня придушить?

– Надо бы, – буркнул тот. Но потом откинул с лица челку и начал рассказ уже нормальным тоном: – Ладно, ваша взяла… Помните, в своем дневнике Адриан задается вопросом, что же за задание дал Король моему предку?

Все вразнобой закивали.

– Он еще удивлялся, что же заставило Родрика в такую тяжелую пору, как противостояние с шаманом Эзгио, покинуть Короля, уехать невесть куда, – припомнил кто-то.

– Правильно, – согласился Златко, постепенно превращаясь в того, каким его привыкли видеть друзья в домике девушек в Университете. – А помните, в чем была суть конфликта? – Синекрылый не умел обходиться без полуриторических вопросов и эффектных пауз. – Этот Эзгио, – начал он отвечать сам себе, – стоял во главе очень могучего и сильного племени весьма необычных существ…

– У них шкура была крепче доспеха, – отозвался Грым. История никогда не была его коньком, но некоторые вещи он хорошо знал. – Это их мы видели в том ледяном замке. Помните?

Еще бы не помнить. Ива аж плечами передернула, будто наяву почувствовав острую кромку лезвия, что один из них приставил к ее горлу. Память остальных же услужливо нарисовала страшную картину. Похожие на скальных троллей, только раза в два крупнее, гладкие, словно каменные тела, состоящие из сплошных мышц, абсолютно одинаковые, лишенные эмоций лица, почти круглые головы с прижатыми к ним длинными ушами. Быстрые и бесшумные, они казались непробиваемыми боевыми машинами. Когда в их лапы попала Ива, ребята думали, что вот в этот раз уж точно не выкарабкаться без потерь. Ведь, как справиться с этими существами, тогда не представлял никто.

– Ну не их совсем уж, а, скажем так, образы их, – не смог не поправить Синекрылый.

– Ну да, ну да, – совсем непочтительно покивал Грым.

– Как же их звали? – потерла каменную макушку Дэй. – Мы же находили потом это гоблинское название.

– Лефы, – подсказал Калли.

– Точно! – щелкнула пальцами гаргулья.

– Мы помним из истории, – не обратил внимания на этот маленький диалог привычный к подобному Бэррин, – Король подгребал под себя всех, кого мог, ведь никто не знал, когда начнется новое нашествие. А эти существа были бы хорошим дополнением к людской армии. Но самое главное – их земли располагались на стратегически важных перевалах. В случае чего долины за ними могли стать последними, поистине несокрушимыми бастионами. В этих местах люди могли бы прятать самое ценное или во время войн отправлять туда самых беззащитных. Так что Королю нужны были лефы. Но во главе их стоял этот проклятый шаман Эзгио. А ведь он даже не был из лефов! Это ж надо! И имел над ними просто всеобъемлющую власть! И ни в какую не шел на уступки.

– Там какая-то история была с их религией, – припомнила Ива, поглаживая лежащего у нее на коленях шуша. Последнее время зверек все больше времени проводил с младшими братьями Бэрринами, очаровательными золотоволосыми близнецами совсем малых лет, но иногда даже он уставал от их безграничной энергии. Вот и сейчас Щапа явно вознамерился внепланово соснуть у нее на руках.

– Да, – чуть ли не умилился Златко. Его почему-то всегда восхищало, когда Ива проявляла знание истории. Может, он просто относился к ней как к любимой младшей сестренке, проделки которой каждый раз кажутся верхом гениальности. – Именно с религией. Собственно, она и стала камнем преткновения. С самого начала своего возвышения Король поклялся, что никогда и никого не будет принуждать верить в других богов. И того же требовал от своих подданных. Сам можешь верить в кого угодно, но веру другого не трогай. Это было необходимо, ведь человечество уже тогда верило в сотни духов, божков и богов, причем у всех они были разные. А Эзгио требовал за свое присоединение к Королю, чтобы все люди, что были под его рукой, приняли веру, которую проповедовал шаман. Ему это, конечно, было очень выгодно, поскольку он как один из самых авторитетных жрецов этой религии сразу встал бы чуть ли не вровень с Королем. Но на деле такое было просто невозможно. Даже если бы Король не давал свое обещание. Просто… так религии не прививаются. Да и это грозило бы такими проблемами даже Его Величеству, что, право, оно того не стоило. Златко немного помолчал.

– Где-то здесь и начинается наша история. Переговоры с шаманом шли долго и без каких-либо видимых результатов. Можно даже сказать, что этот вопрос стал принципиальным. Ведь Король никогда не проигрывал – ни в войне, ни в переговорах. А тут… прямо камень посреди дороги! Надо отметить, что символом этой религии был какой-то необычный ребенок. Рожденный в определенные даты, с какой-то особой внешностью, что-то там еще, но по сути – ребенок, которому вроде как суждено было изменить мир и принести в него божественную благодать, ну и так далее… Что там обычно жрецы в таких случаях говорят…

– Причем это же все происходило в очень ранние времена, – воспользовался Калли небольшой паузой. – Тогда магия была куда более хаотична, а по земле вполне могли ходить те, кого вы, люди, называете богами. Всесильные существа какого-то иного, совершенно отличного от всех остальных порядка.

– Да, именно так, – кивнул Бэррин. – Вполне возможно, что этот ребенок действительно обладал какими-то сверхъестественными силами… В это трудно поверить, но…

Вновь молчание. Однако Синекрылый наконец решился продолжить:

– Тогда мой предок Родрик Бэррин получил от Короля совершенно определенное задание. Он отправился к шаману якобы для очередных переговоров. Попросил поведать о его религии. Выспросил все. Сделал вид, что заинтересовался… Полагаю, втерся в доверие. Причем настолько, что Эзгио ему единственному поведал, где находится божественный ребенок. А того охраняли как наивысшее сокровище, которым он и был для этого народа. И вот тогда…

Ива даже зажмурилась, понимая, что сейчас услышит.

– Тогда… мой предок отправился в это место с небольшим, но отобранным из лучших воинов отрядом и… Сначала они уничтожили всю охрану ребенка, вплоть до женщин, что заботились о нем, и похитили его. Теперь у Короля появился отличный козырь в переговорах. Эзгио сразу же пошел на все, что хотели люди. Он не только приказал лефам присоединиться к Королю, но и подчиняться ему как богу. Перевалы и долины оказались во власти людей. Но потом… Король потребовал не только это.

Высокая суровая фигура протягивает постаревшему за последние дни на десятилетия шаману деревянную узкую шкатулку без каких-либо украшений. Эзгио устало оглядывает того, кому так безгранично верил. На некрасивом, но запоминающемся лице Бэррина не читается ничего. Амулеты, бахрома и какие-то травы тихо шуршат, когда шаман тянется к ларцу.

В беснующемся от сквозняка свете факелов блеснул тонким лезвием кинжал.

– Что это? – хрипло звучит голос.

– Ты знаешь, что с этим делать. – Безлик и голос предателя.

Эзгио все понимает. Король его слишком боится. Ему не нужны чересчур независимые личности в таком важном месте. Ему не нужны те, кого приходится удерживать страхом… И наконец, ему не нужны свидетели его бесчестья.

– Вот значит, чего стоит вся ваша хваленая мораль, – кривится сухой рот.

В карих глазах Бэррина что-то мелькнуло, но тут же погасло.

Его почти сломленный противник только усмехнулся.

– Я сделаю, что хочет твой Король… но только если Он будет жить. Обещай мне это, – взгляд упирается в Бэррина.

– Хорошо, – последовал слишком быстрый ответ, чтобы поверить.

– Поклянись, собака! Поклянись всем, что для тебя дорого! Неужели ты причинил Ему недостаточно боли?! Поклянись!

Молчание. И потом очень спокойно и серьезно:

– Клянусь.

И снова взгляд глаза в глаза.

– Ты поклялся. И, поверь, тебе лучше не знать, что будет, если ты эту клятву нарушишь.

Рука в замшевом рукаве забирает «подарок» Короля.

– И что? – У Ивы голос просто сорвался. – Он покончил с собой?!

– Да, – последовал тихий ответ.

– А ребенок?! Что с ним, с ребенком?

– Ребенка убили через пару дней. – Златко не собирался скрывать ничего.

– О боги! – У травницы даже не нашлось слов, чтобы выразить все ее потрясение. – Но почему?..

– Потому что… он был символом, чем-то священным для лефов. Однажды этим мог воспользоваться кто-то другой, наподобие Эзгио. А Королю были нужны только послушные куклы, а не вечная проблема, причем в столь стратегически важном месте… А, может, была еще какая-то причина… В конце концов все было обставлено так, будто ребенок вместе со всей охраной и приближенными погиб по воле обвала в горах.

– Но… но… почему так?! – почти закричала Ива. – Ведь… ведь у Короля были и более строптивые соратники! Я точно помню! Помните… помните, нам по истории рассказывали?! Когда в Музей на Мосту водили! Пострашней и посерьезней! Но они остались живы! И никто их ни к чему не принуждал! Так почему тут так?!

– Я думаю… – Златко потер лоб, будто у него заболела голова. Возможно, так и было, – …что в данном случае Король просто не мог отступить. К тому моменту весть о строптивости шамана разнеслась по миру, а Король ведь не знал поражений… Уступи он хоть раз – так бы и пошло. Ведь в то время его репутация работала лучше, чем оружие. Одного его имени было достаточно, чтобы половина участников похода против людей отказалась бы от этой затеи. А случись хоть одно поражение, все поняли бы, что такое в принципе возможно… Вы же понимаете, что при таком раскладе кому-нибудь да повезло бы! – сорвался на крик Златко, однако быстро успокоился. – Человечество тогда не могло позволить себе ни единого поражения, ведь это означало бы крах всего… Вот и пришлось Королю вынудить Эзгио подчиниться. А когда это случилось, да еще и таким способом, Король уже не мог оставить в живых свидетеля того, как он – он сам! – отошел от всех тех принципов, которые собирали под его знамена людей и вели их к победе. Ведь в этом случае получалось, что он обманывал всех и вся, когда сделал законом честность, верность данному слову… Проклятие, – все же сорвался Златко, – не использовать жизни людей в своих целях…

Все молчали. Наверное, не знали, что сказать. И было больно. Они понимали, что война и политика не бывают чисты, но Король Всех Людей был в их сознании неприкосновенен, как самое светлое, что оставалось в этом мире. Даже эльфы имели куда больше недостатков с точки зрения людей. Большинство из их достоинств разбивались об их же равнодушие и высокомерие. В Короле же было все – доброта, верность и порядочность, почти недостижимое благородство. Ведь именно это когда-то спасло всю расу людей. Веры в лучшее, доброе и светлое всего одного человека хватило, чтобы повернуть историю вспять. И что же в результате?

В результате друзья сидели придавленные открывшейся правдой. Если история о Короле оказалась… совсем не такой чистой и светлой, как они привыкли считать, то чему же вообще можно верить?

Это поразило всех. Как ни любили говорить некоторые из них, что не верят в благородство и бескорыстие, но каждый втайне верил в Короля, как в то, что добро все равно всегда побеждает. Раз был когда-то такой Король, значит, действительно возможна и справедливость, и лучшая жизнь… Золотой век – торжество всего самого лучшего.

– И Королю, похоже, было невыносимо видеть рядом с собой постоянное напоминание о его предательстве, – с трудом и спустя довольно большое время продолжил Златко. – Это я о моем предке. Вот он и отослал его в эти земли… Ведь тогда это была даль дальняя. Сюда и дорог-то не было. Так, направления. Эти земли… деньги на этот замок, – губы Бэррина невольно скривились, когда он обводил жестом обстановку вокруг, – и конечно же эти проклятые синие крылья – это плата за предательство. За подлость, убийство и предательство. И я, тот, кто так гордился своим происхождением, вынужден признать, что являюсь потомком предателя, душегуба и клятвопреступника.

Горечь в голосе Златко можно было просто резать ножом. И все прекрасно понимали, каково сейчас их другу. Ведь у каждого свои принципы и свои «киты», на которых держится их мир. Для Златко это была вера в истинное благородство его крови, как и для остальных Бэрринов, гордых тем, что их род возник еще при Короле Всех Людей, и их предки якобы никогда не преступали принципов, когда-то им озвученных. Нет, Бэррины не были фанатиками, но в них было много, очень много от самоотверженных паладинов чести. Не уступать в жизни ни на шаг. Идеи дороже жизни… И все в таком роде.

– Златко… – голос Ивы дрогнул, – нельзя так. Это же было так давно… – Она не знала, что сказать. Но в одном не усомнилась: Синекрылый после его откровений не стал для нее хуже ни на капельку. Это по-прежнему был их Златко. И ему было плохо.

– Не только это… – вздохнул Калли. – Для эльфов века не имеют значения, но, Златко, один поступок не перечеркивает всего. Да, то, как поступил твой предок, ужасно. И разрушает многое из того, во что ты… да и я, все мы верили, но нисколько не умаляет того, что было сделано хорошего. Ведь и до этого, и после Родрик Бэррин сотни и сотни раз спасал, лечил, вставал на сторону справедливости… Разве этого мало? Иногда говорят, что есть вещи, которых не искупить, а я всегда представляю весы, и поступки на них как яблоки. Некоторые и правда тяжелее других, но все равно… Если на одной чаше много «яблок», а на другой мало, пусть они и тяжелые, то первая все равно перевесит. И у Родрика на той чаше весов, где взвешивается добро, куда больше «яблок», да и у всего твоего рода тоже. Так что теперь, страдать? Он выполнял приказ. Да, наверное, он мог бы отказаться от такого задания… Но не мы были в той ситуации. Возможно, тогда Родрик не посмел поступить иначе, он не смог предать своего сюзерена. Кто знает, откажись он – это принесло бы еще больше бед. Да, он пожертвовал частью принципов, но не предал своих. Без веской причины Родрик вряд ли пошел бы на такое, равно как и сам Король… Что тебе сказал Адриан? Не осуждай. Они свое отжили. Просто живи достойно. Вот и все. Это и станет твоим вкладом на чашу весов, где взвешиваются добрые дела твоего рода.

– Сожалениями делу не поможешь, – согласно буркнул Грым. – Приказ есть приказ. На деле с чистыми руками остаются только трусы. А сильным приходится совершать то, от чего всякие чистюли морду воротят.

– Присоединяюсь ко всем высказавшимся, – нахмурилась гаргулья. – И понимаю, что тебе сейчас нелегко. Но ты сильный, так что справишься. А сейчас есть более насущные проблемы. Я ведь правильно понимаю – шаман отомстил? Все, кто жили после Родрика и имели эти синие крылья, умирали совсем молодыми. В этом же суть проклятия, да?

– Не совсем так. – Златко говорил все равно замедленно, будто пребывал на грани сознания. – Синие крылья – действительно знак, что ли… Те, кто проклят, обладают этими крыльями… и магическим даром. Подозреваю, что крылья или подпитываются за счет магии, или просто не могут возникнуть, поскольку им как бы уцепиться не за что, если нет колдовства в человеке. И собственно на них наложено это проклятие. Не знаю, как это удалось Эзгио, но рассчитал он все правильно. И логично. Ведь эти крылья – плата за содеянное. Только если Король сделал их наградой, то шаман… по-другому оценил предательство. Так что месть получилась что надо. Сейчас поясню насколько! – Парень глубоко вздохнул и продолжил: – Помните, я рассказывал, что смерть приходила за Бэрринами с синими крыльями не сразу, а только после того, как они добивались чего-то. Вот вроде жил человек, плохо ли, хорошо, заметно или как мышь серая, и никакое проклятие ему не мешало. А стоило ему добиться чего-то действительно стоящего, как начиналось… Неприятности так и сыпались на него. Теперь я знаю почему. Такое происходило, потому что… каждый из них однажды преступал одно из правил, на которых зиждется наш род и которые провозгласил когда-то Король.

– Шикарно, – почти выдохнул эльф. Он, как любой Светлый, весьма своеобразно относился к морали. – Даже в чем-то благородно. Шаман не тупо проклял весь род. О нет, он решил наказать только тех его представителей, кто… – Тут Калли все-таки вспомнил о такте, оглянулся на Златко и явно переформулировал: – Преступил установленные самими же Бэрринами законы. Ведь твои сородичи всегда истово верили в те принципы, которые провозгласил Король. И если они нарушали их, то, значит, предавали и себя, и его, потому наказание было неотвратимо. Понимаю, Златко, что это история твоего рода, но, согласись, задумка на уровне гениальности.

– Калли! – зашипела Ива.

– А ушастый прав, – хмыкнул Грым. – Хватит кукситься, Синекрылый, лучше поведай, что ты теперь будешь делать. Ты уже придумал, как можно снять твое проклятие?

– Кстати, теперь ты по крайней мере знаешь, как обезопаситься от него, – высказалась Дэй. – Просто не преступай законов чести Короля, и все будет в порядке.

– Я не собираюсь жить по чести только из страха! – тут же вспылил Бэррин.

– Тем более, – пожала плечами гаргулья. Поскольку висела она на балке, то жест выглядел забавно, но друзья давно уже привыкли и даже внимания не обратили. Только Щапа поднял мордочку, огляделся, душераздирающе зевнул и снова уткнулся Иве в колени.

– И правда, Златко, – отозвался эльф, – не кипятись. Если моим сапожкам… – Калли кивнул на свои полусапожки дивного изумрудного цвета, одни из любимых, к слову, – пригрозить, требуя, чтобы они были зеленого цвета, то им от этого не будет ни горячо, ни холодно. Вот и тебе не должно мешать сознание того, что к твоим принципам, которые ты и так не собирался преступать, добавится еще один аргумент этого не делать. А пока лучше ответь на вопрос Грыма: ты уже придумал, как будем снимать проклятие? Или, может, Адриан что-то пишет по этому поводу? – Светлый кивнул на добытый с таким трудом том.

– Ничего я не буду делать, – буркнул в ответ Бэррин.

– То есть как это? – опешила Ива.

– Да-да, Синекрылый, будь добр, объяснись, – возмутился тролль, для которого бездействие было худшим из грехов. Если, конечно, не имелось в виду время после обеда… ужина или другого приема пищи.

Калли только удивленно и даже как-то хмуро взглянул на приятеля. И лишь на каменной морде Дэй ничего не отражалось.

– Да что тут объяснять?! – раздраженно повел плечами Златко. За ним такое настроение очень редко водилось, но, видимо, потрясение было настолько сильным, что Бэррин еще не пришел в обычное благостное расположение духа. – Я поступлю но примеру Адриана. Помните, он писал, что не будет ничего делать. Мне кажется, это единственное правильное решение. Мы виноваты перед Эзгио и несем свою кару. И… фактически ведь это проклятие не требует от нас чего-то невозможного. Просто оставаться порядочными людьми. И если мы не можем не преступать через собственные принципы, то… – Фраза осталась незаконченной, но все поняли. И, признаться, у четверых приятелей просто пропал дар речи.

– Но, Златко, – вырвалось у травницы, – нельзя же так! – «Кажется, я сегодня уже говорила?».

– Вот именно, Синекрылый, ты чего? – Грым тут же полез за яблоком – заесть потрясение.

– Это совсем на тебя не похоже. – Калли покачал ножкой, чуть поморщившись от разносившегося на всю комнату хруста, когда тролль вгрызался в яблоко.

– Наверное, у Златко это… – Гаргулья сделала широкий жест, призванный означать что угодно, – шок. Во-от!

– Шок не шок, а проблему-то это не решает, – фыркнул тролль: яблоко уже исчезло в его бездонной глотке. – Синекрылый, ты это, не дури. Надо дела делать, а не дурью страдать.

– Златко, Грым прав. – На милом личике Калли отразился почти ужас от того, что он уже второй раз за вечер соглашается с троллем.

– Во! Даже ушастый согласен! – Тот и сам, видно, был удивлен этим обстоятельством.

Девушки невольно умилились, глядя на парней.

– Вы не понимаете! – вскочил со своего места Златко. – Не понимаете!

– Да что мы не понимаем?! – на том же уровне громкости ответила ему Дэй. Для убедительности еще и крыльями помахала. – Достал уже со своим благородством. Не будь идиотом, Златко! Никто не идеален, но это не значит, что из-за этого они должны умирать.

– Все ошибаются, Златко, – тихо произнесла Ива.

– Но за ошибки не должно расплачиваться жизнью, – продолжил ее мысль Калли.

– Ведь… только ошибаясь, осознавая свои проступки, можно двигаться дальше и… становиться лучше, – вновь перехватила инициативу знахарка. – Разве это не очевидно?

Бэррин в упор посмотрел на девушку, а она на него. Эльф, явно не ожидавший от юной чародейки таких слов, тоже удивленно уставился на травницу. А Синекрылый и Ива просто сцепились взглядами. Друзья невольно, но уже не в первый раз подумали, что они очень похожи, даже внешне: светлые волосы, карие глаза, крепкие, немного коренастые фигуры. Только между ними была пропасть в происхождении и воспитании. С другой стороны, они, по крайней мере, были люди, хоть Ива и не совсем подходила под это определение.

– Я всегда верил в то, что мы другие… В то, что мы действительно… можем жить по тем принципам, которые заложил Король, – наконец протолкнул через гортань Бэррин. – Ведь они так просты… и так правильны…

– Я не буду тебе говорить про гордыню, Златко, – покачала головой знахарка. – Ты же понимаешь, что даже вы не можете считаться святыми. Верь в свои идеалы и дальше, только не отбирай у себя и тех, кто будет жить после тебя, право оставаться людьми.

Бэррин как-то сразу сник:

– Думаешь?

Травница пожала плечами:

– Без работы над ошибками не бывает роста, а не давать себе права на ошибку, значит, приравнивать себя к богам, а это попросту гордыня.

– Ты же не эльф, – заржал Грым.

Калли скривился, а все остальные рассмеялись. И сразу стало легче.

Златко только махнул рукой.

– Я не со всем согласен, но что уж с вами поделаешь? – Улыбка коснулась его уст.

– Вот-вот, – в ответ ухмыльнулась Ива, – к тому же девушкам не принято отказывать.

– Ива, ты это, надеюсь, о вас с клыкастой? – осторожно уточнил Грым.

– Конечно, о нас с Дэй, – хихикнула та. – Это нашего Калли в темноте и без особых опознавательных знаков от девушки не отличишь, а тебя даже по пьяни с женщиной не спутаешь!

Все вновь засмеялись. А эльф произнес:

– Ну вот, ни за что уже второй раз за пару минут по шапке получил. – Однако в его чудесном голосе угадывалась улыбка. – Ива, утешь меня и скажи, что ты пошутила.

– Я тебе комплимент сделала, – пояснила девушка. И комната вновь наполнилась хохотом. Даже Щапа проснулся, с удивлением оглядел смеющихся хозяев, неодобрительно покачал мордочкой и вновь расплющил ее на коленях травницы.

– Ну ладно, о том, что делать, будем думать потом. Сейчас у нас на носу Зимние праздники. Не думаю, что в них я найду возможность… проявить свою человечность, – наконец смог произнести Бэррин. – А отметить оные просто отлично – наша прямая обязанность! Так ведь?!

– Та-а-а-к!!! – был слаженный ответ. Зимние праздники обожали все.

Тогда они на том и порешили. И вот пришла пора к этому вопросу вернуться. Как ни хороши Зимние праздники, а сил веселиться больше не было.

– Знаешь, Златко, я во время праздников тут думал кое-что… – начал было Калли, но его слова потонули во взрыве хохота.

– Ты мог во время праздников думать?!! – выразил общее мнение Грым.

Эльф спокойно переждал всеобщее веселье и уже в тишине продолжил:

– Да, я, в отличие от всех здесь присутствующих, думаю всегда.

– Даже во сне? – подначила Ива.

– Можно и так сказать. В любом случае это неважно. Важно другое – мне покоя не дает один вопрос.

– Какой? – сумел из себя выдавить Златко.

– Почему все же маги перестали рождаться в вашей семье?

Все тут же приуныли. Возвращаться к разговору о проклятии все равно когда-нибудь бы пришлось, но удовольствия это никому не доставляло.

Бэррин вздохнул:

– Как я понял из записей Адриана, там не очень четко это обозначено, но вроде бы таковым было решение самого Родрика. Сам он так и не женился. Не хотел… Или, скорее всего, не пожелал плодить проклятых… А может, не верил в то, что его потомки смогут выдержать эту постоянную нагрузку – быть всегда на высоте. Но проклятие оказалось хитрее. Оно перешло на его племянников и их потомков. Равно как и дар Короля. И, подозреваю, сам Родрик, а может, его брат или кто-то из его ближайших потомков сообразил, что синие крылья и их проклятие завязаны на магическом даре, вот и решил, что обезопасить свой род можно одним способом: надо, чтобы маги больше не рождались в семье. Нет магов, нет проклятых.

– А разве такое возможно? Если наследственность сплошь магическая? – удивилась гаргулья.

– Наверное, да, – пожал плечами Златко. – Вы же помните, что учителя говорили о той эпохе. Тогда магия совсем не была такой, как сейчас. Она буйствовала, сходила с ума… Возможно, именно потому тогда рождались маги такой запредельной силы, как Король или Родрик. В те времена магию вполне можно было связать с наследственностью… Ну или отвязать… Как это будет правильнее звучать?

Все задумались.

– Не слишком ли нереально? – засомневалась Дэй.

– А как ты это еще объяснишь? – задал почти риторический вопрос Синекрылый. – У меня, по крайней мере, другого объяснения нет.

– Ладно, – повел Калли рукой, – допустим, что это аксиома. Так что будем делать с твоим родовым проклятием, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый?

Только Светлому удавалось говорить подобные вещи с таким непередаваемым изяществом, будто сидел он в чертогах королей и держал совет с владыками. И при всем это никогда не выглядело пафосно. Иногда аж придушить его за это совершенство хотелось.

– Прямо, что делать, у Адриана не сказано, – вздохнул Златко. – Но он пишет, что надо съездить в долины. Ну в те, из-за которых и была драка. А там найти место, где держали ребенка… и где похоронен шаман.

– М-да… на могилку, так сказать, наведаться, – проворчал тролль. – Почему мне уже не нравится?

– Потому что у тебя хорошее чутье на неприятности, – хмыкнул эльф. – И тут я полностью согласен с Грымом, вряд ли нам понравится то, что мы там увидим, или то, с чем мы там столкнемся. Но выбора у нас нет, насколько я понимаю.

– Так что придется ехать, – беззаботно закончила мысль гаргулья. Ива давно заметила, что ситуации, в которых есть только одна перспектива дальнейших действий, чем-то неизменно радовали Дэй.

– Нет так нет, – пожала плечами знахарка. – Как раз праздники кончились, по идее началась практика. Вот ею и займемся.

Златко, Грым и Дэй слаженно застонали.

– Ива, ты, когда говорила это, рассчитывала вызвать в нас энтузиазм? – возмутился тролль.

– С чего ты взял? – хихикнула травница. – Просто гадость какую сказать хотелось. А то все уже в этом преуспели, а я – нет. Обидно!

Юмора народ не оценил.

– Что-то мы плохо на Иву влияем, – протянул Калли, тем не менее улыбаясь.

– А по-моему, хорошо, – возразила вечный дух противоречия Дэй.

– Ты, клыкастая, по себе не суди, – фыркнул Грым. – Это тебе чем языкастей, тем лучше, а…

– А тебе нет, что ли?! – тут же не преминула перебить его гаргулья.

– А вот и нет! Я люблю девушек покладистых!

– С каких это пор? – удивилась знахарка. – Тебе же всегда стервы нравились!

– Ну так это… того… – попытался объяснить Грым.

– Ага, как в койку тащить, так…

– Дэй, Грым! – оборвал начинающуюся перепалку Калли. – Ну что за дурацкая дискуссия. Вот Златко за это время успел уже опять куда-то в мыслях улететь!

– Это он с тебя пример берет, – тут же высказался тролль, но в ответ на укоризненные взгляды поднял руки, мол, молчу.

– Да ничего я не улетел, – буркнул Синекрылый. – Я просто думаю, как нам ехать.

– Долго небось туда добираться? – тоже задумался Грым.

– Да нет в принципе. Если телепортами… – качнул златокудрой головой Бэррин. – Только придется через Сквор Подбережный. Оттуда есть телепорт практически куда нам надо. А если через Елиц, как мы ехали, то круг надо будет такой закладывать – разоримся!

– Сквор Подбережный… – повторила Ива. – Это тот, за который вы враждуете с вашими соседями?

– Ну не то, чтобы враждуем… – протянул Златко. – Скажем так, не очень друг друга любим.

– То есть цепляетесь друг к другу, если находите повод? – лукаво уточнила гаргулья.

– Мм… по крайней мере, будет лучше не встречаться ни с кем из Ллетов, – резюмировал Бэррин.

– Да зачем нам с ними встречаться? – пожала плечиками знахарка. – Нам просто надо доехать до телепортов, и все.

– Ага, а ты думаешь, что стража на воротах, когда увидит шевелюру нашего Златко, – скептически высказалась Дэй, – не доложит кому следует о том, что мы явились в город?

– Оденем на Златко шапку, – хохотнул тролль.

– А мордашку его тоже спрячем? – не отставала гаргулья. – Уверена, в лицо его тоже знают.

– Да ладно тебе, клыкастая, даже если сцепимся, – беззаботно хмыкнул Грым, – ты что, боишься, что ли?

– Я?! Боюсь?! Да ты вообще думаешь, что несешь!..

– Вот, гоблин, я их сейчас убью, – не выдержал Златко. – Вы долго будете еще ругаться?

– А нам нравится!!! – хором заявили ему.

Ива и Калли рассмеялись. Бэррин скривился:

– Никто и не сомневался. Лучше давайте подумаем о том, с чем столкнемся.

– Это ты о Ллетах? – бесцеремонно перебил его Грым.

– Да ну их, этих Ллетов, – отмахнулся Синекрылый. – Ну правда, что они смогут нам сделать? Задирать мы их не собираемся. А сами они вряд ли полезут. Все же мы маги, пусть пока и слабые. Чародеи у Ллетов тоже есть, но вряд ли они примут участие в такой сомнительной затее. Задирается обычно молодежь, а если мы не будем поддаваться на провокации, то и повода не будет. Главное – держите меня за загривок, а то у меня при виде этих уродов мозги напрочь сносит. Видеть их не могу.

– Хорошо, – пропел своим дивным голосом Калли. – Постараемся тебя осаживать.

– Ага, если что, сами по голове чем-нибудь тяжелым приложим, – заржал тролль.

Знахарка закатила глаза.

– А потом я тебе тоже… по голове чем-нибудь тяжелым, – недовольный таким непочтением проворчал Златко. – Ну да ладно, не будем больше времени на этих уродов тратить. Лучше вот что… тут в записях Адриана, – Синекрылый потряс томом, – есть указания на то, с чем мы столкнемся. Конкретики особой нет. Я так понял, что там тоже… как получится… Не какие-то стандартные или постоянные опасности, а что-то изменяющееся. Однако он, – юноша опять зачем-то потряс записями, – привел те типы опасностей, с которыми мы можем столкнуться наиболее вероятно. И некоторые из них магические, поэтому предлагаю потренироваться в «щитах» от разных типов магий, а то небось за праздники-то забыли уже все.

Ответом ему был слаженный стон.

Однако Златко потому и принадлежал к направлению Разум, чтобы такие мелочи его не останавливали: остаток дня друзья провели в магических тренировках, разборах возможных препятствий, с которыми они рискуют столкнуться, и в повторении уже действительно подзабытых колдовских теорий.

Разумеется, выехали они не на следующий день, так как надо было, по выражению матери Златко Всеславы Бэррин, «основательно собраться». Родителям, да и никому в замке, кстати, они ничего не сказали о цели путешествия, сославшись на задание по практике и уверив, что ничего, опаснее обычных дорожных трудностей, в нем нет. Вид у прочих Бэрринов был такой, будто они не поверили, но пытать с особым пристрастием не собирались. Понервничать пришлось тогда, когда Тони предложил старшему брату и его друзьям поехать вместе «с этими авантюристами», мол, делать все равно нечего. Правда, на помощь неожиданно пришла Всеслава, заявив, что вся эта компания, а особенно ее второй сын-менестрель, будут только мешаться ребятам. К тому ж она так редко своих старших детей видит, чтобы они всей толпой вот так смотались из дома.

Ива тогда, правда, видела краем глаза весьма интересную сценку. Уже под вечер Эрил отловил в укромном уголочке Синекрылого и прямо спросил:

– Ты точно не хочешь рассказать, с чего это тебя понесло невесть куда?

Златко с явным трудом удержал на лице невозмутимое выражение и твердо ответил:

– У меня практика, я же говорил.

– Говорить-то говорил, только я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить. Думаю, ма тоже не поверила.

– Не понимаю, о чем ты, – стоял на своем третий сын из семьи Бэрринов. Он прекрасно знал Эрила, которому как делать нечего – взять брата на понт.

– Значит, не хочешь, – грустно констатировал тот. Прямой взгляд, под которым было так трудно врать. – Ты уверен, что это правильное решение?

– Ты чересчур много общался с высокопоставленными интриганами. – Маг хлопнул по плечу военного, сделав шаг в сторону, чтобы уйти.

– А ты – с эльфами, – услышал он в спину. И хорошо, что в тот момент Эрил не видел лица брата, потому что кроме выражения облегчения на нем явно присутствовала еще и улыбка. «Ты даже не представляешь, насколько ты прав, братишка», – подумал тогда Златко.

Распрощавшись с родными и новыми друзьями и сумев таки выбраться за стены замка, что сделать было весьма сложно, ибо каждый встречный и поперечный так и норовил лично попрощаться с каждым и дать какой-нибудь очень дельный совет, друзья облегченно вздохнули и пустили лошадей вскачь по заснеженной, хоть н хорошо утоптанной дороге.

Все бурно порадовались, что все же им удалось вырваться из лап сумасшедшей семейки Златко и иже с ними. Немного посмеялись, обменявшись советами, что им надавали, перекинулись традиционными шутками и сосредоточились на дороге.

Ведь путешествие на самом деле очень увлекательное занятие. Вроде бы чего тут такого – едешь и едешь себе. Однако не все так просто… Люди мечутся по жизни туда-сюда, сотни маленьких дел, разных проблем, но стоит им ступить на дорогу, привычный мир летит в тартарары, и они оказываются… в межмирье, где тревога, ожидание, надежда, тоска сливаются в нечто единое, и словно на короткие мгновения жизнь сбрасывает покровы обыденности и является во всей красе. Перемещаясь между населенными пунктами, трактирами и прочими условными точками на карте, люди остаются наедине с самими собой… Без покровов и масок, без пурги привычных забот. Они настолько близко подбираются к собственному «я», что становится даже страшно и порой возникает чувство, будто смотришь в незнакомую бездну и не знаешь, какой темный зверь вылезет оттуда. А еще дорога – это всегда неопределенность, ведь трудно предположить, что встретится тебе на пути. Вот и сейчас друзья отлично понимали, что с их счастьем поездка может преподнести массу неожиданностей, да и пункт назначения был весьма и весьма неопределенным. Но каждый втайне признавался себе, что ни за что не отказался бы от этого приключения. Слишком хотелось прикоснуться к тайне. И пусть так – через разочарование, но все-таки соприкоснуться с тем, что связано с Королем Всех Людей. Каким бы он на самом деле ни был, он сделал слишком многое, чтобы им можно было не восхищаться.

А вообще-то сейчас великолепная пятерка радовалась просто тому, что они куда-то вновь ехали, им вообще нравилось путешествовать. Не постоянно, а именно с какой-то целью. И время, потраченное на дорогу, их ничуть не раздражало. Они ведь имели замечательную возможность поболтать ни о чем, посмотреть на места, где прежде не были, да и побездельничать без каких-либо угрызений совести.

Правда, к вечеру ребята уже думали по-другому. Все же провести день в седле, даже если он короткий, зимний, тяжеловато.

– Вот гоблин! Отсидела себе все что можно!!! – выругалась гаргулья.

– А я – и что нельзя, – буркнул тролль, пытаясь в очередной раз устроиться поудобнее, но это очень не нравилось его скакуну.

Ива прыснула в кулачок. Грым погрозил ей своим здоровенным кулачищем, коего девушка ничуть не испугалась и даже показала язык. Златко с улыбкой понаблюдал за этой сценкой и только потом заметил:

– Трактир уже скоро.

– Бр-р, я с прошлого раза уже боюсь трактиров! – тут же высказалась Дэй.

– Да ладно тебе, клыкастая, мы после той змеюки уже ночевали в трактире и ничего не случалось.

– Но тогда с нами были Эрил с компанией, – возразила гаргулья и как-то странно при этом улыбнулась. Будто в последний момент хотела подавить улыбку, но не получилось. Ива с новым интересом пригляделась в подруге. «Что это она улыбается при воспоминании об этой части поездки?».

Вопреки опасениям Дэй ночь прошла без каких-либо событий, даже ни единой традиционной для таких мест драки не случилось: то ли завсегдатаи заведения испугались магов, то ли просто не хотели устраивать беспорядки при сыне хозяина здешних земель. На следующий же день, проболтавшись пару часов по все той же белой бесконечной дороге, друзья наконец въехали в Сквор Подбережный. Златко хоть и нехотя, но спрятал волосы и лицо, глубоко надвинув капюшон.

Впрочем, это мало что дало. Юные маги поняли это, когда перед ними на одной из улочек выросли несколько человек весьма знакомого типа – молодые задиры из замковой молодежи. В Стонхэрме подобных типов тоже было полным-полно: молодых дворян и иже с ними. Но те очень точно знали, к кому можно лезть, а к кому – нет. Маги и их ученики попадали во вторую категорию. Поэтому университетского опыта столкновений с подобной публикой у друзей было не так уж много. Зато до своего приезда в Каменный город каждый из приятелей имел опыт общения с подобной публикой. И если в случае с гаргульей или Грымом вопрос, кто круче, решался примитивным мордобоем, то в окружении Златко могли и на дуэль вызвать. Эльф же умел отбрехаться от любого, да и люди не так часто трогали Светлых. А вот Ива предпочитала обходить такие компании десятой дорогой или очень быстро убегать при их появлении.

Основная проблема с молодыми дворянами и их друзьями заключалась в том, что частенько они чувствовали свою полную вседозволенность, особенно на своих землях. Дерзкие, задиристые, дурашливые, они представляли собой абсолютно непредсказуемый фактор – могут и элем на халяву угостить, а могут и заколоть как свинью. А уж про девушек и говорить нечего.

Ива за время своего путешествия из Восточных Лесов не раз и не два била перед лицами таких компаний зелья с ядовитыми или сонными парами, дабы получить фору для побега. Пару раз ее чуть было не поймали, но каким-то чудом все же ей удалось убежать. Знахарка, надо отметить, пока добралась до Магического Университета, лучше всего научилась именно убегать.

Вот и сейчас, увидев перед собой нескольких богато одетых молодчиков с наглостью на порядком разрумянившихся – не от вина ли? – лицах, первой ее реакцией было оглядеть пути отступления. Улица была довольно широкая для не такого уж большого города, однако дома стояли вплотную, а пересекающий ее переулок они уже проскочили. Да и не факт, что он не упирался в тупик. Выходит, единственное, что было возможно, – это повернуть обратно.

И только через полминуты Ива вспомнила, что сейчас уже нет необходимости убегать трусливым, но очень благоразумным зайцем. Теперь она тоже может показать остренькие зубки. Да и рядом были те, кто в состоянии существенно повысить шанс на победу в любой заварушке.

Однако компания незнакомцев явно придерживалась другого мнения. Они сидели в седлах отличных лошадей, демонстративно преградив путь. Горожане быстро сообразили что к чему и попрятались в домах, оставив для любопытных глаз маленькие щелочки в окнах и дверях.

Грым и Дэй нехорошо, но очень знакомо оскалились в ухмылках. Калли и знахарка заученно придержали лошадей, отставая на корпус.

– Калли, может, ты все же посияешь на них своей эльфийской… улыбкой? – осторожно поинтересовалась травница. – Неохота же драться.

Светлый легонько приподнял плечи. Он всегда так делал, когда считал вопрос слишком глупым, чтобы на него отвечать.

– Дивная острота ушей нашего ушастого, – тихонько схохмил Грым, – их мало интересует. Они явно тут ждут именно нас, и вряд ли для интеллектуальной беседы.

Ива и сама это понимала, но устраивать городские побоища действительно не хотела.

– Ой, вы только посмотрите, кто к нам заявился! – раздалось откуда-то из недр компании, преграждающей проезд юным магам. – Бэррин! Да еще в обществе каких-то уродов.

– Хотя бабы-то ничего, – высказался другой, ковыряя в зубах. – Эй, Бэррин, ты никак совсем ум потерял, коли сунулся сюда? Или решил откупиться девками? Неужто Бэррины поумнели хоть немного?

– Ага, красавчик, мы, пожалуй, даже согласимся на такой обмен – тебе жизнь и свободный проезд, а нам бабы.

Травницу даже не передернуло от такой гнусности. Она прекрасно понимала, что их просто провоцируют, но злость Синекрылого ощущалась даже со спины.

– Златко, не смей! – прошипела она.

– Извините, мои дорогие, – выдавил из себя он одновременно с Ивиным шипением, – не в этот раз. Дайте проехать, пока руки-ноги целы и голова на плечах своя, а не чужая.

«Не удержался», – горестно подумала знахарка, понимая, что после этого драка им просто обеспечена. Плохо было то, что любая агрессия с их стороны может быть потом использована в политических, если так можно назвать перманентную грызню между соседями, целях.

– Ой-ой-ой! Как страшно! – продолжил кривляться еще один из противников – плотного телосложения парень с коротким тонким шрамом на правой скуле. – Ты что же думаешь, что коли в маги подался, то теперь тебя все бояться будут, а, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый? Думал, что можно теперь разъезжать по чужим землям как у себя по огороду?

– Ошибаешься! – подобострастно прогнусавил блондин слева. – Тут тебя никто не боится! – За старание он получил одобрительный взгляд и тут же преисполнился гордости – аж грудь колесом.

– А разве города не считаются свободными? – достаточно громко, но в то же время будто размышляя, произнесла Ива.

– О, ты погляди, а его шлюхи еще и разговаривать умеют! – включился вновь первый.

Знахарка почувствовала, что и сама закипает. Как сдерживались все остальные, было вообще непонятно. И тут ей пришла в голову идея, на тот момент показавшаяся ей гениальной. Рука девушки нырнула в заветную сумку и вытащили скляночку с одной отличной тертой травкой. Призвав тоненькую струйку магии воздуха, Ива, краем уха прислушиваясь к перебранке, все набирающей обороты, высыпала немного порошка на руку и в обход лучшей пятерки Земли отправила его к противникам. Результат проявился буквально через пару секунд. Лошади приспешников Ллетов сперва начали трясти головами и рыть землю – в роли оной выступала булыжная мостовая – копытами. Их хозяева забеспокоились уже на этом этапе. И не зря. Потому что не прошло и минуты, как кони вдруг решили то ли побегать, то ли и вовсе сбросить седоков. Они крутились на месте, пытались подняться на дыбы, а потом и вовсе припустили куда-то прочь. Причем парочка – в сторону молодых чародеев. Пятерка шустро расступилась – отвела своих лошадей чуть в бок, и невменяемые скакуны с ошалевшими хозяевами промчались мимо.

Та же бесславная участь постигла и остальных задир.

– Вот гоблин! А подраться! – возмутился Грым.

– Ива, твоя работа? – безошибочно определил виновника Златко, поворачиваясь в седле.

Травница только пожала плечами и улыбнулась. Раз ясно, что спрашивать? Тоже явно без влияния Калли не обошлось.

– Ну и зачем?! – продолжил выражать неудовольствие прерванным развлечением тролль.

– Не надо было, – тихо произнес Синекрылый. – Теперь они смогут сказать, что на них напали.

– Не смогут, – мотнула головой Ива. – Это не магия и не оружие. Так… травка. – Девушка не выдержала и вновь ухмыльнулась.

– Травка? – удивился Бэррин. – Не магия Природы?

– Не-а, – еще больше заулыбалась знахарка. – Ты же сказал, чтобы мы не нападали первыми. Хотя, на мой взгляд, они вполне заслуживали небольшого урока. К тому же порошок был направлен на животных, не на людей.

Бэррин немного подумал, потом чуть нахмурился, но все же кивнул:

– Вроде правильно.

– Тогда поехали дальше, – вклинилась Дэй. – Не думаю, что эти молодчики потерпят такое с собой обращение и не приведут друзей и папочек на подмогу. Хотя я согласна с тем, что небольшого урока эти козлы заслуживают, а драка – всегда хорошо, но сегодня у нас не прогулка ради удовольствия, а есть вполне конкретная задача.

Признаться, все немного удивились, услышав такое рассуждение именно от гаргульи. За ней благоразумие не особо водилось. Тем не менее Златко согласно кивнул, и друзья двинулись дальше: до телепортов оставалось всего ничего.

– Слушайте, а почему они сказали, что не боятся магии? – через пару минут молчания спросил тролль. – Странно как-то.

– Сам думаю, – буркнул Синекрылый.

– Амулеты, – невозмутимо пояснил Калли. – На них на всех были какие-то амулеты.

– Откуда знаешь? – тут же оживился Грым.

– Знаю, – не изменил себе Светлый.

– А не понял, какие? – Бэррин знал, что если от эльфа последовал такой ответ, то более подробного разъяснения ждать бесполезно.

Калли покачал светлыми кудрями.

– А все же? Хоть что-нибудь. – Златко тут был лицом особо заинтересованным, ведь это касалось и безопасности земель Бэрринов.

– Какая-то сборная солянка, – подумав, произнес остроухий. – Но не думаю, что тебе следуют особо беспокоиться. Они не показались мне сильными. Уверен – на втором-третьем ударе уже бы не выдержали.

– Иногда и этого достаточно, – буркнула Ива, которая, в отличие от всех остальных членов команды, не особо владела холодным оружием, да и, если говорить правду, в ближнем бою была легкой добычей.

– Это не тот случай, согласись, – повернул к ней смазливенькую мордашку эльф. – Даже ты, находясь под нашей защитой, мало чем рискуешь. Да и… есть огромное количество заклинаний, которые напрямую не направлены на носителей амулетов, а значит, на них не действуют. И при этом заклинания наносят не меньше вреда.

– Это ты про что, ушастый? – скривился ужасно не любящий канцелярского языка Грым. – Приведи пример.

Светлый, как всегда, поморщился от прозвища, но артачиться не стал.

– Камень, который ты подтолкнул магией упасть с крыши на голову своего противника. Яма, разверзшаяся под ногами врага. Заклинания, направленные на животных, с действием наподобие того, что нам продемонстрировала Ивина трава.

– А-а, понятно, – протянул тролль. – Кстати, Ива, а ты как сделала, что лошади такое учудили?

– Да ничего особенного, – пожала плечами чародейка. – Этот порошок вызывает очень неприятные ощущения у животных. Жжение в глазах, будто иголочки колют в ушах, слизистой и так далее. Если не смыть, то чем дальше, тем сильнее.

– Вот за что люблю нашу Иву, – хохотнул Грым, даже приотставший, чтобы хлопнуть ее по спине, после чего знахарка чуть было не вылетела из седла. Лоренцо – ее своенравный конь – недовольно фыркнул. – Так это за то, что вроде милая добрая девочка, а как выдаст что, куда там нам!

Все захохотали и стали вспоминать примеры. Знахарка смутилась, и это всех еще больше позабавило.

– Что-то мне не нравится, – вдруг произнес эльф, одной этой фразой нарушая веселье.

– Вот те раз, – почти возмутился тролль. – Сейчас-то что не так, ушастый?

– Не знаю, – пожал плечами Светлый. – Предчувствие какое-то плохое.

– Та-а-ак, – тут же напрягся Златко. – Давайте прибавим ходу.

Предчувствия Калли редко его обманывали.

– Нам нужно всего лишь добраться до телепортов, – как молитву произнесла Ива.

Они почти успели. Почти.

Юные чародеи как раз выехали на площадь с телепортами, когда в десятке шагов перед ними выросла колонна всадников, с ног до головы закованных в железо. Златко еле слышно ругнулся. Лица гаргульи и эльфа разом приобрели холодно-сосредоточенное выражение. Ива пыталась скрыть страх: сражаться с рыцарями в полном облачении, да еще в таком количестве ей еще не приходилось. Да, им на занятиях в Университете показывали возможные приемы в таких ситуациях, но, во-первых, совсем мало, делая упор на развитие магии и, собственно, поединки, а во-вторых, одно дело тренировка, а другое – реальный бой. И только рожа тролля выглядела довольной.

– Может, они не по нашу душу? – робко то ли вопросила, то ли попросила небеса травница. И даже сама себе не поверила.

– Во я посмеюсь, если так, – хмыкнула сквозь клыки Дэй.

И тут же будто в ответ раздалось громкое:

– Златко Бэррин, против вас выдвинуто обвинение в применении магии против… – прозвучало несколько ничего не говорящих для друзей имен, – вассалов славных графов Ллетов.

– Не придется, – сказал Грым гаргулье, ненароком проверяя, как меч выходит из ножен.

– Уже графы, – сквозь зубы рыкнул Синекрылый. – Понятия не имею, о чем вы говорите, – произнес он уже громче. – Мы с друзьями едем к телепортам через свободный город Сквор Подбережный и никому не мешаем. Какие могут быть претензии?

– Вы применили магию против…

– Где доказательства? – пожал плечами Златко.

– Такое поведение животных иначе чем магией не объяснишь. Или вы скажете, что не встречались с этими людьми? – Взмах рукой в сторону уже знакомой компании, которая показалась чуть слева от группы приспешников Ллетов. – И не видели, что их лошади вдруг взбесились?

– Почему же. – Насмешку Синекрылому удалось-таки спрятать поглубже, за вежливым голосом и открытым взглядом. – Видел, очень удивился. Но право – если эти люди не умеют обращаться с животными, то я-то тут при чем?

– Не смешите меня, Бэррин. Тут налицо магическое воздействие, а ваши оправдания звучат просто жалко!

– Могу сказать вам то же. Мне совершенно очевидно, что вы пляшете под дудку Ллетов, которым Бэррины всегда были поперек горла. Вот и строите какие-то смехотворные обвинения. На чем они основаны? На весьма пристрастных показаниях заинтересованных лиц. Сначала докажите магическое воздействие, – стоял на своем юный чародей, – а потом уже предъявляйте ваши обвинения.

– Для этого прошу вас проехать с нами, маги, которые смогут с этим разобраться, будут уже скоро.

– Вы издеваетесь, да? – поднял светлую бровь Златко. – Вы думаете, я не знаю, что все маги в этих землях находятся на службе у Ллетов?

– С таким же успехом в этом споре можем быть экспертами мы. – Калли откинул капюшон, явив миру светлые волосы и острые ушки.

– Вы вместе с Бэррином, вы не можете выступить судьей в этом деле! – справившись с удивлением (все же Светлые эльфы в этих местах не так часто встречались), возмутился переговорщик.

– Отчего же? – изобразил удивление Калли. – У вас нет основания верить нам, а у нас нет оснований верить вам. Насколько я понимаю, – полупрезрительный взгляд в сторону бывших противников, – никто не пострадал, так давайте разойдемся каждый при своем.

– Не выйдет, господин эльф, – рыкнул рыцарь.

– Это еще почему?

– Потому что на моей земле не будут шастать Бэррины! – Властный гулкий голос раздался совсем с другой стороны. Второй отряд закованных в броню рыцарей выехал с той стороны, откуда недавно вынырнули студенты Стонхэрмского Университета. Лучшую пятерку Земли заключили в классические клещи. Вправо и влево можно было поехать, но толку от этого было бы мало – там впритык друг к другу стояли дома.

Судя по прищурившимся глазам обернувшегося Златко, он явно знал говорившего. Тот был примерно на десяток лет постарше самого Синекрылого, но, судя по выправке и развороту плеч, куда больше внимания уделял физическим упражнениям.

– С каких это пор Сквор Подбережный стал твоей землей? – Голос юноши прозвучал с хрипотцой, и в нем отчетливо бурлил гнев. Друзья отлично знали, что в таких случаях дело могло дойти совсем уж до греха.

– Разве кто-то отменял приказ Короля Всех Людей о свободе городов? – поспешила добавить гаргулья. Она сейчас была в человеческой ипостаси и вполне могла сойти за человека.

– Тебе ли об этом говорить? – послышался еще один голос, и в его обладателе друзья мигом узнали своего коллегу. Только в этот раз он явно не собирался придерживаться цеховых правил солидарности.

– Мне – не мне, – не растерялась Дэй, – но разве истина от этого меняется? Города свободны, и по ним может ездить кто угодно.

– А арестовать вы нас можете только через эмиссара из столицы и Стонхэрмского Магического Университета, – отчеканил эльф. – Чародеи и студенты означенного учебного заведения не являются подсудными гражданскому суду.

Было буквально видно, как злость заполняет противников. Все понимали, что обвинение в использовании магии – это все лишь фарс. Однако то, как легко его опровергли, явно бесило всех, находившихся на противоположной стороне.

– Поговори еще мне, щенок, – не нашелся что дельное ответить Ллет. – Хотел по-хорошему, но… – Рука в железной перчатке поднялась и резко опустилась. – Взять их!

Нельзя сказать, что такое развитие событий юные чародеи не предвидели. У каждого из них уже были готовы несколько заклинаний и «щитов». Пусть университетские учителя не успели всему научить своих учеников, но они дали им основы, которые помогали идти по правильному пути. Вот и сейчас лучшая пятерка факультета Земли четко знала, кто из них и за что отвечает и как следует действовать. Это не обязательно могло привести к победе, но давало куда больше шансов.

Стоило рыцарям пустить коней вскачь, как эльф взмахнул рукой, и полурастаявший снег под их копытами застыл, превращаясь в лед.

Грым, развернувшись в седле, послал в бой несколько увесистых «каменных кулаков». Летели они кучно и щедро, так что набравшим скорость рыцарям надо было или принимать их на себя, или уворачиваться. Ни то ни другое решение правильным не было. В первом случае ощущения были самые что ни на есть неприятные, да такой удар мог вполне вышибить из седла. А если сзади ехал еще кто-то? Второй же был практически невыполним: улица не такая уж и широкая, с обеих сторон соратники, так что просто наклонить корпус на деле было не так легко – доспех-то полный, латный.

Такая атака на самом деле была довольно примитивной и по идее должна быть легко отбита вражеским магом, однако у лучшей пятерки Земли имелся весьма и весьма своеобразный козырь. Одновременно с поднятой рукой Ллета Ива вытащила из заветной сумки один замечательный пузыречек. Он шмякнулся на землю как раз перед магом, разбился вдребезги, выпуская из себя едкий и весьма густой дым, на пару мгновений лишив того способности концентрироваться.

Если все это и давало шанс немного задержать тех, кто был сзади, то оставались еще находившиеся впереди. К счастью, между всадниками было достаточно пространства, чтобы осуществить задуманный план. Дэй что-то громко крикнула, и друзья пустили лошадей с места в галоп. Пришлось вонзить шпоры им в бока весьма болезненно, чтобы перепуганные кони выполнили приказ – ведь им навстречу неслись куда более тяжелые рыцарские скакуны со своей нелегкой ношей.

Со стороны могло показаться, что юные чародеи сошли с ума. Однако это заблуждение. Кони сделали всего два скачка, как вдруг воздух под копытами стал густеть, образовывая невидимые, но вполне ощутимые ступеньки. Животные, уже знакомые по тренировкам с подобными трюками, радостно принялись взбираться по ним, ведь это уберегало их от столкновения с колонной тяжелых собратьев. Разумеется, магии гаргульи хватило только на то, чтобы волна нападавших успела проскочить под ними. Потом пришлось прыгать вниз с весьма немалой высоты, но дело сделано – путь до телепортов был свободен.

Златко подхлестнул своего дурноватого, но быстрого скакуна и первым оказался возле пунктов мгновенного перемещения. Фамильный клинок вылетел из ножен и прижался к горлу обслуживающего его мага.

– Быстро в Орий! – рявкнул Синекрылый. Уж что-что, а командовать Бэррины умели.

«Хвала богам, что телепортисты, как правило, ничего более не умеют», – подумал Златко, глядя, как кивает неожиданно оказавшийся так близко от смерти волшебник. Вот уже и друзья рядом.

Юные маги и правда оказались уже около телепортов и тут же обернулись. В стане противника царил хаос. Часть рыцарей, не сумев сдержать коней, со всей дури врезались в своих же соратников. Другим повезло больше – они сумели натянуть поводья. Правда, тормозить по льду оказалось не так просто. Но тем не менее достаточно большая часть воинов уже разворачивали скакунов, посылая их к телепортам.

– Да быстрее ты! – прикрикнул Златко на телепортиста, наблюдая краем глаза, как с рук Грыма срываются не особо опасные – если не по голове – «камушки»,[11] Ива забавляется тем же, но с магией Воды. Калли тоже что-то творит, но лук не натягивает. Все понимают, что в данной схватке надо обойтись без трупов.

– Готово! – Видно, как магу страшно, но телепорт работает исправно. – Шагайте по одному. Лошадей под уздцы.

Первая – Дэй. Она больше всех потратила магии, но в случае чего может и мечом помахать. Продержится пару секунд до прибытия всех остальных. Потом Ива, а за ней уже парни.

И очень вовремя, потому что, как только телепорт сомкнулся за идущим последним Бэррином, около него оказался первый из воинов Ллетов.

На этой стороне все было в порядке. Только маги-телепортисты смотрели на взъерошенную, явно выпрыгнувшую из драки компанию вытаращенными глазами.

– Они полезут сюда? – спросил Грым у Златко, все еще стоявшего на площадке телепорта и тем самым мешавшего кому бы то ни было им воспользоваться.

– Не думаю, – мотнул парень головой, все еще пребывая в немного ошарашенном состоянии. Ведь если бы телепорт не перенес его за столько верст, то огромный полуторник какого-то рыцаря точно бы оказался у него, Златко, в теле. От этого хотелось передернуть плечами, хотя бы мысленно поблагодарить богов и ругнуться. Синекрылый ограничился первыми двумя пунктами, и не из-за девушек, а просто надо было ответить на вопрос. – Там они на своей территории, а здесь… еще неизвестно кто кого.

– А что, – телепортист наконец не выдержал и мотнул головой в сторону портала, – в Скворе восстание? Уличные бои?

– Что-то вроде, – буркнул Грым, хмуро оглядываясь.

– А возвращаться теперь все равно надо будет окружным путем, – посетовал Златко и наконец сошел с площадки пункта телепортации. Его конь тут же расфыркался, невесть по какому поводу возмущаясь.

– Подумаешь, – мотнула головой Дэй, – больше увидим, больше узнаем.

– Больше денег потратим, – то ли добавил, то ли возразил тролль.

– Деньги найдем, – обронил Калли. Они как раз выезжали с площади, где стояли телепорты. – Или своих хватит, или заработаем. В конце концов, даже наши немногие умения наверняка кому-нибудь да пригодятся.

– А что, ты, ушастый, согласился бы батрачить на кого-то? – заинтересовался Грым.

Эльф изящно повел плечами.

– Не батрачить, а работать по найму. – Потом слегка изогнул губы то ли в улыбке, то ли усмешке. – И да, почему нет?

– Но как? – делано удивился тролль. – Ты же из Светлых. Они же все из себя совершенные, им все должны в ножки кланяться и в рот заглядывать, и уж никак ими не командовать.

На Калли уже с интересом посмотрели все остальные. Даже про стычку в Скворе забыли. Тот же ответил им раздраженным взглядом.

– Не пори ерунды, Грым.

Ива, видя, что тот уже открывает рот, чтобы продолжить доставать Светлого, поторопилась вклиниться в перепалку со следующей фразой:

– Ой, да что вы уже о возвращении думаете. Нам бы сначала дела переделать и живыми при этом остаться, а там уж как-нибудь вернемся.

И только закончив говорить, подумала о том, что перевод темы был сделан вовремя, но не совсем в лучшую сторону. Однако положение выправил все тот же эльф.

– Да, Златко, что у нас там в планах первым номером стоит?

Синекрылый, по-видимому, пропустивший всю перепалку между Калли и Грымом, задумчиво произнес:

– Сейчас выезжаем из города…

– Да, кстати, а где мы? – спохватилась Дэй.

– Орий, самый ближайший город перед перевалами, что ведут к Долинам Закатов, – невозмутимо – хотя говорил об этом уже явно не в первый раз, – ответил Бэррин.

– Какое все-таки замечательное название! – улыбнулась Ива. Даже Калли кивнул.

– Орий? – не понял тролль.

– Нет! – возмутилась таким непониманием травница. – Долины Закатов. Златко, а откуда такое название?

Тот пожал плечами:

– Думаю, когда мы туда попадем, то поймем. Я как-то не задавался этим вопросом.

– Ты – и не задавался?! – Знахарка аж раскрыла ротик в удивлении.

– Ну не то что не задавался, – пошел на попятный Синекрылый. – Я просто думал, что там красивые закаты, вот и назвали так. Почему еще?

– Что-то это непохоже на тебя, – тем не менее покачала головой ведьмочка. – Может, там какая-то красивая легенда с этим названием связана.

– Ива, если там есть какая-нибудь красивая легенда, – усмехнулась Дэй, – то нам ее обязательно расскажут раз пять по пути туда и столько же обратно!

Друзья довольно хохотнули в ответ на шутку. Практика показывала, что гаргулья была права.

Лучшая пятерка не торопясь ехала по городским улицам, с интересом рассматривая архитектуру и жителей. Однако скоро это занятие им порядком поднадоело, ибо ни в тех, ни в других не было ничего примечательного или как-то радикально отличающегося от всего, с чем до этого приходилось сталкиваться юным магам. Обычный провинциальный городишко с необходимым набором достопримечательностей – парочкой старинных храмов, ратушей и фонтаном на главной площади.

– Златко, а Златко? – пресытившись зрелищем, заныла травница.

– Что, Ива? – терпеливо откликнулся тот.

– А что там сейчас, в этих Долинах?

Синекрылый задумался, чем тут же вызвал интерес всех остальных.

– Любопытный вопрос, – улыбнулся он наконец. – Признаться, мне тоже было очень интересно, что же там такое. А на самом деле… почти ничего. После того как человечество окончательно утвердилось на тех землях, на которых живет и по сей день, Долины потеряли свое стратегическое значение как последний оплот обороны или естественные крепости-убежища. Сейчас там вполне обычные поселения. Заставы и охранные сооружения, правда, тоже остались. Жители в основном промышляют животноводством – пасут скот в предгорьях. Говорят, получается восхитительное масло и сливки, а также какая-то особая шерсть от овец. Еще сюда частенько едут те, кто интересуется историей времен Короля Всех Людей. Тут есть несколько построек этой эпохи, не очень много, но зато со всеми особенностями, характерными для тех времен. В том числе и фортификационными… – Глаза Златко загорелись знакомым огоньком. – Ведь все же, что было построено в то время на этих землях, было рассчитано на Длительную осаду… Так что посмотреть там действительно есть на что.

– И везде пускают? – поинтересовалась гаргулья.

– Ну… договориться всегда можно.

– А я вот слышал, – особым, с легкой хитринкой голосом произнес Калли, – что в этих Долинах до сих пор есть несколько мест, куда никого не пускают. Что-то вроде закрытых городов.

На эльфа подозрительно посмотрели все.

– И что там? – задала неизбежный вопрос Ива.

– Не знаю, – невозмутимо ответствовал Светлый. – Но если рассуждать логически, то, скорее всего, там какие-то экспериментальные производства, лаборатории.

– Магические?

– И магические, и алхимические, и еще какие-нибудь, говорю же, не знаю.

– Ну почему сразу лаборатории? – пожал могучими плечами тролль. – Вполне возможно, там что-то вроде Монетного Двора и хранилищ для казны.

– Думаешь, государственную казну хранят так далеко от столицы? – удивилась Дэй.

– А что стоит наладить постоянный телепорт между ней и дворцом короля? – вопросом на вопрос ответил Грым.

– А еще там наверняка находится какой-нибудь особо засекреченный архив, – мечтательно вздохнул Златко. – Вот бы попасть…

– Не-е-е, – тут же отреклась Ива. – Лучше уж в алхимическую лабораторию. Там наверняка полно ингредиентов на основе трав. Вот уж куда бы попасть!

– О нет! – хором вскрикнули все, кроме эльфа, отчетливо вспоминая маньячный блеск в глазах подруги, когда она принималась за любимое дело – варение всяких зелий и эксперименты с новыми травками (последнее слово произносилось с придыханием и восторгом на мордашке).

– Вы чего? – удивилась любительница эликсиров и зелий, искренне считавшая, что ничего интересней знахарского дела в природе не существует.

– Ничего, – быстро оборвал дискуссию Златко. – Тем более что мы туда не поедем. Эти все закрытые города находятся в глубине Долин, а нам надо будет проехать несколько перевалов и свернуть… там в одном месте. От главных Долин, за которые, собственно, и шла война, это довольно далеко.

– А мы сможем туда зимой пробраться? – вполне резонно забеспокоился тролль.

– Должны по идее, – кивнул Синекрылый. – Тут же намного теплее, чем у нас. – Будто в подтверждение этих слов из-за пазухи Ивы вылез шуш, огляделся, понюхал воздух – носик смешно задергался – и выдал одобрительное «А-э-у», после чего переполз через переднюю луку седла. Девушка осторожно поддерживала зверушку. Щапа был ловкий, да и опыт езды именно в таком положении у него был, но сама травница еще не привыкла к тому, что шуш сидит перед ней. Ей постоянно казалось, что он вот-вот… Всю дорогу до родового гнезда Бэрринов зверь просидел у знахарки под меховой курткой, выползая только на пару минут и почти тут же прыгая назад, а потом еще, как правило, дрожал с полчаса. Однако оставаться в замке Щапа категорически отказался, и Ива до сих пор ломала голову над причинами такого упрямства: то ли шушу хотелось быть со своей временной хозяйкой, то ли так его близнецы, младшие Бэррины, замучили. – Зимы не такие холодные, – продолжил Златко, вдоволь налюбовавшись на выкрутасы обожаемого всеми малыша. – А сами горы не такие уж высокие. Отвесные, коварные, но не высокие. В любом случае надо самим смотреть.

– Ну ладно, посмотрим, – согласился Грым.

Городок действительно оказался небольшим. Вот уже друзья выезжали из ворот, у которых раскланялись со стражей, уточнили направление и двинулись по укатанному грязноватому снегу дороги.

– А тут действительно теплее, – высказалась Дэй. – Не так чтобы я променяла зимнюю меховую куртку на что-то более легкое, но все же.

– Ага, и снега много меньше, – добавил тролль. Это и в правду было так. Пространство вокруг уже не казалось белым. То тут, то там из-под снега проглядывали бока валунов, стволы деревьев или же просто буро-черные участки земли. А сам снег лежал толщиной максимум в пол-ладони.

Вдали виднелись сизо-голубые горы, больше похожие на собственные тени или клубы дыма. Леса тут отстояли достаточно далеко от дороги, а по пути то и дело попадались маленькие деревушки и трактиры.

По мере продвижения горы приобретали все большую четкость, и вот уже было понятно, что пусть это и не самые высокие вершины на свете, но задерживать врага тут можно было очень долго.

Друзья оказались у самых предгорий в середине дня и, не сговариваясь, осадили лошадей.

– Красота-а-а, – протянула Дэй. – Мне нравится.

– Еще бы тебе не нравилось, – хмыкнула Ива. – На дом похоже?

Гаргулья с особым пристрастием осмотрела скалы.

– Не, не похоже. У нас растительности нет вообще, а тут немного, но есть. Вон видно… – Она махнула рукой куда-то.

– Странно как-то, – произнес эльф. – Я вижу скалы, но… есть и предгорья. Защищать их нереально, а вот противник тут очень удачно может расположиться. И слишком близко к самым вероятным местам застав. Неужели именно это место было так важно для Короля Всех Людей?

Фраза всем показалась несколько незаконченной, но никто ничего не сказал. По негласному договору друзья старались лишний раз не упоминать о предательстве, дабы не расстраивать Златко. И так создавалось впечатление, что он постоянно об этом думает. Иве и вовсе казалось, будто нечто в лице друга изменилось – какая-то тень легла на открытые благородные черты, и это ей ужасно не нравилось. Она слишком любила Синекрылого – такого, каким он был. А был он на самом деле очень веселым, ответственным и всегда полным идей. И ему очень не шла грусть.

– Не совсем это, – тем временем пояснил Бэррин, понимая, что все сказанное ранее оказалось недостаточно убедительным. – Эти долины… Они как бы представляют собой кольца… или какие-то другие геометрические фигуры, но обязательно замкнутые со всех сторон, лишь с узкими, легко обороняемыми проходами. Так что если прорвались в одну из долин, то, чтобы попасть в следующую, потребуются точно такие же усилия как в случае с предыдущей. Но есть здесь и те долины, которые… главные, что ли. Там и скалы выше, и предгорий вот таких, – парень сделал широкий жест рукой, – нет, и сами долины больше и плодородней… даже горы с полезными ископаемыми какими-то. А мы сейчас находимся у одной из долин, вернее, у скал, которые ее окаймляют… короче, не у самой главной и интересовавшей Короля долины. Причем тут вот какое дело. Тут пара долин есть, несколько еще мест, пригодных для жилья, которые полноценными долинами назвать нельзя, а потом начинаются вообще абсолютно непроходимые скалы. В лучшем случае пара тропок на одну ступню есть. Это только кажется удобным – вроде как сзади никто не нападет. На самом же деле это западня. Если из других долин, в случае чего, хотя бы часть людей могла выбраться, то тут – баста. Спасутся от силы десяток, и то, если очень рано сбегут.

– Понятно, – протянул тролль. – А сейчас там, говоришь, живут?

– Живут. Что б не жить? Им до ближайшей границы с месяц ехать, так что внешние агрессоры не страшны… а от внутренних никто и нигде не застрахован.

– И куда именно мы едем? – поинтересовался эльф.

– Трудно объяснить, у меня карта с собой, – покачал головой Златко. – Пока прямо. По нормальной наезженной дороге через перевалы. Потом окажемся в долине, там еще какое-то время ехать. А затем свернуть надо будет на горную тропу.

– Звучит страшно, – откликнулась Ива.

– Почему? – удивилась Дэй.

– Да меня всякие перевалы и горные тропы пугают.

– Ты параноик!

– Я?! – От такой наглости знахарка чуть не свалилась с седла, а ребята еще долго ржали. Параноиком в их компании была как раз Дэй.

А дорога тем временем уводила их в неизведанную еще даль. Равнина и небольшие холмы, заваленные огромными валунами, сменились отвесными с обеих сторон скалами и узкой полоской неба над ними. Было видно, что этот путь наезжен – то тут, то там попадались следы, навесы со следами кострищ, порой даже мусор, однако за все время друзьям не встретился ни один путник.

– А это нормально? – занервничала травница. – Что никто ни в ту, ни в другую сторону не ездит.

– Успокойся, Ив, – буркнул тролль.

– Там небольшие поселения, – подтвердил слова Грыма Синекрылый.

Знахарка передернула плечами и почесала за ухом Щапу, который давно уже не смотрел вперед, а, удобно устроившись перед чародейкой и зная, что она за ним присмотрит, посапывал. Зверек довольно заворчал, но не проснулся. Ива вздохнула: скалы как-то нехорошо на нее давили. Это Дэй чувствовала себя тут как дома, даже уже полетала немного. А травнице нужны были леса и луга. И чтобы огромные, насколько хватает глаз. И никаких слишком высоких мест – так, небольшие холмы. Овраги еще иногда можно, там луговая клубника самая вкусная. Чтобы кузнечики там еще всякие, стрекозы, прочая мелочь прыгала-летала вокруг. И чтобы запахи трав были хмельные, жаром палило и сердце радовалось.

Улыбка сама собой выплыла на лицо девушки. «Скоро… через всего полтора месяца весна. Сначала снег стает, земля от воды набухнет, реки поднимутся, первая травка начнет вылезать. Потом и цветы появятся. Самые красивые цветы именно весной. Часто простые и безыскусные, они чудесны какой-то удивительной чистотой и свежестью… А затем и вовсе расцветут сады, и все будет в бело-розовом цвете…».

– Ой, смотрите, что это?! – вдруг воскликнула глазастая Дэй, тем самым прерывая сладкие грезы знахарки. Ива даже нахмурилась, так ей не хотелось расставаться с радужными картинками.

– Где? – завертел лобастой головой Грым. – Да где, клыкастая?!

– Да вон же! – Гаргулья все тыкала и тыкала куда-то в сторону и вверх.

Травница тоже покрутила головой и наконец разобрала, что привлекло внимание Дэй. На высоте примерно десяти или около того ростов в скале была выдолблена фигура… какого-то существа.

– Ой, – не удержалась светловолосая чародейка, – а кто это?

– Калли, ты хорошо это видишь? – спросил Златко.

– Отлично, – последовал невозмутимый ответ.

– И что там?

– Статуя. Очень древняя. Или тут постоянные селевые потоки. Так, постойте, там что-то написано…

– Что? – мигом заинтересовался Бэррин.

– Сейчас…

– Хотите, я слетаю? – чуть ли не запрыгала в седле Дэй.

– Не надо, я уже разобрал, – обломал ей все удовольствие эльф. Гаргулья тут же надулась. Впрочем, на это никто привычно не обратил внимания. – Просто язык мне неизвестен.

– Сможешь изобразить?

– Конечно. – Светлый полез в сумку, выудил оттуда какую-то тетрадь, судя по всему, с лекциями, и на одной из последних страниц принялся что-то черкать карандашом. – Вот. – Предъявил он друзьям свои каракули, то бишь, простите, письмена, немного полюбовавшись ими и сверив с оригиналом.

Тетрадка тут же пошла по рукам.

Изображенное там чем-то напоминало гномьи руны, но явно к ним не относилось – слишком много округлых деталей, а у маленького народа в ходу были только вертикальные, горизонтальные и наклонные палочки.

– Знаешь, что это? – недоуменно почесал макушку Грым, признавая свое полное поражение.

– Я – нет, – зачем-то высказалась гаргулья, вертя и так и этак запись.

– Есть у меня одно подозрение, – задумчиво протянул Синекрылый и тоже куда-то полез. – Похоже, это язык лефов… по крайней мере мне так кажется, – продолжая копаться в сумке, пояснил Бэррин. Через полминуты на свет появился уже знакомый друзьям том с записями Адриана. – А тут у него… – Бэррин взвесил на руке книгу. – В конце довольно много написало про самих лефов. Даже есть небольшой словарик их языка. У них, как водится… Вернее, как нам везет… – Юные маги криво усмехнулись на эту полушутку, вспомнив историю с поисками артефакта Калли… как самую показательную. Тогда они много с различными языками намучались. – Короче, у лефов свой оригинальный язык был. Адриан не то что его изучил… Как его изучать? Носителей-то не осталось, да и записей гоблин наплакал… Он насобирал сведений о нем. Слова там какие-то нашел, перевел… и алфавит… вернее, у них не алфавит, а что-то вроде слогового письма: один знак – это несколько звуков.

– Хм… ну, давай посмотрим, – предложил Грым.

– Да смотрю уже, смотрю, – раздалось от зарывшегося в записи Златко. – Так, такого слова точно нет.

Все приуныли.

– А ты посмотри по произношению, может, что и выплывет, – посоветовал Калли.

– Кстати, а вам эта фигура ничего не напоминает? – спросила Ива.

– А что – должна? – заинтересовался тролль. Он вновь задрал голову, чтобы получше рассмотреть статую… Или все же барельеф? – Если ты намекаешь на самих лефов, то нет.

– Да нет, я не про них… хотя, на мой взгляд, все же что-то есть, – начала Ива. Но ее тут же перебила гаргулья:

– Да ты посмотри, какое пузо! – Пузо и правда было знатное, девятый месяц, не меньше. – Ты же сама помнишь этих лефов… ну образы их, и никакого пуза там не было!

– Ну… какое-то все-таки было, – из духа противоречия возразила травница.

– Плоское!

– Ну это да… Но ты посмотри.

– Да я смотрю, смотрю, – будто передразнивая Златко, азартно завопила Дэй. – Видишь, по пропорциям ясно, что он… ну что он там… маленький! И уши недлинные! И вообще, он пухленький как будто!

– А, может, это у них бабы были такие? – заржал тролль.

На него тут же шикнули невесть почему.

– А что? – продолжал ерничать Грым. – Забавно было бы посмотреть, как они тра…

– Гоблин! Ну вот чего ты такой противный?! – возмутилась травница.

– А можно подумать, ты у нас святая и…

– Грым! – оторвался от писанины своего разлюбезного родственника Синекрылый. – Тебе еще с Ивой поругаться для полного счастья!

– А я не ругаюсь! Я за свободу слова!

– Это свобода не слова, а сквернословия! – Знахарка сама не знала, отчего так завелась.

– И что? Можно подумать, ты никогда не ругаешься. И с каких это пор подобные выражения стали руганью?

– То, как ты их произносишь, их такими делает!

– И как это я не так их произношу?!

– Непочтительно!

– А почему я должен быть почтительным к этим лефам?! Они мне ничего хорошего не сделали. Скорее наоборот!

– Ну знаешь! Нельзя же так! Ты…

– Вас покусать, да, чтобы вы замолчали? – сумел-таки вклиниться в перепалку Златко. – Чего сцепились-то?

– Да Ива у нас решила праведницу из себя изобразить!

– Никого я не решила изобразить! Мне просто не нравится, когда ты пошлишь!

– Да я еще не начал! Если я стану пошлить, то и скалы покраснеют!

– Вот не надо только…

– А я, кажется, понял! – вдруг раздался голос эльфа. Еще в начале перепалки он утащил с коленей Бэррина его заветный том и сейчас тыкал в него изящным пальчиком.

Все тут же повернули к нему лица.

– Что ты понял, ушастый? – без перехода переключился Грым.

– Понял, кто это, – даже улыбнулся Калли.

– Да?! – Глаза Синекрылого аж расширились. – И кто?

