VIII. Земля.

Глава. 1.

Должен быть какой-то выход, думала Морин. Глаза у нее слипались, их щипало от дыма, которым Джо наполнил всю квартиру. Вот бы как-то воспользоваться своей усталостью, даже превратить ее в преимущество, только для этого надо застать Джо врасплох. А потом можно будет спать, сколько захочется. Морин пообещала себе сон как награду за то, что придется еще немного постараться, сделать еще одно непростое дело. Беда в том, что дело это требовало умственных усилий. А подобные задачи давались Морин с особенным трудом, даже когда она была свежа и бодра.

Она протерла глаза, чтобы не щипало. Награда ждет. Поспать. Морковка для осла.

— Не понимаю, зачем ты согласился на эту грязную работу, — сказала она Джо.

Он как раз тыкал очередным окурком в переполненную пепельницу. И замер:

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что не понимаю, каким образом тебя заставили отправиться сюда шпионить. Ты же мне только что рассказал, как тебя все это бесит. И лично я никогда, ни за что на свете не согласилась бы на такое — отправиться в твой мир и там кем-то прикидываться.

Он с подозрением покосился на нее, однако она очень верно рассчитала долю презрения и скуки в голосе.

Джо хохотнул:

— Еще как согласилась бы, если бы не было выбора. А там уж постарались, чтобы выбора не было.

— Как им это удалось? — поинтересовалась Морин с таким видом, будто ей неумело лапшу на уши вешают. — Ты же волшебник не слабее меня, а меня не так просто подловить, сам знаешь. Тебе пришлось все бросить, чтобы поставить эту ловушку, а я ни за что не попалась бы, если бы не устала до смерти. — Она притворилась, будто размышляет. — Хочешь сказать, что тебя тоже подловили, когда ты устал?

— Нет, конечно, — ответил Джо. — Поймали на горячем с бабой.

Морин расхохоталась — легкомысленно, будто не верила ни единому слову, и прямо восхитилась, как правдоподобно вышло:

— Плащ и кинжал! Компрометирующие фотографии! Быть того не может!

Господи, ну и трудная задача!

— В Арте так не принято, — процедил Джо с тем же презрением. — Учти, что это тоже было подстроено — теперь я в этом не сомневаюсь. С посольством Литы прибыли две девчонки. А мы с Анторином только-только приняли Обет — ты не знаешь, что это за штука, но поверь мне на слово: чувство такое, будто тебя, ну, поймали и посадили в клетку, не дав даже возможности осмотреться кругом. И вот нас с ним отрядили сопровождать гостей. До сих пор не понимаю, как это подстроили, но мы оглянуться не успели, как остались вдвоем с этими двумя девицами. Юные, свеженькие. Обе клялись, что до адского обода перепугались из-за всех чар, которых насмотрелись в Лите, а сами в волшебстве ни бельмеса. Мы им поверили. Дураки мы были — но из-за Обета сильно глупеешь. Раз — и уже поздно и остается только жалеть, что не остался дома в Пентархии.

Отвлекся! За его спиной на подлокотнике дивана дымился в пепельнице непогашенный окурок, испуская тоненькую раздражающую струйку дыма. Морин не сводила с нее глаз. Сосредоточилась на ней как на досадной помехе. Вечно он не тушит сигареты как положено! Дымок не давал заснуть. А еще он маячил на первом плане ее сознания — банальная мысль на тот случай, если Джо начнет подозревать, чем она на самом деле занимается. Морин медленно-медленно начала устремлять свои мысли в сторону сознания Джо.

— Обет? Какой еще обет?

— Клянешься соблюдать безбрачие. Любой секс вне закона, — раздраженно ответил Джо. Глаза его взирали на печальную картину, до которой была целая вселенная. — Теперь-то я понимаю, что мне это совсем не подходит. Я запал на ту девку — ну прямо племенной бык… тебе ли не знать… И Богиней клянусь, до гробовой доски не забуду, как они все набежали — ее Госпожа, мой Верховный брат, куча народу, — и как Верховный глава шел ко мне, этак рассекая толпу. Чувствуешь себя полным идиотом. Блевать тянет. А моя красотулечка, которая ни шиша не смыслила в колдовстве, естественно, расстаралась ради них и наслала на меня чары, так что я и пошевелиться не мог. Если вернусь, первым делом разыщу ее и, наверное, убью.

Мысли Морин все прокрадывались к нему, мягко, по-кошачьи.

— А дальше что? — спросила она, не сводя сердитых глаз с тоненькой струйки дыма.

— Был суд, — ответил Джо. — Нас приволокли и сообщили, что за такое полагается смертный приговор. Не врали. Потом Верховный глава навещает меня в камере смертников — что сталось с Анторином, я так и не знаю, может, его казнили, — и говорит, что я могу заменить смертный приговор ссылкой, если отправлюсь сюда и буду служить Братству по-другому — делать то, что у меня, видимо, хорошо получается, говорит он, — если захочу.

Он рассмеялся, глядя в пустоту. Морин подкралась еще ближе. Скоро можно будет поспать. Уже скоро.

— Ты себе не представляешь, как мне было противно! Я отказался. Сказал, что нарушил Обет и готов принять смерть. Хочешь верь, хочешь нет! Ну, он ушел. Потом вернулся и сказал, что, если я буду хорошо себя вести и снабжать его полезными сведениями — полезными для Арта, — мне разрешат вернуться и он восстановит меня в Братстве.

— И ты согласился? — спросила Морин, подбираясь еще чуть-чуть.

— Жизнь прекрасна, — ответил Джо.

Морин продолжала красться вперед, но все же позволила себе мимоходом подумать, что Джо постоянно говорит штампами, даже когда не врет, и как ей это надоело. Говори-говори, думала она. Уже близко. Потом спать.

— Да, — сказал он. — Я согласился. Мне устроили обряд преображения, и я оказался здесь. И изо всех сил старался быть паинькой. Все лучше, чем смертная казнь, даже работа в музыкальном магазине. Но если хочешь знать… Эй, ты что делаешь?!

Морин настигла его. Ее сознание прыгнуло и подмяло его под себя, переплелось с его мыслями, потащило его за собой — вниз, тесно обнявшись, будто русалка с утопленником. Спать, спать, спать… Два их тела на диване слегка обмякли и сидели совершенно неподвижно — и даже почти не дышали. Через некоторое время догоравший окурок затрещал в пепле и окончательно погас.

Глава. 2.

Глэдис с самого начала чувствовала, что все идет наперекосяк. Но масштабы бедствия осознала лишь назавтра, когда попыталась разыскать Зиллу.

Она ослабила мысленное наблюдение над Артом и задумалась. Они с Морин обе считали, что кто-то обязательно погибнет и с этим ничего не поделаешь. Ведь нельзя исключить, что в пиратской вселенной у одного-двух членов подрывного отряда окажутся двойники, а согласно большинству теорий, две версии одной личности не могут сосуществовать в одном пространстве.

— Но я все-таки надеялась, что они будут как близнецы, — заметила Глэдис, обращаясь к Джимбо, который, как всегда, свернулся у ее ног. — Если подумать, это логично.

Ее страшно потрясло не то, что кто-то погиб, а то, что погибло так много. Она попросту не была готова к тому, что умрут две трети посланцев. Вирусные чары — ну, на них она особенно и не рассчитывала. Резонно предположить, что эти колдуны на Лапуте-Блиш умеют защититься от стороннего волшебства. В основном Глэдис создавала эти чары как средство психологической поддержки, чтобы отряду не казалось, будто его отправили неведомо куда безоружным. А теперь они были не просто безоружны — погибли оба мальчика и одиннадцать девочек. Тринадцать аналогов.

— На такое количество я не подписывалась, — сказала она Джимбо. — Это значит, что та вселенная гораздо больше похожа на нашу. Тринадцать, Джимбо! И это я за все в ответе.

Отчаяннее всего она жалела, что не нашлось никакого способа предсказать, у кого есть аналог в пиратском мире, а у кого нет. Но когда они набирали команду, ни сама Глэдис, ни Морин так и не придумали, как это выяснить. А теперь — что шесть девчушек могут поделать в карманном мирке, битком набитом магами? Впрочем, не шесть. Когда Глэдис попыталась разыскать Зиллу, оказалось, что той… В общем, нигде нет. Она не умерла. Ее просто нигде не было, правда, осталось вдоволь следов, которые показывали Глэдис, что Аманда не ошиблась. Зилла и правда улетела вместе с подрывным отрядом, хотя сейчас ее с ними не было.

— Безобразие! — сказала Глэдис Джимбо. — Взяла с собой ребенка, а уж ребенку-то там совсем небезопасно. Глупая, безответственная девчонка. Ну и как мне теперь быть, а, Джимбо?

Ответа от Джимбо она не дождалась. У нее сложилось впечатление, что он сознательно и старательно помалкивает. Она снова задумалась.

— Вот как обстоят дела, — проговорила она. — Допускаю ли я, что именно это я и хочу сделать? Слушай, Джимбо. Ты меня знаешь. Как ты считаешь, нам-то надо вмешаться?

При этих словах она поймала себя на том, что улыбается. И точно такой же улыбкой ответил ей Джимбо — все ее существо замурлыкало и затрепетало. Джимбо оценил шутку и даже обрадовался — не меньше ее самой.

— Почему бы и нет, а, Джимбо? Кто-то же должен подумать о бедном ребеночке — но, если честно, я просто до смерти завидую этим девчушкам. Что ты сказал? Да. Хорошо. Если там окажется другая тетя Глэдис, значит не повезло, верно?

Она тяжело поднялась из кресла и зашаркала сквозь джунгли к телефону, где набрала какой-то номер с кодом Шотландии.

— Алина? — сказала она, когда на том конце сняли трубку. — Это я. Крайний случай. Мне все-таки придется попросить тебя взять кошек.

При этих ее словах кошки стянулись со всех сторон и окружили хозяйку, буравя ее укоризненными взглядами.

— Ну так отмени, — продолжала Глэдис. — Нельзя, чтобы ты уехала, а они остались одни. Им не по себе. И они все понимают. Уже сбежались — кроме Джеллаби, конечно. Она тоже все понимает, просто прячется. Секунду. — Глэдис отняла трубку от уха и мысленно обшарила дом.

Ага. Под гостевой кроватью. После недолгой борьбы черепаховая Джеллаби плюхнулась на пол среди остальных кошек и свирепо уставилась на Глэдис, злая и надутая.

— Глупышка, — пожурила ее Глэдис. — Алина — это тебе не ветеринар, даже сравнивать нечего.

А в трубку сказала:

— Вот, теперь все, и никаких хлопот они тебе не доставят, вот увидишь. Они сами себя обслуживают, разве что консервы открывать не научились. Я пошлю с ними запас корма. Что кому передать, сама знаешь. Спасибо. Пока.

Уладив эти важные дела, Глэдис зашаркала в кухню, где стало на удивление пусто, и взяла свою пухлую черную сумку.

