Глава. 2.

Глэдис расплатилась со своим верным таксистом и зашаркала по тропе к дому, что-то ворча в молочном тумане занимавшейся зари.

— Устала я, Джимбо. Стара я для всенощных обрядов, да и вообще…

Вокруг нее по мокрому саду волнами расходился запах грибов. Все росло и зеленело. С деревьев послышались птичьи трели.

— Спасибо, — пробурчала Глэдис. — Очень мило. Устала, не могу оценить по достоинству.

Джимбо, прильнувший к ее юбке, тоже еле волок ноги. На пороге дома она даже споткнулась о него — такое бывало редко, но, впрочем, так трудиться, как той ночью, им тоже приходилось редко. Зато ракета благополучно улетела и Твердыня Британии воздвиглась как положено, так что дело того стоило.

— Чая, — пробормотала Глэдис и прошаркала сквозь свои джунгли в кухню. — Горячего. Мокрого.

Она заварила чай. И обхватила ладонями теплое чрево кружки. И вдохнула аромат, и поднесла кружку ко рту, и хотела отпить — но тут зазвонил телефон.

— Провались оно. Я же его вроде отключала. — Она взяла кружку, прошаркала сквозь джунгли обратно, отыскала телефон и подняла трубку.

Раздался голос Аманды, писклявый от волнения:

— Зилла пропала! Не ночевала дома. И Маркус тоже. Глэдис, она забрала Маркуса и пропала! Не могу ее нигде нащупать. Как ее ни ищу — нигде нет! Глэдис, где она?

Глэдис прижала кружку к уху, чтобы отогреть его и растопить упорство Аманды.

— Ах, какой голосок, что твой колокольчик, — прошептала она. — Тоненький, чистый… Прямо клавесин какой или там будильник, чтоб его.

— Ой, прости, — без особого смущения отозвалась Аманда. — Глэдис, ты, наверное, после такой ночки очень устала, но, пожалуйста, посмотри, где Зилла, а? Как ты думаешь, где она может быть?

— Секунду. — Глэдис вздохнула и глотнула чаю — горячего, согревающего.

Зилла. Младшая сестра Аманды, у нее еще малыш — Глэдис с самого начала подозревала, что ребенок от Марка.

— Вот пристала, Аманда! Я твою сестру видела два раза в жизни.

Рыженькая такая. И от нее ощущение, что талантов у нее побольше, чем даже у самой Аманды, да только все нераскрывшиеся. Тут Глэдис вспомнила, что талантов у Зиллы просто до луны и обратно — только эта дурочка не желает их признавать! Вообще-то, выследить такую сильную волшебницу должно быть проще простого. Она отпила еще чаю и сосредоточилась. Вот он, след. Ведет…

— Ой, силы небесные, Аманда! Она пробралась в ракету и ребенка с собой взяла!

В трубке настало пронзительное молчание — сменившееся не менее пронзительным воплем:

— Глэдис! Точно?! Ты что, еще чувствуешь ракету?

— Нет. — Глэдис опять вздохнула и попыталась объяснить. — Аманда, контакт прекратился, как только они пересекли границу. Просто я знаю, что след ведет к ракете и обрывается.

— Но она позавчера была в капсуле… С Маркусом. Может, ты на самом деле это почувствовала? Понимаешь, когда я оставила команду там, в ангаре, ее там точно не было. Она была дома с Маркусом. Я это чувствовала. Она никак не могла туда попасть. Если бы она туда пробралась, команда не пустила бы ее на борт.

Надежда умирает последней, но тут от нее никакого проку, подумала Глэдис.

— Я уверена, Аманда. Не знаю, как Зилле это удалось, но так все и было.

— Точно уверена? Глэдис, прошу тебя, постарайся еще ее поискать! У меня и так сильнейшее предчувствие, что ракету ждет катастрофа!

У Глэдис тоже было такое предчувствие. К ее огорчению, отчасти оно опиралось на результаты вычислений, которые она проделала и теперь об этом жалела.

— Нет, уже не могу. Во-первых, я до смерти устала. Во-вторых, мне и так повезло, что вообще удалось наладить контакт с этой вашей Лапутой-Блиш. Я застала их за тем, что они обменивались людьми и почтой со своей родной вселенной, и теперь придется ждать, когда они снова за это примутся, а пока я все равно наших не разгляжу. Не волнуйся. Я еще постараюсь. Как только снова их увижу, сразу тебе скажу.

— А можно ее вернуть? Глэдис, я не знаю, какая муха укусила Зиллу, но если она туда улетела… Ох! Глэдис, она же ничего не знает, честное слово! Она не знает, что это будет диверсия!

— Еще бы — иначе не взяла бы Маркуса. Аманда, пожалуйста, ляг и постарайся поспать. Пока у нас нет новостей, все равно ничего нельзя сделать.

Уговорить Аманду удалось далеко не сразу. Наконец Глэдис положила трубку и побрела обратно в кухню, от усталости переваливаясь, как барсук.

— Ничего нельзя сделать, — повторила она про себя и налила еще чая.

Он перестоял и стал мутно-оранжевый и еле теплый. Она все равно его выпила — ее грызла совесть и переполняла печаль. Понемногу подтягивались кошки — они сидели на подоконниках, на сушилке, у шкафчиков, осторожно подбирались поближе, чтобы ей посочувствовать.

— Только Аманде не говорите, — виновато сказала им Глэдис. — Мы ничего не можем сделать.

Морин вон легко приняла как должное, что сделать ничего не удастся. Ну да, чего еще ждать от Морин. Вдвоем они пришли к молчаливому соглашению: нет никакого смысла говорить Аманде, что единственный способ вернуться домой для подрывной группы — это спросить у обитателей Лапуты-Блиш, как это делается. А следовательно, сначала надо победить. А на победу рассчитывать не приходится — очень уж сильное предчувствие катастрофы одолевало Глэдис.

— А может, и с самого начала надежды не было, — сказала она Джимбо, свернувшемуся у ее ноющих ног. Никогда еще она не чувствовала себя такой усталой, такой старой. — Подумаю об этом завтра с утра, — сказала она. — Не сейчас, не сейчас…