– А вот, смотрите… Эта надпись на лефском языке звучит как «орикимей». Я порылся в записях и вот что нашел… – Светлый перевел взгляд на книгу и прочитал: – «Леяру Орикими – одно из младших божеств из религии лефов, больше даже дух. Как я понял, в его функции входит охрана людей, то бишь лефов, во время их путешествий по горным перевалам. Возможно также, что это один из духов-охранителей здешних мест. Появление изображения этого существа или вырезанное на камне имя предупреждает, что в этом месте возможны камнепады. Практически все виденные мною статуи Леяру Орикими выполнены на большой высоте, а ведь бога-духа надо было как-то задобрить, вроде как положить подношение к его ногам, но как это возможно чисто технически, я так и не понял. Изображают его обычно пузатым маленьким человечком, имеющим лишь отдаленное сходство с лефами. Почему так, для меня тоже осталось загадкой. Забавный народ, что ни говори».

Калли поднял мордочку.

– Тут, конечно, расхождение в окончаниях, но мне кажется, это просто зависит от прочтения… Вполне возможно, что этот символ читается по-разному в разных комбинациях. Или как-то так… Ведь все остальное-то совпадает.

Златко забрал том у эльфа и сам сунул нос в записи, а тролль тем временем, совершенно позабыв, что только что ругался с травницей, искренне похвалил приятеля:

– Ну ты голова, ушастый! Как только углядел!

Светлый, даже несмотря на нелюбимое им прозвище, выглядел польщенным.

– И правда, – словно нехотя согласился Синекрылый. – Похоже, это оно и есть.

Все как по команде еще раз запрокинули головы, чтобы посмотреть на творение древних мастеров. Выглядело оно не очень. Время и природа не пощадили его. Изначально гладкий камень от времени покрылся сколами и трещинами, заметными даже на таком расстоянии. И вообще, статуя производила удручающее впечатление. То ли потому что разрушение чего-либо – это всегда печально, то ли – она служила живым напоминанием, что ее создателей и почитателей давно уже нет на этом свете, причем не без помощи одного из Бэрринов. Ива давно заметила: сколько бы друзья ни ругались между собой – хотя это даже и руганью в полном смысле не назовешь, ведь никто не обижался всерьез, – стоило кому-то из них испытать настоящую боль, и команда становилась будто единым организмом. Каждый из их пятерки словно на себе испытывал то, что чувствовал другой. Конечно, речь шла не о физической боли, но эмоционально все переживалось очень сильно. И безумно хотелось помочь, как-то облегчить ношу, иногда отомстить, но чаще – сделать все, чтобы исправить ситуацию. Все-таки лучшая пятерка факультета Земли была очень деятельной и активной. И просто грустить или страдать приятели не умели… По крайней мере, всей командой. Однако эта вроде бы со всех сторон положительная сторона их отношений приносила сто-о-лько неприятностей.

Вот и сейчас все отлично понимали то, что пронеслось в голове у Златко. И каждому из них захотелось уверить друга в том, что все будет хорошо и вместе они со всем справятся. Однако они промолчали – слова причинят только вред.

– Так, значит, можно ожидать камнепада? – Грым был очень практичным существом. А может, действительно в нем тоже начали проявляться черты дипломата. С кем поведешься, как говорится…

– А ты ничего не чувствуешь? – подхватил Калли. – Ты же у нас больше всех Земля. – Имелась в виду профилирующая стихия.

– Глупости. Мы все Земля, просто у меня нет дополнительной, – возразил тролль.

– Поэтому у тебя Земля должна быть более сильной, – отпарировал эльф.

– В любом случае камнепад или опасность его… можем почувствовать все мы, – немного пошел на попятную слегка польщенный Грым.

Все тут же попытались обратиться к любимой стихии. Гаргулья даже зачем-то нахмурилась. Однако никакие умственные или магические усилия результата не принесли.

– Ничего я не чувствую, – первой сдалась Ива.

– Я тоже, – согласилась Дэй.

– Ничего, – одновременно качнули головами парни.

– Интересно, это потому, что камнепада сейчас быть не может, – тут же задался вопросом Златко, – или же опасность существовала в те времени, когда эта статуя была сделана, а сейчас ее уже нет?

Чародеи уже в который раз оглядели скалы. Невинно те не выглядели. Более того, было что-то угрожающее во всем окружающем, а может, просто именно сейчас так показалось. Однако почему-то схожее ощущение возникло у каждого из кудесников.

– Что-то не кажется мне, будто бы опасности больше нет, – выразил общую мысль Грым.

– И ты забыл еще одну причину, – в своей неподражаемой невозмутимой манере говорить гадости произнес эльф. – Вполне возможно, что наших способностей и знаний для получения такой информации просто недостаточно.

– Вот, ушастый, ты что, особое удовольствие ловишь, когда портишь всем настроение? – выразил летающую в воздухе мысль тролль.

– Конечно, – усмехнулся тот, – я же эльф.

И, чуть сжав коленями бока лошади, двинулся вперед.

– Но делать все равно нечего, – бросил он через плечо, – поехали, что ли?

Все просто ошалели от такой наглости, однако Ива заговорила совсем о другом.

– Подожди, Калли! – позвала она. – Я вот думаю, а, может, все же стоит задобрить этого духа?

– Ты что – веришь в него? – подивилась гаргулья. – Ведь этой религии давно уже нет. Нет никого, кто верил бы в этих богов.

– Верю – не верю, – передернула плечами травница. – Я верю в духов Природы…

– Еще бы ты не верила, – рассмеялся Златко, намекая на происхождение подруги.

Та криво ухмыльнулась:

– Вот именно. А помните, что нам преподы говорили про духов, богов, религии всякие? Что по сути все – то бишь все религии и верования – очень похожи, только названия другие, да и атрибутика, ну ритуалы там всякие. И что большинство ныне существующих религий, – Ива сделала паузу и даже лобик наморщила, пытаясь вспомнить умную фразу, – так или иначе сводятся к почитанию природы в целом и в деталях… Мм… как-то так.

– Ну да, как-то так, – согласилась Дэй, тоже припомнив эту лекцию. – И что?

– Что-что, – передразнила подругу знахарка. – Духу все равно, как его величают, и все равно, кому пакостить, так что задобрить надо бы.

– Ты думаешь, у этого места есть свой дух? – очень серьезно спросил Златко.

Девушка пожала плечами.

– Они, – кивок на статую, – верили. Почему что-то должно было измениться?

Эта мысль как-то не приходила в голову всем остальным. И правда почему? Ведь, как правило, подобные верования были на чем-то основаны. А Ива тем временем продолжила:

– Духи земли, скал, леса, рек, озер… если уж есть, не умирают… – Она вновь сделала паузу, будто о чем-то задумавшись. – Пока есть земли, леса, реки, озера…

– М-да, логично, – кивнул эльф. – У меня туго с вашими верованиями. Это в нашем Светлом Лесу я знаю даже то, какой характер у того или иного дерева, но вполне допускаю, что и у этих скал есть свой покровитель…

– Своя душа, – тихо произнесла Дэй.

Это было сказано таким тоном, что всеобщее внимание тут же переключилось на гаргулью.

– А ты что скажешь, клыкастая? – спросил Грым. – Скалы же – это твоя родная стихия.

– Моя – воздух, – огрызнулась она. – Хотя… живем мы действительно на скалах. Но у нас, я думаю, та же ситуация, что и у Калли: у себя я знаю каждый камушек, каждый ветерок, и настроение гор ощущаю кожей. А тут… не чувствую ничего.

– Ничего ли? – очень напряженно уточнил Златко.

– Ну… – Дэй немного помялась. – Есть какое-то ощущение, да только не могу понять, что это такое… Может, вообще-то оно возникло оттого, что я себе весь зад натерла.

Ребята невесело улыбнулись.

– Но ощущение неприятное. По крайней мере, не положительное, так ведь? – подошел с другого боку Светлый.

– Наверное да. Наверное. – Медленно, анализируя свои ощущения, кивнула головой гаргулья.

– Вот и мне так кажется, – быстро с ней согласился, будто только и ждал, когда кто-нибудь это озвучит, Бэррин. – Вроде ничего… а какой-то дискомфорт. Ребята? – Обратился он к невысказавшимся.

– Не могу определить, – поделился Калли.

– Ушастый просто не в силах поверить, будто кто-то к нему, эльфу, может не относиться хорошо, – не преминул подколоть тролль.

Светлый же смерил наглеца типично эльфийским высокомерно-презрительным взглядом (который тот так же привычно проигнорировал) и обронил:

– В природе. – Очевидно, имелось в виду, что она не может к нему плохо относиться, в отличие от живых и условно разумных существ.

– Ива? – решил не заострять проблему Златко.

– У меня просто ощущение, что мы не должны пренебрегать вполне обычной процедурой задабривания хозяина. Конечно, это больше к лешим, полевикам, водяным и им подобным относится, но… – «Тем более что мы – вернее, предок Бэррина и его люди – уже раз принесли боль этой земле. Почему-то мне это видится именно так… Если этот ребенок и правда был божественным, то когда он умирал… земле было очень больно. Да и сомнительно, что шаман не чтил духов этой местности, на то он и шаман. Значит, и его смерть не доставила им удовольствия». – От нас не убудет. В этот раз у нас слишком серьезная цель, чтобы мы могли быть невнимательны к таким вещам. – Речь знахарки заметно впечатлила ее друзей.

– Ну и как ты это предлагаешь делать? – поинтересовалась Дэй. – Ну задабривать.

– Да как всегда, – почти недоуменно ответила Ива. – Оставить немного хлеба, горсть овса, что мы везем для лошадок. Ну и… мысленно настроиться на эту землю, пообещать прежде всего себе, что не принесем ей бед, поскольку пришли с миром. Да что я вам объясняю, сами разве не знаете? Тут надо, как с лешим. С ним же… вон даже Грым спорить дури не наберется!

– Да что я, совсем без мозгов? – тут же подтвердил тролль, не заметив, как друзья похихикивают. А может, он решил, что Ива имела в виду именно его силу. – Оно мне надо – потом блуждать по лесу, пока этому гаденышу не надоест? Лучше поклониться ему в ножки, добрым отношением заручиться, а потом уже и через лес двигать!

– Вот-вот, – поддакнула знахарка. – И тут такая же система. Только не из-за страха, а на совесть, и без «гаденыша».

– А дары куда будем класть? – уточнил педантичный эльф.

– Ну давайте прямо… под ноги этому духу, – немного поколебалась Ива.

– Ты про статую? – уточнил непочтительный Грым.

– Ага.

– Клыкастая, слезай с кобылки да разомни крылышки, а то скоро к седлу совсем прирастешь, – тут же распорядился тролль.

Ива, Калли и Златко, не удержавшись, хихикнули, а Дэй, хоть и привычно ощерилась, однако артачиться не стала. Скоренько поменяла ипостась, взяла лепешку из рук Златко, зачерпнула овса из запасов и поднялась в воздух. Оказаться на высоте, на которой находилась статуя, было делом пары секунд.

– Как же они там ее вырубили? – не удержался и вопросил в пустоту Синекрылый, имея в виду изваяние.

– Какая разница? – Пожала плечами травница. – Ты лучше настройся, а то дары мы принесли, а мира не попросили.

Бэррин тут же спохватился и прикрыл глаза. Почему-то ему казалось, что так будет легче общаться с духами земли. Ива была иного мнения. Ей, наоборот, всегда хотелось смотреть и смотреть на Землю, окрестную природу – леса, луга, реки и горы. Где бы юная чародейка ни оказывалась, красота пейзажей, тот особый дух, что всегда был у любого места в этом мире, ее неизменно восхищал. И ей хотелось – совершенно искренне и без всякой задней мысли – говорить восторженные слова, будто деревья, травы, ручьи и скалы могли ее понять. И ей казалось – понимали.

Поэтому и сейчас ей легче всего было настроиться на нужный лад. Беда же заключалась в другом: будто то, что стояло на страже этой земли, не хотело открываться. Не желало пускать в свое сердце юных чародеев. Стена отчуждения ощущалась, будто каменная кладка под рукой. Ива даже дернулась от этого чувства, однако оно тут же пропало. Травница осторожно попыталась пробиться к своему направлению – Природе. Но и та оставалась безмолвна. В том, что она не отзывалась, не было ничего особенного. Направление это было капризное. Однако на сей раз равнодушие стихии больно кольнуло Иву, зародив сомнения в успешности их миссии… и в ее правильности.

Травница упрямо сжала зубы. «Ну уж нет». Позвала еще раз. И еще. В третий раз девушка почувствовала какой-то отклик. Правда, больше это было похоже на посыл по далекому и всем известному адресу. «Но все же лучше, чем ничего?!».

А гаргулья тем временем уже махала крылами около странной статуи, внимательно рассматривая и пытаясь понять, что же сподвигло древних на создание такого образа. Ничего округлого и пухленького в окружающем пейзаже не было: вокруг только строгие четкие резкие линии – жесткость и даже некая агрессивность, а вот же…

«Прими от нас этот дар и нашу добрую волю. Что бы ни было в прошлом, сейчас мы пришли с миром». На миг у гаргульи возникло ощущение, будто она имеет дело с таким же упрямым существом, как и камень, из которого они оба были сделаны. Однако это ее не остановило и не испугало. Вот уж что-что, а трудностей и чужой воли Дэй не боялась.

Даже наоборот – это ее подзадоривало. И невольно она улыбнулась древней статуе. Просто потому, что вдруг захотелось это сделать.

Грым же приложил мощную ладонь к скале и с интересом наблюдал за парящей в высоте подругой. Глаза его немного сощурились, когда он попытался разобраться в ощущениях, что исходили от камня. Это другим кажется, что скалы и горы молчат. Он-то знает, что нет. Тому, кто умеет слушать и слышать, они многое могут рассказать. «Эх, коротышки из команды Деррика тут нет, – усмехнулся про себя тролль, вспомнив гнома из знакомой пятерки с факультета Огня. – Он бы наверняка намного больше бы понял. Они, гномы, того… хорошо с горами общаются». Но это все были мысли бесполезные: если бы да кабы. Грым ими никогда не увлекался. Едва додумав эту мысль, он тут же забыл ее, пытаясь настроиться на разговор с духом этой земли. Только, в отличие от Ивы, он всегда поступал по-другому: никогда не просил милости, не сиял восторгом, просто искренне верил в то, что двое нормальных парней всегда найдут общий язык без всех этих поклонов и подлизываний. Да и быть такого не может, чтобы камню тролль не понравился.

Калли же честно попытался выполнить то, что посоветовала Ива. Но у него как-то в голове не укладывалось, что его, Светлого эльфа, могло что-то не принять. Такое просто невозможно. По определению. Ладно еще люди… ну или прочие существа, но чтобы против него пошла природа?! Да нет, это просто глупо.

А вот Златко было хуже всех. Как ни убеждали его друзья, Синекрылый все равно не чувствовал, что их путешествие правильно. И еще… Его душило острое чувство вины. Умом юноша понимал, что не должен нести ответственности за содеянное его далеким предком, а вот сердцем… сердцем не получалось в это верить. Ведь он является Бэррином, пользуется и своим высоким положением, и привилегиями, которые оно дает, и уважением, что оно внушает, да и живет в фамильном замке… по крайней мере, считает именно его своим домом, не говоря уже о том, что на доходы с земель рода существует и он, и вся его семья. А все это было заложено тогда, и все это получено благодаря самым презираемым и страшным преступлениям. И коли он, Златко Бэррин, пользуется всем этим, так, значит, и расплату должен нести в полной мере, не так ли? Или все же не так? И правы друзья? Юное сердце Синекрылого раз за разом сжималось в отчаянии. Он прекрасно знал, что они, Бэррины, склонны к максимализму, даже некоторому фанатизму, а это не всегда хорошо. Но какой тут случай? Может, все эти доводы в пользу снятия проклятия всего лишь отчаянная жажда жить? Или же его истинная поганая натура понимает, что не сможет быть всегда честной и незапятнанной?

Какая уж тут гармония с природой, а уж тем более – оказание почтения духам земли?!

Тут бы с собой разобраться… Нет, Златко честно старался. Получилось, правда, не очень.

Как бы там ни было, но через некоторое время друзья продолжили путь, и скоро скалы отступили, явив взорам молодых магов небольшую, престранной формы долину.

Однако прежде, чем попасть в нее, друзьям пришлось столкнуться со стражниками на заставе. Такую же башню-ворота они видели при подъезде к скалам, правда, без охраны.

Пропускная процедура не слишком отличалась от тех, с которыми приятели сталкивались при въезде в любой другой город. Разве что тут стражники откровенно скучали на своих постах.

– Что, прошли времена, когда вам приходилось применять алебарды по назначению, а не в качестве подпорок? – пошутил Грым в ответ на зевок одного из охранников. Тот только рукой махнул.

Ива давно заметила, что тролля, при всей его грубоватости, намного чаще принимали за своего парня, чем любого из них. Эта особенность не раз выручала их. «Вот что значит бывший наемник, – даже с некоторой завистью подумала травница. – Мне бы так». Мысли девушки побежали дальше. «А вот тот же Златко. Вроде аристократ в гоблин знает каком поколении (их особо никто не любит), а тоже умеет расположить к себе!».

А взгляд тем временем блуждал по открывшимся красотам. Долина и правда была привлекательна. Не так чтобы, увидев ее, восхищенно замереть и восторженно ахнуть, но все равно мило. Да и местное поселение: примостившиеся там маленькие разноцветные домики, очищенные от снега улочки, окруженные крохотными заборчиками палисадники, – все это придавало свое очарование. Травница подняла глаза. Отсюда долина уже не казалась ей крохотной. При желании тут можно было построить город больше Стонхэрма. Благо, даже крепостных стен не требуется.

– Что-то мелковат городочек, – высказалась Дэй.

– А с чего ему быть большим? – пожал плечами Златко. – Никаких полезных ископаемых тут нет. Вернее, какие-то есть, но не особо ценные. Торговые пути проходят вдали. Крупных политических или религиозных центров вблизи тоже нет. Пастбища могут прокормить лишь ограниченное количество людей.

Все умно покивали в ответ на лекцию. Синекрылый очень любил просвещать других.

– Это только мне чудится здесь какое-то запустение? – поинтересовался Грым.

– Да ну… – не согласилась Ива. – Просто тихо и спокойно, да и, как сказал Златко, не с чего тут народу топтаться, вот и создается впечатление. После Стонхэрма-то.

– Ну может… – не очень уверенно протянул тролль после минутного размышления с почесываем затылка.

– По мне вполне милое местечко, – высказалась гаргулья. – Маленькое, конечно, но что-то в нем есть. Очарование какое-то.

– А мне вот тоже что-то печальное видится, – пропел своим чудесным голосом эльф.

Все удивленно посмотрели на него. Больше всех, кажется, поразился тролль. Они не часто соглашались с Калли.

– Златко? – повернулась к притихшему Бэррину гаргулья.

– У меня предвзятый взгляд, – буркнул он. – Все, связанное с этой историей, кажется мне грустным и печальным. – В его голосе сквозило раздражение. – В конце концов, это не так уж важно. Сейчас уже поздно, так что предлагаю найти постоялый двор, устроиться там, отдохнуть и…

– Вкусно поесть, – перебил его Грым и довольно заухмылялся: – Я – за такой план.

– А кто против? – пробормотала Дэй. – Вроде не весь день в седле, а отдохнуть хочется.

– Интересно, у них можно рассчитывать на ванну? – подняла бровки Ива.

На небольшом – не более десяти комнат – постоялом дворе нашлись и свободные места, и теплые стойла для лошадей, и вкусная еда, и даже большие бадьи для купания. Так что друзья не отказали себе в столь невинных удовольствиях. Потом немного прошвырнулись по городку, поговорили с местными, но ничего особо замечательного, кроме еще пары странных, но явно очень древних каменных фигур, не увидели и не услышали.

Так что не пробило еще и полночи, а юные чародеи уже дрыхли в своих кроватках, нежно обнимая подушки. И грезились им сны разные. Всем приятные. Кроме одного.

Да, Златко был сейчас самым восприимчивым.

Стоило его разуму погрузиться в затягивающую мглу плаща Ночного Принца, так и начались неприятности.

Сначала Синекрылый долго блуждал по неизвестному затемненному коридору, каким-то образом вынырнул в пещере – не менее длинной и мрачной. Там были факелы, и тени, пляшущие в их свете, напоминали древних чудищ из старых сказок, что на ночь так любила рассказывать его нянюшка. Потом черные ежесекундно меняющиеся фигуры обрели голоса. Они плакали и стонали где-то над самым ухом, а когда какой-то из них переходил на визг или крик, Златко вздрагивал даже во сне. На плечи юноши давила какая-то тяжесть, и когда он в очередной раз обернулся, то увидел, что за спиной появились его призрачные крылья. Однако в этот раз они не распахнулись во всю ширь, как обычно, а безвольно поникли, волочась по неровному полу пещеры. Более того, Бэррину казалось, будто не такие уж и они призрачные – по крайней мере, вес их чувствовался очень хорошо. Терпеть его можно было, но никакого удовольствия это не доставляло. И чем дальше юноша шел, тем сильнее хотелось избавиться от все увеличивающейся тяжести.

В какой-то момент парень не выдержал и, держась за стену, опустился на колени, а затем уселся на пятки. Отчаяние рвало душу. Хотелось в небо, к солнцу, тянуло к друзьям, к семье, чтобы как в детстве – ни проблем, ни сомнений, лишь радость и веселье.

И никак не мог Златко понять, что же такое с ним случилось. Кому он столько зла причинил, что сидит в этой бесконечной пещере, без еды, без воды, без какой-либо надежды, придавленный непосильной тяжестью, от которой не в силах избавиться… А может, все же можно от нее избавиться?

Парень резко повернул голову и прижал руку к плечу. Крылья всегда появлялись поверх одежды, если она была на нем, хотя Бэррин знал, что они есть и под одеждой, просто она им не мешает. А вот сейчас он, выворачивая шею, смотрел на гордость рода, и ему казалось, что при желании можно отцепить их как накладные или рюкзак.

Поначалу юноша даже обрадовался такому решению проблемы. Даже потянулся, чтобы осуществить задуманное, да так и застыл.

«Как же так – без крыльев-то?».

И стало еще более не по себе. Ведь отказаться от них – все равно что отречься от рода, от гордости предков, от себя самого. Разве можно так? Неужели Бэррины сдаются из-за трудностей? Тогда не лучше ли умереть, чем сломаться?

«Так ли?» Юноша закрыл глаза, потом еще для верности прижал к ним ладони. Да что же это с ним происходит?!

Неизвестно, сколько он так провел времени, однако в какой-то момент знаменитое упрямство Бэрринов пересилило.

«Гоблина вам лысого, – ругнулся он про себя. – Даже если помру, даже пусть так, а вот гоблина – не сдамся, не сломаете, уроды».

И парень поднялся на ноги и расправил плечи. Тяжесть крыльев все еще давила. Но уже как-то иначе. Будто то, что Златко с ней смирился, сделало ее не столь невыносимой.

И в этот момент земля под юношей разверзлась, и он начал куда-то падать, кружась, как в воронке торнадо, на бешеной скорости. Бэррин попытался расправить крылья, но тут оказалось, что их и след простыл. От страха и неожиданности закричал, однако звуков, кроме какого-то свиста, он не услышал. И понять, что творилось вокруг, было совершенно невозможно. Он падал так стремительно, что все просто сливалось перед глазами. Какое-то бесконечное переплетение серо-бурых цветов с резкими вспышками бордово-красного.

А еще – было холодно. Причем становилось все холоднее и холоднее. «Боги всемилостивые!» – подумалось юноше, и он всем своим существом рванулся вверх. Ведь быть так не может, чтобы его великолепные обожаемые синие крылья не пришли на помощь!

Златко вскрикнул от напряжения, отчаяния и боли и… проснулся. Подскочил на кровати, перепугав соседей по комнате.

– Что случилось, Синекрылый? – зло бросил тролль. О, он очень не любил, когда его будили в неурочный час.

– Кошмары, – тоже не стал любезничать в ответ Бэррин.

– А-а… – Грым снова лег, отвернулся от причины своей побудки и через миг захрапел.

Калли взволнованно блеснул синими очами, но ничего не сказал. Поколебавшись немного, последовал примеру тролля, особенно когда Златко улегся, чуть ли не с головой укрывшись одеялом.

И только стоило Синекрылому уснуть – а много времени на это не ушло, так кошмары возобновились. В этот раз Златко оказался уже в знакомой пещере, только теперь она плавно переходила в большой зал. Камень ее сводов явно был не обработан, а в центре находилось небольшое озеро, так что, скорее всего, это своеобразное помещение было создано самой природой. У воды находился уже знакомый высокий худощавый мужчина в балахоне из замши с бахромой. Он стоял боком, и было видно и серьгу в ухе, и кривоватый тонкий, очень характерный нос. Он его совершенно не портил, но в сочетании с многочисленными морщинами выглядел жутковато.

Шаман молча смотрел в воду. Златко нисколько не сомневался, что в ней видно каждый камушек, а, скорее всего, много больше – прошлое, настоящее, будущее.

– Явился? – разрезал прохладную тишину его резкий голос.

Златко перевел взгляд на лицо мужчины. Он не сменил позы, так что прочесть что-либо на его лице, заглянуть в глаза, было невозможно.

– Да, – ответил юноша, когда молчание стало просто невыносимым.

И тут Эзгио усмехнулся.

– Что – пришел замаливать грехи своих предков, а, Бэррин? – Шаман наконец повернулся, и Синекрылый еле удержался, чтобы не отшатнуться, столько злорадства и гнева было написано на его лице.

Внутри все просто заледенело. Юноша понимал, что вся эта и так полубезумная миссия фактически обречена на провал. Переубедить Эзгио не удастся.

«С другой стороны, просто повернуть я тоже не имею права».

– Типа того, – выдавил он из себя.

Сухие губы дернулись. От глаз шамана не укрылось все: и волнение паренька, и его обреченная подавленность, и то, с каким трудом он выдавливал из себя слова. И это невероятно забавляло Эзгио. Лениво он размышлял о том, как же легко из вот таких, немного неуверенных, но в принципе неплохих пареньков вырастают страшные монстры, которые так легко прикрываются высокими материями ради достижения каких-то не менее высоких и часто ненужных целей. А еще шаман знал – есть вещи, которые не простить. Никогда и никому. Ведь миф о всепрощении придуман для тех, кто слаб. Не только потому, что они не могут отстоять свою правоту. Скорее, чтобы они не стали сильными. Способный простить мягок, а такими легко управлять. И Эзгио это отлично знал. И ненавидел тех, кто так жаждал превратить людей в подобное пресмыкающееся, готовое оправдать свою слабость псевдодобротой и пседопрощением. А еще он точно знал, что груз вечной памяти может нести только сильный. И это отзывалось горьким удовлетворением в его сердце.

«Только бы они не догадались…».

Златко вскинул голову и уперся взглядом в мужчину. Он что, действительно услышал его мысли? Тот же только усмехнулся:

– Ну что ж – начинай просить, очень хочется поглядеть на твое унижение. Люблю, когда Бэррины унижаются. Так приятно видеть, как вы сбрасываете спесь.

В душе Синекрылого начала подниматься волна гнева. Руки аж задрожали. Юноша, пытаясь справиться с собой, сжал их в кулаки. «Он просто издевается. Нарочно говорит все эти гадости. Чтобы больнее было. Надо просто это пережить. Стиснуть зубы и проглотить как лекарство».

– Я не хочу унижаться, да и спеси пока не так уж много, чтобы было больно сбрасывать. Может, все же скажешь – что тебе надо?

– А я уже говорил тебе – чтобы вы всегда умирали очень и очень рано. Мне это так нравится. Даже себе представить не можешь как.

Брови Златко сами собой нахмурились, юноша боролся с собой, пытаясь не взорваться, не броситься на противника.

– Не нравится, да, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый? – хохотнул тем временем Эзгио, заметив состояние юноши, вполне ожидаемое и специально вызываемое. – Утешайся тем, что вам хоть немного дают пожить. Знаешь, вообще говорят, что детство и молодость – лучшее время, а как раз они у вас и есть, так что можно сказать, что я щедр. Твой предок и твой Король такими не были.

Парень сноровисто вскинул голову, услышав имя своего сюзерена.

– Ну ты посмотри! – Шаман явно забавлялся. – Ты еще до сих пор веришь, будто бы стоит верой и правдой служить своему Королю? Ты еще не понял, что он представляет из себя?

– Не смей!.. – рявкнул Златко, наплевав на все намерения терпеть и молчать. Впрочем, его тут же прервали.

– Что не сметь? Не сметь говорить правду? – словно клыки на миг скользнули в нечеловеческой ухмылке. – Неужели ты думаешь, что тот, кто убивает детей, имеет право хоть на какое-то уважение?

– Ты был его противник! Враг! И ты был опасен! – вновь сорвался Синекрылый. – Врагов никто не жалеет!

– Даже если они дети? – вкрадчиво поинтересовался мужчина.

– В истории и не такое было!

– А зачем тогда лицемерить и прикрываться всеми этими заявленными идеалами? Зачем столько пафоса, а, Бэррин? Твой Король через твоего предка получил от меня все, все, что было: власть, сотрудничество, моих людей, мою жизнь, в конце концов! Разве этого было мало? Нет, ему чем-то помешал ребенок! Как ты это объяснишь, Бэррин?!

Юноша отчаянно замотал головой:

– У него не было другого выбора! Так получилось! Та-а… – Он хотел продолжить, но его вновь прервали.

– Вот и у тебя не будет другого выбора. Извини, так уж получилось.

И в этом голосе, в этих глазах было столько злобного удовлетворения, что выдержать все это Златко был не в силах. Меч сам появился в руке, и парень бросился на обидчика.

Пещера огласилась хохотом.

Щелчок пальцев – и Синекрылый летит в знакомую бесконечную бездну. Только теперь что-то постоянно его задевает. Рвет одежду, царапает кожу, дергает за волосы. Меч давно выдернут из руки, а легкие хоть и неприятные, но терпимые прикосновения превратились в удары. И крыльев не развернуть…

И не остановить этого падения. И можно только кричать. Кричать и кричать. От боли, от отчаяния, от невозможности что-то изменить.

На глазах слезы, а душу рвет на клочки осознание того, что наказание справедливо.

Только боль от этого не уменьшается.

Златко очнулся от пощечины. Реальная боль обожгла и вырвала из цепких объятий кошмара.

Бэррин резко сел и попытался понять, что с ним, кто он и кто это рядом. Спустя пару минут ему это удалось. По крайней мере, взволнованные синие очи Калли он опознал совершенно точно.

– Гоблин твою мать, Синекрылый, ты чего поспать добрым троллям не даешь?! – А вот и Грым. Да, Грыма лучше не будить, если рядом нет еды или врагов.

– Кошмар, – выдавил из себя Бэррин. Глупо, конечно, но умные мысли в голове упорно не появлялись.

– Только не говори, что нам еще одна змеюка попалась, – фыркнул тролль, намекая на гюрзу-илу, с которой им пришлось столкнуться на постоялом дворе не так давно. Она как раз и баловалась тем, что насылала на юных магов кошмары.

– Не, – мотнул головой Златко. – Точно не она. И не ей подобная даже.

– Гоблин, ну тогда возьми у Ивы успокоительное и дай поспать! – совсем уж раздраженно, явно с трудом сдерживаясь от более грубых выражений, высказался Грым и вновь завалился на подушку.

Синекрылый был настолько измотан кошмаром, что у него даже не было сил на ответное возмущение или стыд. Так что парень лишь пялился некоторое время в широкую спину тролля, а потом перевел взгляд на молчаливого эльфа.

Тот легонько коснулся плеча друга и шепнул – или, скорее, тихо произнес:

– Может, правда, сходишь к Иве?

Признаться, Златко именно этого и хотелось. Знахарка хоть и поворчит, но намешает каких-нибудь трав, и будет ему крепкий и здоровый – или не очень – сон. Однако он тут же представил, как это будет выглядеть. Он, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, дворянин гоблин знает в каком поколении, маг, воин и мужчина, будит подругу в три часа ночи с просьбой накапать ему успокоительное. Бр-р!..

– Да я лучше потерплю немного.

Калли, несомненно, все понял, но произнес не слова утешения или убеждения, а совсем другое:

– Смотри, разбудишь еще раз Грыма, он же не помилует, прибьет, лишь бы спать не мешал.

Оба парня, не сговариваясь, посмотрели на уже храпящего приятеля. Вздохнули, словно смиряясь с неизбежным. Говорят, что родственников нам даруют боги, но друзей мы, слава тем же богам, вольны выбирать сами. Однако иногда и Златко, и Калли казалось, что друзья тоже достаются им как угодно, но не по собственному осознанному выбору. По крайней мере, собственный выбор порой та-ак удивлял.

– А ты не сможешь… успокоить? – спустя некоторое время спросил Синекрылый.

Светлый задумался. Хоть он и принадлежал к направлению Жизнь, а все равно врачевание для него не было особо любимым занятием.

– Зелье мне надо готовить. А это точно до утра. Готовое еще тогда, на постоялом дворе, все на вас перевел, а новым не озаботился. А так, магией, Златко, я не уверен, что смогу. Не получается у меня пока на психику воздействовать.

– А как же тогда с Ивой? Ну когда мы гюрзу-илу упустили, Иву же пришлось именно твоей магией спасать.

– Ну ты сравнил. Там было совсем другое дело. Там к ней в душу рванулись темные силы, а бороться с ними… ну и с нежитью – это мое прямое предназначение. Как мага Жизни и как Светлого эльфа. Я с ними воевал, к лучшему в ее душе, любви к жизни и свету взывал, а успокаивало ее в основном зелье.

– И массажик, – хихикнул Синекрылый, уже немного пришедший в себя.

– Ну и это, – лукаво улыбнулся Калли. – Но ведь неплохо получилось?

Златко честно кивнул – да, мол, неплохо.

– А что же тогда делать? – вернулся он к своей проблеме.

Эльф тоже задумался, потом просиял:

– Слушай, а у нас же бутылочка того жуткого пойла, что Грым зовет выпивкой, осталась!

– Не у нас, а у Грыма, – хмыкнул Синекрылый. Светлый неподражаем – эстет и гурман!

– Он не будет против! – легкомысленно махнул лапкой Калли и отправился рыться в вещах тролля.

Златко не был в этом так уверен, но успокоиться и желательно забыть эту ночь хотелось больше, чем избежать ругани с Грымом из-за его бесценной дряни.

– Стаканов нет, – сообщил приятель, подходя к постели Синекрылого. – Так что будем из горла.

– Калли! – искренно засмеялся Бэррин. Не очень громко, но все же… – Вот ей-богу, ты меня восхищаешь все больше и больше!

Тот и сам улыбался во весь рот. Даже остренькое ушко чуть подергивалось от смеха.

– Поражаюсь я вашему, людскому, восприятию. Неужели тебя восхищает именно го, что я буду пить с тобой из одной бутылки и именно из горла? – В синих очах смешинки даже не прыгали, а кувыркались и плясали.

«А также то, что ты сидишь тут со мной, успокаиваешь и готов пить даже эту гадость, хм… действительно из горла – ведь это для тебя, гурмана такого и эстета, сущее наказание – лишь бы мне стало получше».

– Ага, именно это, – веселым тоном подтвердил он. – Смотри, Калли, вот проведешь еще пару лет в нашем обществе – будешь ругаться, как тролль, лезть в драку, как гаргулья, и забывать этикет, как Ива!

– Звезды упасите! – почти искренне ужаснулся эльф, вытаскивая пробку из бутылки.

– И за это стоит выпить! – не удержался от комментария Синекрылый.

– Точно! Стоит! – Светлый отважным жестом поднес бутылку к губам, запрокинул голову и сделал первый длинный глоток. Потом судорожно вернулся в исходное положение и протянул выпивку приятелю. При этом он очень старался не морщиться, но получалось неубедительно.

Картинка невероятно позабавила Златко, так что он немного похихикал и так же бесстрашно приник к стеклянному горлышку. Вкус у этой дряни оказался на редкость отвратительным, а крепость – аж слезу выбивало. Парень закашлялся и передал бутылку эльфу. Тот, посмеиваясь, похлопал друга по спине.

– Забористая, да?

– Надо в следующий раз озаботиться чем-нибудь более приличным, – поделился запоздавшей светлой мыслью Златко, с трудом пришедший в себя.

– И не говори, – совершенно искренне согласился эльф и сделал второй глоток.

После энного количества таких глотков пойло уже перестало казаться отвратительным, ситуация безнадежной, а жизнь дерьмовой.

Правда, через пару часов проснулся тролль. И как ему не проснуться, если над его ухом орут частушки два перепившихся горлопана, опорожняя при этом именно его заветную бутылочку.

Грым очень разозлился – и что разбудили, и что любимый самогон оприходовали, но долго гневаться на этих существ было трудно, такими смешными они казались. Так что тролль махнул лапой, отобрал бутылку, одним махом допил то, что там оставалось – почти четверть! – и присоединил свой голос к какой-то очередной, не слишком приличной частушке.

А утром девушки, держась за животы, умирали со смеху, выслушивая историю о ночной попойке. Заодно они поругали похмельных и оттого жутко недовольных парней, что те не позвали их на пьянку.

– Ива, ну где ты такой стервозности набралась?! – ворчал Златко. – Да дай же уже что-нибудь от головы! Раскалывается же!

Гаргулья залилась смехом, такой смешной и несчастной казалась физиономия дорогого друга.

Знахарка тоже хихикнула, но сжалилась – она вообще была доброй девушкой.

– Да делаю, Златко, делаю. – Для убедительности травница даже показала каких-то два пузырька, жидкость из которых смешивала. – Если бы Грым выбирал в качестве любимых напитков что-нибудь попроще, то уже было бы готово.

– Гоблин вам! – рыкнул тролль. Даже ему было не очень. Дело, как и следовало ожидать, одной бутылкой не ограничилось. Ночью они спустились в трактир, там вытребовали у сонных хозяев еще выпивки и продолжили праздник души и глотки. А поскольку крепче того, что бережно вез в своих вещах тролль, не было и быть не могло, то становилось ясно, отчего парням было так муторно. – Мало того что эти обалдуи выхлебали мою заначку, так вы еще издеваетесь! Клыкастая! – рявкнул он на зашедшуюся в новом приступе смеха гаргулью. – Если ты щас не заткнешься, шею сверну!

Разумеется, столь проникновенный тон Дэй не впечатлил, она захохотала пуще прежнего. Правда, тут же ей пришлось уворачиваться и взлетать под потолок, где тролль не мог ее достать.

Грым тоже прыгать в таком состоянии не стал.

– Дэй, не доставай его, – попросила Ива. – Мне же этого, гм… раздолбая лечить. Держи, Златко, свою отраву. – Девушка протянула приятелю стакан странной розоватой жидкости.

– А нам?!! – взревели тролль и эльф. Обе чародейки не выдержали и вновь зашлись в хохоте.

– Что, Калли, и тебя проняло Грымово пойло? – смилостивилась травница, наливая остальным горе-пьянчугам их порции опохмелина.

Светлый скривился. Ему и так с трудом удавалось сохранять на лице невозмутимую мину. Да и выходило это не очень. Выражение милой – даже в таком состоянии – мордочки получалось самое мученическое.

– А ты вредная, Ива, – выдал резюме допивший свой стакан Златко.

– Я?! – невероятно изумилась та.

– Ага, – не постыдился Бэррин. – Разве можно так над нами, похмельными душами, шутить?

– А это за то, что вы нас на праздник жизни не позвали, – показала язык знахарка.

– А что, вы нормально бы отнеслись к побудке в три часа ночи по такому поводу? – искренне заинтересовался Синекрылый.

Ива честно представила себе подобную ситуацию: все, что сказала бы гаргулья о дорогих друзьях, да и свою реакцию…

– Ну по крайней мере, можно было бы попытаться.

– Да как-то жить хочется.

– Кстати, а с чего это вы устроили эту импровизированную пьянку? – вдруг серьезно спросила уже спустившаяся на пол гаргулья. Грым, получив вожделенное зелье, успокоился.

Знахарка, поглаживая прыгнувшего ей на руки Щапу, так же безошибочно посмотрела на Златко.

– Ну-у-у… – попробовал отвертеться тот, однако совместными усилиями удалось-таки вытрясти из него всю правду.

Травница обругала друга за излишнюю деликатность, а Дэй задалась вопросом: насколько реально то, что Бэррин видел.

– Мне кажется, что это просто подсознание, – поделился мыслью Калли.

– Думаешь? – скептически оглядела Синекрылого Дэй. Тому даже стало неуютно под этими двумя изучающими взглядами. – Ну не знаю, не знаю. Если где-то тут этот Эзгио и зарыт, то вполне возможно, что долина подчинена его духу.

– Для шаманов вообще характерно… не уходить полностью, – поделилась знанием Ива.

– О да, – тут же поддержал ее заметно повеселевший тролль. – Шаманы – это такая, гоблин, зараза! Ничем не изведешь! Ненавижу этих хмырей! Нет чтобы как у порядочных троллей – или ты жив, или ты мертв! Так и хочется сказать: «Дяденька, вы уж определитесь!».

Компания живо представила себе реакцию высокомерного Эзгио на такое заявление и, несмотря на всю серьезность ситуации, долго еще держалась за животы в приступах смеха.

– Ну а если серьезно… – попыталась выговорить Дэй, но отчего-то эта фраза вызвала еще больший смех, так что высоконаучной дискуссии не получилось. Да и слава богам, а то неизвестно, что парни с похмелья нафантазировали бы.

Не прошло и часа, как и кони были опять оседланы и нагружены тем «скудным» походным скарбом, что собрала в дорогу Всеслава Бэррин. Лучшая же пятерка Земли, перешучиваясь, примерялась к стременам. Еще пара минут – и небольшая кавалькада выехала из ворот постоялого двора, а вслед им смотрели странные глаза хозяина. Его тяжелая рука теребила слишком длинное и массивное ухо. Но друзья этого уже не видели. Они, как свойственно всем молодым, смотрели лишь вперед да с любопытством – по сторонам. Лишь эльф почувствовал что-то, обернулся, но даже его острый глаз не заметил ничего странного. А может, мозг с похмелья не проанализировал увиденного.

– Ну и куда нам дальше? – Тролль уже жаждал действий.

– Туда, – махнул рукой куда-то вперед и вправо Златко.

– И откуда ты все знаешь? – пробурчал Грым. – Ведь не был тут никогда.

– А, – пожал плечами Синекрылый, – Адриан мастер описаний, особенно вот таких, дорожных. Как-то так у него все складно и ясно в записях, что даже задумываться не приходится.

– А если за столько веков что-нибудь да изменилось? – Дэй не была бы собой, если бы не проявила дух противоречия.

– А много ты знаешь городов, в которых часто перестраивается центр? – резонно возразил Бэррин.

Гаргулья, мысленно, была вынуждена признать, что не так уж много, но вслух согласиться просто не могла.

– Ну мало ли… может, пожар или еще какое бедствие?

– Значит, будем радоваться, что ничего такого не случилось, – чуточку раздраженно парировал Златко.

– Ой, посмотрите, что это там! – очень вовремя воскликнула Ива и указала пальчиком вперед.

– Да еще одна из этих странных статуй. – Калли с непередаваемой эльфийской смесью небрежности, высокомерия и вежливости повел плечиками, а знахарка в который раз поразилась, с каким изяществом это у него выходит. Вот уж точно – эльф в каждом движении.

Друзья подъехали поближе и, огибая, не отказали себе в любопытстве оглядеть странное изваяние получше. Силуэт был уже знакомый – маленький, пузатый, какой-то то ли сгорбленный, то ли скрюченный.

– А это не тот же дух, что мы видели по дороге сюда? – первая озвучила общую мысль Дэй.

– Возможно, – задумчиво ответил ей Златко.

– Но что он тут делает? – словно возмутилась гаргулья. – Тут же ни камнепадов, ни горных перевалов!

– И что? – фыркнул тролль. – Ты оглянись, скалы вокруг. Это же явно дух этих мест, может, не конкретно тех булыжников, на которых ты стоишь, но в общем!

Остальные промычали что-то неопределенно-согласное. И каждый мысленно еще раз обратился к неведомому и, возможно, несуществующему духу с той же просьбой – не губить, если уж не намерен содействовать. И вновь ответ им не понравился.

Когда же юные чародеи уже вновь сомкнули строй, обогнув идола, и почти выехали с крохотной площади, под копыта их лошадей вдруг выскочил какой-то странный человечек. Маленький, с огромной круглой головой, на коротких ножках и в очень грязной, даже местами порванной одежде. Молодые маги чуть не выпали из своих седел, пока не поняли, что это просто лилипут. Такие часто выступали в Стонхэрме в составе бродячих цирковых трупп.

Человечек начал кувыркаться, кататься колесом, смешно подпрыгивать, звеня невесть где спрятанными бубенчиками. При этом он почти беспрерывно очень громко и хрипло хохотал.

– Дай монетку, добрый господин! – подскочил к лошади Златко лилипут, безошибочно опознав в нем самого знатного и жалостливого.

– С чего это мы тебе платить должны? – хмыкнул начисто лишенный сострадания – по крайней мере, в отношении попрошаек – Грым.

– А я тебе будущее скажу! – закривлялся тот, цепляясь за ноги жеребца Синекрылого. Конь сильно занервничал, попытался сдать назад и высвободиться. Он фыркал и вообще всячески выражал свое недовольство. Конь у Златко вообще был дурноватый, хоть, нельзя не признать, сильный, быстрый и красивый.

Ива невольно уставилась на странное существо, которое так обеспокоило скакуна Бэррина, поэтому поначалу не заметила, как ее Лоренцо сдал чуть назад и даже всхрапнул, что за ним редко водилось. Машинально девушка потрепала своего высокомерного вредину по шее. Тот это не любил, считая травницу не самой достойной хозяйкой для своей высокородной персоны, однако в этот раз не стал мотать головой, пытаясь сбросить руку. Иву это так поразило, что она даже посмотрела на жеребца. Однако морду увидеть, сидя на спине лошади, трудновато, так что действие было изначально обречено. Но когда знахарка подняла голову, чтобы вновь поглядеть на лилипута, ее аж кольнуло от неприятного ощущения. Маленький человечек смотрел прямо на нее, и его глаза были полны злобы и ярости, будто он с трудом сдерживался от того, чтобы не передушить своими руками всех, перед ним стоящих, включая лошадей. По спине чародейки аж холодок от ужаса пополз, столь сильна была эта ненависть. А еще было ощущение, что что-то подобное она уже испытывала.

Но тотчас Ива с облегчением поняла, что ей все это привиделось: лилипут продолжал кривляться, убеждая Златко дать ему монетку. Травница даже передернула плечами, сбрасывая наваждение. Еще не хватало паранойю подхватить от дорогих друзей.

Рожицы, что строил человечек, были такие забавные, что настроение у путников – ну, может, кроме Ивы – невольно поднялось. Так что Синекрылый вытащил серебряную монетку – более чем щедрый дар уличному клоуну – и кинул ее лилипуту. Тот на лету поймал ее и тут же колесом откатился в сторону, захохотал все тем же совершенно неподходящим его росту и внешности, даже чуть жутковатым голосом. Затем вдруг произнес еще более низким басом:

– Ты за болью идешь. И боль за собой ведешь. Смерть в начале твоего пути, а впереди – неизвестность. И прощения тебе не будет. – Человечек сделал круглые глаза, склонил голову набок. Его голос вновь изменился. Он засмеялся, вновь прокатился пару раз колесом и, пока маги приходили в себя, закричал уже с другой стороны площади: – И золото у тебя кровавое, Бэррин!!!

– Ах ты!!! – рванулся ему вслед Грым.

– Оставь! – произнес побледневший Златко. – Пусть катится.

– Да щас ему!.. – Тролль рвался надрать уши тому, кто позволял себе так шутить над его друзьями.

– И правда, Грым, – чуть ли не зевнул Калли, – ну его, мы же умные детки, мы же не верим всяким там прохвостам.

Синекрылый обернулся к эльфу.

– А как ты объяснишь такое совпадение – боль, прощение, кровь… в его словах.

– Ой, Златко, не смеши меня, я тебе таких пророчеств могу с сотню выдать. Вон Ива, уверен, тоже… – На дивном лице Светлого читалось даже легкое снисхождение вкупе с огромным пониманием. – У тебя на физиономии написано, что не все хорошо. Ты из благородной семьи, а все знают, что в любом уважающем себя дворянском клане есть свои скелеты в шкафу и пятна на репутации. Вот тебе и боль, и кровь и прощение.

– Подтверждаю, – умно кивнула знахарка. – Лично сталкивалась с ситуациями, когда на дороге к больнице стояли такие вот типы, косящие под блаженных или пророков…

– Что порой одно и то же, – заржал уже забывший о лилипуте Грым.

– Угу. Прикидывающиеся таковыми мерзавцы часто стоят на дорогах к больницам, подходят к людям. Ведь всегда видно, что человек идет проведать страдающего родственника или друга. И говорят, так, мол, и так: больной совсем тяжел, умирает, и если только он, этот самый человек, не позолотит ручку или не сделает вот это, это и это…

– Вот гады! – не удержалась Дэй.

– Вот-вот… – вздохнула Ива. – Люди ведь очень суеверные существа, когда дело касается жизни и здоровья любимых. Да и как тут не быть суеверным – тяжело же это все. Ладно, если сам болеешь, но когда кто-то из любимых… Да тут все отдашь…

– Вешать таких уродов! – поддержал Грым. Даже его проняло. – Я-то ладно, я еще бы морду набил этому златолюбивому «пророку», но всякие там бабы…

– Родители, дети… – продолжил Златко.

– Теперь понимаете, к чему я веду, – продолжила травница. – Таким людям плевать на все. У них ни сердца, ни совести… Они ни богов, ни демонов не боятся. А наговорить ужасов – это раз плюнуть. Тут и знать особо много не надо. Неси всякую общую гоблиню, авось сойдет. Главное – на таких как Грым не нарваться, но их за версту обычно видно. Да и… даже их порой страх за близких берет. А говорю я это к чему – пошел он к гоблину, этот урод, за его слова он перед своими богами ответит, а наше путешествие и его результат только от нас зависят…

– И, знаешь, что я еще подумал, – будто подхватил мысль магички Калли, – если предположить, что тебе не просто так эти сны ужасные снились и этот карлик тоже не случайность, то, значит, нас кто-то хочет отвадить от дальнейшего путешествия. Или заставить пасть духом, заранее поверив в свое поражение, а это, как ни парадоксально, говорит об одном: у нас очень неплохие шансы, что все обернется в нашу пользу. Понимаешь, о чем я говорю?

– То есть… этот кто-то боится нас, вот и хочет заранее ослабить? – словно пытаясь вслух разобраться в хитросплетениях эльфийской мысли, произнес тролль. – Ну ты, ушастый, голова-а-а!

Светлый польщенно кивнул, принимая похвалу, а Ива невесть отчего умилилась.

– Что-то совсем меня запутали, – мотнул головой Златко и улыбнулся. Было видно, что он все отлично понял. – Ну да ладно, хватит прохлаждаться. Двинули уже.

И они двинули. Вернее, тронули коней, оставив позади городок со странными статуями и не менее удивительными жителями.

Ива ругнулась, ойкнула и, высунувшись из-за огромного валуна, отправила в бой «ледяной вихрь».

– Гоблин, они приближаются! – спрятавшись вновь за укрытие, возвестила чародейка, стараясь перекричать шум, сопровождающий практически любую драку с применением боевой магии.

– Так их всех через этак! – выразила свое мнение Дэй. – Да откуда они такие взялись?!

Вопрос был актуальный, но ответа на него сейчас никто искать не собирался.

Эти существа походили на созданных вампиров – клыки, синеватая кожа, средненькие магические способности. От рожденных вампиров они отличались скоростью передвижения – двигались эти твари лишь чуть быстрее обычных людей. Но как бы там ни было, а юные чародеи нарвались на оных, стоило им въехать в небольшую «дочернюю» долину. Тут никто не жил, даже построек никаких не было. Это понятно: ни полезных ископаемых тут не было, ни плодородной почвы, только голые камни да гуляющие повсюду ветра. Оказалось, что менее разумным формам жизни – или не-жизни[12] – это место приглянулось куда больше.

– Расслабились, гоблина нам в зад! – выразил свое мнение Грым, отправляя в сторону противников с десяток «каменных кулаков», опрокидывающих недостаточно проворных навзничь, а порой сносивших их на несколько шагов.

Кстати, именно тролль первым и заметил эту живность. Одно из существ ползло по почти отвесной стене и явно жаждало прыгнуть ему на спину. Неизвестно каким образом – каким-то особым чутьем или просто тролль услышал движение, – но бывший наемник сумел не только пригнуться, пока монстр был в полете, но и перерубить его своим полуторником надвое.

Эльф, перед которым эти две половинки и упали, обрызгав кровью, побледнел, однако это не помешало ему, выкинув руку вперед, выпустить вперед несколько «ледяных стрел». Враги обнаружились именно там. Их было около трех десятков. Особой проворностью они не отличались, однако слабенькую защиту от магии держали и, даже придавленные булыжником в Ивин обхват – гаргулья с перепугу устроила маленький (и хорошо, что маленький, в горах это слишком опасно) камнепад, – продолжали жить и пытаться выбраться, что говорило об их недюжинном здоровье.

На счастье друзей, шагах в десяти от них обнаружился большой валун, за которым они и укрылись. Основным оружием противников пока была слабенькая атакующая магия и средней величины камни. И они явно старались максимально приблизиться. Соответственно юные чародеи пытались этого не допустить, кроме того, им приходилось держать постоянную защиту от колдовства и физического воздействия, что было довольно трудно. Собственно, этим занимались все поочередно. На таком расстоянии разницы между эффективностью каждого из группы особо не было заметно. Другое дело, если бы монстры прорвались в ближний бой. Тут Ива явно нуждалась бы в защите… По крайней мере, по прошествии некоторого времени. Как ни старалась знахарка, воин из нее был никакой.

А с высказыванием Грыма все были согласны. Вот уже полдня они путешествовали в абсолютном покое и безопасности, что было мало характерно для неохраняемых дорог. Это довольно скучное – скалы, камни, никаких встречных-поперечных, даже животного ни одного не попалось! – времяпрепровождение существенно притупило внимание чародеев. Вот и результат – расслабились. Хорошо еще, что первый монстр напал именно на тролля, а то кто знает, как бы иначе сложилось.

– Калли, нежить же по твоей части! – Златко вел прицельный обстрел любимыми «камушками».

Светлый как раз невозмутимо натягивал тетиву лука. Много времени на это дело не ушло, у эльфов обращение с этим видом оружия было вообще в крови. В полет отправились три стрелы, прежде чем остроухое чудо удостоило сокурсников ответом.

– Если это и нежить, то очень странная. Я ощущаю магию Смерти, но при этом они очень легко умирают от стрел.

В подтверждение слов Светлого шагах в пяти от лучшей пятерки Земли валялось три трупа. У всех в глазницах застряли тонкие эльфийские стрелы.

Дэй аж присвистнула в восхищении.

– Они приближаются! – вновь произнесла Ива, примериваясь, чтобы прицельно бросить одно из любимых зелий, так эффектно опробованное на испытаниях при поступлении в Университет.

– Ты повторяешься, – хохотнула гаргулья. Она как раз высунулась и бомбила неизвестных монстров «воздушными стрелами», пытаясь повторить подвиг Калли. Получалось пока не очень. Более того, в какой-то момент Златко не удержал «щит» и единственное, что смог, – дернуть за ноги каменную красавицу, чтобы увесистый булыжник пролетел все же у нее над головой. «Щит» тут же подхватил эльф. Слава богам, ничего более страшного за короткий промежуток, пока они были без защиты, не случилось.

– Ива. – В голосе Калли прозвучало побуждение. Он явно торопил девушку с ее броском. Остроухий прекрасно помнил, что это ее зелье отлично действует на нежить. Ему хотелось проверить свои подозрения.

– Внимание. Возможно, будет много огня и дыма, – в момент относительного затишья успела вставить травница.

– Давай уже! – Грым предвкушал развлечение. Невесть почему, ему безумно нравились боевые проявления знахарского искусства подруги.

Слова еще не успели отзвучать, как пузырек прицельно полетел в одного из врагов. Выбран объект был продуманно: он стоял – или лучше сказать, двигался – в центре небольшой группки, и по идее огонь должен был не только жадно захватить в плен его неживую, плоть, но и переброситься на соседей.

Раздался взрыв.

– А они и раньше с таким шумом падали? – задала почти риторический вопрос Дэй, вглядываясь в плотную дымовую занавесу в пяти шагах от валуна, служившего им защитой. Она знала, что Ива не могла не экспериментировать с зельями. А где их лучше всего проверять, как не в бою?

– И дыма я такого не припомню, – пробормотал Златко, уже чувствуя, что новый вариант зелья выйдет им боком.

Ива лишь смущенно пожала плечами. Побороть свою собственную натуру было просто нереально.

В этот же миг через дым и пламя прорвались несколько монстров – вполне целые и невредимые, хотя огонь полыхал в опасной близости от них. Компания заученно влепила сильнейшими заклятиями по противникам, умудряясь при этом не мешать друг другу, и схватилась за мечи.

Как водится, за первой волной, практически сметенной магией, тут же пошла вторая. Именно ее и не успевала встретить колдовством лучшая пятерка Земли. Калли и Ива привычно отскочили чуть подальше. Травница даже швырнула еще пару заветных пузырьков. Взрывались они исправно, однако монстры катились без остановки.

Первых трех Златко, Грым и Дэй без проблем проткнули мечами – очевидно, из-за того, что тем пришлось пройти через дым и пламя, и то ли зрение, то ли координация у существ нарушились. Четвертый и пятый упали к ногам чародеев уже мертвыми, «поймав» эльфийские стрелы. А вот шестой умудрился перепрыгнуть через мечи «ударного кулака», Светлому же было не до него.

– Займись им, Ива! – невозмутимо приказал Калли, продолжая отстреливаться и будто нисколько не сомневаясь в способностях травницы одержать победу в ближнем бою.

Знахарка и сама понимала, что именно на ее долю и достанется этот упырь. Тот же попытался броситься на спину эльфа.

Не тут-то было. Ива жахнула в этого ловкого противника ударной волной, отбрасывая его еще дальше от стоящих к нему спиной чародеев. Тот перекувыркнулся в воздухе и приземлился на обе ноги. Мотнул головой, оскалил клыки и переключился на дерзкую девчонку. От ее «камушков», пущенных очень кучно, легко увернулся и одним прыжком оказался в полушаге от травницы. Та взвизгнула и каким-то чудом успела подставить меч под опускающуюся лапу с удлиненными когтями.

«Инфекции-то сколько!» – где-то на грани сознания подумала перепуганная чародейка.

Нарвавшись на острие, монстр взревел и в ход пошла другая рука. Ива заученно сделала шаг назад. Однако меч она держала слишком далеко от себя, и противник как-то умудрился, изменив направление движения, перехватить девушку за запястья и дернуть на себя.

Пережавшие вены пальцы оказались такими сильными, что меч просто выпал у нее из рук. Травница закричала от боли и ужаса, особенно при виде того, как раскрывается страшная пасть с длинными – более тонкими, чем звериные, но куда толще, чем у вампиров, – клыками. Дальнейшие действия вусмерть перепуганной знахарки были точно такие же, как у любой девушки в подобной ситуации: она просто и незатейливо двинула коленом в пах нападающему.

Будь на его месте настоящий упырь, это вряд ли исправило бы ситуацию. Однако монстр взвыл и на миг ослабил хватку. У Ивы хватило ума и расторопности этим воспользоваться. Она дернула руки и, вывернув их невероятным образом, одновременно складывая в жест, необходимый для атаки, послала в бой заклинание «каменного кулака». Тот, находясь еще в стадии формирования, заострился и, врезавшись в грудную клетку монстра, просто сломал ее ненадежные кости и разнес вдребезги сердце.

Чудовище, закатив глаза, так что стали видны его почти полностью красные белки, как ни глупо это звучит, рухнуло на камень. Вместе с хрипом из горла вырвалась кровавая пена.

Ива, сама будучи в шоке, растерянно оглянулась, с ужасом понимая, что сейчас не в силах отразить даже атаку муравья.

Надо сказать, что пока травница приобретала практический боевой опыт, прийти ей на помощь никто из друзей не мог. Им и так доставалось.

– Да сколько их?! – крикнул Грым, вытаскивая меч из тела четвертого поверженного им противника. Первые три не оказались проблемой. Они явно были какие-то ошалевшие от зелья Ивы. А вот со следующим пришлось повозиться. Сила и какие-то странные обманки с движениями – они словно сливались и проявлялись не там, где были на самом деле, – неприятно удивили тролля. Повезло только в том, что меч позволял держать этого гада на расстоянии. В какой-то момент монстр вновь использовал свою странную магию: Грыму казалось, что тот еще находится на прежнем месте и очень легкомысленно подставился под удар, в то время как на самом деле чудовище было уже около локтя тролля. Один удар когтистой лапы – и горло мага оказалось бы разорвано в ошметки. Спасла только привычка бывшего наемника следить за битвой и боковым зрением. Именно оно и заметило странную тень. Грым вовремя отшатнулся. Когти порвали только рубаху и кожу на предплечье. В следующий миг сталь полуторника вошла в плоть противника: тролль эффективно использовал силу инерции.

– По моим подсчетам, должно быть еще около пяти. – Калли застыл с натянутой до остренького ушка тетивой. Держать ее в таком состоянии он мог чуть ли не часами. Специальная эльфийская выучка.

Его стрелы вместе с магией Жизни сняли, к слову, чуть ли не треть нападавших.

Златко и Дэй досталось по двум противникам. Беда в том, что одновременно. На Бэррина прыгнул сначала один и почти сразу второй, так что Синекрылому пришлось отбиваться от обоих, причем с инстинктами у них было все просто отлично и загоняли они «дичь» по всём правилам охоты. Они стремились заключить свою жертву в клещи, чему юноша отчаянно сопротивлялся, отлично зная, чем это чревато. Надо отметить, что схватка была странная. Все чудовища оказались безоружными, если не считать магии, когтей и клыков. Но и с таким набором средств противники были быстрее и сильнее. У Синекрылого имелся меч, а на колдовство не хватало времени, да и сконцентрироваться в такой ситуации получалось с трудом. Пока худо-бедно парню удавалось держать противников на расстоянии, однако ни единой раны он им не нанес. Такая борьба могла продолжаться очень долго, пока кто-то из них не устанет или не допустит, ошибку, и у молодого дворянина были очень большие сомнения, что это будут его враги. Однако и тех, похоже, не устраивала подобная волокита. Слишком много вокруг было соблазнов, что своей горячей кровью и живой плотью буквально сводили монстров с ума, заставляя их вновь и вновь рисковать, пытаясь побыстрее добраться до этих сокровищ. Их жажда совсем не играла на руку Златко, она делала его противников еще сильнее и быстрее, опаснее и храбрее. И вот в какой-то момент один из них, видимо, решил, что довольно игр. Что-то яростно рыкнул и полыхнул огнем в юного чародея. Пламя не было особо сильным, но на таком маленьком расстоянии и его было бы достаточно. Златко спасло только то, что в этот самый момент он тоже решил, что надо действовать, и как раз скакнул в сторону, желая как можно ближе оказаться ко второму противнику. Тот был явно помельче, да и не столь опытен, поэтому Бэррин решил, что его уничтожить будет проще. В этот самый миг первый нападающий и шарахнул своим огненным заклинанием. Оно практически полностью пронеслось мимо, задев лишь руку мага. Рукав куртки мгновенно загорелся, а кожу опалило. Однако Синекрылый был из рода воинов и боль терпеть ему уже приходилось, а вот пропустить то, как захлопал глазами второй противник, он не мог. Фамильный меч жадно вгрызся в плоть монстра, заставив того закричать и уже бесполезно замолотить лапами по воздуху.

Тело еще падало на землю, когда первый враг, пылая жаждой мести и крови, накинулся на Златко. «А прыгают они хорошо», – проскочила где-то на грани сознания мысль. Бэррину пришлось самому спешно изображать из себя шустрого козлика, отскакивая назад, как только не столкнулся ни с кем спинами. Зато левую руку кольнуло ледяным заклинанием – видно, от боли магия активизировалась. Парень почти ничего не чувствовал в области левого плеча, но колдовство не только затушило огонь на одежде и заморозило ожог, но и проявилось целой серией маленьких острых льдинок, споро полетевших навстречу противнику. От них он, впрочем, легко увернулся, но это заставило его отскочить от шустрого мага. Однако монстр явно не собирался упускать время и вновь бросился, но немного не подрассчитал. Расстояние и высота прыжка были слишком большие. Златко просто пригнулся, одновременно разворачиваясь. Упырь и сам понял промашку и начал поворачиваться еще в прыжке, но это не помогло. Лапа наткнулась на пустоту, а вот меч Синекрылого второй раз за сегодняшний день нашел цель.

Юноша взмахнул еще раз клинком, отсекая голову, а то кто там знает, что это за создание – ведь и Калли не смог это определить, а с отрубленной головой даже зомби особо не побегают.

Гаргулья, как ни странно, управилась быстрее. Ее противники тоже оказались одновременно в непосредственной близости от нее. Только у девушки было одно преимущество: она могла летать. Поэтому в самом начале битвы она взмахнула крыльями и, поднимаясь, рубанула мечом по поднятым лапам. Первый противник был фактически выведен из строя, когда две кисти рук чуть ли не по локоть упали на землю, а сам он принялся кататься, вереща от невыносимой боли.

Второй оказался упорнее и умнее. То, что гаргулья не стояла на земле, его мало беспокоило. Ведь чтобы нанести удар, ей тоже приходилось снижаться. Эта парочка могла еще долго вертеться, если бы Дэй не решилась на атаку. Она резко рванулась вниз, занеся меч для удара. Однако монстр был быстрее, он скользнул навстречу чародейке, пытаясь преодолеть расстояние между ними. Ему это вполне удалось, да и камень, в который превратилось тело магички, вряд ли стал бы проблемой. Но гаргулья обезопасила себя, поставив простенький невидимый «щит» в ладони перед собой. Когти да и вся туша упыря наткнулись на это препятствие и принялись долбиться в него. Такие защиты редко выдерживали долго. Не выдержала и эта. Дэй только занесла руку для удара, как монстр сумел ее перехватить, сжав ладонь прямо поверх пальцев девушки. Но у той был еще один сюрприз. Вывертываясь, она одновременно выдернула из сапога кинжал, и он смачно вошел в живот противника. Его вторая лапа пронеслась совсем близко, Дэй только чудом увернулась. Отпрыгнула, глядя, как враг оседает на землю. Тут же спиной натолкнулась на кого-то. Отскочила как ошпаренная. Равно как и тот, на кого натолкнулась.

Они оба тут же повернулись, занеся мечи. Пару секунд напряженно смотрели друг на друга, потом шумно выдохнули и опустили клинки.

– Фу, напугал, Синекрылый.

Златко пожал плечами. Про себя он мог сказать то же самое.

Друзья тут же начали озираться, дабы найти соратников и врагов. Тролль как раз задал сакраментальный вопрос. Эльф стоял невозмутимый, с натянутым напряженным луком. Ива же, пытаясь прийти в себя, ошалело вертела головой по сторонам.

– Пять? – пробормотал Бэррин, добивая того монстра, которого покалечила гаргулья. – Ну и где они?

– Сбежали? – с непередаваемой смесью разочарования и радости предположила гаргулья.

В этот момент наконец-то начал рассеиваться дым, что устроили бутылочки с Ивиными зельями.

– О-о-о! – искренне выдал Грым. – Вы только посмотрите на это. Ушастый, ты это видишь?

Эльф сдержанно кивнул, бросив только один взгляд на то, что творилось за валуном, ненадолго ставшим их крепостной стеной, – Светлый, судя по всему, все разглядел еще раньше. Теперь же его взор блуждал по окрестностям в поисках куда-то исчезнувших врагов.

Ива судорожно вздохнула и попыталась подпрыгнуть, чтобы разглядеть, что же она там натворила. Подкашивающиеся ноги наотрез отказывались выполнить подобный маневр.

– Ивушка, а ты у нас опасная женщина, – продолжал восхищаться тролль.

– И что там? – смирилась с неизбежностью знахарка.

– Да на мой взгляд ничего особенного, – высказала свое мнение гаргулья. – Ну скалы немного оплавились. Ну трупов несколько.

– Не трупов, – поправил Калли. – Они живые. Только под дурманом. Предлагаю исправить этот недочет, ибо очнутся они вот-вот.

– А… а… это же не моя работа, да? – Глаза Ивы стали похожи на тарелки. – Мы же там магией много кидались…

– Ну да… – пожал плечами Златко, уже обходя валун. – Только с десяток полутрупов твоя заслуга.

– О боги!

– А чего ты пугаешься-то, Ива? – хмыкнул тролль, также огибая валун, чтобы избавиться от опасности быть атакованными в спину.

Девушка только вздохнула. Рассказать им, что такое добро? Или что не хочется быть причиной ничьей смерти? Чародейка покосилась на лежащего не так далеко монстра с практически развороченной грудной клеткой и вздохнула еще раз. «Или, может, я просто сама себя боюсь?» Травница упрямо мотнула головой. Это был жестокий мир, где всех тех, кто мешал идти вперед, приравнивали к врагу. Тут нельзя было быть слабым. А милосердие в этом мире всегда просчитано: никто тебя не пощадит, если ты представляешь угрозу.

– Не нравится мне все это, – только и смогла произнести она.

– Вот и мне не нравится то, что еще пятеро куда-то делись, – на свой лад истолковал ее слова Калли.

– Кстати, Ива, а почему такой странный эффект? – Гаргулья как раз разглядывала один из оплавившихся камней. – Что-то я не помню такого на испытаниях. Что ты понамешала в варево, а, великая травница?

– Ну-у-у… – «Великая травница» озадаченно потерла затылок. – Ничего такого. Это… зелье было изначально ориентировано на нежить, а я усилила этот эффект. И не надо коситься так! Должно было сработать! Пламя должно было практически сразу и полностью обхватывать нежить. И искрить. Если такая искра попадает на другую нежить, то и та загорается. В принципе ничего особо не изменилось. Только сила… увеличилась. А сейчас… Ну не знаю, почему так… так вот произошло.

– Сейчас пойду гляну. Грым… – Эльфу не требовалось продолжать. Тролль остановился и стал внимательно смотреть по сторонам.

«Пост сдал. Пост принял», – даже несмотря на свое состояние, хихикнула про себя знахарка.

Эльф легким шагом скользил меж тел. Над парочкой наклонился, что-то разглядывал, даже вытягивал руки, колдуя. Потом чуть отошел, по пути собрав свои стрелы, и явно задумался, превратившись в прекрасную абсолютно неподвижную статую. Ива невольно залюбовалась. Особенно на остренькие ушки, умиляли они ее.

И никто не решился прервать эти размышления.

– Странное дело, – наконец решился озвучить результат работы своей мысли Калли. – Эти существа по сути должны быть нежитью. То есть они не-живые. Это я точно говорю. Хотя когда-то, очень давно, были живы. Но это и не классические упыри или сотворенные вампиры.

– То есть? – опешила гаргулья.

– Я тоже не понимаю. Но… помните, что нам говорили, что оные и им подобные виды нежити получаются из людей или полукровок. Причем такое воздействие на полукровку может привести к совсем иному результату, чем было запланировано.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Иву. Та сделала вид, что ничего не замечает и ни о каком знакомом синеглазом вампире не думает.

– Вот и тут, похоже, что-то подобное, – продолжил эльф. – Эти существа при жизни были не совсем людьми, так что смерть… вернее, магия Смерти подействовала на них иначе… оставив много от живых, но не додав всех тех возможностей, что приобретают не-мертвые.

– Точно-точно, – согласился тролль. – Один из этих гадов попытался на меня воздействовать ментальной магий.

– А на мне испробовал огненную, – поддакнул Златко. – Да и вообще магия у них явно была. Только слабая. А обычно, если не-живые обладают магией, то она не такая уж и детская.

– А кем же они были при жизни? – Гаргулья с интересом зоолога-любителя разглядывала существ.

– Сейчас уж и не разобрать, – посетовал всегда интересующийся такими вещами Синекрылый. – Но раньше о таком вот эффекте я особо не слышал.

– А ты что, магией Смерти интересовался? – хмыкнула Дэй, и Бэррин был вынужден признать, что в этом деле он если и не полный профан, то знает явно очень и очень мало.

– Придется тебе, Ивушка, – не удержался Грым, – как вернемся, у своего кровопийцы информацию выпытывать.

Гаргулья и Златко тут же скривили недовольные мины, выражая то, что они думают о кавалере травницы. Ива назло им ответила самым влюбленным голосом:

– О да, обязательно! Ло так много всего знает! И так всегда интересно рассказывает! Ах, я просто в восторге всегда! – Девушка подумала, что можно было бы еще прижать руки к груди, но решила, что это будет совсем уж перебор. Хотелось еще немного, повосхищавшись вампиром, подразнить друзей, однако смех и так уже рвался наружу, и пришлось срочно закругляться: – В общем, уверена, что он знает.

Лица Синекрылого и Дэй стали совсем скучными, однако вопрос Грыма не дал им возможности выразить свое мнение о вампире, как за ними обычно водилось:

– А мы точно не можем определить, кем они были при жизни?

Ива сразу же задумалась не об ответе, а о другом: нравится ли Ло троллю, или тому просто нет дела до «кровопийцы»? Размышляя на сию бесконечно важную тему, травница вместе с остальной группой пошла разглядывать трупы. Занятие ей понравилось не очень, но что уж делать, коли друзья попались такие любопытные.

– Люди как люди, вампирюги как вампирюги, – первым результат осмотра выдал тролль. – Только что у них с ушами? Они вроде не должны меняться. Или должны?

– Если и должны, – оторопело добавил Златко, – то быть более острыми и торчать вверх, а у них…

А у мертвых уши были длинные, с массивными мочками и совсем закругленные.

– Но это же не могут быть лефы? – осторожно поинтересовалась Ива, внутренне содрогаясь.

– Да нет, конечно, – замотала головой гаргулья. – Я лефов очень хорошо запомнила. Нисколько не похоже. Ну может, только уши. Да и то… там были такие ушища! А тут… ну только форма немного… У гоблинов тоже уши острые, но они же на эльфов не похожи!

– Только по характеру, – не смог не подковырнуть Грым.

– Эй! – возмутился Светлый.

– Ну прости, ушастый, не удержался.

Эльф презрительно фыркнул, но развивать скандал не стал.

– По мне, люди как люди, – почти повторила слова тролля Дэй.

– Ива, Калли, вы ничего не заметили? – молчаливо согласился с предыдущими ораторами Златко.

Названные синхронно мотнули головами.

– Но иногда кровь другой расы не проявляется внешне, – добавил Светлый, многозначительно скосив глаза на травницу.

– Если ты обо мне, – заметила сие девушка, – то мой папочка был вообще другого порядка по сравнению с живыми существами.

– А это, кстати, идея, – оживился Бэррин. – Может, и они были… не совсем люди, и не совсем живые.

– Ой, Златко, гоблиню какую-то несешь, – махнул лапой тролль. Он терпеть не мог, когда речь заходила о «всяких там эфемерностях». – Лучше поясните мне, почему любимое Ивино зелье так странно сработало?

– Да что тут думать, – не остался в долгу обиженный Синекрылый. – Мы это в самом начале изучали. Когда заклинание… или что-то, в чем есть магия, натыкается на неосуществимую задачу, то трансформируется во что-то случайное. Вернее, спрогнозировать результат в принципе можно… Только этим надо детально заниматься. А кто ж этим будет заниматься?

– Маги-экспериментаторы? – предположила гаргулья, хотя вопрос Златко был риторическим.

– Такие маги долго не живут, – хмыкнул тролль.

– А что, это их когда-нибудь останавливало? – съехидничала Дэй. – Вон пример перед нами стоит, – чародейка кивнула на Иву. – Сколько раз уже ТАКОЕ из ее зелий получалось, и что? Все так же экспериментирует!

Травница тут же обиделась.

– А Ива еще очень молодая, – парировал Грым. Высказывание было встречено возмущенным ревом, но тролль никогда не был суеверным.

Знахарка же задумалась. Насколько она знала, не только она была экспериментатором. Полно вокруг и других любителей поискать приключений на свою вторую голову. И несчастные случаи действительно не редкость. И с ней тоже бывали, пусть и не очень серьезные. Но Грым прав – это пока. Так что разумней было бы, конечно, отказаться от столь опасного увлечения. Только… Девушка усмехнулась. НЕ-РЕ-АЛЬ-НО!!! Просто нереально. Это как запретить художнику рисовать, а птице петь. Счастлив лишь тот, у кого есть любимое дело. А если его отобрать… то останется ли человек? Останется ли? Или будет как с Каи до того памятного случая? Нет, нет и нет. Она, Ива, никогда не сможет не делать того, что так любит. Быть знахаркой для нее почти то же, что быть живой.

«А что же ты тогда поперлась в маги?» – ехидно прошептал внутри едкий голосок. «И, правда, зачем?» – тут же подумала травница. «Потому, что иметь магические способности и не колдовать, не уметь управляться с ними тоже нельзя, – ответила она сама себе. – И потому что маг – это тоже мое призвание. Да и… с магией зелья много лучше удаются». Последняя мысль вызвала улыбку на лице чародейки. Правда, как и всегда, была много глубже. И частично состояла из сакраментальной фразы: «Я как-то не думала об этом, когда уходила из дома».

Так что сейчас Ива лишь ухмыльнулась – вот ведь, пообщаешься с разными там троллями и вампирами, еще и не такому научат – и произнесла:

– Если помру раньше срока, похороните меня под развесистой ивой.

– А если не раньше срока, а в срок? – не преминул «проявить заботу» Грым.

– А если в срок…

И внезапно перед глазами травницы рожа тролля начала меняться, он словно состарился или, скорее, заматерел и огрубел еще больше. Вот он шел, могучий и несокрушимый как исполины древности, на ходу вытаскивая из-за спины огромный полуторник. Вокруг были скалы. Слишком высокие валуны, странной, слишком вытянутой формы. Тролль остановился перед ними, немного посмотрел, потом обернулся, чуть качнул головой, будто принимая наконец какое-то важное, но нелегкое решение, расставил ноги чуть поудобней, воткнул меч в каменистую землю и застыл. Постепенно в глазах появлялся покой, а черты лица стирались и блекли, фигура теряла характерные очертания, и вот уже ничто не отличало ее от сотен таких каменных столбов-валунов вокруг.