— Если путешествовать, так уж налегке, — сказала она Джимбо, который по-прежнему вился у нее под ногами, — но едва ли там смогут заварить приличный чай. — Она взяла коробку с чайными пакетиками и две трети вывалила прямо в сумку. — Остальные пригодятся Аманде, когда она приедет, — пробурчала она и защелкнула замок на сумке. Замок был из тех, которые запираются, если сжать два шарика — каждый размером с мячик для пинг-понга. Глэдис постояла и подумала, что еще ей понадобится. — Морин ничего не оставлю, она все равно сюда не приедет, — пробормотала она. И снова заулыбалась. — А что плохого? Нарядной-то всяко повеселее будет.

Она зашаркала из кухни и поднялась по лестнице в свою темную захламленную спальню, где открыла все комоды и шкафы и тщательно прихорошилась. Сначала она натянула изумительное коктейльное платье двадцатых годов (оно досталось ей от двоюродной бабушки: Глэдис была далеко не так стара, как старалась внушить окружающим), уму непостижимое изделие из мягкого синего шифона, все в фестонах и со стеклярусными висюльками. При каждом движении Глэдис висюльки нежно позвякивали. Поразмыслив, она дополнила туалет белым страусовым боа и ядовито-розовым шарфом — для тепла. Потом попыхтела, скептически крякнула — и напялила на голову что-то вроде диадемы: якобы она шла в ансамбле с платьем. Диадема тоже была вся в стеклярусе, но главной ее изюминкой было курчавое синее перо, несколько пожухлое от возраста, — оно вздымалось надо лбом Глэдис точно посередине сооружения. Затем Глэдис, колыхая пером, нагнулась посмотреть, как обстоят дела с ногами.

Теннисные туфли, которые она обычно носила, к такому наряду уж точно не подходили.

— Однако же надо, чтобы было удобно, — рассудила Глэдис. — И тепло. И выглядело шикарно.

С учетом всех этих требований Глэдис вытащила и с огромным трудом натянула самую свою драгоценную обувку — пару огромных белых унт. Она почти никогда их не носила — опасалась, что ради их создания кто-то убил и освежевал не меньше четырех персидских кошек. Но всему найдется свое время и место. Глэдис критически оглядела себя в зеркале.

— Да, знаю-знаю, — сказала она Джимбо, который, как выяснилось, пристроился у нее на кровати и, вероятно, изучал ее роскошный туалет с огромным удивлением. — Но мне же не надо, чтобы ко мне относились чересчур серьезно, правда? Уж ты-то понимаешь. И вообще, тебе-то все равно, а у меня нейдет из головы та, вторая тетя Глэдис!

Теперь осталось только решить, как лучше всего добираться. Глэдис прикрыла глаза, склонила к плечу украшенную пером голову и задумалась об укреплениях, окружавших пиратскую вселенную. Воспользоваться окном, которое обнаружил Марк, уже не получится. Однако она давно приметила в укреплениях одно местечко — если подойти с осторожностью, за него вполне можно зацепиться, тем более с таким помощником, как Джимбо. А для этого проще всего позвать свое верное такси и поехать в ближайшее место силы…

— Нет-нет, — с досадой отмахнулась она. — Куча хлопот, слишком очевидно, очень легко выследить, да и нехорошо впутывать сюда Джима-шофера. Придется мне, Джимбо, отправиться туда из сада. Осталось раздобыть какую-нибудь деревяшку.

Она взяла Джимбо на руки и спустилась вниз, где сгущался полумрак, хотя до вечера было еще далеко — набежали низкие сизоватые тучи, надвигалась гроза.

— Гм, — сказала Глэдис, когда спрятала ключ в условленное место. — Что-то будет, что-то будет… По мне, так это не простая гроза — растревоженная. Ну, это подождет. Вот приедет Аманда, она и разберется.

Глава. 3.

Тод очнулся. Его мутило, он здорово замерз и не понимал, где находится. Замерз он отчасти из-за того, что его форма превратилась в какую-то странную одежку — руки были почти голые, а в шагу, как он с досадой обнаружил, было довольно тесно, да и к здешнему климату она явно не подходила. Похоже, он лежал лицом вниз на холодных лакированных досках и слышал прохладный перестук дождя. В поле зрения смутно маячила пара ботинок; Тод недовольно задумался, что они здесь делают. Когда он повернул голову, чтобы разглядеть их, ботинки задвигались — нетерпеливо переступили вбок.

Мужской голос где-то наверху спросил:

— Ты следишь за моей мыслью?

Тод застонал.

— Ох, вроде да, — проговорил он. И сел, отчего ему сразу стало значительно хуже.

Он был в безрадостной инопланетной комнате. Обставлена она была вроде бы так же, как все обычные комнаты, — Тод узнал диван, стол, плиту (зачем? Неужели эти инопланетяне готовят прямо в гостиной — ну, как во всех магазинах в Лите продают губную помаду?), желтый палас на лакированном полу, комод; но все это было чуть-чуть пугающе иное, что-то чуждое смутно чувствовалось то ли в пропорциях, то ли в цветах, то ли в материалах. И от этого возникало ощущение, что он попал в какое-то другое измерение — впрочем, уныло подумал Тод, так и есть. И испугался, что его сейчас стошнит.

Чтобы отвлечься, он поднял голову от нетерпеливо переступавших ботинок на их обладателя. Обладатель оказался светловолосый и совсем незнакомый. На нем, как сообразил Тод, была инопланетная версия строгого официального костюма, а светлые волосы были подстрижены так коротко, что даже брат Уилфрид, наверное, решил бы, что это чересчур, поскольку на голове у бедолаги остался только занятный золотистый ершик. Несмотря на это, незнакомец был, бесспорно, хорош собой. За его спиной виднелось окно, в которое и колотил дождь.

— Ты кто? — спросил Тод.

При виде холодного мокрого окна у него застучали зубы.

— Раньше я был брат Анторин, а здесь меня зовут Тони, — ответил тот. — На, выпей.

Тод недоверчиво посмотрел в кружку, которую сунули ему в озябшие пальцы. К его изумлению, там был кофе — пусть и жидковатый, ничем не пахнущий и, несомненно, чуть-чуть отличавшийся от того, к которому он привык, но пить можно. Тод и отпил — и зубы застучали о край кружки.

— Это где?

— Пенгфолд, графство Суррей, в месте, которое вы зовете Иномирьем, — отвечал брат Тони. — Это мое жилье, но отныне оно твое. Верховный глава говорит, тебя прислали мне на смену. А меня переводят в Гонконг — слава Богине! Похоже, примерное поведение все же принесло плоды. Как тебя зовут? Ты в Арте новенький, я тебя не помню.

— Тод, — сказал Тод.

Как ни был он потрясен, но все же сообразил, что не стоит тыкать этому брату в глаза своим титулом наследника пятины.

— Удачно, — кивнул брат Тони. — Уверен, здесь тоже есть такое имя, так что тебе не придется привыкать к новому. Итак, что еще тебе стоит знать?

Да все на свете, подумал Тод. Пока что он мог думать только о том, как ему тошно и холодно. Он испуганно проинспектировал сам себя и выяснил, что на ногах у него легкие туфли на шнуровке, зато ноги остались ногами, как были. Нижняя часть тела была облачена в штаны — это они жали в шагу — из плотного синего хлопка, и ляжки у Тода в этих штанах заледенели, но остались ляжками; а выше он был одет во что-то желтое с короткими рукавами, тоже из хлопка, но гораздо тоньше. Ниже коротких рукавчиков все волоски у него на руках встопорщились от холода, но все же это были его собственные руки, он их узнал. Интересно. В Арте его всячески убеждали, что здесь он превратится в какое-то совершенно иное существо.

— У тебя нет какой-нибудь теплой одежды? — спросил он.

— Есть, наверное. — Брат Тони прошел к комоду и стал шарить в нижнем ящике, а сам тем временем говорил, оглядываясь на Тони через плечо: — В этой области средняя температура градусов на десять ниже, чем ты привык, если ты, конечно, не из Северного Треньена. Сам увидишь. Это одна из множества причин, по которым я так рад, что еду в Гонконг. Возьми. Тебе будет впору.

Он бросил Тоду что-то тяжелое, бесформенное, связанное из серо-бурой шерсти. Мастер искусно чередовал петли, так что получился красивый орнамент из косичек. Какие-то народные мотивы. Повертев одеяние так и сяк, Тод в конце концов обнаружил, что у него есть рукава. Наверное, это такой вязаный шерстяной рабочий халат. Когда Тод надел его, оказалось, что он доходит почти до колен, зато сразу стало тепло, хотя на один неприятный миг Тод и порадовался, что родители его сейчас не видят.

— Это называется джемпер, — пояснил брат Тони. — Тут для всего напридумывали диковинных названий, но на самом деле местные жители — люди как люди, гораздо больше похожие на нас, чем думают артские ученые. Ну, тебе лучше? Времени у нас не так уж много, а мне еще до самолета надо показать тебе, что и как.

Тод осторожно поднялся. Народное одеяние, к счастью, джемом и не пахло, да и тело, к великой радости Тода, отзывалось на происходящее вполне привычно. Большой палец на левой ноге щелкнул, когда Тод перенес на него свой вес, как щелкал всегда, и язык ощутил шершавую поверхность заднего зуба, как обычно. Руки, поставившие опустевшую кружку на инопланетный стол, были его собственные руки с квадратными ладонями, хотя и дрожали немного, а его рост относительно брата Тони был таким же, как Тод и ожидал: заметно ниже.

Брат Тони критически оглядел его.

— Пока что вид у тебя откровенно нездешний, — заметил он. — Пожалуй, тебя стоит подстричь, а может быть, и сбрить усы.

Тод поискал глазами зеркало и нашел его над белой штуковиной вроде раковины. Несмотря на тускловатый от завесы дождя свет, оттуда на него смотрело его собственное лицо. Тоду нечасто приходилось так кому-то радоваться.

— Ой, нет, — сказал он. — Волосы оставляем как есть — все. Я хочу узнавать себя в зеркале.

Брат Тони спорить не стал.

— Ладно, у нас и так всего часа два. — Он нагнулся и поднял с пола возле Тода стопку бумаг и брошюр. — Но советую тебе еще раз задуматься о прическе через день-другой. Это тебе. Их прислали вместе с тобой. В последнее время в Арте научились делать дела как следует. Здесь все: банковские карты, чековая книжка, сберегательная книжка, страховка, — даже водительские права не забыли. Тебя снарядили лучше, чем меня. Мне пришлось почти все это добывать самостоятельно. Ничего себе имечко тебе придумали — Родрик Гордано!

— Меня так на самом деле зовут, — ответил Тод.

Он взял у брата Тони кипу бумаг и задумчиво перебрал. Печатали в Иномирье немного жирнее, чем в Пентархии, но алфавит совпадал. Кто-то уже накорябал его фамилию на разных карточках и документах, даже не позаботившись, чтобы было сколько-нибудь похоже на его почерк. Придется теперь собственную подпись подделывать. Ой, сколько всего здесь надо подписывать… Тод часто ныл, как много документов приходится таскать при себе дома, но тут их в десять раз больше.

— Для друзей я просто Тод, — объяснил он брату Тони.

— Отлично. Впрочем, Родрик, стать друзьями мы с тобой не успеем, — нелюбезно отозвался брат Тони. — Моя задача — ввести тебя в курс дела и твердо поставить на ноги, прежде чем улететь в Гонконг. Что тебе успели рассказать?