И словно наяву увиделось знахарке потом и другое. Знакомая громада замка. И печальная, весьма многочисленная процессия у фамильного склепа. «Он был славный воин и великий маг», «Он был так честен и благороден», «А как он был красив! Даже сейчас, а уж в молодости!», «Да-да, эти золотые волосы… А ум! Ум-то какой!», «Слава богам, что дети и внуки остались, да такие хорошие! Сразу видно, все в него. Хорошими хозяевами будут, род свой прославят!». Слезы, рыдания. Тихий шепот. И каменное надгробие с фигурно выписанными буквами: «Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый».

А потом в глаза ударило солнце. Оно заливало широкую, но удивительно тихую гавань. Раннее утро. Чайки лениво покачиваются на лазурных волнах, которые у берега даже не пенятся, но камушки и песок все же неторопливо гоняют туда-сюда. Узкий высокий корабль из светлой древесины только что отплыл. На его борту смотрит на постепенно удаляющуюся землю высокий статный эльф. На лице нет ни единой морщинки, но годы притаились в синеве глаз. Светлые волосы и знакомый профиль. Складка губ чуть жестче да очи не так распахнуты. Наконец эльф отворачивается от берега. Солнце несмелой лаской касается прекрасных черт. И где-то в уголках губ вдруг рождается улыбка.

Но вот уже поднимается ветер, свистит высоко в небе. Там, где лучше всего непокорным никому и ничему гаргульям. Вот и сейчас каменные крылья одной из них шумно хлопают в прохладном прозрачном воздухе. Странное создание, когда-то рожденное магией, почти ликует. Внизу скалы, а вокруг ветер. Ветер… тот же, что пел в сердце, и он так зовет за собой. Сегодня она поддастся этому сладкому зову. Сегодня уйдет вместе с ним, став с ним неразделимой… какой, впрочем, всегда и была.

И вновь солнце, только на этот раз день и луг. Прекрасный первозданный луг, не тронутый орудием крестьянина или сапогами солдат. Какое же дивное нынче лето! Столько трав вокруг. И каждая испускает свой особый, абсолютно неповторимый аромат. И цветы. Всюду цветы! Желтые, синие, фиолетовые, красные, белые… И так жарко. И так пьяняще. Радость вокруг! Счастье да и только… И хочется идти по этому лугу и идти. Касаться ладонями тех красавиц-трав, что выросли так высоко. Чувствовать босыми ногами мягкую землю. Подставлять лицо солнцу. И улыбаться ему. И этому лугу. И этому небу. И этому счастью. И слиться со всем этим. Стать частичкой этого раз и навсегда. Быть счастливой всегда, каждую секунду, каждую минуту, всю вечность.

И если бы кто-нибудь посмотрел на залитый солнцем луг в этот момент, он увидел бы, как светловолосая фигура знахарки в восточнолесском платье, расшитом местными орнаментами, постепенно словно стирается, тает в полупрозрачном, дрожащем от жары воздухе.

– А если в срок, то хоронить меня не понадобится, – прошептала Ива.

Друзья ошалело посмотрели на девушку.

– Ты что-то увидела? – вдруг произнес Калли. Как часто он видел то, что не замечали все остальные.

Травница тряхнула головой и искренне, очень радостно улыбнулась:

– Ничего плохого.

Маги еще раз посмотрели на подругу, но только пожали плечами. В их компании у каждого странностей был воз и маленькая тележка. Поэтому правило не лезть в душу, когда человек (читай, эльф, тролль и гаргулья) этого не хочет, выполнялось неукоснительно. И, глядя сейчас на выражение глаз Ивы, желание ехидничать пропало даже у Грыма.

– Ну тогда поехали? – произнес Златко.

– А те пятеро? – напомнил Калли.

– Да сбежали они, что тут думать, – пожала плечами Дэй. При всей своей паранойе, она не любила слишком долго задумываться над опасностью, если ее нет в непосредственной близости.

– Интересно, а они просто сбежали или за подмогой? – хмыкнул прозорливый и привыкший рассчитывать все наперед эльф.

– Какая разница? – отпарировала гаргулья. – Все равно выбора, ехать или не ехать, у нас нет.

– И правда, – согласился Грым, закидывая уже протертый меч в спинные ножны. В поясных он постоянно цеплялся при ходьбе или беге. – Врагов чем больше, тем веселее.

– К тому же, – Дэй просто из вредности не могла промолчать, – разве ты, Калли, не мог ошибиться в точном количестве?

Светлый посмотрел на нее как на полоумную.

– Нет, конечно.

Гаргулья уже открыла рот, чтобы в очередной раз усомниться или просто указать эльфу на непомерное самомнение, однако Ива бесстыдно разрушила эти планы:

– А вот мне интересно, что такая здоровая стая этих монстров тут делает. Чем они питаются, когда нет Бэрринов с компанией? Ведь я правильно, Златко, помню, в той долинке, куда мы направляемся, никто не живет и не работает. И по идее никто здесь не ездит.

– Правильно помнишь. – Синекрылый взъерошил золотые волосы. – А чем питаются? Может, тут какая живность есть, типа горных коз?

– А чем эти козы питаются? – тут же продолжила выводить зоологическую цепочку травница, задирая голову. К камню под ногами и вокруг маги уже привыкли, а вот есть ли что-то растительное наверху, было интересно. Однако ничего похожего даже на мох, не говоря уже о такой прелести, как подсыхающая трава или низенькие кривоватые деревца, вокруг не наблюдалось.

– Не знаю, – повел плечами Златко. – Никогда такими вещами не интересовался. Ты лучше Дэй спроси. Она у нас любительница скал. Вот чем вы, гаргульи, там у себя в скалах питаетесь?

Крылатая возмущенно посмотрела на дворянина:

– Разным.

– А все же? – блестя любопытными глазками, уставилась на подругу Ива.

Дэй хотела и ее послать, однако отказать этой милой мордочке было трудно даже гаргулье.

– Да говорю же – разным. Теми же козами. Кстати, у нас и свои стада есть. Так что молоко, масло, творог, прочие прелести от животноводства у нас имеются. Да мы и не в таких скалах живем. У нас там некоторые даже умудряются что-то выращивать. Хотя это редкие чудаки, конечно. А так… торговля и охота.

– И хватает? – споро уточнил Бэррин.

– Хватает. А чего бы не хватать? – удивилась Дэй.

– А на какие это деньги или товары вы торговлю ведете? – влез практичный Грым.

– Не твое дело! – О, это была частая реакция на тролля. – Все, надоело, что вы пристали. Поехали уже.

– Ну хочется же побольше о тебе узнать, – заныла Ива, уже понимая, что теперь вряд ли удастся разговорить подругу.

– Хо-о-о-чется, – передразнила вредина, – перехочется. Двинули. А то трупы быстрее сгниют, чем мы наконец продолжим наш великий поход.

Остальные вздохнули, понимая, что на сегодня этнографическая лекция о народе Черных гаргулий закончилась, и наконец-то забрались в седла. Слава богам, лошадки были выдрессированные, не убежали далеко и вернулись на условный свист.

Пока пробирались по постепенно расширяющемуся проходу, разговор не клеился. Каждый чуть ли не в тайне от других выглядывал сбежавших пятерых монстров. Менее всего хотелось, чтобы врагам удалось повторить фокус с прыжками сверху им на спину. Кто знает, может, в этот раз он будет выполнен более удачно. Только когда друзья оказались на «входе» в долину, Златко вымолвил:

– По крайней мере понятно, что те твари обладали хотя бы зачатками разума. Напали в самом удобном для этого месте.

– На такое и у зверей хватает ума, – фыркнул тролль.

– Ну и местечко, – заозиралась Ива.

Долина представляла собой что-то наподобие огромной ямы в горной породе. Будто кто-то из богов решил пробить себе колодец да передумал на полпути.

– Да уж, невеселенькое, – согласился Златко.

– А по мне – так вполне, – мотнула головой скорее из духа противоречия Дэй. – Странное, конечно, но ничего. Я только не пойму, зачем оно такое вот образовалось. Ни толку, ни смысла.

– Можно подумать, во всем остальном в этом мире есть какой-то особый смысл, – скривился Грым. – Предлагаю закрыть рты и ехать дальше. Только и делаем, что лясы точим. Кстати, долго нам еще, Синекрылый?

– Долго, – мстительно ответил Бэррин. Но коня все же тронул. Сверился с записями предка и чуть подкорректировал движение.

Небольшая кавалькада пересекала странную, будто вырубленную в камне долину и направлялась к почти незаметной ложбинке в скалах. Кони вступили на нее неохотно, слишком уж узка она была. Да и камни под копытами так нехорошо цокали и осыпались, что непривычные к такой местности лошади пугались и всадникам приходилось их успокаивать чуть ли не каждую минуту. Однако постепенно скакуны освоились и стали вышагивать более уверенно.

Дорожка постепенно сужалась, и через какое-то время пришлось спешиться и вести коней под уздцы. Долина осталась далеко внизу, а скоро и вовсе скрылась из виду.

– Златко, а правда, нам еще долго? – спросила Ива, которая вообще терпеть не могла горы. Вот лес или луг, даже река или море – это да-а-а… А тут… одни камни и ничего живого. Непонятно, что тут понравилось Эзгио и его лефам.

– Не знаю.

– Что?!! – взревели остальные участники экспедиции. Да так, что аж лошади прижали уши.

– Вы еще камнепад вызовите, – недовольно фыркнул Бэррин. – В записях Адриана написано, что мы должны идти, пока не увидим скалу в виде воительницы.

– Что?!! – На сей раз возглас получился потише.

– Ну… тут так написано! – Златко и сам чувствовал себя неуютно. – Гора в виде воительницы.

– Именно воительницы? – ядовито поинтересовалась Дэй. – Не воителя?

– Но ведь рельеф гор мог много раз поменяться за столько веков, – немного растерянно произнесла Ива.

– Ну и шутник этот твой Адриан! – вдруг засмеялся Грым. – Тоже мне придумал ориентирчик. Между прочим, с нами ушастый. – Тролль ткнул в эльфа, тот высокомерно поджал губки. – А они, сволочи, глазастые. И то, что увидит он, еще нескоро узрим мы.

– Может, мы… – решила встать на защиту друга и его предка травница, – увидим эту скалу… когда повернем, к примеру?

Синекрылый тут же засиял и, кинув девушке благодарный взгляд, кивнул:

– Вот! Скорее всего, так и есть.

Однако ни за следующим поворотом, ни за еще двумя ничего похожего на воинствующую каменную деву не обнаружилось.

– Синекрылый, а сколько ехать, там не написано?

Юноша вздохнул:

– По идее должны уж увидеть.

– И как давно должны?

– Ну-у… тут нет точного указания, но примерно с часа два-три.

– Ничего себе такой промежуточек.

– Если честно, – уголки губ золотоволосого юноши вдруг дрогнули в улыбке, – я думаю, Адриан сам не помнит, сколько он добирался. Как я понял между строк, они ехали с такой похмелюги!!!

– О! Так это семейная традиция! – хохотнула Дэй.

– О да! – Златко проказливо показал язык. – Но я умнее! Со мной Ива!

Компания взорвалась хохотом, разом смывшим все напряжение. Даже лошадкам будто легче стало идти по узкой каменистой тропе. А еще через полчаса Калли вдруг как-то особо внимательно посмотрел вперед и чуть вбок. Все тут же уловили изменение, закрутили головами, сначала в поисках опасности, а потом просто по сторонам.

И тут увидели… ее.

Да, несомненно, это была ОНА.

Очередной поворот открыл для юных чародеев потрясающую в своей красоте панораму. Они уже поднялись достаточно высоко. Скалы перед ними были более низкими, а те, что повыше, словно расступались перед той одной. ОНА стояла далеко, очень далеко. Одинокая скала на фоне предзакатного неба. Солнце клонилось к земле чуть в стороне от нее, давая достаточно освещения и не ослепляя. И в то же время лучи светила касались обратной стороны горы, отчего она сама казалась затемненной и от этого как-то особенно строгой.

Высокая, вытянутая, она действительно ассоциировалась с девой… в шлеме, какие носили во времена Короля Всех Людей (луковкой с не очень острой верхней частью и «носиком»), держащей в руках щит. В складках камня, редкой поросли деревьев, силуэте руки отчетливо просматривались волосы, перекинутые через плечо, латы, даже черты лица, конечно, условные, но вполне угадываемые.

Разумеется, никакой магии или руки мастера там не чувствовалось, но странный облик горы впечатлял. Будто одна из величественных богинь застыла однажды, опустила щит, чтобы дать отдохновение руке, посмотрела куда-то вдаль… да так и осталась.

Или, наоборот, одна из тех, кто защищал эту землю, остановилась на этом месте, дабы враг никогда не смог пройти дальше. И даже боги услышали это отчаянное желание не отдать свою землю захватчикам и исполнили его, подарив отважной воительнице вечную жизнь в камне. И смотрит она на каждого, кто идет мимо нее. И коли в сердце будет зло, то поднимется каменный меч, очнется от своей напускной дремоты величественная красавица и найдет кара того, кто не с добром пришел в эти земли.

Ребят всех пробрало. Вроде просто скала как скала, а вот же… Будто в какую древнюю историю или легенду окунулись. Вкус вечности почувствовали. Или кто-то в душу заглянул. Кто-то суровый и не верящий в полутона.

– Никогда такого не видела, – потрясенно выдохнула Дэй. – Златко, уже ради такого вида стоило проделать весь этот путь.

– И ведь годы ее не тронули, – покачал головой Бэррин. – Красота, да?

– Ага, если встречу такую женщину, – вдруг произнес Грым, – тут же женюсь.

«Надеюсь, ты не размер имел в виду, – подумала Ива, но сдержала едва не сорвавшуюся с языка фразу. Не хотелось разрушать ехидством этот момент. – Это я от Дэй нахваталась».

– Если она даст согласие, – почти недовольно буркнула гаргулья.

– Уж я постараюсь, – рыкнул тролль.

– Да, красота природы порой принимает такие странные формы… – Дивный голос Светлого был тих, но, как всегда, его услышали все и тут же прекратили прочие разговоры. – Мы таем, видя Светлый Лес. Смеемся от счастья у моря. Тихо улыбаемся, проезжая по неярким, но таким удивительно гармоничным северным землям. Нас поражают величественные горы в синей дымке тумана, а снежинки заставляют прыгать как детей, лепить снежки и катать большие шары для снеговиков. Мы жаждем романтики летним вечером, а весной простые тюльпаны или ландыши способны вызвать в нас немыслимый восторг. А вот сейчас это. Гора странной формы. Камни и деревья. Кажется, чем тут восхищаться? А вот поди ж ты! Даже Грым, из которого и слово доброе гоблин когда выбьешь, не говоря уже о каком-то проявлении нежных чувств, говорит о том, что если встретит такую… Вот она – душа. Если что-то внутри замирает при взгляде на красоту природы, то, значит, у тебя есть душа. Коли б ее не было, то и нечему было восхищаться. Вот именно это я всегда и уважал в людях. Что бы там ни говорили мои родственники, люди, как, впрочем, и все иные создания, способны восторгаться, глядя на природу. А значит, они так же любимы землей и звездами… и имеют не только право на жизнь, но и право… на наше уважение и дружбу.

«А на любовь?» – кольнуло болью воспоминание о чернокудром эльфе, что плавал сейчас невесть где. Но поразило также и другое – он уже не казался девушке таким непередаваемым совершенством, как раньше. Она прекрасно помнила его лицо и тело, его улыбку и неотразимое обаяние, развеселый смех и чарующее лукавство в дивных глазах, его заботу и нежность, ласки и жар их общих ночей, только… Все это было где-то там, в таком далеком прошлом, что казалось, будто и вовсе происходило не с ней, а с каким-то другим, хоть и близким существом. Ива даже испугалась вначале этой внезапной пустоты, холодности, но быстро пришла в себя. Ведь на самом деле никакой пустоты не было. Было другое – осознание: все это действительно стало прошлым, пусть там и останется. Жизнь слишком интересна в каждом своем проявлении, чтобы в ней оставалось место для бесплодных мечтаний о том, что уже не нужно.

И Ива почему-то боялась подумать, что место одного кавалера теперь просто занял другой.

– Ну ладно, что дальше-то, Синекрылый? – Молчание, воцарившееся после речи Калли, никто не спешил нарушать. Только Грым решил по-своему – просто вернул друзей в практическое русло.

«Лирика кончилась», – усмехнулась про себя Ива, а Златко вновь полез в записи.

– Слушай, друг сердечный, а ты книгу-то полностью прочел, а? – Гаргулья почти зло уставилась на приятеля. – А то, может, там про опасности какие написано, а ты порциями по мере нашего продвижения читаешь, и мы попадем в передряги, когда их вполне можно избежать?

– А ты что, боишься трудностей? – рыкнул Бэррин. – Читал я, читал. И не один раз. Просто до мелочей все не помню. Но про опасности, можешь не сомневаться, сообщу заранее.

– Мы не ищем легких путей… – пробормотала травница. – Это надо выбить на дверях Университета.

Сказано было тихо, но услышали все. Златко даже оторвал светлый взор от страниц бесценного труда предка и с упреком посмотрел на знахарку. Во взгляде отчетливо читалось: «Предательница!» Ива сделала вид, что ничего не заметила. Однако чуть дернувшееся ушко Калли ясно указало – заметили все остальные.

– Так, – Бэррин тоже явно решил, что не обращать внимания будет дешевле, – теперь нам должна шагов через пятьсот попасться пещера. Вернее, вход в нее. Там можно будет заночевать. А потом уже и дальше двигать.

– По пещере? – деловито осведомился тролль.

– Да вроде.

– Не нравится мне это, – буркнула гаргулья.

Ива тоже неприкрыто содрогнулась. Златко сглотнул, вспомнив свои кошмары, и кивнул:

– Сначала да. А потом… там вроде в еще одну долину выползем.

– Именно выползем? – на этот раз удивился Грым.

– Нет, вроде там и на лошадях можно.

– Ну слава богам. Не хотелось бы их оставлять. – Тролль похлопал своего здоровенного – другой такую тушку просто не поднимет – жеребца по шее. Конь привычно попытался цапнуть хозяйскую лапу. Грым также привычно замахнулся, но руку не опустил, потому что строптивец фыркнул и отвернулся – кусать-то уже нечего. Друзья спрятали улыбки. – Хотя… иногда хочется.

Травница глянула на своего Лоренцо. Тот конечно же почувствовал это, изогнул шею еще более горделиво, – знахарка даже пожалела, что не может сейчас видеть выражение его морды. С некоторых пор самовлюбленность коня начала ее невероятно веселить.

– Ладно, тронули уже. – Грым долго не любил бездельничать в дороге.

На этот раз все послушались.

Через положенные пятьсот шагов – как уж их отсчитывал Златко, непонятно, что, впрочем, факта не меняет – вход в пещеру действительно обнаружился.

Юные чародеи по очереди заглянули в темный гостеприимный, как пасть волкодава, проход и поежились. Перед пещерой была достаточно удобная площадка, так что военный совет решили устроить именно там. Предметом обсуждения стала предстоящая ночевка: разбить лагерь здесь или немного проехаться в глубь пещеры. С одной стороны, день еще не кончился, хотя внутри скалы это вряд ли имело значение, маги и их скакуны пока еще не очень устали. С другой стороны, хотелось начать новое дело с утра, получше отдохнув.

– Мало ли что там за эти века завелось, – произнесла Дэй. – Возможно, понадобятся все силы на драку, а мы сейчас только на неторопливую езду и способны.

– К тому же неплохо озаботиться хотя бы подобием факелов, – поддержал ее эльф. – Магия – это, конечно, хорошо. И путь ею можно освещать, но лучше все же не тратить понапрасну силы. Как раз времени до заката хватит, чтобы поискать деревяшек.

– Ты думаешь, они тут есть? – скептически хмыкнула Ива, оглядывая скалистый пейзаж.

– Не сомневайся, – с очень серьезным видом кивнул Калли. – Видишь вот те горы, – Светлый показал изящной кистью куда-то в сторону. Девушка кивнула. – Там есть поросль. Во время ветров что-то да должно и сюда попасть. Надо только зорко смотреть.

– Ну это-то ты умеешь, ушастый, – ухмыльнулся Грым.

– Что ж, тогда решено, – резюмировал Златко. – Расседлываем лошадей. Собираем все, что горит. Ив, приготовишь что-нибудь поесть?

– Если разожжете костер, – пожала плечами травница.

– Угу. Калли, вы с Дэй – за хворостом. А мы с Грымом пройдемся немного в глубь пещеры, чтобы на нас ночью ничто не выпрыгнуло.

– Только не очень глубоко, – забеспокоилась знахарка. – Мало ли что там водится. Мы лучше защиту на ночь какую-нибудь поставим. А с опасностью желательно сталкиваться всем вместе.

– Крошка, ты что, в нас сомневаешься? – захохотал тролль. Он уже слез со своего коня и деловито освобождал его от сбруи.

– Нисколько, но…

– Но не гоблин вам самим без нас развлекаться, – перебила ее Дэй. И засмеялись уже все.

На том и порешили. Ива осталась суетиться в импровизированном лагере. Гаргулья с эльфом отправились собирать то, что годилось на топливо, и заодно изучать местность. А Златко с Грымом двинулись в глубь пещеры. Травница, признаться, несколько волновалась и за тех, и за других. Ей не нравились эти скалы. Они словно притупляли ее ощущения. Природа тут почему-то чувствовалась много слабее. Возможно, потому, что для Ивы Природа была прежде всего землей, травой, деревьями, ручьями, животными, птицами. А тут вместо земли были камни, вместо трав тоже, деревья… Только Калли и видел их где-то на других горах. Животные были представлены недоупырями, или вампирами, – что это было? – а птицы – стервятниками, которые нет-нет да и пролетали мимо неприятным напоминанием о бренности жизни. Тонкие-звонкие источники встречались, но лишь два раза за весь день. Воду приходилось экономить. А ведь впереди еще и долгий путь прямо в глубь скалы. Это троллю ничего. Он-то привык. У них такого рода жилища в порядке вещей. Хотя сейчас это трудно представить. Слишком уж Ива привыкла видеть его на диване с шушем на пузе. Кстати, о Щапе…

Звереныш выбрался из своей специальной притороченной к седлу сумки еще на этапе расседлывания Лоренцо и уже активно обнюхивал площадку, на которой был разбит лагерь. Травница налила ему воды и дала погрызть сушеного мяса. Тот, как ни странно, к нему вполне благосклонно относился. К тому же он знал, что у знахарки припрятан для него сладкий пряничек. Но это только на десерт, поэтому требовалось сначала хорошенько поесть. В последнее время капризничать перед хозяйкой становилось все труднее, и шуш рисковал остаться и без обеда-ужина, и без сладкого. Поэтому – ну и потому, что действительно проголодался – без недовольных мин он ухватился за полоску мяса лапками и с готовностью принялся за него. Ива умиленно погладила зверя по голове и пообещала, что если ребята найдут топливо, то накормит и горяченьким. Щапа очень умно покивал, но зубки от мяса не оторвал. Ибо горяченькое это, конечно, хорошо, но вполне солидный кусок сушеного мяса уже в лапках.

Первыми вернулись Златко и Грым. Новости были вполне утешительные: ничего особо подозрительного, равно как и следов оного, они не обнаружили. Зато нашли воду и пополнили запасы. Ива нагрузила их фляжками и бурдюками, не забыла и про котелки.

– Нам и чай пить, и кашу на чем-то варить, и лошадей поить, так что давайте обратно и наберите доверху.

– А если народ хвороста не найдет? – Попытался сопротивляться – больше из желания повредничать – Златко.

– Будете огненными шарами в них кидаться, – фыркнула травница и чуть ли не пинками прогнала «лентяев» пополнять стратегические запасы воды.

Буквально через пару минут в пещеру ввалились Калли и Дэй. Жутко довольные и оба с огромными охапками отличных деревяшек. На факелы-лучины – самое то. Было и несколько веточек на растопку. Ива шумно порадовалась и тут же заставила эту парочку растапливать то, что натащили, а заодно отобрать то, что оставляли под факелы. Сама же взялась за готовку. Скоро явились и Златко с Грымом. И все завертелось куда быстрее.

Более всего оживления вносил Щапа. Он прыгал везде и на всех. Досталось даже лошадям. Шушу хотелось внимания и поразмять косточки. И он решил совместить оба действа.

Наевшиеся и от того пребывающие в отличном настроении чародеи с удовольствием наблюдали и, когда надо, подхватывали малыша на руки. Только вот коням это почему-то не нравилось. Но, как водится, их не спрашивали. Скоро они просто приноровились не обращать на это чудо внимания.

Вот так за невинными развлечениями, травлением баек и коротким инструктажем вечер и прошел. Парни благородно решили дать девушкам выспаться и распределили между собой дежурства. Однако Дэй тут же воспротивилась. Заявила, что это дискриминация, и потребовала тоже включить ее в график. Ива не стала ее поддерживать.

– Вы там в равенство играйте, а мы с Щапой спать, – хмыкнула она. Показала язык гаргулье, обаятельно улыбнулась парням и, похлопав рядом с собой – шуш попрыгал на зов, – улеглась, натянув одеяло до самого носа.

Дэй даже открыла рот от такой наглости, однако тролль хохотнул и продолжил распределение дежурств. Гаргулью включили в график. Причем дали ей самую сложную третью смену. Чтобы не выпендривалась.

Вопреки опасениям ночь прошла спокойно. Златко вновь мучили кошмары, однако лежал он в этот раз недалеко от знахарки. Так что после первого же пробуждения от мучительного сна в руках у него оказался пузырек с какой-то гадостью. Синекрылый осторожно осведомился, что это за отрава. Однако в ответ получил настолько хмурый взгляд сонной Ивы, что предпочел заткнуться и выпить. Всяко яд лучше невыспавшейся травницы. Опасения парня, впрочем, не подтвердились: он проснулся, но только под утро (слава богам, его дежурство было первым), а за весь остаток ночи ни один сон его не потревожил. Бэррин остался настолько доволен, что решил обязательно выпросить у Ивы такого чуда еще. До всей этой истории проблем со сном у юноши не возникало, но кто теперь знает, как дело пойдет, когда он вернется в их домик при Университете.

После обычных утренних забот лучшая пятерка Земли тронулась в путь. Сначала высота свода даже позволяла ехать верхом. Однако потом маги все же спешились. В основном из-за боязни, что при таком скудном освещении лошади переломают ноги. Иногда они вновь залезали на спины коней. Те постепенно привыкали двигаться очень осторожно. Да и камни, что могли послужить причиной падения и переломов, почти перестали встречаться. Как пошутил Грым: «Такое впечатление, что эту пещеру регулярно убирают». На что гаргулья тут же ответила: «В темноте всегда кажется, что чисто». Но лазить по полу пещеры с факелом никто не стал.

– Может, надо было все же оставить коней у входа? – хмуро, ибо не выспалась, произнесла гаргулья. Ей самой не нравились такие длинные пещеры, вот и кобылка ее нервничала больше всех.

– Адриан пишет, что кони вполне могут тут пройти. А там нам придется довольно много ехать. Если на своих двоих, то много дольше получится, – глухо откликнулся Златко.

– Меня беспокоит другое: в такой тесноте да еще с лошадьми мы весьма уязвимы для атаки, – произнес Грым. – Ведь мы не знаем, что впереди.

– У нас небольшое преимущество, – как обычно тихо произнес Калли. – Если тут кто-то и живет, то его глаза не привыкли к свету. А мы идем с ним.

– Да что тот факел затушить? – пожал могучими плечами тролль. – А мы без него первое время будем как слепые котята.

– Именно поэтому у меня наготове заклинание Истинного Света, – почти ласково улыбнулся эльф. «Светоч!» – тут же произнесли про себя его более короткое название все члены группы. – Оно не только свет дает, но и на нежить и некоторую нечисть действует на редкость впечатляюще.

Грым оценил задумку.

– Вот за что люблю нашего ушастого! Вроде и ушастый, а сколько толку от него!

Калли, уже явно начиная привыкать к подобным образом преподнесенным комплиментам, склонил остроухую голову и иронично бросил:

– Благодарю. – В его голосе была едва уловимая улыбка.

– Подождите, – вдруг испугалась Ива. – А что, никто магией не проверяет пространство впереди?

– Проверяем, конечно, – чуть ли не оскорбился Златко. – Только толку-то от этого заклинания. Оно половину известных существ не распознает, не говоря уже о неизвестных.

– Да и действует всего на десяток-полтора шагов впереди, – поддакнул Грым. – Это расстояние бегом преодолеть за миг, мы и понять ничего не успеем.

– И все же… – травница устроила Щапу поудобнее. – С ним как-то спокойнее. Что там пишет твой предок, Златко, об этой пещере?

– Что никаких монстров и иже с ними ему не встретилось.

Друзьям, однако, не так повезло. Пару раз на них выскакивали разные твари, в основном характерные именно для скалистых мест и пещер. Встречались они и по одной-две, и однажды целой стаей. Справиться с ними для компании боевых магов – пусть даже еще учеников – не составило большого труда. Правда, как показалось чародеям, в основном потому, что их противники не ожидали увидеть здесь чужих. Тем более магов. Один из монстров, впрочем, оказался устойчив к волшебству, но с ним справилась холодная сталь в виде меча Грыма и стрел Калли.

Через какое-то время лучшая пятерка Земли оказалась в смутно знакомой пещере с озером посередине.

– Слушайте, а мне это одному кажется, да? – не совсем вразумительно спросил Грым, задрав голову и разглядывая свод из камня с особыми светящимися прожилками.

– По крайней мере понятно, откуда Адриан взял ту идею с озером-зеркалом. – Калли кивнул в сторону круглой чаши подземных вод. В них, как в стекле, отражалось все окружающее.

Ива только сейчас сообразила, что ей напоминает эта пещера.

– Думаете, это место тоже искусственно создано? – спросила девушка.

– Нет, – хором ответили Дэй и Грым. Посмотрели друг на друга и рассмеялись. Потом Грым продолжил: – Это совершенно точно пещера, созданная природой.

– Но… но она же такая же круглая. И зер… тьфу, озеро зеркальное. И камень вот этот, светящийся! – попыталась возразить травница.

– Пещера не такая уж и круглая, – не согласился эльф. – Это только видимость, а если приглядеться, то понятно, что никакого идеального круга… как в первом варианте, нет и в помине. Камень этот не такое уж редкое явление. В таких горах вообще часто встречается.

– А озеро почему зеркальное?!

– Да каких-нибудь веществ много, – небрежно пожал плечами Светлый.

– Что значит «каких-нибудь веществ»?! Каких?

Обычно дотошный до занудства, Калли легкомысленно произнес:

– Ива, я не знаю. Правда. Но о подобных эффектах слыхал. Они возможны и без магии.

Девушку это, однако, не убедило. Она повернулась к Синекрылому и спросила:

– А вдруг это все же заклинание, и мы можем что-то занятное увидеть. Или в складочках и трещинах этого свода тоже будет какое-нибудь заклинание?

– Вот если тут будет заклинание, – буркнула Дэй, – я бы поостереглась его читать.

– Точняк, – кивнул Грым. Вопреки образу он вовсе не был бесшабашным полностью. Такие долго в наемниках не выживали.

– Но поискать можно, – внезапно решил Бэррин. – Кто знает, не так ли?

Маги фыркнули с разной степенью согласия, но послушно рассыпались по пещере.

– Воду не пить, – приказал на всякий случай Синекрылый.

– Не очень-то и хотелось. – Тролль уже был в дальнем конце созданного природой зала.

– Тебе, может, и не очень, а вот нашим лошадкам – очень даже, – заметил Калли из другого конца пещеры.

– Значит, опасности они не чувствуют, – задумчиво произнесла Дэй. – Может, тогда и нет ничего опасного в этой воде.

– Мы этого не знали, – отрезал Златко. – У нас пока достаточно нормальной воды, чтобы и самим напиться, и лошадей напоить. Так зачем рисковать?

– Мне вообще эта вода не нравится, – высказала свое мнение Ива. – Я ее не чувствую магически. Калли, Златко, вы же еще и маги Воды, что скажете?

Парни послушно задумались. Обычно маги Воды и Огня могли ощущать большие скопления своих стихий. Так можно было найти реки или пожары. Иногда даже и более мелкие объекты, навроде колодцев или костров. Озеро в десяток шагов в диаметре должно было ощущаться хоть как-то.

Сначала юноши довольно легкомысленно отнеслись к просьбе травницы. Но в течение некоторого времени, проанализировав свои ощущения, они взялись за дело со всей серьезностью.

– Слушай, а правда… – потрясенно выдохнул Златко. – Может, это у нас магия тут отказывает?

Калли тут же для проверки создал в руке «снежок» – простейшее заклинание магии Воды. Ива украдкой – однако все заметили – сотворила похожее заклинание стихии Земли.

– Мертвая вода, – тихо произнес он, впитывая обратно чародейство.

– Что – как в сказках, что ли? – аж повернулся к коллегам Грым.

– Нет, – мотнул головой эльф.

– Мертвая вода, – пояснил Златко, морщась в попытках вспомнить этот отрывок из лекции, – в магии Воды такой термин означает, что в воде нет магии совсем. Не помню, как это объясняли преподаватели… но говорили, что, мол, такое вот бывает.

Тролль только головой покачал.

– Как правило, – Светлый тоже попытался что-то выкопать на эту тему из памяти, – в ней ничто живое не может обитать. И даже если ее пить… то она просто пройдет через организм, но ничего полезного от нее не будет. Даже жажду не утолит. Только хуже станет. Хотя это не яд или что-то подобное. По составу – обычная вода. Только… вот мертвая.

– Неужто такое бывает? – поразилась Дэй. – Я даже не слышала о таком.

– Нам на занятиях по магии Воды рассказывали, – кивнула Ива. – Только препод говорил, нечто подобное – огромная редкость. Всего меньше десятка случаев известно.

– Ну что ж, можно будет рассказать в универе об еще одном, – уже пришел в себя Грым. – А от чего такое возникает?

– Никто не знает. – Синекрылый пожал плечами, наконец-то выкопав из недр своей памяти искомые сведения. – Есть несколько версий. Первая – традиционная, та, которой все плохое и необычное объясняют. Мол, рядом произошло что-то страшное, ужасное, кровавое и прочее… или проклял кто.

– А что, воду тоже можно проклясть? – заинтересовалась гаргулья.

– Проклясть можно все, – хмыкнула Ива. И ей все поверили.

– Ну а еще какие есть версии?

– Вторая… тоже традиционная. Вот так природа распорядилась, и все тут. Кто сказал, что наличие магии обязательно? Просто встречается чаще.

– Но есть и еще одна, так ведь? – не отставал тролль.

– Угу, – согласился Бэррин. – Если отбросить такие, как обида богов и прочие, то… есть предположение, что подобные участки возникают, если рядом был какой-то очень сильный всплеск, взрыв магической энергии, то, что вычерпало всю силу из окружающего. Если применить эту теорию на данную местность… – Златко зачем-то оглянулся. – Воздух легко курсирует, он уже миллион раз сменился. Из земли трудно получить энергию, уж мы-то знаем. – Энергия стихии Земли действительно получалась куда с большим трудом, чем от прочих стихий. – Камень, как вокруг, вообще должен был с огромным трудом отдавать ее. Огня могло рядом и не случиться. А взять силу из воды и легко, и вот она рядом. К тому же, насколько я понимаю, это озеро ни с чем не сообщается. Разве что подпитывается чем-то… Влага конденсируется… А, может, еще что? Вполне возможно, вода в этом озере несильно изменилась за годы. Так вот… могло так статься, что рядом произошло событие, которое вычерпало всю энергию из окрестных мест. Причем до такой степени, что уничтожило в воде саму возможность наполняться силой вновь.

Что-то в рассуждениях друга казалось Иве неправильным. Но что именно? Постоянно эта неправильность, нелогичность, нестыковка ускользала от девушки. Она даже нахмурилась, пытаясь поймать мысль. Не помогло.

– А такое что, действительно возможно? – поразилась Дэй.

– Да вроде.

– А что же это такое могло быть? – почесал макушку Грым. – Магическая битва?

– Какая же это должна быть битва? – хмыкнул Златко. – Нет, не думаю.

– Тогда что?

– Понятия не имею.

– А, может, это завязано… – Гаргулья оглянулась на Бэррина, но продолжила: – Ну со всей этой историей.

Синекрылый сжал зубы, потом с видимым трудом расцепил их и отчеканил:

– Оставьте свою деликатность для Ивы и Калли. – Девушка и эльф недоуменно захлопали ресницами. – А вокруг меня не надо скакать с этой дипломатией. Я воин и смогу перенести напоминания о том, что сам вам и рассказал.

Остальные участники экспедиции немного ошарашенно посмотрели на друга, потом Дэй пожала плечами и продолжила:

– Ну тогда… мы знаем, что где-то недалеко был убит божественный ребенок. Вот вам и неординарное событие, которое могло сопровождаться взрывом магии.

– Возможно. Если он все же был убит здесь, – кивнул Златко. Было видно, что ему неприятно даже думать об участии предка в подобном, но он держался. – Что еще?

– Смерть шамана и его проклятие. Ведь оно вступило в силу, – предположил Калли, – не сразу, а только после того, как обещание было нарушено и ребенок погиб. То есть сила шамана, его ненависть должна была… По сути, они должны были пережить его самого, многократно усилиться и поразить твоего предка сразу после смерти младенца. Вполне возможно, что ему потребовались все силы, которые оно способно было впитать, ведь Родрик и сам был маг не промах, да еще и находился под защитой невероятной волшебной силы Короля.

– Да, тоже возможно.

– По правде говоря, это может быть что угодно, – наконец высказала свою мысль Ива. – Мы же еще даже не были на могиле Эзгио. Вполне вероятно, дух шамана очень силен, вот и вычерпывает силу, до какой дотянется. Возможно даже, делает это постоянно и до сих пор. Или еще что…

– Толку гадать! Давайте допроверим, есть ли тут еще что интересное, и двинем дальше, – резюмировал тролль.

Идея была здравая, и компания разбрелась по пещере. Однако ничего особо примечательного друзья не нашли. Озеро исправно отражало лица путешественников, но, кроме этого, ничего не показывало. Калли, правда, украдкой попросил Иву набрать для него образец этой странной воды: все знали, что у травницы всегда с собой есть пустые пузырьки, один из которых она и вручила эльфу. Пусть сам мучается. Тому, впрочем, легко удалась сия процедура. «Кто бы сомневался. Эльфы, так их растак».

Трещинки и прочие неровность на потолке только у тролля складывались в какие-то ругательства, но это явно была игра его испорченного воображения. А ничего более интересного в небольшой природной зале не наблюдалась, так что лучшая пятерка Земли скоро вновь продолжила путь, на все лады проклиная темноту и необходимость переться по этому бесконечному, весьма давящему на психику туннелю.

Однако скоро в этой странной пещере стало светлеть. Неяркий, но ровный свет все усиливался.

– Что это? – удивилась гаргулья.

– Не знаю, – так же недоуменно произнес Златко. – Адриан про такое ничего не писал. Но он говорил, что изменения возможны. Тем более с веками-то…

Калли невозмутимо тряхнул ладонью и приготовил боевое заклинание. Друзья хмыкнули и последовали его примеру. Тролль еще и меч вытащил.

Однако пока ничего страшного не происходило. Никто с дикими воплями на них не выскакивал. Со стен не прыгал и магических атак не предпринимал.

Свет в какой-то момент перестал наращивать интенсивность, но и не пропадал. Знания от этого не прибавилось, а вот нервы явление потрепало. Но скоро природный коридор сделал поворот, и чародеи попали в еще один небольшой зал… весьма условный, всего раза в два шире той пещеры. Но странным в нем было другое – металлическая стена в его противоположной части. Причем вертикальная поверхность не была ровной. Более того – на ней что-то постоянно колебалось, бурлило, будто это были волны на море, которые почему-то не смущало, что они перекатываются снизу вверх и вразнобой. В живой стене отчетливо можно было увидеть блики и перемигивания факелов.

– Ну и что это? – вопросил тролль, пялясь на феномен.

– Кто бы знал, – пробормотал Златко. Потом прокашлялся и продолжил уже более громко: – А между тем, за этой стеной и находятся проходы, чтобы дальше двигаться.

– Проходы? В смысле он не один?

– Угу. Два. Причем дальше они вроде бы сходятся. Не сразу, но тем не менее.

– И все же – что это такое? – повторилась гаргулья. – И как нам убрать это?

– Ха! Убрать! – хмыкнула Ива.

– А что?

– Сначала хотя бы со всем этим разобраться!

– Ну я и говорю…

Калли тем временем, не слушая этой довольно бессодержательной перепалки, вытащил одну из заготовок для факела и смело сунул ее прямо в движущуюся стену. Все замерли. Ничего не происходило. Эльф вытащил деревяшку и внимательно осмотрел. По виду с той ничего не случилось. Тогда Калли решился даже потрогать «пораженный» участок. Ничего с эльфом не произошло. Лишь легкое удивление отразилось на мордочке.

– Может, эта дрянь только на живых действует? – коварно поинтересовалась Дэй.

– Тьфу на тебя, клыкастая, – ругнулся тролль, – вот как какую гадость сказать, так ты первая.

– Не будем же мы закрывать глаза на правду, даже если она нам не нравится? – высокомерно бросила та.

– Златко, – прервал начинающуюся перепалку Светлый, продолжая все так же меланхолично разглядывать палку, – мне почему-то кажется, что это по твоей части.

Синекрылый немного удивленно глянул на эльфа, потом вновь перевел взгляд на злосчастную стену и по-особому свел брови. Ива давно заметила, что с ним такое случается, когда он пытается через силу колдовать. Почему сейчас парню было трудно это делать, девушка не поняла, но результат усилий друга не заставил себя ждать.

– Точно! – воскликнул Бэррин и тут же принялся что-то шептать.

– Что это с ним? – пытаясь говорить тихо, спросил Грым.

– Что-то нашел, – пожала плечами Ива.

– Не нашел, а распознал, – засветился улыбкой Златко. А травница вдруг подумала, что в последнее время вот такая довольная улыбка – редкость на лице друга. Она прекрасно понимала почему, но осознавать это было трудно.

– Ну и что ты там распознал? – поторопила гаргулья. Она, как и тролль, не умела долго выносить драматические паузы Бэррина.

– Ша! – бросил тот, делая какие-то странные жесты.

– Как думаешь, это заразно? – театральным шепотом поинтересовалась Дэй у Грыма. Тот пожал могучими плечами, и они на всякий случай отодвинулись.

– А посмотри на морду нашего ушастого. Ишь ухмыляется. Небось уже понял, в чем дело.

Рожица эльфа и правда излучала уверенность в том, что его догадка верна. Ива с любопытством переводила взгляд от одного к другому, не утруждая себя поисками решения.

– Вот гоблин, не получается, – вдруг произнес Златко.

– Что именно? – поинтересовались дуэтом Дэй и Грым. Светлый изогнул тонкую бровку. Даже Щапа повернул заспанную мордочку на голос. Ива не успела удивиться только потому, что замечталась о чем-то.

– Да снять эту иллюзию.

– Так это иллюзия?! – возопил тот же дуэт.

– Угу. Только как снять ее, я не знаю. Она какая-то замкнутая, я не вижу конца и края. Можно было бы перекрыть источник подпитки, да он настроен как-то странно, только отрубаешь в одном месте, возникает в другом. Первый раз такое вижу…

– Слушай, Синекрылый, ты чего мозги нам пудришь? Если эта иллюзия, то, значит, мы можем свободно пройти. Так какого гоблина ты ее снимать собрался? Магии, что ли, много или заняться нечем?

– Ну-у… хотел потренироваться. Иллюзии же относятся к магии Разума, а я давно ее не практиковал, вот и… И вообще, что она тут стоит, добрым людям пройти мешает?!

– Почему мешает? – удивился Калли. – По идее не должна. Довольно уже трепаться, и так времени гоблин знает сколько потеряли, поехали.

И первый тронул коня.

Тот сначала никак не хотел входить в расплавленный, вертикально текущий металл, однако скоро покорился на редкость твердой хозяйской руке и, чуть ли не зажмурившись, сделал первый шаг. Практически все ожидали визга и крика, однако ничего не случилось. Сначала голова скакуна, а потом и вся туша на пару с эльфом скрылись за «стенкой», и оттуда раздался дивный голос Светлого:

– Вас долго ждать? А у меня тут, между прочим, гости.

– Опаньки…

Едва не столкнувшись друг с другом, в «стену» прыгнул дуэт. Златко быстренько последовал его примеру. Ива, как частенько бывало, оказалась последней.

Проходя сквозь иллюзию, девушка на миг почувствовала холод и жжение. Но, возможно, они были лишь плодом ее разыгравшегося воображения.

– А где гости? – невольно спросила травница, ожидавшая, что попадет в гущу схватки.

– А вон, – Калли, ухмыляясь от одного острого ушка до другого, указал на потолок. В его сводах закрывала глаза от света факелов целая стая летучих мышей. Если бы не острый взор Светлого, никто бы их и не заметил.

– Ну ты, ушастый, и гад. Мы тебе на помощь спешим, а ты…

На лице эльфа ни один даже самый наивный человек не заметил бы раскаяния, равно как и не было его в пожатии плеч, которым он удостоил тролля.

– Зато теперь мы знаем, что скоро долина, – прекратил развитие скандала Златко. Сжав коленями бока коня, он двинулся дальше. Ему сейчас стало отчего-то очень смешно.

«Попробуй с этими шутами рядом пострадать в свое удовольствие!».

Долина была странная. Похожая на зеленое пятно на полотне в серых тонах. И еще она была очень маленькая. Не более полутора сотен шагов в длину и чуть больше в ширину. Камней тут также было полным-полно, но и трава росла. Даже одно кособокое тонкое деревце. Но даже после сумрака пещер картина почему-то не радовала.

– Вот, собственно, здесь… и держали ребенка. За которого радел Эзгио.

– Что-то я не понял, – Грым почесал макушку. – Я ведь правильно понимаю, его охраняли?

– Да.

– И если не совсем идиоты, то охраняли именно в пещере-ходе. Так?

– Ну да.

– Прошли мы ту пещеру. А где следы эпической битвы? Ни за что не поверю, что оной не было. Да за своего бога они должны были костьми лечь. Да и… сомневаюсь, что у них не было заклинания, которое обрушивало свод пещеры, ведь лучше закупорить ход, чем дать убийцам пройти.

– Да никакой битвы там не было, – скривился Бэррин. – Была бойня. Родрик каким-то образом – то ли при помощи магии какой, то ли амулета, то ли пароля – внушил стражам, что он со своим отрядом идет по приказанию Эзгио. Да и… не ожидали они, похоже, что это тайное убежище найдут. Никто, кроме шамана и еще пары-тройки самых доверенных, не знал, где ребенок. А как только воины Родрика оказались за спинами охранников или просто на достаточном к ним расстоянии, они просто перебили стражу и отправились дальше.

Ива на миг прикрыла глаза.

– А по поводу заклинания не знаю. Может, и не было. Может, было, да не успели им воспользоваться. Или же Родрик ожидал чего-то подобного и сумел предотвратить.

– Тогда другой вопрос, – почти пропел Калли. Все посмотрели на него. – Что-то не похожа эта долина на место гибели бога. – Эльф на всякий случай еще раз огляделся. Пейзаж радовал ярким солнышком, чистым небом и зеленой травкой.

– А вас не смущает, что тут есть трава, несмотря на то что сейчас зима? – громом среди ясного неба раздался вопрос гаргульи.

– Вот ведь гоблин, а точно! – аж открыл рот Грым.

– Да, что это мы… – даже смутился вечно внимательный и дотошный Калли.

Златко неприлично выругался, Ива совершенно искренне поддержала его, вставив еще пару слов.

– Кто знает, почему мы видим то, что видим? Да, кстати, Синекрылый, а мы правда видим то, что существует? Или еще одна иллюзия? – Тролль наклонился и сорвал травинку. По ощущениям она была совершенно такая же, как любая другая. Но все они прекрасно знали, что существуют и тактильные иллюзии.

Бэррин сосредоточился, но потом подтвердил, что зеленая травка настоящая.

– Может, это последствия магического всплеска? – предположила Дэй. – Ну вроде того, что вытянул магию из озера.

– А что, если этот их бог не такой уж был и хороший… Ну бывают же боги мертвых. Вот природа и радуется, что его не стало. До сих пор цветет и пахнет. – Такую крамольную мысль, разумеется, высказал известный богохульник и сквернослов Грым.

– А вдруг эта долина просто стоит на горячих источниках? – выдала идею Ива, пока все спорили о принадлежности того или иного бога к добру или злу и отношении к этому природы и людей. Как ни странно, ее негромкий голос был услышан и поверг всех в легкий ступор.

– Что-то с логикой у нас сегодня не очень, – удивленно покачал головой Калли.

– Да и в принципе… какая разница? – хмыкнул тролль. – Ну тепло тут. Плащи можно снять. Так мы их еще в пещере сняли. Что дальше-то делать?

– Да, Златко, что дальше-то делать? – Это уже эльф. – Кстати, вопрос о том, почему это место такое сияющее, не снимается…

– Скорее он встает еще острее, – продолжила за него Дэй.

– Ой, да все очень просто, – махнул рукой Златко. – Ребенка убили не здесь. Как-то находящиеся в долине поняли, что грядет опасность. Может, кто-то все же успел поднять тревогу. Охраняли божественного ребенка лучшие, но и на стороне Короля шли лучшие. Да и опыта у них было куда больше. С Родриком шли самые прожженные воины. Его команда. Опробованные в боях, разведке, прошедшие с ним все… в том числе и время. – Голос Бэррина невольно задрожал от восторга. Как ни подло было то, что они сделали, но сама операция была проведена на высшем уровне, без единой потери или разрушения, кроме запланированных. Однако Синекрылый быстро пришел в себя, вновь вернувшись к спокойному тону. – Но в долине как-то узнали о грядущей опасности. Возможно, даже магически. Схватили ребенка и бросились бежать. Тут есть еще один ход. Сейчас, кстати, будем его искать. Далеко не убежали… немногие воины попытались организовать оборону входа в пещеру. Однако воины Родрика их просто смели. С мальчиком скрывались всего несколько женщин. Где-то дальше… они все и погибли. Опять же кроме ребенка. Его забрали и доставили к Королю.

– То есть здесь кровь не пролилась. По крайней мере, божественная кровь ребенка, – удачно влез с комментарием Калли. – Тогда все ясно.

– Ну раз так, поехали, что ли? – предложила Дэй.

– Ива, чего ты там выглядываешь? – Грым повернулся к травнице, которая на протяжении всей лекции Златко пялилась куда-то в сторону.

– Да странное такое чувство…

– Какое? – поторопил ее тролль, уже раздражаясь.

– Да как будто вижу кого-то… Ну вроде как… стоит кто-то, а никого не вижу.

– Что?! – Ответ поразил всех, и теперь уже вся лучшая пятерка факультета Земли смотрела в ту же, что и знахарка, сторону.

– Никого не вижу, – буркнула гаргулья после минутного вглядывания в долину и окружающие ее горы.

– Ива, где именно ты его видишь? – терпеливо спросил Калли.

– Да вот же! – Девушка протянула руку и указала куда-то, где ничего необычного взору друзей не открывалось. – Я точно уверена, что вижу его!

– Да кого?! Объясни, наконец!

– Ну трудно… Он словно и есть, и его нет. Напоминает тень от флага, что на ветру плещется. Только я…

– Не можешь его рассмотреть? – тихо предположил эльф.

– Да… – В голосе у Ивы прозвучало удивление, хоть взора от неведомого кого-то она и не отвела. – Откуда ты знаешь?

– Ива, я его не вижу. А я, как ты знаешь, вижу все. По крайней мере, из того, что видишь ты. Не заметили ничего необычного и все остальные. Значит, ты его видишь при помощи своей магии. А она не дает зрительного образа. Ты понимаешь, что-то там есть, а конкретно рассмотреть не можешь.

– Но… он воспринимается именно как что-то видимое, а магией я обычно чувствую.

– Бывает и так. У меня так иногда с магией Жизни происходит. А сбиваешься ты – то видишь его, то нет, – потому что пытаешься переключиться на зрительное восприятие. Ты заметила, что ни разу не сказала про него «она» или «оно»?

Девушка была вынуждена признать, что это действительно так.

– Какая-то странная убежденность в этом есть, – покаялась она.

– А почему? Разве фигура такая уж мужская? Ни ее саму, ни лица ты не видишь. Так ведь?

– Так.

– Однако откуда-то ты взяла, что это он. Это магия, Ива, можешь даже не сомневаться.

– Значит, кто-то там есть, так ведь? – уточнила травница.

– Это ты у меня спрашиваешь? – удивился Калли. – Это ты нам должна сказать.

– А я не знаю-у-у… – протянула растерянная знахарка.

– Ща я проверю, – почти рявкнул Грым, вытаскивая свой здоровый полуторник и взваливая его на плечо.

– Нет! – взвизгнула Ива и тут же повисла у друга на локте.

– Ты чего, Ив? – не понял тот.

– Не ходи!

– Да почему?!

– Ну… не нравится он мне! Вот не знаю, как объяснить, а не нравится. Злой он какой-то.

– Злой? – с чуточку наигранным удивлением поднял бровь Калли. – Ты уверена? Ты же магией Природы можешь чувствовать духов природы, или существа, сущности, им подобные. Разве они бывают злыми?

– Еще как бывают, – буркнула травница. Грым перестал делать попытки двигаться куда бы то ни было, но локоть его девушка на всякий случай не отпускала. Мало ли что еще в его дурную голову придет. То, что даже при всем своем желании она остановить тролля не сможет, знахарку мало смущало. – Ты думаешь, что Природа – это такое все из себя благостное существо? Да ни гоблина! Она бывает и жестокая, и мстительная, и суровая, и вообще стерва, каких поискать. Кто тебе сказал такую глупость, что Природа добра? Она всемогуща и не терпит дурного к себе отношения. И помогает не всем. Ее можно и надо задабривать. Не пытаться навязать свою волю, а то хуже будет, а именно стремиться быть ей угодной. Нет, не лебезить или как-то еще, а… Не могу объяснить, понимать понимаю, но объяснить… Жить с ней на одной волне, что ли? Быть с ней и с собой, как это ни кажется странно, в гармонии. Вот ведь гоблин, звучит так избито и напыщенно, но это я понимаю всем своим существом, а когда пытаюсь словами выразить – превращается в бред. Мм… надо просто чувствовать себя частью этого мира. Тогда и вред ему причинять не захочется, и Природа отнесется к тебе как к родному. Только коль уж разозлил ее, ну так пеняй на себя.

– Ив, и к чему эта лекция? – фыркнул тролль. – Ты от Златко, что ли, нахваталась занудства?

– Э! – возмутился Синекрылый.

– Вредный ты, Грым, – фыркнула травница. И тут же пояснила, дабы не дать развиться дискуссии: – Я просто хотела сказать, что сейчас я всем своим существом ощущаю, что не надо туда лезть. Там что-то очень злое.

– Дух Природы? – очень спокойно уточнил Калли. Он все это время внимательно слушал речь знахарки, пытаясь найти в куче слов/что наворотила подруга, рациональное звено.

– Э-э-э, не знаю… – растерялась чародейка. – Я никогда прежде не встречала духов Природы. Ну разумеется, не имею в виду леших или кого-то им подобного, а именно духов Природы как таковых… Как там Фей говорил? Пер… персо… – Она отчаянно посмотрела на эльфа.

– Персонификаций стихий, мест или материальных и прочих объектов, – выдал тот. У тролля отпала челюсть.

– А-а… ага… – очень умно, пусть и не сразу покивала травница. – Вот оно… Так вот их я и не встречала.

– Слушай, Ив, но ты же сама оно… персо… Чего-то там, наполовину! – возмутился Грым.

– Момент зачатия я помню нечетко! – огрызнулась та.

– Слушай, а ведь правда? – заинтересовался Златко. – Ты ведь наполовину из них. Неужели никто никогда не показывался тебе?

– Ну я же видела… э-э-э… Стонхэрм и Златославу. Это, конечно, не совсем то, но все же…

– Это да, – немного нетерпеливо кивнул Синекрылый, – но должно быть что-то еще.

Ива пошире раскрыла глазки.

– Ну подумай!

Травница отчаянно замотала головой:

– Не было ничего такого!

– Должно было быть! Ведь духи Природы могут принимать и человеческие обличья! Ты должна была что-то почувствовать!

– Да не было такого! Мало ли я что к чему чувствую! Я вот что-то, может, и к Ло чувствую! Так, может быть, он дух Природы?

– Ты специально мне противоречишь, да?!

– Делать мне больше нечего!

– Ну так подумай, коли нечего!

– Ты еще порычи на нее, Златко, – хмыкнула гаргулья.

Оба спорщика обиженно отвернулись. Бэррин уставился в скалу, а Ива повернула голову в сторону долины. Пару мгновений оба упрямо пялились в выбранные объекты, а потом одновременно вскрикнули. Дэй и Грым едва не подскочили в седлах. Калли же просто повернул голову. Но сделал это с непередаваемым достоинством Светлого. Правда, никто не полюбовался на это совершенство.

– Ну что еще вы придумали? – вопросил тролль.

– Я его вижу! – вместе завопили парень и девушка.

– Слава богам! – ехидно донельзя произнесла Дэй. – И кого же?

– Вот! – указывая в разные стороны, так же слаженно заорали те.

– Как они дивно работают в паре, – продолжала упражняться в злословии гаргулья.

– Да? – недоверчиво и одновременно с любопытством спросили эти двое. И оба посмотрели друг на друга. Очевидно, до сего момента они боялись пошевелиться, только из боязни потерять из поля зрения то, что привело обоих в такой восторг. Правда, опасения Ивушки оказались не напрасными.

– Ну вот, нету больше, – протянула она.

– А у меня есть, – похвастался Златко. Однако тут же устыдился собственного ребячества, отвел глаза и посмотрел на подругу. – А что у тебя было?

– Да дух этот. Я, кажется, его действительно видела. Даже рассмотрела.

– И какой он? – заинтересовались Дэй и Грым. Похоже, теперь они решили поработать в паре.

– Знаете, что самое смешное? – задала явно риторический вопрос травница. – Более всего он похож на вот ту статую, что мы видели. Ну помните, при въезде в долину… Да и на выезде из города тоже.

– Вот так, так, – подивился эльф. – Это что же получается, лефы действительно видели настоящего духа, отлично его представляли и ему поклонялись?

– Э-э, я, правда, не очень уверена, что это именно дух Природы, но кого-то я определенно видела. И он был очень похож на то изваяние. Только тот был каменный, а этот – этакий полупрозрачный или, скорее, больше на тень похожий. Только тень обычно бывает блеклая, а эта казалась довольно ярким, насыщенного такого черного цвета и словно блестела. Знаете, как блестят начищенные до блеска черные сапоги.

– Хм… – Бэррин аж почесал макушку.

– Да, непонятно, – согласился с ним Калли. – Надо думать… – Он даже подергал себя за светлую прядь, что случалось с ним в моменты особого сосредоточения или если он нервничал. – А что ты там углядел, Златко?

– Да вот, посмотрите сами. – Синекрылый показал рукой на небольшой выступ в скале, шагах в восьми от них. – Видите?

Парень даже слез с коня и подошел к заинтересовавшему ему участку. Отвел рукой чуть нависающий мох и какие-то полусухие ветки, и все увидели вырубленный в камне рисунок. Златко полез за шиворот, хотя все и так знали, что означает этот знак – круг и несколько полосок в нем. Это был символ Короля. Его власти, его руки.

Синекрылый все же нашел то, что искал среди грозди своих амулетов. Золотой медальон. Ива могла поклясться, что это был именно тот, который приятель получил из Колодца Желаний.

Когда-то девушке показалось, что внутри этой побрякушки гравюра с портретом Короля, но проверить это предположение не представлялось возможным – медальон был закрыт. А вот на крышке его и был изображен этот знак, увеличенная копия которого была выдолблена в скале здесь, в забытом богами месте. Хотя… если бы забытом. Самое неприятное, что, похоже, они-то как раз очень хорошо помнили, вот только ничего хорошего из этого не следовало. По крайней мере, для компании юных магов.

Пока Златко влюбленно пялился на изображение в камне, гаргулья и тролль, спешившись, внимательно рассматривали и ощупывали саму скалу, ища необычные трещины или другие следы закрытого камнем хода или чего-то в этом роде. Эльф тоже своим острым взором обыскивал все вокруг. Однако при этом не удосужился слезть с коня.

– Нет, я все же не понял. Чего тут этот знак нарисован? – рыкнул Грым, не обнаружив ничего, что могло бы показаться необычным. Да и звук, с которым камень отзывался на удары огроменной лапы тролля, говорил о том, что ничего, кроме горной породы, за ним нет. Пустот – уж точно.

– Выдолблен, – машинально, не отрывая взгляда от чего-то наверху, поправил Калли.

Грым тоже посмотрел вверх, но, не обнаружив там ничего интересного, даже на небе ни облачка, фыркнул:

– Зануда.

Светлый гордо проигнорировал высказывание. Зато гаргулья от души посмеялась. Потом все же вновь переключилась на знак и безошибочно нашла того, кто мог ответить на мучивший ее вопрос.

– Златко, ты знаешь, откуда тут этот знак и зачем?

Синекрылый повернул голову и недоуменно посмотрел на подругу:

– А?

Дэй скрипнула клыками и повторила. Бэррин же, вновь уставившись на скалу, беззаботно отмахнулся:

– Об этом у Адриана написано. Когда люди Родрика выполнили задание, они выдолбили этот знак в честь того, что… ну, чтобы другим неповадно было. Типа «Тут были мы, и вот что будет, если кто посмеет встать на пути нашего Короля». Не совсем верно с точки зрения конспирации и прочего, зато очень по-солдатски. На войне редко выбирают методы. Даже если она ведется под лозунгами справедливости.

– А ты сразу сказать не мог? – возмутился тролль.

– А ты не спрашивал!

– А ты не видел!

– Я задумался!

– И что надумал? – вкрадчиво прервал намечающуюся склоку Калли.

– Э-э-э… да ничего в принципе, – смутился Златко. – Просто подумалось… что преданность и ее проявления тоже бывают разные. И если менять свои взгляды из-за каждого поступка, который не нравится, то это уже будет не преданность, а лицемерие. Своим же мы многое, действительно многое прощаем. И никто не имеет права сказать, что мы не правы! В таких вопросах ни мораль, ни даже человечность не могут быть мерилом истины, как бы это страшно ни звучало. Осуждать легко, а вот жить всегда правильно – трудно. Так и получается, что ошибки и грехи – это такая же часть жизни, как и все остальное, а тот, кто осуждает других, – лицемер, ханжа и зануда. Но лицемер – на первом месте. И вот смотрю я на этот знак и думаю – кто я такой, чтобы осуждать? Если бы я прожил всю долгую – сто, двести лет, а то побольше – жизнь без единого греха, если бы взял на себя такую ответственность – по сути за все человечество, и если бы много раз сталкивался с ситуациями, в которых оказывались Король и Родрик, и при этом выходил из них без потерь и весь в белом, – вот тогда и можно было бы что-то там из себя строить. Да и в этом случае – сомневаюсь. Боги, они любят ткнуть носом в собственную грязь того, кто этот самый нос дерет перед другими, мол, какой я весь из себя чистый, правильный и безгрешный. Сколько раз уже замечал: стоит только увериться в чем-то, это я умею или этого я никогда не сделаю или еще что подобное, как тут же, не пройдет и пары месяцев, именно это и сделаешь, именно в этом месте и ошибешься. И еще мне кажется… я именно сейчас и нашел своего Короля. Восхищаться идеальным образом легко. Однако настоящая преданность состоит в другом: когда ты знаешь и грехи, и недостатки своего сюзерена, но остаешься верен ему все равно…

– Слава богам, понял наконец-то, – уперла руки в боки гаргулья. – А я-то гадала, долго ты еще страдать будешь и когда очухаешься. Право слово, так и хочется богам, вразумившим тебя, золотой пожертвовать.

– Вот вернемся и пожертвуешь, – огрызнулся смущенный Златко.

– Если жаба не задушит. – Тролль не поскупился на традиционную в их отношениях с Дэй гадость. И все почему-то засмеялись. Даже гаргулья.

– Ладно, коли символ ничем не угрожает, то, может, уже тронемся? – поторопил всех Калли.

Спорить с этим не имело смысла, и небольшая кавалькада направилась к противоположному концу долины, где чернела провалом входа еще одна пещера, вызывая у всех пятерых отчетливое ощущение ловушки.

Подъехав, молодые чародеи поняли, что вход порядком уступает предыдущим по высоте.

– На лошадях тут не проехать, – произнес практичный Грым.

Златко вздохнул:

– Да, я только что вспомнил, что об этом тоже Адриан писал. Тут надо бы спешиться.

– Слушай, Синекрылый, может, ты все же перечитаешь записки этого твоего предка! Мне надоело попадать впросак из-за твоей дырявой памяти!

– И ничего она не дырявая! – возмутился Бэррин. – Я все отлично помню!

Вот тут они и сцепись. Пока только на словах, а там – чем гоблин не шутит.

– Слушайте, а ведь это идея, – произнесла Ива. – Все равно уже сегодня не имеет смысла лезть в пещеры. Лучше переночевать в долине, придумать, что сделать с лошадьми, чтобы не убежали обратно…

– Считаешь, они попытаются? – скептически хмыкнула гаргулья. – Смотри, сколько тут чудесной травки! – Чародейка повела рукой.

– Нет-нет, Ива в чем-то права, – поддержал знахарку Калли. – Мне кажется, как бы безобидно ни выглядела эта долина, надо как-то ее обезопасить дополнительно. Я уже внимательно осмотрел скалы и уверен, что единственное, как могут найти нас враги, это по нашим следам. Может быть, это и перебор, но мне кажется, закрыть проход было бы совсем неплохо.

– Мой отец, – поведала Дэй, лениво наблюдая за развитием дискуссии между Бэррином и троллем, – всегда говорил, что не бывает излишней предосторожности. Я с ним не совсем согласна, однако… И все же, милый Калли, как ты собираешься закрыть проход, в который спокойно проезжает всадник.

Эльф даже позволил себе чуть больше повернуть голову, когда услышал про «милого Калли» от гаргульи, однако тут же успокоился, оценив иронию, скрытую в последней части фразы.

– Таким же большим камнем. – С полуулыбкой он указал на валун, что притулился рядом со скалой, на которой был выдолблен знак Короля.

Дэй аж рот открыла.

– И как ты собираешься его переместить к входу?! Там же шагов десять, не меньше!

– С помощью магии и силы, – ничуть не смутился Светлый. – У нас же Грым есть.

Тролль нервно дернул ухом и отвлекся от порядком поднадоевшей ему ругани со Златко – тот любил порой долго и аргументированно излагать свою позицию, что вгоняло нетерпеливого Грыма в тоску смертную.

– Что это ты там, ушастый, про меня сказал?!

Эльф препротивно ухмыльнулся и поделился идеей с троллем и Бэррином. Поразмышляв и еще немного поспорив, друзья решили ее принять. Хмурясь, походили вокруг валуна и действительно придумали, как его поднять. Ни у одного из них по отдельности силы магии на это не хватило бы. Даже у Дэй, у которой второй стихией был Воздух. Так что пришлось объединить силы. Златко тут же обозвал это тренировкой: «У нас же практика!» Все взвыли, но послушно встали в круг. Потом отдали эту силу Грыму, а уж он-то привык камни ворочать. Валун закрыл собой проход как миленький. Долго думали, не смогут ли гипотетические преследователи его сдвинуть, но под конец уверились, что без магов вряд ли. Правда, потом кто-то усомнился в содеянном: ведь вполне возможно, что убегать предстоит именно им. Все немного приуныли, но потом решили, что как-нибудь да выкрутятся. В конце концов, можно немного подвинуть камень, а потом закрыть им вход снова, отрезав тем самым путь опасности. Тогда вредная Дэй заметила, что пока они объединят силы, их раз десять уже догонят и убьют. Ива и Калли горестно поморщились, потому что прекрасно знали, чем это кончится. И не ошиблись – Златко тут же объявил внеплановую тренировку по магии. В результате ужин был отложен на пару часов, не говоря уже об отдыхе.

Скорости в объединении сил это не прибавило, зато вымотались друзья очень даже.

Вечер, несмотря на некоторую усталость и тревогу, прошел отлично. Травили байки и даже выпили по кружке эля, а это всегда прибавляло оптимизма. Всем показалось мало, но решили приберечь на будущее столь ценную жидкость, а не выхлебывать все за один раз.

На следующее утро друзья пустили лошадей пастись, где хотят, а сами, нагрузившись походным снаряжением, вошли в пещеру. Оная ничем особо не отличалась от всех предыдущих, только по мере продвижения становилось все холоднее, будто ход постепенно уходил вниз. Маги даже немного испугались, что придется возвращаться за тяжелыми зимними плащами, но потом температура установилась на каком-то одном, пусть и не очень комфортном уровне и больше не падала. Все вздохнули с облегчением.

Но буквально через полчаса появилась новая проблема.

…Ива чуть не подскочила на месте.

– Вы слышали?! – тревожно зашептала она, едва не сорвавшись на крик.

– Что? – совершенно спокойным голосом спросил Златко.

– Так кричал же кто-то, – чуть удивленно ответила девушка. Заметив недоумение на лицах друзей, она добавила: – Я точно слышала!

Делу это мало помогло. Потому как все лишь отрицательно помотали головами.

– Да было! Честно-честно! – попыталась их убедить травница.

– Калли? – Бэррин посмотрел на эльфа.

– Я ничего не слышал, Ива, – мягко произнес тот.

– Показалось, наверное, – буркнул тролль. Всем даже послышалась успокаивающая нотка в его голосе. Друзья давно заметили, что к Иве тот относится с куда большей заботой, чем ко всем остальным. – В этих пещерах еще не то померещится.

– Неприятное место, – согласился Светлый.

– Точно-точно, – кивнул Златко, и на этом инцидент был исчерпан.

Однако не прошло и часа, как дернулась уже гаргулья. Остановилась и прислушалась. Поскольку она шла второй, то всей группе пришлось повторить маневр, разве что без подскоков.

– Вы слышите? – осторожно спросила гаргулья.

– Что? – отчаянно пытался что-то понять Грым.

Все тут же посмотрели на эльфа. Тот замотал головой:

– Ничего необычного не слышу.

– А ты, Ива? – Златко уставился на знахарку.

Та тоже покачала головой.

– А что ты, клыкастая, слышишь? – спросил тролль.

– Крики, – чуть смущенно произнесла девушка. – Могла бы поклясться, что действительно слышала их.

– А сейчас не слышишь?

– Нет. – Дэй немного подумала. – Но я хорошо себе представляю, как звучат крики в пещерах, как они изменяются, трансформируются. Так вот – все было именно так.

– Странно. Галлюцинации? – Калли очень серьезно отнесся к словам гаргульи, ведь до нее что-то послышалось и травнице.

Все остальные взглянули на знахарку, она аж поежилась.

– Я слышал, что в пещерах могут расти какие-то особые грибы, что вызывают видения, – заметил Златко.

– А я такое про мох слышал, – поддержал его Грым.

Друзья подозрительно огляделись, но никаких растений не нашли.

– Это могут быть и скопления газов или просто какие-то звуки, обычно не слышимые, но при определенной трансформации из-за изогнутости пещеры, ее сводов и прочего они воспринимаются как крик, – немного поумничал эльф. Впрочем, сам себе не особо веря.

– Тогда почему их слышит только один из нас? – фыркнул тролль.

– Не исключено, что это зависит еще и от индивидуального восприятия.

– Ага, и строения ушной раковины, – непочтительно парировал Грым.

– А что, если правда кто-то кричал? – робко спросила Ива.

– Кто? – еще более гневно уставился на нее тролль. – Какие придурки кроме нас тут могут бродить?

– Ну… мало ли. Мы же явились. Значит, и кто-то еще может. Вообще удивляюсь, что тут никто не живет. Ни животные, ни монстры, ни люди. Такие удобные пещеры.

– Тьфу на тебя, Ива, не накаркай!

– А вопрос, между прочим, интересный. – Эльф приложил тонкий пальчик к губам.

– Действительно. – Что-то вновь дернулось на симпатичном открытом лице Бэррина. – Думаете, аура тут так испорчена, что даже монстры не могут выдержать?

– Смерть бога… – медленно произнес Светлый. – Возможно.

– Но ведь столько лет! – подняла бровки травница.

– И что? Проклятие-то Бэрринов вон сколько держится, – пожал плечами Калли.

– Так, может, это следствие всего произошедшего? – предположила Ива. – Камни запомнили крики, вот и воспроизводят их. Я знаю, так в лесу бывает. Если битва какая была в бору или еще что, то потом можно иногда услышать эти звуки, хотя никто в это время не шумит.

– Что – правда? – поразился Грым.

– Да. Не только я замечала. Тетушка даже говорила. И не она одна.

– Так, может, это эхо или леший со товарищи балуется?

– Эхо, оно сразу после шума бывает, и недолго. А тут ни с того ни с сего. Леший… не знаю, не похоже. Лично я удивилась бы такому. Я знаю, что леший умеет вызывать звуковые галлюцинации… – «Каких я слов умных-то понабралась!» – Вот только они обычно другие. Да и спрашивала я у него. Он сказал, что подобное не его рук дело. Может, и соврал, но непохоже.

– А на что похоже?

– Похоже… на память, что ли. Будто лес, как живое существо… Пусть не такое, как мы, но со своей памятью. И будто он воспроизводит то, что ранее слышал. То ли забавляется, то ли пытается понять, то ли просто бубнит сам себе.

– Ив, а ты нам не сказки заливаешь? Уж больно на детские страшилки похоже, – не хотел верить в это тролль. – Ушастый, ты у нас специалист по лесам, вот и скажи, правда это или нет!

– Я не специалист по лесам. Я просто эльф. К тому же Ива говорит про неэльфийские леса. О них я таких тонкостей не знаю.

– И толку-то от тебя? – подначил его Грым. – Криков не слышишь, про леса не знаешь.

Все ожидали очередной презрительной мины от Светлого, однако тот вдруг манерно захлопал ресницами и, приложив ладошку к груди, высоким грудным голосом, словно кого-то пародируя, спросил:

– Как нет никакого толку? Я умный, красивый и совершенный!

– Смертные, вы должны благодарить своих богов за то, что имеете счастье лицезреть меня, Светлого и распрекрасного эльфа! – подвыла ему в тон гаргулья. Как ни странно, получилось похоже.

– О нет, – хихикнул Калли, – это из другой оперы. А из этой… мм… сейчас. – Юноша вздохнул поглубже и еще яростнее захлопал ресницами. – Ах, только у меня сапожки испачкались в этой ужасной пыли! И рубашечка тоже запылилась! И уже двенадцать часов, а я еще не откушал полдник! Ах! Умираю! – Переждав хохот, эльф продолжил: – А если продолжать то, что ты, Дэй, изобразила, то было бы вот так… – Калли сделал трагическую паузу, потом нарисовал на лице презрительную мину, какая порой и в самом деле появлялась на милой мордочке. – Да как вы посмели смеяться надо мной, низшие существа? Вам должно падать и целовать пыль моих следов и не поднимать своих глаз выше моих колен, дабы не ослепнуть. Впрочем, что это я распинаюсь перед вами, вряд ли вы сможете разобрать мою дивную речь. О Свет и великие звезды, вы видите, какие испытания встретились на моем тернистом пути?! Помогите же своему дитя! Не дайте погибнуть без последнего взгляда на вас и глотка воздуха Светлого Леса!

Где-то на этом месте эльф прыснул и весело-весело улыбнулся друзьям. В синих очах, не скрываясь, плескалось лукавство.

Однако веселье весельем, а проблема никуда не делась. Но раз делать нечего, друзья просто двинулись дальше. Правда, только после того, как Грым заставил Златко еще раз просмотреть записи Адриана и убедился, что в них ничего о таинственных звуках не сказано.

– Может, все же показалось? – осторожно спросила Ива.

Ответа не знал никто. Они были пусть молодыми, но магами, а те всегда ищут какой-то подвох и верят в то, от чего обычный человек просто отмахнется. Но порой именно они и их страхи оказывались правы.

Лучшая пятерка Земли прошла еще с версту, и о непонятных криках сообщили Златко и Грым. Потом снова Ива и Дэй… Только Светлого обходила эта напасть. Причем всегда звуки слышал только один человек. Только один… Они раздавались то громче, то тише, к ним иногда прибавились то стоны, то скрипы, то лязг.

Ива обхватила себя за плечи. Идти вперед становилось все сложнее. Ей почти постоянно что-то чудилось. То будто бы кто-то кричал, причем так, что это вынимало всю душу: с отчаянием, болью, надрывно, будто в последний раз, причем зная, что на помощь не придут… А иной раз казалось, будто что-то падало и разбивалось со звоном, от которого дрожали барабанные перепонки. То резали сознание стоны какого-то неведомого существа, то чудилось, били в боевые барабаны и трубили в рожок, причем звук был какой-то необычный – противный, резкий.

Страшно. Так гоблински страшно… Казалось, будто эти звуки живые, и когда их слышишь, словно попадаешь в их плен и сам рано или поздно превратишься в один из этих безликих неразличимых голосов-стонов. Они становились все ближе и все громче. Носились вокруг, подобно ненавидящему все и всех злому осеннему ветру. Иве даже казалось, что кто-то постоянно трогает ее жесткими ледяными пальцами. Причем даже не по коже, а будто внутрь влезает.

И все это так давило на мозги. Хотелось развернуться и побежать прочь. Наплевать на все великие миссии, лишь бы отделаться от этого премерзкого ощущения, не слышать больше этих криков, избавиться от этого выворачивающего душу ужаса.

Девушка с трудом подняла голову и оглядела друзей. На лице Златко застыла какая-то бездушная маска, за которой он безуспешно пытался спрятать страх и отвращение. Грым хмурился. А Дэй нервно подергивала плечами. И лишь эльф шел как ни в чем не бывало. Впрочем, встревоженно поглядывая на соратников.

Взгляд невольно скользнул вперед, где все так же продолжало змеиться ненасытное чрево пещеры. Вдруг ее тьма стала расступаться, словно светлея или, скорее, серея, но это был не свет от выхода или даже факела. О нет! Ива с ужасом смотрела вперед, постепенно осознавая: что-то, слабо мерцающее серыми бликами, несется прямо на них, оно приближается, сопровождаемое громким криком… Вот уже смутное пятно превращается в раззявивший пасть череп с черными провалами глазниц.

Почему-то в голову травницы не пришло ни единой здравой мысли. Все тело, все ее существо вдруг обуял такой ужас, что она могла только пялиться на это явление. Лишь в последний момент, закричав, она рухнула на корточки и зажала уши руками, воя на одной ноте. Глаза уже ничего не видели. А чужая боль резала изнутри, заставляя вопить и все глубже погружаться в истерику.

И что самое странное – никто больше не увидел призрачного черепа. И не понял, что произошло. Знахарку тут же обступили, обнажили мечи, готовые защищать от любой напасти, но ни одного врага вокруг не оказалось. Тогда девушку хорошенько встряхнули, Дэй еще и пощечину залепила, приводя в чувство. Это помогло хотя бы том, что травница перестала орать, но взгляд продолжал быть таким же ошалелым.

– Ива! Ива, что случилось?! – пытался добиться ответа Златко.

А тролль порылся в сумке и без особых церемоний всунул знахарке в рот горлышко бурдюка с элем и наклонил. Чародейка чуть не захлебнулась, но быстренько сообразила, что это, и сделала несколько больших глотков, пока Грым не отобрал. Нечего без друзей напиваться. Глотнул сам и передал остальным.

«Лекарство» оказалось действенным. Иву хоть и трясло, но она уже все соображала.

– Что с тобой произошло? – еще раз, но уже более спокойно спросил Синекрылый.

Травница мотнула головой, обхватила себя за трясущиеся плечи и попыталась подняться. Парни услужливо подхватили ее под белы рученьки (Грым за шкирку) и рывком поставили на ноги.

– Н-н-не з-з-зн-на-ю-у… – совсем не нежным голоском проблеяла насмерть перепуганная знахарка. – В жизни такого ужаса не испытывала.

– Да? – удивился Калли, бесцеремонно намекая на темные силы.

– Ну-у-у… Это да. Но… страшно было очень. Именно, что страшно. Жутко как-то…

Ива рассказала о том, что видела и слышала. Все тут же принялись гадать, что же это было. Только эльф стоял, глубоко задумавшись. Потом подошел поближе к травнице и спросил:

– Еще страшно?

Та кивнула.

– И крики слышишь?

Вновь кивок.

Светлый явно сосредоточился и сделал несколько мудреных жестов кистями, после чего выжидательно уставился на девушку.

– А сейчас?

Знахарка прислушалась к себе и миру. И вдруг поняла, что ничего страшного уже не ощущает, наоборот, спокойно стало и даже как-то… будто жажда деятельности проснулась. Чародейка тут же радостно поведала об ощущениях.

– А что ты сделал, Калли? – жадно поинтересовалась она.

– Да нужно было раньше догадаться. Я думал, что меня не берет из-за того, что я эльф. Природная защита, мол, сильнее. И только сейчас сообразил, что по описанным Ивой ощущениям это больше похоже на воздействие не-живых существ.

– Нежити, что ли? – уточнила гаргулья.

– Скорее духов, призраков, неупокоенных душ. Или чего-то близкого к ним. По крайней мере, обладающего сходной магией. С призраками мы уже не раз сталкивались. Иве вообще с ними не везет. – Девушка зябко повела плечами и одновременно весьма энергично кивнула, мол, да, вот такая вот напасть. – Но тут мы их не наблюдаем. Все-таки, смею надеяться, мы в состоянии, увидев их, распознать, что это такое. А вот существа более высокого порядка, хоть и принадлежащие к нежити, вполне могут на глаза нам не показываться, но так воздействовать. Помимо всего прочего, это может быть и энергия, заряженная соответствующим образом. Я читал про такое. Но способ защиты во всех этих случаях простой: противоположная магия. Что противостоит Смерти? Жизнь. Вот я и колданул на Иву, использовав защиту Жизни. Взял универсальную – от всего. Нежить вроде зомби или личей она не остановит, зато превосходно воздействует на психику, да и многим заклинаниям магии Смерти сможет противостоять.

– Ну ты молодец, – хлопнул Светлого по плечу Златко. – Сможешь такую же на нас накинуть? Мне уже надоело слуховыми галлюцинациями страдать.

– Конечно, – улыбнулся эльф. – Только учтите, она не абсолютна, мне еще пока уровня не хватает. Да и от всего на свете даже в рамках одной стихии невозможно перестраховаться.

– Ну хоть что-то.

Какое-то время было потрачено на установление защиты, потом друзья двинулись дальше.

– Необычное все-таки ощущение от твоей магии, – задумчиво и даже слегка улыбаясь, произнесла Дэй. – Будто парного молока попила или в детство вернулась. Когда была абсолютная уверенность в том, что ты при родителях в безопасности. Давно уже ничего подобного не испытывала.

– Да, Жизнь – удивительное направление. Еще, наверное, тут сказывается то, что я эльф. Ведь я твердо могу сказать, что знаю, где находится непреступная твердыня, самое безопасное место на земле. Это Светлый Лес. – Синие очи Калли вдруг засияли, будто подсвеченные изнутри. – Никто без нашего позволения туда не войдет. И любая армия разобьется о его пределы. И звезды всегда будут хранить это самое прекрасное на свете место, наполняя его магией и светом. – Эльф немного помолчал. – Доподлинно известно, что нежить сама гибнет, стоит ей только вступить под сень самого крайнего из деревьев Лайомеехела… Возможно, это отражается на магии. У Ивы начинает оживать лес, стоит ей почувствовать зов Природы, а у меня рождается защита, дарящая иллюзию покоя и защищенности.

– А как вы думаете, почему на меня более всего подействовало? – робко спросила травница, про себя очень довольная характеристикой, которую дал ее магии Светлый.

– Проще простого, – не замедлил с ответом Калли. – У тебя самое уязвимое для Смерти направление. У Златко защита крепче всех, он у нас менталист. Тут, видишь ли, забавно проявляется магия Смерти в воздействии на разум и чувства. Так вот… у Златко направление его на защиту встает. А до Дэй и Грыма с их Боем еще достучаться надо. Дэй, правда, гаргулья. Считается, что они легче поддаются ментальным воздействиям, но ведь у нее амулет есть с сильной защитой от всего подобного. А у тебя и защиты нет, и амулета, и направление твое легко Смерти поддается.

– Но у нас же бляхи универа есть. Фей же говорил, что они могут защищать, в том числе и от ментального воздействия.

– Могут, но только до какого-то определенного момента и уровня.

– Думаешь?

– Угу.

Ива, закусив губу, внимательно посмотрела на приятеля, обдумывая все сказанное.

– Тогда понятно.

– Ну и хорошо.

– Хорошо, что мы так замечательно подобрались. У каждого свои достоинства. Пусть и слабости тоже разные.

– Я тоже уже думал о том, – кивнул Калли, – как мудро поступили основатели Университета, когда создали систему вот таких небольших групп.

Через некоторое время вновь стало холодать, и у Златко возникло ощущение, будто все это уже с ним происходило. Да и место это он посещает не в первый раз. Разве что факел теперь в руках у тролля, а голоса отступили перед магией Калли. Однако, несомненно, это была именно та пещера. А значит, цель их путешествия близко.

«Как вовремя-то Калли колданул», – подумал Бэррин, вспоминая свой сон. Совсем не хотелось испытывать те чувства еще раз.

– Уже скоро, – тихо произнес парень. И все поняли, о чем тот.

И вот наконец ход стал чуть расширяться, в какой-то момент превратившись в большой зал. Стены производили впечатление природной пещеры, которой ни разу не коснулась рука человека с инструментом. В центре находилось небольшое озеро.

Помня, что было во сне, Синекрылый стал озираться в поисках высокой худощавой фигуры в замшевом балахоне. Но никого не было.

– Здесь? – Калли, похоже, правильно истолковал странное выражение лица друга.

– Вроде…

Разгадка нашлась легко. На том самом месте, где во сне Бэррина стоял шаман, в камне была выбита могила, сверху засыпанная булыжниками. Не было ни плиты с именем, ни каких-либо иных знаков. Но все поняли, что здесь.

Во всем здесь ощущалось какое-то странное величие. Пещера с высокими сводами. Озеро, в котором вода никогда не движется, однако при этом прозрачна так, что видно абсолютно все. Камни вокруг… Все такое, каким это создала природа. И только булыжников на могиле явно коснулась рука каменотеса. «Интересно, кто хоронил шамана?» – с каким-то странным, отдающим цинизмом чувством подумала травница.

Друзья немного постояли около могилы, молча глядя на нее. О чем думал каждый из них, понять было сложно. Но сожалеть и сочувствовать они уже устали. В какой-то момент эмоции просто кончаются.

Вот и сейчас они молчали не потому, что отдавали дань погибшему или перебирали в памяти события прошлого, просто в этой тиши никому не хотелось говорить. И именно это суровое совершенство природы они почтили своим молчанием.

– Нет, конечно, все это очень хорошо, – наконец не выдержал тролль, – но дальше-то что?

– Да-да, – поддержала его гаргулья. – Вот дошли мы до могилы и что?

– Златко, открывай записки, – хихикнула Ива. Все выжидающе уставились на Синекрылого, а тот пожал плечами.

– А я, если честно, не знаю, что дальше, – произнес он то, что все менее всего от него ожидали. И прежде, чем скорый на расправу Грым успел возмущенно взреветь, продолжил: – У Адриана написано, что когда он вошел в эту пещеру, Эзгио уже стоял вот тут, у озера. Будто ждал его. По крайней мере создавалось впечатление, что ему было известно.

Все подозрительно оглядели пещеру еще раз.

– Не знаю, как вы, а я никакого шамана тут не вижу, – резюмировал тролль.

– Да и никто не видит, – буркнула Дэй. – Что делать-то будем?

– Ну-у… – протянул Бэррин. – Предлагаю отдохнуть, пока я думать буду.

Все даже опешили от такого предложения.

– Может, еще и перекусим, чарку за упокой души поднимем? – съехидничал Грым.

– А что ты предлагаешь? – огрызнулся Златко.

Предложений ожидаемо не последовало. Поэтому все расселись неподалеку и принялись усиленно думать. Синекрылый, по правде сказать, ждал, что Эзгио и сам появится. Мало ли почему он сразу этого не сделал…

Так прошло около часа. Самое смешное, что тролль даже соснул немного, а у Ивы наконец-то ноги перестали болеть от усталости. Гаргулья и эльф изображали из себя каменные монументы. Получалось отлично. Однако постепенно бездействие всем надоело.

– Что-то не появляется твой шаман, Синекрылый. – Грым открыл глаза и тут же перешел к делу. – Может, его того… вызвать?

– Как?! – аж опешили все остальные.

– Да как-как? Ну он же дух, так? Так. Вот и вызовем его как обычного духа. Только не говорите, что вы никогда не делали такого в детстве!

Ребята даже заулыбались. Явно подобным баловался каждый.

– У нас этим в основном девчонки из служанок занимались, но, признаться, и я пару раз пытался. Только, Грым, это же ерунда, бабушкины сказки и девичья чушь. Никакие духи так не вызываются.

– Да ладно, у тебя что, блюдце не ездило и стол не качался?

Тут все покатились со смеху. Даже сам тролль.

– А вообще это идея, – протянул Калли.

И возникла весьма многозначительная пауза.

– А чего вы все на меня смотрите? – даже поежилась Ива.

– Ну ты же у нас ведьма, – высказал общую мысль Грым.

– Я не ведьма!

– Ну да, – ухмыльнулся Синекрылый. – Ты всего лишь ее дочь, племянница и внучка.

– Ты еще правнучка, праправнучка, прапраправнучка скажи! – смущенно буркнула травница. – Между прочим, я никогда темные силы не призывала и не использовала. А значит, по сути являюсь магом… и знахаркой.

– Да мы это помним и под сомнение не ставим, но, Ив… – В глазах Златко было полно лукавства.

Чародейка возмущенно посмотрела на приятеля.

– Мастерство же не пропьешь, Ивушка, – известной поговоркой высказал свое мнение Грым.

Травница перевела сердитый взгляд на тролля.

– Вот чтобы вас гоблины взяли, дорогие друзья, – от души ругнулась знахарка, подымаясь. – Доведете ведь до греха. Вредины все какие! Ну ладно, будет вам дух, будет вам вызов. Знаю я один обрядик. Тетушка рассказывала… Но учтите, это только ради вас!

– Люблю, когда Ива ворчит, – «прошептал» на полпещеры Грым. – Такой стервой сразу становится.

– Я все слышу!

– Вот! Я же говорил! – восхитился тролль.

– Вот за это сейчас будешь помогать!

– Хм… а я бы на твоем месте, – со скрытым смехом протянула гаргулья, – сказала бы: «за это принесу тебя в жертву».

– А вот Дэй у нас настоящая стерва, – засмеялся Златко. В ответ гаргулья расплылась в улыбке. Знахарка же зло мотнула головой и нагрузила Грыма вещами.

Вскоре у могилы образовался условный треугольник из зажженных толстых свечей, которые магам всегда приходилось таскать с собой, а в воздухе разлился отчетливый аромат каких-то трав. И чего-то еще. Вспоминая, какую только гадость Ива не засовывает в свои зелья, никто не решился уточнить, что это за странный запах. Хотя именно он был вполне приятный.

– Я вот всегда хотел узнать, – все же не удержался тролль. Он пытался действительно говорить тихо, однако почему-то слышали все. – Правда ли, все эти медиумы и шаманы видят все, о чем потом вещают? Я не имею в виду врунов. Я про этот хитрый дымочек. Нанюхаются и…

– Грым, заткнись, – оборвал его Златко, – собьешь сейчас Иве настрой, проблем потом не оберемся.

А травница тем временем очень сосредоточенно посмотрела на все приготовленное. Подняла руки и распустила косу. Никакие обряды не проводятся с заплетенными волосами. «Эх, трав не хватает, чтобы вплести, – ностальгически подумала она. – И силу бы дали, и защиту укрепили, и пахнут приятно, и смотрятся хорошо… Эх…».

Потом оглядела свою одежду. Скинула плащ, куртку и безрукавку.

– О, Ив, ты раздеваться будешь? – вновь подал голос очень заинтересованный Грым.

Ребята внимательно наблюдали за этими приготовлениями.

– Гоблин тебе. – Был ответ. «По-хорошему было бы, конечно, надо». – В руки соскользнули два металлических браслета. – Без одежды куда проще. И никакая дрянь к ней не прицепится. – Одежда просто должна быть одного цвета… – Девушка еще раз себя оглядела. – Или, по крайней мере, одних тонов – или темная, или светлая, или яркая… – Травница будто наяву представила себя в красном и аж передернула плечами. Все прочие украшения и амулеты, в которых было железо, отправились в сумку. Обувь тоже пришлось снять. Несмотря на холод, знахарка не могла сказать, что это так уж сильно ей не нравится. – Вы знаете, что делать?

Маги вразнобой закивали. Эльф мысленно проверил готовую к установлению защиту. Обычно реальная опасность грозит прежде всего вызывающему, поэтому без круга или пентаграммы никто не обходится. По правилам никого постороннего рядом с Ивой не должно было быть, но сейчас была не та ситуация. Чародеи решили не лезть в круг всей толпой, а стоять чуть поодаль. По идее дух не должен был нападать, все-таки они не существо, принадлежащее к темным силам хаоса призывают, но защиту все же приготовили.

Ива сделала пару шагов и опустилась около одной из свечей. Ладони будто приготовились обнять ровный, почти не вздрагивающий огонек. Девушка прикрыла глаза, чувствуя, как тепло от свечи бежит от пальцев вверх.

«Пустота, внутри должна быть пустота… покой и мир», – медленно текли мысли. Колдунья входила в соответствующее состояние, концентрировалась. Преподаватель, который рассказывал им про медитацию, говорил что-то о какой-то точке внутри. – «В пупке вроде? Или это не оттуда?» – которую надо лицезреть своим внутренним оком. Никакого внутреннего ока Ива у себя не обнаружила, да и точку созерцания представляла себе с трудом. Но знала, что есть определенное состояние, когда сам себе кажешься сосудом, переполненным водой. Чуть дернешься – и выльется. И надо, чтобы эта вода внутри устоялась, перестала болтаться. И взгляд должен видеть не только то, что впереди, но и то, что по бокам происходит, и будто куда-то в иную реальность проскакивать. За грань.

Ладони повернулись вверх, будто подставляя нежную кожу поцелуям воздуха. И тут же новый поворот – и вот они касаются земли.

– Тепло – огонь…– Заговоры всегда создают ощущение песни. Их слова редко рифмуются, но у слушающего и говорящего частенько создается именно такое впечатление. Возможно, из-за размеренного тона и глуховатого голоса, каким обычно произносятся. – И воздух как тропинка…

Земля манит. И холоду лишь рады… Те, кто ушли. За грань. Но безвозвратно ль?..

Девушка поднимается, будто подчиняясь чужой воле, – так, словно в ее теле вдруг ожил кто-то другой, с эльфийской или звериной кровью – она делает это слишком гибко и плавно для обычного, не особо тренированного человека.

Пара шагов – и колдунья оказывается у озера. Руки опускаются в холодную, почти ледяную воду. Однако ощущается она совсем по-другому. Как что-то живое.

Почти разумное. Великолепное в своей хрустальной прозрачности.

– Вода – всего начало и всему конец.

Слова льются. Знахарка и сама не смогла бы сказать, откуда их знает, но они оказываются на губах прежде, чем девушка успевает задуматься.

Она вновь возвращается к треугольнику свечей и берет небольшую глиняную чашу, больше похожую на пиалу или миску, и опять идет к озеру. Зачерпывает чистейшей, слегка журчащей при движении воды и ставит у одной из свечей. Следующая чаша – бронзовая. В ней оказывается вино. Особое, которое Ива всегда возит с собой, но никогда и никому не дает пить. Это напиток для огня. Легкий пас – и прозрачно-желтое пламя вырастает внутри пиалы.

Третья чаша – деревянная. В нее кладется круглая, еще мягкая, хоть и начинающая уже подсыхать лепешка.

Еще одна чаша устанавливается ровно в середине треугольника. Ива встает рядом. Ее губы продолжают произносить заговор, глаза же упираются в могилу, что прямо перед ней. На миг становится ужасно холодно и очень, очень страшно. Ужас, кажется, ползет по позвоночнику, будто кто-то пролил за шиворот ледяной воды – тоненькую жгучую струйку, однако отступать уже поздно, и девушка берет себя в руки.

Поджигает заранее приготовленный пучок туго скрученных трав – полынь, папоротник, еловые ветви, «царские кудри», вербена, еще какие-то, по виду луговые. Немного морщится: огонь не сразу занимается. Но вот пучок загорелся, и Ива делает шаг к краю воображаемого треугольника. С тихой песней заговора обходит его, будто вписывая его в круг. Потом очередь воды: окропить землю на месте бывшего треугольника, ставшего теперь частью круга.

Затем знахарка запускает руку в мешочек на поясе, и появляется черта, видимая и простым взором. Ее рисует мука. Самая обычная. Однако круг из нее получается идеально ровный. Лишь немного смазанный.

Глаза девушки начинают отсвечивать желтовато-красным огнем, а голос становится все ниже. Несколько зерен овса падают в каждую из трех чаш, что стоят около свечей. Тонко дрожит магия.

Позови меня. Позову тебя… Ты услышь меня… Услышу и я…

Рука зажимает ритуальный волнообразный кинжал. Его кончик больно упирается в тонкую кожу запястья. Он совсем холодный и отчего-то нагреваться не спешит.

– Я зову тебя…

Кожа легко рвется при более сильном нажатии. И тут же начинает жечь. Кровь побежала веселыми красными струйками. И сразу же стало как-то легко и жутко. Глаза у Ивы невольно расширились. Она протянула руку вперед, и алая жидкость жизни начала капать в четвертую – центральную – чашу. Травница мысленно отсчитывала секунды.

Почему-то не хотелось ни останавливать кровь, ни зажимать рану, – все казалось таким правильным. Кровь над могилой. Холод под кожей. Огонек свечей в глазах. Живая, почти ощутимая тьма за пределами круга. И магия. Много магии. Она плещется вокруг. Кружится. Бьется о невидимые стены. Что-то хочет. Какого-то завершения… какого-то… Надо как-то ее оформить…

«Почему нет никаких звуков? Куда они исчезли? А, нет, есть. Но только тут, до пределов круга». Думается е трудом. И никак не понять, что еще надо.

А капли перестали стучать по чаше. Теперь они падают с таким звуком, как если бы капали в воду. Легкое удивление. Знахарка чуть опускает взгляд и понимает, что кровь уже закрыла донышко.

«Многовато. Хватило бы и нескольких капель».

В этот момент по девушке пробегает дрожь. Сильная. Такая, что она еле удерживается на ногах. В коленях отчего-то слабость. Это магия. Перенасыщение. «Слишком много. Переборщила. Вот гоблин, ее же надо оформить!».

Это тут же встряхнуло травницу. Коротко и четко она отдает последнюю команду. Вкладывает в отрывочные слова всю свою решимость. Всю свою волю. Всю свою силу.

– Эзгио, явись!

Ребята ни живые, ни мертвые наблюдали за этим действом. Они не любили в этом признаваться, но следить за работой подруги нравилось всем. Прежде всего потому, что это всегда было какое-то странное, абсолютно ненаучное колдовство. Но на него отзывалось все вокруг. В том числе и что-то в самих магах. Даже эльф, глядя на эту картинку, чувствовал себя не совершенным и прекрасным, а очень, очень живым: ему казалось, что он буквально ощущает, как течет кровь по его венам. И она звала его. А может, не его? Но что-то явно отзывалось на колдовство знахарки. Это поражало. Равно как и то сильное чувство, которое рождалось внутри. Хотелось что-то делать, совершать какие-то безумства… Нет, не безумства – просто быть проще. Проще в желаниях. Драться – яростно и… наслаждаясь каждым нанесенным и полученным ударом. Да, даже получать чужие тумаки казалось сейчас благом, это помогало чувствовать себя живым, а тело свое – телом смертного… Любить – не чисто и возвышенно, это ему давно уже вот где стояло! – сейчас так хотелось любить по-другому, бросив ее… нет, не конкретно ее, а просто какую-то другую, на траву, не думая, и отдаваться страсти, беря и властвуя… Хотелось колдовать, не творить изящные и безупречные заклинания, а призывать всю силу, что даровали ему звезды и природа, ощущать свои стихии – Воду и Землю – как часть себя, как свою кровь… Хотелось сокрушительной власти в руках, власти над добром и злом… Впрочем, добра и зла тоже сейчас не существовало, все заполняла сейчас только Природа и желание быть сильнейшим, чтобы жить, выживать… Да, именно этого ему и хотелось – жить, несмотря ни на что.

Златко, Дэй и Грым чувствовали примерно то же. Но нечто подобное иногда им приходилось переживать и в обычной жизни: им были знакомы эти эмоции, их сила. Для Калли же в нормальном состоянии это все было глубоко чуждо. И поэтому сейчас поражало. Он смотрел на красную, почти бордовую при таком освещении кровь, которая капала с запястья знахарки, и не мог наглядеться. Эта подсвеченная тремя огоньками жидкость казалась олицетворением жизненной силы, чем-то по древности и могуществу сравнимым лишь с землей.

«Вода. Земля. Кровь, – билось у Светлого в голове. – Жизнь…».

Эльф не помнил, чтобы когда-либо раньше ему доводилось испытывать такие эмоции. По крайней мере, такой силы, и это поражало его. «Человеческая, людская магия… подумать только…».

Однако действо явно подходило к концу, вот уже прозвучали слова вызова и…

…и ничего…

Калли, да и все остальные, не могли в это поверить… Но ничего не произошло.

Дух не появился.

Маги смотрели на могилу. Ничего и никого. Воздух не сгущался над захоронением, не появлялся таинственный необъяснимый свет, никаких призраков и потусторонних голосов тоже не наблюдалось.

Ива стояла в центре круга и пыталась прийти в себя. Она никогда раньше не делала ничего подобного, но со слов тетушки знала: что-то должно произойти. «Да ты не волнуйся, девочка моя. Момент появления духа ты не пропустишь. Уж поверь мне», – тогда сказала по этому поводу старая ведьма.

«И что? Ну и где этот дух, а?».

– Что-то я не понял? – вслух возмутился Грым. – Где этот гоблинский шаман?!

– Да я все думал, – раздался голос откуда-то сбоку, – сами вы догадаетесь, что я буду говорить только с Бэррином, или нет?

Он не был похож ни на призрака, ни на бесплотного духа.

Если бы маги не знали, что Эзгио давно умер, то никогда бы не поверили в это.

Шаман сидел на одном из камней в расслабленной позе, привалившись спиной к одной из стен пещеры. Правая нога упиралась в камень рядом. В зубах Эзгио держал какую-то небольшую палочку. На нем был все тот же замшевый балахон с бахромой, поверх которого висела гроздь амулетов и прочих непонятных, но явно колдовских вещичек. Шаман казался чуть ли не живее самих студентов Магического Университета. Морщины, мешки под глазами, складка меж бровями от постоянного напряжения. И взгляд… Самое главное – взгляд. Так смотрят только живые. Столько было в нем чувств, огня – от ненависти и отчаяния до превосходства и силы, – казалось, в нем билась сама Жизнь.

«Так не бывает», – подумала Дэй.

– …Да не дождался. Видно, придется нарушить негласные правила и пообщаться со всеми вами. – Шаман внимательно оглядел присутствующих. Друзьям захотелось поморщиться от холодка, которым кожа реагировала на этот взгляд. – Не могу сказать, что испытываю по этому поводу восторг. Одного Бэррина мне выше крыши, чтобы жаждать видеть еще и его прихвостней.

Златко только приготовился открыть рот, чтобы высказать, что он думает по поводу такого тона, как Эзгио перевел взор на по-прежнему стоящую в круге Иву и так нехорошо усмехнулся, что всем невольно захотелось схватиться за мечи.

– Что-то бэрриновские прихвостни все мельчают. Кого ты привел с собой, Бэррин? Ведьму-недоучку? Девочка, тебе что, мама не говорила, что с магией не шутят? Ты тут такого наворотила, что, окажись ты на кладбище, поднялось бы все, включая хомячков. Именно как нежить, а не как духи. Причем плотоядная. При этом ты напутала все, перемешала все символы и очередность заклинаний. Я такой неумехи еще не видел. Ты не только бы получила совсем другой результат, но еще и не смогла бы его исправить. Да и нельзя тебе заниматься такими делами. Вернее, можно, только для начала надо принять покровительство темных сил…

– Никогда! – вскрикнула Ива, прекрасно понимая, какое оружие дает в руки шаману.

– Ну и дура. Люди всегда так любят зарекаться, сути не зная. Тоже небось думаешь, что хаос – это мерзость и чудовища в мире и душе…

– Ага, а ты расскажи мне про тьму, которую мы вечно не так понимаем! – зло парировала травница. – Это всегда было модно. Сказать, что черное – это белое, а белое на самом деле зло и ханжество. Старо как мир.

– Это ты мне про «старо» будешь рассказывать, девочка? – хмыкнул шаман. – Одно слово – люди.

– Ты тоже человек!

– Был когда. А сейчас… – Эзгио, казалось, забыл о знахарке. – Сейчас я – твое проклятие, Бэррин! – Взгляд шамана, словно клинок, впился в парня, изучая его всего, от спутанных локонов до запыленных сапог. – Да, мельчают Бэррины. В Родрике дух был, ярость, сила. Он вызывал либо веру, либо ненависть… Да и в том, кто приходил сюда пару веков назад, было хотя бы достоинство. Одна беда – слишком много мягкости. А теперь еще и ты… Щенок, сам-то хоть знаешь, зачем пришел?

– Знаю, – с тихо загорающимися от злости глазами ответил Златко.

– Ну ты посмотри, какой непримиримый, – хмыкнул Эзгио. – И всю историю небось знаешь?

– Знаю.

– А другие слова ты знаешь?

– Зн… да! – Синекрылый сообразил, что над ним просто издеваются, и покраснел. – Ты тоже прекрасно понимаешь, зачем я пришел, так может, перейдем к делу?

– Ишь какой шустрый! – Глаза шамана неуловимо потемнели, и стало ясно, что шутки кончились. – А нет у нас никаких дел.

– Есть, – упрямо произнес Бэррин. – Есть, и ты это понимаешь отлично. Ты давно уже умер, но сидишь тут и поучаешь Иву, оскорбляешь меня, а ведь должен уже давно пребывать в чертогах своих богов. А коли так, напрашивается вывод: тебя что-то тут держит. И это мы, Бэррины. Вернее, проклятие нашего рода. Неужели тебе не хочется обрести покой?

Эзгио скривился. Потом прищурился. И на его лице появилась нехорошая улыбка. Будто он знал какой-то секрет, нечто неведомое Златко. И секрет этот был для того необыкновенно важен, и это невероятно забавляло шамана.

– А я не хочу покоя, Бэррин. Не хочу. Я желаю жить – и я живу. Так или иначе. И ваше фамильное проклятие неплохо меня подпитывает. Знаешь, в этом есть нечто совершенно потрясающее – видеть, как твое проклятие сжигает род твоего врага. Наблюдать, как месть настигает каждого, кто по крови является врагом. Ни на что такое удовольствие не променяю.

– И не надоело?

– Нет. – Его ухмылка стала еще шире. – Никогда не надоест. Так что убирайся в свой замок под юбку к мамочке, Бэррин, и знай, что ты тоже погибнешь, как только захочешь чего-то по-настоящему. Знаешь, они все закончили одинаково. У каждого из них было и воспитание, и идеалы – хорошие, добрые, честные. О да, у каждого. Только человек растет, взрослеет, знакомится с людьми, учится, болеет, влюбляется… и задумывается. А так ли все, чему его учили в детстве? Так ли нужны эти честь и благородство? Ответы могут быть разными, но однажды появляется какая-то мечта или желание. Да, желание – точнее. И вот тогда все эти эфемерные принципы начинают казаться глупыми детскими сказками, такими далекими от реальности, что даже смешно. И человек просто протягивает руку. Он делает один маленький шажок в сторону… Одна маленькая подлость или ложь, удар в спину, или же чужая расстроенная судьба. Мелочь или трагедия – не суть. Просто вот в такой момент, когда вы опускаете планку, даже чуть-чуть, вы предаете себя. Вместе с принципами вы навсегда теряете чистоту. А ведь когда-то ваш Король именно за обещание, что такого не повторится, и выторговал у судьбы право на существование человечества. Ведь так? Именно честь и добро когда-то сплотили вас, вырвали из полуживотного состояния и дали новый шанс. А коли вы вновь нарушаете этот негласный договор с судьбой, то и она вправе забрать обратно свой дар – вашу жизнь. В том числе и с помощью моего проклятия.

– Ты не бог и не судьба, чтобы судить, шаман Эзгио, вождь несуществующего племени. – У Златко на лбу вдруг прорезались две морщинки, карие глаза загорелись упрямством. – Не тебе судить.

– Кто-то же должен. Мне была дана клятва. И ее нарушили… Так что я имею все права забрать в ответ все, что захочу.

– Наш род уже пожертвовал тебе не одну жизнь. За века, что прошли с тех пор, многие заплатили по этому счету. Сколько еще надо?

– Бесконечно. Вы забрали у меня все. Я тоже возьму все.

– Но где справедливость? Неужели одна жизнь стоит этих бесконечных смертей? Сколько можно, Эзгио?! Сколько нас еще должно умереть, чтобы ты насытился местью? Десятки, сотни, тысячи?! Он был один!

– Один ребенок, говоришь? – Голос не изменился, но магия дрогнула от первобытного ужаса. – Всего один, не так ли? Это был ребенок бога! Это был бог! Мой бог! Это была единственная надежда моего племени! Где теперь лефы, скажи мне? Ни одного не осталось! Сколько вашему поганому племени понадобилось, чтобы уничтожить их? Такого бы никогда не случилось, если бы он был жив! Пусть не я, но он! Одна жизнь по сути означала жизнь целого народа! Вот о чем речь, Бэррин! О народе! О нем теперь и памяти не осталось.

– Осталась…

– Только память, пара строк в пыльных фолиантах. А они могли жить. Так же, как все. Любя, сражаясь и радуясь. Рожая детей и находя свое призвание. Но вам мы мешали. Я так хотел бы уничтожить каждого, кто называет себя человеком. Каждого представителя тех рас, что закрыли глаза на это преступление. Каждого, кто когда-либо восхищался этим убийцей, которого вы называете своим Королем. Я хочу, чтобы вы все умирали, медленно и мучительно. И молодыми. Причем зная, что погибли и погибнут все ваши любимые, все друзья. И чтобы не было в вашей смерти ни чести, ни достоинства, а лишь боль, напрасные мольбы и грязь. И даже этого будет мало. Хочу, чтобы вы никогда не добрались до чертогов ваших богов и вечно бродили в безвременье, испытывая вечные муки неупокоенности. И на земле не осталось бы никого, кто помянул бы вас добрым словом. И даже память о вас навсегда стерлась и у живых, и у бессмертных.

В глазах Эзгио не было ярости или боли. В голосе не бились дрожь и ненависть. Наоборот, тон был спокоен и ровен. Даже равнодушен. И от этого контраста со словами ужас вползал в душу. Это существо за века настолько пропиталось своей ненавистью, что ему даже не надо было придавать своим словам эмоциональную окраску, чтобы пришедшие сюда ощутили ее.

Юные маги застыли, придавленные осознанием этого. И болью длиной в тысячелетия. У Ивы дрожали губы, а остальные просто лишились дара речи.

– И что хорошего?

Травница перевела взгляд на Златко, и, наверное, впервые в жизни он показался ей кем-то бесконечно надежным. Она подумала о том, что даже если они вернутся из этого путешествия ни с чем, она будет уважать друга намного больше. Она отлично помнила, как он переживал, узнав правду. Как боролся с собой. А сейчас стоял – несокрушимой скалой, не давая ничему и никому сломить себя. Этот путь сделал Синекрылого гораздо сильнее, и Ива испытывала огромное чувство гордости за своего товарища.

– А я и не жажду хорошего, Бэррин. Этим пусть подростки забавляются. Я просто хотел защитить свой народ. А теперь я хочу мести.

– Но они же не принадлежали к твоей расе. Откуда такая преданность?

– Я был воспитан ими. И я не был младенцем, которого похитили. Меня, еще ребенком, ненавидели соплеменники, в том числе и настоящие родители. За мои магические способности. Уже в пять лет я мог проклясть так, что и эльфы не в силах были вылечить. И жив я был только потому, что меня боялись. И я всегда это хорошо понимал. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы замечать, как отводят злобные взгляды, слышать боязливые, полные неприязни шепотки за спиной, чувствовать этот страх и презрение со стороны всех и каждого. Тогда уйти из дома казалось лучшим выходом. Я ушел в никуда. Полуживой, едва не став добычей волков, я попал к лефам. И им каким-то образом удалось дать почувствовать мне, что такое быть любимым и нужным. Тогда же я поклялся, что, пока я жив и даже после моей смерти, буду защищать их. И когда родился тот, кто должен был нас всех спасти… его жизнь стала смыслом моей. Поэтому-то я и согласился принять смерть. Ведь вопрос был поставлен так: или он, или я. За спасение моего народа моя жизнь казалась вполне приемлемой платой. Я не могу сказать, что умирать мне хотелось. Никогда мне так сильно не хотелось жить, как тогда. Ведь у меня была реальная возможность обеспечить своим людям безопасность, благополучие, землю. Растить ребенка, которому суждено было стать богом для нас. Разве я многого хотел? Просто жить и чтобы мой народ оставили в покое.

– Насколько я помню, хотел ты не только этого, – мотнул непокорной челкой Златко. – Ты требовал, чтобы все люди приняли вашу веру, хотел стать главным жрецом новой единой религии, сравняться с самим Королем.

– Смеешься, да? Я просто не мог пустить в свои земли чужих людей. Лефы – необычная раса, они могут рождаться только на этой земле. Я знал, что Король хочет установить свои базы, всяческие секретные лаборатории и прочую ерунду в наших долинах и на перевалах. А кто бы позволил другой расе жить вблизи таких важных объектов?.. Нас постепенно бы вытеснили с нашей земли. Вот я и тянул время. Ставил невыполнимые условия. Я, как и все, купился на мнимое благородство этого подонка. Верил, что он не пойдет на подлость. А твой предок… Родрик, он был так похож на собаку, такую злющую, тощую псину, опасную, бойцовую, но надежную, как боевой топор. Если уж попал в число своих, то за тебя он глотку перегрызет – и не промахнется – любому. Никогда не верил людям… а вот ему поверил. Смотрел в его глаза и видел этакую полуголодную покусанную собаку, а потому верил… И это предательство тоже не смогу простить. Я думал, что все же удастся договориться. Может, стоило как-то по-другому себя вести. Долгие века я думаю о том, что можно было изменить – действительно изменить, дабы не случилось всего того, что случилось. И не нахожу. Нельзя было верить Бэррину. Это да. Но остальное… Что я бы ни сделал, все случилось бы так, как случилось. Люди просто решили, что им нужны наши земли, и не в моих силах было помешать воплощению их желания. Они не остановились ни перед чем. И вот моего народа больше нет… И неужели ты, Бэррин, думаешь, что вы сможете искупить то, что наделали? Ты спрашиваешь, сколько еще нужно смертей Синекрылых, чтобы я снял проклятие, а я спрошу тебя, сколько лефов погибло под ножами и мечами людей, сколько детей должно было родиться и не родились из-за этого, сколько жизней могло быть прожито, но не случилось? Вот когда эти числа сравняются, тогда и расплатитесь.

«То есть время – бесконечность», – подумала Ива.

– Но ведь так тоже нельзя… – В выражении лица Златко травница видела какую-то обреченность. Никто из них уже не верил, что удастся договориться с Эзгио.

– Почему? – Создавалось впечатление, что самого шамана уже утомила эта беседа. Как и бесконечная боль, которую приходится вечно нести в сердце. Но никто не тешил себя обманной надеждой, будто бы он захочет отказаться от нее.

Он принадлежал к особому типу людей – такие уже давно не рождаются, – людей, способных только на сильные чувства, у них не бывает половинок и золотых серединок, а только все или ничего.

– Нельзя вечно ненавидеть и вечно мстить… – Синекрылый хотел сказать что-то еще, но под скептическим взглядом Эзгио быстро поник.

– Кто тебе это сказал? – И пока Златко пытался найти подходящие слова, продолжил: – Боги? У меня свой бог. Мораль? Тебе ли о ней говорить? Книжки умные? Так книжки – это очень и очень неплохая пропаганда, а она после вашего Короля только в одном направлении и работает.

– Просто логика, – наконец нашелся Синекрылый. – Зло рождает еще большее зло.

– А мне наплевать. Я не желаю добра этого миру и, если бы все тут друг друга перерезали, я бы только порадовался.

– Но ведь ты и сам себя мучаешь. Ненависть, она же разъедает изнутри.

– Мальчик, – снисходительно усмехнулся шаман, – да что ты можешь знать о ненависти? Нахватался умных фраз, а жизни еще не пробовал. Если бы знал ее, то не говорил бы таких глупостей. Ненависть разъедает лишь тех, кто не приучен к ней с детства. А тот, кто впитал ее вместе с детскими слезами, отлично знает, что ненависть только поддерживает, дает силы и смысл продолжать существование. Даже обычные люди прекрасно понимают, что ничего нельзя забывать. Можно прощать, но забывать нельзя никогда. Иначе окажешься перед тем, что уже было, снова. Это правило действует именно в отношении людской подлости. Стоит ее забыть и простить, так прощенный вновь поступает так же. Не бывает иначе. Поэтому-то стервы и мерзавцы всегда живут лучше добрых людей. Потому что умны и не тешут себя напрасными иллюзиями в отношении человеческой натуры. Вот посмотри на меня. Столько веков прошло, а я все тут. И с каждым днем и годом все сильнее.

– Так, может, еще поблагодаришь Родрика и Короля? – вкрадчиво, но тихо закипая, поинтересовался Златко.

– Не борзей, Бэррин, – искривил сухо очерченные губы Эзгио. – Ты сюда молить пришел, а не хамить.

– Пришел. Только вижу, что это мало чем поможет. Ведь ты все отлично понимаешь. Да, мне бесконечно тяжело сознавать, что мой предок оказался совсем иным. И что мой Король не так безупречен, как думалось. Да, мне больно и очень жаль, что так произошло, и я сделал бы все от меня зависящее, дабы исправить это. Так чего тебе еще надо? Говори, что хочешь. Хватит уже ломаться. Ведь я что-то явно могу для тебя сделать. Говори!

Синекрылый понимал, что наглеет, что переговоры напрочь завалил, но силы подходили к концу. Наверное, на это Эзгио и рассчитывал. Они явно с ним были в разных весовых категориях. Златко действительно перед ним выглядел щенком. Тогда как сам шаман – матерый волк, вожак стаи. И тягаться с ним Синекрылому было очень и очень трудно. В его арсенале не было ничего, чем можно было бы надавить на противника, убедить его пойти навстречу. Он точно знал, что мольбы и унижение не помогут.

«Да и тон подкачал. Почему-то не удается спрятать свою гордыню при разговоре с врагом. Наверное, этому тоже следует учиться».

Молчание, что разлилось вокруг, можно было пощупать. Шаман в упор смотрел на Златко. И не было ничего в его взгляде, что могло бы навести на мысль, будто Эзгио способен смягчиться. На мякине его не взять.

– Хорошо, – вдруг сказал он. – Есть кое-что, и ты можешь для меня это сделать, Бэррин. Подумалось мне вдруг, хорошо было бы восстановить справедливость. Ее же тоже этот ваш Король-лицемер использовал в качестве лозунгов! Так вот мое требование, Бэррин Синекрылый: хочу, чтобы твоя семья и ты в том числе публично объявили, что получили свои земли и почести в награду за предательство и убийства. Не надо врать, просто поведайте миру все, как было. Мне этого будет достаточно.

– А тебе-то это зачем? – спросил юноша, чтобы потянуть время.

– Хочется.

– И ты снимешь проклятие?

– Возможно.

– Хотелось бы более четкого ответа.

– Мне-то что?

– Если тебе это надо, то я должен знать, что делаю это не просто так. Ведь это нелегко. Так ты снимешь его?

– Я уже ответил тебе, Бэррин. Возможно.

– Я буду что-либо делать только при полной уверенности в результате.

– Ты не в том положении, чтобы торговаться.

– А ты?

– А мне уже все равно. Знаешь, как раньше говорили: если терять нечего, то можно рискнуть всем. Хотя… – Шаман немного помолчал. Потом тряхнул головой и произнес: – Хорошо, буду снисходителен к тебе. Если сделаете так, что люди и прочие расы узнают о моей и вашей истории, то сниму проклятие.

– С чего это такая доброта? – тихо буркнул тролль.

Но Эзгио услышал.

– Хочу новую игрушку.

– А ты не обманешь? – вновь спросил Златко.

– Желаешь, чтобы я поклялся? – криво ухмыльнулся шаман, намекая на ту роль, которую уже сыграли клятвы в этом деле.

– Но почему я должен тебе верить? – недоуменно свел брови Синекрылый.

– А у тебя есть выбор?

– А…

– Иди уже, Бэррин, – вдруг поморщился Эзгио. – Иди. Меня уже и так тошнит от тебя. Я и без того пообещал больше, чем собирался, так что уматывай, пока не передумал.

И пришлось уйти. Потому что стало ясно: и в этот раз шаман не шутил.

Друзья уже отошли довольно далеко от пещеры с озером, но еще не выбрались из плена скалы.

– Златко? – позвал вдруг Калли.

Бэррин, давно уже идущий молча и с самым сосредоточенным видом, оглянулся и вопросительно поднял бровь.

– Ты правда сделаешь это? – Эльф явно не верил в то, что такое возможно, но хотел услышать подтверждение от друга. В обычно спокойном голосе Светлого вполне отчетливо слышался ужас.

Синекрылый вздохнул и, потерев затылок, предложил всем перекусить, устроившись прямо тут. И первым сел на камень. Оперся спиной о стену и уставился куда-то в невидимую точку в пространстве. Руки парня сами собой шарили в сумке в поисках еды.

Юные маги, несколько озадаченные таким поведением, тем не менее покорно устроились рядом и у противоположной стены, достали фляжки, хлеб, сыр, сушеное мясо. Некоторое время на небольшом пятачке царило молчание. Молодые люди приступили к еде, но вкуса пищи не чувствовал даже тролль.

Златко тем временем усиленно размышлял. Он давно уже понял, как поступит, но теперь проверял и перепроверял свое решение. На сей раз ему хотелось поступить правильно.

Наконец он коротко вздохнул, обозначив свою готовность к разговору, и произнес:

– Нет, Калли, я не собираюсь выполнять то, что потребовал Эзгио. По очень простой причине. Он наказывает нас за предательство. Но поведать всему миру правду, как ни прискорбно это звучит, будет еще одним предательством. Как бы мне ни было жаль шамана, как бы мне ни омерзителен был поступок Родрика, как бы я ни хотел спасти себя и весь свой род, но я не могу сделать то, что хочет Эзгио. Когда-то Король, которому мой предок приносил клятву верности, приказал поступить так. Полагаю, у него для этого были веские причины. И мой предок не мог нарушить приказ. Никто не ожидает, что служба на сюзерена будет легкой. Мужчина, идущий на военную службу, знает, что, возможно, придется умирать. Конюх, поступающий на работу в конюшню, понимает, что обязан будет выгребать навоз. Становясь лекарем, человек ясно представляет, что надо будет резать и зашивать людей, а также надо быть готовым к тому, что всех не спасти. Вот и тут та же история. Когда сюзерен что-то решает, ты не имеешь возможности выбирать, какие приказы тебе выполнять, а от каких можно отказаться. Иногда можно попробовать переубедить, но… если ты не готов подчиняться, то тебе просто не надо было искать покровителя. Преданность же состоит не только в том, чтобы быть рядом в славе, почете и благе…

Кажется, я это уже говорил, но именно в трудностях проверяются люди и отношения. А к ним относятся не только беды, но и… грехи. Легко рассуждать о чистоте и благородстве, сидя на диване в теплой комнате и ни за что особо не отвечая, и совсем другое, когда ты управляешь огромной империей и каждый день отвечаешь за то, чтобы люди под твоей рукой всегда были в безопасности и достатке, знаешь, что только от твоего решения зависят их жизнь и их покой и что надо все просчитывать на годы вперед и нет права на ошибку. Ни единого. И я думаю, что тоже не имею никакого права разрушить то, что когда-то создавалось огромным трудом. Ведь Родрик тоже был в чем-то прав. Тогда Король не мог позволить себе ни единого поражения. Ведь в тот момент все держалось не только на силе людей, какая там, к гоблину, сила… О нет, тогда половина безопасности человечества была обеспечена славой о непобедимости Короля. И каждый, кто шел против него, должен был столкнуться с тем, что даже его собственные солдаты не верят в победу. И наоборот – все, кто воевал на стороне Короля, знали, что непобедимы. И не боялись идти в бой под его знаменами. Боевой дух – это так важно в сражении… Стоило лишь раз проиграть… Был и еще один миф. О непогрешимости и бесконечном благородстве Короля. Сейчас мы знаем, что все не так просто. И даже подумываем, а все ли было безупречно с другими делами, которые совершались по его воле? А если бы это стало известно тогда, когда человечество все еще стояло на грани уничтожения? Что было бы? Это можно сравнить с первым поражением в бою. Ведь тогда бы рухнуло то, что объединяло людей, делало из них несокрушимую силу. Вера в честь, доброту и порядочность, когда-то объединившие их. Только благодаря этому человечество выжило. Разве это не оправдывает тот поступок Родрика, совершенный им по приказу Короля? Может, и нет, но понять его можно.

Каким бы Король ни был на самым деле – он был великим человеком и сделал для человечества больше, чем любой другой. Я не имею никакого права рушить то, что стало легендой. Ломать куда проще, чем строить. Тогда им, Королю и всем, кто стоял рядом с ним, удалось невозможное, они создали великую и могучую расу, дали людям веру в лучшее, дали возможность жить, и если я сейчас начну мутить воду, то… что это будет? Еще одно предательство. Только теперь уже не просто себя… но и своего Короля. Мой род присягал Королю и сейчас присягает на верность его потомкам… Для всех Бэрринов это тоже станет катастрофой, и не только в моральном плане. Оживятся все наши враги, на земли начнутся нападения, в политике, обществе нас быстро уничтожат… Но самое главное – это будет предательство всего того, что строили Король и Родрик Бэррин. Они хотели, чтобы мы, люди, жили и жили хорошо. А если я сейчас все публично расскажу… где гарантия, что этим не воспользуются те расы и народы, которые являются нашими врагами? Кто скажет, что после этого не начнутся брожения умов среди самих людей? Тут ни один потешный турнир не обходится без драк после. А я еще дам такой повод для раздрая! Самое меньшее – это род Бэрринов уничтожат всякие фанатики. Самое большое – гражданская война с последующей внешней агрессией против человечества. На себя я такую ответственность не возьму. Не все можно искупить, а справедливость не всегда возможна. Молчание – не такая уж большая плата за спокойствие в мире.

– А жизни молодых Синекрылых Бэрринов? – тихо спросил Калли.

Златко повел плечами. На миг прикрыл глаза, а потом, будто решившись на что-то, сказал:

– Что уж тут поделаешь? Я оставлю предупреждение всем магам нашей семьи. Это довольно легко сделать – при жизни можно отслеживать рождение волшебников, а потом завещать, чтобы соответствующее послание вручалось магам из Бэрринов. Думаю, это существенно снизит смертность среди нас. В конце концов, проклятие это не такое уж страшное. Наверняка можно жить и с ним. Адриан же смог. Просто придется быть более осторожным…

– Бэррины… – вздохнул Светлый. – Всегда стоять на страже интересов рода, страны и человечества… Ничто не изменилось.

Да, Бэррины со времен Короля стояли на страже рода, страны и человечества. И ничто не могло этого изменить. И Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый был одним из них и не собирался изменять этим принципам. Не потому, что считал, будто они верны, нет. Это было в крови, стало такой же отличительной чертой их рода, как и золотые волосы.

А еще Златко думал о том, что теперь он понимает все куда лучше. Наверное, это правда: нельзя быть наверху и остаться чистым и незапятнанным. И не надо делать из умного, расчетливого и удачливого политика и полководца прилизанный идеал. И еще Синекрылый размышлял о своем предке Родрике Бэррине. Он много читал о нем, много знал из семейных хроник. И понимал, что тот был очень непростым человеком. И характеристика, данная ему Эзгио, казалась Златко очень верной. Юноша знал: своих Родрик не бросил бы никогда. Он был нацелен на победу, но и о чести и человечности не забывал. Но понимал молодой маг и другое. Вернее, сейчас стал понимать… Потому что и себя знал, и ситуацией владел. Ведь Родрик тоже был молодой. Когда он пришел на военную службу, ему было не больше, чем Златко сейчас. И он тоже верил в Добро, Свет и Справедливость. Во все лучшее. Пусть он многое видел уже в детстве – все же была война, и война страшная, но в начале пути он действительно верил во все это. Однако потом была… жизнь. Пришлось и воевать, и убивать, и защищать, и делать очень и очень многое. Его тоже в свое время захватило всеобщее ликование, когда вера в человечность и доброту объединяли людей под знаменами Короля. И, возможно, в какой-то момент даже такой умный и много повидавший человек, как Родрик, вернулся в то прекрасное время, когда все казалось очень простым и понятным – было только черное и белое. Однако они уже давно играли в слишком серьезные игры, чтобы можно было позволить себе смотреть на мир сквозь розовое стекло. И как ни хотелось Златко вновь поверить в прекрасную легенду, но… он был не из тех, кто, узнав правду, закрывает на нее глаза.

– Кроме того, – чуточку переигранным веселым тоном продолжил Бэррин, – я не уверен, что Эзгио сдержал бы слово. Зачем ему это? С ним и так произошло все самое худшее, что могло произойти.

– А сдержал бы ты слово, – пожал плечами Калли, – участь, которая грозила бы вашему роду после таких откровений, отличалась бы от проклятия только в худшую сторону.

Ива вздохнула.

– Что ты загрустила, Ивушка? – Вновь умение держать хорошую мину при плохой игре подвело Златко. – Уж не собралась ли ты хоронить меня досрочно?

Девушка честно заставила себя ответить на эту улыбку.

– Не дождешься, – также весело сказала она. – Просто у меня такое ощущение, что мы ввязались во взрослые игры… а правил не знаем. И поскольку мы чего-то не сумели, не поняли и с чем-то не справились, может все измениться к худшему…

– А мне так не кажется. – Эльф накручивал светлую прядку на тонкий изящный пальчик. – Вернее, да, от наших сегодняшних решений будет зависеть будущее. Но… это людская пословица, однако мне она очень нравится: все, что ни делается, все к лучшему. Когда меня отправили учиться в Стонхэрм, в Университет, я думал, жизнь кончилась и это наказание мне не пережить… – «Что сердце разорвется, разлетится на кусочки, как хрустальный бокал, уроненный на каменный пол… Что душа погибнет от боли, от бесконечной муки без Нее… Что я просто не выживу в такой дали от Нее…». – Да, думал… И что? Я сижу рядом с вами, и мне, как никогда раньше, хочется жить. Я не человек, но и эльфы уважают Короля. И я думаю о том, сколько было сделано им ради людей, ради Жизни… Как ни странно, но цена всего этого измеряется не только добрыми поступками… Ведь душа и честь, принесенные на алтарь какой-то цели, тоже имеют свой вес. И вот когда я думаю об этом, я понимаю, что этим даром – мне жизнь даровали звезды, вам боги и ваш Король – разбрасываться нельзя. И сам этот дар, он тоже конечен, и растрачивать его попусту тоже нельзя. Это я не к тому, что надо срываться и срочно что-то делать… Просто ловите счастье в каждом миге. Вот сидим мы тут, хлеб, мясо, сыр грызем, у меня даже яблоки есть… – Названные фрукты полетели в руки друзьям. Те удивительно ловко их поймали. Даже Ива. – Вот сидим мы тут… и хорошо ведь. Правда?

И все вдруг почувствовали, что действительно хорошо. Ива привычно использовала плечо Грыма вместо спинки кресла. Щапа сосредоточенно грыз свою порцию сушеного мяса, сидя у девушки на коленях. Дэй почесывала крылья друг о друга, внимательно сверкая глазами по сторонам. Златко хрумкал яблоком по другую сторону от Ивы и тоже, совершенно не задумываясь об этом, касался ее плечом. Калли сидел, обняв колени, вроде отдельно от всех, но при этом явно вместе с ними. И вся эта пятерка думала о том, что они действительно друг другу стали как родные, и даже эта неудача (а по сути путешествие завершилось ничем) лишь сильнее их сблизило. У каждого из ребят были свои тайны, но, постепенно открываясь, они начинали все больше ценить друг друга.

И жизнь действительно казалась ярче, правильней и проще.

Посидев еще немного, юные маги встали, отряхнулись и отправились дальше на выход. Легче особо не стало. Ведь они шли с поражением. Это бесило и раздражало. Однако делать было нечего. Справиться с Эзгио каким-то другим способом было невозможно. Прежде всего силовым, как предложил Грым. Даже если бы им удалось развеять дух, то это лишь придало бы силы проклятию. Да и не было среди них специалистов такого уровня. Калли, конечно, эльф и направление у него жизнь, только с Эзгио ему все равно не справиться. Да и так проклятия не снимаются. Наоборот, в том, что шаман еще был тут, было больше пользы, чем вреда. Ведь, может, рано или поздно найдется тот, кто придумает, как переубедить шамана, как заставить его снять проклятие.

Однако пока приходилось украдкой вздыхать, скорее, от злости, чем от чего-то еще, и идти дальше.

Иву тоже злила вся эта ситуация. Она давно уже заразилась от друзей этой жаждой действий. Идти куда-то, сражаться, делать что-то, пусть не всегда правильно или логично, но хоть что-то. Чтобы потом не жалеть о своем бездействии.

Сумрачные стены пещеры нагнетали тоску. Да и находиться внутри скалы и при этом еще и под землей девушке откровенно не нравилось. Это троллю и гаргулье такое было привычно, но даже они хмурились, а уж травнице и эльфу совсем было тягостно.

Потом знахарка вдруг каким-то чудом додумалась проанализировать свои ощущения и после тяжких размышлений выдала:

– Слушайте, у меня какое-то нехорошее такое чувство… Калли, а твоя защита магией Жизни еще стоит?

Светлый послушно проверил.

– Да, стоит. Я ее обновил, сразу как от шамана ушли.

– Ну тогда вот что скажу. У меня очень нехорошее предчувствие. Я не я буду, если не поджидает нас какая-то заварушка на выходе…

– На выходе из этой пещеры или на выходе в долину, где город? – уточнил Златко.

– Ты еще спроси, какая цена будет в следующем году на картошку, – фыркнула Ива. – Я тебе что, провидица какая-нибудь? Говорю, что предчувствие нехорошее. Не больше, но и не меньше.

– Неужто в тебе дар прорицательницы проснулся? – неверяще хмыкнула Дэй.

– Да не дар у нее это, а ведьмовские способности, – ответил за травницу Калли.

– Э!

– Да ладно тебе, Ив! – фыркнул Грым. – Все знают, как ты к темным силам относишься, то ведьма звучит куда удобнее, чем ведунья, или как это правильно называется.

– Можно и просто знахаркой звать, – пробурчала травница. – От слова «знать».

– А ведьма от слова «ведать», – парировал Златко, – куда вернее.

– Тогда ведунья!

– Ведунья не нравится мне, как звучит, – усмехнулся Бэррин.

Ива аж опешила от такой наглости.

– Тебе не нравится, а мне мучайся!

– Ага, – самодовольно ухмыльнулся Синекрылый.

– Нахал!

– Не, он аристократ, – поправил девушку Грым.

– Э! – раздалось уже со стороны Златко, и вся компания дружно покатилась со смеху.

– Так все же, что там с твоим предчувствием? – спустя какое-то время спросил тролль.

Ива пожала плечами, отчего Щапа, недавно влезший на одно из них, чуть не свалился. Он отчаянно запищал, царапнул лапками по куртке, заставив травницу дернуться и ругнуться. Она поймала вредное животное и вручила его Грыму. У того и сил побольше, и плечи пошире. Шуша тоже можно было понять – ему надоедало сидеть за пазухой и хотелось размяться.

– Да гоблин его знает, – ответила травница. – Знаю я это чувство, и ничего хорошего оно не сулит. Вот и говорю, что надо быть готовыми, а то мало ли…

– А как думаешь, что это может быть?

– Я даже представить не могу. Но, знаете, место это нехорошее. Где-то тут убили бога. Эзгио тоже где-то тут покончил с собой.

– Не тут, – поправил Златко.

– Ну похоронен-то он тут, – отмахнулась Ива. – Это почти одно и то же.

– Не совсем. – На этот раз не выдержал уже эльф.

– Что касается моих способностей, то ощущения не сильно отличаются, – пояснила травница. – Да и… помните это странное существо, которому поклонялись люди из долины?

Все закивали, а Грым спросил:

– А что с ним не так?

– Да все с ним не так, – сдвинула бровки знахарка. – По идее оно является одним из духов Природы. Иначе бы я его не увидела. В принципе духам Природы многие народы поклонялись. Но все равно какое-то чувство у меня… будто что-то важное пропустили мы, а что именно, как водится, не могу понять. Словно подвох какой-то. Но какой? И все это существо у меня в голове вертится. И знаете что еще? Он ведь какой-то… слишком живой. И злой. Ведь все это ощутили. Я особенно. А с чего ему быть таким? Столько веков прошло? Обычно такое случается, если люди постоянно вредят Природе. Лес там вырубают, реки отравляют, еще что-то… А тут на первый взгляд ничего такого. Или я о чем-то не знаю? – Девушка вопросительно посмотрела на Златко, но тот смущенно пожал плечами:

– Мне ничего такого неизвестно.

– Вот. Получается, дух злится, а почему? Не понимаю…

– А это разве не может быть следствием всех тех событий? – спросила Дэй.

– После стольких веков? – подняла брови травница.

– Ну-у… Все же бог, убийство, предательство… да еще и Эзгио здесь. Он же был невероятно сильным шаманом.

– Да я сама понимаю, что по идее ничего такого уж совсем странного нет, все вполне можно объяснить, ведь мы знаем из лекций Фея, что проклятые места могут веками сохранять зло в себе. Да и проклятие Бэрринов свою силу не потеряло. Но все равно меня какое-то сомнение гложет. И неуверенность. И ведь чувство такое, что ответ на поверхности лежит, а я не вижу…

Все немного помолчали, обдумывая сказанное.

– А вам больше ничего не показалось странным? – вдруг спросил Калли.

– А тебе?

– Да, если честно… Город этот…

– Это в котором вы напились как сапожники? – не преминула напомнить гаргулья.

Эльф и ухом не повел.

– Именно. Странный такой городочек. Будто покрывалом сна укрытый.

– Да ладно, Калли, ты просто маленьких провинциальных городков не видел, – фыркнула та.

– В том-то и дело, что видел, Дэй, – невозмутимо ответил Светлый. – И прекрасно знаю, что они из себя представляют. К тому же… в этом городе почти все люди. А путники тут очень большая редкость. И что делают они, когда появляемся мы? Смею вам напомнить, что это мы в Стонхэрме привыкли всякое видеть, там кого только не встретишь. Но здесь, за сотни верст от него, и гаргульи, и тролли, и эльфы – редкость. Да и жителей Восточных Лесов встретить почти невозможно…

– Я была в человеческой ипостаси, – возразила Дэй. – Только раз и поменяла облик, но тогда меня никто не видел. Ну там, у статуи этой…

– Да ты и в человеческой ипостаси… – заржал тролль, на себе обрисовывая роскошные формы гаргульи.

Та показала ему кулак, чем вызвала на его лице еще более паскудную ухмылку.

– Да ладно тебе, клыкастая, я же это… комлименты выдаю!

– Комплименты делаешь, – поправил его эльф, пряча усмешку. – Грым правильно заметил, что даже в человеческой ипостаси наша Дэй представляет весьма интригующее зрелище.

– А по мне что, так сильно видно, что я из Восточных Лесов? – почти робко спросила Ива.

Тролль расхохотался, даже Златко и Калли широко улыбнулись.

– Да, – просто сказал последний.

– Вышивка, Ива, – пояснил Бэррин. «Да и вообще на мордочке написано». – На рукавах, вороте и по низу рубахи, даже вон на куртку умудрилась… Ошибиться невозможно. Ты многое добавила в традиционную вышивку и других мотивов, и колдовских знаков, но основа-то осталась…

Грым был более категоричен:

– Только слепой и не заметил.

– Слепой-то как раз не заметить и не сможет, – почти нежно произнес эльф. – У тебя говорок, Ива. Весьма характерный.

– Да? – искренне удивилась травница. – Не замечала.

Ребята снова рассмеялись и еще битых полчаса успокаивали знахарку, что «у нее совсем не деревенский говор».

– И все же возвращаясь к нашим баранам, – наконец вновь поднял брошенную тему Калли. – То есть к нашему городу…

– Да-да, что там с этим городом-то?

– Не перебивай. Так вот… кажется мне странным, что при появлении такой странной и весьма необычной компании его жители не проявили ни малейшего удивления, кроме этого разнесчастного уродца. Я специально слушал – ни шепотков за спиной, ни удивленных ахов-охов, ни какого-то неодобрения или осуждения. Всем было глубоко до гоблина. Вам это не кажется необычным?

– А ты хотел бы, чтобы в тебя пальцем тыкали и за уши старались дернуть? – съехидничала гаргулья.

– Нет, но должна была быть какая-то реакция. Хоть какая-то. Чтобы хоть дети выбежали посмотреть.

– Вообще да, – почесал затылок тролль. – Обычно стоит только отъехать от центральных и северных земель, как все на тебя пялятся, как на памятник ходячий. Я много раз сталкивался с этим. Всяко бывало, иногда даже выгнать пытались, а иногда, – Грым широко растянул рожу в ухмылке, – молодые вдовушки чуть ли не в очередь выстраивались.

Ива улыбнулась. «Ах, Грым-Грым, ты неисправим… и это так хорошо!».

– Ну допустим, что ты прав, Калли, – вслух сказала она. – И что это нам дает?

– Если б я знал. – Светлый и сам был озадачен. – Но это странно… Вот и выношу на ваш суд, может, вместе найдем причину.

Все послушно задумались. Однако идей не возникло.

– Глупость какая-то, чес-слово, – даже разозлился Златко. – Чем это вообще можно объяснить.

– Я вот однажды встречал… – медленно начал тролль. – Это было в одной деревушке. У них там недалеко что-то типа вулкана было. Только из вулкана лава и пепел извергаются, а у них – какой-то газ. Причем долгое время никто этого не замечал, пока какой-то хмырь ученый не приехал и не сообразил. Так народ там тоже какой-то пришибленный ходил. Рано умирали. Дети часто болели. Да и… такое иногда у них там рождалось…

– В смысле? – не поняла гаргулья.

– Ну ребенок мог быть с тремя руками или хвостом… Или еще что имел, не менее странное.

– Ужас-то какой, – неприкрыто содрогнулись девушки.

– Я слышал, нечто подобное рядом с шахтами некоторыми бывает, – поддержал друга Златко.

– Да и в пещерах, горах, – продолжил мысль тролль, – бывают нехорошие места. Сходишь туда, потом болячка какая непременно приценится. Наш шаман, да-да… – Заметив, как товарищи невольно дернулись, пояснил он: – У нас тоже был шаман. Так вот он всегда говорил, мол, не суйтесь туда, целее будете.

– И чем объяснял? – поинтересовалась Дэй.

– Да ничем. Мол, место плохое, и все тут.

Народ покивал, все понимали, что для шамана это вполне могло быть приемлемым объяснением. Обычно шаманы пользовались непререкаемым авторитетом, и объяснять что-то было только ему во вред. Духи так сказали или еще какое-нибудь мистическое объяснение звучали куда более весомо в их устах, чем какое-либо научно-магическое обоснование.

– А может, это магия какая? – спросила Ива.

– Какая? – даже опешил Грым.

– Ну-у… какая-нибудь… – повела плечиками девушка.

– Но зачем кому-то заколдовывать весь город? – Эльф явно не верил в подобное. – Да еще по такой ерунде.

– Это могло стать побочным действием, – поддержала подругу Дэй. – Заклинание было направлено совсем на другое, а это – или последствия, или, как я уже сказала, побочный эффект.

– Но… что это может быть? – Златко чуть округлил глаза. – И какой же силы должно быть заклинание, чтобы воздействовать на целый город?

– Может, той же, что заставляет духов Природы до сих пор помнить совершенное зло? – вкрадчиво предположила гаргулья. – Хотя… толку-то говорить об этом, все равно никаких доказательств у нас нет. – Девушка еще немного помолчала, потом добавила: – Мы вот сейчас стали говорить об этом, и я вспомнила, что, когда мы только приехали в город, мне кое-что показалось очень странным во внешности местных жителей.

– И что именно? – повернул к ней лобастую голову Грым.

– Да в том-то и дело. Я и тогда не поняла и сейчас не могу вспомнить. Но это, скорее всего, какая-то мелочь, иначе и вы бы заметили.

– А мы не заметили? – спросил Златко у друзей.

Калли, Ива и Грым вразнобой помотали головами.

– Ну ладно, вспомню что-нибудь, скажу. – Гаргулья сама себе казалась смущенной.

Друзья с удивлением посмотрели на это зрелище и переключились на более насущные дела. Тем более что они уже приближались к выходу.

– В свете последних событий неплохо провести разведку, – произнес Синекрылый.

– Я схожу, – вызвался эльф.

– Справишься? – спросил Бэррин.

– Конечно.

– Там же укрыться особо негде. И вход в пещеру неплохо просматривается из долины.

– Я умею хорошо маскироваться.

– Даже в горах? – не смогла удержаться Дэй.

Калли не ответил, но бросил на нее такой взгляд, что ни у кого не возникло сомнений в оценке эльфом умственных способностей и заодно характера гаргульи. Та ухмыльнулась и показала ему неприличный жест. Против ожидания Светлый на это только усмехнулся и тихим голосом сообщил:

– После такого напутствия я просто обязан вернуться. – И бесшумно скользнул вперед, а остальные четверо из компании присели передохнуть, ожидая своего пятого.

И сидели они молча. Даже говорить не хотелось. Незримое чувство опасности витало в воздухе. Да и за Светлого почему-то было волнительно. Все понимали, что он действительно опытный следопыт, у которого способность двигаться бесшумно и маскироваться в крови, просто друзья давно уже не действовали отдельно друг от друга.

А ждать пришлось долго. Последние минуты ребята были, как говорится, просто на нервах, едва не сорвались на помощь эльфу.

– Ну что, может, пойдем посмотрим, как он там? – не выдержал наконец тролль.

– Не надо, – тихо прошелестел дивный голос Светлого, и все подскочили на своих местах.

С Калли ничто не случилось, но вид у него был обеспокоенный.

– С долиной все нормально. Наши лошадки на месте, и посторонних за это время там не было. Но я… прошелся чуть дальше, прислушался, поколдовал немного… Эльфийские заклятия в основном использовал. Так вот, уверен, что в той части пещер, которые начинаются за долиной, кто-то есть. Причем их много, и они с оружием, но без лошадей.

– То есть это кто-то из наших? Исключено, – покачал головой Златко. Он имел в виду, возможно, свою родню. – Что будем делать?

– Прежде всего, надо двигать отсюда побыстрее. – Эльф уже шагал к выходу.

Остальные споро присоединились к Светлому. Гаргулья нагнала его тут же и запрыгала рядом.

– А что нам это даст? Может, имеет смысл как раз наоборот. Ты же сам говорил, что из долины выхода нет, кроме этих двух ходов.

– А ты видела выход из пещеры с озером?

– Нет.

– Вот и я тоже. И ответвлений никаких не видел.

– У тебя есть план, Калли? – поинтересовался споро идущий чуть позади Синекрылый.

– Да какой план, – фыркнул тролль, проверяя, как выходит из ножен полуторник. – Ударим по ним – и красота. В пещерах как раз удобно – всей толпой на нас не полезут, а с несколькими мы и так справимся. Маги мы или нет? Да и мечами помахать тоже милое дело.

– Грым, их много, – произнес эльф. – Правда, много. К тому же вполне может случиться так, что у них есть какая-то защита от магии. Позволь мне напомнить тебе, что пока мы очень слабые маги…

– Не слабые, а не особо умелые, – поправил его Бэррин.

– Да и слабые тоже, Златко, – стоял на своем (хоть и шел при этом) Светлый. – Уровень наших заклинаний очень низкий. Мы, может, потенциально и сильные маги, но толку-то с той силы?! Мы ее в заклинания сплести не можем, а выпустить ударной волной… Сами знаете, что после этого бывает.

– Да уж… – выдохнули все. Ударной волной не совсем правильно называлось то, что случалось, когда неопытный адепт выпускал всю свою силу наружу. После этого наступала такая жуткая слабость, что даже пошевелиться было практически невозможно, не говоря уже о том, чтобы сражаться или убегать. К тому же эта волна была не всегда направлена в нужное место, могла и расходиться кругами, как от камня, брошенного в воду, задевая своих.

– А если у них есть амулеты, то заклинания могут и срикошетить, вот весело-то будет, – продолжал занудствовать Калли.

– А почему мы сразу решили, – влезла в дискуссию Ива, – что они хотят причинить нам зло?

На девушку посмотрели как на дуру, однако травница с независимым видом поглядывала на друзей в ожидании ответа, хоть это и нелегко было делать практически на бегу да еще и в пещере, освещаемой только двумя факелами.

– Потому что в жизни немного разбираемся, – буркнул тролль, явно удержавшись от рвущегося с языка: «Не будь дурой!».

– Нет, ну а правда? – тем не менее настаивала знахарка.

– Ива! – взвыл Златко. – А по какой иной причине сюда, куда явно, судя по следам, никто не ходит, топает толпа вооруженного народа?!

– Ну-у… Мало ли… Может, решили новые места освоить… Или к могиле Эзгио направляются, почести воздать.

– Вот именно! Если есть еще кто-то, кто воздает почести Эзгио, то они меньше всего хотят нам добра.

– А может, они не знают?!

– А ты готова рискнуть жизнью, чтобы проверить эту теорию?

– Э-э, нет.

– Вот и я нет. Поэтому еще немного поднажмем и попытаемся выбраться. Кстати, как, Калли? Если ты так уверенно ведешь, значит, идея у тебя все же есть.

– Да я давно бы ее озвучил, если бы не ваша перебранка!

– Это не я, это Ива!

– Э!

– Так, слушаем меня! – оборвал заново зарождающуюся перепалку эльф. Даже тролль стал меньше сопеть, а гаргулья хлопать крыльями на поворотах. – Сейчас берем лошадей и быстро-быстро скачем им навстречу. Ну то есть так быстро, как получится… Все же здесь не дорога и не разнотравный луг.

Даже в свете факелов было заметно удивление на лицах друзей.

– И? – подтолкнул Бэррин к разъяснениям.

– Там, то есть в той пещере, что начинается по другую сторону долины, есть одно разветвление, я не знаю, куда оно ведет, может, в тупик, по крайней мере, сквозняка я не почувствовал, но есть шанс пропустить этих… неизвестных мимо, а самим броситься на выход, когда они пройдут.

– А с чего ты взял, что они не пойдут именно в боковой туннель?

– А ты бы пошла?

Гаргулья почесала маковку.

– Наверное, нет. Там же главный ход есть. Но я могла бы разделить свою группу.

– Полгруппы всяко лучше, чем целая, – весьма резонно заметил Калли.

– А еще можно было бы послать пару человек на разведку. Или всем вместе проверить подозрительный ход. – Грым явно просчитывал варианты.

– Будем надеяться, что они просто проскочат мимо этого хода. Или разделятся. А, может, этот ход вообще куда-нибудь к выходу ведет, – пожал плечами Светлый. – Все равно иных вариантов-то нет.

– Да я не против. План мне очень даже нравится, – ответил тролль.

– Главное, успеть туда заскочить.

– А у нас есть шансы на это, Калли? – спросил Златко.

– Вполне. Я же не столько слушал, сколько колдовал. Времени у нас пока хватает. А если еще поднажмем…

Группа и так уже бежала.

Они выскочили в долину через пару минут. Быстренько отловили лошадей. Те хоть и покрутили мордами – все же свежая травка лучше всадника на спине, – но на самом деле даже обрадовались возвращению хозяев.

Тут друзья почти все одновременно повернулись к проходу и обнаружили там камень. Тот самый здоровенный валун, который в прошлый раз совместными усилиями устанавливали у входа в долину. Признаться, про него все забыли.

– Ушастый, – с трудом подобрав челюсть, начал Грым, – а ты как за камень-то пролез?

Эльф довольно усмехнулся, поворачивая коня к камню.

– Там наверху щель небольшая. Из-за того, что он неровный.

Щель представляла собой узкий лаз для кошки. Тролль скептически посмотрел на него, потом на Светлого.

– Врешь. Там не пролезть.

– Она на самом деле больше. Просто отсюда часть камня ее закрывает. А туда, кстати, свет почти не просачивается. Хотя… ощущения не из приятных, я вам доложу.

Гаргулья тем временем осматривала валун.

– Похоже, мы перемудрили с ним.

– Ну что уж поделать, – пожал плечами Златко. – Мы не провидцы, давайте лучше отодвигать. Лошади в лаз Калли не пройдут.

На самом деле туда не прошел бы никто, кроме самого эльфа. Да и то Иве так и осталось непонятно, как ему это удалось.

Однако долго думать на эту тему она не стала, надо было объединять силы и отодвигать камень, а тут уж не до праздных размышлений. Как ни странно, в этот раз все удалось куда легче. Может, Златко был прав и подействовали тренировки, а скорее всего, им просто куда лучше колдовалось в свете приближающейся опасности.

– Заводите лошадей крупами вперед, – скомандовал эльф. – Это вряд ли их обманет больше, чем на пять минут, но иногда и то хлеб.

Ребята так и сделали. Правда, конь Синекрылого, вообще отличающийся небольшим умом, попытался сопротивляться, но Бэррин приложил усилия.

– Надо бы замотать коням копыта тряпьем, – вздохнул Калли, – но времени на это уже нет.

Потом они помчались по пещере вперед, периодически замирая и прислушиваясь. До какого-то определенного момента скорость у них была приличная.

– Все, вот тут сбавляем шаг, – приказал Светлый, – звук хорошо разносится по подземелью, но если до этого стук копыт, отражаясь от стен, слишком искажался, то вот сейчас они уже смогут распознать, что это такое. Едем шагом.

– Долго еще, ушастый?

– Да нет. Минут восемь.

Если до этого скачка по каменному ходу, когда Иве каждую минуту казалось, что кони сейчас переломают себе ноги, хоть никаких разбросанных камней в пещере и не было в слишком уж большом количестве, пугала травницу до заикания, то теперь медленное продвижение вперед нервировало знахарку еще сильнее. Ведь теперь им навстречу двигался целый отряд потенциальных врагов. Говорить юные маги тоже перестали, так что тихое цоканье и треск факелов казались оглушающе громкими и пугающими. Ива покрепче обняла Щапу, прижимая к себе. Шуш и сам понял, что дело нечисто и сидел тихо-тихо. Он много путешествовал с Владигором, поэтому давно усвоил, что чем тише он сидит, тем безопаснее.

– Калли, а мы не проскочили этот проход?

– Заткнись, клыкастая, чего тебе неймется? – прошипел Грым.

– Страшно ей, – не смог удержаться Калли от маленькой мести.

– Молчать всем! – Златко произнес это очень и очень тихо, да только прозвучало оно как крик. Он слишком хорошо знал, что тихо отвечать на такие обвинения Дэй не умела.