Что успел рассказать этот паршивец Верховный глава?

— Я должен стать любовником какой-то особи женского пола и докладывать, о чем она говорит.

— В общем и целом да, — сказал брат Тони. — На самом деле Поли — жена эквивалента Верховного главы здесь, в этой стране, и тебе полагается докладывать о нем, а не о ней. Поли очень общительная, сам увидишь, зато Марк — каменная скала. Почти никогда не рассказывает собственной жене, чем занимается, а когда рассказывает, скорее всего, только мутит воду. Мы с Поли подозреваем, что в последнее время у него завелось какое-то важное дело, но это, собственно, и все, что мы знаем — и все, что я имел возможность рассказать Главе. А кстати, он — наш верховный маг — объяснил, что обряд дает ему связующую нить к твоей спице Колеса и он сможет общаться с тобой напрямую, через мысли?

Тод то ли кивнул, то ли мотнул головой. Такого он не помнил. В нем вскипала ярость. Какое право имеет Арт так с ним обходиться?

— В общем, так и будет, — продолжал брат Тони. — И получается жутко неудобно, когда он подключается в неудачный момент. Что еще он тебе говорил? Он объяснил, что, если ты будешь хорошо себя вести и честно все докладывать, тебя вернут в Арт, когда отработаешь свой срок?

Тод мотнул головой.

— Нет? Наверное, решили, что я все расскажу. Он говорил мне об этом много раз, и я скажу тебе, брат, что его стоит слушаться изо всех сил. Взгляни на меня. Я попросил, чтобы меня здесь освободили от трудных обязанностей, и мне тут же прислали тебя. Думаю, что мне осталось отбыть срок в Гонконге — а потом меня заберут домой. Понимаешь, я вел себя как следует.

Тод мрачно кивнул — он не понимал, чему брат Тони так радуется.

— Итак, ты готов, — сказал брат Тони. — Пойдем, проведу тебя по нужным местам, чтобы ты знал, где что находится.

— На улицу? — Тод взглянул в окно, где дождь стучал уже не так яростно, но все же стучал. — Мы же промокнем.

Брат Тони рассмеялся:

— После Арта трудно привыкнуть, да? Не волнуйся. Наденем дождевики. — И он снял с крючка за дверью какое-то мягкое голубое одеяние и бросил Тоду.

Оказалось, это непромокаемая куртка. Тод натянул ее и стал возиться с незнакомой застежкой, а брат Тони тем временем взял со спинки ближайшего стула шикарный габардиновый плащ и надел его поверх костюма. И подхватил блестящий кожаный саквояж.

— Готов?

Тод бросил возиться с застежкой — все равно ничего не выйдет. Да и вообще куртка была ему велика. Он запахнул полы и следом за братом Тони вышел за дверь и спустился по обшарпанной лестнице.

— Я бы познакомил тебя с домовладелицей, но она в отъезде, — бросил через плечо брат Тони, — однако не сомневайся, она примет тебя как нового жильца безо всяких вопросов. Арт свое дело знает. — За парадной дверью дома он церемонно вручил Тоду миниатюрный плоский ключ. — Держи. Теперь все это твое.

Пока Тод засовывал ключ в тугой карман хлопчатых штанов, брат Тони торопливо провел его по улице, где по обе стороны стояли полосатые кирпичные дома, маленькие, убогонькие и страшненькие. Оттого что дождь перестал и сменился слабым водянистым солнышком, эти жилища казались только беднее.

— Райончик так себе, — весело заявил брат Тони. — Сам поймешь — ничего лучше ты не можешь себе позволить. Цены тут высокие.

Они свернули за угол на улицу пошире. Здесь дома были больше, с плоскими фасадами и рядами окон, одни — из простого красного кирпича, другие — из простого серого бетона. Вокруг было полно народу и машин, но Тод обнаружил, что смотрит только на дома. Ему редко приходилось видеть что-то настолько отталкивающее. Он вспомнил небольшую резиденцию, которую унаследовал в Харбате, и городок вокруг — все такое тихое, старинное, красивое, — и сердце снова сжалось от тоски по дому, от которой в Арте ему как-то удавалось уберечься.

— А что, Иномирье все такое? — спросил он уныло.

— Города — почти все. Это многолюдный мир, — отвечал брат Тони. — За городом иногда есть на что посмотреть, но там, конечно, с каждым годом все больше застраивают. Никакого представления о просторе.

— А, — сказал Тод.

Ему уже практически удалось убедить себя, что это просто дурной сон, но беда в том, что после дождя на мостовой осталось полным-полно луж, и его холщовые туфли промокли так, что пальцы хлюпали. И при каждом шаге напоминали ему, что это не сон. А если бы у него и возник соблазн воображать, что это все же сон, рядом постоянно маячила бодрая подтянутая фигура брата Тони, одетого наряднее всех прохожих, и не давала усомниться, что все это сущая правда. Сам же Тод выглядел как распоследний нищеброд из всех мужчин в толпе. Что до женщин, Тод обнаружил, что от уныния даже не дивится тому, какие короткие юбки носят те, что помоложе. Плохо. Вообще-то, женские ножки его очень даже интересовали.

— Надеюсь, тебя не обидит мой вопрос, — доверительно склонился к нему брат Тони, — а за что тебя сюда сослали?

— А? — спросил Тод. — А. Я поцеловал одну девушку.

— Правда? — сказал брат Тони. — Неужели теперь и за это наказывают? А откуда она была? Из Литы?

— Да нет, по-моему, отсюда, — ответил Тод. Манера одеваться у здешних дам была такая, что он был в этом вполне уверен.

— Отсюда? Из Иномирья? Да ладно! Не может такого быть! Здесь никто не знает, что Арт вообще есть, не говоря уже о том, как пересечь границу!

Тод переключился с пешеходов на машины и глядел, как те мчатся мимо, поднимая веера брызг из луж. Машины были, пожалуй, единственным, на что тут стоило посмотреть. Хотя ни одна из них не могла сравниться красотой с его чудесной, старой, обожаемой «делмо-мендаччи», некоторые смотрелись вполне прилично. Тоду стало интересно, как там устроено управление, похоже ли это хоть чем-то на пентархийские машины. Однако изумленный возглас брата Тони заставил его вспомнить, что он только что сказал. Он говорил не думая, но теперь, по зрелом размышлении, решил, что так и есть. Все это время он ловил от Зиллы картинки из ее мира и теперь понимал, что сюда он и попал. Гм, подумал Тод. И в голове у него многое прекрасно сложилось — многое из того, чем эти девицы, похоже, занимались в Арте, хотя ему по-прежнему было не совсем понятно, что там делала сама Зилла.

— Шучу, — сказал он и поспешно засмеялся. — Из Литы, конечно.

Среди всего прочего, что сложилось у него в голове, был и пункт про то, что безопасность Зиллы теперь зависит от того, сумеет ли он скрыть от Арта, откуда она родом. А это будет непросто, если после обряда у Главы и в самом деле осталась ниточка, ведущая к Тоду прямо в мозг.

Он перевел дух: брат Тони тоже засмеялся.

— Ох, Лита, корень вселенского зла! Ты точно не хочешь подстричься?

Они поравнялись с большой витриной, за которыми сидели несколько молодых людей, а другие молодые люди вытворяли что-то с их головами. Целью этих манипуляций, похоже, было поставить волосы дыбом.

— Нет, точно не хочу, спасибо, — с нажимом отвечал Тод.

— Тогда давай зайдем в банк, пока он не закрылся, — сказал брат Тони. И повел Тода в учреждение чуть дальше по улице, где и показал ему, как получать деньги и как за что платить.

Тод уставился на небольшую пачку синеватых бумажек, которую ему выдали. Деньги? Просто поразительно, на что, оказывается, способен Арт. Не годится недооценивать его могущество.

— А вот так пользуются банкоматом, — наставлял брат Тони.

Тод смотрел и кивал. Голова у него совсем переполнилась от новых знаний.

Но оказалось, и это еще не все. Брат Тони препроводил его в проулок — опять дома с витринами — и показал стеклянную дверь, которая вела в бетонное строение под названием «Стархауз».

— Здесь ты будешь работать.

— Работать?! — оторопел Тод.

— Да, тебе же надо зарабатывать на жизнь, сам понимаешь. Это несложно. Обычная бухгалтерская фирма. Придешь сюда к девяти в понедельник — сегодня, разумеется, пятница, — поднимешься на пятый этаж, найдешь там контору Хортера и Юксмита и просто войдешь. Вот увидишь, тебя возьмут на мое место, как только ты представишься. Все понятно?

— Пятый этаж, к девяти в понедельник, Портер и Глюксмит, — повторил Тод, будто загипнотизированный.

Ему еще ни разу в жизни не доводилось работать за жалованье. Может, боги решили, что ему будет душеполезно. В Пентархии у него было много знакомых, которым приходилось работать. Его двоюродный брат Миккель, например. Но у Тода никогда не возникало ни малейшего желания поинтересоваться, каково это.

— Все верно. Теперь пойдем заберем машину.

— Машину? — Тод несколько приободрился.

Значит, ко всему этому прилагается машина? Взгляд его упал на авто, стоявшее возле «Стархауз» — большое, гладкое, серое, воплощение мощи и красоты, — и Иномирье сразу стало немного симпатичнее.

— Да, я оставлю тебе свою, — возвеселил брат Тони сердце Тода. — Она — собственность Арта, да и в Гонконг ее все равно не заберешь. Сюда.

Они зашагали дальше, свернули еще за несколько углов — тут поступь Тода стала почти такой же пружинистой, как у брата Тони, — и наконец очутились на другом конце проулка, откуда начали. По обе стороны тянулись шеренги тесно припаркованных машин. На полдороге брат Тони остановился и похлопал себя по карманам в поисках ключей. Среди машин поблизости не было ничего похожего на ту серую красотку, но Тод приметил красную и белую — аккуратненькие и вполне приемлемые. И питал большие надежды, пока не увидел, какую машину отпирает брат Тони. Раньше-то он скользнул взглядом по этому недоразумению, даже не признав в нем машину.

Она была маленькая. С выпуклой крышей, будто голова веселой, но глупой собаки, и дурацкой посадкой — спереди низкой, а сзади высокой, как будто собака увлеченно нюхает сточную канаву. А чтобы бросалась в глаза, машинку раскрасили не в один цвет, а в несколько первых попавшихся. Выпуклая крыша была оранжевая. Одна хлипкая дверца — зеленая. Уткнувшийся в землю капот — небесно-голубой. Все остальное — грязновато-кремовое. Не авто, а клоун какой-то — или чья-то извращенная шутка.

— Это что, — уточнил Тод, — машина?

— Да, — отвечал брат Тони, распахнув дверцу пегого страшилища. И бросил свою кожаную сумку на кучу разнокалиберных шикарных чемоданов на заднем сиденье. — Это «ситроен де-шво». Кстати, это значит «две лошадки». Садись.

Да тут и на одну лошадку не наберется! Тод неуверенно открыл вторую дверцу — розовую и, похоже, жестяную. Когда он ее шевелил, она гнулась. Тод забрался на сиденье, обитое тканью, из которой в резиденции были кухонные полотенца, и боязливо сел.

— Смотри внимательно, — говорил тем временем брат Тони. — Тебе придется ехать на ней обратно. Так что и дорогу тоже запоминай.

— Куда мы? — спросил Тод.

— Знакомиться с Поли. Обряд перенаправит ее нежные чувства на тебя с первого взгляда, не беспокойся, — бодро пояснил брат Тони. — Мое дело только вас свести.

Кажется, Арт все предусмотрел. Тод в неописуемом унынии смотрел, как его спутник вставляет ключ в расхлябанную приборную доску маленького страшилища. В ответ страшилище взревело и разразилось серией жестяных чихов, от которых все затряслось. Отошедшая обшивка заходила ходуном. Тод зажмурил глаза. Но потом усилием воли открыл их обратно: ведь ему полагалось следить за дорогой.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что водят эту машину точно так же, как его несравненную «делмо-мендаччи». Интересно, не позаимствована ли основная идея и если да, то кто у кого позаимствовал? Он был склонен полагать, что это Иномирье украло идею машин у Пентархии. Штуковина, которой рулил брат Тони, по всем признакам была ухудшенной копией бледного подобия машины. Она катила с тем же отвратительным чихом, что и завелась, более или менее на запад, к выезду из города, медленно и с явной натугой. Тод надеялся, что им надо за город, однако эти надежды пошли прахом, когда они с чиханием вырулили в соседний район, где было немного тише и просторнее, и брат Тони объявил, что они уже почти на месте. Здешние дома были светло-каштановые или нежно-розовые и стояли поодаль друг от друга за небольшими участками травы, в конце подъездных дорожек, и все были немного разных очертаний, чтобы показать соседям, что хозяева этих особняков могут позволить себе выбирать.

С лихостью, говорившей о большом опыте, брат Тони крутанул руль маленького пегого страшилища и прочихал по подъездной дорожке самого каштанового дома во всей округе. Клочок травы перед чистеньким новеньким опрятным фасадом был украшен редкими кустиками в лиловых цветах.

— Приехали, — возвестил брат Тони, и не успел Тод пошевелиться, как его спутник уже выгружал свой шикарный багаж с заднего сиденья. Закончив, он вручил Тоду ключи от этой недомашинки. — Она твоя.

Оставив чемоданы на дорожке, он пружинисто зашагал к входной двери, помеченной изящно выгнутыми цифрами «42», и нажал какую-то кнопку. Изнутри донесся результат — сладенькое «пинь-понь». Тод стоял на крыльце и набирался решимости, слушая, как к двери с той стороны приближаются легкие дробные шаги.

Открывшая дверь женщина была полновата и ростом примерно с Тода. Волосы у нее были очень тщательно уложены, чтобы блестели и волосок к волоску, после чего, судя по всему, кое-где добавили еще и сияющие высветленные прядки. Лицо было изысканно накрашено — да и от всей ее фигуры веяло такой же тщательной ухоженностью. Треугольник кожи, видневшийся в вырезе длинного балахона в цветочек, был белый и нежный, и такой же белой и нежной была и придерживавшая дверь рука, украшенная овальными блестящими розовыми ноготками и золотыми кольцами с бриллиантами, а маленькие ножки в туфельках без задников на высоких каблуках — тоже в цветочек — были такие же белые и нежные, как и все остальные открытые участки.

— Тони? — сказала она.

При взгляде на Тони ее безупречные черные ресницы вокруг глаз так и растопырились, будто лучики.

Брат Тони перегнулся через плечо Тода.

— Поли, позволь представить тебе моего доброго друга Родрика. — Он похлопал Тода по плечу, через которое перегнулся. — Я точно знаю, между вами вспыхнет искра — да чего там, настоящий пожар. А теперь мне пора бежать, такси ждет.

Он поспешно отступил и подхватил чемоданы. Тод обернулся и увидел, как он забирается в черное квадратное авто, подкатившее к дому по подъездной дорожке.

— Куда это он? — поинтересовалась Поли — вполне законно, подумал Тод.

— Вроде бы в Гонконг, — ответил он.

— А. — Глаза в обрамлении пушистых ресниц снова обратились на Тода. Прилежно подкрашенный розовым ротик Поли улыбнулся. В остальном вид у нее был несколько ошарашенный. — Ну что ж, Родди, зайдешь на минутку?

Арт знал свое дело. Когда такси брата Тони укатило, Тод неохотно двинулся в маленькую светлую прихожую, где и застыл, вдыхая несколько различных ароматов, исходивших от Поли. А ведь она ждала Тони, готовилась к свиданию, подумал он, пока она закрывала входную дверь, — однако смирилась с неказистой заменой, глазом не моргнув. Тода захлестнул страх перед Артом и ненависть к нему. Поли провела его в гостиную, такую же ухоженную и нарядную, как она сама: все атласные подушечки, все бранзулеточки занимали тщательно продуманные места. Предложила Тоду мягкое чистенькое кресло и кокетливо уселась на пуфик у его ног. Тоду стало еще тоскливее.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Родди?

— Нет, спасибо.

Дело не в том, что Тоду не нравились полные женщины, — так он себе и сказал. Тод ценил все варианты. Однако полнота Поли была какая-то слишком плотная, будто резина для звукоизоляции, и до того твердая на вид, что и не ущипнешь. Как человек, которому посчастливилось держать в объятиях Зиллу — да, ведь и вправду прошло всего часа два! — Тод был сейчас решительно настроен против полноты. Но дело не только в этом. Поли была до жути старательно наряжена, надушена, причесана и разукрашена. Тод поймал себя на том, что постоянно вспоминает, как однажды, примерно год назад, сопровождал отца во время официального визита в Литу. Владычицы, встретившие их, были так же старательно наряжены, надушены и налакированы. И говорили с ним такими же нежными, звонкими, прелестными голосами, какой сейчас изображала Поли.

— Расскажи мне о себе все-все, Родди.

Одна из Владычиц Литы — та, которая госпожа Марсения, — произнесла практически те же слова точно таким же медовым снисходительным тоном, и Тод тогда очень испугался. Август Гордано потом со знанием дела заметил, что Тод имел полное право испугаться: «Когда имеешь дело с такого сорта женщинами, сынок, всегда слушай внутренний голос. Если они тебя заметили, значит им что-то от тебя нужно. Мужчин они глотают не поперхнувшись — никогда не забывай об этом!» Хотя Тод не переоценивал Поли и отнюдь не считал, будто она такая же опасная, как дамы из Литы, однако воспоминания о Лите при виде нее так всколыхнулись, что стало сильно не по себе. И ему было совершенно очевидно, что и она глотает мужчин не поперхнувшись. Теперь он понял, почему брат Тони так радовался, что его куда-то там услали.

— Все-все обо мне, — проговорил он. — Ну, по правде говоря, я изгнанник из карманной вселенной под названием Арт, где живут одни маги. Большинство из них, если честно, заняты слежкой за вами, но поскольку близко им не подобраться, они послали меня, чтобы я внедрился к вам и шпионил. На самом деле я родом…

Он осекся, поскольку Поли закачалась от хохота, обхватив пухлыми руками круглые колени:

— Ах, Родди! Это Тони тебя подучил, верно? Когда мы познакомились, он наплел мне в точности то же самое! Ты лучше скажи, чем на самом деле занимаешься, а то я лопну со смеху, да так и не узнаю!

Даже соригинальничать не удалось, печально подумал Тод. Он обнаружил, что хохот Поли дал ей повод немного распахнуть одеяние в цветочек, и его охватили дурные предчувствия. Сверху стало видно довольно много пышного бюста в черном лифчике, а снизу — почти всю гладкую белую ногу. Тода накрыло новой волной тоски, поскольку это зрелище оказало на него запланированное воздействие. Недавний мимолетный эпизод с Зиллой напомнил Тоду, что он здорово соскучился по женщинам.

— Ну, на самом деле я работаю у Кокса и Хрентера, как и брат Тони, — сказал он.

— Ой, так вы братья? А совсем не похожи! — Поли подалась вперед, и стало видно еще больше всяких округлостей.

— А теперь ты расскажи мне все о себе! — поспешно выпалил Тони.

— Да рассказывать особенно нечего, — легкомысленно отозвалась Поли. Тоду было видно, что за этой легкостью скрывается глубокая неудовлетворенность. — Я обычная домохозяйка, замужем за специалистом по компьютерам. Сейчас Марк занимается компьютерами, хотя когда мы познакомились, он вроде бы ничем не занимался. Одна моя приятельница, американка, наткнулась на него, когда он бродил по Лондону, и он не знал, кто он такой, — только имя помнил. Коппа решила, он под наркотиками, но я до сих пор считаю, что все было гораздо интереснее. В общем, она его приютила, а мы с ней тогда снимали квартиру на двоих, поэтому вместе опекали Марка, пока Коппа не съехала. Должна сказать, я окружила его материнской заботой и обучила волшеб… В общем, всему его научила, что знала сама, и даже оплатила ему курсы, чтобы он вспомнил все про компьютеры, — представляешь, какая дурочка? Знаешь, Родди, я сделала для него все, отказалась от роскоши, посвятила ему лучшие годы, а он не дал мне ничего взамен. Ничего!

— Он же на тебе женился, — не понял Тод.

— Только когда я сама попросила! — Поли подалась к нему всем телом.

Тод испуганно отпрянул:

— Да и дом у тебя вроде красивый.

— Красивая тюрьма! — провозгласила Поли. Потом улыбнулась, все так же подавшись вперед — подбородком она чуть ли не уперлась Тоду в колени. — Впрочем, тебе же скучно слушать историю моих бедствий, правда? — Ее руки протянулись к Тоду и крепко взяли его за виски — вырваться не представлялось возможным. — Такой славный мальчик, как ты, Родди, не хочет слов. Ты хочешь дела. — Она встала, нагнулась над ним, и полы одеяния в цветочек распахнулись.

Ну, поехали, обреченно подумал Тод.

Однако же никуда они не поехали. Едва его руки стиснули предложенные округлости, как те мигом из них вырвались. Нежданно-негаданно оказалось, что Поли стоит от него на целомудренном расстоянии в три шага — по-прежнему волосок к волоску — и проворно завязывает пояс одеяния. Тод вытаращился на нее, одновременно обиженный и обрадованный: что это за игры такие? И тут до него дошло, что в прихожей слышны шаги. Голова сама собой дернулась в ту сторону — Тод был уверен, что сейчас у него на лице яснее ясного читается «виновен», — и он увидел, как в комнату входит бледный серьезный человек.

— Морин так и не перезвонила, — сказал он на ходу. — Я ей оставил уже шесть сообщений на автоответчике. Наверное, до сих пор отсыпается.

— Марк, любовь моя, здравствуй! — громко воскликнула Поли. — Смог уйти пораньше с работы?

Марк размеренными движениями положил на стол широкополую шляпу и снял элегантный плащ, под которым оказался темный костюм. И только после этого посмотрел на жену. Дал ей время завязать кушак, подумал Тод, смущенно подмечая знаки. Сам он поднялся, но был проигнорирован.

— Да, я немного рано, — сказал Марк, — однако удивляться тут нечему. Я тебя предупредил. Рассчитывал, что ты будешь одета. Ты что, весь день в халате ходишь?