Ива отчаянно вслушивалась в настороженную тишину. Ей уже стали чудиться голоса и топот ног. Она понимала, что, скорее всего, это просто игра воображения, слишком уж она себя накрутила, но отделаться от мерзкого ощущения не могла. По спине полз холодок, а где-то между лопаток аж зачесалось. «Так обычно бывает, если смотрит кто», – подумала травница и резко повернула голову. В кромешной тьме, что оставалась за пределами факела, не было видно ничего. И оттого становилось еще страшнее. Девушка чуть крепче сжала колени, стараясь как можно сильнее сократить расстояние между собой и лошадью Златко. На нее шикнул Калли, коню которого было неудобно двигаться, если влезал Лоренцо травницы.

Однако ругаться на Иву Светлый не стал. Достаточно было глянуть в ее напряженное лицо, чтобы все понять.

– Скоро уже.

«Восемь минут, а тянутся как вечность», – непонятно кому пожаловалась знахарка. Щапа выбрался из рук девушки и залез в свою сумку – она была приторочена к седлу – и там закопался поглубже, явно не желая участвовать во всем происходящем. Чутье у зверька было отменное, и сие поведение означало, что шуш чувствует приближение неприятностей.

«Да я и сама их задницей чую, как говорит Грым». – Травница передернула плечами и попыталась себя убедить, что ничего особо страшного не происходит. Снова оглянулась в оставшуюся за спиной тьму и про себя выругалась. Почему-то таившееся в этой вековечной темноте казалось ей много страшнее того, что двигалось им навстречу. «Мы же там только что проехали, чего бояться-то?» Однако рациональное мышление пасовало перед древними страхами.

– Ну вот сюда. Сворачиваем, – раздалось как-то совершенно неожиданно. Ива разве что не подскочила в седле. Пригляделась и только покачала головой: проход был узкий и как-то так располагался между двумя глыбами, что почти не был виден. Но эльф, разумеется, всегда все замечал. «И слава богам, что он с нами! Или звездам?».

Пришлось спешиться, потому что ход оказался невысоким. Они прошли еще немного. И затушили факелы.

– Что будем делать? – прошептал Грым. – Тут постоим или дальше пройдем?

– Идти вперед без факелов опасно, кони могут ноги переломать, – озвучила свои опасения Ива.

Однако тут дурноватый конь Златко фыркнул и чихнул. Звук вряд ли вышел слишком уж громким, но показалось именно так.

– Лучше пройдем еще, – решили все.

– Мы же их услышим? – шепотом поинтересовалась Дэй.

– Можешь не сомневаться, – ответил ей Калли. – Сейчас они пройдут, мы вернемся и по-быстрому поскачем обратно.

Слишком уж далеко заходить они не стали, хотя ход стал расширяться, даже потолок становился выше. Это Грым очень хорошо на себе прочувствовал.

Наконец место было выбрано, и студенты Магического Университета уселись на каменный пол, прислушиваясь к посторонним шорохам.

Это было самое сложное. Гнетущее ожидание, темнота, к которой глаза почему-то не привыкали, вынужденное молчание и тревога. Напряжение и мысли. Мысли, мысли… Они словно кружились и носились вокруг. Удастся ли маневр, или же неприятели отправят разведку в этот туннель? Придется ли драться? Сколько их, кто они и что им всем нужно? И самое главное – что же кажется во всем этом таким неправильным?

Ива отчаянно вслушивалась в тишину, однако различала лишь дыхание друзей и лошадей, и только собственное воображение рисовало всякие ужасы.

– Вот они. – Голос у эльфа еле звучал. Златко тут же поднялся, чтобы на всякий случай придержать морду своему жеребцу, не дай боги заржет.

Травница не слышала ничего нового. Прошло не меньше пяти или даже более минут, прежде чем и ей стали слышны шаги идущих мимо людей. По звукам их действительно было много, и оружие у них тоже явно имелось. Голоса… еще голоса… злые… Их было немного – и это подавляло более всего. Обычно толпа идет с шумом и криками. А эти ограничивались лишь редкими переговорами. Это говорило лишь об одном: люди в такой ярости, что им даже внешняя подпитка агрессией не нужна. Иве казалось, будто каждый из незнакомцев чувствовал себя их смертельным врагом. Может, Иван преувеличивала, но в тот момент ей казалось именно так.

Они шли целеустремленно, и ход, похоже, даже не заметили.

Девушка невольно сжала кулаки, чувствуя, как рядом напряжены ее друзья. Даже лошади, кажется, прониклись моментом и вроде бы даже тише дышали.

Наконец шаги и немногочисленные переговоры, казавшиеся какими-то нереально громкими, отдалились на достаточное расстояние и стихли. Для верности выждав еще какое-то время, компания начала пробираться обратно.

– Так, теперь надо успеть выскочить из пещеры прежде, чем они поймут, что их обвели вокруг пальца, и догонят нас.

– Синекрылый, а ты думаешь, нас на выходе никто не поджидает? – то ли спросил, то ли выразил свой скепсис Грым.

– Вполне возможно. Но в любом случае часть неприятелей лучше, чем все разом.

– Тоже верно. – Тролль не стал спорить, тем более что двигаться приходилось быстро, а темнота и постоянное ожидание неприятностей говорливости не способствовали.

«Быстрее, быстрее, быстрее», – дрожало что-то внутри. Ива поймала себя на том, что ей страшно. Очень. Как в детстве, когда наслушаешься ужастиков. Пока все вместе – не страшно, а вот идти домой, да на самый конец деревни, да еще и вечером, зимой, когда волки в лесу воют и скрипит что-то постоянно, – уй как страшно. Вот и сейчас… жутковато как-то. И это дурацкое чувство, что надо обогнать неизвестность, что надо проскочить у смерти между пальцев, красиво уйти в маленькую щель. И скорее, скорее… скорее… Иначе можно не успеть, оказаться запертыми в каменной ловушке, как мыши, загнанные кошкой в угол. И пока есть еще маленькая лазейка, пока… Надо только успеть…

Не успели.

В один момент Калли встал как вкопанный, даже чуть изменился в лице.

– Что?! – тут же испугались все остальные члены группы.

– Еще один отряд, – почти прошептал эльф. – Еще больше предыдущего… Нам навстречу.

И не успели друзья высказать все, что думают по этому поводу, как Светлый побледнел еще больше и добавил:

– Первый отряд возвращается…

– Гоблин! – рявкнули Грым и Дэй.

Златко тоже слегка переменился в лице, но тут же скомандовал:

– Возвращаемся к боковому ходу.

Никто и не подумал воспротивиться этому – все тут же повернули лошадей, только Калли почти безнадежно сказал:

– Если ты рассчитываешь, что он куда-нибудь нас выведет, то это вряд ли. Я уверен – там тупик. Ни малейшего дуновения, да и уходит он чуть вниз.

– Не всегда бывает сквозняк. Да и вниз-вверх… все еще может сто раз поменяться, – раздраженно ответил Бэррин. – Пусть мы упремся в тупик, но хотя бы нам не ударят в спину.

– Согласна, – зло бросила Дэй. – В конце концов, Мы боевые маги и легко не дадимся. За победу они дорого заплатят. Это я обещаю.

– А может, они все же не хотят нас убивать?

– Ива, не будь наивной! Лучше подумай, что можешь сделать для обороны.

– Уже думаю. – И это было правдой. – И все же – защита или атака?

– Для атаки только зелья… – Для них уже давно стали привычными подобные переговоры. Короткие фразы на профессиональном жаргоне, с понятными только им словечками.

– Те, что ближе к могиле шамана, ускорились, – сообщил Калли.

– Ну и мы ускоримся, – приказ Златко был излишним.

Юные маги подхлестнули лошадей. Тем это мало понравилось. Ведь куда мчаться, те почти не видели. Однако по этому ходу они прошли уже дважды, так что паниковать не стали. А потом эльф и вовсе наплевал на осторожность и в его руках распустился прекрасный лотос заклинания Света.

– Ты не сильно потратишься? – забеспокоился Синекрылый.

– Нам же недолго, – ответил Капли. – Сейчас главное – скорость.

Кони явно обрадовались такому решению, немного поморгали, привыкая, а потом сорвались в привычный бег – не так, как по равнине, конечно, но тем не менее.

– Быстрее! – подгонял их Светлый. – Мы должны успеть.

И было еще страшнее. Если до этого догонялки казались очень важной игрой, за проигрыш в которой могли и побить, то теперь об игре речи уже не шло. Как-то жутко и нереально было думать о том, что все может кончиться вот здесь и очень скоро.

Иве даже не надо было подгонять Лоренцо. Умный конь и сам все понимал, не давая повода даже покрепче сжать колени. От осознания того, что ты ничего не можешь поделать, было как-то особенно обидно.

В этот раз они успели. Грым даже невесело пошутил, что, мол, мышки решили, будто в клетке безопаснее. Дэй с тоской глянула на каменные стены. Ей как крылатой натуре тут было тяжко. Впрочем, всем остальным тоже.

Вновь пришлось спешиваться. Друзья успели пробежать шагов триста, прежде чем услышали, как первая из групп оказалась рядом с ходом. Сначала они проскочили дальше, но там их ждала уже вторая группа. Чаяньям юных магов, что они не разберутся и перебьют друг друга, не суждено было сбыться. Неизвестным преследователям потребовалось небольшое количество времени на то, чтобы переговорить друг с другом, сообразить, в чем дело, и найти вход в боковую пещеру. Этого лучшая пятерка Земли уже, разумеется, не слышала, но легко обо всем догадалась. Да и остроухий Калли сообщил, что погоня движется уже по ответвлению.

– По крайней мере, теперь мы точно знаем, что они по нашу душу, – невесело усмехнулся тролль, на бегу подтягивая ремешок на наруче.

– Куда же этот гоблинский ход ведет?! – Дэй совсем не нравилась такая ситуация.

– Надоело, клыкастая?

– А тебе нет?

– По мне тоже было бы неплохо разобраться сразу. А то эта беготня только ослабляет.

– Берегите дыхание, – непререкаемым тоном оборвал дискуссию Златко. – Будем двигаться, пока есть надежда, что все же куда-нибудь выйдем. Их явно много больше. Это может хорошо не кончиться.

– Я и так в этом не сомневаюсь, – не смог удержаться Калли.

И вдруг остановился.

– Златко?

Причина сразу стала ясна: ход разветвлялся на два коридора.

– В правый! – Бэррин тут же направился в выбранном направлении.

– А почему не в левый? – удивился Грым, тем не менее послушно пристраиваясь рядом.

– Не знаю. Первое, что в голову пришло, – пожал плечами Синекрылый.

«Вот что значит направление Разум, – восхитилась Ива, – я бы еще полчаса думала, как поступить, а потом всю жизнь бы мучилась, правильное ли решение приняла».

– А наши преследователи тоже не затруднились с выбором, – спустя какое-то – не очень большое время – констатировал эльф.

– Неужто мы так топочем? – удивилась Дэй.

– Они даже ни на секунду не задумались, – с явной ноткой недоумения поделился Калли. – Даже не подождали, пока все они остановятся. Они не могли услышать наши шаги до этого момента. А они почему-то сразу свернули направо.

– Мы оставили следы? – как ни старалась Ива молчать, дабы не сбить дыхание, тут не смогла удержаться.

– Не явные, – качнул светлыми прядями эльф.

– Странно, – высказался Грым, имея в виду резвость преследователей.

– Кажется, я догадываюсь, кто им подсказывает, – Бэррин прибавил несколько весьма непечатных выражений. – Ива, Калли, вперед. Грым, Дэй, перестраиваемся.

Маневр был понятен. Травница и Светлый всегда стояли во втором от опасности ряду. Сейчас оная была сзади. Знахарка с эльфом, держа на поводу коней, скользнули вперед, а гаргулья и тролль нехорошо осклабились, уже чувствуя, как внутри разжимается тугая пружина любимого направления. Оба уже предвкушали драку, и магия просыпалась в их крови.

– Как только окажемся в тупике или где там нам придется принимать бой, отпускайте лошадей. Жалко, конечно, но что уж тут поделаешь, – продолжал распоряжаться Синекрылый.

– Ты имеешь в виду на… тех? – почти с ужасом проговорила Ива, чувствуя, что дыхание уже начинает подводить.

Юноша кивнул. Травница отвела взор, понимая, что несколько мгновений, пока враги будут отвлекаться на мечущихся лошадей, могут спасти им, и ей в том числе, жизнь. Однако мысль о том, что их кони… да, по сути, их товарищи, с которыми столько пройдено, причем не только в буквальном смысле этого слова, вот так глупо полягут в этой бесконечной пещере, заставляла жечь глаза. Даже вредный Лоренцо и дурноватый жеребец Синекрылого такого не заслуживали.

– Впрочем, тут уж как получится. Подозреваю, что у нас будет возможность только самим развернуться, не то что коней поворачивать. – Видно, Бэррин и сам так думал. – Короче, смотрите по ситуации.

– К тому же лошади могут скакнуть и на нас, – совершенно спокойно – будто и не приходилось бежать в никуда, спасаясь от превосходящего и неизвестного противника, не говоря уж о теме обсуждения, – бросил Калли.

– Камень светится, – вдруг произнесла Дэй.

Все посмотрели по сторонам. И правда – цвет у пещерного камня стал словно посеребренный, и от него шел легкий, но вполне заметный свет. Эльф тут же погасил свой огонек.

– Ну что ж, теперь преимущества не будет ни у нас, ни у них. Кстати, они нас нагоняют.

– Где они?

– Слишком близко. Через минут десять при таком темпе догонят нас.

– Останавливаемся? – то ли предложил, то ли спросил Грым. Все понимали, что хорошо бы им получить хоть пару минуток для подготовки.

Они сделали еще с десяток шагов, прежде чем Златко ответил:

– Да. – Видно было, что это решение далось ему нелегко, словно он до последнего верил, что ход куда-нибудь да выведет.

Ребята тут же остановились и принялись плести заклинания, подтягивать ремешки на снаряжении и прочими способами готовиться к бою.

– Тем более некуда больше бежать, – вдруг произнесла Ива.

– Что?!

Девушка как раз вынырнула из-за небольшого еле видного поворота.

– Там стена. Тупик. Лошади уже там. Надо их вывести оттуда, а то они нам же в спину…

Коней в спешке просто отпустили и теперь те оказались зажаты между тремя стенами и спинами хозяев.

– Не успеем, – воскликнул Калли. Тонкая рука извернулась в изящном и поражающем скоростью жесте. И около двадцати арбалетных болтов ударились в невидимую, почти совершенную стену.

Они еще не успели упасть на землю, как воздух разрезали ругательства Грыма с Дэй и их же заклинания. От тролля и гаргульи в сторону ощетинившихся оружием людей в кольчугах поверх обычных городских костюмов помчались отличные «каменные кулаки» и «воздушные стрелы». Ива могла бы поклясться, что чародеев среди этой странной, но бесстрашной публики не было, однако вдруг вокруг все содрогнулось от вспышки магии. И заклинания друзей остановились, не долетев пары локтей до цели. Такое могло быть только, если кто-то поставил защиту. Амулеты работали по-другому.

И вновь залп. Нападающих было слишком много. В узком проходе они только мешали друг другу. Однако поставить заряженный арбалет на плечо впереди стоящему – милое дело.

Но и вторая волна болтов бесславно осыпалась, налетев на совершенную защиту Калли.

Златко аж рыкнул. Его сплетенная воедино магия Воды и Земли устремилась в «щит» неизвестного мастера в попытке пробить его в самой слабой точке. Травница в это время как раз примеривалась пульнуть бутылкой с одним весьма мерзким зельем. Магию трав ведь не остановить обычным защитам. И вдруг глаза у девушки расшились, словно она неожиданно увидела то, что не видели или на что не обратили внимания остальные.

ОН стоял чуть впереди перед нападающими и ухмылялся. И вновь выглядел таким живым, что казалось, будто его можно убить стрелой.

Ужас чуть ли не когтями прошелся по спине. И этот миг травница увидела, как шевельнулись эти неживые губы и сорвались в полет болты третьей волны.

Девушка не знала, вскрикнула или нет. Просто на мгновение мир остановился. И она увидела…

Вот рассыпался в пыль «щит» Калли, который даже не всякий преподаватель мог разбить, ведь он был во многом основан на магии Жизни, а значит, самой сути эльфа. Вот пролетели на уровне груди короткие деревянно-железные посланцы смерти. И еще… собственные руки, каким-то невероятным образом успевшие изобразить защитный жест. И даже магия не подвела – «щит» не хуже Каллиного стоит неопределимым барьером.

Вокруг продолжали сыпаться заклинания и стрелы. Кто-то из нападающих даже попытался прорваться вперед, сзади ржали перепуганные лошади. Ива же на какое-то время застыла. Возможно, всего на мгновение, но в этот момент она на себе ощутила, что такое магия Эзгио. Он не направлял против нее заклинания, просто на миг они соприкоснулись своим колдовством. Ощущение было такое, будто касаешься огня руками. Он колется, обжигает, сводит с ума и одновременно словно затягивает. Только этот огонь состоял из сил, с которыми Ива никогда не имела дела. Это была Природа, но совсем не та, которую знала знахарка. Куда более необузданная и яростная. Полная гнева и ненависти. Желающая сокрушать и властвовать. И тут же были темные силы, только тоже другие. Укрощенные. Покорно служащие и даже наслаждающиеся этим.

«Что это такое?!».

Иве даже не было страшно. Это было что-то более сильное. Так бывает, когда оказываешься один на один с безумцем или с тем, кто любит и ненавидит по-настоящему, когда есть только чувства, а не то, что мы по незнанию ими считаем. Это была жизнь, реальная, не припорошенная цивилизацией и маревом слов и иллюзорных знаний.

И в то же время было чувство, что шаман тоже заглянул поглубже. И то, что там увидел, ему не понравилось. Травница явственно почувствовала, как разочарование овладевает Эзгио. Это было настолько странно, что знахарка почти выпала из этого непонятного состояния, в котором удерживала магию одного из сильнейших существ давно ставшего историей мира.

На «поле боя» ничего не изменилось. Заклинания, болты, стрелы, прочее оружие… Оскаленные до почти звериного состояния лица нападающих под старомодными шлемами, увлеченные боем и одновременно угрюмые лица друзей. Ощущение того, что скоро эта толпа просто попрет вперед, жизнями платя за каждый шаг. Будто бы для них это не такая уж большая цена за возможность добраться до ненавистных врагов. Скольких нападающих смогут уложить юные чародеи, прежде чем их ударному кулаку придется браться за мечи? Сколько секунд уйдет, чтобы просто задавить их числом?

И вновь странное натяжение магии. Эзгио дергается всем телом. Да, действительно совсем как живой.

– Златко!!! – вдруг заорала Дэй. – Медальон!!!

Синекрылый опустил взгляд себе на грудь – пусть в бою это почти равносильно самоубийству.

Одновременно с той стороны раздались отчетливые слова команды, и все, кто пришел за жизнями лучшей пятерки Земли, рванулись вперед.

Синекрылый вскрикнул: его амулет со знаком Короля заполыхал тем же самым светом, каким горят его, Бэррина, крылья.

– Стена! Златко, стена!!! – почти одновременно закричал Калли. Позади эльфа и коней в камне, образующем тупик, зажегся тем же самым светом еще один, только куда больший знак Короля, очень похожий на тот, что они видели при въезде в последнюю долину. Правда, посередине у него странная выемка.

Толпа нападающих орет и несется вперед. Кричат и Грым с Дэй, и Ива с Калли. Эти четверо одновременно поднимают и резко опускают руки, отправляя в бой свои самые сильные заклинания. Это почти равносильно смерти – такой расход силы. Однако это на пару мгновений откидывает волну атаки, и Златко удается выиграть бесценное время, чтобы пробиться к стене и, сорвав с шеи, приложить медальон в центр сияющего символа.

Каменная стена будто растворяется в невыносимо слепящем сиянии. Первыми сообразили кони. Они просто рванули в этот сумасшедший свет.

Крики ярости и рев ненависти подстегнули и магов. Иву буквально вкинули в образовавшийся проем. Следующими туда вывалились и Калли с Грымом, и Дэй… Последним – Златко. Выдернув медальон, он успел прыгнуть в сужающееся окно света.

Ива долго моргала, не в силах справиться с ослепившим сиянием, даже мелькнула мысль, что она умерла и попала… Нет, а все же – куда она попала? Девушка подняла голову и увидела все те же горы. Или, может, какие-то другие? Но не это главное, а то, что они были снаружи! «Ну слава богам, закончились эти бесконечные пещеры… Долина какая-то…» Оглядевшись по сторонам, Ива увидела остальных друзей, отчаянно трясущих головами, чтобы понять хоть что-нибудь. Грым еще и заднее место тер, на которое очевидно шлепнулся. Тут же были и кони.

На месте, где недавно был проход, оказалась скала, причем без единого намека на отверстия. Только знак был и с этой стороны. Правда, больше он не светился, а был просто выдолблен в камне. Как и тот, что они видели в зеленой долине, которую недавно покинули.

Потихоньку все пришли в себя и, постанывая и охая, начали подниматься на ноги.

– А я поняла, что именно мне показалось странным в жителях того города, – потянувшись и скривившись пару раз, заявила Дэй.

– Кроме того, что они на нас напали? – зло бросил Грым. Очевидно, упал он совсем неудачно.

Никто не сомневался в том, что нападающие были жителями городка, который расположен в первой из Долин Закатов. Но почему они пошли на такое – абсолютно непонятно. И все же кто для них этот Эзгио? Вряд ли они на хлеб зарабатывают, нападая на чужаков.

– Да ну тебя! Я про другое! Помните, мы говорили, что странные они какие-то в этом городке?

Компания вразнобой закивала.

– Ну так что? – поторопил чародейку тролль.

– Я поняла, что именно мне показалось в них необычным!

– И что?!

– Уши!!!

– Что?! – На этот раз опешили все.

– У них длинные уши!!! Таких у людей не бывает! И у других рас тоже! Кроме…

– Лефов! – хором выдохнули все остальные. Они все помнили, как выглядели эти странные создания. У них действительно были длинные, прижатые к голове уши.

– Подожди-подожди, – замахал руками Златко. – Что-то я не понял. Не хочешь же ты сказать… Нет, нет и еще раз нет. Такого просто не может быть! Все лефы вымерли. Да и непохожи они на лефов! Если не брать во внимание эти странные уши.

– Может, потомки? – предположила Ива. – Ведь много веков прошло. Они действительно могли очень сильно измениться. Особенно если постоянно смешивались с человеческой расой.

– Да кто же их знает, – пожала плечами Дэй. – Но почему-то они пошли против нас. И им помогал Эзгио…

– Значит, не только я его видела! – обрадовалась травница.

Все удивленно посмотрели на нее, и девушка, стараясь не показать своего смущения, пояснила:

– Просто вы как-то… не отреагировали на его действия. Вот я и…

– Так ты же на его действия ответила, – не понял тролль.

– Я еле успела!

– Ну и молодец, – кивнула Дэй. – Мы в тебе не сомневались.

Знахарке было, с одной стороны, очень приятно, с другой – возмущало.

– Это нелегко было, между прочим!

– Да никто и не спорит. Любой другой явно не успевал. Так что ты молодец, что успела, – похвалил Златко. – Как только силы нашла.

– О, ты бы знал, невозможное ощущение… Никогда такого не испытывала. Совершенно иная магия. Причем неизвестного мне типа. И очень сильная.

– А ты точно тип магии не поняла? – осторожно уточнил Калли. Всех насторожил его тон, и друзья тревожно посмотрели на эльфа. – Просто я вот о чем думаю. Мою защиту он обошел, как будто ее и не было. Такая легкость, я думаю, говорит о том, что он использовал совсем другие силы, направления. Во время жизни Эзгио про направления никто не знал, но это не значит, что их не было. Вот я и… Ив, скажешь что-нибудь?

Девушка вздохнула.

– Ты, Калли, становишься все умнее и умнее, – фыркнула она и рассказала про свои ощущения. – Вот и получилось: Природа и темные силы. Прямо как под меня сработано. Я думаю, именно поэтому я и смогла какое-то время сдерживать магию шамана. Он же по уровню куда выше нас, однако тут мне на руку сыграло мое направление и происхождение.

– А я вот вообще читал такую версию, что лефы – потомки духов Природы. Ну вроде как Ива у нас. Только она в первом поколении, а у них кто-то из родоначальников был, – вдруг решил поделиться Бэррин. – Причем не из каких-то там духов, а именно тех, кто охраняет эту землю. Помните, Эзгио говорил: лефы могут рождаться только на этой земле? Может, именно поэтому?

– Ты бы еще попозже это вспомнил, – невесть чему обиделась Ива.

– Да я только сейчас факты сопоставил. Это же не точно все. Так, просто одна из теорий. Как думаете, может, они дети именно того духа, кто изображен у них тут везде?

Ребята вспомнили странную фигуру из камня.

– Помните, я тогда еще сказала, что он мне кого-то напоминает? – пробормотала Дэй.

– Ну помним, – дернул плечом Грым. – Ты, клыкастая, что ли, вспомнила кого?

Гаргулья сокрушенно помотала головой:

– Сама понимаю, что глупо звучит, просто вот вспомнилось. Может, они и правда его дети?

– Ты их видела? А его?! – почти возмутился тролль. – Непохоже!

– Ну да. Но Ива же сказала…

– Что она сказала?! Глупость какую-то несешь! Эзгио вообще лефом не был!

– Гоблин вас подери, совсем меня запутали. Лучше объясните, почему стена отодвинулась? – осматривая небольшую, мало чем примечательную долину, спросила травница. – В смысле проход открылся?

Все призадумались уже по новому поводу.

– Сработала магия Короля, – выдала результат своих размышлений гаргулья.

– Но почему она тут оказалась? – недоуменно подняла брови знахарка. – Короля-то тут не было.

– Этого мы не знаем, – не согласился Златко.

– Вот именно, – поддакнул Калли. И почему-то все сразу вспомнили, что им неизвестно, кто убил ребенка, который был так дорог для шамана и так ценен для всех лефов. Бэррин ли?

– Король был великим магом, – продолжил Синекрылый. – Он вполне мог сделать… создать, не знаю, как сказать, я имею в виду этот выход. Ведь чувствуется явное присутствие магии. Это видно не только потому, как мы сюда попали, но и… за стеной же никто не стучится в камень. Значит, мы на достаточном расстоянии от того туннеля.

– Кстати, а что по этому поводу пишет твой предок? – поинтересовался Грым, явно мечтая вновь подловить Златко на том, что он плохо прочитал рукопись Адриана.

– Ничего. – Было неясно, понял ли Бэррин замысел тролля или нет. – У него вообще нет ни слова про боковой ход.

– Все же странно… – задумчиво произнесла Дэй. – Как смог он открыться?.. Неужели правда, сам Король озаботился этим… запасным выходом.

– А может, наоборот, – тихо произнес Калли, – он закрыл таким способом что-то. Ведь место, где умер ребенок, никто не знает, не так ли?

Синекрылому явно было трудно об этом говорить, но он отважно возразил:

– Но не здесь же! Ребенка похитили и увезли куда-то.

– Но нигде нет данных, где его убили. Так почему бы и не здесь?

– Зачем так далеко ехать? Тут же раньше было полно лефов.

– Не так их и полно. Мы же не в главных долинах. А во время противостояния с Эзгио войска людей стояли не так уж и далеко.

Ива тем временем продолжала оглядывать долину. Камни, камни, камни и еще раз камни. И такое странное чувство, что Природа покинула это место, вернее, что нет тут ничего живого, настоящего, сплошные мертвые бездушные предметы.

– Почему они на нас напали? – чтобы не думать об этом, прервала она дискуссию вопросом. – Я не понимаю, почему?! Ведь они не лефы! А Эзгио явно их вел!

– Ты чего психуешь, Ив? – удивленно воззрился на нее тролль.

– Мне страшно, гоблин тебя побери! – неожиданно даже для себя самой сорвалась травница. – Тут ничего живого нет! Вы тут сидите, спорите, а вокруг нас все мертвое! А, может, и не рождавшееся никогда! И где-то этот гоблинский шаман бродит! Может, мы вообще сидим на месте, где умирал бог! И духи Природы на нас озлоблены! Надо быстрее убираться отсюда!

– О, у Ивы истерика, – хмыкнула Дэй. – Тебя как – водой облить или просто пощечину дать?

– Да пошла ты! Только и можешь, что зубоскалить! Никогда от тебя ни одного доброго слова не дождешься! Я…

Ведьмочка продолжала в том же духе, а ее друзья непонимающе на нее смотрели. Такого за обычно спокойной и доброжелательной знахаркой не водилось. И как ее успокаивать, кроме уже упомянутых способов, никто не знал, а действовать резко не хотелось. Тут из притороченного к седлу Лоренцо мешка выскочил Щапа и помчался к временной хозяйке. Ее состояние зверьку, явно считавшему, что в этой компании только он имеет право капризничать, не понравилось. Поэтому он самым наглым образом подпрыгнул и цапнул девушку за запястье. Острые зубки легко прокусили незащищенную кожу и очень быстро привели чародейку в чувство.

– Ай! – закричала она и тряхнула рукой. Шуш уже и сам расцепил челюсти и бросился наутек, быстро-быстро забравшись по одежде Грыма ему на плечо. И теперь пытался залезть к нему под рубаху и за спину. – Скотина неблагодарная!

Дэй, глядя на разъяренную подругу и тролля, отчаянно пытавшегося поймать верткого зверька, расхохоталась.

– Давай лучше кровь остановим, – наконец произнесла она сквозь смех.

Знахарка еще какое-то время грозила вредному животному всеми карами небесными, но помощь от гаргульи все же приняла.

– А правда, что это с Ивой было? – тихо, повернувшись к Златко, спросил Калли.

– Тебе это тоже показалось странным? – так же шепотом ответил Синекрылый.

Эльф кивнул:

– Это же не первая наша битва, обычно Ива на них так не реагирует.

– Ну-у… Она все же не воин, – протянул Бэррин.

– И все же…

– Да, очень-очень странно. И то, как стена открылась… – Парень нащупал медальон под рубахой и вновь вытащил его. Тот больше не светился. Златко нажал на потайную кнопочку, и крышка подарка Колодца Желаний открылась. Светлый не смог удержаться и заглянул-таки. Внутри действительно оказался портрет Короля. В этот момент Бэррин удивленно и даже пораженно вскрикнул.

– Что?! – испугались все остальные.

– Вот! – Златко не отрывал взгляда от медальона. – Тут раньше не было этой записи.

– Какой?!

– «Виной всему – вечная память», – прочитал он.

– Что за гоблиня? – не удержался Грым.

– М-да, странно, – согласился со смыслом высказывания тролля эльф. – Я всегда считал, что вечная память – это хорошо. Может, это как-то связано с твоим проклятием?

– Как? – скептически фыркнул Златко. – Хотя… – Парень оглянулся на камень с изображением символа Короля. – Кто знает? Но в любом случае Ива права – надо отсюда побыстрее убираться. Грым, оставь Щапу в покое – пусть лезет, куда хочет…

– Но это моя спина! А у него когти!!!

– Ива, ты тоже оставь зверя в покое, он тебя просто привести в чувство хотел, – не обратил внимания на возмущение тролля Бэррин.

– А чего он кусается?!

– В первый раз, что ли? – снова засмеялась гаргулья.

– Дэй, ты закончила с оказанием первой помощи? – продолжил распоряжаться Златко.

– Ага.

– Тогда хватит ржать и давайте уже убираться отсюда.

– Сначала надо лошадей поймать, – высказался недовольный прыгающим по нему шушем Грым. – Вот они перепуганные какие.

Кони и правда казались напуганными. Даже благородный Лоренцо нервно переступал копытами и диковато косил карим глазом.

– Ой, что это с ними? – заинтересовалась необычным для их скакунов (как-никак, но их тренировали для боя или магической битвы) поведением Дэй.

– Да говорю же вам – нехорошее это место. Мертвое, – вновь завела травница. Правда, на этот раз без истерики.

– Это мы уже слышали, но ты так и не объяснила, что это значит, – очень спокойно произнес Калли.

– А ты разве не чувствуешь?! – почти взвизгнула Ива. – Ты же эльф и Жизнь!

Светлый не оскорбился на тон и покорно прислушался к себе.

– Не знаю, Ива, меня постоянно, как мы въехали в эти долины, преследует некоторое чувство дискомфорта и ощущение, будто что-то не так. Может, все-таки объяснишь, что ты имеешь в виду.

– Я не могу это объяснить, – сокрушенно покачала головой девушка. – Это… просто чувствуется. Мы это уже даже обсуждали. Кажется, будто эти земли спят, будто все тут… как под каким-то покрывалом тяжелым. И мне кажется… мне кажется, я не чувствую здесь Природу. Словно в том, что нас окружает, исчезло жизненное начало. То, без чего горы, леса и реки превращаются в просто бездушные камни, растения и воду. Живыми их делают именно такие вот духи Природы…

– Но ты же говорила, что видела духа Природы.

– Видела. Наверное, это был он. Но… но он был очень зол. А почему такое могло произойти? Мы тоже это обсуждали. Может, ему просто что-то мешает?

– Подождите-подождите-подождите… – вдруг загорелись глаза у эльфа. – Сейчас! Мысль какая-то!

Светлый выглядел таким возбужденным, что даже гаргулья не влезла со своей привычной шуткой, что, мол, это действительно событие. Наоборот, каждый пытался понять, что же такое могло прийти в голову эльфа после всего сказанного. И одновременно все всматривались в напряженное личико Калли.

– Златко, а напомни, что сделал Адриан, когда пришел сюда, в смысле к могиле Эзгио, – попросил тот.

– Э-э-э… да в принципе ничего, – удивился вопросу Златко. – Он пришел туда… Вернее, нашел эту могилу. Кстати, до этого часть переходов была завалена камнями. Ему не пришлось у могилы проводить никаких обрядов. Эзгио будто ждал его. Они поговорили, и Адриан ушел… Он был так подавлен тем, что услышал про… Короля и Родрика, что полностью и целиком признал правоту шамана. Вы помните, он сам писал про разбитые иллюзии и то, что мы заслужили эту кару.

– То есть он даже не пытался снять проклятие?

– Нет.

– Но он знал как? Он же вроде говорил, что, пожалуй, не будет пытаться его снять или как-то так.

Златко потер затылок и на радость троллю полез за записями Адриана. Правда, не за тем томом, где было описано путешествие сюда, а за своей расшифрованной копией его дневника. Полистал, нашел нужную страницу и зачитал. Сам он наверняка помнил этот эпизод, но сейчас явно нужен был дословный текст. Сколько раз Синекрылый перечитывал этот отрывок, а все равно в голосе отчетливо слышалось волнение, хоть юноша и отчаянно старался его скрыть.

– «И все же… что теперь делать? Не знаю, не могу поверить… Значит ли это, что мы должны всегда расплачиваться? Или этого все же можно избежать? Не знаю, не знаю, не знаю, что делать!!! Всемилостивые боги, подскажите!.. Вот когда понимаешь, что своей мудрости не хватает. Но мудрость была у тех, кто жил до нас. Теперь я все понимаю. Да, кристально ясно… Пожалуй, я даже знаю, как мне поступить. Правильно ли это или нет, но я решил – пусть все будет, как было.

И мы продолжим платить за свои ошибки. Разве не так поступают все люди? Это же разумно? В голове все путается, мысли просто разбегаются. Боги, боги, дайте мне мудрости! И еще: я, наверное, промолчу… Да, так тоже будет правильно. Надо подумать, подумать… собрать замок веры опять. Ха! Зато теперь я понимаю, почему наше родовое гнездо носит такое имя. Какая ирония!» – Златко остановился, выдохнул и перевернул страницу. – Ну и последняя фраза: «Пусть будет, как было, и будь что будет».

– То есть какие-то идеи, как снять проклятие, у него были?

– Да непонятно здесь. Может, он имел в виду, что не будет пытаться снять проклятие? Ну вроде как… не надо снимать это проклятие, значит, нет смысла и выяснять, как это сделать. А ты думаешь по-другому?

– Мм… я даже не знаю. Вот честно, Златко, такое ощущение, что разгадка совсем рядом, а я никак не могу понять, где именно.

Дэй непочтительно фыркнула. Златко зло цыкнул на нее.

– Я уверен, что лефы имели какое-то отношение к этому духу Природы, – вдруг произнесла успокоившаяся Ива. – И Эзгио тоже. У него были другие силы, чем у меня. И знаете что? Он же сказал, что мог проклясть любого, еще будучи ребенком… Я вспомнила, тетушка говорила, что я варю зелья и вкладываю в них магию, сама того не понимая, потому что не могу иначе, потому что это внутри… Я – дочь духа Природы, а Эзгио мог проклинать, как я варю зелья. Значит, он был сыном темных сил! Только не каких-нибудь мощных демонов, а одного из этих почти ничего не умеющих духов хаоса. Это только звучит круто, а среди них тоже полно шушеры. Да, точно! – Глаза травницы аж загорелись.

– Ив, ты чего несешь? – попыталась ее одернуть гаргулья.

– Да отстань, видишь, я думаю!

– Ты болтаешь без умолку, а не…

– Я так думаю! Так, на чем я остановилась? А, так вот… но он был шаман, а значит… ему могла и Природа подчиняться, вернее, быть одной из его сил! Точно! Это объясняет, почему именно при нем появился этот божественный ребенок… Наверное, только он мог помочь ему родиться. Это же объясняет связь с лефами, с которыми у него не было общей крови…

– Ив, Ив, подожди, – в этот раз не выдержал Златко. – Это все интересно. Но на чем основываются твои выводы?

– На том, что я почувствовала во время боя, – недоуменно произнесла знахарка, недовольная тем, что ее прервали. – И на том, что я смогла выдержать это удар. Никто бы больше не смог. Потому что он слишком силен. Моего уровня ему противостоять явно не хватало. Но я смогла это сделать. Значит, все дело в направлениях – у нас они одинаковые, но при этом противоположные. У меня происхождение располагает принять темные силы. А он уже их потомок. Я же обладаю Природой, то бишь… ну вы поняли, а он просто принадлежит к этому направлению. Такое вполне возможно. Просто мы силы хаоса по-другому воспринимаем. Он как их представитель, а я как тот, кто или их просит, или кому их навязывают…

Синекрылый нахмурился:

– Ив, ну ты же сама понимаешь, что для таких серьезных заключений нужны более аргументированные доказательства.

– Мне и этих достаточно!

– Златко, а знаешь, в словах Ивы есть смысл, – неожиданно заступился эльф. – Если все так, как она говорит, то понятно, почему он столько веков смог просуществовать вот в таком облике… Он тянул силу и из хаоса, и из Природы, и из тех же жителей Долин, а ведь они, судя по всему, имеют в себе часть крови лефов. Тому подтверждение и магия, с которой мы сталкивались по дороге, и твои сны…

– И тем не менее… – гнул свою линию Златко, – у нас есть только эти рассуждения.

– У нас не так часто бывает что-то еще, – невозмутимо парировал Светлый.

– Давайте лучше и правда выбираться отсюда, – прервала дискуссию гаргулья. – Пока вы тут лясы точите, до нас могут и добраться. Мы же не знаем, как далеко мы от тех ретивых горожан.

Хотелось ответить гаргулье какой-нибудь гадостью, но никто не придумал ни одну достойную, поэтому последовали ее примеру и направились ловить своих коней. Те дались в руки даже слишком охотно. Видно, им совсем не хотелось тут оставаться, и они никак не могли понять, почему хозяева медлят. Щапа не рискнул покинуть Грыма, хоть и перелез из-под его одежды на плечо.

Долину на всякий случай осмотрели, благо, она всего была шагов семьдесят в диаметре, но ничего необычного не нашли. Зато наткнулись на проход, вполне подходящий для всадников. Эльф прошелся по нему немного, но быстро вернулся, пояснив, что тропа вполне пригодна для езды. Оглядываясь и подозрительно озираясь по сторонам, лучшая пятерка Земли отправилась в путь.

Дорога показалась не столь долгой, сколько муторной. Ведь они совершенно не представляли, куда она в конце концов выведет. Кстати, назвать ее не то что дорогой, даже тропой можно было с большой натяжкой: она, скорее, напоминала естественный выступ в скальной породе. Вокруг валялось множество камней, через которые лошади пробирались с величайшим трудом. Порой она сужалась до того, что приходилось вынимать ноги из стремян, а то и вовсе спешиваться.

По пути друзья попытались обсудить идею Ивы и Калли, но пришлось признать, что говорить на эту тему можно бесконечно, а доказать – сомнительно. Доводов много, но ни один из них не кажется достаточно убедительным. В любом случае теперь это уже не казалось таким важным. Так что остаток пути пришлось провести почти в полном молчании, слишком уж много мыслей было у каждого. Не очень радостных. Трудно смириться с мыслью, что они возвращаются без победы.

Постепенно тропа начала все меньше вилять и явно пошла под уклон. Скалы впереди начали редеть. Все поняли, что скоро горы кончатся, и слегка оживились. Щапа даже переполз на руки Иве и посмотрел на нее грустными несчастными глазами.

– Ну хватит притворяться, – хмыкнула она и потрепала звереныша по голове. – Но я рада, что ты понимаешь – кусаться нехорошо.

Шуш чуть отвел взгляд, а потом вновь покосился на девушку.

– Ну да, да, в этот раз ты в чем-то был прав, но все равно!

Зверек зафыркал, будто засмеялся, и начал лизать травнице лицо. Та захихикала, и на этом инцидент был исчерпан. К великой радости тролля, которому Щапа истоптал уже плечи, живот и руки, считая, что если тот крупнее Ивы, то по нему можно прыгать и за него можно цепляться. Грым не был существом деликатным и давно бы уже хорошенько проучил наглеца, но в этот раз рука почему-то не поднялась.

Наконец горы сменились равниной, и компания сошла с тропы. Отъехав десятка на два шагов, они, не сговариваясь, повернулись и посмотрели на высокие, с виду такие неприступные скалы.

– Никогда сюда не вернусь, – произнес спустя какое-то время Златко. – Мне кажется, что это единственное, чем я могу почтить память ушедшего народа… Никогда не тревожить своим присутствием место, где они жили.

– Я тоже считаю, что это будет правильное решение, – качнул головой эльф. – Я думаю, нам всем не стоит тут бывать. – Из уст Светлого это звучало почти страшно.

– Меня и так калачом сюда не заманишь, – буркнула гаргулья.

Еще немного молчания, и все одновременно принялись оглядываться.

– А где мы, кстати? – озвучил общую мысль кто-то.

Понять это не представлялось возможным. Ни единого объекта, который указывал бы на присутствие человека, вблизи не наблюдалось. Но всем хотелось как можно дальше убраться от этих гор. Так и решили поступить. Как ни странно, но через пару часов компания выбралась на вполне приличную дорогу. Еще через полчаса они догнали какие-то сани – вокруг опять была зима, хоть и не такая суровая, как на родине Златко, когда они покидали замок Синие Крылья, – и смогли наконец разузнать, где находятся. Крестьянин посмотрел на них очень странно: не так часто ему встречались маги, к тому же не знающие, по какой провинции едут.

Оказалось, что судьба и случай отправили их в места, расположенные по другую сторону гор. Выходило, чтобы вернуться в замок Бэрринов, надо было обогнуть горы вновь. А столь неблизкий путь не сулил ничего хорошего, особенно зимой. К тому же никому из них не хотелось приближаться к этим горам еще раз.

Пораскинув мозгами, лучшая пятерка Земли решила доехать до ближайшего города и уточнить там о телепортах. Карта оных у них была, но нанесены на нее были земли по ту сторону гор. Никто как-то не подумал, что они окажутся так далеко.

Переночевали в деревеньке, куда направлялся давешний крестьянин, у него в хате, кстати. Ему хоть и было боязно пускать на постой таких странных путников, но личный интерес пересилил страх. Имелись у мужичка проблемы, с которыми могла справиться только магия, так что юные чародеи расплатились с ним своим искусством.

Далее был переезд до небольшого городка, и там, кстати, жил маг. Он-то и подсказал, где расположен ближайший телепорт. Ехать до него пришлось два дня, зато погода тут была не в пример теплее, чем в землях Бэрринов.

Добравшись до города с телепортом, друзья решили отправляться в путь на следующее утро, а пока они засели в таверне и стали обсуждать наиболее оптимальный и удобный маршрут. Дело в том что, прыгая от одного телепорта к другому, им пришлось бы делать очень большой крюк. К тому же удовольствие это было недешевое.

– Вот смотрите. – Златко, вновь войдя в роль лидера, ткнул в карту пальцем. В другой руке у него была кружка пива, к которой он то и дело прикладывался. – Вот сначала сюда, потом сюда…

– А зачем в Алешию? – удивилась Дэй. – Нам же вот сюда удобнее. – Теперь и девушка стучала по карте пальчиком. Они сидели в общем зале, так что гаргулья пребывала в человеческой ипостаси.

– В том-то и дело, – азартно продолжил уже захваченный идеей Синекрылый. – Если мы будем вот так прыгать, то нам придется пересаживаться раз двенадцать…

– Одиннадцать, – поправил его Калли.

– Ну одиннадцать, – махнул рукой Бэррин, слава богам, не той, в которой была кружка, – все равно очень много. У нас просто денег не хватит. Но это ладно, можно было бы договориться, все же коллеги, но мы выскочим в Скворе Подбережном. А вы помните, как нас там встретили в прошлый раз. Я предлагаю так сделать. Мы четыре раза перепрыгиваем до Нижнего Расса… – Златко постучал по точке на карте, Ива даже склонилась поближе, чтобы понять, о чем друг вещает.

– Но это же гоблин знает где! – сообразила она.

– Да нет. Мы вот тут проедем по королевскому тракту. Тут будет не больше двух дней пути. К тому же это земли моего родича и союзника, Марвела Гакхла. Вот такой мужик! – Для большей наглядности Златко показал поднятый вверх большой палец. – Переночуем у него и доедем до Верхнего Расса, а там еще один телепорт, и мы в одном дне пути от дома!

– Подожди-подожди, – замахала руками Дэй. – А почему мы раньше этим телепортом не воспользовались? Ведь расстояние как и до Сквора?

– А у него только одна точка выхода. В Верхний Расс, а оттуда только в Нижний Расс и так далее. Где-то там уже можно выбирать несколько направлений, но они все не туда, куда нам надо, ведут. Короче, долго получается, круг большой слишком. Это сейчас нам удобно. Потому что мы совсем с другой стороны едем.

– А-а.

– Понятно-понятно. Ну что, – оскалился Грым, – хороший план, мне нравится. Просто и умно.

– Вот!

– С нашим счастьем… – начала гаргулья, – эти пара переходов выльются в таки-и-и-е проблемы…

– Так рассуждая, – фыркнула Ива, – мы и телепортироваться нормально не сможем. Все лучше, чем снова через Ллетов пробиваться.

– Именно, – кивнул Калли. – В прошлый раз нам повезло. Они не были достаточно хорошо готовы, не знали наших возможностей. Второй раз такое вряд ли случиться. Голосую за план Златко.

– Я тоже, – поддержала эльфа травница.

– Да мне-то что, – тут же пошла на попятный Дэй. – Просто хочу сказать, чтобы не настраивались на легкий путь. Не с нашим счастьем.

– Да когда мы думали, что будет легко? – усмехнулся пребывающий в каком-то радужном настроении Бэррин. – Мы же маги, а значит…

– Приключений на свою задницу всегда сыщем, – закончил за него Грым.

Компания посмеялась да на том и порешила. Еще немного попили пивка и расползлись по кроватям. Смотреть в городе все равно особо было нечего.

На следующий день, с утра, друзья отправились в путь. Надо сказать, что их немало поразило, как одно и то же устройство – телепорты – различались в разных местах. Например, в этом городе телепорт был выполнен в виде туннеля шагов десять в длину и высотой в два человеческих роста. Зачем надо было так извращаться, юные чародеи не поняли, а на расспросы не было времени.

Потом был следующий город, где пришлось дожидаться, пока телепорт будет настроен именно на то место, куда им нужно. Зачем еще один… и еще один. На четыре перехода ушел целый день. Однако это того стоило. Своим ходом – даже верхом – они бы преодолели этот путь в самом лучшем случае за месяц. А с учетом занесенных снегом дорог, разбойников, нежити, монстров и прочих прелестей, включая клопов, сомнительных обитателей постоялых дворов и поборы на границах, то и того больше.

– Какое все-таки счастье, что у нас мало вещей и мы можем спокойно перемещаться телепортами, – поделилась мыслями Дэй. – Купцы небось так не поскачут.

– Нет, конечно, это просто нереально, – покачал головой Грым. – Я немало поездил в охране обозов, знаю точно.

Компания неспешно ехала по темным улочкам Нижнего Расса. Маги-телепортисты посоветовали им, где можно остановиться, и сейчас друзья направлялись именно туда, неторопливо разглядывая двухэтажные домики, из которых в основном и состояла застройка. Каменными в них были только первые этажи, вторые же сплошняком деревянные. Между домами то там, то сям висели веревки, то ли для белья, то ли для цветов. Первое вероятней. Мостовая была изрядно истоптана, а снег смешан с землей так, что даже булыжники не спасали от грязи. Иву невероятно забавляло, как Лоренцо брезгливо ставит копыта в эту кашу и быстро отдергивает их, стремясь поскорее переступить. Зато Щапа неизвестно чему радовался. Ему уже надоели телепорты, он их изрядно побаивался, и теперь, сообразив, что ничего подобного больше не планируется, активно выражал свое счастье по этому поводу. Оно выражалось в прыжках и скачках по всем пяти участникам похода и их лошадям. И если, так сказать, разумные существа стоически терпели, понимая, что звереныш устал сидеть в мешке и даже на руках, то кони никак не хотели терпеть этот вредный пакостливый меховой комок.

Впрочем, долго развлекаться шушу не пришлось, потому что маги все-таки добрались до указанной таверны. Причем, несмотря на все прогнозы гаргульи, без каких-либо проблем.

– Не получится, Дэй, из тебя предсказательницы, – хмыкнул Златко, открывая дверь, за которой призывно шумели посетители таверны. Лошадей сдали на поруки конюху.

– Ничего, еще не вечер, – пробурчала гаргулья. – В смысле нам еще ужинать и на постой устраиваться.

Однако и тут пока никаких проблем не возникло. И комнаты нашлись – маги уже по традиции взяли два номера, и кушанья принесли с нереальной скоростью, и вкусное все было, и даже пиво не слишком разбавленное.

Через часочек такой невозможной благодати маги сомлели, расслабились и начали обращать внимание на окружающий мир.

Таверна была столь типичной, что даже глазу зацепиться не за что. Тролль, правда, каждый раз провожал симпатичных подавальщиц плотоядными взглядами, но это тоже было в порядке вещей. Даже Ива с Дэй давно уже перестали обращать внимание на подобное. Опять же сами девушки углядели двух вполне симпатичных полуэльфов, которые с интересом поглядывали вокруг. Если бы волшебницы не сидели в обществе парней, то давно уже были бы рядом. На другом конце зала пиликал что-то на видавшей виды лютне полупьяный менестрель. На нем были дорожный сине-серый костюм и забавная шапочка. Почему-то зеленая и совершенно не подходящая ни к остальному костюму, ни к бледноватому с красными пятнами лицу. Зато на этом, простите боги, головном уборе красовалось еще более несуразное, чем все остальное, красное перо. Небольшое и чуть изогнутое, оно почему-то невероятно умиляло знахарку, раз за разом вызывая улыбку.

А поскольку за менестрелем сидели давешние полуэльфы, то они решили, что столь нежное внимание предназначалось именно им, и все же решились подойти. Дэй толкнула подругу ногой под столом. Та подняла глаза и уперлась взглядом в кавалеров. Те раскланялись, представились и пригласили девушек потанцевать. Парни даже сначала опешили от такой наглости. Все трое давно уже привыкли, что в их присутствии «их барышень» никто не пытается сманить. Еще больше удивило их то, что оные красавицы, не особо раздумывая, согласились и скоро уже вовсю отплясывали с симпатичными полукровками.

– Нет, вы это видели?! – возмутился Грым, которому для полного счастья еще и Щапу поручили, и тот сейчас сосредоточенно грыз большой палец тролля.

– Сам гоблинею, – согласился Златко. – И ведь ни одной девушки, чтобы поприставать!

– А вот эти? – Грым еще раз вывернул шею, кивнув на одну из подавальщиц. Та была как раз в его вкусе – косы в руку, грудь не обхватишь, крутые пышные бедра. – Глянь какая.

– Ну попробуй подвали, а я лучше еще пива выпью и за нашими красавицами пригляжу.

– Да ладно тебе! Пойдем на пару, перед дворянином они точно не устоят, а за девками пусть ушастый приглядит!

– Калли, посмотришь? – Бэррин повернулся к эльфу, посверкивая на него полупьяными карими глазами.

– Да идите-идите, – махнут тот лапкой. – Я еще мороженое не ел.

– А что, в этой глуши есть мороженое? – безумно удивился Златко, подымаясь.

– Представь себе, – пожал плечами Светлый, довольно безразлично скользя взглядом по публике. – Я, правда, не уверен, что мы с хозяевами сходимся во мнении, что это такое.

Бэррин заржал и даже чуть покачнулся от количества выпитого алкоголя и силы чувств.

– Да пошли уже, Синекрылый, – дернул его Грым, и скоро парочка растворилась в толпе. – Береги шуша!

Калли перевел взгляд на зверька, который решил, что к съеденному – нет, не пальцу – можно добавить вот эту головку сыра и вот тот кусочек мяса. И плевать, что с тарелки одного из временных хозяев!

– Вот, Щапа, – погладил его эльф между ушами, – оставили нас с тобой вдвоем.

Шуш оторвался от лакомства и понятливо пофыркал, за что был награжден чуть приподнятыми в улыбке уголками губ.

– О, а это что за зверь?! – На их стол налетел какой-то здоровый, но уже почти не держащийся на ногах мужик. – Я такого не знаю!!!

Щапа тут же оскалил клычки, зашипел-зарычал и прижал к себе головку сыра, в святой уверенности, что незнакомец пришел именно за ней. Тот же, не замечая угрозы, протянул руку с почти черными ногтями к зверю.

Эльф, не меняя позы, пнул нежелательного «посетителя» в коленную чашечку, отчего тот взвыл и брякнулся на стол, с которого тотчас соскользнул на пол.

– Э! – возопили двое невесть откуда взявшихся его товарищей.

Светлый криво ухмыльнулся и поднял руку, в которой заполыхало пламя. От друзей с факультета Огня лучшая пятерка Земли нахваталась этих показушных Жестов. Главное, что работали они на раз.

Вот и теперь приемчик не оплошал. Мужики подняли руки, показывая что-то вроде «Поняли, не правы были», подхватили приятеля под белы – фигурально говоря – рученьки и уволокли к своему столику, дальше нагружаться пивом или что уж там они пили.

– Вот, Щапа! – Калли вновь повернулся к зверьку, тот умно посмотрел на него, все так же нежно прижимая к себе сыр. – А все почему? Потому что пить надо в меру! – назидательно произнес он. – О, прекрасная дева, благодарю! Это то, о чем я мечтал все последние дни! Мороженое!

Однако уединение на троих – эльф, Щапа и мороженое – скоро вновь было прервано. Вернулись злые и явно ничего не получившие Грым и Златко.

– Ну что, герои-любовники? – отправляя в рот еще одну ложечку десерта, спросил Калли. – Неужто эти красотки вам отказали?

– Да они-то нет! – зло бросил тролль и тут же опрокинул в себя кружку пива, налив его из кувшина. – Но такую цену заломили, что, право слово, за нее можно целый бордель в Стонхэрме на ночь снять!

Светлый не смог удержать каменный мины и расхохотался.

– Да ладно вам, зато узнали местные расценки, – улыбнулся он, отдавая давно уже пытающемуся туда забраться Щапе вазочку из-под мороженого. Довольный-предовольный зверь тут же сунул туда мордочку и принялся вылизывать остатки лакомства.

Тролль опрокинул в себя еще одну кружку и принялся изящно объяснять всем, кто был в зоне слышимости, что он по этому поводу думает. Златко сначала поддакивал, но потом и сам заслушался, так дивно сплетать словесные обороты и собирать их в этажи мог только бывший наемник.

Калли легко улыбался, наблюдая, как танцуют девушки. И ему отчего-то стало так радостно. Щапа сидел рядом на столе и вылизывал шерстку, ведь под конец он чуть ли не полностью влез в вазочку.

Постепенно в таверне становилось тише. Менестрель все же допился до состояния нестояния и теперь сладко посапывал под столом в обнимку с лютней. Ива и Дэй упорхнули к новым знакомым за столик. Златко и Грым неодобрительно и недоуменно посматривали на развеселившихся подруг.

– Что они нашли в этих хрычах, а? – спросил тролль. – Не понимаю. Уроды же!

– Да ладно тебе, на морды они ничего, – не согласился Златко. – Девушки таких любят.

– Вот! Вот это мне и не нравится! Щас запудрят им мозги и…

– Не преувеличивай, Грым, – с усмешкой прервал его Калли. – Наши девочки сами кому угодно запудрят мозги. И вообще – пусть развлекаются. В кои-то веки Дэй выглядит довольной.

– И Ива! – поддакнул Бэррин. – И рядом нет этого проклятого вампира!

– Точно! – мигом согласились его друзья, и всем троим полуэльфы сразу показались куда симпатичнее.

На этом разговор свернул еще куда-то. Парни заказали еще кувшин-другой пива и приступили к святому – травлению баек.

Этим занимались однако не только они одни. За соседним, вернее, несколькими соседними столиками расположилась довольно большая группа воинов-наемников. Были тут и молодые, и явно постарше да поопытнее. Одеты они была в некое подобие формы и имели на рукавах какой-то странный знак – то ли летучая мышь, то или разлапистый крест. Как потом оказалось, это была двухсторонняя секира.

Но колоритнее всех был капитан. Если бы поблизости оказались девушки, они, несомненно, в первую очередь оценили бы хитрющие, такие живые-преживые темные глаза. Парни же отметили только то, что он явно постарше всех остальных и находится в той золотой поре, которая даруется мужчинам: тело еще молодо, сильно и полно желаний, а опыт уже появился. В черной рубахе, на голове берет с той же самой непонятной эмблемой, он сидел во главе стола, держал в руке пинтовую кружку вина и что-то громко и смачно вещал. Более молодые наемники чуть ли не в рот ему заглядывали.

Златко, Грым и Калли невольно прислушались.

– …И вот сижу я в этом замке, ноги на стол, вино вот тоже в лапе, а эти придурки там под стенами штурм устраивают. Таран так и стучит в наши ворота. О! какие там были ворота! Да, защищать этот замок было одно удовольствие, даром, что некромансеру принадлежал. Ну думаю, надо поглумиться. Выхожу на стену вот с такой же кружкой вина, может, и больше! И кричу этим уродам – они как раз перерыв сделали: «Что-то я не слышу ритмичного стука тарана!» – Капитан засмеялся, и рядом заржали все слушатели. Он рассказывал с таким азартом и так красочно, оттеняя историю мимикой, голосом и жестами, что не поддаться его обаянию было просто невозможно. Даже маги невольно заулыбались. – Как они злились! Опять за таран схватились, да толку-то! Наши ворота ни разу никто не взял!

– Капитан, расскажите про… – Какой-то из молодых наемников назвал какое-то странное имя или название.

– О! это был еще тот случай! Мы тогда на лорда Марфеласа работали. О такой был мужик! Жаль, рано помер.

– Убили?

– На бабе помер! Ну да не суть дело. Служили мы тогда у него, а он враждовал с одним уродом – лордом Фантсомом. Та еще морда! Все бы ему как-нибудь этак. То королю жалобу нашкрябает, то магов каких купит, лишь бы в бой не идти, то еще чего удумает, ух, я бы его!.. Ну так вот, мы ему тогда много напакостничали. И вот что он придумал: призвал какого-то стеномаза, тот намалевал мою рожу на бумаге, и развесили эти картинки везде по городу и округе, что, мол, разыскивается, награда такая-то. Пятьдесят злотых, кажется. Ред, не помнишь?

– Точно-точно! – поддакнули со стороны.

– Ну вот. Причем за оной сказали приходить в таверну, что в городке, который под ним ходил. Ну я про это прознал. Мы тогда долго еще ржали. Но я думаю – я не я буду, если не поглумлюсь. Взял топор… – Для наглядности капитан потряс одноручным боевым топором. – Ну и недолго думая пришел в эту таверну. Эффект был… куда там магам! Притихли все, как мыши под веником. Лорда-то тут нету! Где-то лазит! Кто их мирных и полумирных в этой таверне защитит? Ну я и говорю, мол, вот он я! Давайте пятьдесят злотых! – Грянул ржач. Все, кто слышал эту историю, от души смеялись, кое-кто даже слезы вытирал, с такой экспрессией и колоритом она была подана. – Ну они, понятное дело, сначала стали отнекиваться, что это, мол, к лорду, а они тут совсем ни при чем, но когда мы их прижали, другую песню завели: дескать, нету еще такой выручки. Грабить мы их не стали. Они нам по кружечке-другой налили пивка, мы и свалили. Да вовремя, как раз к нашему замку этот самый лорд, так его растак, Фантсом подгребал. Ну мы ему в спину ударили, а там и наши, что были в замке, подтянулись, только того лорда и видели, так бежал, аж пятки и сверкали!

Потом было еще несколько историй. И вот в одной из них прозвучало имя Марвела Гакхла.

– Вы знаете Марвела Гакхла? – удивленно и достаточно громко спросил Златко, поворачиваясь к наемнику всем корпусом.

– Да! – с вызовом ответил тот. – А что?!

– Это мой родственник! И союзник!

– А ты кто такой будешь? – уже тише, но все равно с некоторым подозрением спросил капитан. Заговоривший с ним парнишка был в компании с эльфом, что служило для мужчины не лучшей рекомендацией. Ну не любил он ушастых!

– Златко Бэррин, третий сын Даниэля Бэррина. Троюродный племянник Марвела Гакхла, – не без гордости ответил Синекрылый.

– Ух ты! Бэррин! – Вот это меняло дело. – Да еще и племянник старины Марвела. А ну подь сюды, расскажи, как они там! Сто лет уж Марвела не видел!

Златко с друзьями пересел поближе, перетащив свое пиво и шуша, уже наевшегося до состояния, когда передвигаться самостоятельно становилось проблематично. Зверушка тоже вызвала интерес у наемников. Правда, после пары прокушенных пальцев они больше не лезли его потрогать.

– Он у нас… не особо любит, когда его чужие лапают, – пояснил Бэррин.

– С характером! – уважительно покивал капитан, потом протянул руку для пожатия. – Абиро.

Синекрылый кивнул и представил своих друзей.

– Да я сам только к нему еду. Хотим через его земли к себе вернуться.

– Да? Мы тоже к Гакхлу направляемся. Слышали, он людей срочно собирает…

– Да?! А почему?! – разволновался Бэррин.

– Ну уж не знаю. Просто наши кинули клич, вот и двигаем к его замку.

– Что-то мне это не нравится. Мы завтра с утра туда. Давайте вместе поедем? Всяко безопаснее. И нам с воинами, и вам с магами.

– Не, завтра с утра не выйдет, нам припасы надо обновить. Стрел опять же подкупить, болтов. Да и с оружейником и кузнецом на утро договорились.

– Понятно. Мы ждать не можем. Тогда поедем, а вы, как разберетесь с делами, догоняйте. Ох, совсем не нравится мне это. Дядя не тот человек, чтобы самому на кого-то идти. Да еще зимой.

– Насчет того, что самому идти войной, не согласен, но вот по поводу зимы, это ты точно подметил. Ну да что теперь гадать. Завтра сам узнаешь, а мы послезавтра подгребем. Можешь не сомневаться! Я к старине Марвелу всегда на помощь приду! С ним всегда такие интересные передряги. Слушай, а может, вам с друзьями с нами поехать лучше? Что там эти несколько часов дадут? А три мага на дороге – это такая лакомая добыча.

– По опыту знаешь? – усмехнулся Грым.

– Ну и это тоже, – хохотнул Абиро. – Но вы все же подумайте.

– Во-первых, нас не трое, а пятеро. – Синекрылый мотнул головой в сторону любезничающих с полуэльфами девчонок. – И мы не только маги…

– Да и разведку никто не отменял. – Тень улыбки скользнула по губам Светлого.

Наемник с сомнением посмотрел на Калли, но эльфы на то и эльфы, чтобы с ними не спорить. Да и отговаривать от безумств молодых да резвых ему явно уже надоело, своих таких хватало. В то же время подставлять свою команду ради каких-то больно торопливых юнцов он не собирался.

– Не советую, ох как не советую. Сложите свои молодые головушки. А толку не будет. Лучше подождите денек, и вместе отправимся. Всяко толку больше выйдет.

– Посмотрим, – буркнул Златко, уже явно приняв решение. Несмотря на опасения наемника, Бэррин все просчитал. А пока же начал выяснять, что Абиро известно о том, для чего Марвелу понадобились воины. Однако тот не знал, и даже в таверне об этом особо не говорили. Не сезон все же для военных походов. По крайней мере, никаких подозрительных действий в округе не велось. Именно это и было самым весомым аргументом в пользу решения выезжать с утра. Синекрылый со товарищи еще немного поговорили с наемниками и людьми вокруг, а потом Златко шепнул Грыму и Калли:

– Ребята, отрывайте девушек от их ухажеров, завтра рано подымаемся.

Парни ухмыльнулись каким-то поразительно похожим образом и поднялись со своих мест. Приказ был выполнен точно как прозвучал. Тролль недолго думая взвалил знахарку на плечо, хлопнул по заду и в ответ на возмущенные реплики просто произнес:

– Встаем через четыре часа.

Травница, сраженная таким безжалостным известием, на несколько мгновений замолчала. Собственно, этого времени троллю хватило, чтобы дотащить ее до лестницы, а там протестовать уже было поздно. Разве что по поводу способа передвижения. Грым послушно усадил ее себе на шею и так дотащил до комнаты, пообещав вскорости приволочь и объевшегося шуша.

Калли же тем временем разбирался с недовольными полуэльфами и гаргульей. Девушке он шепнул, склонившись к ушку:

– У родственника Златко неприятности. Выдвигаемся до рассвета, – произнес он таким трагичным голосом, что даже Дэй проняло. Потом выпрямился и сказал несколько слов на эльфийском. Кавалеры сразу поникли, поклонились Светлому и очень-очень вежливо попрощались с гаргульей.

– Что ты им сказал? – поинтересовалась Дэй, когда Калли провожал ее до номера.

– Я сказал им, что вы с Ивой рееки-ла.

– А что эта гоблиня значит?

Светлый весьма довольно улыбнулся. Гаргулья тут же заподозрила его в какой-нибудь гадости. И не ошиблась.

– Это значит, что вы – невесты на выданье… У эльфов это означает особый период в жизни девушки. Скажу сразу, он не зависит от возраста. Любой мужчина, который коснется ее… э-э… ниже талии, должен будет жениться на ней. Если, конечно, родители девы согласны.

– Что?! – возопила Дэй. – Ты им такое сказал?!!

И полезла душить этого паршивца.

– Нет, конечно, – уворачиваясь, засмеялся Калли, довольный такой реакцией. – Я перед ними просто очень вежливо извинился и сообщил, что вы больше не можете скрашивать их общество.

– И они так просто согласились?! – не поверила чародейка.

– Я произнес древнюю формулу и обратился к ним как высший по положению. На эльфийской социальной лестнице они стоят на восемь ступеней ниже меня.

– Сноб! Высокомерная скотина!

– Именно, – усмехнулся тот. – Но иногда так удобно!

Дэй, к своему удивлению, если не сказать больше, обнаружила, что ничего не может противопоставить этой обезоруживающей улыбке, даже злиться на него не получается. Только покачала головой и хлопнула дверью перед носом Светлого, буркнув что-то вроде:

– Уже эльфы стали лыбиться во все зубы, что же будет дальше? Тролли будут петь серенады?

В коридоре послышался мелодичный смех услышавшего ее речь Калли.

Встали, разумеется, не слишком рано, просто парни не удержались и немного попугали девчонок. Зато тем спалось так сладко в эту ночь.

А утром – вкусный завтрак, оседланные лошади, и снова в путь… Опять собачий холод и уходящая вдаль дорога. Мороз, который не удалось разогнать даже солнцу, щипал за щечки и самым наглым образом лез под одежду. Лучше всех и тут устроился Щапа. Он забрался к знахарке за пазуху и теперь дрожал там, а в ответ на любые попытки его вытащить, начинал кусаться, лягаться и царапаться.

– Наглое животное, – как-то без огонька заключила травница.

– Смирись, – посоветовал Златко.

Ива честно разрывалась между «Да ни за что!» и «А что мне еще остается?», но так и не пришла к выводу, какое высказывание ей было ближе – гордое или правдивое, так что просто махнула рукой и прижала шуша поближе, чтобы теплее было, – хоть какая-то от него польза.

Так день и прошел. Зимой они коротки, но ребятам повезло – сумерки только начали сгущаться, как вдалеке появились башни замка Марвела Гакхла. Тут пришлось быть куда осторожнее. Они и так-то постоянно останавливались, дожидаясь эльфа или гаргулью из разведки, а сейчас и подавно.

Светлый убежал вновь, а четверка друзей осталась его ждать. Давалось это с огромным трудом. Цель казалась такой близкой, а путешественники уже основательно продрогли, проголодались и устали. Эльфа в этот раз не было дольше обычного, друзья даже стали волноваться. Однако потом он появился и доложил:

– Ничего особо подозрительного не обнаружил. Ни следов военных действий, ни большого скопления людей. Замок как замок. Внутри такая же суета, разве что народу чуть больше, чем обычно бывает в замках такой величины.

Друзья немного посовещались и решили ехать как обычно, особо не маскируясь.

Несмотря на опасения, тактика была выбрана самая правильная. В замке им очень обрадовались и тут же пустили внутрь. Встречать вышел сам хозяин.

Родственник Златко был невысок ростом, крепок, с небольшой русой бородой и живыми, глубоко посаженными карими глазами. Он крепко обнял троюродного племянника и с нескрываемым интересом познакомился с его друзьями.

– Если бы ты только знал, как я рад тебя видеть, Златко! – Радость на его лице действительно была, но какая-то странная. Будто приправленная дурными вестями.

– Дядя, я слышал, ты собираешь людей, что-то случилось?

Марвел посмотрел на юношу так, будто тот его невероятно поразил.

– А ты что – ничего не знаешь? – еле смог выговорить он.

– А что я должен знать? – уже предчувствуя беду, выдавил из себя Златко.

– На Синие Крылья напали! – не смог сдержать эмоции Гакхл. – На родовое гнездо Бэрринов!

– Как?! – вскричали, наверное, все в пятерке.

– О-о-ох-х… долгая история, – вздохнул мужчина и, положив руку на плечо Бэррина, развернул его к замку. – Идемте в дом. Чего зря морозиться-то?

Пока готовили ужин, Марвел поведал следующее:

– Это Ллеты.

Со стороны Златко тут же раздалось разъяренное рычание.

– Да-да, именно. – Гакхл и сам прибавил несколько крепких словечек. – Они обвинили вас…

– Нас?! Бэрринов?

– Нет, именно вашу пятерку…

– Что?! – взревели те.

– Да, они обвинили вашу пятерку в том, что вы напали на кого-то из их выродков!

– Это мы-то напали?! Это они на нас напали! С двух сторон хотели в клещи взять! Насилу вырвались!

– Ллеты всегда были лгунами и подлецами, – убежденно произнес Марвел. – Они не только обвинили вас в этом, они еще и королю жалобу накатали. Но и это еще не все. Они собрали войска и осадили Синие Крылья!

– Но почему?! – возмутился Златко. – Нет, я понимаю, Ллеты всю жизнь только о том и мечтали, чтобы нам напакостить и земли наши захватить, но столько уже лет сидели поджавши хвост. Да, собственно, с того раза, когда в первый раз появились мои крылья, они и не высовывались! А что сейчас-то произошло?!

– Зимой мало кто воюет, – задумчиво произнесла гаргулья.

– Я так думаю… – протянул Гакхл, – м-да… думаю, это из-за тебя, племянник.

– Из-за меня? – не понял тот.

– А больше не из-за чего… Ну вот подумай сам. На чем долгое время держался паритет между вами и Ллетами? У твоего отца воинов больше, обучены лучше, но магов своих нет, так? Так. А вот у них наоборот. Воинов немного, зато несколько магов есть. Тогда, давно, если бы не ты, все, не было бы больше Синих Крыльев, по крайней мере под властью Бэрринов. Тогда Ллетам хорошо по шапке дали. Пока они оправились, пока то да се… В принципе один маг для них не так уж страшно. Но вот ты уезжаешь учиться и приезжаешь на каникулы с четырьмя друзьями-чародеями. Тут-то Ллеты и сообразили, что зря они это дело запустили. Если так все и оставить, то через пару лет у Бэрринов будет пять, а то и более отличных чародеев. Надо или сейчас нападать, или уже смириться с тем, что ближайшие пару-тройку веков можно о Синих Крыльях забыть. А тут еще ты со товарищи уезжаете куда-то, да и такой повод хороший даете. Один к одному, понимаешь? Ллеты и решили рискнуть. Отец твой еще и часть воинов распустил с семьями праздники провести. У них там сейчас совсем туго. Конечно, просто так замок не взять, но с Ллетами маги.

– На Синих Крыльях стоит защита от магии! – почти вскрикнул Златко, сжимая кулаки.

– Да, стоит, но, думаешь, ее надолго хватит, если каждый день и ночь подтачивать? – Марвел покачал головой. – Плохо дело, короче. Даниэль вестников с просьбами о помощи разослал. Но насколько я знаю, долетели только два, перехватили птичек явно. Я уже своих голубей отправил в полет, но дело быстро не движется. Сейчас ни у кого особо нет войск. Да еще и дорога, сам видел. Дальмилу и Верду, – назвал он еще двух родственников Бэрринов, – вообще не пробраться к нам, у них там перевалы все завалило. Ален обещал помочь, но пока он из своей глуши доберется. У меня вот есть немного солдат, но надо же еще и в замке кого-то оставить. Как остальные, не знаю. – Родственников и союзников у Бэрринов было много, но с этой стороны Гакхл назвал всех. – От них известий не получал, но, думаю, пока надо рассчитывать только на себя, а там если придут, будет приятный сюрприз.

– Дядя, дядя! – Синекрылый вскочил и чуть ли не пробежался по комнате. – Но… но как же так?! Я так… – Он остановился и явно приказал себе успокоиться. – Что ты собираешься делать?

– Ко мне сейчас два отряда идут. Дождусь их и поеду на помощь к твоему отцу. Пока еще не знаю, как буду действовать на месте, но не сиднем же сидеть.

– Это один из них под командованием капитана Абиро? – Бэррин вновь уселся напротив родственника.

– Абиро?! Он тоже сюда едет?! Вот это хорошая новость! Отличный командир, и команда у него неплохая.

– Очень много молодых воинов, – поделился мнением Златко. Пусть он и сам был молод, но с детства обучен распознавать выучку и профессионализм солдат.

– Не бойся. Абиро своих орлов умеет выбирать. Если взял новых, значит, есть за что.

Синекрылый промолчал в ответ. Сейчас, когда он не находился под впечатлением капитана, тот уже не казался таким бесконечно отважным и лихим.

– В любом случае это хорошо, что они едут сюда. – Марвел не стал разубеждать племянника, хотя явно заметил его скепсис. – И хорошо, что ты тут. Да еще с друзьями. Я, признаться, волновался на вас. Первое опасение было, что вас вообще уже порешили, коли так нагло в нападении обвиняют. Боюсь, что и родители твои тоже очень боятся подобного. А во-вторых, вы ведь могли возвращаться через Сквор Подбережный, а это значило бы, что тут же попали бы в руки к врагам.

– Да мы чуть так и не сделали, повезло, однако.

– Да уж, не то слово, – почти вздохнул Гакхл. – Слава богам! Да-да, именно. Теперь в поддержке моего отряда будут пять магов. Это существенно увеличивает наши шансы.

– Дядя, – немного обеспокоенно начал Златко, – а когда вы выдвигаетесь?

– Дождемся тех двух отрядов, о которых я говорил, они через пару дней подойдут, если снегопадов сильных не будет, и двинем.

Лицо парня чуть ли не перекосилось. Он вновь вскочил и сделал несколько быстрых резких шагов по комнате. Потом обернулся и, нахмурившись, уставился на родственника.

– Я не могу столько ждать!

– А что ты предлагаешь? – начал заводиться мужчина. – Если мы выступим сейчас, то они просто разобьют нас поодиночке. Я не могу так рисковать.

– Но они там не продержаться без магической поддержки! Против магов-то!

– Златко, не пори горячку! Синие Крылья не один штурм выдержали, и этот выдержат!

– Нет, дядя, я так не могу. Я должен туда отправиться как можно скорее!

– И что ты сделаешь?! Златко, не забывайся, ты еще и года не проучился на мага! И друзья твои тоже! Что вы против опытных волшебников сделаете?!

– Только что ты очень радовался, что мы будем в твоем войске!

– Вот именно – в войске! А не самостоятельно! Сами вы не только свои головы сложите, но и нас ослабите! Златко, это счастье, – Марвел положил тяжелые руки на плечи юноши, – что ты живым и целым добрался до меня! И надо этим воспользоваться!

– Дядя, ты не понимаешь! – почти взвыл парень. – Там заклятия защиты уже поизносились! Их еще этим летом собирались обновлять, да так и не обновили, потому что маг, с которым отец всегда работал, уехал куда-то. А сейчас под стенами Синих Крыльев несколько квалифицированных магов систематически разрушают эту и так слабую защиту! А это значит, что в замке постоянно кто-то гибнет!

– И что ты сделаешь?! Ты еще не умеешь создавать такие заклинания!

– Не умею! Но я могу напитать силой старые заклинания, там больше-то и не надо! К тому же ты представляешь, как ма с отцом волнуются!

– А ты подумай, что с ними будет, когда ты окажешься в руках Ллетов или еще хуже – в сырой земле!

– Не дави на меня! Я не собираюсь рисковать понапрасну! Мне надо только до подземного хода добраться! По нему попадем в замок и отлично!

– Златко! Да про этот подземный ход всем на свете известно! Неужто ты думаешь, что Ллеты не оставили там отряда?!

– Там есть и другой вход, он, конечно, намного ближе к войскам, если они стоят под стенами Синих Крыльев, но все же! Шанс есть!