— Это домашнее платье! — оскорбилась Поли. — Я тебе уже объясняла. И как это — ты меня предупредил? Когда ты позвонил и сказал, что Аманда волнуется, это было что, предупреждение? Я думала, ты имел в виду, что она придет к нам на ужин!

— Я достаточно ясно выразился, — ответил Марк мягко, но с таким видом, будто говорил сквозь стиснутые зубы. — Жаль, что ты не вслушалась. У Аманды пропала сестра, и Аманда была в такой панике, когда это обнаружила, что попросила Глэдис разыскать ее. Теперь она понимает, что просить не стоило, поскольку Глэдис стара и совсем обессилена, поэтому попросила нас поехать с ней помочь Глэдис. Если мы все…

— Но ты говорил про ужин и что Аманда предсказывает разные бедствия! — перебила его Поли. Она стояла очень прямо и старательно поправляла бант на только что завязанном кушаке, как будто раздраженный тон не имел никакого отношения к ее телу. — Как мне теперь быть со всем этим?

— Ты слышишь только то, что хочешь слышать, — заметил Марк все так же спокойно и сквозь зубы.

Тоду, смотревшему со стороны, подумалось, что ни Марк, ни Поли, похоже, по какой-то причине не могут выразить накопившуюся злость. Что им мешало, Тод понятия не имел, но у него с каждой секундой крепло ощущение — помимо неловкости от собственного положения, — что это противоестественно, неправильно и ужасно. Тоду уже случалось раз-другой попадать в такую ситуацию. А еще он постоянно оказывался свидетелем, когда его многочисленные зятья ссорились с его сестрами. Но настолько не по себе ему еще не становилось — с того достопамятного визита в Литу. Он не мог понять, в чем дело.

— Я же тебе сказал, — продолжал Марк самым что ни на есть спокойным, домашним тоном, — что я тоже совсем вымотался, и попросил отвезти меня в Херефордшир, поскольку я так устал, что боюсь попасть в аварию. По-моему, ты согласилась. План состоял в том, что ты приготовишь нам с собой чего-нибудь перекусить, ведь ты знаешь, я терпеть не могу пироги Глэдис, и мы это возьмем и сразу поедем. Я готов. Даже не стал глушить двигатель. А ты, как я вижу, даже не одета.

— Весь этот план был только у тебя в голове! — возразила Поли. — А мне ты ни про какие планы не говорил! Марк, я мыслей не читаю. Если бы ты посвятил меня в свои планы, я бы не пригласила Родди. Марк, это Родди.

Марк повернулся к Тоду и посмотрел на него — прямо как будто и в самом деле только сейчас его заметил, подумал Тод. Ощущение опасности у Тода возросло вдесятеро. С каждым мигом становилось все больше похоже на Литу. Марк, как и большинство здешних мужчин, был заметно выше Тода, к тому же он, в конце концов, был законный муж Поли, которого Тод едва не обесчестил — что само по себе ставило Тода в неловкое положение и лишало любых преимуществ, — однако, взглянув в бесстрастные серые глаза Марка, Тод обнаружил, что перед ним, ко всему прочему, еще и могущественный маг. Этого хватило, чтобы Тод машинально призвал наследный дар. И оторопел: оказалось, что дар уже наполовину пробудился и только и ждал призыва. Возможно, его запустило то самое чувство Литы, искрившее между супругами.

— Мы с вами где-то встречались? — спросил Марк.

— Ой, вряд ли, — весело отозвался Тод. — Я здесь совсем недавно. Я…

— Родди — брат Тони, — вмешалась Поли. — Ты ведь помнишь Тони, Марк? Я как раз рассказывала Родди, как мы с Коппой наткнулись на тебя, когда ты бродил по Лондону, и приютили.

А вот это уже лишнее, подумал Тод. Реплика, достойная настоящей стервы. Наследный дар подсказал, что Марк на это болезненно поморщился — хотя на лице у него не дрогнул ни один мускул. Наверное, внутри у него все истерзано тысячами подобных злобных колючих фраз. Тода охватило жаркое желание оказаться подальше от всего этого — от приторной отравы Литы — и не иметь с этими людьми ничего общего.

— Если не возражаете, я, пожалуй, пойду, — твердо проговорил он. — Рад был познакомиться… Поли… Марк.

Ни тот, ни другая не предложили ему остаться. Даже не выдавили что-нибудь вежливое для виду. Они сошлись в поединке, и на Тода у них не было ни секунды.

— Ладно. Всего хорошего. — Тод оставил Поли и Марка в гостиной и торопливо зашагал вон из дома.

Наследный дар подсказал, что для этого — чтобы просто выйти за входную дверь — нужно пробиться сквозь преграды и укрепления поистине чудовищной колдовской конструкции. Проход перед дверью оказался перекрыт машиной — видимо, это была машина Марка. Опять преграды. Тод пробился и сквозь них, бочком обошел машину и ринулся на мостовую, куда выходила короткая подъездная дорожка, и только там остановился, тяжело дыша и пытаясь вернуть то, что оставили Арт с Иномирьем от его самообладания.

Пешеходная тропа и дорога для машин были сделаны выпуклыми, чуть-чуть выше земли, на которой выстроили дома. Тод словно бы на миг очутился на ступень выше Иномирья и стоял над ним, расставив ноги, — с ним такое иногда случалось, когда пробуждался наследный дар. Теперь же это помогло ему понять, что он сыт Иномирьем по горло. Его здесь раздражало абсолютно все, а главное — Поли. Нет, он ни за что не исполнит приказ Верховного главы и не станет любовником Поли. Его же стошнит. Вот уже тошнит. Пришлось сглотнуть. Тоска по дому, одолевшая его в центре города, снова ожила и взывала к нему.

— Да пошло это все в адский обод! — сказал Тод. — Я домой.

Чтобы втолковать это самому себе, он выудил из тугого кармана ключ от жилья брата Тони и нарочно протолкнул его в решетку под ногами. Какой-то сток, наверное, подумал он. Ключ звякнул и провалился — и Тоду это принесло чистейшее облегчение.

— Ну вот, все улажено, — проговорил он.

Никто не говорил ему, что домой вернуться невозможно. Никто даже не говорил ему, что он должен отбыть здесь весь остаток годичного срока службы, хотя Верховный глава, очевидно, на это рассчитывал. Однако Верховный глава явно забыл об одной маленькой подробности — о наследном даре Тода. Тод и сам о нем едва не забыл. Должно быть, это Арт промыл ему мозги. Арт предпочитал ничего не знать о колдовских силах, которыми не мог управлять, а Тод старался быть законопослушным гражданином Арта. Он даже не ожидал от себя такого. Он старался быть хорошим. Ему не дали. А значит, надо отправиться домой и заручиться надежным покровительством Августа Гордано. Август за своего наследника кого угодно в клочки порвет, если понадобится.

Поразмыслив, Тод слегка устыдился, что собирается удрать и спрятаться за папочкину спину. Ему всегда в таких случаях становилось стыдно, однако это его не останавливало. А сейчас его еще оправдывали странная история с Зиллой и открытие, что она из этого мира. Если тот обряд и в самом деле обеспечил Верховному главе доступ в мысли Тода, то чем скорее Тод окажется там, где эти сведения окажутся вне досягаемости Арта, тем лучше. Давайте-ка поглядим.

Тод сосредоточил наследный дар и посмотрел, как там пресловутая нить. Сосредоточиться на Колесе оказалось на удивление трудно: то ли Тод подрастерял форму, то ли колдовать в Иномирье было в принципе сложнее. Но нить и в самом деле была, что да, то да.

Тод съежился — в этот самый миг Верховный глава дернул за нить и проник в его мысли. Проклятье. Все так тонко настроено, что я потревожил мысли этого скота.

Доложи обстановку, агент.

Судя по всему, в Арте уже прошел по меньшей мере день — и правда, время в разных вселенных бежит совсем по-диковинному, — и Верховный глава свеж и полон сил, но немного раздражен после слишком плотного завтрака и к тому же чем-то очень обеспокоен, однако старательно скрывает это от Тода. Зато это непонятное беспокойство отодвинуло историю с Тодом в прошлое. Теперь Верховный глава относился к нему просто как к очередному своему полевому агенту.

Какую обстановку? Вот уж чего не имело смысла — так это выкладывать поганцу правду. Тод мгновенно принялся сбивать Главу с толку. Контакт установлен, сир, к вящему удовольствию обеих сторон, к тому же мне удалось подружиться с ее мужем. Кстати, сир, у него способности побольше ваших. Тод был в этом совсем не уверен, но припугнуть Арт никогда не вредно.

Так я и знал, донеслась до Тода мысль Верховного главы — тяжкая и раздраженная. Так что он задумал?

Что-то крайне серьезное, бойко подумал Тод в ответ. Тут есть какая-то женщина по имени Глэдис, я ее еще не видел, но она еще могущественнее, и мы все только что отправились к ней строить какую-то важную волшебную конструкцию. Увижу — расскажу, сир.

Отличная работа, агент. Старая особь нас очень интересует. Упоминалась ли другая особь по имени Аманда?

Да вроде бы нет, соврал Тод, лихорадочно соображая, кто есть кто. Марк говорил о ней — о сестре Зиллы.

Когда что-нибудь узнаешь о ней, немедленно доложи мне. Осведомитель, которого я к ней приставил, временно вышел из игры.

Разумеется, о мой верховный маг, елейно подумал Тод и тут же поклялся себе, что нипочем не выдаст Арту двойника своей самой любимой тетушки.

Тут, к его радости, Верховный глава выпустил нить. Тод ощутил, как он подхватил другую, которая тянулась к какому-то другому незадачливому брату, засланному в эти края. У Тода было такое чувство, что он замарался. Какая гадость, когда этот тип лезет к тебе в голову! Ладно, пора за дело. И поскорее, пока этот сукин сын отвлекся на кого-то другого. Тод снова сосредоточился на Колесе и осторожно и нежно отщипнул свою нить. Он не ожидал, что это отнимет столько сил, но дело того стоило. Пусть теперь Верховный глава его поищет. Осталось только придумать, как лучше всего вернуться домой до того, как Верховный глава пустится на поиски.

Тод направил наследный дар в другое русло и был, мягко говоря, обескуражен: надо же, как укреплены, оказывается, пределы Пентархии! Как будто между мирами рос бескрайний шипастый лес, нашпигованный минами. Однако счастливая звезда наследника пятин не померкла. Тоду удалось различить местечко, где можно было пробраться — до него было рукой подать. Беда в том, что колдовать здесь было почему-то очень трудно. Тод еще ничего не делал, только посмотрел, а уже вымотался. Он пришел к выводу, что Иномирье в целом менее благоприятно для волшебства, чем его родной мир. Возможно, это их главное различие. Чтобы пробиться сквозь этот лес, ему, Тоду, нужно попасть в какое-то место силы или хотя бы очутиться рядом с ним. Он не стал обращать внимания на усталость и посмотрел, где тут подходящее место.

Поблизости — нигде. До ближайшего, которое он нащупал, было много миль на северо-запад. Ну ничего, транспорт у Тода есть — спасибо Арту. Он побрякал в кармане ключами от машины и с неодобрением поглядел на подъездную дорожку. Там стояло пегое маленькое страшилище брата Тони, ткнувшись носом в землю прямо перед шикарным серым авто Марка. У Марка была машина что надо. Может, и не того класса, что обожаемая «делмо-мендаччи», но все равно дорогая и хорошая. Машинка Тода рядом с ней смотрелась просто жалко.

Тод медленно двинулся по проезду, подбрасывая в руке ключи от недомашинки. Прошел между машинами — и тут до него дошло, что Марк не заглушил двигатель своего авто. Как тихо урчит! Чудеса. Точно, Марк же говорил, что оставил машину заведенной. К тому же вокруг машины нагромождено столько колдовских конструкций, что хозяин, наверное, угонщиков не боится. Однако Марк, судя по всему, невероятно увлекся этим их семейным скандалом, раз не вышел и не вынул ключи из замка — так, на всякий случай. На его месте Тод первым делом подумал бы об этом. Должно быть, Марк вот-вот вспомнит о машине и выйдет. А значит…

Мешкать Тод не стал. Ни малейших мук совести он не испытывал. С размаху воткнул свои ключи в зажигание пегой недомашинки и скользнул за руль настоящей машины Марка. Обмен есть обмен, даже если не вполне справедливый. Преграды и укрепления попадали наземь вокруг Тода, будто толстая паутина. В машине пахло чистотой и новизной. Блаженство. Сиденье снисходительно хмыкнуло — и приспособилось под Тода с его маленьким ростом. У Тода ушла секунда-другая, чтобы разобраться, где тут задний ход, но к тому моменту, как Марк показался на крыльце, он уже плавно катил по подъездной дорожке. Увидев в дверях бледную, строгую фигуру, остолбеневшую на пороге, Тод весело помахал Марку и по широкой дуге выехал на улицу. А там переключил передачу — и красотка-машина рванула вперед.

Глава. 4.

Уснуть по-настоящему еще нельзя — надо удержать Джо, пока на Лапуте-Блиш не пройдет нужное время. Морин все тянула его вниз, на тот уровень эфира, о котором сама до сих пор знала лишь понаслышке. Вниз, вниз…

Через некоторое время они повисли, по-прежнему тесно переплетенные, в пространстве, наполненном вихрями ощущений и тенями оттенков, где все на вкус отдавало тошнотворной сепией, а в ушах барабанил липкий дождь мелких пылинок. Что-то плохое, что-то неправильное шныряло на задворках чувств, тихонько топотало и почесывалось, тянуло по полу сознания студенистые щупальца непокоя. И отчасти… Морин представляла себе именно такой непокой — весь в шевелящихся ножках, он устроился на коленях толстой старухи, и это точно было плохо и неправильно. Страшные сны, подумала она. Возможно, это была ошибка.

Джо проснулся одновременно с ней — настолько тесно они сплелись. Как ни странно, он закончил фразу, на которой она его поймала:

— Если хочешь знать, это тоже жульничество. Вот уж не думаю, что меня могут вернуть домой… Какого рожна ты нас сюда притащила? Это очень скверный уровень эфира.

— Сама знаю, — ответила она — или, скорее, передала телепатически, поскольку здесь они были бестелесны. — Если знаешь лучше способ тебя сдержать, скажи. Мне надо было поспать.

Она ощутила, как в нем заворочалась паника и как он ее подавил.

— Если ты не знаешь, как отсюда выбраться, то заснешь на веки вечные. Наши тела умрут с голоду. Так ты знаешь, как выбраться, или нет?

— Нет, — призналась она. — Мне очень нужно было…

— Никогда не думаешь о последствиях, да?! Хуже меня! — (Она ощутила, как он задумался.) — Меня этому учили. Надо вспомнить. Да. Первым делом надо обрести здесь тела, иначе мы потеряем даже то, что у нас осталось. Давай, сосредоточься, ты, ведьма! Представь себе, что у тебя твое обычное тело.

Она представила. Именно то, как тщательно Джо скрывал панику, подсказало Морин, что дело не терпит отлагательств. Она оттолкнула свою собственную панику, пробудившуюся в ответ, и подумала о себе — о своем теле, каким она его знала. Длинные ноги, узкая изящная спина — особенно хороши крепкие ягодицы, — тонкие сильные руки, маленькая грудь, потом шея, нежная линия подбородка, волосы — ей очень нравился цвет, — веснушчатое большеглазое лицо… Пальцы на ногах. Узкие ладони. Красивый плоский животик.

И тело воплощалось, поначалу туманно — да, ей удалось как следует представить его себе. Джо тоже обрел какую-то форму, почти одновременно с ней, но Морин отметила про себя, что он подредактировал собственную внешность и лицо у него перестало быть грубым и мясистым. Морин не видела почти ничего, кроме лица, поскольку они по-прежнему были тесно сплетены — так же, как их разумы: стиснули друг друга в объятиях, обвили друг друга ногами — точь-в-точь любовники.

— А ты себя приукрасила, — сообщил Джо. — Обычно физиономия у тебя верблюжья.

— Ты тоже, — отозвалась Морин. — Обычно ты сущий душитель с виду. А теперь что?

— Отцепись от меня.

— Размечтался! Ты смоешься и бросишь меня здесь.

— Да тебе и так крышка, дурында! Отцепись, а то нам обоим не пошевелиться.

— Не дождешься!

Опять тупик. Они висели в бесчувственной сепии посередине полного нигде и глядели через плечо друг другу на разбегающиеся завитки страшных снов. Когда какой-нибудь непокой подбирался чересчур близко и от этого становилось нехорошо, Морин или Джо отпихивали его, отталкивали, отбрасывали, и сплетенные тела медленно отплывали в противоположную сторону. Времени не существовало. Не исключено, что они провисели тут уже двадцать лет. Наверное, наши тела давно мертвы, подумала Морин.

— Нет, конечно. Чувство времени у тебя ни к черту! — рявкнул на нее Джо.

Даже мои мысли больше не мои, поняла Морин.

— Сама виновата, дура! Елки зеленые! Только посмотри! Да наверх!

Морин посмотрела и обнаружила, что к ним приближается огромный квадратный непокой. Вся ткань вселенной наверху дрожала и вминалась внутрь, как будто к ним по туго натянутому тенту из тонкой вуали маршировала компания четвероногих великанов. На вмятинах сепия переходила в тошнотворно-розовый. А непостижимые великаны целеустремленно шагали прямо к их переплетенным туманным телам.

Морин и Джо отчаянно толкались и отбивались, чтобы уйти с линии атаки, однако шагающие великаны, похоже, ощутили их присутствие и свернули с курса следом за ними. Все ближе, ближе, и вот уже Морин почуяла их природу — что-то дикое, однако обузданное злой силой, обитавшей в этом краю. Все ближе. От них веяло таким злом, что Морин испугалась, сможет ли она это выдержать. Когда чудовищная вмятина — след главного великана — прорвала ткань реальности прямо над ними, Морин высвободила руки, сама не зная, что делает, и оттолкнула ее, сильно и отчаянно. У Джо тоже были свободны руки. Он потянулся вверх и рванул существо за брюхо. Им удалось вместе поймать великана с одной стороны. Видимо, он потерял равновесие. Споткнулся, накренился, потащив за собой тех, что шагали следом, — и все-таки свернул в сторону. Морин выгнула шею и смотрела, как вся цепочка шагающих великанов тянется в сепийную даль мимо них с Джо.

Когда великаны ушли, ей было видение — то, что она увидела, было не отсюда и вообще не относилось к знакомым ей местам. Там тоже кто-то шагал, но это были железные башни исполинских размеров, и шагали они по траве на фоне грозового неба. На ходу металлические штуковины тащили за собой дикое, необузданное зло, чем-то сродни здешним великанам, но не только — еще и синие трескучие разряды насилия. Насилия и убийства.

Она снова обхватила Джо — но на сей раз не чтобы удержать, а чтобы прильнуть в поисках хоть какого-то утешения.

— Это еще что за дьявольщина?!

Джо едва мог вымолвить словечко и обнял ее так же крепко, как она его.

— На нас наслали чары… Препоганые… очень сильные — боги, боги! Необузданная магия — да какого размаха! И за пол-Колеса! Кого же мы так разозлили?!

Глава. 5.

— Твой любовник только что угнал нашу машину, — сообщил Марк.

Поли уже спешно натянула трикотажные нейлоновые брючки и теплый свитер рельефной вязки и теперь наполняла термос, однако, услышав Марка, замерла.

— Он мне не любовник. Я с ним только сегодня познакомилась.

Марк понял, что она говорит правду.

— Тогда зачем ты впустила его в дом?

— Он брат Тони, я же тебе говорила.

Не дав Марку ничего сказать по поводу Тони, Поли перешла в контрнаступление, прижав термос к обтянутой свитером груди, будто это была ее опороченная репутация:

— Ты смотрел, как он угоняет машину, и даже не попытался его остановить! По-моему, тебе не пришло в голову, что ты самый сильный волшебник во всей стране! Если бы ты сообразил, что надо применить свои способности, ты бы пригвоздил его к месту!

— Я сообразил, — проговорил Марк. — И попытался. Я не знаю, кто это — но он, судя по всему, гораздо сильнее меня. В некотором роде. Он отмахнулся от меня, как от мухи, и заодно смахнул все охранные чары с машины.

— Он же такой маленький! — наивно вытаращилась Поли. — Хотя, кажется, довольно крепенький…

— Да при чем тут размер? — презрительно бросил Марк. — У некоторых детей силы побольше, чем у тебя!

— Тогда, по-моему, тебе надо позвонить в полицию, — сказала она.

— Я уже, — ответил Марк. — Возможно, его вот-вот поймают, но тревожит меня другое — я упомянул при нем Глэдис, а теперь чувствую, что он едет к ней. Что тебе о нем известно? Какие у него намерения, не балуется ли он черной магией?

Поли растерянно прижала термос к губам:

— Не знаю. Я же тебе сказала. Я с ним только что познакомилась.

— Тогда поехали-ка следом, — сказал Марк. — Скорее. Бери бутерброды и пошли.

— Как? Возьмем машину напрокат? Или пешком?

— Он от щедрот своих оставил нам «де-шво» взамен «БМВ», можем взять, — сказал Марк.

— Ой, эту развалюху?! — Поли повернулась к холодильнику. Этими словами она невольно выдала себя — показала, что знает о Тони несколько больше, чем считалось.

Марк притворился, будто ничего не слышал, чтобы не пришлось напоминать Поли, что она говорила о Тони до сих пор: «Да мы с ним едва знакомы, откуда мне знать, какая у него машина?» Он метался по кухне, хватал яблоки и печенье и совал в корзину с едой на столе. И было ему холодно, пусто и одиноко.

Через пять минут, заперев дом и проверив, на месте ли защитные чары, Марк задумался, зачем вообще такие крайности. Этот дом — бездушная блестящая коробка. Пусть вламывается кто хочет, ему, Марку, все равно. Да пусть он его больше никогда не увидит. Но Поли, пожалуй, огорчится, поэтому Марк обеспечил безопасность жилища — как мог тщательно.

Тем временем Поли не без труда втискивалась на полотенечное сиденье за рулем пегой машинки, оплакивая свою судьбу.