– Зла-а-тко!!! Как ты проберешься к войскам?! Ты подумал?! Да я ни за что не пущу тебя туда! Даже если придется связать и засунуть в погреб!

– А что, если нам выступить вместе с отрядом капитана Абиро, – вдруг произнес тролль, с интересом наблюдавший за развитием родственных отношений, – они могут устроить шум где-нибудь на другом конце лагеря, а мы пока проберемся в ход. А потом воины Абиро отступят и будут ждать вас?

– Точно! – тут же загорелся Синекрылый. – Так и сделаем! Все равно эти люди большого преимущества тебе не дадут, да и потом они все равно к тебе присоединятся, зато мы получим вполне реальный шанс прорваться!

– Нет, нет и нет! Я тебе не позволю так рисковать! И не надейся!

– Нет, дядя, ты вот только подумай…

Спорили они долго, громко и аргументированно. Продолжили даже за ужином. Девушки и эльф откровенно заскучали и, откушав, быстренько ушли в отведенные им покои. У всех троих не было ни малейшего сомнения, что Златко все равно сделает по-своему, а значит, надо хорошенько выспаться перед тяжелым походом. Кроме того, ни у кого из ребят не возникло ни единой мысли, что можно отказать в помощи другу, хотя они рисковали, и рисковали очень серьезно. Да и спорить со Златко тоже никто не стал. По им одним известной причине они приняли его решение как верное.

Друзья не зря не сомневались в Синекрылом. На следующий день их разбудили в рань несусветную, а это значило только одно: Бэррин все же убедил своего родича в том, что его план удачен. Хотя, судя по его недовольной физиономии, Златко не столько доказал свою правоту, сколько просто замучил дядю занудством и упрямством.

«Команде спасения», как их в сердцах назвал Марвел, набили седельные сумки провиантом и прочими нужными вещами и дали тысячу и один наказ, сопровождая это причитаниями и хмурыми взглядами. Синекрылый сделал вид, будто ничего не слышит, в мыслях витая уже под стенами своего замка. Грым, который сроду не выслушивал нотаций, еле сдерживался. Зато эльф же искренне считал, что это его не касается. Дэй, наоборот, упрямо полагала, что ее никто не вправе отчитывать. И только Ива сочувственно улыбнулась Гакхлу. Впрочем, это вряд ли принесло ему утешение.

Наконец все было собрано, сказано и выслушано. Подъемный мост как огромная пасть чудовища с глуховатым стуком опустился, и кони лучшей пятерки Земли тронулись с места. Копыта отчетливо цокали по покрытой утоптанным снегом земле. Утро только начинало разгораться над лесом вдалеке. Мир вокруг был нереально тих – такое возможно лишь перед рассветом – и будто чего-то ждал. В этой атмосфере перестук подков по обледенелой дороге казался интригующей увертюрой к еще неизвестному, но несомненно интересному спектаклю.

– Значит, план такой, – разорвал это колдовское наваждение Златко. – Мы сейчас едем до Нижнего Расса. Перехватываем команду Абиро и вместе с ними кратчайшим путем мчимся до Верхнего Расса. Там телепорт…

– У нас хватит денег? – спросил практичный Грым. – Или мы наемникам не будем платить аванса?

– Конечно, нет. Или заплатим, но немного, если артачиться начнут. Дядя подкинул мне деньжат, но негоже ими разбрасываться. На телепорт для нас и всей команды хватит, не беспокойся. Потом еще один переход – и мы под стенами Синих Крыльев. Но там надо быть куда более осторожными. У нас нет права попасться в лапы этих уродов.

– К тому же, – усмехнулся Грым, – тебя дядя загрызет, если попадешься. Причем ему будет без разницы, в каком ты будешь состоянии, жив или мертв.

Златко скривился, но спорить не стал.

Кони споро – еще бы, на таком-то морозе! – скакали по дороге. Друзьям было не до разговоров. Они попрятали лица в шарфы, отчаянно надеясь, что путь вдруг каким-то невероятным образом сократится и они окажутся у теплого камина… хотя бы на постоялом дворе.

Говорят, что когда чего-то одного хотят сразу несколько, оно обязательно сбывается. С желанием великолепной пятерки получилось практически так. Нет, дорога не стала короче, просто стоило им доехать до собственно главного тракта (дорога к замку Марвела Гакхла ответвлялась от него, занимая по времени чуть меньше часа) и проскакать по нему совсем немного, как навстречу вынырнул отряд Абиро. Оказалось, капитан, терзаемый странным чувством – то ли опасениями, то ли, наоборот, предвкушением, вывел свою команду из Нижнего Расса на полдня раньше. Ночевали они в одном из постоялых дворов и сейчас на полной скорости направлялись к Гакхлу.

Командир отряда очень обрадовался и даже несколько удивился, увидев юных магов живыми и даже целыми. Радость была взаимная, потому что теперь последним не надо было носиться туда-сюда по дороге в Нижний Расс.

Златко быстро взял Абиро в оборот, рассказал ему свои идеи и показал письмо от Марвела. Капитан тут же высказал кучу сомнений, но Синекрылый умело взял инициативу в свои руки, и спор разгорелся.

– Они друг друга стоят, – послушав немного обоих, высказал свое мнение Грым и вытащил из мешка аппетитно пахнущую лепешку. Ею тут же заинтересовался вылезший на волю Щапа, потребовав свою долю. Как ни странно, тролль даже поделился. Не слишком щедро, но все же.

Абиро зло зыркнул на Грыма, на лепешку, втянул идущий от нее запах и потребовал за участие в этой авантюре гонорар, в полтора раза превышавший обычную в подобных случаях сумму. Златко еще немного поломался, но согласился. Как он потом признался друзьям, меньше чем на двойную оплату Златко и не надеялся. Так что вскоре изрядно увеличившаяся команда уже неслась по зимней дороге.

И хотя Дэй, Ива и Калли втайне ожидали всяческих неприятностей от наемников: драк на постоялых дворах, стычек с молодыми да шустрыми магами, приставаний к девушкам, но даже им пришлось признать, что с дисциплиной в отряде капитана Абиро было все в порядке. Даже Светлого явно не любившие эльфов наемники не тронули.

Воины, конечно, с интересом разглядывали новых нанимателей. Грым и Дэй сразу завоевали их уважение. Тролль – по определению: бойцы этой расы считались одними из лучших, причем в армию они редко шли, а вот в такие вольные отряды очень даже часто. Надо отметить, что в команде Абиро почти все были люди, кроме, пожалуй, нескольких полукровок.

Что же касается гаргульи, то, во-первых, на наемников явно произвела неизгладимое впечатление ее каменная ипостась, когда она, по просьбе Златко слетать на разведку, прямо на скаку легко выпрыгнула из седла, перевоплощаясь на лету. Ну а во-вторых, «сразу видно, к ней на хромой козе не подъедешь».

К Светлому присматривались с опасением, ничего хорошего от эльфов никто, по опыту, не ждал. Что ж, морду не воротили, и то хорошо.

А Ива неожиданно для себя обнаружила, что ей абсолютно наплевать на то, что о ней подумали эти люди. Надо сказать, это было для нее необычно: травница всегда болезненно реагировала на то, как ее воспринимали другие. Нельзя сказать, что ей были неприятны наемники, просто чужое мнение о себе в какой-то момент стало интересовать ее куда меньше.

Щапа же мгновенно стал всеобщим любимцем, чем бессовестно воспользовался, переползая с рук на руки и требуя угощения.

Время в пути прошло пусть и не особо быстро, но и не слишком тяжко. Погода, слава богам, не изменилась. Снегопады вполне могли бы задержать группу. Ночевать конечно же приходилось на постоялых дворах, из-за чего часть дня – один или два часа – уходила впустую. Златко злился, но поделать ничего не мог. Спать в снегу не хотелось никому.

В любом случае впереди было самое трудное. Синекрылый с капитаном раз за разом обсуждали план, прекрасно понимая, что без соответствующих сведений – где находятся войска противника, выставлены ли караулы у подземного хода и прочего, – это по сути оставалось пустыми разговорами.

– А ты не боишься, что именно через этот ход враги проникнут в замок?

– Неа. Невозможно. Там такие хитрые замки и ловушки, что случайно никто не пройдет. Разве что положив при этом несколько сотен бойцов. Не думаю, что Ллеты расщедрятся на такое. К тому же выводит этот ход в запертые помещения, а с другой стороны всегда дежурит стража. Своих пустят, а чужих, понятное дело, нет. К тому же, чтобы открыть любую дверь, в нашем замке существуют правила, введенные задолго до меня: это можно сделать только с разрешения хозяина или его наследника в присутствии достаточно большого количества вооруженных людей. Ну а сам проход в замок настолько узок, что в него может пролезть только один человек. Там даже латникам приходится снимать амуницию, чтобы протиснуться.

– А я?! – заволновался тролль. – Я пролезу?

Бэррин с сомнением оглядел тушку друга.

– Думаю, да. Не такой уж ты и большой.

– Э! – возмутился тот.

Златко улыбнулся, показывая, что это была шутка.

– Не волнуйся, влезешь. Боком, так точно. Только куртку, плащ и меч, – кивнул он на полуторник в наспинных ножнах, – придется снять.

– Ну это не проблема, – успокоился Грым.

– Ну вот, на чем я остановился. Через подземный ход не пройти – это все знают, – Синекрылый покачал головой. – К сожалению, о нем довольно широко известно. Поэтому-то вы нам и нужны. Не знаю, что там и как будет. Но надо будет или отвлекать воинов Ллетов, или с боем прорываться.

– Там посмотрим, – кивнул Абиро. – Надеюсь, твой друг, – он указал на Калли, – сможет все качественно и незаметно разведать.

– Можете не сомневаться, – склонил голову, разумеется все слышавший, эльф.

Капитан фыркнул – то ли скептически, то ли принимая информацию к сведению. Ему не раз случалось работать с эльфами – и Светлыми, и Темными. И хоть он их не любил, приходилось признавать, что лучших разведчиков еще поискать. Равно как и стрелков. Но так же Абиро отлично знал, что и на старуху бывает проруха. Калли казался ему слишком молодым и самоуверенным, чтобы спокойно на него полагаться. Да и вообще вся компания магов грешила этим недостатком. Это единственное, что не нравилось в них опытному вояке. С другой стороны, слишком уж легкомысленными они тоже не казались. «Опыта нет, вот в чем проблема, – думал он. – Столько бы там ума или серьезности ни было, а опыт ничем не заменишь». Это его волновало и нервировало, ведь от действий этих юнцов зависело очень и очень многое, в том числе жизнь его ребят и его собственная. Если бы Абиро мог выбирать, то предпочел бы присоединиться к Гакхлу. Однако там он получил бы куда меньше. Да и сам Марвел в письме просил его помочь Бэррину. И было еще одно обстоятельство… Порой в жизни случаются такие моменты, когда кажется, будто течение неудержимо тащит нас куда-то, в каком-то ему одному известном направлении, и сопротивляться ему нет никакой возможности. Абиро давно научился чувствовать, когда можно идти против событий, а когда не стоит гневить упертую Судьбу, ведь вот такие молодые энтузиасты частенько были ее инструментами. Они в своей юношеской неукротимости и правда были похожи на бурные, шумные горные реки. Никогда не знаешь, к чему приведет их активность. Капитан отлично знал, когда есть надобность плыть против течения и когда… уже поздно. Вот и сейчас он отчетливо чувствовал эту направляющую руку Судьбы. Это заставляло его морщиться – уж очень наемник любил сам решать, что должен делать. В то же время он понимал, что в состоянии только расслабиться, поскольку в этой ситуации от него уже мало что зависело.

Да и операция не представлялась ему особенно сложной, уж что-что, а наводить много шуму они с командой умели. Главное, чтобы эти юнцы не подвели.

Абиро еще раз глянул на пятерку магов и вновь покачал головой. Упертый дворянин, хамоватый, но удивительно адекватный тролль, высокомерный эльф, совершенно непонятная, но, похоже, бой-баба гаргулья и мягкотелая знахарка, – та еще команда… Как они вообще сосуществуют вместе? И почему он сам раз за разом ловит себя на мысли, что они начинают ему нравиться?

Через телепорт они перенеслись на земли, граничащие с бэрриновскими. Потом был переход на полдня и остановка на постоялом дворе. Ночью Златко и Калли умчались на разведку. Дэй тоже отправилась с ними, но по воздуху. А Грым с Ивой остались дожидаться их вместе с наемниками. Травница обнаружила, что безумно беспокоится о друзьях. Они редко разделялись в боевых операциях. Даже на тренировках в Университете старались оставаться в поле зрения друг друга. А сейчас…

И ведь это действительно уже не игры. Где-то там за пеленой ночи сидят у костров кровные враги их Златко. Сколько там сейчас часовых? Сколько вообще людей? Смогут ли эти трое незаметно все разведать? А если нет? Если их схватят? Что с ними сделают? И что тогда ей, вернее им, делать? Травница покрепче прижала к себе вконец объевшегося и чрезвычайно этим довольного шуша. Тот пробурчал что-то: ему не нравилось, когда его тревожили на сытый желудок. Однако Ива привычно не обратила на это внимания. Если бы что-то так уж сильно Щапе не нравилось, он не постеснялся бы пустить в ход зубы. А коли нет, то и потерпит. Мысли вновь вернулись к друзьям. Как они там? Златко конечно же знает местность, а Калли все отлично видит и слышит, Дэй с воздуха бдит, но… как же страшно за них! Там ведь очень много врагов! Что они сделают с сыном злейшего врага, если поймают?

– Ив! – позвал Грым.

– А? – не сразу оторвалась от своих невеселых дум знахарка.

– Шла бы ты спать. По роже вижу, что нервы пошаливают. Выпей чего-нибудь успокоительного и в кроватку. Завтра все силы понадобятся.

Травница хотела возмутиться, но тролль остановил ее жестом и словами:

– Не спорь со мной. Все равно ведь ничего из твоего бдения не выйдет, а наши вернутся не раньше чем через несколько часов, туда ведь еще доехать надо.

Ива уже поняла всю правоту друга, но тревожные мысли не хотели подчиняться логике и здравому смыслу.

– А ты? – наконец сдаваясь, спросила она.

Тролль гнусно ухмыльнулся:

– Дорогая, ты хочешь, чтобы я согрел тебе постельку?

Сперва травница даже опешила от такого предположения. Потом сообразив, что имелось в виду, швырнула в нахала лежащую рядом тряпку.

– Дурак!

Тот только расхохотался.

И тем не менее своего он добился: знахарка, пылая негодованием, ушла наверх, где, помаявшись немного, действительно выпила отвара пустынника и завалилась спать, обняв Щапу. Так до утра они, синхронно посапывая, и проспали.

А за окнами довольно-таки грязного постоялого двора ночь правила своим королевством. Ей в помощь была луна и редкие, почти не видные звезды. Их владения казались нереальными – вокруг было слишком много превращенного в снежинки серебра. И еще – тишина. Призрачная, колдовская.

Но на самом деле это было всего лишь обманчивое впечатление, ведь всегда кажется, что вокруг тебя стоит оглушительная тишина, когда приходится чуть ли не дыхание сдерживать, чтобы не выдать себя.

Златко и Калли были совсем близко от тех мест, где вполне могли находиться враги. Сначала им пришлось достаточно долго ехать, потом идти, почти бежать. Бэррин вел эльфа мало кому знакомыми тропами. Сделать это было нелегко, особенно по неутоптанному снегу, так что они были вынуждены, ко всему прочему, еще и выбирать те места, где его было поменьше. В результате времени было потрачено все же больше, чем парни рассчитывали, но выбирать не приходилось. Иногда к ним спускалась парящая очень высоко – чтобы не заметили какие-нибудь особо глазастые часовые – Дэй и сообщала, что увидела.

– Мы уже должны быть недалеко, – прошептал Златко. – По крайней мере тут вполне могут оказаться люди Ллетов.

Калли кивнул и произнес:

– Дэй спускается.

– Рановато. Наверное, увидела что-то.

Наконец и Бэррин услышал хлопанье крыльев. Через несколько минут еще более серьезная, чем обычно, гаргулья оказалась перед парнями.

– Я видела их. Замок и правда в осаде. Людей сколько не скажу, но костров много. Не менее сотни.

– Ничего себе, – присвистнул Светлый. – Сколько же там народу?

– Этого я не знаю. Не рискнула так низко спускаться. А в темноте плохо видно, но думаю, не меньше пяти сотен.

– Ладно, что гадать, – решительно кивнул Калли. – Златко, рассказывай, что там с рельефом и дорогой, и я пойду.

Синекрылый тяжко вздохнул, понимая, что эльфу будет намного проще одному, и постарался как можно подробнее рассказать все, что помнил о местности, по которой Светлому предстоит пробираться.

Тот все выслушал, что-то уточнил и через пару секунд скрылся во тьме. Дэй хлопнула Бэррина по плечу и тоже взлетела. Златко же остался ждать. И это было невыносимо для деятельного юноши. Но не зря его учителя по стратегии, тактике и лидерству потратили на него столько времени. Синекрылый скрипел зубами, но следовал плану.

Калли тем временем пробирался вперед. Ему было не впервой заниматься разведкой на фактически вражеской территории. Да и в этот раз противостояли ему люди. По крайней мере, в большинстве. «Вряд ли в войске Ллетов могут быть эльфы. – Светлому даже в голову не пришло, что другие расы могут быть опасны. Такая психология была не менее характерной чертой их расы, чем знаменитые острые уши. – Разве что полукровки… фи-и-и».

Во многом такое отношение было оправданно, потому что действительно у эльфов были лучшие, чем у кого бы то ни было, зрение и слух. Представители этого народа обладали способностью легче, чем любые другие, передвигаться по снегу или каким-либо ненадежным поверхностям. Они умели оставаться незаметными, словно сливаясь с окружающим, и еще… они очень быстро бегали, если что-то шло не так.

Сейчас Калли осторожно крался вперед, чутко прислушиваясь к окружающему. На морозе снег под ногами должен был бы поскрипывать, но эльфу удавалось каким-то странным образом этого избегать. Причем не прилагая никаких усилий. Даже не задумываясь, почему это происходит именно так.

Как ни привык он ходить в разведку, но все равно легкое напряжение было. Калли втайне даже радовался этому. Несмотря на свою расовую принадлежность, он считал, что абсолютное спокойствие и уверенность легко могут сыграть с ним злую шутку. С другой стороны, чем старше он становился, тем меньше думал на эту тему. Не пройдет и пары лет, и он станет таким же непробиваемо спокойным, как и большинство его сородичей. По крайней мере, в таком деле, как разведка, юношеское волнение отступит перед уверенностью профессионала.

Прошло не очень много времени, и эльф услышал пока еще тихий шум, который может возникнуть только от присутствия множества людей. Калли отлично понимал, что ночью этих звуков не так много, но судя по тому, что он уловил, это был достаточно крупный лагерь. Светлый зашагал еще более осторожно, зорко вглядываясь в темноту и тщательно прислушиваясь.

Скоро появились и часовые. Первые из них стояли на достаточном расстоянии от палаток и костров и часто сменялись. Все же неподвижно стоять на морозе вдали от огня было очень холодно.

Эльф без проблем обнаруживал эти скрытые посты и так же легко их преодолевал. Он даже с усмешкой подумал, что запросто мог бы перерезать не одну глотку, прежде чем кто-нибудь спохватился бы… Делов-то! Дождаться смены караула и пустить кинжальчик погулять. Да и ловить эльфа в лесу… А он находился как раз в лесу. Войско Ллетов по большей части расположилось на равнине, но на границе с лесом. И караульные с этой стороны стояли именно в нем.

Светлый подобрался чуть ли не вплотную к палаткам. Внимательно оглядел ту часть лагеря, что была видна с его места. Осторожно двинулся по кругу, подсчитывая солдат, пытаясь почувствовать магов, при этом сам не колдуя. Чужое волшебство запросто может быть обнаружено противниками, а в данном случае это означало провал всей операции. Ведь все их преимущество было в том, что о них никто не знал. Возможно, Ллеты и подозревали, что средний сын Бэрринов может появиться, даже наверняка предполагали такое, но пока это было в разряде простых домыслов, а появление незнакомого чародейства ясно бы указало на их присутствие. Какие тут еще могут быть маги?

Поэтому эльф смотрел во все глаза, слушал во все уши, но не колдовал, только разве что прощупывал пространство вокруг волшебством, которым могли пользоваться только его сородичи. Ощутить такую магию не мог никто, кроме них же. Даже Темные не всегда это умели. Шанс, что в войске Ллетов окажутся Светлые эльфы, был слишком мал, чтобы его всерьез учитывать.

Самая же главная цель этой вылазки состояла в том, чтобы разведать, как обстоят дела около двух входов в подземный туннель, что вел в Синие Крылья. Калли несколько недовольно подумал, что ему очень надоело передвигаться по всяческим пещерам и им подобному, однако он отлично понимал – ничего другого им не остается. Златко надо было оказаться в замке.

Около первого входа, как и ожидалось, обнаружился здоровенный отряд, по всем признакам готовый к любой неожиданности, причем они явно имели приказ в случае нападения поднять как можно больший шум: у каждого, по крайней мере из тех, кого смог рассмотреть эльф, на поясе висел рожок, а на самой площадке около входа висело аж два тяжеленных гонга. «Вот ведь перестраховщики», – раздраженно подумал Калли, потихоньку сдавая назад.

Ситуация со вторым входом тоже не радовала. Он был расположен куда ближе к замку, а значит, и к основному войску Ллетов. Не в самой гуще, хоть за это спасибо, но все же. Один из отрядов чуть ли не на нем расположился. Крайняя палатка так вообще шагах в трех от замаскированного входа стояла, если, конечно, Калли правильно определил его местоположение. «М-да, весело. Я-то тут, разумеется, пройду, а вот остальные…».

Эльф и так и сяк обошел место лагеря и только головой покачал. Потом подумал, что может сдернуть вояк отсюда, и опять вздохнул. Еще раз внимательно осмотрел месторасположение войск и двинулся назад. Очень кстати пошел снег, как Ива и обещала, и еле заметные следы Светлого быстро исчезали под новым слоем белого морозного покрывала.

Златко усиленно делал вид, что не волнуется. Было перед кем. С полчаса назад вернулась Дэй.

– Все, что могла, я узнала. Больше можно, только если спускаться ниже. А нашего ушастого и вовсе не видно. Его и днем-то с огнем не всякий раз сыщешь, а уж сейчас… – объяснила она.

Сейчас они, укрывшись в очень удачном закутке, что образовывал холм, бурелом и изгиб речки, грелись у почти невидимого огня. Горел он в специально выкопанной – магия Земли все же удобная штука – для этого яме. Уже с пары шагов заметить его было почти нереально.

– Да не волнуйся, Златко, – вдруг сказала гаргулья. – Хочешь, я слетаю к твоим и сообщу о том, что ты жив и скоро будешь с ними?

Синекрылый сначала опешил – несмотря на все старания казаться спокойным, провести подругу своей миной ему не удалось, – а потом только больше понурился. «Наверное, это закономерно. Мы уже около полугода общаемся, разлучаясь практически только на сон», – успокоил он себя. Потом обмозговал идею гаргульи.

– Не надо, Дэй, – покачал он головой. – Нам это ничего не даст. А родители вообще с ума сойдут. Я понимаю, что они и сейчас ужасно волнуются, да только к этому страху они уже привыкли, а если они узнают о нашей затее… я даже не представляю, что с ма будет… К тому же я не знаю, насколько и как сейчас работает магическая защита. Помниться, там лет пять назад поставили заклинание против летающих существ, кроме птиц и насекомых, конечно. В тот год гарпий развелось – это просто что-то! – и они немало нам крови попортили. Одна из них даже раз чуть ребенка не утащила, ну отец и не выдержал – попросил знакомого мага поставить это заклинание. Гарпий в округе сейчас мало осталось, однако я не знаю, стоит то заклинание или нет. И не представляю, как оно на тебя сработает. Мало ли что.

– А-а, – подивилась гаргулья. – Как все сложно…

– Угу… вот ведь гоблин, где же Калли?!

– Он же не гоблин, а эльф, а ушастые любят основательность. Пока все, вплоть до того, чем солдаты поужинали, не изучит, не явится.

– Да, но нам еще возвращаться. Нельзя тянуть с нашим проникновением в замок.

– Я понимаю, но ты же сам знаешь, что днем мы не выйдем. Это самоубийство. После обеда, скорее всего, пока дойдем, пока на позиции встанем. Мы же только ночью полезем в этот твой ход.

– Это да. Не обращай внимания. Я просто нервничаю.

Дэй внезапно улыбнулась:

– А знаешь, Златко, ты не уподобляйся нашему Калли или мне. Тебе не идут каменные мины. В отличие от нас, ты можешь признаться в том, что тебя гложет, и при этом не потерять лица.

Синекрылый удивленно посмотрел на такую необычную сейчас, почти мягкую Дэй. Она, похоже, и сама смутилась под его взглядом.

– Так странно от тебя это слышать, – не смог он удержать свой язык на привязи.

Гаргулья пожала плечами и вдруг улыбнулась. Получилось весьма клыкасто, но при этом в глазах Дэй были смущение и теплота. Контраст сражал наповал.

– Ну уж вот так… Не все же с вами ругаться.

Златко тоже улыбнулся. Хорошие друзья у него…

– И то верно.

Девушка картинно оглянулась и театральным шепотом попросила:

– Только Грыму не рассказывай.

– Твоя тайна умрет вместе со мной! – не менее картинно прижал руку к сердцу Бэррин.

Оба рассмеялись. Потом Дэй встала, расправляя крылья.

– Ну ладно, пойду еще раз слетаю, может, Калли увижу. Пора уж.

– Давай, – кивнул Синекрылый, возвращаясь к насущным проблемам.

– Их там действительно много. Не менее пяти-шести сотен, – сообщил друзьям благополучно вернувшийся эльф, пока они тем же путем пробирались к лошадям. Те были спрятаны в заброшенном, но еще крепком каменном сооружении. Оное находилось на опушке леса, в относительной дали от любых поселений, и пользовалось дурной славой. Однако в нем не раз ночевали те же самые Бэррины, если не успевали добраться до замка засветло. (Может, именно поэтому и пользовалось?) Синекрылый даже вспомнил случай. Как-то раз на охоте Тони сломал ногу и сильно ударился, думали даже у него сотрясение, так что ехать верхом не мог, еще и лошадь его убежала, зараза такая. С ним был только Эрил и еще совсем юный Златко. Они с трудом дотащили брата до этого дома, старший отправился в Синие Крылья за помощью, а младший – тогда еще не было близнецов – остался с пострадавшим. Ох, и досталось им тогда от родителей – они же на охоту чуть ли не тайком сбежали и о безопасности не побеспокоились, да и в известность никого не поставили. – Откуда у них такая армия?

– Понятия не имею. Особенно если верить дяде Марвелу, Ллеты все это спонтанно учудили. Но не суть…

– Златко, а сколько человек у твоего отца? – перебила его Дэй, только что вернувшаяся из очередного полета и доложившая, что путь свободен.

– Когда мы уезжали, дай боги, чтобы было человек восемьдесят. Это причем со всем молодняком и теми из слуг, кто способен взяться за оружие при нападении на замок. Но в Синих Крыльях еще очень много женщин и детей. Они тоже могут помогать – за ранеными ухаживать, подносить что-нибудь и прочее. Но сам замок рассчитан восемь к одному. То есть его взять можно только при численном преимуществе противника в восемь раз. Опять же по опыту, было и страшнее. Когда я был совсем маленький… – Бэррин вспомнил тот случай, когда первый раз появились его крылья. – Враги превосходили нас раз в одиннадцать-двенадцать. И мы довольно долго держались.

– Я вообще не могу понять, на что надеются Ллеты, – покачал головой Калли. – Зимой они долго под стенами не выстоят, да и половина военных хитростей не будет работать. Бред какой-то.

– Я думаю, они рассчитывали взять нахрапом. И все же… отсутствие магов в замке – это огромнейшая дыра в защите. Практически единственное слабое место. Может, они на это понадеялись. Но для этого в их армии должно быть много собственных магов.

– Я не смог понять, сколько у них магов, – вздохнул Светлый. – Магией активно пользоваться побоялся, а без нее почувствовать не удалось. Но не менее трех.

Синекрылый скрипнул зубами.

– Даже три – это больше, чем надо, но думаю, их еще больше. Четверо-шестеро. Иначе это просто не имеет смысла.

– Возможно, – согласился эльф. – Наша задача – не привлечь их внимания. У тебя уже есть план?

– Есть несколько идей, – кивнул Златко. – Но я их еще обдумаю и, когда доберемся до наших, расскажу.

Они как раз подходили к дому, где в тепле – очень относительном, но все же – дожидались их кони.

Вернулись разведчики без происшествий. Поспали пару часиков, а потом Златко представил друзьям на суд свой план. Для начала он подробно, со слов Калли, нарисовал расположение войск противника и обозначил интересующие их места.

– План, собственно, прост. Вам надо будет где-то вот тут и вот тут, – Синекрылый постучал пальцем в двух местах на импровизированной карте, – немного пошуметь, привлекая их внимание. Причем у меня есть идея, как это сделать. Недавно были Зимние праздники, и после них у людей осталось много хлопушек и фейерверков. Некоторые из них были изготовлены с помощью магии. И если несколько таких взорвать сразу, то это вполне сойдет за действие нового чародея. Этим мы привлечем внимание магов к данному месту. Если они будут заняты другим, то есть шанс, что наше присутствие не почувствуют. Мы постараемся не колдовать, когда будем прорываться к ходу. К тому же если вы ударите именно здесь, то велика вероятность, что отряд, который так близко расположился к интересующему нас месту, тоже бросится в вашу сторону. Ваша задача – произвести как можно больше шуму и быстро отступить. То есть никакого напрасного риска. Ваши жизни и мечи еще понадобятся дяде Марвелу, когда он все же подойдет.

– Хорошо, – кивнул капитан, что-то про себя обдумывая. – А может, имеет смысл пойти днем, ну, пока идет штурм. Велика вероятность, что в интересующем нас месте никого не будет.

– Днем мы туда не проберемся, – вздохнул Златко. – Слишком хорошо видны будем в зимнем лесу, да и нет никакой гарантии, что именно этот отряд не окажется в это же время в лагере. А в том, что часовых будет очень много, сомневаться не приходится. Ллеты – сволочи, но перестраховщики. К тому же они все равно ожидают или нас, или подмогу Бэрринам.

– Ладно, а что с ночными часовыми?

– У вас есть хорошие диверсанты? – спросил Калли. – Те, которые умеют не топать, как грузчики в порту, и видеть, а не только пялиться?.. Я могу снять часовых, но беда в том, что они слишком быстро сменяются, чтобы я поспел сразу в три места. Вам придется разбираться самим.

– К тому же ваша задача не столько нанести как можно больший урон, – вновь заговорил Златко, – сколько наделать как можно больше шуму. Лучше бы, конечно, вы подобрались поближе, но это уж как получится.

– Я понял. Не волнуйтесь, у меня есть отличные ребята, которые тоже могут снимать часовых. – Всем своим видом Абиро показал, что на самом деле фраза могла бы иметь иное окончание: «…не хуже эльфов, а может, и лучше». – В таком случае я сейчас объясню своим людям нашу задачу. А вы озаботьтесь хлопушками, в которых есть магия. Колдунов в моем отряде нет, чтобы это определить.

– Да, выходим через четыре часа, – кивнул Бэррин, поднимаясь.

– Синекрылый, хлопушку и прочую гоблиню пошукаю я, – властно сказал тролль. – А вы трое идите, поспите еще немного, нам понадобятся все силы.

Решение было идеальным. И даже Калли, который вполне мог обходиться без сна дольше всех остальных, не теряя при этом ни остроты восприятия, ни скорости реакции, не стал ему противоречить. Но сразу лечь не получилось, по крайней мере у Златко. Ему еще нужно было обсудить тысячу и одну деталь с капитаном.

Этой ночью с неба все время падал снег. Его было так много, что следы засыпало почти мгновенно. Они быстро превращались в небольшие углубления, образовывавшие цепочки, а потом и исчезали вовсе. Вокруг было совершенно бело. Даже громада неба казалась тоже белесой, хотя ночь давно наступила. Снежинки сбивались в хлопья и опускались на землю весьма неторопливо, с каким-то особым достоинством, будто купеческие жены на прогулке по небольшому городишку. И выглядели они так же богато и празднично. И было что-то в них неуловимо игривое.

Впрочем, команда наемников вряд ли это замечала. Стоило им только выступить в поход, как внешне разношерстная компания вдруг преобразилась – стала сдержанной, организованной. Сразу определились четыре условные группы и их лидеры. Изменилось и поведение Абиро. Теперь это уже был не тот мужичок, что лениво бахвалился в трактире. Как-то сразу на его лице стал заметен опыт и годы. Травнице даже невольно подумалось, что так мог бы выглядеть матерый волк, случись ему принять человеческий облик. Она много раз слышала, как это словосочетание треплют досужие языки, но только сейчас поняла, что имел в виду тот, кто впервые его употребил. «Или все же хорошо обученный охотничий пес? Ива, о чем ты думаешь?».

И как-то сразу она переключилась на себя: ей ведь и лет-то немного, и боевой опыт у нее практически отсутствует, да и в вопросах магии она пока что недоучка. Стало даже немного стыдно за свою недавнюю самоуверенность. И в то же время захотелось покрепче сжать зубы, чтобы не подкачать, не опозориться…

Знахарка скосила глаза на друзей. На лице Златко читалось упрямство вкупе с решимостью. Грыма отличало какое-то внутреннее предвкушение. Дэй немного жмурилась и явно не желала медлить. И лишь Калли, как всегда, оставался невозмутим.

«А у меня небось на мордочке огромными буквами написано все – и волнение, и неуверенность, и вообще», – раздраженно подумала она, невольно крепче сжимая губы, что выглядело если не смешно, то весьма для нее странно.

В это время компания наконец разделилась. Первую группу возглавил, как и следовало ожидать, Абиро. Вторую, судя по внешности, его младший брат. Ива не была уверена, но ей казалось, что несколько раз его называли Шкафом. Что общего с этим предметом интерьера было у не особо высокого и совсем не крепкого на вид парня, травница понять не могла.

Третьей группой, собственно, стала их неизменная пятерка. Капитан предложил Синекрылому дать в подмогу своих людей, но Златко по каким-то ему лишь ведомым причинам отказался. Ива подозревала, что он просто не хотел показывать ход незнакомым людям. Как бы ни рекомендовал Абиро Марвел, а все равно это вольные люди, купить которых легко. Да и опять же никто не обязан ценой своей жизни защищать чужие тайны, и если бы кого-то из команды капитана приперли к стенке, даже Калли не смог бы с абсолютной честностью осудить его длинный язык. Тайна на то и тайна, чтобы ее не раскрывать кому попало.

– Попытайтесь подобраться как можно ближе и не начинайте без условного сигнала, – еще раз напомнил предельно серьезный Бэррин. Ива в очередной раз поразилась, как спокойно Златко берет на себя ответственность за жизни и действия людей. Можно было бы предположить, что он не осознает, чем рискует. Но травница отлично знала, что именно Синекрылый-то как раз и понимает всю тяжесть этого груза. Однако он не боялся этого, всегда решительно шел вперед, искренне считая, что лучше сожалеть о содеянном, чем о бездействии. Знахарка хотела привычно свалить все на направление Разум, однако сейчас она понимала, что все намного глубже или, по крайней мере, неразрывно сплетено с тем, кто Бэррин по происхождению, а также с историей его семьи и воспитанием.

Капитан и его помощник почти синхронно кивнули и дали отмашку своим людям, быстро исчезая в бело-темном лесу.

– Тронулись, – тихо и четко произнес Златко.

Пояснений не требовалось. Все, что могли, уже давно обсудили. Каждый знал свою задачу. Даже оружие и снаряжение было проверено по тысяче и одному разу.

В душе травницы не осталось даже страха. Синекрылый так спокойно и ясно все объяснил, что просто хотелось поскорее выполнить свою задачу. Выполнить, пока еще все инструкции держатся в голове и все посторонние мысли вытеснены готовностью и решимостью. Словно вдруг Ива превратилась в послушную марионетку в руках мастера или одну из тех заводных игрушек, которыми так хвалятся гномы.

Это не было страшно. Главное сейчас – пойти туда и все сделать как надо.

Они шли, почти бежали по бело-черному лесу, скользя по твердому снегу и пытаясь прислушаться к обманчивой плотной тишине. Валящееся сверху искристое богатство будто скрадывало звуки и сжимало мир до нескольких шагов вокруг.

И время тоже будто тянулось совершенно по-другому, чем обычно. Умом Ива понимала, что не могло пройти более двадцати-тридцати минут, но отделаться от ощущения, что они бегут по этому, очень живому, но совершенно нереальному лесу уже вечность, не удавалось.

Вдруг Калли, так непривычно движущийся впереди их группы, поднял руку. Все замерли. Чуткое ушко дернулось, и эльф, повернув голову к друзьям, чуть шевельнул губами. Все прекрасно знали, что это означает: «Дальше я один». Златко понятливо кивнул и сделал еще пару шагов вперед, после чего приник к одному из деревьев. Отступили за них и остальные. Светлый же совершенно бесшумно и невероятно плавно отправился вперед.

«Он должен снять часовых», – словно отстраненно подумала Ива. Слово «снять» отлично заменяло более четкое – «убить».

Она этого уже не видела, но эльф уверенно и осторожно скользил вперед. Вскоре он заметил первого из дозорных. Парня лет на пять старше Златко, с небольшими усиками и порезанной щекой. Глаза у него явно закрывались, хоть он не мог стоять на посту слишком долго – следы рядом с ним покрылись совсем еще малым слоем снега. Но, наверное, без дела пялиться в движущую массу белых хлопьев-перьев было невероятно скучно и однообразно.

…И совсем другое ощущение возникло от тонкого ледяного лезвия, на миг прижавшегося к горлу, а затем распоровшего его от края до края. Вряд ли караульный смог оценить новые впечатления, ведь даже тихое бульканье вырвавшейся наружу крови было погашено плотным слоем снега, в который человек упал, придержанный, чтобы не создавать шума, рукой эльфа.

А Светлый уже скользил дальше – вперед и вправо, где так же бесполезно хлопал глазами на ночной снегопад другой часовой. Совсем скоро он разделил участь своего товарища. Был еще один и еще…

Калли подобрался совсем близко к лагерю, к тому самому отряду, которому не повезло разбить стоянку около интересующего великолепную пятерку Земли пятачка земли.

Жизнь – странная штука, иногда ее приходится отдавать за то, что кому-то потребовалось пройти мимо. Или же если твой сюзерен очень хочет напакостить соседу.

Часовых у костра эльф трогать не стал, дабы раньше времени не поднимать панику. Лишь оглядел лагерь и двинулся назад. Вся операция не заняла у него и десяти минут.

Вернувшись к ожидавшей его четверке, ему даже ничего не потребовалось говорить, без слов было понятно, что путь свободен.

Какой-то удивительно безнадежный крик совы раздался в спящем лесу. Она позвала три раза, и ей даже ответили. Правда, почему-то слышно ее собеседников было куда глуше.

Через несколько минут пять юных чародеев уже застыли совсем близко от лагеря. И в те же мгновения на противоположных его концах началось сумасшествие.

Это действительно было похоже на какой-то спектакль. Шоу, которое лучшая пятерка Земли смотрела не с первых рядов, да и разглядеть могла лишь отчасти. На разных концах большого вражеского лагеря что-то начало взрываться, хлопать и сиять на все лады. Раздались крики и тревожные звуки рожков. Отчетливо пахнуло магией… Растерянные лица солдат и офицеров, лязг металла, обрывки каких-то приказов, ржание коней. Все это сливалось в какофонию, сдобренную, как соусом, суетой, тревогой, непониманием и страхом.

Ива закусила губу. «Пусть они, – имелись в виду те, кто был в отряде, что стоял так близко к входу в подземный туннель, – уйдут. Пусть пойдут посмотреть, что там творится. Ради богов, пусть уйдут». И вместе с тем было отчетливое ощущение, что все выйдет не так легко, как хотелось бы.

Из палаток, что были в поле видимости травницы, очень быстро высыпали наружу солдаты, держа на весу оружие и силясь понять, что происходит. Лишь тревожное слово «Напали!» вновь и вновь повторялось… Кто-то крикнул: «Там!» и даже сорвался в указанном направлении. Но скрыться за деревьями успели лишь несколько человек. Слишком быстро раздался голос кого-то из командиров, приказавший солдатам, бросившимся на помощь своим, остановиться.

Златко ругнулся, и в следующий миг стрела эльфа пробила одежду, мышцы и сердце слишком резвого офицера. Ступор у солдат длился всего мгновение – лишь пока только что живой мужчина падал на колени и заваливался на истоптанный снег лагеря, но за этот миг еще две стрелы Светлого пропели в воздухе и нашли свою цель. Одновременно сорвались со своих мест четверо магов. На ходу вылетали мечи из ножен. Это еще больше походило на странный феерический спектакль. Слишком нереально все было в этом все сыплющемся и сыплющемся сверху снеге.

Вот мелькнули в нем тонкие кинжалы, вонзаясь в тела двух противников… И Златко каким-то невероятным вывертом умудряется, пробегая мимо, выдернуть один из них. В то же время его меч, легко обходя неловкую защиту, врезается в незащищенную ничем, кроме одежды, грудь третьего. Вот огромный полуторник Грыма свистит в воздухе, и словно в дурной театральной постановке две головы падают куда-то к костру. Поблизости правое крыло Дэй отводит один из направленных на нее мечей, в то время как ее клинок разрезает живот противника. Тот кричит и пытается удержать вываливающиеся наружу внутренности, а гаргулья пригибается, уходя от меча второго врага, с невероятной скоростью разворачивается на месте и вонзает кинжал в бок дернувшегося по инерции вперед мужчины.

Ива тоже выскочила на поляну вместе со всеми. Сама не понимая, что делает, она прыгнула вперед и сразу оказалась перед высоким крепким воином. Удивление на его лице отчаянно боролось со злостью, что не помешало ему занести меч в одном из базовых приемов науки убивать. Уйти от него нет никакой сложности, вот только клинок на полпути меняет траекторию, опускаясь совсем-совсем близко от плеча травницы. В какой-то миг она даже слышит свист рассекаемого воздуха и близко-близко видит полушальные глаза противника. Это так странно, ведь никто из них ничего друг против друга не имеет, но они сошлись в поединке, концом которого будет смерть одного из них, – разве это не странно?

Мимо летят не знающие промахов стрелы эльфа. Мелькают в воздухе полуторник Грыма и крылья гаргульи. Она отражаем ими удары не хуже меча. Златые волосы Синекрылого тоже постоянно рядом… Все новые и новые враги выскакивают на полянку, но значение имеет только слишком высокий и сильный для нее, знахарки Ивы из далеких Восточных Лесов, противник. Он легко, будто не чувствуя веса, держит свой меч, и движется быстрее ожидаемого. Травница только и успевает, что увертываться от его ударов или иногда спускать их по мечу. Она отлично знает, что не выдержит прямого противостояния. И магию нельзя использовать. Иначе они точно пропали. И вновь и вновь падают удары… Иве не удается найти ни единой возможности, чтобы хоть раз атаковать. Враг слишком искусен по сравнению с ней, слишком опытен, и ей остается только вертеться, надеясь на помощь извне или нелепую случайность, от которой не застрахованы даже самые лучшие.

А снег все падает и падает, и нет ему конца. Златко сам себе кажется чуть ли не танцором, что выступает вместе с белыми посланниками зимы и неба. Стальной отсвечивающий клинок ему в том подмога. Он гораздо совершеннее самого человека. Его бело-серебристая молния рвется сквозь снег и жадно вгрызается в чужие тела. Те кажутся куклами или такими же актерами поставленного кем-то спектакля, пока меч не вырывается из тесных оков плоти и ярко-красная кровь не выплескивается наружу. Она настолько режет глаза на этом черно-белом фоне, что даже люди и клинки кажутся лишь фоном для нее. Этот алый цвет – герой нынешней ночи. И темные тяжелые капли широкой дугой вновь и вновь ложатся на снег, будто специально выбирая те его нетронутые участки, на которых выглядят эффектней всего.

Но долго так продолжаться не может. Он, Златко Бэррин по прозвищу Синекрылый, пришел сюда не воевать. Это его враги, это люди, напавшие на его замок, но сейчас у него нет шанса на полную победу, а крошечная для него не так уж важна. Поэтому юноша, отталкивая от себя еще одно тело, резко разворачивается и бежит к крайней палатке. Да, где-то здесь. Вонзает меч в землю, и тот натыкается на доску.

«Гоблин побери, без магии не поднять». Дверь, закрывающая ход, и так тяжела, а земля и снег, наваленные сверху, делают ее неподъемной. Парень падает на колени, пытаясь отодвинуть, разгрести все это. «Гоблин!».

В этот же момент Ива понимает, что более так продолжаться не может. Она вот-вот окончательно устанет от махания мечом или же первая ошибется. Она и так жива лишь по какому-то недоразумению. Видно, к этому же мнению пришел и Дрейко, заключенный в ее кольце защитник. Миниатюрный полуразумный дракончик извернулся на ее пальце и раскрыл пасть. Оттуда прямо в лицо мужчины вылетел мгновенно разросшийся огненный шар. Это было не пламя, а Сила в чистом виде. Ива даже не смогла смотреть на то, что она сделала с живым человеком. Отвернулась, отпрыгивая от падающего тела, но предательское боковое зрение все равно запечатлело картинку, которая потом еще долгие месяцы приходила к ней в кошмарах.

Магию почувствовали все из их пятерки. Она резанула как ножом. Даже самые стойкие из них не удержались и посмотрели на травницу. Счастье, что никто из противников не смог этим воспользоваться. Извиняться и объяснять было поздно. Да и терять-то теперь уже нечего. Златко махнул рукой, одним колдовским движением счищая с поверхности люка землю и снег. Пальцы запрыгали по хитроумному замку, нажимая на все нужные выступы, дабы открыть.

Грым развернулся и без особых размышлений ударил по врагу «каменным кулаком», то ли оглушив, то ли просто выбив дух. Гаргулья призвала «ветер», и он просто откинул двух солдат куда-то к деревьям. Калли из своего укрытия ударил целым роем тонких и безжалостных «ледяных стрелок». Штук по пять они вонзились в тела сразу нескольких врагов.

Златко же пытался поднять крышку люка. К нему подскочил тролль и рванул ее вверх. Ива, Дэй и Калли помчались к открывающемуся входу. На их пути стояли еще солдаты, но приходилось бежать, подставляя «щиты» под опускающиеся мечи и с содроганием думая о том, что в этот раз магия может и не выдержать.

Они были совсем близко от цели, когда случилось самое неприятное…

На поляну открылся телепорт, и из него буквально вывалился чужой чародей. Полыхнуло магией, и разнеслось какое-то незнакомое заклинание. Грым рыкнул и, не опуская меча, сделал обеими руками какой-то замысловатый жест, выглядевший в его исполнении на редкость неприлично. Однако получившийся «щит» прикрыл всех пятерых от магии. На одно короткое мгновение. Очень-очень короткое. Потому что в следующий миг вражеский колдун решил действовать не так топорно.

Его уровень явно был значительно выше, чем у каждого из ребят в отдельности и вместе взятых, и перебить его заклинания для них не представлялось возможным, если только оно не было слишком простым. Или если защищающий не прилагал все свои силы, но такое было весьма чревато.

Чародею нужно было чуть больше времени, и солдаты дали ему его. Они сумели-таки пробить «щиты» девушек и связать их боем. Ива и Дэй неожиданно для себя оказались в кольце врагов. Пока они отбивались, все новые и новые солдаты выбегали на поляну. Пробиться к парням магички никак не могли, а те не в силах были им помочь. Оставить уже открытым вход было бы преступлением. Да и это означало бы одно – Златко, Калли и Грым тоже оказались бы в окружении. Да и на них сейчас тоже наступали. А волшебник все что-то шептал и шептал, и каждое его слово добавляло новый узор в вязь заклинания.

В какой-то момент Бэррин просто не выдержал. Все последнее время – с того момента, когда он пригласил друзей к себе, – его мучила мысль, что он втянул их в неприятности, толкнул туда, откуда можно и не выбраться. И расплатой за его эгоизм может стать их смерть. Не ранения, не истощение, не дурное настроение или потраченные силы, а то, что уже не удастся исправить. Его магия, его ум, его умение быть лидером удерживали Златко от паники и сомнений, но это чувство вины постоянно угнетало его. И сейчас, видя, как самые слабые из их пятерки – девушки – захлебываются в неравном бою… как вертится волчком гаргулья, а удары сыплются на ее крылья и меч, как прижатая к дереву Ива из последних сил удерживает спешно поставленные новые «щиты» и пытается отбиваться, как все меньше и меньше становятся огненные шары ее металлического дракончика, – Златко не выдержал. Он не умел бросать своих. Ситуация в любой миг могла стать неуправляемой, ведь надо всем этим довлел чародей, который через доли секунды мог закончить плести свое заклинание, и тогда им уже точно всем не выбраться.

Бэррин шагнул вперед. Грым и Калли одновременно ругнулись и мигом прикрыли его с боков. А в это время за спиной дворянина распахнулись невероятной красоты синие крылья. Сила сорвалась с рук, многократно приумноженная магией Короля, и хлынула двумя потоками, сметая врагов со своего пути. Образовались два прохода, за пределами которых орали и корчились от боли солдаты, попавшие под действие фамильного колдовства.

– Сюда! – заорали эльф и тролль, на миг получившие передышку. Противники просто отпрянули от странного синего сияния, которое сделало нечто чудовищное с их соратниками.

Ива и Дэй рванулись навстречу, без боязни прыгнув в полупризрачные коридоры, которые за мгновение от этого переломали руки, ноги, позвоночники у сражавшихся против них. Страх и радость неожиданного спасения гнали девушек вперед, да так, что они, тормозя, чуть не сбили Калли и Грыма.

В этот момент закончил заклинание маг. Это, наверное, было страшно. Колдовство призвано было полностью лишить их магии и возможности передвижения. Любая попытка дернуться могла обернуться порезами и глубокими ранами. Друзья легко сумели определить это заклинание по отчетливому фиолетово-зеленому оттенку, так хорошо описанному в литературе.

Но, хвала богам, испытать на себе его действие юным чародеям не удалось. Крылья Златко сами собой образовали защиту над всеми пятерыми, накрыв собой и вход.

– Быстрее в люк! – рявкнул Бэррин, наконец-то пришедший в себя после некоторого смятения, что сотворила с ним слишком большая для такого неопытного волшебника сила.

Друзья словно очнулись, и первым в ход шагнул Грым, втащил за собой гаргулью, а следом запрыгнули и эльф с Ивой.

– Стойте на месте и пригнитесь! – проорал Златко, скачком оказываясь рядом с ними. Люк с грохотом захлопнулся, звучно отозвавшись лязгом запоров и незнакомой магией. Крылья Бэррина не исчезли и тут. Однако, похоже, действовали помимо своего хозяина. По крайней мере, чародею, который пытался пробиться следом при помощи своих заклинаний, явно мешали именно они.

– Тут ловушки везде, – пояснил все еще не пришедший полностью в себя Златко и, с трудом оторвав взгляд от доски над головой, подошел к стене. Ладони споро ударили несколько раз по камням в каком-то особом порядке, и рядом образовался узкий проход. Бэррин махнул рукой и первым в него полез. Как только рядом с ним оказались все друзья, повторился ритуал с хлопаньем по камням, и проход закрылся.

– Уф! – вздохнул Синекрылый. – Теперь этот урод точно не догонит.

– Точно? – с сомнением посмотрел на стену тролль. Он, конечно, очень уважал камень, но при желании можно пробить и не такую толщину.

– Точно. Я не знаю принципа, но пройти тут может только Бэррин, только добровольно, и чужая магия здесь не действует. В смысле разбивается об эту стену.

– А мы пройдем? – Гаргулья только сейчас заметила, что еще держится за Грыма, и тут же расцепила когтистую ладонь, которой сжимала его предплечье.

– Да. Вы ведь со мной.

– Как все сложно, – пробурчала Ива, тоже отцепляясь от Калли и пытаясь хоть немного прийти в себя. – Вот тебе и по-тихому проберемся.

Златко пожал плечами. Крылья чуть поблекли и уменьшились, но не исчезли. И продолжали чутко реагировать на движения хозяина – вот и сейчас приподнялись от жеста.

– Не ушли, гады.

– Кстати, магией просили же не пользоваться! – Дэй не упрекала, но и промолчать не могла.

– Это не я, это Дрейко, – вздохнула Ива. – Но боюсь, он был прав, я бы сама не справилась.

– Давайте все потом обсудим, – чуть раздраженно повел бровкой Калли. – Нам еще надо до замка добраться.

Очередное подземелье его явно не радовало.

– И то верно, – согласился Бэррин и двинулся куда-то в темноту уходящего вдаль хода. – Идите за мной. Не касайтесь стен. Я буду говорить, где какая опасность.

– А отличная из этих крыльев подсветка получилась, – ухмыльнулся Грым.

– И не говори, – хмыкнула Дэй.

– Я все слышу, – возмутился Златко.

И друзья рассмеялись. Не потому, что было смешно, а просто хотелось как-то снять напряжение.

Идти пришлось долго. Нельзя, конечно, сказать, что каждый шаг был чреват опасностями, но порой приходилось нелегко. Например, попался участок, где им пришлось метров сорок пробираться ползком, боясь хоть чуть-чуть оттопырить зад или локоть. Потому что как это случалось, тут же сверху проносились заточенные лезвия, очень похожие на косы. Приходилось замирать и молиться богам. Труднее всего пришлось Грыму с его немалыми габаритами. Повезло, что создатели этой ловушки рассчитывали все же не на девушек или эльфов, а на крепких мужиков как минимум в кольчуге.

Дальше еще было препятствие, когда пришлось прыгать по камушкам в полу в определенном порядке, причем делать это быстро. Была еще и сложность с высотой хода, когда приходилось высоко залазить. Случалось и наоборот – спрыгивать.

Были и спуски, и подъемы, и какие-то повороты. Ход то сужался, то расширялся. Разделялся на несколько коридоров. Некоторые его участки приходилось перепрыгивать, какие-то обходить по стеночке.

Но в основном ловушки были рассчитаны на непосвященного – если человек о них знал, то пройти было не так уж сложно. Но главное – их вел все-таки Бэррин, потому что некоторые коды, как их обозвал Калли, мог знать только кто-то из их рода.

– Как все это можно запомнить? – проворчала Дэй.

– Молитесь, чтобы я действительно все это помнил, – не более радушно буркнул Златко. И всем как-то сразу расхотелось подшучивать над приятелем. И вновь появилось неприятное ощущение, что над тобой пласты и пласты земли, и если вдруг что обвалится…

Но они шли. Преодолевая собственный страх и выдумки неизвестных мастеров…

– Кстати! – вдруг обрадовался Бэррин. Даже его синие крылья полыхнули ярче. – Скоро одно замечательное место будем проходить!

– Какое? – заинтересовался Грым.

– Сейчас объясню. Когда мой предок Родрик Бэррин получил эти земли, тут ровным счетом ничего не было. Ну может быть, пара деревушек, и все. А опасность была нешуточная, сами понимаете. Не только монстры, нежить да дикие звери там, но и весь этот народ, что обитает за Горами Пред Вечными Снегами. Понятное дело, надо было срочно строить замок для защиты. Но Родрик был мужик основательный. Он сначала место выбрал. С этим, собственно, особых сложностей не возникло. Сами видите, какое удобное место. Но замок стал строить не абы как, лишь бы побыстрее, а серьезно, по всем правилам тогдашней фортификации. Кстати, ничего принципиально нового с тех пор не изобрели…

– Ну не скажи… – полез спорить тролль.

– Ну ладно-ладно, изобрели, конечно, – не стал настаивать Синекрылый и продолжил историю. – Но основные принципы, по которым замки строят сейчас, были известны уже тогда. Понятно, что такая стройка была делом долгим. И как ни пытались надавить на Родрика его соратники, уговаривая хоть чуть-чуть уменьшить амбиции в этом вопросе, он твердо стоял на своем. Мол, раз построим хорошо – и выйдет на века. Временные укрепления тоже, конечно, были. Их много раз атаковали, даже как-то чуть не взяли, но люди смогли тогда выдержать и достроить этот замок. Конечно, его потом много раз перестраивали, достраивали, но это уже по сути были детали, а основа у него все та же, что заложил, причем и в буквальном смысле, Родрик. Так вот к чему я веду… Этот ход – более позднее дополнение, но он выводит в ту часть подвалов, которые существовали изначально. Вот туда-то мы и идем.

– И что там интересного? – Дэй не особо трепетала перед всяческими древностями.

– Да подожди ты, – то ли попросил, то ли оборвал ее Златко. – Сейчас расскажу. Там просто есть такое место… ну вроде первого камня в основании. Разумеется, это не один камень, а… просто то место, с которого и началось строительство нашего замка.

– Ничего не поняла, но звучит интригующе, – произнесла Ива, за что получила улыбку Синекрылого.

Тот как раз остановился, разглядывая два абсолютно одинаковых коридора.

– Та-а-к, нам, кажется, сюда, – указал он на один из них.

– Налево! – привычно заржал Грым.

– Что-то мне твоя неуверенность не нравится, – поморщилась гаргулья.

– Дэй, вот какая же ты вредная! – хмыкнул Бэррин, щупая что-то на стене. Один из камней поддался, открывая небольшую, в две ладони, нишу. Там, судя по всему, находился какой-то рычаг, который Златко, пыхтя от напряжения, начал дергать. Наконец что-то заскрипело, застучало и явно сдвинулось. Синекрылый закрыл камнем нишу, сделал пару шагов по коридору, затем вновь остановился и, толкнув одной рукой стену, оказавшуюся на деле умелой имитацией, оказался в проеме какого-то из переходов. – А надо больше верить людям.

Калли усмехнулся и последовал за другом.

– Это кто еще из нас вредина, – бросила им в спины Дэй и отправилась следом. Грым и Ива шагнули за ней.

Образовавшийся проем вел в узкий коридорчик, который буквально через пару шагов превратился в подобие комнаты.

Златко благоговейно подошел к старинной кладке в ее дальнем конце и похлопал по обработанному в незапамятные времена камню.

– Вот! – гордо сказал он. – Это и есть начало нашего замка. Одни из первых камней. Мы как раз под центром Синих Крыльев сейчас. Смотрите!

Бэррин прошел еще разу шагов, и его собственные крылья осветили более дальнюю часть кладки. Один из камней был больше остальных в несколько раз, и на нем красивыми буквами старинной вязи было выбито следующее: «Синие Крылья – на славу и вечную память».

– «Синие Крылья – на славу и вечную память»… – прочитал вслух эльф. И тут же нахмурился: – Как необычно…

– Что необычно? – не поняла Ива.

– Старинный и рыцарский пафос – это понятно, но что-то меня смущает… что-то… – На этом Светлый замолчал, явно не придумав, как продолжить.

– Да нет, все тут в порядке, – улыбнулся Златко. Он словно сиял, так близко соприкоснувшись с историей. – Синие Крылья – это название замка. Его сам Родрик придумал. На славу – ну, тут и вовсе все понятно: слава рода, его рыцарей, Короля. На вечную память – это… – Тут парень осекся и с удивлением посмотрел на выбитую в камне древнюю надпись. – Боги, какие же мы идиоты!.. – В охрипшем от волнения голосе слышались догадка и ужас.

Юноша от полноты чувств даже оперся руками о камень, который вдруг так поразил его.

– Что?! Что, Златко?! – подскочила к нему травница. – Тебе плохо?!

– Нет, – Бэррин выпрямился. – Я все понял. Все понял… но, боги, какая же ирония…

– Да что ты понял?! – возмутился тем, что его до сих пор держат в неведении, Грым.

– Я… – Синекрылый вдруг осекся, потом мотнул головой. – Я, кажется, понял, как снять проклятие.

– И как?! – воскликнули разом тролль, гаргулья и знахарка.

– Подождите, – хмурясь и уставившись в пол, попросил Златко. – Мне надо все обдумать… Простите…

Он явно перед собой ничего уже не видел. В глазах мелькали отблески мыслей.

– Ну ты сове… – начал было высказывать свое недовольство Грым, но тонкая рука Калли легла на его предплечье. Тролль зло повернулся, однако наткнулся на очень серьезный взгляд эльфа и сник.

– Надо – пусть думает, – произнес Светлый. И Иве послышалось еще: «Это его проклятие».

Синекрылый тем временем кинул еще один полный самых противоречивых эмоций взгляд на надпись, тряхнул головой, отчего златые волосы упали на лицо. Он нетерпеливо отвел их и произнес:

– Тут уже недалеко. Идемте. Мне кажется, мы должны как можно быстрее попасть в замок.

Сказано – сделано. Златко вновь шел впереди, легко преодолевая немногие оставшиеся хитрые задумки создателей. В какой-то момент ход пошел немного вверх, появились какие-то очередные ступеньки… Люк, еле поддавшийся даже совместным усилиям Бэррина и Грыма (Калли на площадку под люком просто не поместился). И вот они оказались в очередном коридоре.

– О, – обрадовался Синекрылый. – Почти дошли.

Коридор и правда выглядел как одно из подземелий замка, по которым они уже имели возможность походить. Только он был всего в полтора десятка шагов и заканчивался тяжелой дверью, на которой тоже имелся какой-то потайной замок.

С ним Златко возился долго, но наконец что-то глухо щелкнуло, и дверь поддалась под плечом парня. Оказалось, что вела она в камеру размером в пару шагов, выход из нее был, но явно открывался только снаружи. Бэррин подошел к противоположной стене, в которой весьма условно были видны контуры двери, и забарабанил в нее.

С той стороны сначала была только тишина. Потом ее сменил какой-то шум и даже голоса. Четко прозвучали шаги. Что-то заскрипело и маленькое окошечко в стене приоткрылось, явив юным магам прямоугольник факельного света и не вмещавшуюся в него красную морду.

– Не понял? – Голос явно принадлежал именно ей.

– Что ты не понял?! – рявкнул Златко, чувствуя, что позднее не избежать ему подначек от острой на язык Дэй. – Не видишь, кто перед тобой?! А ну марш за командиром, зря, что ли, две недели инструкции учили!

– Чего? – Видно, такие сложные слова были не привычны стражнику. Однако златые волосы парня, весьма и весьма знакомое лицо, а также светящиеся в темноте синие крылья, о которых по замку до сих пор ходили легенды, произвели должное впечатление. Караульный даже соизволил выдать: – Щас за капитаном схожу.

Явно слышалось и продолжение: «И пусть он сам разбирается!» Окошечко захлопнулось, и Златко коротко и емко ругнулся.

Процедура выяснения личностей новоприбывших была на редкость муторной. Сначала пришел капитан, потом сбегали за Эрилом. Он по правилам явился с вооруженным до зубов отрядом. Старший из братьев долго и с подозрением разглядывал среднего и наконец спросил:

– Что сказал Тони мне и тебе, когда получил деньги за свой первый концерт?

Синекрылый усмехнулся и выдал длинную абсолютно нецензурную фразу, закончившуюся словами:

– …в гробу с вашими традициями, этикетом, женитьбой и рыцарством!

Грым чуть не задохнулся от восторга. Эрил же рассмеялся и велел открывать. Дверь и правда была очень узкой, но как только Златко в нее пролез, он тут же попал в крепкие объятия брата, который ко всему прочему еще и завопил ему на ухо:

– Златко! Братишка! Брательник! Братан! Вернулся! Живой! Да своим ходом! Ну ты даешь! Напугал всех до смерти! Ма с па места себе не находят, хоть и не показывают! Ух, как же я рад тебе!

Вряд ли для братьев подобное было обычной манерой общения, но зато сразу показывало всю степень пережитого волнения. Синекрылый даже не отпихивался и не орал: «Задушишь!» Ему явно надо было, чтобы кто-то родной оказался рядом. Тем более старший брат, который, как никто, поймет все, что пришлось пережить Златко. И имелись в виду вовсе не опасности.

– Хорошо, что ты дома, – почему-то тихо и как-то особенно проникновенно произнес Эрил, наконец выпуская из объятий Златко, но продолжая держать ладонь на его предплечье.

– И ты, – слегка кивнул Синекрылый.

Наверняка братьям было много что сказать друг другу, однако в помещение, где они все находились – даже с трудом пролезший в узкую дверь Грым, – вбежал один из слуг и прокричал:

– Штурм! Они вновь начали штурм!

– Проклятье! – прошипел сквозь зубы Эрил. – Идем скорее! Гоблин, ну что им не спится! Сегодня всю ночь у них что-то происходит!

– Это мы там пошалили! – поделился Златко. Они уже со всей компанией и воинами Бэрринов бежали наверх. – Вот гоблин! Я понял! Эрил, беда! Они видели, что мы с ребятами прорвались в замок, а ведь именно этого они и боялись. Они сейчас бросят все силы в атаку! Особенно магические!

– Уроды! – Старший брат прибавил еще несколько эпитетов. – От их магов и так весь замок дрожит! Потери, что мы несем из-за этих гоблинских колдунов, раз в пять больше, чем от обычных людей!

– Кстати, дядя Марвел собирает силы, через пару дней будет под стенами.

– Надо еще пережить эти дни! – Эрил выразительно посмотрел на что-то, сыплющееся сверху. Замок явно подвергался магической атаке, защита пока держала, но даже таким недоучкам, как пятерка Земли, было понятно, что ей недолго осталось. Вопрос – сколько?

Они взбежали наверх, вернее, до уровня первою этажа, и выскочили во двор. Там было полно народу, суматоха, какие-то крики…

– Златко!!! – В следующее мгновение парня уже обнимала мать. – Ты живой, мой мальчик! Живой! – И так тысячу и один раз. Сын уже хотел вырваться, указывая Всеславе на то, что их вообще-то штурмуют, но тут она и сама отстранилась. – Златко, твои крылья…

Юный волшебник оглянулся. Оные были на месте и сияли все ярче. Одновременно он заметил, с каким благоговением смотрят простые воины и прочий люд на это синее совершенство.

– Ну да… они вот… появились… – пробормотал он и тут заметил, как стали расширяться глаза Эрила.

– А ведь это идея! – воскликнул он. И еще раз внимательно посмотрел на средненького. – Златко! Ты чудо! Говоришь, это вы там весь шум устроили?

– Ну да, мы. Вернее, мы и еще один отряд. Наемников. Но, думаю, они уже отступили назад дожидаться воинов дяди Марвела.

– Марвел едет сюда?! – воскликнула Всеслава, все еще держащая сына в объятиях.

– Да, ма, – ответил тот.

– А они видели твои синие крылья? – продолжал гнуть свою линию Эрил.

Грым, Ива, Дэй и Калли в это время стояли рядом и, скооперировавшись, пытались разобраться, что из себя представляет защитная система и чем ее атакуют. Вокруг все так же носились люди, слышались крики и царила суматоха. Но только на лицах людей стало как будто чуточку побольше надежды. Вернулся маг Бэрринов, и за его спиной полыхали легендарные синие крылья.

– Видели. Мы, можно сказать, за счет них только и прорвались.

– Хорошо. – На лице старшего из братьев светилась идея. Если бы друзья Златко не были сейчас заняты, то они, несомненно, отметили просто невероятное фамильное сходство. Сколько раз из-за именно такого выражения они попадали в истории!

– Да что хорошего?!

– Как ты не понимаешь?! – воскликнул Эрил и тут же схватил его за руку, резко разворачиваясь и куда-то таща. – Пошли на стену!

– Никаких стен! – по привычке возопила Всеслава. Она никак не могла привыкнуть к мысли, что сын вырос.

– Мама, иди в замок! – рявкнул старший и на ходу начал объяснять свой план брату. – Что главное в войне, Златко? – Но не дав ему сказать ни слова, сам озвучил ответ: – Мораль! Мораль, Златко, понимаешь?! Когда-то твои крылья спасли нас в практически безнадежной ситуации, повернули вспять огромную армию. – Эрил, конечно, преувеличивал, но для войн между местными лордами та армия и правда была большая. – И помним это не только мы. Помнят это и они. Тогда ты был совсем маленький мальчишка. А сейчас уже вырос. И они… – Военный ткнул пальцем куда-то в сторону противника. – Все они там боятся! Это я тебе точно говорю. Иначе не пришли бы под эти стены! Они не могут понять природы этих крыльев, но знают, что это мощная сила. А неизвестное всегда страшит. К тому же это явно магия Короля. Они, может, и не четко это знают, но тем не менее подозревают или даже чувствуют.

– И что?

– Не тупи, Златко! Ты можешь себе представить, что будет с народом на той стороне, да и на этой, когда ты во всей красе появишься на стене, распахнув на всю ширину свои синие крылья!

– Э-э-э…

– Не экай! Поверь мне! С той стороны побегут, а с нашей моральный дух так взлетит, что никакой магии не понадобится!

– Ну это ты загнул!

– Загнул не загнул, а попытаться стоит.

– Ладно, а что мне делать? – Они уже бежали по лестнице внутри одной из башен стены.

– Не знаю, ты у нас маг, вот и изобрази что-нибудь этакое! Чтобы впечатляло.

Каждый шаг сопровождался все усиливающимся шумом. Они не сразу поняли, что это такое, но потом сообразили – это радовались люди. Весть о том, что Златко Синекрылый появился в родовом гнезде, разносилась по всему замку.

– Слышишь?! – Тут же использовал это в подтверждение своей теории Эрил. – Это они тебя приветствуют.

– Ну хорошо-хорошо. Только мне надо с ребятами посоветоваться.

– Советуйся, только быстрее, видишь, что делается? – Старший брат отлично знал, что творится сейчас за стенами. Видел это и в бойницы, мимо которых они пробегали. Все войска противников шли на штурм. Взрывались заклинания, ударяясь в пока еще держащуюся защиту. Свистели стрелы и кряхтели разгибающиеся катапульты. Шипела кипящая смола. Стучали камни. Множество голосов раздалось с той и этой стороны. Гремело оружие, и где-то уже слышались крики боли.

– Не мешай – маг думать будет! – фыркнул Златко, скорее просто не в силах удержаться от шутки. – Ребята!

Они уже были рядом и мгновенно зашептались, на ура приняв план и теперь дополняя его деталями. Под конец все радостно и возбужденно рассмеялись.

– Да будет так, – ухмыльнулся Златко и, вытащив меч, бросился на стену.

Шум снаружи оглушал. В подсвеченной множественными огнями и снегом ночи происходящее казалось неправильным и кощунственным и каким-то особенно ужасным и нереальным.

Но времени размышлять и философствовать уже не было. Пришло время побеждать. И какая-то шальная, дурная, почти хмельная радость затопила сейчас сердца и души юных магов. Впитали ли они уже кружащуюся вокруг магию Боя, что исходила от Грыма и Дэй, или щедро зачерпнули ее из отваги Бэррина, подчиняясь его дару вести за собой людей. Может, это была сила, которую давали синие крылья – дар Короля Всех Людей, они не знали, но кураж был, и бесшабашная отвага плясала в крови.

Златко ворвался на стену, где воины его фамильного замка отчаянно удерживали в несколько раз превосходящего противника. Пробежал до ее середины и, вдруг взмахнув крыльями, оказался на зубце. Рядом – с обеих сторон – прыгнули на бойницы четверо членов его команды. Причем от них всех исходил какой-то мерцающий, не режущий взгляд свет. Особенно от эльфа.

Но самое впечатляющее зрелище представлял собой юный Бэррин. Его фигура почти полностью окуталась синим свечением, золотые волосы горели, а за спиной развернулись во всю ширь – а это несколько саженей – великолепные ярко-синие крылья.

Даже зная, что это всего лишь молоденький, почти ничего не умеющий маг, невозможно было не впечатлиться. От юноши исходило не только видимое сияние, было в его фигуре, облике нечто, свидетельствующее о том, кто он. Да, он потомок Короля, и древняя непобедимая Сила стоит на его стороне. И столько в нем было дерзости и отваги, величия и гордости, что, наверное, не было никого, кто хоть на пару мгновений, но не подпал под обаяние его харизмы.

А парень тем временем вытянул вперед руки и начал собирать вокруг себя силу. Каждый из чародеев, кто стоял рядом с ним, отдавал Златко всю свою магию. Их объединенная мощь вливалась в него, делая его во много раз могущественнее. А синие крылья за спиной давали ощущение того, что его могущество безгранично. Волшебство бушевало вокруг, так или иначе отражаясь на всех.

И Эрил был прав, глядя на такую картину, те, кто был по эту сторону стены, начинали свято верить в победу, отгоняя от себя страх и подавленность, а те, кто был по другую – ощущали ужас, сознавая, что против этой мощи не выстоять никому.

Никогда еще раньше Златко так не напоминал того, кто когда-то спас человеческую расу. И никогда раньше так не верил в то, что стоит он за правое дело, а вместе с ним – весь его славный род до последнего колена.

Юноша нахмурился, и уверенный звучный голос огласил весь замок и все пространство перед ним. Разумеется, он был усилен магией, но об этом знали лишь немногие. И читал он вовсе не заклинания. Из уст Златко на версту вокруг разнесся древний девиз рода Бэрринов:

– Несокрушимой мощью стоять на страже верности и чести! – Каждое слово Синекрылый произносил так, будто в нем было море смысла и океан силы. И казалось, что оно еще долго звенело в ушах, даже после того, как в воздухе уже звучали другие.

Одновременно со словами на нападающих обрушилась магия. Вражеские чародеи не успели приготовиться к защите. Только что они нападали, силясь как можно скорее разрушить ненавистные охранные заклинания замка, – и вот им уже приходится защищаться. Причем по всем правилам военной и магической науки атака должна была быть произведена именно на них, на волшебников. Это логично и, с точки зрения тактики, правильно. Так поступали все разумные маги, так учили в Университетах. Никто не делал по-другому. Потому что это равнялось бы поражению.

Только колдуны противника не учли, что противостояли им всего лишь ученики. Они не знали еще элементарных основ обороны замков, не могли победить своим мастерством. На их стороне была только юность, Дерзость, сила синих крыльев и… хитрость прирожденного стратега-тактика Эрила Бэррина.

Они поставили на странную карту, но неожиданно она выиграла.

Удар молодых чародеев был направлен на войско неприятеля, стоявшее под стенами. На тех солдат, что колдуны Ллетов оставили без своего прикрытия. Просто потому, что не просчитали такой вариант. Не подумали, что у юных волшебников хватить дурости и отваги так себя повести.

Магия была примитивная, но ее дополняла объединенная мощь стихий и сила синих крыльев. Поэтому она потрясала. Она пронеслась по перепуганному войску волной смерти, просто ломая людей, как игрушки, не выбирая и не щадя. Когда-то так же поступил огромный огненный шар, что срикошетил от рук десятилетнего мальчика со златыми волосами и теми же нереальными призрачными крылами.

Это помнили слишком многие. Знали по рассказам. Но именно это сыграло главную роль. Враги побежали. Они бежали и не слышали, как чародеи призывали остановиться, объясняя, что сил у этих наглецов хватит лишь на один удар, что сейчас они, маги, поставят защиту… Не слышали они и командиров. Да и те, признаться, были слишком поражены. Идя на замок войной, они надеялись на легкую победу, вырванную магией и неожиданностью, а столкнулись с тем, что им противодействовала сила древняя и не знающая милости.

Войско бежало, а Ллеты, злые как гоблины, могли только смотреть на это. И понимать, что победы уже не урвать. В замок вернулись маги и худо-бедно, но подлатают защиту. Пару дней она точно продержится, а там подойдут и подкрепления, о которых уже докладывали шпионы. Приходилось отступать. Причем с позором и значительными потерями.

Уходить, глядя, как наглый мальчишка, распахнув свои странные крылья, стоит на стене, полностью открытый для стрел, и знать, что ничто его сейчас не достанет.

Войско откатывалось от замка, с трудом собиралось в отдельные кучки и постепенно растворялось в снежной пелене.

– Такая вот история… – Златко сидел в комнате, где обычно собиралась вся семья, когда Бэррины хотели уединиться только с теми, кто находился с ними в кровном родстве. Иногда ее еще называли «семейная зала».

Разговор с родственниками состоялся не сразу, а куда позднее.

Чародеи противника были правы, Синекрылый с компанией долго не продержались. Еще пару минут, потом сил хватило разве что слезть с мест, на которых они так эффектно стояли.

Юный Бэррин вообще подозревал, что смог спуститься с зубца только за счет своих крыльев. Они, как всегда, когда нужно, поддерживали его.

Вокруг было очень много людей. Отец, братья, куда же без ма… только голоса начали отдаляться, а потом и вовсе уже перестали звучать… Златко лишь растерянно оглянулся и успокоился, заметив, что все члены его великолепной пятерки тут же, сидят на полу, опираясь на что попало. Лица бледные, растерянные, глаза закрываются, но живые, а это значит, ему не придется отвечать перед самим собой за то, что не сберег друзей.

Пришли в себя юные чародеи лишь на следующий День. Уже в кроватях… Правда, еще ощущалась легкая слабость и абсолютное отсутствие памяти. С того периода, как они слезли со стены, они уже ничего не помнили. Синекрылому пришлось хуже всех, но как ни странно, он первый выполз из своей комнаты. Не успел он дойти до лестницы, как его перехватил Тони и потащил в столовую, на ходу отдавая приказы всем встречавшимся на его пути слугам, чтобы нашли родителей и Эрила. В результате этой активности родные уже топтались там, когда братья вошли.

Сначала началась привычная суматоха, поцелуи объятия, мама даже попыталась запихнуть ему в рот что-то из еды. Есть Синекрылому не хотелось, но разве против напора Всеславы устоишь?

– Ну какой же ты бледный, какой бледный! – причитала она.

Наконец средний из братьев Бэрринов решил, что пора заканчивать этот балаган, бросил ложку на стол и строго посмотрел на всех, включая мать.

– У меня есть к вам очень серьезный разговор.

– Какой? – удивился Тони.

– А я думал – надолго ли тебя хватит? – ухмыльнулся Эрил, опираясь плечом о шкаф. Потом выпрямился и добавил: – Давайте перейдем в семейную залу. Думаю, там будет удобнее. И там нас никто не побеспокоит.

– Ага… – немного отрешенно произнесла Всеслава. – Надо только отдать приказ, чтобы накормили твоих, мой мальчик, друзей.