— Марк, это же не машина, а полный кошмар, кошмар даже для «де-шво»! — Она повернула ключ в замке и взвыла — все сооружение залязгало и зачихало. — Господи! От нее же куски отваливаются, Марк! Соседи смотрят, мне стыдно! Куда ехать-то, если она соизволит тронуться с места?

— В Херефордшир, по обычной дороге. Он все еще едет туда.

Поли рывком пустила маленькое страшилище задним ходом и со скрежетом выкатила на дорогу. И снова жалобно завопила, когда переключила передачу и двинулась вперед.

— Боже, Марк, этак мы до Глэдис и к утру не доедем! Эта колымага не разгонится больше сорока! По-моему, она просто не рассчитана на большие скорости!

— Поезжай, а там посмотрим, — терпеливо проговорил Марк. — Твой знакомец не знает, что мы его преследуем, и, вероятно, не спешит. Меня он совсем не оценил — даже не заметил, что я за него зацепился.

— Не понимаю, как можно быть таким спокойным! — отозвалась Поли. — Только подумаю, сколько она стоила, наша машина!..

Эту фразу она регулярно повторяла еще тридцать миль. Машинка встряла в пробки — начинался час пик, — и на это расстояние у нее ушел час. Марк сидел, сложив руки на груди, и молча терпел. Почти все это время он дивился — и не в первый раз, — как так вышло, что он женился на Поли, если она ему настолько отвратительна. Он не помнил, чтобы она ему когда-нибудь нравилась. Но она и вправду заботилась о нем в те, первые дни, и это было до того естественно — словно именно к этому он и привык…

А потом он вспоминал о Зилле, которая была и навсегда останется той единственной, с кем он хотел бы прожить всю жизнь. До сих пор он не разрешал себе задумываться, как просто, в сущности, было бы ее разыскать. Он не осмеливался даже спросить, действительно ли Зилла — та самая младшая сестра, которую Аманда поселила у себя, хотя уже давно это подозревал. Почему-то он был уверен, что ничего хорошего из этого не выйдет. Он не имел ни малейшего представления, по какой такой причине Зилла вдруг отгородилась от него, поставила точку, словно в биллиардной партии в какой-нибудь пивной, но понимал, что она не передумает. Зато теперь все было яснее ясного. Аманда так разволновалась, что назвала по телефону имя Зиллы. Теперь он мог позволить себе думать о ней, о ее привычке вечно исчезать и о страхе ясновидящей Аманды, что Зилла попала в беду. Если он найдет ее и спасет, у него наконец появится некоторая надежда…

Машинка чихала себе и чихала, будто терьер-неудачник, протискивающийся в крысиную нору. Через час Марку улыбнулась удача.

— Ага! — сказал он. — Твой приятель остановился. Бензин кончился. Я на это надеялся.

Поли нажала на педаль газа. Маленькое страшилище взревело.

— Тогда поработай с нашей машиной. Пусть она у него больше не заведется.

После пяти минут бесплодных усилий Марк откинулся на спинку кресла:

— Ничего не выходит. Он поставил защиту, которую мне не пробить.

— Мы никогда его не догоним! — взвыла Поли. — Ненавижу этот драндулет!!!

Еще через пять минут Марк проговорил:

— Он так и не тронулся с места. Может, нам и повезло.

— Наверное, соблазняет кассиршу на заправке, — сказала Поли. — Чтоб ему СПИД от нее подцепить!

Почему — непонятно, но следующие полтора часа Тод простоял на месте. К этому времени Поли уже выехала на прямое шоссе в меловом краю, который прекрасно знала. Да и машинку вроде бы удалось расшевелить. Хотя тычущийся в землю капот был склонен время от времени открываться, а потом с лязгом захлопываться, словно зубы у терьера-мухолова, а разноцветные дверцы то и дело трепыхались, будто машинка упорно рвалась в полет, однако же она разогналась до шестидесяти миль в час и продолжала набирать скорость. Марк смотрел на предгрозовой желтый закат, полыхавший среди тяжелых туч цвета индиго на просторном западном горизонте, и начинал подумывать, что они и вправду, вероятно, нагонят беглеца. Пресек настырную мигрень, вызванную, несомненно, именно приближением грозы, а не лязгом машинки, и сосредоточился на том, чтобы мобилизовать все доступные ему силы. Чтобы победить Тода, придется задействовать и силы Поли. Эта оконечность Англии была средоточием древних священных мест. Марк рассчитывал и на них — но и Тод наверняка направился сюда из тех же соображений.

Марк никак не мог понять, как человеку столь могущественному удалось остаться в полной безвестности. Как будто необузданная магия ворвалась к ним откуда-то извне, нежданно-негаданно. И собственная реакция на нее оставалась для него загадкой. Почему он, Марк, такой скрытный и осмотрительный — до того, что это раздражало всех, не только Поли, а по временам и его самого, — вдруг принялся болтать о Глэдис и Аманде при этом человеке, будто его за язык потянули? Когда он увидел, как этот парень угоняет его машину, будто так и надо, его пронизал страх, не имевший никакого отношения к краже. Марк понял, что это его погибель. Понял, что если он не остановит этого распоясавшегося кудесника, если пустит его к Глэдис, ему, Марку, конец. И этой уверенности он тоже не находил объяснений.

Тод все же тронулся дальше, правда, не так быстро.

— Нагоняем, — сказал Марк Поли.

Та кивнула. Они с ревом свернули на пустой проселок, ведущий, казалось, на край света.

— Фары нужны? — спросила Поли. — Не знаю, как они включаются.

Желтый закат уже засосало в надвигающиеся грозовые облака, сгустились сумерки, от которых болели глаза, серая дорога сливалась с серо-зелеными лугами по обе стороны.

— Сейчас тебе включу, — сказал Марк.

Он подался вперед и подергал рукоятку — оказалось, это обогреватель, — и в этот момент Тод внезапно и необъяснимо свернул на север: вероятно, сбился с пути. Марк резко выпрямился.

— Свернул! Мы можем срезать напрямик! На следующем повороте направо. Да! Сюда!

Поли крутанула руль. Машинка заложила вираж и помчалась по узкому проселку в гору. Они ехали слишком быстро для такой дороги. Поли ударила по тормозам, машинку несколько раз занесло, кидая от обочины к обочине все сильнее и сильнее. Поли, потеряв голову, ругала Марка на чем свет стоит и выкручивала руль против заноса. В итоге они уткнулись носом в канаву на вершине холма.

— Дурак! Слабак! — кричала Поли. — Это все ты виноват! Нечего было орать на меня, чтобы сворачивала!

Марк выругался. Он чувствовал, как Тод набирает скорость где-то вдали.

Они выбрались с покосившихся сидений и вылезли в полутемный пейзаж, где не было ничего, кроме линии электропередач на фоне неба. Свежий ветер стонал в придорожных кустах, трепал волосы, облеплял штанинами ноги.

Поли поежилась:

— Треклятая развалюха! Люфтит черт знает как. Сильно побилась? Надеюсь, да, хотя тогда нам с тобой тут до утра сидеть.

Марк прошлепал в канаву, где оказалось очень сыро и грязно, и посмотрел. Пегая машинка носом и обоими передними колесами зарылась в грязь — терьер выкапывает крысу, — однако особых видимых повреждений не было. Повезло, что «де-шво» такая легкая.

— Думаю, если мы с тобой вместе спустимся сюда и подналяжем, то вытащим…

Поли сказала:

— Марк!.. — Голос у нее был спокойный, однако в нем звенел подавленный ужас. — Марк, тут что-то непонятное.

— Что? — Марк уже взялся за увязший бампер.

— Те опоры… они пошевелились, — проговорила она. — Ой, они двигаются!

Сквозь свист ветра ее слова еле доносились, и Марк решил, что ослышался. Раздраженно встал. Цепочка опор, темневших на фоне свинцового неба, тянулась через гребень холма и скрывалась с глаз. Опоры как опоры, стальные башни-скелеты с культяпками вверху, чтобы держать провода, — точь-в-точь шеренга великанов брела через поля, да и окаменела. Марк уже готов был одернуть Поли, сказать, что у них и без того хватает забот, но тут он увидел, как из-за холма поднимается еще одна опора. «Что?!» — подумал он. И тут же бросил взгляд на ближайшую опору — посередине поля по ту сторону дороги. И увидел, как та вперевалку шагает к ним — и еще шаг, и еще. И вся цепочка опор за ней разом покачнулась и выпрямилась — шаг и еще шаг.

Секунду Марк глядел и не верил своим глазам. Потом до него дошло, что на него мерно и непреодолимо движется колонна железных чудовищ, которые к тому же тащат за собой провода бог знает под каким напряжением. Он выскочил из-за уткнувшегося в грязь капота, схватил Поли и потащил ее прочь по дороге. И ощутил, как ближайшая опора слегка повернулась и перенацелилась на него.

— Ложись! — заорал он на Поли.

Они вместе бросились в канаву, цепляясь друг за друга, мокрые по колено, а потом скорчились чуть ли не по пояс в грязи и смотрели, как ближайший великан одним шатким лязгающим шагом выходит на дорогу. Марк чувствовал, что чудище ищет его. Нет, Поли тут почему-то ни при чем — только его.

— Защищайся, — прошептал он. — Накрой нас защитными чарами. Я не могу. Это за мной.

Поли тихонько и жалобно попискивала от страха, но постаралась как могла. Все чувства у Марка обострились от ужаса, и он увидел, как защитные чары окутывают их, будто нежная голубая дымка, мерцающая в полумраке. Ближайшая опора на дороге сделала еще один сокрушительный шаг — и растерянно застыла, нависнув над обочиной. Те же обостренные чувства показали Марку, как сильно колдовство, оживившее опору, и какова его природа. Боже милосердный! Вот она, необузданная магия. Кто-то до того ненавидел Марка, что обуздал и направил мощь, которую в принципе никто не мог подчинить себе.

— Разверни ее! Разверни в другую сторону! — прошептал он.

— Не могу! Они дикие! И сильные! — проскулила Поли.

Марк чувствовал, как она налегает на опору — но слабо, так слабо, что железной махине нипочем, — и рвался помочь, но не решался. У него не было ни малейших сомнений, что стоит ему самому применить силу, хотя бы чуть-чуть, и эти твари все поймут и засекут его.

Лязг. У Поли хватило сил, чтобы опора снова пришла в движение. А может быть, просто другие опоры напирали сзади. Колонна медленно маршировала вперед, слегка отклонившись от первоначального курса, и торжественно и бездумно пересекала дорогу и кусты и спускалась с холма. Первая опора прошла от Марка и Поли в двадцати ярдах, вторая — в десяти. Третья башня наступила прямо на пегую машинку — раздался мерзкий жестяной скрежет, — покачнулась и едва не рухнула: удержали ее только провода, зажатые в культяпках. От этого остальные опоры подошли еще ближе, и Марк и Поли вжались в землю, спрятав лица, и ощущали, как дрожит земля, как трещит и хрустит сдираемый с дороги асфальт, как воет ветер в проводах и стойках. Ветер нес с собой еще и кислотный заряд колдовства, полного лютой ненависти, и едкая вонь перемешивалась с жаром и густыми клубами дыма — это останки пегой машинки загорелись и ярко пылали на фоне кустов.