– А под «твоим мальчиком» ты кого, ма, имеешь в виду? – вновь заулыбался Тони. – Мы все с друзьями.

Второй из братьев тоже пригласил к себе кого-то, только приехали они уже в разгар праздников.

– Всех! – почти рявкнула Всеслава и командирским тоном раздала нужные указания, уже направляясь за мужем и сыновьями в другую комнату.

И вот теперь Златко сидел перед самыми близкими ему людьми и пытался твердо, четко и безэмоционально рассказать всю историю: начиная с проклятия и того, что послужило ему причиной, до того, чем кончилась поездка к могиле шамана Эзгио. И самое главное – сказать о том, что он понял, находясь в подземелье под Синими Крыльями.

Надо признать, что как только разговор коснулся действительно серьезных вещей, все, даже легкомысленный Тони, слушали очень внимательно, не перебивая без надобности, и все понимали…

По мере рассказа на лицах Бэрринов выступало все большее потрясение.

У них не было того времени, что было у Златко, чтобы преодолеть шок. И надо сказать, история впечатлила всех.

Впрочем, удивился и сам Синекрылый. Он ожидал куда большего взрыва эмоций. Даже обвинений в клевете. Однако после того как средний Бэррин закончил свой рассказ, воцарилось лишь молчание. Даниэль прикрыл глаза, и его брови чуть сдвинулись. Эрил сжал руки в кулаки, а Тони, возможно, в первый раз в жизни боялся произнести хоть слово.

– Что ж, что-то подобное я и подозревал, – наконец вздохнул глава семейства.

– Па?! – одновременно и с одинаковой интонацией повернулись к нему сыновья.

– Да, мальчики. Когда очередной Бэррин встает во главе Синих Крыльев, – Даниель потер лоб, – ему становятся доступны секретные архивы семьи…

– Есть еще архивы?! – Синекрылый чуть не подскочил на кресле. Как же так – а он с его любовью к истории о них ничего не знал!

– Да, Златко. – На лице главы рода не отразилось даже усмешки, хотя его, несомненно, позабавила реакция сына. Или напомнила свою собственную в тот момент, когда он сам услышал эту новость. – Есть небольшой секретный архив, который передается только от владельца Синих Крыльев к наследнику. Я не хочу нарушать традицию, но кое-что открою. В числе прочих документов в этих бумагах есть письмо Родрика Бэррина тем, кто будет владеть замком… Очевидно, наш предок очень боялся, что мы попадемся в ту же ловушку, в какую попал он… Он прямо об этом пишет. Только я до этого думал, что он имеет в виду… что-то вроде высокомерия – как же это объяснить? – что мы зазнаемся, уверившись в своей непогрешимости и благородстве… Поэтому он прямо написал, что Синие Крылья, вернее, земля и деньги на строительство замка, получены не только за заслуги, но и за одно весьма гнусное дело… Как ты сказал, Златко? Плата за предательство?

– И не только, – тихо кивнул юноша.

– Вот именно. Родрик не указывает, что он конкретно имел в виду, но написал об этом так, что истолковать его слова иначе невозможно. Теперь мы знаем, что он имел в виду.

Златко на миг сжал губы, когда в голове мелькнула мысль: хорошо, если их род ограничится только одной подобной тайной. А ведь вряд ли это так… Хотя бы потому, что никто из магов, кроме Адриана, не дожил до преклонных лет. «Мы такие, как все… ничем не отличаемся», – подумал парень. И почему-то от этой мысли вдруг стало легче. Нет, он нисколько не тяготился тем, что ему надо было всегда держать очень высокую планку, но… все же почему-то на душе стало как-то проще.

И тут Синекрылый поднял голову и наткнулся на взгляд Эрила. Вот за кого он боялся больше всего. Родители уже зрелые люди. Тони дворянская честь побоку, если быть честным. А вот Эрил… Старший брат всегда казался Златко идеалом благородства, просто-таки совершенным рыцарем без страха и упрека. Правда, в последние годы он сильно изменился. Служба в регулярной армии явно повлияла на него. И до этого средний из братьев никак не мог понять, что же это за такие перемены. И вот сейчас вдруг его осенило – Эрил стал реалистом. Подрастерял свои представления о свете и добре и начал смотреть на жизнь спокойней. Просто раньше Златко этого не мог понять, поскольку и сам придерживался подобных идеалов до своего отъезда из отчего дома.

Теперь все вставало на свои места. И это тоже было и грустно, и одновременно словно снимало тяжкий груз с плеч.

Эрил чуть приподнял правый уголок губ в ухмылке. Ну что ж, братец, добро пожаловать в реальную жизнь…

– Давайте обсудим моральную составляющую всего этого после, – внезапно произнесла Всеслава. – Мне, конечно, не очень приятно, что все так, как произошло, но я не для того рожала сыновей, чтобы один из них помер во цвете лет из-за вашей идиотской рыцарственности. Проклятие надо снять. И меня интересует, как это сделать. Кстати, Златко, я с тобой еще поговорю по поводу того, как ты рисковал, ввязавшись в эту историю в одиночку…

– Не в одиночку!.. – только и сумел вставить тот.

– Да, еще лучше – взял с собой четырех недоученных магов. Я ничего не имею против твоих друзей, но опыта и знаний у них явно недостаточно. Выбрались на одной удаче. Но мы отклонились от темы. Сейчас я спрашиваю тебя, именно тебя, мой третий сын, как ты собираешься снимать проклятие?

– Да, ведь ты что-то понял там, в подземном ходе? – поддакнул Эрил, украдкой подмигивая брату, чтобы тот держался. Мол, перед ма отмажем.

– Да, кажется, я понял. – Златко подумал, что ему сейчас очень не хватает его друзей, все-таки в магии они, несмотря на свою недоученность, понимают во много раз больше всех присутствующих. – Я рассказывал, что там… тогда… Ну когда открылся проход в стене, в тех дальних – подземельях, у меня на медальоне, что я получил из Колодца Желаний… – Синекрылый часто в письмах домой рассказывал про свои приключения, разумеется, существенно приглаживая правду, дабы родители, в особенности мать, не волновались. – Появилась новая надпись. – Юный Бэррин полез за пазуху, вытащил медальон, открыл его и прочитал: – «Виной всему – вечная память». Повторяю, раньше ее там не было. А когда мы шли по нашему подземному ходу, то завернули ну… в то место, где первый камень. И там тоже надпись…

– «Синие Крылья – на славу и вечную память», – быстренько влез Тони, радуясь, что хоть тут точно не ошибется. Такие серьезные обсуждения ему откровенно не нравились и никакого удовольствия не доставляли, а значит, по его мнению, имели ну очень мало прав на существование. Из грустного и иже с ним второй сын четы Бэрринов признавал только баллады.

Все с некоторой укоризной и хорошо запрятанной ухмылкой посмотрели на него. Тони лучезарно улыбнулся.

– Вот именно. «Синие Крылья – на славу и вечную память». А ведь эту фразу велел выбить сам Родрик. И тогда меня осенило! – Златко на миг прикусил губу, потом вновь продолжил: – Мои синие крылья, то есть те, что у меня за спиной… – Кстати, сейчас их уже там не было, но парня не покидало отчетливое ощущение, что вызвать их в этот раз будет проще. – Это дар Короля. А он маг был очень сильный. И не могло проклятие… не могло просто зацепиться именно за них. Не был шаман таким уж мощным магом, чтобы полностью изменить суть этого дара! А значит, тут все хитрее. Магия во многом построена на символизме. Подобное рождает подобное и так далее. Что мы имеем? Родрик явно очень сильно переживал за то, что натворил, чувствовал свою вину перед Эзгио. В награду за это деяние он получает синие крылья и земли, на которых строит замок. И называет его так же – Синие Крылья. Называет, чтобы вечно помнить, какой ценой он достался. Возможно, кому-то это покажется странным, но он искренне верил, что должен это помнить, что память хоть и не искупает его вины, но не даст в будущем повторить ту же ошибку… Ведь ты так, отец, сказал? – Даниэль кивнул, а его сын продолжил, говоря еще более горячо, еще больше поддаваясь эмоциям, что всегда захватывали его, когда ему удавалось разгадать какую-то сложную загадку. – Это и имелось в виду под «вечной памятью». И вот это чувство вины, а также совпадение названий и стало тем мостиком, которым воспользовался Эзгио для своего проклятия. Он хотел не просто проклясть Родрика, а именно наказать его за содеянное. И поэтому проклятие легло на то, что он получил от Короля за выполнение этого приказа. Если за магию Короля оно не могло зацепиться, то зацепилось за аналогию, за это имя. И каждый, кто владел теперь этими Синими Крыльями, – Златко обвел рукой зал, – проклят… Как и тот, кто рожден Бэррином… По крайней мере, так должно быть, пока мы владеем этим замком.

– Так что, нам теперь продать замок?! – в ужасе вскричал Тони. По глазам Всеславы было понятно, что если понадобится, то продадут, и никто и не пикнет.

Однако Златко покачал головой:

– Нет, Тони.

– А как же тогда? И почему попадают под проклятие только маги?

– Потому что проклятию и тут нужен был символ. Крылья не могут появляться у тех, кто не наделен магическим даром. Да и не нужны они им, так как они элементарно управлять ими не смогут… По крайней мере мне так кажется. А коли проклятие касалось Синих Крыльев, то и могло коснуться только того, у кого эти крылья были.

– А тебе не кажется, что это по сути одно и то же: проклятие и на замке, и на твоих крыльях.

– Это тебе может быть и одно и то же, а для магии это огромное значение имеет. Так вот, о чем я?.. Когда предки сообразили, мол, что-то не то с этими крыльями… Я думаю, проклятие обнаружили в самом начале, или сам Родрик, или его брат, или племянник – наверняка это было довольно давно – но они, видно, или снять его не смогли, или не сочли нужным. Может, была еще какая-то причина, не суть, но они сочли, что единственный выход из ситуации – это сделать так, чтобы синие крылья просто не появлялись, то есть маги не рождались. Как это уж им удалось, я не знаю… Если честно, даже не представляю, да и тогда магия была совсем другая. Совсем… А первые Бэррины именно своей любовью к импровизации, а если сказать правду – необученностью в колдовстве (где учиться-то было и когда? не те времена были) и славились. Как-то им это удалось. Не полностью, конечно, но магов стало изрядно меньше в нашей семье.

– Ты лучше к тому, как снять проклятие, возвращайся, – поторопила его Всеслава.

– Да… Так вот. Это ведь по сути все символы… Проклятие цепляется за название и чувство вины, но Родрика уже давно нет. Так что единственная память о его чувстве – это та надпись, да еще, пожалуй, его письмо потомкам. И я вот как думаю… если сменить название, сбить надпись с камня и сжечь это письмо – то все! Пшик! Нет больше проклятия. Ему не за что будет цепляться, а значит, оно пропадет. – Златко перевел дух и вновь продолжил: – Мне кажется, это именно так.

– Сменить название, сбить надпись и сжечь письмо, – повторил Даниэль, как-то не сомневаясь, что сын все верно рассчитал. – В принципе это все реально сделать. Просто заменить название в официальных бумагах… Муторно, конечно, но не так уж и страшно. Конечно, в народной памяти оно еще не скоро сотрется…

– Просто придумать что-нибудь достаточно звучное, – улыбнулся Тони. – Людская память недолговечна. Уж я-то знаю.

И почему-то в это менестрелю верилось.

– К тому же мне кажется, для проклятия будет достаточно и простой официальной смены названия, – добавил Златко. – Конечно, желательно подстраховаться. Не называть по-старому замок между собой и одергивать других.

– Да, верно, подстраховаться обязательно нужно, – кивнул Даниэль, уже явно продумывая, как все это можно осуществить. – А сбить надпись, даже просто вытащить этот камень, заменив его другим, и сжечь письмо – это вообще пара пустяков. Конечно, историю уничтожать не хочется, но жизнь моего сына…

– И многих из нашего рода, – поддакнула Всеслава.

– Да, и тех, кто будет после… куда важнее. – Глава семьи еще немного подумал, потом чуть ли не с радостью хлопнул себя по коленям. – Решено, так и поступим. Главное, чтобы сработало.

Златко пожал плечами:

– Должно. – И улыбнулся. Так, что показалось, будто даже комната стала светлее.

– Слушайте! – вдруг вскрикнул Тони. – А у нас же еще на гербе крылья!

– Ну и что? – спросил третий из братьев. – Это же подарок Короля, и это именно они, а не замок, изображены на гербе. Не думаю, что мои крылья куда-то исчезнут.

И будто в подтверждение этих слов они вспыхнули снова.

– О-па! – восхитился щедрый на проявления чувств менестрель. – Кра-а-а-сивые!

– Да, – с гордостью произнес Златко.

– Хочу такие же! – заявил ему Тони.

– А вот гоблин тебе!

– Златко, не ругайся, – пряча улыбку, произнесла Всеслава.

– А я и не ругаюсь. Я просто ярко выражаю свои эмоции.

– Ну-ну. Но только не в моем присутствии!

– Тогда мы, пожалуй, пойдем. – Эрил ухмыльнулся, ухватив среднего братца за шею локтем, и потащил куда-то. – Потренируемся! А то небось этот ученый хмырь забыл, с какой стороны меч брать надо!

– Э! – завопил отбрыкивающийся Златко. – Я между прочим БОЕВОЙ маг! Магия и меч!

– Рассказывай сказки!

Хохоча и полушутливо толкаясь, они умчались во внутренний двор замка.

– Я с ними! – закричал Тони уже на ходу.

– Дети, – хмыкнула Всеслава, а Даниэль довольно улыбнулся:

– А не выпить ли нам чашечку кофе, дорогая?

Много позже, когда Златко с братьями уже навеселились, а потом ополоснулись и пообедали, вернее, уже поужинали, Синекрылый сумел-таки отловить своих друзей в таком огромном замке и утащить их на посиделки. Сначала они обсудили всякие мелочи, а также предыдущее приключение, а потом Бэррин поведал им свою теорию о сущности и особенностях проклятия.

– Стройно, – кивнул Калли, имея в виду, что все укладывается в схему и логично. – А как будете снимать?

Юноша довольно улыбнулся и поведал тот способ, который до этого озвучил семье. И конечно же они тут же поняли главную слабость этого решения.

– Златко, а как же ТВОЕ прозвище?! – пришла в ужас Ива.

Парень вздохнул. Не было сомнений, что друзья сообразят. Маги же все-таки. Семья просто не продолжила цепочку размышлений или не рискнула уточнить? Хотя вряд ли…

– А я… – Он поднес чашку с чаем ко рту и сделал глоток. Напиток был крепким и душистым. Сейчас почему-то, как никогда, хотелось жить и ощущать все прелести жизни. – Ну а я просто буду осторожней…

Поздно вечером все Бэррины с друзьями сидели в большой гостиной и, смеясь, обсуждали предстоящие перемены.

– А все-таки… – Эрил отловил одного из близнецов у себя за спиной и уже безбоязненно откинулся в кресле. – Как мы назовем замок?

– Нужно что-нибудь звучное такое, – поделился сидевший на ковре Тони. У него на шее пристроился второй близнец, а на голове – Щапа. – Чтобы все просто упали.

– Э-э-э… Бэрринхилл? – предположил Златко. Все засмеялись.

– Ты еще Бэрринлэнд скажи! – захохотал Тони.

– Гнездо Бэрринов! – хмыкнул Эрил.

– Ага, кукушки! – вновь опроверг менестрель, забавно подскакивая, чтобы мелкой живности на его плечах и голове было веселей.

– А почему это кукушки?! – возмутилась Всеслава. – Это ты, поганец такой, на мать, что ли, бочку катишь?! Я тебя для того рожала, кормила, воспитывала?!

– Нет, мама!!! – в ужасе закричал тот. – Я пошутил!

– Я тебе сейчас пошучу! – В Тони и иже с ним полетела диванная подушка. Оную, как ни странно, перехватил именно Щапа, решивший, что это именно для него придумали такое развлечение. Он уцепился зубами за пролетающий мимо такой забавный предмет, оттолкнулся от своего «насеста» и вместе с этим аналогом ковра-самолета умчался еще на пару шагов дальше. За ним тут же потянулся малыш, вереща от восторга и стуча пятками по Тони, – он явно желал повторить подвиг шуша. В результате всего этого действа менестрель чуть было и сам не свалился. Впрочем, его резкий наклон можно было вполне отнести и к падению.

Тут же к потехе присоединился и второй карапуз, съехав с ноги Эрила, как с горки. Наверное, чтобы лучше спускалось, он, как прирожденный наездник, ударил брата по коленке игрушкой. Военный взвыл, а малый все-таки оказался на полу и тут же бросился к Щапе, который уже с увлечением потрошил подушку.

– По-моему, самым правильным названием будет «Сумасшедший дом», – глядя на то, как разлетаются перья по некогда чистой и элегантной гостиной, изрек Даниэль.

Часть вторая. ОБ ОБОРОТНЕ, ВСАДНИКАХ АПОКАЛИПСИСА И СТРАШНОМ ПОЖИРАТЕЛЕ КУРОЧЕК.

Ох, встану, выйду, хлопну дверью я. – Тишина вокруг села - Опадают звезды перьями. На следы когтистых лап. «Мельница». Оборотень

Что ни говори, а поспать Ива всегда любила. А уж на каникулах сами боги велели. Правда, в начале оных отдохнуть нормально не удавалось. То праздники – на них вечно какие-то мероприятия почему-то с утра пораньше, то Златко со своим проклятием, то еще какая ерунда. Но когда все немного успокоилось, травница железной рукой навела порядок. Точнее сказать, всеми правдами и неправдами – от истерик и криков, до просьб и угроз – вытребовала себе законный сон до обеда.

Нельзя сказать, что остальные представители славной магической братии были сильно против. Правда, Грым все же просыпался рано, завтракал, а потом снова заваливался в кроватку, где храпел до обеда. Златко же все равно не удавалось поваляться в постельке подольше, потому что любимые родственники очень жаждали с ним пообщаться, причем все и в разное время. Особенно в этом усердствовали Эрил с близнецами. От них вообще покоя никакого не было. А если вспомнить еще Всеславу и Тони, становилось понятно, почему Синекрылый так часто прятался у кого-то из друзей.

Стало еще веселей, когда до замка добрался-таки Марвел Гакхл с войском и присоединившаяся к нему команда капитана Абиро. «Ну надо же, – тихонько пошутил тогда Калли, – они даже не заблудились в лесу!» Видно, Светлый быстро сообразил, что эльфов в отряде не любят, и воспринял это как личное оскорбление. Ребята дружно представили себе блуждающий по оному отряд наемников и байки, которые после этого появились бы у местных крестьян, и еще долго смеялись. Марвел же долго хлопал племянника по плечам, голося на весь замок:

– Добрался-таки! Эх, знали бы вы, Даниэль и Всеслава, как я не хотел его отпускать! Вот чес-слово, чуть не запер в погребе с колбасами! Так это же такая скотина языкатая, кого хочешь уговорит!

Златко краснел и оправдывался:

– Ты еще с Тони не общался!

Все засмеялись, а добрый дядюшка заявил, что Тони бы он целый вечер не выдержал и сам бы выгнал.

– На мороз?! – притворно ужаснулся менестрель.

– Именно! – с предельно серьезным видом кивал Гакхл. – Тебя, дорогой племянник, можно вытерпеть, только когда ты поешь!

– Ну надо же, – с таким же наигранным недоумением ответил тот, – а девушкам нравится.

Девушкам действительно нравилось. В семье даже шутили, что у Эрила стезя военного, у Златко – мага, а у Тони – любовника. Тот, правда, очень обижался и говорил, что единственная возлюбленная, которую он не предаст никогда, – это лютня. Как убедились юные чародеи, бард и правда пел божественно.

– Ну а если серьезно, если бы не мой дорогой третий сын, – сказал тогда Даниэль, кладя руку на плечи Синекрылому, – все могло бы повернуться совсем иначе.

– Да уж, – проворчал Марвел, – мы на помощь спешили-спешили, коней, можно сказать, загоняли, а тут такое! Право слово, обидно! Некому даже морду набить!

Все вновь засмеялись, отлично понимая, что это шутка.

Однако теперь вся честная компания – солдаты Гакхла и наемники Абиро – болталась по замку и делали его еще больше похожим на сумасшедший дом. Правда, последних отпустили на следующий день, хорошо заплатив и еще обеспечив впрок едой. Надо отметить, что пусть воинам капитана и не удалось полностью отвлечь на себя внимание противника, но покоцали они его неплохо. Возможно, именно это и помогло молодым магам выиграть время, которое понадобилось на то, чтобы преодолеть кишащий ловушками подземный ход.

Перед их отъездом Грым и Златко долго перешептывались с капитаном и расстались вполне довольные друг другом.

– Что вы обсуждали? – тут же поинтересовалась Дэй, видевшая эту сцену.

– Узнавали у него, где баб подешевле снять, – быстро нашелся Грым.

Синекрылый посмотрел на закипающую подругу и рассмеялся:

– Успокойся, Дэй. Просто договаривались, где в случае чего можно их найти, как дать им знать, что они нужны нам.

– Да? – подошла к ним знахарка. – Они же наемники, мотаются по свету туда-сюда, как их можно найти, если не случайно?

– А вот не скажи, – покачал головой Грым. Ему как одному из их бывших коллег было очень все знакомо. – Обычно наемники ездят одними и теми же маршрутами. Если отряд существует уже много лет, то у него, как правило, есть какие-то более или менее регулярные заработки, постоянные клиенты, так сказать. Например, где-то по весне монстров гоняют. Часто владельцы больших поместий для этого дела нанимают подобные команды. Если лорд уже привык работать именно с ними, то к этому времени они откочевывают туда. Летом или осенью в другом месте нужна их помощь или есть наиболее вероятная возможность получить работу. Ну а между этими периодами мотаются, конечно, куда занесет. Опять же если отряд часто по одному и тому же маршруту ездит, то у него уже есть свои люди везде. Те же трактирщики для них собирают сведения, да и сообщения смогут передать. А кроме них – лекари там всякие, оружейники, кузнецы, шлюхи, в конце концов, да полно люда, с которым они постоянно контактируют. Очень редко бывает, что наемники подаются куда-то в совсем незнакомые места.

– Ну не только. – Эльф деликатно прикрыл ладошкой зевок. – Бывает, что откочевывают в сторону, если какая заварушка там началась или если на привычных маршрутах перед властями засветились в неблаговидном деле.

– Это да, – кивнул, ухмыляясь каким-то своим воспоминаниям, Грым. – Это ты верно подметил.

– Но мы в данном случае просто узнали, кому сбросить информацию на случай, если они нам понадобятся, – практично заметил Златко.

– А они могут нам понадобиться? – удивилась Ива.

– Ну мало ли, – протянул Синекрылый. – Надо думать о будущем. А в нем может что угодно произойти, так что надежные люди никогда лишними не бывают.

– А-а, – уважительно посмотрела травница на друга.

Дэй же на него глядела с величайшим подозрением.

– Только не говори, что ты опять придумал какую-то авантюру! Придушу! – наконец изрекла она.

– Да нет, – тут же поспешил откреститься Бэррин. – Нет, нет и нет! Жутко хочется хоть остаток каникул и практики провести спокойно.

– Вот именно. – В голосе гаргульи весьма явственно слышалась угроза.

Златко сделал вид, что не заметил, и очень мило улыбнулся.

Тогда этот разговор кончился ничем, но почему-то каждый из друзей подумал, что надежда на подобный исход какая-то уж больно призрачная. Наверное, это говорил в них опыт.

В этот день Ивушка спускалась к завтраку как раз в обеденное время. Надежда на плотную кормежку имела под собой реальные основания. Так и случилась. Знахарка попала на семейную трапезу, на которой присутствовали и все гости. А их было много: не только юные чародеи, но также друзья Эрила и Марвел со своими тремя старшими офицерами.

Разговор шел неспешный. Прерываемый стуком приборов о тарелки и тем особым звуком, с которым опускается на стол стакан, поставленный еще трезвой рукой. Тем не менее послушать то, что обсуждалось, было очень интересно. Особенно Иве. С некоторых пор она постоянно следила за новостями.

– Я тебе говорю, будет война! – горячился Марвел.

– Да ну тебя! Ну какая война? – не соглашался Даниэль.

– Какая-какая. В Центральных землях! – пояснял-передразнивал Гакхл. – Кошки опять что-то мутят!

– Я эти разговоры еще с осени слышу, – отмахивался Бэррин. – И что? Ничего. Кошки не из тех, кто воюет. Они хитрецы и стервецы, они не любят лить свою кровь в сражениях. Поверь мне, как-нибудь, прибегнув к дипломатии, договорятся. Интриги и яды – вот их оружие…

Ива вздрогнула. Впрочем, плохо ей было еще с того момента, когда она только услышала слово «Кошки!». Это напомнило ей не только ту давнюю историю с Катериной. Куда более страшными были сны, которые ее преследовали с конца осени. Они не приходили слишком часто, но раз в неделю – стабильно. И в них всегда была она. Черноволосая опасная женщина с темными, отливающими то ли красным, то ли зеленым глазами.

Сюжеты всегда были разные. Редко связанные между собой, но всегда очень яркие, полные эмоций и событий. Про Кошек говорили, что если кто и умеет жить, то это именно они. Как тогда сказал Т'ьелх? «С Кошками мир был интереснее. Жизнь – это полнота ощущений. Кошки умеют жить на острие клинка. Умеют превращать каждый миг в игру со смертью». Ива на миг отвлеклась мыслями от этого странного клана и вспомнила про своего Темного эльфа. «Где он сейчас плавает?» – подумала и вдруг сообразила, что сердечко не вздрогнуло при мысли о нем. Не было ни волнения, ни надежды. Травнице вообще вдруг показалось, что все это… Т'ьелх, Кошки… все это было в какой-то другой жизни, а может, и не с ней вовсе. Да и вообще тогда-тогда она была совсем другая. В чем-то очень наивная, а в чем-то очень озлобленная. Она ведь только вырвалась из своей деревеньки, где ей было откровенно тесно. Да, она занималась там любимым делом, но этого ей было недостаточно. И она ушла… Идти пришлось не по лепесткам роз. Сейчас, в окружении любящих и надежных друзей, под крылышком вредноватого, но все же заботливого учителя, она как-то успокоилась, стала мягче, словно жизнь начала заново узнавать. А тогда…

Кошки же явно не собирались ее оставлять в покое. Иначе с чего бы эти сны? Ива была пусть не самым опытным, но магом и отлично понимала: все это неспроста. Не какой-то бред подсознания, а чье-то целенаправленное воздействие… Или очередная шутка судьбы.

Не могут быть эти сны просто плодом воображения. Слишком много деталей, слишком странные сюжеты.

Вот к примеру сегодня…

Ива на миг прикрыла глаза и вспомнила.

Вокруг кричала и вопила толпа. Просто море людей. Оно плещется, беснуется. Ив самом его центре – высокий дощатый квадрат. Как обломок скалы далеко в море. Эшафот. И палач у его края. И два столба… Руки пронзает боль от туго стянутых, впивающихся, вгрызающихся в кожу веревок. Если опустить глаза, то видно, что на тело надето красное оборчатое платье. Тело болит, ломит. В глазах жжет. И отчаяние какое-то. Слезы где-то у самых век. А слух пронзают крики, бесконечные… Вдруг одним мучительно сладостным мгновением вспыхивают рядом чьи-то глаза. Не разобрать какие – непонятен ни цвет, ни форма, ни кому принадлежат – только знаешь, что роднее этих глаз ничего быть не может, ведь они – все, что есть на свете, и ради них ничего не жалко, и горы свернуть и реки осушить, лишь бы еще раз их увидеть… Губы наполняются холодным пламенем поцелуя, и столько в нем отчаяния, боли, агонии какой-то, ярости, муки, вины… И понимаешь, что все уже кончилось. Что уже не спастись. Грядет разлука. На жизнь и на смерть. Теряешь раз и навсегда. И даже если еще будет встреча, то до нее пройдут века… Может быть, не лет, а чувств.

А сейчас – ты умрешь…

Где-то на этом месте Ива сегодня ночью и проснулась. Она долго лежала в темноте с открытыми глазами, пытаясь прийти в себя. Знахарка много раз была в опасности, знала, что обычно она испытывает в такие мгновения. Была даже на костре. И тоже когда-то любила. Но никогда с ней не было вот так… Ей не приходилось умирать, чувствуя каждую капельку крови, что еще успевает пробежать по венам. Любить так, чтобы до обожания, чтобы не жалко было пройти через смерть и вернуться – ради него, чтобы бросать все в этот пожар, не рассчитывая ни на что и зная, что это чувство принесет лишь боль… Хотя нет, Ива инстинктивно ощущала, что до того, как парочка оказалась на эшафоте, все было иначе. По-другому, но не менее ярко… О да, там горело все. Душа, тело, сердце, кровь… И еще было такое странное чувство. Будто точно знала, что даже после смерти вернется. Точно.

И не было в той женщине на эшафоте ни капли мягкости или доброты. Были чувства – яркие как огонь в ночи. Была страсть. Была… жестокость. И был азарт.

Но самое поразительное, это все – все, даже эшафот, ей нравилось. Потому что она не умела жить иначе…

Ива точно знала, что эти эмоции ей не принадлежат, не могут принадлежать, она даже чувствовала чье-то ментальное вмешательство. Подумала, кстати, не стоит ли обратиться к Златко за помощью, однако по здравому разумению поняла одну простую вещь: если это та, о ком она подумала, то лучше друзьям никогда не знать об этом. Глава клана Кошек сумела даже ее, по сути случайную спутницу, вовлечь в свои игры. А ведь Ива не такая уж важная персона. А что будет, если она доберется до Златко или Калли? Нет, нет и еще раз нет. Больше эта стерва никого не тронет, никого из дорогих ей, Иве, людей. Она этого больше не допустит.

«Думаю, даже Владигор ей так… развлечение, раз плюнуть». Вновь вспомнились слова Т'ьелха: «Она очень сильный маг. Один из сильнейших, что есть в мире… Сильна какой-то особой магией, оборотнической. И она очень красивая, очень властная и очень жестокая… Кошка в человеческом теле – самовлюбленная, высокомерная, когда надо – льстивая, блудливая».

И ведь Ива ее видела, общалась, вместе с ней ела и ночевала под одной крышей. Но тогда… тогда она не могла понять, как Катерина опасна. Да и не вошла тогда Кошка в полную силу. Не понимала, что происходит. Все на это указывает. А как поняла – не слишком много времени на общение у них осталось. И то – успела связать обещанием, клятвой нерушимой.

Так чего же она хочет?

– Да кто говорит, что они интриги не плетут?! – горячился Марвел. – Еще как плетут! Уже кучу народу на свою сторону привлекли! Но, помяни мое слово, в этот раз будет война! Может, не долгая и масштабная, но будет. У них как Глава клана вновь появилась, так они от радости лапками земли не касаются. На руках ее готовы носить. Все ее капризы выполнять. Пылинки сдувать. И, конечно, она отомстить хочет. Просто жаждет. Ведь никто не знает, что там и как у нее произошло, но то, что Анкел в этом замешан, всем понятно. Да и часть их земель он захапал. Вот их-то они и будут отбивать.

– Ну может, – махнул рукой не желающий спорить Даниэль. – Лишь бы нас не задело.

– А то… – вздохнул Гакхл. – Только что-то в это верится с трудом.

Ива старательно делала вид, что этот разговор ее не касается, однако раз за разом ощущала на себе взгляды друзей. Уж они-то знали ее как облупленную, только в этот раз травница решила стоять насмерть. Взвешивать каждое свое слово и следить за реакцией. В этом случае она справится сама. И друзей в свои проблемы не впутает. Хватит уже и того, что сама по уши в этом замешана.

Надо сказать, что вся их славная компания не собиралась во время практики заниматься именно практикой. Они искренне надеялись, что будут лежать кверху пузом или развлекаться. В конце концов, на отчеты преподавателям хватило бы и несуществующей реальности, и путешествия к могиле Эзгио, и битвы за замок. А если еще и расписать это красиво, да во времени растянуть… О-о, какая эпопея получится! Под стать легенде.

Однако, как водится, жизнь внесла свои весьма неприятные коррективы в эти планы.

В один из дней в замок пришел крестьянин из недалеко (но и не близко) расположенной деревушки. Пустили его без особых выяснений, так как знали, кто и откуда. Надо сказать, что крестьяне у Бэрринов вовсе не были забитыми. Они твердо знали свои права и обязанности и не стеснялись требовать у лорда то, что, по их мнению, им причиталось. Под эту категорию в первую очередь подпадала защита их от врагов, разбойников, монстров и нежити. Даниэль никогда не отказывал в подобном. Не все мог сделать, это понятно, но что было ему по силам, на то не скупился. Периодически нанимал боевых магов, дабы они подчищали леса от упырей и прочей нежити. Однако такие возможности предоставлялись не слишком и часто: мало колдунов было в округе, а вольные чародеи в эти места редко забредали. Да и на такие операции волшебники по одному не ходили, а команда магов стоила не так уж дешево. Но раза три-четыре в год зачистки местности устраивались. Что же касается мелких проблем, то они ложились на плечи здешних знахарей и ведьм. Их тут было довольно много. Почти как в Восточных Лесах, даже больше.

Когда же в семье лорда появился свой чародей, крестьяне и вовсе возликовали. Его можно от случая к случаю и на какое-нибудь дело призвать, да и платить много не придется. Сначала Златко был маленьким и толку от его колдовской принадлежности не было никакого, но потом прошли годы, и он отправился в Магический Университет…

Прознав, что средний сын лорда вернулся в родной замок на каникулы, да еще и не один, крестьяне уже потирали ручки, придумывая, чем бы этаким его занять, ведь уедет же скоро! Во время праздников они не рискнули его тревожить, а потом Златко шустро смотался. Потом Ллеты напали, и было уже не до чего, зато сейчас, как говорится, сами боги велели, благословили и даже пинка дали.

Афанафий был мужиком основательным, хозяйство держал крепкое и вообще в своей деревушке – Лесянке – был старостой, чем очень гордился. К своим обязанностям относился так же, как к хозяйству: считал, что во всем должен быть порядок. Последние же события никак не вписывались в его представление о порядке. А именно для решения таких проблем маги и существуют. «Что ж, коли так, – решил Афанафии, – надо идти в замок и звать сына лорда к себе. Пусть разбирается». Златко Бэррина крестьянин запомнил добрым и отзывчивым малым, наивным и рыцарственным до крайности. Но, говорят, с возрастом это проходит. Вон старший тоже был весь невозможно какой светлый, а ничего, пожил пару годков на чужбине и реальней стал на жизнь смотреть. «А если еще с друзьями явится, – мечтал селянин, – то и вовсе хорошо… Главное, чтобы девок не попортили».

– Мне бы мага, – заявил он стражникам. – Сына лордова.

Вояка усмехнулся, видно, Афанафий был не первым, кто приходил с такой просьбой.

– Что там у тебя? – хмыкнул он. – Учти, по ерунде не дадим беспокоить. Господин Златко только недавно замок спас, тыщи народу переубивал, так что ему отдыху нужно поболее.

– Так то давно уже было, а у меня дело срочное. – Селянин слышал об этом подвиге молодого господина, конечно, ему тоже про «тыщи переубитого народу» рассказывали, да только откуда там «тыщам» взяться-то?

– Да что там срочного могло у вас, в Лесянке, случиться? – не поверил стражник.

– У нас-то как раз и может. Очень даже запросто. Это у вас тут войска всякие ходят. А у нас все больше упыри да оборотни со смертыгами, так что хватит меня задерживать. Скажи, где маг, и пойду я с ним потолкую. Глядишь, и договоримся.

– Много вас таких тут шастает. А господин Златко добрый, а вам бы только на нем ездить. Ну иди, что уж с тобой сделаешь? – По правде говоря, пока с просьбами не так уж часто являлись, всего три раза, причем из ближайших деревень, так что не сильно чародей и перетрудился, благо дела там были на раз плюнуть, а кое-где и вовсе страх простой, а не нежить, но поворчать нужно было, как же иначе? Тем более стражи знали, что Афанафий не тот человек, что отправится так далеко ради пустяка. – Вон он стоит у конюшни. Волосы златые.

– А что это за бугай вместе с ним?

– Ну ты темнота! Это ж тролль!

– Да не слепой, небось вижу, что тролль. Только что у нас тролль делает?

– А это друг милорда Златко. Вместе с ним учится.

– Да хватит заливать! Не бывает троллей магов!

– А вот, значитца, бывает, коли вместе с милордом в университетах их учат! Хватит уже тут умничать. Пойдешь али как?

– Пойду-пойду! Ну и жизнь. Век живи век учись. – И Афанафий бодренько потопал к указанному юноше.

Синекрылый болтал с Грымом. Они как раз решали, то ли прогуляться по стене, то ли все же выбраться куда на лошадках, себя и их выгулять.

– Здравия вам, господин Златко, – зычно произнес Афанафий, кланяясь как должно. – Пусть будут боги милостивы к дому вашему и друзьям.

Парни оборвали беседу и посмотрели на крестьянина. Бэррин чуть ли не профессионально оценил и толщину тулупа, и добротные шерстяные штаны, и меховую шапку, и щегольской шарф, а заодно важную осанку, окладистую бороду и пузо, в котором больше силы, чем жира. «Староста, – подумал Бэррин. – Никак не меньше».

– И тебе здравия, добрый человек, – с достоинством, как учил отец, кивнул Синекрылый. – Пусть и тебе боги пошлют дом полную чашу да здоровья семье. Чем обязаны?

– Дело есть. – Видя, что молодой господин не намерен долгие разговоры разводить, сразу перешел к сути Афанафий. – Странные вещи стали у нас в Лесянке происходить.

– Так зима же, – поднял брови Златко. Он-то отлично знал, что надо всю душу сначала вытрясти, а потом уже соглашаться. – Время такое. Для чудес и странностей.

– И то верно. Да только к зиме мы привыкли, а вот к тому, что происходит, нет.

– А что же происходит? – хитро прищурился тролль. – Дочки по ночам пропадать стали, а на утро сказки рассказывать? Или воет кто-то всю ночь под окнами, а потом из сарая картошка пропадает?

– Картошка у меня в погребе. – Мужик заранее был готов к тому, что ему не поверят, поэтому приготовился отстаивать свое мнение. – А дочки давно замужем. А дело мое совсем иное. Как верно вы, барин, заметили, время зимнее щедро на чудеса да странности, вот только и зло всякое оживляется, голову поднимает. Я сам глупости разные, сплетни бабские пресекаю, нечего головы умным людям дурить, да только в этот раз и сам видел-слышал, и люди надежные рассказывали.

– Так что же такое у вас происходит? – поняв, что отвертеться не удастся, спросил Златко.

– Да странные дела. Началось с малого, ерунды, но знаковой. В доме у кумы моей какое-то удивительное существо завелось. Уши во, клыки во, когти тоже имеются, шерстью покрыт. И куриц ворует.

– Из курятника?

– Да в том-то и дело, что нет. Так бы на лису подумали, а этот гад вареных тащит! Со стола! Кума давеча приготовила, в сарай сходила, вертается – а курицы-то и нету! Подумала на кошку. Давай искать эту мелкую шкодницу! И вот тогда это чудо-юдо и увидела!

– И что же?

– Да что? Баба – дура, перепугалась, а оно на нее как рявкнет-тявкнет, и было таково. Потом еще его видели, да только разглядеть особо не удалось. Но следы и куриц обглоданных – лично видел!

– И всегда вареных?

– И жареных!

– Ага, и жареных… – Маги переглянулись. – И что – это все?

– А вот и не все. Это так, мелочь, сами бы справились. Оно, судя по следам, небольшое. Да только дальше еще веселей стало. В ночь перед этим в лесу видели оборотня!

– Неужто настоящего оборотня? – не поверил Синекрылый.

– Да, именно, что настоящего оборотня! Гадальная же седмица началась.

Гадальной седмицей называлась та, которая шла четвертой после Зимних праздников (правда, гадания продолжались не семь дней, а все десять, а то и двенадцать, однако из-за таких мелочей название менять не стали). На оную следовало гадать и совершать всяческие обряды, чтобы умилостивить богов судьбы. Занимались этим в большинстве своем девушки, так что иногда это время даже в шутку называли Девичьими ночками. Завершал эту седмицу развеселый Плясовой вечер. Как следовало из самого названия, главным действом на нем были танцы.

Служанки в замке и даже Ива с Дэй тоже ночами все шушукались и творили какие-то бесконечные, по мнению парней, глупости. Почему-то гадальные обряды были какие-то все на редкость идиотские. Например, согласно одному из них, требовалось где-то найти козла, спрятать его за угол и толкнуть на того несчастного, которому приспичит ночью завернуть за этот угол. Как правило, козел, которому давно уже надоедало к тому моменту стоять в полной темноте и молчать, со всей дури врезался в гуляющего идиота. Задача девушки – услышать и запомнить первые три слова, что произнесет сбитый (или побитый) прохожий. Первые буквы этих слов будут в имени суженого-ряженого. Что Грым, что Златко успели уже нарваться на этого ночного козла и себя им почувствовать. Причем произошло это на третьем этаже замка, где и располагались их спальни. Как туда девчонки затащили несчастное и очень вонючее животное, причем так, что об этом не узнал весь замок, осталось их тайной. И если из первых букв слов, что произнес Златко, Ива еще могла придумать имя, то то, что сказал Грым, невозможно было даже повторить. Посему выходило, что Дэй придется идти замуж за какого-нибудь тролля. На что гаргулья сказала, что виноват во всем Грым, это он «неправильный ночной прохожий». Или козел «заговоренный», после того как его обложил матом Златко, и надо будет повторить опыт с другим экземпляром (кого именно – козла или прохожего – не уточнялось). Было неизвестно, сделала ли Дэй, что хотела, но на какое-то время парни решили не выходить по ночам из спален. Но и это не спасало от изворотливой народной глупости, то есть мудрости. Девчонки творили такое, что Грым, Синекрылый и даже Калли уже дни считали до окончания этой проклятой седмицы!

– Девки все одурели, – продолжал рассказ мужик. Под сказанным Бэррин и тролль могли подписаться всеми руками, ногами и лапами. Так что после этих слов посмотрели на говорящего чуть ли не с симпатией и огромным пониманием. – Там какое-то гадание есть, когда надо ночью в лес идти и что-то там по звездам, снегу и чему-то еще смотреть.

Такого Ива, Дэй и все те, с кем эти две ведьмы успели сдружиться, еще не успели учудить, и юные маги тут же навострили ушки, желая знать, что им еще предстоит пережить. То, что это боком выйдет именно им, они ни единой минуты не сомневались.

– Ну и поперлись всей толпой. Ну и… – Мужик аж махнул рукой. – Живые да целые остались, и то спасибо.

– И что они там, оборотня увидели? – спросил Златко, немного разочарованный тем, что мужик не договорил такую ценную информацию о будущих неприятностях.

– Ага. Смотрю бегут, кричат, вопят. Сначала думал, что наливочек перепили, а потом как рожи увидел, так сразу понял – случилось что-то. Ну давай расспрашивать, в доме уже. Они все, как одна, твердят – перевертыша, мол, видели. Огромного, говорят. Ростом выше любого мужика. – Афанафий с подозрением посмотрел на Грыма. – Ну может, как вот тролль, хоть и не поручусь, это надо с ними уже говорить. В шерсти, на задних лапах и пасть волчья. Морда оскаленная! Клыки во! И глаза бешеные. И при этом не как у волка. А будто человеческие глаза. Но безумные. Причем все, как одна, что-то такое говорят. Я, признаться, подумал, что кто из парней решил подшутить, уж больно девки достали всех со своими гаданиями. На утро в лес пошел. Дошел до того места и… – Крестьянин сделал паузу, чтобы накалить атмосферу. – И нашел-таки следы. И вот что я вам скажу: и правда, оборотень. Следы как у волка. Только пятипалые. И раза в два больше, чем у серых. И еще – он может ходить, как человек, но и бегать, как собака. По следам видно. Так человек переодетый не сможет.

– Точно это были не звериные следы? – переспросил Синекрылый.

– Да точно! Волчьих и прочих звериных следов я уж насмотрелся. Мы же чуть ли не в лесу живем!

– М-да, надо глянуть, – признал Златко.

– Вот и я говорю, надо, – закивал головой Афанафий и продолжил: – Но и это еще не все.

– Что, еще что-то было?! – с непередаваемой интонацией недоверия и ужаса спросил тролль.

– Ага, было! – Староста уже явно вошел во вкус. – Следующей ночью у соседа моего, Грини, свинья убежала из хлева. Он услышал – и за ней. А эта дура – в лес! Бежит, визжит, а у нас как раз посиделки были. Видим мы эту картину – свинья, а за ней Гриня в тулупе на голое тело. Ну заржали да решили помочь по-соседски…

– Небось посиделки-то были с этим делом? – Грым выразительно хлопнул себя тыльной частью ладони по горлу.

– Ну не без этого, – согласился крестьянин, – но не столько уж мы выпили, чтобы нам такие ужасы мерещились.

– И что вам мерещилось? – поинтересовался Бэррин.

– Щас расскажу. Бежим мы, значицца, всей толпой за этой свиньей. А она, зараза, не ловится! Уж и в лес забежали, и с треть версты отмахали, а то и половину. Это по снегу-то! И вдруг видим, батюшки-матушки, четыре всадника на пригорке в лунном свете! Все в черном, лица белые как снег, вот чес-слово, не вру. Таких белых у людей не бывает. Вот как мука белые! Или молоко! А еще крест такой черный проходит по их лицам. Одна полоса от волос до подбородка, вторая – от уха до уха! У одного меч, у другого вообще коса… Что там еще было, я уж не знаю, потому как бежали мы оттуда быстрее, чем та свинья от нас. Но вот вам моя клятва, видел я тех всадников наяву, а не в белой горячке! Мигом вспомнил, что этот сумасшедший проповедник из Священной Империи рассказывал! Про четырех всадников, что горе и беды принесут на головы иноверцев! Ох, неспроста это все, неспроста! В деревне все перепуганные сидят… Правда, сейчас уже многие и сами думают, что перепили чего не того. Мол, травку какую в самогон положили, когда его варили, вот и привиделось. Только я вам так скажу – не бывает от плохой выпивки одинаковых видений, не бывает. Я еще не настолько спился, чтобы такое мерещилось.

– Да-а-а… – протянул Синекрылый. – А вы на утро в те места не ходили, следы не смотрели?

– Да боги с вами, барин, не пойду я туда. Не пойду, и не просите. Вы лучше сначала разберитесь, что там у нас происходит – это ж прямо нашествие какое-то! – вот тогда и мы… А мы что, мы люди мирные, воевать да магии не обучены. А вы вона в Университете учитесь, так что разберитесь, будьте милостивы.

Синекрылый на миг задумался.

– Хорошо. Сегодня-завтра приедем. Куда кстати?

– Так в Лесянку. Знаете, где это?

– Отлично знаю, – кивнул Златко. Это была ближайшая деревня к тому домику, где они недавно с друзьями оставляли лошадей перед разведкой. Далековато до нее, конечно, особенно зимой по снегу, но делать нечего… – Подождите, так у вас же там своя ведьма есть. Иль померла?

– Типун тебе на язык, барин! Какое померла! Такая помрет, как же! Жди! И вообще хоть и ведьма, а благодаря ей у нас и не мрет никто почем зря. И не болеют сильно. По крайней мере, лечит неплохо. Не все может, это только богам под силу, но кое-что! Хоть и злющая баба, что уж скрывать. Вредная, языкатая! Иной раз зайдешь к ней на чарочку чая, так такого наговорит, что другой раз подумаешь, а так ли тебе это надо. А вообще краси-и-и-вая…

– И что она сказала? – хмыкнул Златко. Ива много ему рассказывала и про ведьм, и про знахарок, и про жизнь оных в деревнях, так что теперь он мог понять их куда лучше. Любителей зайти на «чарочку чая» было у ведьм всегда ой как много, и приходилось их отваживать самыми грубыми способами, чтобы за само собой разумеющееся не считали. Большинство из женщин, выбравших этот путь, замуж не выходили, а значит, были вольно или невольно привлекательными для деревенских мужиков. Как же – независимые, сильные, свободные. Ладно еще, если уродина, а коли красивая?

– Да чтобы убирался к своей страх…

– Нет, я про оборотня, всадников и прочее.

– А-а… – Мужик даже смутился. – Сказала, чтобы меньше глаза заливали да по ночам по лесу шастали. И за котами и прочей живностью своей присматривали.

– Понятно. И что – следы на нее впечатления не произвели?

– Произвели… Когда я смог-таки ее вытащить на оные посмотреть, – проворчал селянин. – Она покосила на них глазом и сказала, что тут она ничем помочь не может. Вот покусают кого, пусть тогда и приходит. А она на боевого мага не училась. Тут я про вас и вспомнил.

– Ага… – на этот раз бурчать пришлось Златко. – А вот скажи мне…

Пока Бэррин решал всякие организационные и прочие вопросы, Грым пошел собирать остальных магов и в красках пересказывать только что услышанную историю. Надо признать, у него получилось еще колорит нее. Так что против путешествия в богами забытую деревеньку никто не стал возражать.

Ехать решили в этот же день. Собрались быстро.

Заминка случилась только уже перед самым выездом. К уже готовой взобраться в седло Иве подкатился один из близнецов – она так и не научилась различать, кто из них кто, и дернул за штанину.

– А где Щапа? – строго спросил малыш, глядя на знахарку серьезными карими глазами.

Ива с удивлением посмотрела на него.

– Так у вас же был.

– Не-а, – помотал головой второй из карапузов, подойдя к травнице и ее друзьям. – Он уже дня два-три у тебя. К нам не приходил.

Чародейка попыталась вспомнить, когда в последний раз видела зверушку. По всему выходило, что давно.

– А вы на кухне смотрели? – Последнее время Щапа нашел дорожку на кухню и к сердцу главной поварихи, так что пару раз Ива обнаруживала его именно там. Но за последние дни со всеми этими гаданиями она как-то упустила из виду передвижения и баловство шуша, искренне считая, что он играет с близнецами. «Странно, что он два или даже три дня не навещал своих любимцев, если можно так выразиться».

Знахарка вопросительно посмотрела на близнецов. Они синхронно замотали светлыми с золотинкой головами.

– Поищите там. Наверняка он именно там.

Малыши радостно закивали и тут же убежали.

– Ив, ну ты долго еще? – нетерпеливо окликнул ее тролль.

Девушка вскочила в седло и догнала друзей уже у ворот.

– Щапа куда-то делся, – поделилась она.

– Ой да ладно, куда он мог деться? – повела плечами Дэй. – Твой Щапа лучше тебя к жизни приспособлен. Небось на кухне самые вкусные кусочки подбирает.

Мысль была здравая, но всю дорогу до деревни Ива промучилась осознанием того, какая она плохая хозяйка, и тревогами по невесть куда девшемуся тушу.

– Златко, я все могу понять, – начал Грым. – Ну какое-то зверье куриц таскает, ну оборотень… Неприятно, но что уж поделаешь…

– Ой, подождите, – встрепенулась Ива, даже чуть подпрыгнув в седле, – а я вот не понимаю, оборотни, они же разных видов бывают. Я вот с драконами и Кошками общалась. Ничего особенного… А почему вы этого оборотня боитесь?

Синекрылый вздохнул и объяснил:

– Оборотней не зря боятся, Ивушка. Они действительно бывают разные. Но самое глобальное различие делит их на два крупных вида. Очень похожих, кстати, на твоих любимых вампиров…

– Слушайте, ну сколько можно?! – взвыла травница. – Мы же уже миллион раз говорили на эту тему!

– Столько, столько нужно, – ядовито добавила свое веское слово Дэй. – Пока с ним не расстанешься!

– Да я с ним еще и не сходилась!

– Так, вы будете слушать?! – Бэррин даже чуть повысил голос.

– Будем-будем, только не трогай Ло, – поспешила ответить знахарка.

– Ты глянь, она его уже защищает! – не преминула подковырнуть гаргулья. – Ладно-ладно, молчу. – Дэй можно было и не говорить, по ее виду все и так было понятно.

– Так вот. Как и у вампиров, у оборотней идет очень существенное разделение по происхождению. Есть те, кто были рождены такими. Это представители кланов. Вроде тех же Кошек. Они, как правило, сохраняют разум при превращении и от полнолуния зависят очень условно. А есть оборотни, которые действительно превращаются в обезумевших тварей, готовых рвать на куски все, что попадется под лапу, и не способных устоять перед силой луны.

– Ну перед полной луной не могут устоять любые оборотни, – педантично поправил Калли.

– Да, – кивнул Златко. – Полнолуние – время, когда превращаются все оборотни. Но рожденные могут перекидываться и в другие дни и ночи.

– А те, другие, нет? И кстати, они как называются – сотворенные?

– Да, они называются сотворенные. Хотя я слышал, что сейчас эта теория переосмысляется из-за каких-то новых фактов, но их я не знаю. А так – да, сотворенные оборотни перекидываются только в полнолуние.

– Не совсем, Златко, – вновь вмешался эльф. – Сотворенные оборотни получают способность к трансформации за несколько дней до полнолуния. Иногда превращение происходит не полностью, а частично. Именно поэтому, скорее всего, существо, которое видели в этой деревеньке, – это сотворенный оборотень. Так как он мог ходить на двух ногах, но при этом оставляя характерные волчьи следы. Пятипалые только. Насколько я знаю, рожденные оборотни так не могут.

– А что, у сотворенных оборотней детей не бывает? – Ива родилась в деревне, и на некоторые вещи смотрела очень утилитарно. – Или дети у них обычные?

Златко и Калли переглянулись и вдруг поняли, что не знают. Не дождавшись ответа на свой вопрос, знахарка задала следующий:

– А они, оборотни, опасны?

– Очень, – кивнул Бэррин. – Сотворенные оборотни теряют практически весь разум, остается только чувство голода. Как-то так…

– Правда, опять же существует теория, что оборотень в результате тренировок над собой может постепенно научиться если не сдерживаться, то хотя бы сохранять часть рационального мышления, – добавил Калли. – Насколько я знаю, есть зелья, амулеты и заклинания, которые помогают снизить агрессию оборотня и помочь ему пережить полнолуние, никого не убив. Я животных не имею в виду. Охота – с этим инстинктом оборотням никогда не справиться. Да и не надо.

– Так, я что-то не поняла, – честно пыталась разобраться Ива в том, что наплели дорогие друзья, – оборотни ну эти… сотворенные, они такие же люди, что ли?

– Не знаю, – вновь переглянулись Светлый и Бэррин.

– Я слышал, что оборотней легко отличить, – продолжил Синекрылый. – Да и среди людей они не особо любят жить.

– Так наша задача какая? – не унималась травница. – Убить его?

– Наверное, – пожал плечами Златко. – По крайней мере, если увидим, что он действительно полностью потерял разум. В любом случае я взял стрелы со снотворным. Калли, ты смазал этой дрянью свои стрелы?

– Конечно, – фыркнул тот. Было непонятно, из-за чего он надулся, что пришлось делать нечто непотребное с его обожаемыми красавицами-стрелами, или оскорбило, что в нем усомнились.

– Ну и хорошо. Но хочу сказать вам, если увидите, что перевертыш нападает, то бейте на поражение самыми сильными заклинаниями. Оборотни очень мощны и живучи. И если он уже нападает на людей, то тут не до гуманизма.

– А ведь скоро полнолуние, – вздохнула Дэй.

Все посмотрели вверх. Небо было еще светлое, но луна уже взошла. И действительно – почти идеальной круглой формы, разве что с одного края словно обгрызенная.

– Как все это интересно, – проворчал Грым, – но я хотел спросить о другом. Что это за гоблиня со всадниками?

– А ведь точно! – поддержала гаргулья. – Я что-то такое слышала. Вроде как в религии Священной Империи есть какая-то легенда об этих всадниках… Какое-то название звучное?

– Ну как же, – неодобрительно хмыкнул Златко. – Всадники Апокалипсиса. Вроде как они несут за собой четыре несчастья: голод, мор, смерть и что-то еще… Что же еще там было? Калли, не помнишь?

– Я в людских религиях не силен, но, кажется, война.

– А не чума вместо мора? – почесала макушку Дэй.

– Да какая разница? – передернул плечами Синекрылый. – Болезни, мор, чума… Все равно, насколько я знаю, эти четыре всадника – аллегория, символ, не более. Это не живые существа. И не нечисть. Не монстры. Их вообще не существует!

– Ты уверен?

– Да! Даже если бы они были, что им в нашем лесу делать? Устраивать войны между зверушками?

– Главное, чтобы болезней никаких не было, – очень-очень искренне сказала Ива, которой один раз уже пришлось бороться с эпидемией, что косила людей как колосья. Даже несмотря на то что рядом была тетушка, легко это не прошло. Тогда за неделю в деревне чуть ли не вдвое уменьшилось количество жителей.

Друзья посмотрели на травницу, но ничего не сказали.

– Мне кажется, что это или сами селяне перепили, – произнес Златко, – или шутит кто. Но кто? Непонятно. Не так уж много людей в округе, кто имеет лошадь и время, чтобы так развлекаться. Выходит, разобраться надо.

Тут Грым некстати вспомнил, как Калли в шутку предположил, что это люди Абиро заблудились в лесу, и громогласно заржал. Даже его видавший и слыхавший всякое тяжеловес чуть ли не шарахнулся от сего дивного звука. Как только тролль отсмеялся и успокоил свою конягу, ему пришлось срочно поведать друзьям, что же его так сильно рассмешило. Спустя пару минут смеялись уже все. Шутка была дурацкой, зато воображение у всех мигом заработало в заданном направлении. Ребята живо представили себе толпу небритых и замерзших мужиков, шатающихся по зимнему лесу и пугающих честных селян. Потом маги стали гадать, как они их будут отлавливать и загонять в баню. Кто-то предлагал на самогонку подманивать. Грым захохотал и высказал свое мнение:

– На баб!

– Голых? – тут же спросила Дэй, к удивлению остальных, не проявившая женской солидарности.

– Ага, голых и из бани! – заржал Златко.

– Только тогда придется и других мужиков сдерживать. – Как оказалось, Калли тоже мог пошутить на эту тему.

– Гоблин, точно! Сами не справимся! Надо будет войска из замка вызывать!

– А кто войска будет сдерживать? – поинтересовалась Ива.

– М-да, засада, – согласился Златко.

– Может, каких-нибудь воительниц найти? Мм?

– А вдруг среди них тоже любительницы девушек окажутся?

– Да, куда ни кинь, всюду клин. Может, ну их? Пусть себе бегают по лесу, оборотней пугают.

– Нет, вот негуманный ты, Златко, человек, – фыркнула травница. – Неужто тебе оборотней не жалко?

– Жалко, а что делать?

– Надеяться, что это какие-нибудь другие идиоты.

– Абиро вас не слышит.

– И слава богам, что не слышит!!! – в один голос сказали все и засмеялись.

На горизонте как раз появились огоньки деревушки, незамысловато прозванной Лесянкой.

Встречать юных магов высыпала чуть ли не вся деревня, но Златко быстро пресек причитания и восторги и потребовал, чтобы их проводили до места, где нашли следы оборотня и где видели странных всадников. Если с первым проблем не возникло, то до второго места мужики вели всей толпой, дрожа и постоянно вертя головами по сторонам.

Магам повезло с тем, что за прошедшее время не было обильных снегопадов, а крестьяне додумались не затаптывать следы. Калли тут же соскочил с коня и с интересом осмотрел странные отпечатки лап. Прошелся параллельно их цепочке, но недолго. Вернулся и, убедившись, что их никто не слушает, поделился своими предположениями:

– Это правда оборотень, Златко. – Вид у эльфа был забавный: и серьезный, и одновременно невероятно заинтересованный.

– Ты уверен?

Светлый посмотрел на Синекрылого так, будто тот ребенок, несущий полную чепуху.

– Понятно, – кивнул Златко. – Попытаемся выследить?

– На ночь глядя? – скептически бросил тролль.

– М-да, не хотелось бы, – согласился Бэррин.

– Ночью оборотни становятся сильнее? – поинтересовалась Ива.

– Сильнее во много-много раз, – вздохнул Синекрылый.

– А если он попытается напасть?

– Селян сейчас предупредим, чтобы не высовывались…

– Особенно девушек, – вставил Калли, а гаргулья и травница отчего-то вдруг покраснели.

– Ладно. А как мы все же действовать будем? – спросил тролль.

– Сейчас еще осмотрим место, где видели Всадников Апокалипсиса, то есть этих странных всадников переночуем у старосты в избе, а утром попытаемся выследить, – подумав, выдал Златко.

– А если снег пойдет?

– Ива?

Травница прислушалась к себе.

– Кажется, нет, – пробормотала она. – Не уверена.

– Но больше нет, чем да?

– Да.

– Больше да, чем нет? – не понял Грым.

– Нет!

– Гоблин, Ива, скажи нормально!

– Больше нет, чем да, доволен?!

– Да!

– Ну и хорошо!

– А, может, подеретесь? – предложила заскучавшая Дэй.

– С тобой – с удовольствием! – рявкнули оба.

Златко и Калли не выдержали и рассмеялись.

Потом все отправились смотреть то место, где видели так называемых Всадников Апокалипсиса, то есть этих странных всадников. Мужики тряслись и всячески не желали туда идти, однако, вопреки их опасениям, ничего страшного там не обнаружилось. Калли все вновь внимательно осмотрел и выдал такой вердикт:

– Следы есть. Значит, это не призраки или еще какие эфемерные существа. И еще я вам скажу, это следы вполне реальных лошадей. С подковами. Я даже шерстинки от шкуры коней нашел.

Друзья переглянулись. За это время им уже пять или шесть раз пересказали эту историю, и каждый раз она становилась все страшней.

– А всадники?

– Мои дорогие, я хоть и волшебник, но не до такой же степени, – возмутился Светлый.

Юные чародеи повздыхали и отправились обратно в деревню.

– Нам еще эту зверушку непонятную ловить.

– Вот, гоблин, я и забыл! – ругнулся тролль. – Как-то она несерьезно выглядит по сравнению с оборотнем и всадниками.

– Во смешно будет, если именно она и окажется самым страшным, – улыбнулась Дэй. – Мол, мы тут ужасов всяких ждем от Всадников Апокалипсиса и безумного оборотня, а окажется, что мирный воришка жареных курочек и есть страшный-престрашный убийца!

– Эй, еще же никого не убили! – Ива даже испугалась.

– Еще не вечер, – таинственно прогудела гаргулья.

– Тьфу на тебя, Дэй! – возмутился Златко. – Накаркаешь еще! Между прочим, это земли моей семьи!

– И на них у тебя отказывает чувство юмора?

– Вот именно!

– Зануда!

– Помни об этом!

– У нас сегодня просто какой-то день осматривания следов, – проворчала гаргулья, топчась рядом с эльфом, который что-то там рассматривал в полу. Рядом со Златко и Грымом кружила симпатичная – крутобедрая, пышногрудая – старостина кума. Ребятам заняться было нечем, в следах они не так уж много понимали, а комнату, где видели загадочную чуду-юду, уже давно осмотрели, вот они и флиртовали с женщиной. А та и рада стараться. Дэй и Ива откровенно скучали.

– Так когда, вы говорите, это все было? – Поднялся с одного колена эльф и окинул спокойным взглядом куму и все ее прелести.

– Так это… два дня назад. – Селянка сразу определила, что этот не попадает в число вероятных «гостей».

Сегодня у девок в деревне был жуткий переполох. Мало того что молодой барин приехал – пусть не старший сын, но маг! – так еще и друзей привез! Причем если девушки помоложе заглядывались на эльфа, то бабы постарше с интересом смотрели на тролля. Куме дико завидовали все. Ведь к ней все трое ввалились. Правда, по делу, но был бы повод! И то, что с ними в компании оказались еще две девушки, никого не смущало.

– Понятно. Надо посмотреть в других избах. – Светлый оторвал друзей от созерцания неземных (вообще-то очень даже земных) прелестей.

– Ой, да там то же самое! – переполошилась баба.

– Все равно, – строго произнес эльф.

– Ну пошли-пошли, – со вздохом согласился Златко.

– Но вы обязательно возвращайтесь! Я и ужином накормлю, и спать вам где-то надо, а у меня места мно-о-го! Обязательно, обязательно возвращайтесь.

Пришлось пообещать. Впрочем, подобная навязчивость не вызвала особого неприятия, судя по лицам Грыма и Златко.

– По-моему, наши мальчики сегодня ночью наконец найдут чем заняться, – прошептала на ухо Иве Дэй. Травница согласна кивнула.

Они посетили еще несколько изб. Примерно с тем же результатом. Калли, помимо всего прочего, внимательно осмотрел обглоданные остатки курочки, что ему представили как доказательство. Вид у Светлого при этом был уморительно серьезным.

– А у этого чуды-юды губа-то не дура, – хмыкнул тролль, заглядывая через плечо Калли. При его росте ему это было очень удобно. – Только самое вкусное схарчил.

Эльф кивнул и чуть раздраженно дернул бровью. Когда они вышли из очередного домика, Светлый остановил друзей.

– Калли, ты что-то понял? – спросил тут же Златко. Он лучше всех читал на обычно невозмутимом лице приятеля. Правда, когда эльф разглядывал недоеденную курочку, недовольство на его лице заметили даже Грым с Дэй.

– Кое-что понял, а кое-что нет. Я определенно видел такие следы и даже предполагаю, кому конкретно они могут принадлежать, но я поверить,– эльф особо выделил это слово, – в это не могу. Так что придется выяснять правду опытным путем, – чуть подумав, добавил он: – И делать это будешь ты, Ива.

– Я?! – поразилась травница.

– А почему она?! – тут же раздалось с трех сторон.

– Именно ты. Потому что, если я прав, то только Ива может пролить свет на это дело.

– Что-то из Природы, да? – догадалась знахарка.

– Ну-у-у… можно и так сказать.

– А ты не скажешь, что ты там надумал? – возмутилась гаргулья.

– Не скажу.

– А почему?!

– Потому что не хочу выглядеть идиотом, если все не так, как я думаю, – с обезоруживающей честностью признался эльф.

– Ну ты наглец! – только и смогла произнести почти потрясенная подобным заявлением Дэй.

Светлый очаровательно улыбнулся.

– Так что я должна буду делать? – Ива давно уже поняла, если Калли что-то решил, то изменить его мнение не может ничто. И никто. И уж тем более она.

– Да ничего особенного. Ты должна будешь войти в комнату, пустую, без нас, и посидеть там немного. Для чистоты эксперимента мы тебе еще курочку дадим. Жареную, ароматную, нежную… с хрустящей корочкой… так, что-то я увлекся. Короче, войдешь, сядешь там где-нибудь и посидишь некоторое время.

– И все?

– И все. Ну если оно явится, то будешь ловить. Но я думаю, даже не придется.

– Почему?

– Все там поймешь. Или я очень сильно ошибаюсь.

– Хоть намекни, с чем мне предстоит столкнуться.

– Намекнуть… намекнуть… Это не монстр, не нежить, не нечисть, а просто зверушка. Только необычная.

– Зараза ты все же, Калли.

– Ушастая, – добавила Дэй, но план был принят. Не такой уж Калли был и зараза, чтобы в одиночку посылать подругу на опасное задание.

Спустя час с небольшим Ива сидела в гордом одиночестве в доме старостиной кумы, который был избран как полигон для эксперимента, и с тоской смотрела на курочку. Именно на такую, какой ее описывал эльф. Золотистая, с хрустящей корочкой, с несомненно нежным мясом и ароматом, способным свести с ума. Пока сие дивное блюдо готовилось, вся магическая пятерка чуть не рехнулась, вдыхая эти запахи.

И вот теперь травница сидела наедине с этим гастрономическим соблазном и не должна была даже его касаться. «Садюга ты, Калли», – подумала Ива и оглянулась. Необычного в комнате ничего не обнаруживалось. Равно как и всяческих неучтенных зверей. Даже кошку и ту выгнали. Правда, вид у нее и так был какой-то зашуганный.

«Ну и где ты, зверь неведомый? – подумала травница, начиная раздражаться. – Есть хочу!».

Тут в углу под кроватью что-то отчетливо зашебуршало, завозилось, зацокало коготками по деревянному полу. Ива сразу же напряглась и осторожно – вдруг оно еще и магию чует – принялась плести заклинание. Взгляд же не отрывала от места, откуда исходили звуки. «Да что же там такое?!» Будто в ответ на ее мысленные вопли из-за укрытого лоскутным одеялом сундука на травницу глянули блестящие темные глазки.

«Ну и что ты за зверь такой?» Глаза не были слишком большими, так что можно было надеяться, что животное не очень уж значительного размера. Это же было понятно и по следам, но лучше убедиться самой.

Мордочка высунулась еще больше. И тут Ива позорно сбилась… Слишком уж сильно было удивление. Пришлось срочно гасить чуть было не вырвавшуюся неоформленной волной магию.

А существо тем временем выползло почти полностью и теперь недоверчиво и даже испуганно смотрело на знахарку. Та – на него. Тут зверь забавно шмыгнул носиком и спросил:

– А-э-у?

– Щапа?! – Голос знахарки просто олицетворял удивление. – Это ты?! – Травница не могла в это поверить. Как он оказался тут – так далеко от замка?! Да и как она могла не заметить исчезновение любимого зверька?! О боги, но что он тут делает?!!

Шуш, видно, тоже признал хозяйку и радостно бросился ей на руки. Ива поймала его уже в полете – Щапа никогда не утруждал себя сомнениями, поймают ли его любимые хозяева или нет. Девушка обняла и прижала его к себе. Звереныш заверещал, запищал и принялся активно вылизывать ей лицо и руки. Сомнений в том что это именно ее, то есть Владигора, шуш, не осталось.

– Щапа, родной, но как ты сюда попал? – спрашивала и спрашивала она, гладя малыша по голове и тиская.

Милое создание тихо поскуливало, будто жалуясь на что-то, и всхлипывало. В этот момент он мог попросить что угодно и наверняка получил бы это. Потом зверек вдруг повеселел и даже что-то довольно заурчал, уставившись на травницу с куда большей преданностью, чем раньше.

– Нет, ну как же ты сбежал, чудо? Вот что мне с тобой делать теперь? Никуда от себя не отпускать?

Щапа виновато посмотрел на нее и словно бы пожал плечиками. Весь его вид будто говорил: «Так получилось».

– А-э-у, – смущенно выдал он, будто оправдываясь.

Ива покачала головой, ласково прижимая малыша к себе, и с ужасом поняла, что было бы, если бы в замок не пришел этот староста с просьбой о магической помощи. Да они бы никогда не нашли шуша здесь!!!

В комнату тихо просочились остальные чародеи.

– Боги, это же Щапа, – потрясенно выдохнул Златко и протянул руку погладить зверька. Однако тот недовольно на него посмотрел и полез к Иве за пазуху. Травница, смущенная таким поведением обычно общительного и веселого шуша, разрешила ему спрятаться у нее за курточкой, прижала его к себе, поддерживая рукой.

– Мне кажется, он боится.

– Калли, ты знал? – окрысилась на эльфа гаргулья.

– Я догадывался. Уж больно следы были похожи на следы шуша. А откуда тут мог оказаться другой шуш? – Все же эти зверьки была довольно редкими. Даже в Стонхэрме на них смотрели как на диковинку. – Я только понять не мог, как Щапа мог забраться так далеко от замка. Поэтому и не рискнул говорить заранее. Просто предложил Иве посидеть немного в комнате. Шуш наверняка ее учуял давно, просто боялся показываться.

Ива еще крепче прижала к себе подрагивающего звереныша.

– Щапа же у нас общительный, – произнес Грым. – Почему он открыто не вышел к людям? Зачем ему воровать еду надо было?

– Не такой уж он и общительный, – заступилась за любимого питомца травница. – Он умный и знает, что не всем можно верить. Особенно тем, кому он будет в диковинку. А во-вторых, мне кажется, он чего-то испугался. Видите, как дрожит? Он даже на меня долго смотрел и словно решался, подойти или нет.

– Вполне возможно, – кивнул эльф. – Вон и Златко не дался.

Синекрылый почти обиделся.

– Но что его могло так напугать? – удивилась гаргулья. – Неужто этот оборотень или всадники?

– И как он тут оказался?

Вопросов было много, в отличие от ответов на них. Прикинули и так и этак, и в итоге решили еще раз поговорить с местными жителями. Ведь по идее сам Щапа никак не мог за такое короткое время сюда добраться. Да и его состояние, несмотря на испуг, не вселяло опасений: он не отощал, не был поранен или измотан. Физически шуш выглядел очень хорошо. Шерстка даже еще больше стала лосниться. По всему выходило, что шуша сюда кто-то привез, но кто?

Добывать информацию отправили Златко. Он из благородных, вот пусть и учится с крестьянами общаться. Бэррин посмотрел на всех как на предателей, однако потом хмыкнул и пошел потолковать, причем не с кем-нибудь, а с симпатичной кумушкой.

Поболтал с ней вроде как о том о сем, а потом спросил как бы невзначай:

– А скажи, милая девушка… – Крестьянка аж порозовела от такого обращения, – не приезжали ли в деревню за последние пару дней чужие или кто из замка?

Женщина задумалась.

– Да нет, не приезжал никто.

– Ты не спеши, подумай. Может, проездом или необычное что было.

На этот раз молчала селянка дольше прежнего. Потом рассказала вот что:

– Было необычное. Только мне кажется, что ерунда все это. Как раз вчера, кажется, я у кума была, вбегает к нему в дом мальчишка, младшенький. Шустрый он у него, последыш, востроглазый. Баловник, конечно, каких поискать, но хороший, хороший малый. Вбегает вот и кричит, что, мол, конь с седлом, но без всадника в деревню прискакал. Ну мы выбежали, интересно же, да и мало ли что… Туда-сюда, а нет ничего. Кум на малого накричал, мол, чего это ты врать надумал. Тот в рев. Был, говорит, коняга. Высокий, тонконогий, как у благородных. И седло со стременами, упряжь. Причем тоже недешевое… Он у нас очень лошадьми интересуется, вот даже думали, может, кому из благородных в конюшню пристроить. – Женщина покосила глазом на Бэррина. Тот сделал вид, что не заметил. – Да только пустое это… – Крестьянка вздохнула. – Не было того коня… наверное. Никто его, окромя нашего сорванца, и не видел.

– А следы?

– А что следы? Снега давно уж не было. Дорогу утоптали. Если и был конь, то где ж ему, как не по дороге скакать?

– Тоже верно, – вынужден был согласиться Златко. – А где, говоришь, твой мальчонка? Можно с ним поговорить?

– Да отчего ж нельзя? – женщина даже обрадовалась. Глядишь, и приглянется барину. Он явно добрый, так что хорошо было бы пристроить к нему малого. – Щас покличу.

Пацаненок и правда оказался шустрый и глазастый. Коня описал подробно, равно как и седло и упряжь.

– Только он какой-то диковатый был, барин. – У малого аж глаза заблестели от гордости и желания все побыстрее и как можно более подробно рассказать. – Глаза вытаращил и понесся… Я даже не рискнул его останавливать. Свистнул только, да куда там! Вроде на миг остановился, я в дом помчался за батькой, а когда выбежали – его и след простыл.

Судя по описанию – по какой-то странной причине вполне четкому, без прикрас и преувеличений, которые молодые маги быстро бы обнаружили, – конь действительно был верховой, не для плуга или телеги предназначенный. Да и упряжь с прочим добром на нем была явно как у воина или путешественника.

– Неужто с кем-то из наших что-то случилось? – бледнея лицом, спросил Златко, когда мальчишку отпустили.

– Очень похоже. Кони, наподобие того, что мальчик описал, обычно хорошо выезжены, просто так не пугаются. – Грым чуть нахмурился. – Но если бы такой увидел оборотня… это же инстинкт, тут любой конь понесет. А всадник мог запросто не удержаться в седле и свалиться…

– На радость оборотню, – добавила Дэй. Об этом подумали все, но сказать решилась только она. Гаргулья вообще не умела закрывать глаза на неприятности. И всегда озвучивала самые страшные предположения.

– Не дайте боги, – покачал головой Синекрылый понимая, что вероятность того, что этим неудачным наездником мог быть кто-то из замка, из знакомых и даже родственников Бэррина, была почти стопроцентной.

– Ты подожди, пока не расстраивайся, – произнесла Ива. – Еще ничего не известно. Вот будет что-то конкретное, тогда и начнем… или плакать, или радоваться.

– Ясно одно, – тряхнул волосами Златко, – с этим оборотнем надо как можно скорее разобраться.

– Надо так надо, – пожал плечами Грым. – Только не на ночь глядя. Идемте лучше поедим, а то у меня из-за этой гоблинской курицы никакие другие мысли в голову не лезут. Пожрем, поспим, а утром за дело примемся.

План был разумный, так что спорить никто не стал. И даже гаргулья предпочла не язвить о малой вместительности головы приятеля, справедливо подозревая, что курочки тогда может и не достаться.

Ива вместе со всеми отправилась ужинать. Однако спать после этого, равно как и совещаться, не стала.

– Вы тут как-нибудь сами без меня разберитесь, – произнесла она. Щапа к этому времени подобрел и уже сидел на животе у Грыма. Однако при виде того, что травница встает, заволновался и, оттолкнувшись от своего ложа, прыгнул ей на руки. Тролль сдавленно выругался, погрозил шушу пальцем, но других репрессивных мер принимать не стал, тем более что тот вполне правдоподобно изобразил виноватую мордочку. – А я пойду прогуляюсь.

– Ты куда это, Ив? – искренне удивился Златко. – Учти, в лес мы тебя не пустим! Даже если придется связать и посадить за цепь!

– Да ну тебя, садист-любитель! – усмехнулась девушка. – Я к местной ведьме схожу. Долг чести, так сказать, отдам. У нас… в смысле у ведьм и знахарок, такое неписаное правило. Если появляешься на… ну как бы на чужой территории, – Ива сама поразилась, как начала по-другому изъясняться за год отсутствия дома, – надо в гости сходить. Пообщаться. Может, даже опытом обменяться. Подарок какой принести.

– Подарок?

– Ага. Это по традиции что-то из своих зелий. Ну или то, что своим… ремеслом сделано. Я вот зелье отнесу.

Синекрылый с интересом посмотрел на травницу.

– Как все непросто в этом мире, – покачал он головой, явно запоминая сказанное. Как уже говорилось, настоящих магов в землях Бэрринов почти не было, а вот ведьм и знахарей пруд пруди. И от них очень многое зависело. Порой они имели очень большое влияние на крестьян. Не всегда, правда. Но все же с ними лучше было не ссориться. И получше знать их. – Ну сходи. Потом расскажешь. Заодно и выясни что-нибудь по интересующим нас вопросам. Может, она что новое скажет. Все же она наверняка лучше крестьян в оборотнях и прочей нечисти разбирается.

– Угу, – согласилась Ива, поражаясь, как это Синекрылому всегда удается озадачить всех работой. – Щапу я с собой забираю.

– Да мы уж видим.

Ведьма на самом деле оказалась красивой. Причем этакой классической колдуньей из сказок. Только волосы не черные, а каштановые. Давно уже не девушка, но и до старухи ей было еще далеко. Ива даже подумала, что примерно такого возраста должна бы быть ее мать. Правда, теперь говорили они с ведьмой на равных. Практически. Все же женщина была куда опытнее. Много повидавшая, прожженная стерва с яростными зелеными глазами и резковатыми чертами лица. В старости, вполне возможно, они превратят ее в уродину. Сейчас же вид у нее был такой, что мимо не пройдешь, не заметив и вслед не посмотрев.

– Явилась-таки… коллега. – Колдунья с ног до головы осмотрела светловолосую знахарку. – Ну заходи. Гостьей, как говорится, будешь.

«Вот уж ведьма так ведьма», – подумала травница. Однако ломаться не стала и прошла в дом. Остановилась у стола, стоявшего в центре горницы. На оном был самовар и блюдо с ватрушками. По всей комнате были развешаны пучки трав, веночки из них, какие-то перья, крылья летучих мышей и прочая знахарско-ведьминская ерунда. Ива мгновенно вспомнила дом тетушки. И даже не антураж стал тому причиной, а запахи. Они были один в один.

Ива почти по-звериному повела носом. Медуница, мята, полынь, клевер, березовые сережки, клен, малина, подорожник, гвоздика и еще десятки и десятки растений и иже с ними. Тут же угадывались специфические ароматы некоторых из тех ингредиентов, из-за которых Т'ьелх когда-то напрочь отказывался употреблять кое-что из ее зелий. Знакомо пахла и особая глина, из которой были изготовлены горшки для колдовского варева. И ко всему этому примешивался аромат сдобы, чая и чуть влажных сосновых поленьев в печке.

– Добра в твой дом и здоровья его обитателям! – Знахарка поклонилась и, достав из сумки, поставила на широкий дубовый стол глиняный пузырек с зельем, что принесла в подарок.

Ведьма еще раз осмотрела ее и хмыкнула:

– Ну что ж, принимаю. А тебе легких дорог и удачи на них. Садись, не стой, в ногах правды нет.

Знахарка и тут норов показывать не стала и уселась на скамью у стола. «Какое дивное пожелание, – усмехнулась девушка. – Надо понимать – легких дорог отсюда подальше?».

И как ни странно, почувствовала себя сразу в своей тарелке. Что ни говори, а она была и останется навсегда деревенской травницей, которой такие вот домики куда привычней каменных замков с вышколенной прислугой, да и двух – трехэтажные особняки Стонхэрма тоже ей не так близки. Может быть, потом станут такой же неотъемлемой частичкой ее души, но то, среди чего выросла, все равно всегда будет роднее.

А ведьма тем временем взяла со стола подарок, открыла и помахала рукой по направлению к себе, приближая запах. Потом разобрала, что ничего опасного нет, и понюхала, уже поднеся пузырек к носу.

– Можжевельник, сосна, полынь… мед… Мед для запаху, что ли?

– Ага, – улыбнулась Ива.

– Та-а-ак… орехи… лесные. Чуть бой-травы… О! Выжимка с шерсти упыря! – Ведьма все больше и больше заинтересовывалась. Назвала еще парочку компонентов. – Ха, приготовлено с магией, в горшке из белой глины и… а ивовой ветвью мешала-то зачем?

– Фирменный знак, – усмехнулась травница. – Меня Ивой кличут.

Женщина понимающе хмыкнула, понюхала еще и отставила пузырек, аккуратно его закупорив.

– А меня Нарья кличут. Ну и зачем же такое варево?

Ива сказала. Ведьма оценила.

– Впечатляюще, Ива из Восточных Лесов. – Колдунья еще раз оглядела коллегу, останавливая взгляд на вышивке, амулетах, вплетенных в волосы травах, лентах и иже с ними. Не остались без внимания и браслеты, и знахарская сумка. В нее ведьма, конечно, не полезла, но чародейка и тому бы не удивилась. – Ты зверя-то выпусти, что он у тебя под курткой мается?

Щапа, будто поняв, что речь о нем, тут же высунул наружу свой любопытный носик. Внимательно все оглядел и, видимо, решив, что тут ему ничего не угрожает, спрыгнул на стол. Повел носиком вновь, явно заинтересовавшись ватрушками, и вопросительно посмотрел на женщин.

Ведьма усмехнулась и произнесла:

– Ну что ж, давайте чаем угощу. Как раз самовар поспел. Дай своему зверю ватрушку и усади на край стола. Не хватало, чтобы он еще по нему топтался. Я сие и кошке не разрешаю.

Ива послушно пересадила Щапу ближе к краю и всунула ему в лапы одну из больших, мягких, восхитительно пахнущих булочек. Колдунья же достала блюдце поглубже, поставила перед шушем и налила молока. Зверь восторженно посмотрел на женщину. Та скривила рот в усмешке и погладила его по голове. Тот, как ни странно, легко допустил подобную вольность.

– Что же это такое за чудо-юдо, а?

– Шуш, – ответила травница. – А ты ему понравилась.

– Нет еще мужика и животного, который бы мне хоть слово поперек сказал, ну или сделал… – Ведьма разлила по кружкам чай и села рядом. – Так значит, это он курицы у деревенских таскал?

– Он, – не стала скрывать Ива. – Только мы сказали, что его поймали и укротили. И что он теперь не опасен.

– Выходит, от вас прибежал?

– Получается, что так. Только как он сюда добрался, понять не могу. До замка еще о-го-го сколько.

Женщина что-то прикинула и кивнула.

– А у тебя нет мыслей, как он мог тут оказаться? Мы у местных поспрашивали, да они только про какого-то коня без всадника нам байки травили. Ты ничего по этому поводу не знаешь?

– Про коня не знаю, – мотнула непокорной гривой колдунья. – Слышать слышала эту историю, да только сама не видела, так что врать не буду.

– А может, заезжал кто, да селяне не в курсе?

– Может, и заезжал, только я тоже не ведаю. У нас иногда бывает, что ваши из замка останавливаются. Тут в соседней деревеньке вдовушка с двумя кумушками живет. У нее такой чудесный домик на отшибе. К ней молодцы всякие, что побогаче, наведываются, а когда возвращаются, то у нас иногда ночуют. Но в последнюю неделю никого не было.

Ива мысленно отметила, что надо это Златко рассказать.

– А про оборотня и всадников этих странных знаешь что?

– И тут я тебе ничего нового не скажу. Следы видела, но не более. Вижу по лицу, спросить хочешь, не моих ли это рук дело? Тебе ли не знать, что мне такое не по силам.

– Вот мне-то как раз и знать, что по силам. Ты говори, не боись, ошибок и… всяких разностей и я в жизни много понаделала. Так что говори, тогда и справиться с этой напастью проще будет.

– Ишь ты какая хитрая, Ива из Восточных Лесов, ты что думаешь, я не вижу, кто ты такая. Да как печку вот эту вижу! Знаю, что маг ты необученный, а знахарка, наверное, хорошая, коли такое зелье учудила. Знаю, что ты сама его делала. Иначе дух был бы другой. Вижу, что из рода ведьм деревенских. Причем не вторая и не третья, а длинная череда за тобой будет. Да только к ведьмовству настоящему ты никакого дела не имеешь.

– Ой ли?

– Ой ли, – передразнила колдунья. – Ты эти байки будешь другим рассказывать. Может, и сталкивалась с темными силами, да только не в союзе с ними. Так что перестань кривляться, не по чину.

– Да я и не кривляюсь, – фыркнула Ива, нисколько не смутившись. – А то, что я с ними не в союзе, не значит, что я ничего о них не знаю. Ты правильно заметила, я из ведьмовского рода. И кое-что да мне известно. В том числе и о возможностях колдуний.

Нарья посмотрела на гостью еще раз и скривилась:

– Дура ты еще, девочка. Мала ты еще в такие игры играть. Чтобы такие слова говорить, сила за плечами должна быть поболее твоей. Ты вот кто? Так, маг необученный. Знахарка обычная. И не ведьма к тому же. Что ты мне, краса, сделать можешь, коли не по нраву придешься. Тебе ли не знать, как легко порчу навести, яд незаметный подсыпать или еще что сделать так, чтобы ни один ученый хмырь или дознаватель городской не подкопался. И ни магия тебя не спасет, ни знахарство. Но это я тебе на будущее говорю. Потому что у самой такая же дура малая растет. Говорю-говорю, а все без толку. Правду говорят; что мозги только с годами появляются, да и то не у всех. А сейчас послушай меня, девочка, я этого оборотня не призывала, никого в него не обращала и вообще дела никакого к нему не имею. И к всадникам этим тоже. Додумались тоже с косой зимой по снегам ездить. Или идиоты какие молодые, или шутку дурную шутят.

Ива хотела возразить, что она ни в чем и не обвиняла красавицу, но вряд ли ведьма нуждалась в этих словах.

– Ну а коли не ты, то, как думаешь, откуда он взялся?

– А откуда оборотни берутся? Оттуда и он взялся. Полнолуние скоро…

– Через пять дней.

– Ночей. Ну и что? Это уже для него близко. Да еще и время такое… Зима, праздники эти. Предки тоже ж не дураки были, знали, когда праздники устраивать. Сама небось чуешь, что колдовать легче в такие дни становится.

– Колдовать… не магией заниматься. – Травница не могла не признать правды Нарьи – знахарство и все, что с Природой связано, в это суровое, но красивое зимнее время легче шло и как-то даже веселее, да и получалось все лучше. – Колдовское время.

– Вот именно. Даже мы это чувствуем, а уж оборотни и прочая нечисть подавно. Ему сейчас любое изменение, любая мелочь толчком будет.

Тут дверь шумно распахнулась. В нее влетели несколько хлопьев снега и румяная светловолосая девушка моложе Ивы года на четыре. Только-только в пору юности вступила.

Знахарка с интересом посмотрела на ученицу ведьмы. Сила у светленькой явно была. И именно такая – колдовская, не магическая. Травница даже подивилась, как легко это стало распознаваться.

Девушка с тем же любопытством оглядела гостью, поклонилась и тут же защебетала, обращаясь к ведьме. Та хоть и отвечала строго, да в глазах что-то неуловимо потеплело. «Интересно, а у тетушки тоже глаза теплели, когда она на меня смотрела?».

– Ну я побежала! Мы с девочками сегодня у Любашки гадаем. Я у нее до утра останусь.

– И чтобы никуда от нее ночью! Учти, узнаю, без всякого оборотня на куски порежу!

– Хорошо-хорошо! – уже выбегая, прокричала девушка, и дверь с тем же шумом захлопнулась за ней.

– Дочь? – поинтересовалась Ива, предполагая, что, скорее всего, нет.

– Племянница. – Ведьма бросила взгляд на травницу. – Двоюродная.

Знахарка же только головой покачала. «Эта история так и будет повторяться?».

– Кстати, она тоже была с теми девками, что оборотня видели. Прибежала, еле живая от страха. Да долго ли тому страху было? Все бы на ерунду всякую гадать.

– А они там гадали, да? – поинтересовалась Ива.

– Ага, какие-то все веточки кидали, на снег под деревьями смотрели и прочая ерунда. Я ей говорю, хочешь правду узнать, так давай я сама погадаю! Нет, понадобилось всей толпой в ночной лес переться! Ну и нарвались! Как еще не схарчили там никого из них, одним богам известно!

– Ну ты же понимаешь, что тут не столько правда интересна, – усмехнулась травница, – сколько процесс. Вместе в лес, ночью, душа в пятки уходит, еще небось какими-нибудь страшилками друг друга попугали…

– Да понимаю я! – Махнула рукой женщина, отправляя в рот последний кусочек ватрушки, и хитро посмотрела на коллегу. – Вспомнить, что ли, молодость и погадать тебе, Ива из Восточных Лесов?

Чародейка и сама могла погадать, да только себе не так интересно.

– Ну и погадай, – вдруг откликнулась она на предложение Нарьи. И правда – колдовское время. Или все же ведьмовские корни?

Женщина рассмеялась, встала и из одного из шкафчиков достала высокую глиняную бутыль. Судя по всему, там была какая-нибудь хорошая, но совсем не волшебная настойка.

– Ну пошли.

Шуша как мужчину (такие ведь гадания только для девушек) оставили в этой комнате наедине с молочком и ватрушками – он не возражал, а сами перешли в «колдовской покой». Там и удобней, и привычней. Для таких дел.

Уселись за круглый, покрытый зеленым дорогим полотном стол, разлили по рюмочке наливочки, оказавшейся брусничной, закусили засахаренными ягодками и принялись за дело.

Свечи мягко освещали полную ароматов комнату. Вокруг расставлены были всяческие колдовские принадлежности. Трав тоже было много. Каких-то баночек и пузыречков просто немерено.

– Ива, говоришь? – Женщина порылась в одном из ящичков стола и вытащила оттуда несколько засушенных листочков растительной тезки травницы. Нарья разложила их условным, довольно широким кругом на столе. Девушка понятливо хмыкнула, с бесконечным интересом наблюдая за работой коллеги. Та как раз достала большие, не особо замусоленные, но и не новые карты. Рубашка у них была черная, с тонким редким золотым рисунком в виде листочков и мелких цветочков. Женщина подержала их немного над свечой (на достаточном расстоянии, чтобы не загорелись, но тепло ощутили), очищая. – Ну давай клади руку. Знаешь, как настраиваться?

– Знаю, конечно. А на что гадаем-то хоть?

– Ну не на суженого же ряженого! Вряд ли тебя сейчас это интересует. Да я и так вижу: свадьбы в обозримом будущем у тебя не предвидится, мужики есть какие-то, только ну их, этих мужиков! На ближайшее будущее гадать будем!

– А на сколько ближайшее оно у тебя получается? – Ива и сама умела так гадать. Открываемый промежуток времени варьировался от трех дней до трех месяцев. В каждом гадании и у каждой гадалки по-разному.

– Ну-у… от нынешнего времени месяца на два. Точнее не скажу.

– Ага, понятно. Ну давай раскладывай.

– Не торопи. – Ведьма начала мешать карты, иногда дуя на них и что-то шепча. Ива завороженно наблюдала за процессом. Даже ее, знающую подноготную этого дела, зачаровывало происходящее, что же говорить о простых людях?

Наконец карты полетели на сукно. Ложились рубашками вверх, образовывая круг с крестом внутри.

– Ну что ж, посмотрим, что тут у тебя намечается? – Ведьма разве что руки не потерла. – Интересно?

– Ой, не томи.

– Сейчас-сейчас, – засмеялась та и перевернула первую карту. – Ага. Значит, в прошлом у тебя были тревоги, хлопоты… разные. – Женщина перевернула еще одну карту, – радостные и не очень. Любовь была.

– Была?

– Была-была. – Ведьма пригляделась к нескольким перевернутым картам. – В настоящем ее нет. В настоящем у тебя… опять какие-то хлопоты. Какой ты у нас… хлопотный человечек. Рядом с тобой верные друзья, но это и так ясно. И занимаешься ты в основном именно их делами. Покровитель рядом с тобой какой-то. Постарше будет. Надежный, но шебутной. Еще рядом какой-то «рыцарь».[13] Ага… – С этой картой легла еще одна. – Смотри, «маг» выпал. Наверняка кто-то из тех, кто с тобой учится. – Еще парочка карт легла рядом. – Брюнет, опасный…

– И что с ним?

– А что с ним? Рядом он с тобой. Пока больше ничего. Если хочешь, потом на него дополнительно погадаем.

«Если это тот, о ком я думаю, то… ха-ха, рыцарь он только в плане возраста. – Это было обычной практикой в гадании. Понятное дело, что „паж“, „рыцарь“ и „король“ вовсе не всегда означали титул или профессию. Чаще всего это было указание как раз-таки на возраст. Второе по частоте – положение в обществе. „Король“ мог означать какого-то богатого и знатного человека. Причем для разных клиентов это означало не одно и то же. Для одной и герцога было мало, а для другой и староста деревни уже в радость. „Пажами“ обычно называли тех, кто только начал свой профессиональный путь: всевозможных учеников, подмастерьев, оруженосцев. „Рыцарем“ иногда обозначался тот, кто ближе всех был к сердцу девушки, но это было уже более редким толкованием. – Но надо на него все-таки потом еще погадать».

– А сейчас к будущему перейдем, – тем временем произнесла ведьма. – Та-а-ак, что тут у нас? Дороги, дороги… Какие две большие дороги у тебя будут. Не хмыкай, куда больше, чем от нашей деревни до замка Бэрринов…

– Две? – «Ну одна, положим, обратно в Стонхэрм, а вторая-то куда?».

– Две.

– Ага, вижу. Хм, странно. Ну ладно. Что дальше там?

– Сейча-а-ас… Так, смотри, как интересно. Самое ближайшее будущее у тебя связано с настоящим, а вот более позднее – с прошлым. Какая-то оттуда ниточка тянется необрезанная. И смотри… красная «дама». Плохая карта. Давай-ка ее расшифруем. – Около легли «башня» и «сила». – О-о! Вот это да. Какая-то очень сильная женщина из твоего прошлого. Крепко зацепила тебя и теперь будет тянуть… будет тянуть к… – Рука колдуньи перевернула следующую карту. Обе ведьмочки с ужасом посмотрели на нее. На ней не было нарисовано ничего, лишь темный фон.

– К смерти? – охрипшим голосом спросила Ива.

Знахарка возвращалась от ведьмы очень поздно. И была изрядно выпивши.

Сейчас карта, какой обычно изображалась смерть, казалась просто смешной. А тогда им обеим пришлось хлебнуть еще наливочки и попытаться расшифровать эту ситуацию. Поясняющие карты легли на сукно.

– Слушай, мы с тобой две дуры. Смотри, тут все очень даже… неплохо.

– Ни гоблина себе неплохо. Это же «колесо» и «восьмерка» Земли. «Колесо» – значит, колесо фортуны. Или повезет, или не повезет!

– Вот именно. Значит минимум шансы пятьдесят на пятьдесят.

– А «восьмерка» Земли! Это же вмешательство третьих сил!

– Нет, это не вмешательство третьих сил. Это возвращение к истокам, если карта с великими рядом легла. А «колесо» и «смерть» из великих.

– Какое еще возвращение к истокам?

– Ну не знаю. К примеру, к истокам того дела, что тебя связывает с этой огненной «дамой». Или еще что? Давай лучше последнюю вытащим и посмотрим.

– Ну давай.

Последней картой называлась в таком гадании та, которая как бы отвечала за исход дела. Лежала она чуть в стороне от основного расклада и открывалась последней.

Ведьма решительно протянула руку и перевернула карту.

– «Менестрель»! – воскликнули обе женщины.

«Менестрель» был сложной картой. С одной стороны, он символизировал легкость бытия. Призывал проще смотреть на жизнь, петь и веселиться. С другой – мог означать, что за простым люди не видят глубокого. Было и третье значение – все преходяще, лишь талант ведет нас к вечности. Было и четвертое, и пятое, и другие…

– Так, надо сообразить, что он означает в таком окружении: «смерть», «колесо», «восьмерка» Земли и «менестрель»…

Ива же отчего-то вспомнила Гамельна. Но он-то тут при чем?

– А может, это все означает, что… смотри, «смерть» часто означает переосмысление ценностей, «восьмерка» тогда направление этого переосмысления – к истокам… Домой, что ли, вернешься?.. А «колесо»? Э-э-э… «колесо»?

– Не, не так. Тут-то как раз «колесо» надо вписать. Давай лучше реальней. «Смерть» – смертельная опасность. «Колесо» – это или выжила, или не выжила. А «менестрель» – тот, кто помог или не помог…

– А «восьмерку» ты куда дела?

Женщины азартно заспорили по поводу расклада. Уже гипотетическая смерть травницы никого из них не волновала. В конце концов, эта карта очень редко трактовалась так буквально. Обычно ее рассматривали как перерождение, переосмысление, очищение даже. Или сильное эмоциональное – чаще всего хорошее – потрясение. Например, если перед свадьбой девушке выпадала эта карта, то значит, все будет хорошо, так как брак – это тоже новая жизнь. По крайней мере, в символах. Хуже, если выпадали «любовники». Это, как правило, символизировало долгие и тяжелые испытания.

Дебаты разгорались все жарче, а хмельная сладковатая жидкость в бутылке постепенно уменьшалась.

– Слушай, какие мы с тобой дуры! – вдруг воскликнула ведьма. – «Менестрель» выпал уже после «смерти»! Значит, по любому ты умереть не должна! Если бы и правда умерла, то должны были бы выпасть либо «суд», либо «жрица», либо «солнце».

– Точно! – потрясенно выдохнула Ива.

– Именно! А то, что будут большие неприятности, несомненно. Надо будет тебе что-то решать с этой дамой.

– Да уж с ней решишь, – скептически пробормотала травница.

– Не вешай нос. Лучше давай посмотрим, что там у тебя с этим опасным брюнетом.

Сейчас знахарка медленно, но верно добиралась до дома старосты, где их разместили. По крайней мере, по последней информации. Щапа, наевшийся до отвала, вновь сидел у нее под курткой, существенно мешая передвижению, ибо тащить такой груз да еще при заплетающихся ногах было весьма проблематично.

– О, Ивушка пришла! – обрадовался Грым, узрев на пороге знакомую фигурку.

– Да как хороша, – не осталась безразличной Дэй. – Ты где это так набралась?

– И ничего я не набралась, – возмутилась травница, пытаясь стянуть с себя сапоги. Поселили магов в горнице. Гаргулья уже грелась на печи, где девушкам и было постелено. Калли и Златко лежали по лавкам, а Грым на здоровенном сундуке, видно, его немалую тушу побоялись класть на лавку. – Пришла сама – раз, иду прямо – два, Щапу не потеряла – три, язык почти не заплетается – четыре. И мыслю! – пять.

– О-о-о… – не сговариваясь, протянули друзья, сраженные таким количеством аргументов.

– И вообще я, можно сказать, по делу ходила, а вам бы только издеваться. – Знахарка спустила шуша с рук, и тот, переваливаясь по причине явно мешающего живота, побрел куда-то к центру комнаты.

Маги задумчиво проводили взглядами это зигзагообразное движение, потом вновь посмотрели на подругу. Она как раз сняла с себя плащ и куртку и пошла к печи. Грым, видимо, представив, что будет, если Ива попытается туда забраться самостоятельно (на помощь гаргульи рассчитывать не приходилось), крякнув, встал и за талию приподнял травницу, помогая ей оказаться на лежбище. Дэй разумно оставила знахарке место ближе к стенке.

Ива нечленораздельно поблагодарила и, как смогла, попыталась рассказать, что удалось узнать от ведьмы про оборотня и всадников.

– То есть ничего нового, – вздохнул Златко. – Ну ладно, хоть знаем теперь, что это не ее рук дело… Если, конечно, тебя, Ивушка, не поводили за нос.

Травница не сочна нужным на это отвечать. Или не придумала, что сказать.

– А вы тут что делаете? – Признаться, девушка была удивлена, застав тут всю компанию.

– А Златко нам тут поучительные лекции читает, – ответила гаргулья.

– Про что? – заинтересовалась Ива.

Синекрылый сидел с какой-то книгой в руках.

– Да вот, мы же не успели ничего про этих всадников перед отъездом прочитать, – чуть смущенно проговорил он, – вот я и взял с собой. Ну собственно, про них и читаю.

– Да? Ну-ка, ну-ка… с чем там нам придется столкнуться? – Травнице жутко хотелось спать, но любопытство было сильнее. К тому же под лекции Златко так всегда дивно засыпалось.

– Кх… – прокашлялся Бэррин и начал: – Ну вот слушай: «Принято считать, что Всадниками Апокалипсиса в религии Священной Империи называют четырех высших демонов, которые подчиняются антиподу единого Бога. В учениях и так называемых откровениях пророка Йешаягу Окаянного звучит такое их описание: „И когда весь мир погрязнет в скверне, когда даже из уст младенцев будет звучать ложь, когда не останется в сердце ни единого человека ни капельки добра, и вокруг будут кишмя кишеть нелюди проклятые с колдунами богомерзкими, когда брат пойдет на брата, а отец на сына, реки наполнятся ядом и с неба посыплется огненный дождь, тогда грянет гром, какого еще не слышала земля, и откроются подземные врата, и выйдут четыре всадника – бичи Божьи, его гроза и наказание за грехи рода людского. Первый будет на белом коне, с мечом и венцом на голове. И выйдет он как победоносец, ибо нет силы, что способна ему противостоять. И вслед ему поскачет по стонущей земле второй всадник на рыжем коне и дано ему будет взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга…“

– Кому? – не понял Грым. – Кому дано взять – коню или всаднику?

Златко вернулся и перечитал фрагмент.

– По смыслу можно предположить, все же всаднику.

– А-а, ну давай-давай дальше, интересное чтиво.

На лицах Дэй и Калли тоже просматривалось любопытство.

– Та-ак, сейчас, где я тут остановился? Ага, вот. – Синекрылый еще раз откашлялся и продолжил: – «И следующим будет всадник на коне вороном. И принесет он на эту землю то, что страшнее всего, то, что случиться может с любым, даже самым сильным и могущественным государством, если не соблюдает оно законов Божьих и забывает про устои нравственности и морали, если якшается с нелюдями и привечает колдовство, смерть и отраву несущую на погибель всему живому…».

– А дяденька повторяется, – прокомментировала гаргулья. – Все ему нелюди и маги покоя не дают.

– Не то слово, – поддакнул тролль. – Интересно, за что это? По лбу от кого-то из нас получил или баба какая не дала?

Ответа, разумеется, не было за отсутствием информации.

– Не поеду я в Священную Империю, – внесла свою лепту в обсуждение Ива.

– Ага, у тебя на лице написано, что ты из знахарок. А где знахарка, там и до ведьмы недалеко. Сожгут, как пить дать, – не стал жалеть девушку Грым.

– Ладно, я читаю дальше, – заявил Златко, а Ива поежилась. – Так, последний всадник… «И последним будет тот, кто в конце поджидает каждого, кто приходит, когда не ждали, с кем невозможно спорить и кому наши проклятия не сделают ничего, кроме радости. И имя ему будет „смерть“; и ад последует за ним; и дана ему будет власть над четвертою частью земли – умерщвлять мечом, и голодом, и мором и зверями земными».

– А масть коня не указана? – вновь не смог не влезть тролль.

Синекрылый почесал маковку, пересмотрел страницу и качнул головой:

– Не, не указан. Читаю дальше… «И выйдут из земли убиенные за слово Божие и за свидетельство. И возопят громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на земле за кровь нашу? И будет Суд, всем земным судам Суд, и понесут наказание истинно виновные, и будут подвергнуты пыткам и мучительной смерти все те, кто преступал закон Божий и законы мирские. И найдут свой покой души неупокоенные. И не будет более никакой несправедливости, да и жизни более не будет. Ведь земля сотрясет свои основы, и солнце окрасится в черный цвет, а луна сделается как кровь. И звезды небесные падут на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои. И небо скроется, свившись как свиток; и всякая гора и остров двинутся с мест своих. И цари земные, и вельможи, и богатые, и тысяченачальники, и сильные, и всякий раб, и всякий свободный падут ниц перед тем, кто сидит на великом престоле, что скрыт в небесах, перед тем, кто видит все, кто все сотворил и кто всему хозяин и господин. Так, начнется Конец света, когда придут четыре всадника на высоких конях, и принесут за собой кару небесную, чтобы узрели люди злодеяния собственные. Падет земля, и падет небо. И никто не останется в стороне. Ибо пришел великий день гнева Его, и кто сможет устоять?..».

– О как его… Что пил этот автор? – развеселился неунывающий тролль. – Я тоже такое хочу.

– А я не хочу, – повела плечами почти протрезвевшая травница.

– А вы еще на детективы, что я почитываю, пеняете, – хмыкнул Златко. – Вон какие ужастики люди пишут, и ничего, никто их дешевой литературой не обзывает.

– Ну дык, впечатляет же! – хмыкнула Дэй.

– Ой, да ладно. Это же священноимперские хмыри писали, – фыркнул Синекрылый. – Они любят подобную гоблиню для темного люда писать.

Ива же подумала: сразу видно, что она из «темного люда». Дрожь такая пробрала, что коли б не ее ведьмовские, тьфу ты, магические, способности, хоть сейчас беги и принимай другую религию и до конца своих дней грехи замаливай, так проняло.

– Вам не кажется, что это чересчур жестоко – такие вещи людям в мозги вдалбливать? – осторожно спросила она.

– Конечно, жестоко, – подтвердил Бэррин. – Но им же надо как-то в постоянном страхе страну удерживать. И репрессии свои бесконечные оправдывать. Вот и понаписали всякие страшилок. Умных людей, магов и нечеловеческие расы все равно уже перебили. А для необразованной толпы самое то. И подвести под такую идеологию можно что угодно.

Калли, Грым и Дэй что-то прикинули в головах и закивали.

– Ладно, Златко, – пропел дивным голосом эльф, – это все лирика. Все равно я пока не вижу ни рек отравленных, не лгущих младенцев и прочей ерунды. К тому же если все будет так, как описано, мы все равно ничем не сможем помочь. Да и… глупость какая-то это все. А есть в твоей книжке что-нибудь более конкретное?

– Сейчас… Вот на этом месте цитата заканчивается и начинается комментарий уже автора книги.

– Ну-ка, ну-ка…

– «Помимо священноимперского, коий склонен воспринимать описанное буквально, существует еще два варианта трактования этого отрывка. Большинство настаивает на мнении, что это аллегоричное видение четырех бедствий человечества – соответственно чумы (мора, болезней), войны, голода и смерти. Поскольку текст в этом месте пестрит сравнениями и иносказаниями, а также по ряду иных признаков, эта версия является доминирующей и многократно доказанной философской, богословской и магической науками. Второй вариант трактования связан с тем, что в тексте пророчества есть несколько указаний на вещи более или менее реальные, а именно: неупокоенные души, огненный дождь, подземные врата и прочее. Авторы этой теории указывают на то, что если отбросить аллегоричность, идеологическую неприязнь Священной Империи к иноверцам, нелюдским расам, магам и пафос, вообще свойственный богословским текстам, то представляется вполне реальная картина условий пришествия на землю четырех высших демонов, или, иными словами прорыв грани между мирами, между этой реальностью и хаосом. При чем тут Бог и суд, они не могут объяснить, склоняясь к мнению, что изначально этого в пророчестве не было и данный текст добавили позднее в идеологических целях. Существует, правда, еще одна теория, где всадники означают звезды и созвездия. Например, рыжий конь якобы олицетворяет звезду Воителя (или иначе Закатную звезду), а белый – Луну. Это мнение зацепилось за схожесть аллегорий. Рыжий конь находится под всадником, что означает Войну, а Закатная звезда всегда считалась очень зловещей. Ее попадание в созвездие Лучника или Щита всегда трактовалось всеми астрологами как крайне негативный признак, как правило, знаменующий собой скорые военные действия. Однако эта теория разбилась о нестыковку фактов. Даже если допустить, что эти всадники и их кони означают звезды и созвездия, то появление их одновременно на небосклоне попросту невозможно. Ежели такое и правду произойдет, то это будет означать, что небо, как и описано у пророка, свернется в свиток. Существует еще ряд менее нашумевших теорий, однако ни одна из них не выдерживает более или менее разумной критики». Во-от, – закончил чтение Златко и посмотрел на друзей. – Что скажете?

– Бред, – первой высказалась гаргулья.

– А там не сказано, – более конструктивно подошел к делу эльф, – как бороться с этими демонами, если они все же появятся?

Синекрылый покачал головой.

– Мне кажется, что если это такие сильные демоны, как описано, то мы и тут ничем не сможем помочь, – произнесла Ива.

– Да и странное поведение для таких могущественных существ, – продолжил рассуждение Калли, – лишь раз показаться на глаза селянам из богами забытой деревушки. Где хаос и смерть по наши души?

– Может, они на самом деле не такие уж сильные, а это так… художественное преувеличение? – Дэй всегда и все любила ставить под сомнение.

– Да, вполне может быть, – рассудил вслух Грым.

– Давайте тогда подумаем, что мы можем противопоставить демонам, – как всегда, направил энергию друзей в нужное русло Бэррин.

– А, может, это все же звезды? – уже поняла, к чему это все ведет, гаргулья.

– А какие тогда, кроме звезды Воителя и Луны? – заинтересовался тролль.

Друзья активно заспорили. Сначала предметом дискуссии были звезды и созвездия, потом – способы борьбы с демонами, но Ива уже этого не слышала. Она обняла Щапу, которого подсадил на печку Златко, пожалевший зверька, пытавшегося преодолеть законы притяжения (с таким-то пузом), и уснула, зная, что если соратники все же придут к каким-то умным заключениям, то она их вполне сможет узнать и утром. Все равно никаких идей по поводу демонов и звезд у нее не было.

Спала девушка крепко, но все равно у нее сложилось отчетливое ощущение, что ночью кто-то из парней, а может, и все сразу, куда-то исчезали.

Однако утром все в полном составе, включая шуша, оказались на месте. Более того, бодрствовали, активно радуясь жизни, солнышку и завтраку.

– План у нас такой, – сообщил им Златко, – идем в лес и по следам пытаемся отыскать. И заодно фон магический проверяем. Мало ли что, мало ли кто.

«Мы подумали, и я решил, – хмыкнула про себя травница. – А когда было иначе?».

– Пойди туда, не знаю куда, – высказала она свое мнение.

– А что ты предлагаешь?

– Да ничего. Просто ловить оборотня зимой в лесу – это даже хуже, чем пресловутая иголка в стоге сена. Но я понимаю, что выхода у нас особого нет, так что придется идти.

– Выхода и правда нет, – согласился Синекрылый. – По крайней мере, нам надо убедиться, что он ушел от деревни.

– Коней возьмем? – поинтересовалась гаргулья.

– В зимний лес? В бездорожье?

– Ну-у, в пещеры же мы их взяли, – уела его Дэй.

– Не во все, – ничуть не смутился Бэррин и скомандовал на выход. Щапу, как ни уговаривала его Ива остаться, пришлось взять собой. Хорошо хоть, зверек переполз на плечо к Грыму.

Зимний лес встретил юных магов настороженно. Вокруг было невыносимо бело и тихо. Лишь иногда что-то отзывалось среди вековых деревьев. Да радостно сияло беззаботное солнышко. Не грело, но настроение поднимало.

Компания дошла до места, где видели оборотня, и уверенно пошла по его следам. Вернее, по той их цепочке, что вела от деревни. Отпечатки пятипалых лап были весьма четкие, несмотря на то что за последние дни тут разве что не вся деревня потопталась. Впрочем, хорошо заметная дорожка уводила все глубже и глубже в бор. Снег тут был почти совсем нетронутый. Кроме следов оборотня несколько птичьих и звериных. И все та же тишина. Не абсолютная, но заставляющая подобраться и прислушиваться-прислушиваться к ней. Монотонность пейзажа и успокаивала, и одновременно заставляла настораживаться. Слишком уж ярко представлялось, как легко можно разорвать это показное благолепие.

– Придется возвращаться засветло в деревню, – произнес Грым, щурясь от сияющего на солнце снега. – Ночевать в лесу в такую погоду – это почти самоубийство.

Компания согласилась.

– Более того, я вам скажу, после нескольких часов таких блужданий мы будем уже никакие, – добавил тролль. – Хуже всего – такое вот однообразное движение. Оно притупляет восприятие. Даже у самых стойких. Ушастый, хватит кривиться, знаю, что ты у нас крут безбожно, но это и тебя касается.

– Не настолько, как всех остальных, – проявил всю свою эльфийскую дипломатичность Калли. – Я не раз нес караул в наших лесах, а там пейзаж, если сидишь на одном месте, тоже не блещет разнообразием. Листья и листья. Но в чем-то я согласен с Грымом. Оборотень может совершенно неподвижно сидеть в засаде, пока мы сами к нему в лапы, как перезрелые яблоки, не свалимся. Поэтому и надо просматривать магический фон постоянно. На нем должны быть видны колебания вокруг перевертыша. С другой стороны, у этих тварей такая скорость…

– Как же вы попугать любите, – бросила Ива. – Вчера Златко, теперь вы. Еще только Дэй осталось!

– Могу и рассказать. Хотите какую-нибудь страшную сказочку, чтобы идти было веселей?

– Да! – ответил Грым.

– Нет! – заорала травница.

Остальные просто рассмеялись.

Поход продолжался.

– Он не ходит кругами вокруг деревни, – произнес эльф. – Он лишь один раз к ней приблизился, а потом – в лес, все глубже и глубже. Необычно для одержимого голодом перевертыша.

– Может, он и зверье жрет? – предположил Грым.

Ответа не было, и друзья пошли дальше.

В какой-то момент Калли, идущий впереди, остановился.

– А вот это уже интересно. – Он наклонился над новыми цепочками следов. – Смотрите, следы всадников.

Друзья подтянулись и пригляделись к отпечаткам.

– Четыре, – многозначительно выдал Грым.

– Они тоже следят за ним, – произнес Златко. – По крайней мере, пытались. Зачем?

– Охотятся? – предположила Дэй.

– Зачем-то он им нужен, – протянул эльф. – У кого-нибудь есть идеи?

Идей – относительно разумных – не оказалось.

– Может, для какого-нибудь жертвоприношения? – неожиданно даже для самой себя предположила Ива.

– Вот этого не хотелось бы более всего, – нахмурился Синекрылый. – Представляете, столько энергии можно получить при темном ритуале, если в качестве жертвы использовать оборотня?

– А разве в темных ритуалах не наоборот – чем чище, моложе и светлее, тем лучше? – не поняла травница.

– Когда как, – медленно произнес Калли. – Есть и такие, где используют именно нечисть. Даже нежить. Высшую, я имею в виду. Но это должны быть просто высочайшего класса профессионалы. Я говорю о тех, кто проводит черную мессу.

– Это говорит в пользу нашей теории о демонах, – заметила Дэй.

– И это очень мне не нравится, – отчеканил Бэррин. – Но для чего нужен такой ритуал?

– Обычно именно для вызова демонов, – буркнул Грым.

– Им нужен кто-то еще? Их… повелитель? – сглотнула знахарка.

– Или просто энергия… Очень много, – предположил Калли.

– Но зачем?!

Догадок было много, и все одна страшней другой. Однако были они какие-то нереальные. В духе вчерашнего на ночь прочитанного пророчества.

– Никогда бы не подумала, что пожелаю долгой жизни оборотню. Да еще сотворенному, – то ли пошутила, то ли вздохнула гаргулья.

– Клыкастая, да ты у нас сама оборотень.

– Не такой.

– Ладно, идемте дальше, – прервал их Златко, – время уходит, а результатов никаких.

Они двинулись вперед. Следы теперь бежали перед ними пятью переплетающимися цепочками.

– Меня смущает, что отпечатки копыт выглядят слишком реальными, – произнес через какое-то время Калли. – Насколько я понимаю, лошади должны бояться демонов или любых существ, подобных им.

Замечание только еще больше все запутало.

– Может, это просто какие-нибудь рыцари, которые решили спасти жителей от перевертыша? – робко предположила Ива.

Златко с эльфом переглянулись. Дэй и Грым, не особо смущаясь, хмыканьем выразили свое мнение по этому поводу.

– Ну может, конечно, – протянул первый.

– Мало ли каких идиотов земля носит, – поддакнул тролль.

– Мы же идем вот… – сказала Ива.

– Говорю же – так много идиотов вокруг, – усмехнулся Грым.

Очень хотелось на него накричать, но надо было идти дальше. А этот поход по белому неприветливому лесу ужасно утомлял. Снег не всегда был твердым, иногда случалось и проваливаться. Да и просто постоянно в нем вязнуть никакого удовольствия не доставляло. Становилось все более и более понятно высказывание тролля, что к концу такой прогулочки они уже будут никакие.

В какой-то момент Златко оглядел сотоварищей и, подумав немного, скомандовал возвращаться. Светлый, идущий впереди, кивнул и произнес:

– Согласен. Уже и сам хотел предложить. Желательно все же возвращаться не ночью. – И свернул куда-то в сторону.

– Ты куда? – удивилась Дэй. Большую часть дороги она летела, но даже ей было все это тяжело. – Мы разве не по следам будем возвращаться?

– Нет, – улыбнулся эльф. – Оборотень не по прямой бежал. Забирал в сторону. А то и вовсе какими-то зигзагами. Просто большими, поэтому не сильно заметно. Мы же пойдем напрямую к деревне.

– А ты выведешь? – с сомнением посмотрела на него гаргулья.

– Да, – был ответ. Калли, как часто случалось, не стал блистать многословием.

Возвращаться было как-то радостней, чем идти в неизвестность. Компания явно оживилась. Даже разговоры зазвучали. Правда, наползающие сумерки чуточку портили настроение: все отлично понимали степень опасности.

– А ведь сегодня Плясовой вечер, – мечтательно произнесла Ива. – Я так всегда любила на нем танцевать. Как вчера сказала Нарья, ну ведьма местная, это колдовское время. Я даже думаю, что это все не просто так, ради веселья было придумано. Вернее, и ради него тоже, но не только. Мне кажется, если традиции да еще нечто древнее внутри – может, голос крови? – велят плясать, значит, надо плясать. Целиком и полностью отдаваясь этому занятию. С упоением и счастьем. Как на Осенние или Зимние праздники, помните? Невозможно было не веселиться. Просто невозможно. Все внутри дрожало… Вот и тут так, я думаю.

– Ивушка, – ласково произнес Златко, – да не волнуйся ты так. Вот доберемся до деревни н пойдем плясать. Хоть до утра. Как захочешь. Обещаю.

– Обещаешь?

– Ага.

Отреагировать на это помешал Калли. Он резко ускорил шаг и в следующее мгновение склонился над новой цепочкой следов.

– Что там, ушастый? – поинтересовался тролль.

– Он возвращается! – почти крикнул эльф.

– Кто?! – выдохнула Дэй.

– Оборотень?! – мгновенно понял Златко. – Деревня далеко?

– С версту! – Светлый резко выпрямился, вглядываясь в даль. – Надо ускориться.

В этот момент тишину зимнего леса прорезал мало с чем сравнимый вой волка. Перепутать его с собакой было невозможно. Слишком много в этом звуке было чего-то куда более яростного, сумасшедшего, сильного и дикого. Так воют не с тоски или от холода. Это призыв к охоте или заявление: вот я здесь, идите сюда, кто не боится!

– Гоблин! Где-то недалеко, – ругнулся Грым, проверяя, как меч выходит из ножен.

Друзья тут же повторили этот жест.

– Накидываем «щиты», – распорядился Златко и первым начал творить охранное колдовство. – Шутки кончились.

Шутки и правда кончились. Да и не хотелось больше веселиться. Было одно желание – покончить со всем этим. Да поскорее. И если б без жертв и ранений, то совсем хорошо.

– Боевой порядок! – прозвучал еще один приказ Бэррина.

– Только я вместо Дэй, – произнес эльф.

Все понимали, что он прав. И даже вредная гаргулья молча переместилась на место Светлого. Хоть и неизвестно, чего это ей стоило.

Синекрылый дал отмашку, и группа побежала. Магия неслась впереди них, ощупывая пространство вокруг. Лес уже начал темнеть в подступающих сумерках. Вокруг было много хвойных деревьев, в основном разлапистых пушистых елей. Они были очень красивые, но от них бор казался словно чернее, древнее и неприступнее.

Каким-то маленьким, дальним краем сознания Ива удивилась тому, что в душе страха почти не было. Лишь напряжение. Какое-то отчетливое ощущение – вот сейчас все и произойдет. И нет ни ужаса, ни сомнений. Это просто надо сделать… И будет битва. И будет магия в крови и в воздухе. И будет луна на небе. И… мечи вырвутся из ножен. И кровь расплещется по белому снегу.

Колдовское время…

Он был поблизости – это ощущалось всем телом, да и магия не давала ошибиться. От присутствия этого существа словно дрожал воздух, кололо иголочками кожу. Вот сейчас-сейчас…

– Мы не одни! – вдруг выкрикнул эльф. – Всадники! Сзади!

– Долго? – Это Златко. В голосе ни капли сомнений, ни крупицы страха. Сейчас. Кто там знает, что будет с ним потом…

/ – Полторы минуты.

Группа как раз выскочила на поляну.

– Круговая оборона! Где оборотень? – Четкие командные реплики Бэррина. Сколько раз его спокойствие и умение принимать быстрые и верные решения их спасало.

– Где-то близко. Держите глаза открытыми!

Они уже все слышали топот копыт. Лошади мчались быстро. Явно не проваливаясь в снег. Возможно, именно по этой причине. И тьма словно шла вместе с ними.

В этом призрачном сказочном лесу звуки, казалось, слились в странную манящую и пугающую песнь. Отчетливые удары копыт по слежавшемуся снегу, фырканье лошадей, звон упряжи, вытаскиваемые из ножен мечи, тихое дрожание-шипение магии, шелест ветра и чуть дальше – глухой и звучный волчий вой. Нет, не волчий – оборотня…

От такого самому хотелось оскалиться и ринуться в драку. Рвать и кусать. И чтобы кровь пела. И Сила плескалась вокруг.

Они появились с разных сторон. Такие, какими и представлялись. Зловещие всадники на высоких конях. Лица как маски – белее белого, и широкие черные кресты прямо посередине физиономий. Темные одежды: тяжелые плащи, словно тьму за собой ведущие и тьму собой прикрывающие. Мечи наголо. В руках у одного – широкая коса черного металла. И глаза безумно сверкают. Всадники лишь на миг застыли на краю поляны…

Но их уже ждут.

Грым скривил губы, вертикально держа обеими руками полуторник. По оному пробегали бледные искорки: клинок был полон магии: такой разрубит что хочешь.

Дэй уже перевоплотилась, готовая к бою каждой частичкой своего тела: в одной руке меч, в другой клубится какая-то смесь из магии Земли и Воздуха, а крылья нацелились принимать на себя чужие удары.

Златко поднял оружие чуть ниже уровня глаз. Колдовства не видно, но Ива не сомневалась: какую-нибудь подлянку он врагам приготовил. Странно, что крылья за спиной не расплескались.

Внутри этого маленького круга эльф и травница. Светлый держит лук с натянутой до уха тетивой. Стрела будто влитая – ни на волосок не сдвинется. Калли единственный из них, кто уже неплохо – хоть и не отлично – научился колдовать без жестов. Его синие глаза сверкают совсем иначе, чем обычно – верный признак, что эльф уже плетет заклинание.

Ива – спиной к нему. В обеих руках по усовершенствованному «камушку». Там сейчас ой как много всего. И врезаться в тела они будут не хуже стрел. Главное, чтобы эти тела вообще можно было поразить…

Всадники таковыми не выглядели. Они казались порождением мрака, луны и ночи…

– Что-то по масти они не совпадают, – вдруг произнес Грым.

Неизвестно, как на это хватило времени, но тролль успел рассмотреть и противников, и их скакунов. По масти они все были коричневые. Только один черный, да и то с белыми бабками.

Сказал это тролль не особо громко, но услышали его все.

– Грым?! – вдруг с величайшим удивлением раздалось со стороны одного из всадников.

Если сказать, что мага были ошарашены, то это означало бы сильно уменьшить степень их удивления. Однако мечей никто не опустил и магию не отозвал. Откуда они могут знать их имена?!

– Кто вы такие?! – рявкнул Синекрылый.

– Златко? – на этот раз раздалось с другой стороны. Конь заговорившего всадника сделал шаг вперед, вынуждая чародеев еще больше напрячься. Колдовство чуть не сорвалось с пальцев шквалом заклинаний.

Всадник же оказался на свету – все же небо еще не совсем окрасилось в ночную синеву – и откинул капюшон. Из него высвободилась копна светлых золотистых волос. Стали видны и другие детали: фамильный герб у крестовины меча, знакомая курточка, да и морда здоровенного скакуна такая же дурноватая, как и у коня Златко.

У Синекрылого разве что челюсть не отпала.

– Эрил? Гоблин тебя побери, это что за маскарад?!

По поляне пронеслось какое-то невразумительное бормотание – то ли ругань, то ли вздох облегчения. Всадники откидывали с лиц капюшоны и выступали в круг света, открывая взорам знакомые черты.

– Это ты меня спрашиваешь?! – тоже не стал сдерживаться старший из братьев. – Это я тебя спросить должен! Какого гоблина ты тут делаешь?! Лес! Ночь! Зима! Оборотни как у себя дома шастают! И ты тут, так тебя растак! Чего тебе в замке не сидится?!

– Я тут работаю, между прочим! Практику прохожу! – рыкнул Синекрылый. – С оборотнями и прочей гоблиней разбираюсь! А ты что за пугало из себя изображаешь?!

– И не пугало вовсе! А Всадника Апокалипсиса!

– Зачем, мать твою?!

– Она и твоя мать!

– Не умничай, не к лицу!

– Мне не к лицу?! Ах, ну да! Ты же у нас маг! Великий и могучий! У тебя вообще мозги есть, колдун ты гоблинский?! Да оборотень тебя схарчит, не поперхнется!

– Это еще вопрос, кого схарчит! И вообще, не уводи разговор от темы, а объясни, что за балаган вы тут устраиваете?! Или этот идиотизм объяснению не поддается?!

– И вовсе не идиотизм, – обиделся чей-то голос. Все перевели взгляды на него. Всадник с черной устрашающего вида косой оказался вторым братом Бэррином. – Почему как моя идея, так сразу идиотизм?!

– Тони! И ты тут?! – По виду Златко было понятно, что более всего он сейчас желает завершить начатое – то есть покромсать любимых братцев на куски или изжарить чем-нибудь позабористее.

– А куда без меня?! – возмутился менестрель. – На развлечения только со мной!

– Надо было сразу догадаться, что без тебя тут не обошлось!

– Во! – невесть чему обрадовался тот. – Я же говорил, что у меня есть свой стиль!

– Да уж! Есть, ничего не скажешь, – не мог успокоиться Златко. – По глупости твои затеи еще никто не смог превзойти!

– Что?! – взревел Тони.

– А где же тогда Серый? – раздался спокойный и какой-то очень весомый голос Грыма. Несмотря на то что все присутствующие были увлечены разыгрываемым спектаклем, вопрос просто не мог остаться без ответа.

Маги повертели головами. Рель тут, Чуб тут, старшие братья Бэррин тут.

Окончательно потемневшее высокое звездное небо, будто пытаясь расколоть его, как хрустальный бокал, прорезал протяжный волчий вой.

– Там, – вздохнул Эрил.

Сперва они даже не могли сообразить, о чем тот толкует.

– Это… это что, он оборотень?! – Синекрылый чуть не задохнулся от догадки.

По лицу мужчины было все ясно, однако вместо подтверждения он бросил:

– Долго объяснять, – и протянул руку, чтобы помочь Златко забраться в седло позади себя. – Его надо перехватить.

Чуб свистнул, и из леса прискакал еще один – без всадника – конь. Его по умолчанию отдали Грыму как самому тяжелому. Остальные чародеи также оказались на крупах позади друзей Эрила.

Ехать долго не пришлось.

Буквально через минуту лошади уже встали на очередной полянке. Однако сделали они это не по воле седоков. О нет. Кони просто ни в какую не желали скакать дальше. Фыркали и вставали на дыбы, но дальше двигаться отказывались. И в следующее мгновение стало ясно почему. На полянке появилась причина подобного ослушания. Здоровенный, с теленка, волк выпрыгнул в круг лунного света и, оскалив громадные белые клыки, зарычал.

– Серый! Серый! Это мы! – заорал Эрил, скатываясь с седла. Златко, мысленно ругая брата на все лады, еле успел перехватить поводья. Конь злился, и только боль, что причиняли ему удила, удерживала его от позорного бегства. Синекрылый и сам поймал себя на мысли, что не прочь бы удрать. Волк выглядел так, что хотелось оказаться отсюда как можно дальше. Но инстинкт самосохранения отступал перед страхом за брата. – Успокойся! Это мы! – тем временем увещевал тот. – Твои друзья… – По перевертышу нельзя было сказать, что он жаждет признавать каких-либо друзей. – Очнись. Еще ведь не полнолуние! – В голосе военного проскользнула нотка отчаяния.

Эта речь не заняла много времени – доли секунды, но и их хватило, чтобы с рвущихся назад лошадей успели попрыгать все остальные. Глаза у магов, надо признаться, были размером с золотой. Остальные же действовали куда собранней.

Старший Бэррин шагнул вперед, разводя руки в стороны, будто показывая, что оружия в них нет.

«Эрил, Эрил, что ты делаешь?!» – мысленно орал Златко, уже начиная плести заклинание. Как усмирить зверя, он не знал, но вот дух выбить – это можно. Но в таком здоровом волчаре должно быть силы немерено. Чуть ошибешься, и он успеет… Такие создания, даже если их смертельно ранить, в состоянии перегрызть всех здесь присутствующих. А ведь Синекрылый решил ограничиться просто хорошим ударом. Главное, чтобы не насмерть. Если уж Эрил этого хочет… «Правильно ли это? Чего ему от него надо? Ведь перекинувшийся оборотень неразумен! Ужас, сейчас же он загрызет, к гоблинам, Эрила!».

Оборотень же, полностью игнорируя попытки старшего из братьев его успокоить, продолжал рычать, кося глазом на маневры остальных действующих лиц: Чуб стал заходить слева. Рель – справа. Дэй и Грым последовали их примеру, оставив Златко прикрывать эльфа, травницу и Тони. Мечи никто доставать не стал, но вот магия в руках чародеев угадывалась. Даже неколдуны ее могли почувствовать.

– Не пугайте его, – попросил Эрил, не отрывая взгляда от перевоплотившегося друга. – Серый, возьми себя в руки.

Ива отчаянно боролась со страхом и невероятным удивлением – она не могла понять, чего хочет добиться старший Бэррин. Но более всего ее поразило выражение его лица: казалось, будто бы он разговаривал с больным ребенком. И одновременно девушка пыталась вспомнить, что из ее арсенала годится для подобного случая. «Может, успокоительное?.. Ага, предложить оборотню выпить валерьяночки!» Тут ее взор пересекся с глазами волка. Он смотрел прямо на нее. И стало так жутко… Это не было похоже на панику, о нет, скорее, даже в этом чувстве было больше спокойствия и какого-то обреченного осознания, что в этот раз не удастся выкрутиться. Если он прыгнет – ни ее магия и зелья, ни меч Златко, ни стрела Калли ее не спасут. И глаз было не оторвать от этого взгляда. Наверное, так и смерти нельзя отказать.

А волк тем временем шевельнул хвостом, глянул на Эрила, на воинов, заключающих его в «клещи», потом снова на Иву и вдруг как-то безнадежно вздохнул.

Очень-очень по-человечески.

Сел на хвост. И…

…И следующее мгновение стало испытанием для выдержки всех участников этой трагикомедии. Оборотень несколько раз дернулся, замотал головой из стороны в сторону, будто пытаясь прийти в себя после удара, а потом его начало корежить, словно в нем что-то ломалось. Вой и рычание, хрипение и стоны вырывались из глотки. Кости и мышцы двигались сами по себе. И потрясающее душу ощущение чужой боли проползло по коже каждого мерзким колючим холодком.

Казалось, зверь умирал.

– Серый! – почти простонал Эрил, разве что не падая в снег рядом.

Ива закусила губу, не чувствуя, как сильно ее сжала. Она не могла оторвать взгляд от этого зрелища. Страшного, омерзительного, но в то же время вызывающего жалость.

Жалость испытывал и Златко. Сейчас он понимал, отчего столько муки отражается на лице брата. Зрачки у Синекрылого расширились, будто ему и самому было так же невыносимо больно. Возможно, так и было.

Вряд ли все это заняло слишком уж много времени. Несколько мгновений, не больше минуты, просто время, как известно, весьма субъективно. Спустя эту вечность, разделенную на десятерых, на поляне в развороченном снегу сидел голый, хрипло, через силу дышащий человек. Он поднял на окружавших его людей тяжелый, еще волчий взгляд и произнес порыкивающим мрачным голосом:

– Я так и знал, что вы не допрете, и мне придется перекидываться при девушках.

Потрясение было столь велико, что Иве с Дэй, равно как и всем остальным, потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать: Серж и правда полностью обнажен. Травница мгновенно покраснела. Нет, не из-за того, что увидела что-то слишком откровенное, просто виной тому было неприятное чувство, ведь она поставила человека – человека ли? – в неловкое положение.

Знахарка с гаргульей захлопнули рты и, как по команде, отвернулись.

– Между прочим, холодно, – раздался за их спинами тот же, явно с трудом проталкивающий слова через глотку, голос. – Только не говорите мне, что уже посеяли мою одежду?

Эрил со товарищи переглянулись. Потом Чуб хлопнул себя по лбу, метнулся к своему коню и притащил сверток одежды. У Серого еще явно плохо слушались пальцы, и друзья без всякого смущения помогли ему справиться с пряжками и застежками.

– Кто-нибудь мне объяснит, что тут происходит? – возмущенно, но уже успокаиваясь, спросил Златко. Ему тоже совсем не нравилось чувствовать себя идиотом. К тому же мысль о том, что брат утаил от него такую важную информацию, совсем не грела. – Девушки, можете поворачиваться.

Эрил чуть смущенно посмотрел на Синекрылого и его друзей.

– Давайте в тепле об этом потолкуем, – кивнул он. – Или хотя бы начнем к нему продвигаться.

Грым провел лапой по волосам и только мотнул головой. «Чего только в жизни не увидишь?» Мысль была успокаивающая. Тролль хмыкнул и подвел Серому его конягу. Лошади, кстати говоря, уже успокоились, стоило оборотню принять человеческий вид. Жеребец перевертыша вообще принялся ласкаться к своему хозяину. Тот привычно потрепал его по гриве.

– Я рядом пойду, двоих он не выдержит, – вполне спокойно произнес Грым. Рожа у него при этом была такая равнодушная, будто на его глазах каждый день перевертыши меняли ипостась. Ива даже рот открыла при виде подобного хладнокровия.

Остальным же ничего не оставалось, как тоже забраться в седла и направиться к деревне. Юные чародеи были совсем не уверены, что это правильное решение, но Эрил, Чуб, Рель и Тони явно отнеслись ко всему намного более спокойно. Юные маги только спустя пару минут сообразили, что для этой четверки подобное должно быть привычно. Средний из братьев отлично знал, что понапрасну Эрил рисковать не станет, и под угрозу своих людей, тем более родственников, не подставит, а коли так, то, скорее всего, непосредственной опасности оборотень не представлял. «Вот уж кто бы мог подумать?!».

– Ребята, – вдруг усмехнулась гаргулья. Она, кстати, очень быстро пришла в себя, – вы морды-то свои сотрите.

Военные переглянулись, и лес содрогнулся от хохота. Еще посмеиваясь, они начали вытирать лица тряпками, а то и просто снегом.

– Ты, Серый, лучше пока расскажи, чего это тебя перекинуло тогда, две ночи назад?

Перевертыш сдавленно ругнулся и, бросив взгляд на любопытные мордочки молодых магов, начал рассказывать:

– Мы две ночи назад возвращались… ну…

– От друзей, – подсказал Эрил.

Ива с Дэй хмыкнули, выражая свое мнение относительно их деликатности. Грым, наоборот, одобрительно, но уже касаемо «друзей».

– Ну да… поздно что-то выехали, и явно надо было заночевать в этой деревушке.

– Мы так часто делаем, – внес свою лепту в разговор Рель, выдавая их с потрохами. Хотя в тот момент его слова просто подтвердили подозрения всей пятерки чародеев. – Но ведь до полнолуния еще есть дни. Что тебя перекинуло-то?!

– Да сам не знаю. Ехал, вроде ничего не предвещало… – Серый вздохнул и кинул взгляд на компанию чародеев. – Я с детства такой, лет с десяти. И худо-бедно научился с этим жить. Зелья там всякие, амулеты есть, что позволяют контролировать волчью ипостась. Недавно, ну с месяцев пять, я вообще у мага, специалиста по этому вопросу, был. Я теперь могу, – он многозначительно глянул на друзей, те отчего-то смущенно потупились, – обращаясь в волка, сохранять разум почти полностью. Если, конечно, речь идет не о ночи полнолуния. Тогда… тогда все серьезней. – Слова давались ему тяжело. – Я знаю… что это непросто, но вы как маги должны понять, что я при определенных условиях не более опасен, чем любой другой…

– Ты друг Эрила. – Златко оглянулся на своих сокурсников и ответил за всех. Слова не дались ему легко, но он произнес их, зная, что они правильные. Он действительно не сомневался, что оборотни сотворенные – это сродни болезни… «Ведь человек, заболевший оспой, не виноват в этом. Так разве это нормально – отворачиваться от него. С другой стороны, такой человек может заразить еще кучу других, а это не есть хорошо. Интересно, Серый заразный? Надо будет как-то узнать. И ведь есть еще один момент… за больным нужно ухаживать, даже если это рискованно. Но отказать ему в этом, в своей дружбе – разве это правильно? Конечно, болезнь – это опасность, но… отвернуться от друга – было бы предательством. Да и когда они, Бэррины, боялись рисковать?» – Значит, так надо.

Серый кивнул.

– Ты так и не объяснил, что произошло, – прервал трогательную сцену Чуб.

– Да говорю же – не знаю. Вот мы ехали. Ночь, хорошо. У меня в дни перед полнолунием чувствительность, конечно, обостряется. Слышу голоса девичьи… – Мужчина оглянулся на представительниц прекрасного пола. – Только ребятам сказать хотел. Думал, может, сейчас позабавимся – попугаем там или подшутим как. И тут – бац! Чувствую, что изменение идет. Причем уже не остановиться. С коня рухнул. Этот гад, – Серж легонько хлопнул жеребца по шее (тот что-то фыркнул, то ли извиняясь, то ли оправдываясь, а может, и возмущаясь), – понести вздумал.

– А чему ты удивляешься? Они… – Рель явно имел в виду лошадей, – всегда пугаются, когда ты перекидываешься. Наши тоже понесли. Причем в разные стороны. То-то была картинка! Пять коней на полной скорости мчатся в разные стороны. И на четырех из них мало что соображающие всадники! Но наши потом успокоились… Хорошо, что мы наездники опытные, а то по лесу на обезумевшем коне… Гоблин, я чуть сам от ужаса не помер, когда эти придурки понесли. Мы-то потом собрались, а твоего нету. Ну все, думаем, где его теперь искать? Но утром сам явился. Злой, недовольный, жрать хочет…

– Да вот же… я с него свалился, трансформировался. А тут дуры эти, девки. Увидели меня, заорали и бежать. А я от них. – Оборотень немного помолчал. – Я стараюсь, когда в волчьей шкуре, подальше от людей держаться. А то… мало ли? У меня же амулета при себе не было! Он в одежде остался, его постоянно носить нельзя. А одежда при обращении лежать остается на земле. Если я обращаюсь не сам, мозги дурные. Итак в волчьей шкуре себя еле контролируешь, а тут еще и насильно! Одежда так и осталась лежать.

– Мы ее потом нашли и подобрали…

– Слушайте! – вдруг чуть ли не подпрыгнул на крупе коня Златко. – А я знаю, почему Серый обратился. Ива, помнишь, ты рассказывала, что в ту ночь девушки гадать ходили в лес, а с ними ученица ведьмы была?

– Ну помню.

– Так это, может, она случайно колданула? Все же обстановка располагает. Гадание вполне может включать магический компонент. А сила у нее есть, ты сама сказала. Вот Серого краем и зацепило.

– Слушай, такое возможно, – тут же согласились все чародеи.

– Вполне правдоподобная версия, – произнес Калли. – Если Серый слышал голоса девушек, то, значит, они были не очень далеко, и магия вполне могла долететь до него.

– А может, и вовсе притянулась к нему, – добавила Ива. – Все-таки оборотничество и ведьмовство – вещи примерно одного порядка.

– Ну да… Я всегда особо чувствителен к магии в дни перед полнолунием. Обычно амулет ношу, что уберегает от таких вот случаев, но в этот раз почему-то не надел, думал, еще рано…

– Хорошо, хоть с этим разобрались, – резюмировал Чуб. – А дальше-то ты что делал?

– Ну вот… ночь я пробегал, пар выпустил. К утру мозги просветлели.

– Так что же ты в человека не перекинулся? – недоуменно спросил Эрил.

– А ты пробовал по такому морозу голышом походить?! – возопил оборотень.

На лицах его друзей отразилось смущение. Об этом они явно не подумали.

– Но ты же мог нас найти, – попытался гнуть свою линию старший Бэррин.

– Я искал! Я прибежал в тот домик заброшенный, где мы иногда ночуем. Но там вас не оказалось!

– А почему мы должны быть там?! – возмутился Эрил. – Туда же гоблин знает сколько ехать!

– Бешеной собаке семь верст не крюк! – пошутил над самим собой Серый. – Я думал, вы догадаетесь туда приехать.

– Зачем? Мы тебя у… – Рель покосился на девушек, – друзей ждали.

– Идиоты! – почти взвыл – а уж он это умел – оборотень. – Как я должен был там объявиться – волчьей лапой в окошко поскрестись или голым задом в дверь?

По лицам вояк было видно, что и этот момент они не продумали.

– Ой, да что теперь говорить! – Перевертыш махнул рукой и продолжил рассказ: – Я день просидел, прождал вас, потом понял, что вы не придете. Но уж ночь на дворе. А ночью, сами знаете, я в волчьем обличье дурной. Думаю, ладно, побегаю немного по лесу, поохочусь на какую-нибудь зверушку, а утром пойду вас по следам искать. Так и сделал. Отдохнул чуть, потом давай шастать по вашим следам, а их полно около этой деревеньки. Вам тут что – медом намазано? Вот что вы там делали, скажите мне?!

– Да-да, и мне интересно знать, что это за маскарад с разрисованными лицами и косой? – Златко кивнул в сторону сельскохозяйственного орудия, что до сих пор держал в руке Тони. Тот смутился и опустил косу пониже.

– Ну-у… – Эрил оглянулся на своих собратьев по идиотизму в поисках поддержки. – Тут вот какая ситуация вышла. Мы же знаем, что ты, Серый, к магу ездил, вроде все чин по чину было. Однако когда ты вдруг ни с того ни с сего перекинулся… мы решили, что ты… ну как в полнолуние. Ну Серый, мы же не знали, что эта девка, ведьма маленькая, колданула! Мы подумали, что это сбой какой-то пошел, намудрил что-то маг, а то и вовсе деньги захапал, а работу не сделал! Побоялись, что ты… взбесишься.

Оборотень выглядел очень странно. Было ясно, что ему обидно, но, с другой стороны, он все прекрасно понимал.

– И вы решили защитить от меня людей?

– Ну да… Мы решили, что надо ночью покараулить около этой деревушки. Ведь до любого другого населенного места далеко, да и тянуть тебя сюда должно. Из-за девушек тех же самых… Мы и подумали, что надо и деревенских отпугнуть от леса, пока ты в себя не придешь или пока полнолуние не кончится. А если бы ты появился, то мы как-нибудь тебя удержали, не в первый же раз… А днем, как уже сказано было, ждали тебя у Люб… друзей. Не продумали, правда, как ты в деревне появишься. Ты уж прости, но накладочка вышла.

– А почему коса и лица разрисованные? – все никак не мог успокоиться Синекрылый.

– Это была идея Тони…

– Вот именно, моя! – Второй братец гордо задрал подбородок. Если теперь идея и казалась глупой, то признавать он этого не собирался. – Нам же надо было как-то отвадить селян от леса. Не будем же мы их действительно пугать. Мечами там потрясать. «Бу!» кричать. Глупо. Да и потом, мы же не абы кто, а дети хозяина этих земель и их друзья. Что про нас люди подумают, ежели опознают? Я даже представить боюсь, что начнут рассказывать. Умереть со стыда. Мне обычно плевать, что обо мне говорят, но не тут… нам, вон Эрилу особенно, этими людьми еще править предстоит. Зачем нам дурная слава? Ну я и придумал, чтобы и не узнали, и чтобы страшно было. Всадники Апокалипсиса! А что?! Потрясающая же идея! Нас как раз четверо. Грим у меня был, плащи у нас темные, мы еще и углем по ним прошлись с Лю… с друзьями. Я вот косу у нее же взял. Лезвие ей тоже вычернил!

– Да, повеселилась девка, – себе под нос пробурчал тролль. Серый, похоже, разделял его мнение.

– Вы только посмотрите, какой эффект получился! – продолжал разоряться Тони, для усиления впечатления потрясая своим оружием и при этом случайно срезав две еловые ветки, которые на него же и свалились. Пока менестрель от них отмахивался, в том числе и косой, Златко обреченно вздохнул и произнес:

– Странно, как еще все живы остались после Тониных гениальных идей. Прямо-таки поражаюсь. Что вы пили, ребята?

Второй братец Бэррин, закончив битву с хвоей, возмущенно фыркнул, но сдаваться явно не собирался:

– Что бы ни пили, все натуральное!

– На грибочках настоянное? – ехидно уточнил Синекрылый.

– На ягодках!

– Волчьих?

– Не надо про волчьи, – попросил Эрил.

– На бруснике! – гордо отстаивал – истинный Бэррин! – Тони. – Но главное – ведь сработало! Вот раз увидели нас в таком виде – и ни один придурок в лес не полез!

– Счастье, что ни с кем удара не случилось.

– Вот! – нисколько не смутился менестрель. – Даже вас пробрало! Что значит сила искусства! Художественное воплощение!

– Радуйся, что паника не началась и что мы в замке были, а не какие-нибудь заезжие маги! Крестьяне сразу за нами побежали! Вы хоть понимаете, как народ переполошили!

– Ну… так для дела же! Златко только головой покачал:

– Творческий ты наш! Ты когда-нибудь о чем-то кроме баб и «художественного» воплощения, от слова «худо», думать будешь?!

– Да п…

– Слушайте, – вдруг всполошилась Ива, перебив остальных, – а Щапу-то вы зачем с собой… к друзьям взяли?

– Щапу? – в один голос удивились Эрил и компания.

Шуш, услышав свое имя, приподнялся на задних лапках на плече тролля и спросил:

– А-э-у?

– Э-э-э… – многозначительно выдал старший Бэррин. – Ребят, кто шуша брал?

Все отчаянно замотали головами. Всем Щапа нравился, но чтобы таскать его повсюду с собой…

– Может, он сам? Ну в сумку залез седельную или как-то так? – предположил Рель.

Ива с сомнением посмотрела сначала на него, потом на Щапу.

– Точно-точно, – вдруг произнес Чуб, – мы когда уезжали, там близнецы повсюду вертелись! Они же в последнее время повадились с ним в прятки играть. В прошлый раз я одного из них обнаружил на верхней полке собственного шкафа, ну что в моей комнате стоит…

– Такой высокий, что ли? – ужаснулся Эрил.

Пермиец кивнул.

– Но как он туда смог забраться?!

Чуб пожал плечами:

– Уж чего не знаю, того не знаю. Сам удивлялся.

– Во дают малые! – почти восхищенно хмыкнул Златко. За что получил осуждающий взгляд старшего.

– Кстати, это кто из них был?

– Да кто их разберет, – пожал плечами воин. Похоже, никто, кроме родителей и братьев, да и то по поводу последних полной уверенности не было, не мог различать близнецов. – Но суть не в этом. А в том, что перед нашим отъездом эта компания вертелась в конюшне. Возможно, именно там они в прятки и играли. Щапа вполне мог спрятаться в седельной сумке.

– Причем, скорее всего, на моем скакуне, – проговорил Серый. – У меня они большие. Да и не проверял я их перед отъездом.

– Ну да, ведь только твой конь мог проскакать через деревню. – Синекрылый посмотрел на друзей. – Помните, нам об этом сынишка Старостин рассказывал?

– Щапа вполне мог, увидев жилье, выпрыгнуть из сумки. Он же почувствовал, что конь понес. Животные всегда такое чувствуют. И попросту испугался. Или ему надоело у бесхозного коня в сумке болтаться. Да и превращение Серого тоже испугать могло. Это же инстинкт. Я правильно понимаю, Серый, ты после перекидывания на охоту идешь?

– Правильно понимаешь, – кивнул мужчина. Он явно испытывал дискомфорт, разговаривая про это. Однако прекрасно осознавал, что если уж нашел тех, кого не испугала его, так сказать, особенность, то за дружбу с такими людьми надо держаться. Серж давно уже понял, что он не из одиночек. Вернее, он в состоянии быть один, но ради друзей, дабы оправдать их доверие и чувства, всегда готов драться. – Я знаю… как это выглядит, но… Мне главное – полнолуние пережить. Я обычно или в лес ухожу, или в комнате какой запираюсь. Я его хорошо чувствую, знаю, когда приближается это состояние. И всегда успеваю обезопасить окружающих. В конце концов, от этого и моя жизнь зависит. К тому же есть определенные методы… чтобы и меня удержать…

– Да, – произнес Эрил, – когда мы стали друзьями и Серый нам во всем признался, мы их хорошенько изучили, поэтому ночью не боялись с ним повстречаться и даже хотели его перехватить.

– К тому же, если я перекидываюсь в другие ночи, то, как правило, сохраняю разум. До той степени, чтобы никого не убивать и не нападать на людей. Но животные меня правильно боятся. Правда, только в полнолуние. В другие дни куда интересней охотиться на диких зверей, а домашние… какое тут удовольствие?

Дэй посмотрела на Сержа с новым интересом.

– М-да, представляю, как Щапа перепугался, – произнес Грым, гладя зверя, польщенного общим вниманием.

– Да мы видели и даже на себе испытали, – поддакнул Златко.

– Что ж, это было неправильное решение – забраться ко мне в сумку.

И они рассмеялись. А шуш вдруг потянулся и принюхался к оборотню. Все застыли. Однако ничего не случилось. Зверек не испугался, но и на руки не полез.

Тут показалась деревушка. Там уже звучала музыка – причем такая, что ноги сами запросились в пляс. Доносились веселые, а частенько и пьяные голоса. Народ вовсю веселился по случаю окончания Гадальной седмицы.

– Златко, ты мне танцы обещал, – не преминула напомнить травница.

– И от слов своих не отказываюсь.

Но сначала они зашли в домик старосты. Серж с Релеем и Чубом отправились умываться, а Эрила и Тони задержал Синекрылый.

– Ну у тебя и друзья! – Когда троица приятелей старшего брата не могла их уже услышать, произнес Златко.

Эрил уже было собрался высказать младшему что-то типа «Ты расист!», но нарвался взглядом на его ухмылку в пол-лица, усмехнулся и подмигнул:

– Чья бы корова мычала! – Эрил потрепал братца по золотым волосам, и они дружно хохотнули.

– А Ива еще и с вампиром встречается! – наябедничала Дэй.

– И вовсе я с ним не встречаюсь! – тут же вспылила травница, попавшись на ту же удочку, что и Эрил.

Ответом ей был громогласный хохот.

– Может, потанцуем? – тихо и чуточку смущенно спросил появившийся из-за двери Серый и предложил руку гаргулье.

Та неожиданно тепло улыбнулась и вложила в нее свою ладонь:

– С удовольствием.

Примечания.

1.

Второй месяц зимы – снежень.

2.

Первый месяц зимы – студень.

3.

Золотыми Кварталами традиционно называют районы, где селятся состоятельные люди. В независимости от города.

4.

Официальной религией, что уже редкость (отсутствие официальной религии характерно для подавляющего большинства стран этого мира), Священной Империи является единобожие.

5.

Разделяют два вида вампиров: рожденные и сотворенные. Рожденные вампиры – это одна из рас наравне с людьми, эльфами или гномами. Сотворенные – это чаще всего люди, которые стали вампирами в результате укуса и/или проведенного ритуала. (Не каждый укушенный становится вампиром или превращается в нежить. Как правило, пострадавший отделывается потерей крови.) Эти две категории существенно различаются по способностям, психологии и образу жизни.

6.

Заклинание «щита» – самое популярное защитное заклинание. Иногда в результате его действия возникает что-то вроде щита или стены, вырастающих перед магом, иногда – и чаще – это больше похоже на колпак, повторяющий контуры тела и защищающий чародея со всех сторон. «Щит» не является полной гарантией безопасности, но первый/е удар/ы сдерживает или по крайней мере ослабляет их. «Щиты» бывают самые разные (от заразных болезней, от шума, вони, магии подчинения). Самые распространенные – против физического нападения и против боевой магии. Для заклинания частенько используют так называемый жест защиты – раскрытую ладонь со слегка скрещенными средним и безымянным пальцами, хотя «щит» можно удержать и силой мысли, но с годами жест превращается в рефлекс, позволяя магу не тратить внимание и время на элементарную защиту.

7.

Пермия – провинция на юго-западе.

8.

Одно из названий направления Разум.

9.

По солнцу, против часовой стрелки.

10.

Частенько в устной речи силу направлений называют магией: магия Жизни, магия Разума, – что является не совсем верным, но куда более удобным.

11.

Простейшее заклинание магии Земли.

12.

Нежить, в том числе и высшую, называют по-разному, как не-живыми, так и не-мертвыми Различие делают только сами ее представители, вернее, те из них, кто в состоянии об этом задумываться. Для большинства же обычных людей, в том числе и магов, эти термины равносильны.

13.

Одна из карт колоды. Колода ведьмы Нарьи состоит из цифр (от двойки до десятки), картинок (паж, рыцарь, дама, король, королева, венец), великих (император, жрица, стрелок, маг, шут, менестрель и др.). Первые две группы имеют масти: Огонь, Воздух, Земля и Вода. Зачастую вместо названия стихии употребляется цвет: красный, белый, зеленый и синий.