— Остановились, — выговорила Поли. — Потеряли тебя.

Марк отважился привстать. Пылающая машина освещала канаву оранжевым, и было видно, что оттуда валит пар, застилавший все, что было за ней. Марк различал только колонну великанов, тянувшуюся наискосок по склону холма к шоссе. Один застыл неподалеку на фоне тускневшего неба, словно часовой.

— Выжидают, — сказал Марк. — Спасибо, что сбила их со следа.

— Мне кто-то помогал, — сипло ответила Поли, — только я не знаю кто. Почему Родди на тебя так напустился?

— Понятия не имею.

Одной искорки силы хватило, чтобы обнаружить Тода, и Тод, к полному изумлению Марка, был очень далеко и о Марке даже не думал. В чем же дело?!

Ближайшая опора содрогнулась и подалась в сторону Марка.

— Господи! Они опять тебя почуяли! — Поли с трудом поднялась. Хлюпнула грязь, Поли пискнула от отвращения. — Марк, извини, но я пас. Они охотятся на тебя, сам и разбирайся.

И двинулась было вниз с холма, но Марк схватил ее за руку. Ему было не обойтись без ее защиты. И он не решался отпустить Поли, хотя и стыдился своей трусости. Вся суть их семейных отношений.

— Глупости. От необузданной магии никому не скрыться. Тут неподалеку есть каменный круг. Место силы. Может пригодиться.

Она искоса глянула на ближайшего великана:

— Где?

Марк показал, и они помчались туда, мимо догоравшей машины, прорываясь сквозь клубы дыма, неуклюже перескакивая раскуроченный асфальт, а потом изломанные кусты. Побежали, запыхавшись, отдуваясь, вверх по склону, мимо глубоких борозд, которые пропахали в дерне надвигавшиеся опоры. Поли обернулась посмотреть и споткнулась. Марк рывком поставил ее на ноги и едва не вывихнул себе плечо. Ближайшая опора высилась за завесой пламени, а за ней тянулся, будто на буксире, полукруг далеких шагающих чудищ. Когда Марк и Поли добрались наконец до вершины, Поли с каждым выдохом тихонько пищала, а Марку было вообще не вздохнуть, но замедлить шаг они не смели. Очертя голову кинулись вниз по другому склону, в основном поросшему жесткой травой, и вломились с узкого конца в продолговатую рощицу из каких-то черных колючих деревьев.

Ниже раскинулся лужок, едва различимый во тьме, рассеченный белой лентой обсаженной кустами дорожки, которая затем упиралась в калитку. Посреди лужка источал волны тепла каменный круг, но его почти не было видно из-за темного пятна стоявшей перед ним машины. Марк и Поли ринулись к каменному кругу, взывая, нет, умоляя о помощи — пусть только найдется сила, готовая их защитить, — и метнулись в него, ухватившись каждый за свой камень и отчаянно пытаясь отдышаться.

— Вон машина, — выдавила Поли. — Может, мы…

Сверху донесся треск — это вломилась в рощицу первая опора.

Марк посмотрел на темную брошенную машину. «БМВ». Посмотрел еще раз, не веря своим глазам. Это была его машина. Он это чувствовал, ощущал привычные мелкие защитные чары, какими всегда окружал ее в пути. Калитка за машиной была заперта. И никаких следов Тода поблизости. Теперь, когда Марк ощущал под руками теплоту камня и все его тело пронизало ощущение безопасности, мысли его обрели свободу, и ему стало окончательно очевидно, что шагавшие по склону твари не имели к Тоду ни малейшего отношения. Чары наслал кто-то совсем другой. Этот неизвестный был очень зол и заимствовал силы у союзника, который явился откуда-то из мрачных темных глубин — совсем темных и мрачных.

Едва Марк это понял, как ринулся к машине. Дар небес — подозрительная удача — наверняка ловушка! Господи, только бы он оставил ключи! Нет, в самом лучшем случае она заперта. Но когда он схватился за ручку, дверца сразу открылась. А когда потянулся рукой к пустому — точно пустому! — замку зажигания, рука нащупала связку его собственных ключей. Благодарение небесам! Марк плюхнулся на сиденье, отодвинул его в привычное положение и одновременно повернул ключ. И снова чудо! Двигатель заурчал, а стрелка датчика бензина качнулась и показала полный бак. Марк был готов расцеловать Тода.

— Открывай калитку! — заорал он Поли.

Но Поли, услышав двигатель, уже побежала к калитке — усталой трусцой. Налегла на створку, распахнула настежь, не думая об овцах. Марк поехал к калитке, подпрыгивая на ухабах, и на ходу открыл Поли пассажирскую дверь. Она кое-как забралась внутрь и кое-как заперла дверь, пока Марк набирал скорость и выруливал на шоссе.

— Не смей больше втягивать меня в такие авантюры! — всхлипнула Поли.

Опора замерла перед каменным кругом, будто кошка на кромке воды. Однако колонна великанов продолжала двигаться и напирала на нее с обеих сторон. Тогда она зашагала снова — медленно, огибая каменный круг по большой дуге, — но было видно, что теперь великаны маршируют сами не зная куда. Очутившись на дорожке, колонна остановилась, волоча провода по земле: чары покинули ее и снова бросились в погоню за своей жертвой.

Глава. 6.

Дорога была ужасной. Марк и Поли чувствовали, что чары по-прежнему преследуют их, только принимают все новые обличья. Гроза целеустремленно бушевала вокруг машины, обрушивала на нее ливень, который с наступлением темноты лишь усилился. Один раз на дорогу сразу за ними рухнуло дерево. Марку пришлось просить Поли постоянно поддерживать защиту вокруг них, и очень скоро Поли выбилась из сил и разозлилась.

— Нам что, обязательно ехать до самого дома Глэдис? — поинтересовалась она.

— Да, — ответил Марк. — Я обещал Аманде — а главное, это единственное место, где нас не достанут чары.

Поли было нечего возразить. Но когда они наконец въехали под истрепанные грозой деревья в саду Глэдис и обнаружили, что на краю сада стоит другая машина, а калитка опять сорвалась с петель и упала, Поли отказалась выходить.

— Плевать мне на вас на всех! — заявила она. — Оставь меня в покое!

Пришлось Марку вытащить ее силой.

— Я хочу лечь и поспать! — стонала она, пока Марк под проливным дождем волок ее к дому по скользкой земляной дорожке. Однако, увидев, что в окнах горят тусклые огоньки, Поли немного приободрилась. — Видишь? Все у нее прекрасно, а ты волновался!

Когда Марк трясущейся рукой постучал кольцом на двери веранды, открыла ему Аманда. В руке у нее была керосиновая лампа, которую она подняла повыше, чтобы увидеть, кто это приехал. При ее свете Аманда казалась совсем бледной, а глаза у нее стали огромные и черные.

— Слава богу! — воскликнула она. — Ну и вид у вас — будто из мясорубки!

— Практически, — сказал Марк. — Впусти нас и запри поскорее дверь. На меня наслали чары. У тебя не найдется кофе? Поли бы с удовольствием выпила.

Аманда посторонилась, и Марк провел Поли в джунгли и усадил, а Аманда тем временем заперла дверь — обе двери — на прочные засовы. В доме было нехорошо. Марк сообразил, что тусклый свет в комнате испускают свечи, рядком расставленные на каминной полке. Он прекрасно обошелся бы без теней, которые таились в джунглях, по временам шевелясь и показывая когти.

— Опять свет отключили, — сказала Аманда и своей лампой напустила в комнату еще больше теней — больших, шагающих.

— Логично, — заметил Марк, вспомнив опоры и провода.

— Ой, а что, теперь даже горячего не попить? — взвыла Поли и уронила на перемазанные руки грязную растрепанную голову.

— Почему же, можно. У Глэдис газовые баллоны, — ответила Аманда. — Чайник как раз закипел, но я нашла только чай в пакетиках.

— Сойдет, — сказала Поли.

И все равно в доме было нехорошо — пустота и безмолвие царили в нем, несмотря на рев бури за окнами.

— Что случилось? — спросил Марк. — Морин?

— Глэдис, — сказала Аманда. — Глэдис пропала. И кошек, похоже, забрала. Ты не заметил? В доме ни единого зверя не осталось!

Точно, вот в чем дело. Марк не представлял себе этого дома без тихого топотка кошек — вдобавок к ритмичному почесыванию неизвестного науке Джимбо. Если Глэдис забрала свою живность, значит и вправду отправилась в дальний путь.

— И записки не оставила?

— Нет. Я только полчаса назад приехала, но уже везде посмотрела, — сказала Аманда. — Ничего — разве что ты знаешь какой-то тайник…

— Да пошло оно все! Давайте сначала согреемся и обсохнем! — закричала Поли.

— Да-да, конечно. — Марк взял свечку, собрался с силами и поспешил на поиски сухой одежды, а Аманда разожгла огонь и заварила чай.

Через полчаса они почувствовали себя заметно лучше. Марк обнаружил разбросанные по всей спальне диковинные одеяния, видимо принадлежавшие Глэдис. Он нашел кимоно в цветочек и заставил Поли переодеться. Себе он взял алый фланелевый халат, в котором Аманда с огромным удивлением узнала кембриджскую докторскую мантию. Теперь они с Поли сидели рядышком, пили чай и глядели в огонь, и вид у них был такой, словно это какой-то новый ритуал. Аманду это зрелище позабавило. От нервного напряжения она даже не взяла себе стул и сидела на приступке у камина.

— Что с вами произошло? — спросила она.

Марк хотел было рассказать, но Поли, по своему обыкновению, перебила его:

— Где Морин? Я думала, она тоже здесь будет.

— Понятия не имею, и трубку она не берет, — сказала Аманда.

Тут, словно по сигналу, где-то в джунглях зазвонил телефон.

— Наверняка Морин! — Аманда вскочила и, как всегда, принялась искать в чащобе, где звонит. Однако, когда она нашла телефон и сняла трубку, оказалось, что это очередная загадка.

— Это тебя. — Аманда высунула из зарослей руку с трубкой и передала ее Марку. — Шотландский акцент.

— Никто же не знает, что я… — начал Марк. Потом вспомнил, что на него сегодня насылали злые чары и в дом к нему пробрался распоясавшийся кудесник, и без лишних слов угрюмо взял трубку. — Марк Листер. Я слушаю.

Голос был женский и, как верно подметила Аманда, с легким шотландским выговором.

— Марк Листер, да? Простите, что я сомневаюсь в вас, но я вынуждена просить вас назвать свой титул, чтобы я точно знала, с кем беседую. Понимаете, мне так велели.

— Велели? Кто велел?

— Моя мама. Она потребовала, чтобы я…

— Ваша мама? Извините. Мне кажется, я не тот…

— Моя мама — миссис Глэдис Несмит, — сказали в трубке.

— Глэдис!!!

— Точно. Я ее дочь Алина Макаллистер, живу в Данди. Мама велела кое-что передать вам, но только если вы подтвердите, что обладаете нужным титулом. Секретным титулом. Она это особо подчеркивала.

— Ну, если вам нужно… — Марк сдался и назвал свой полный титул.

— Спасибо, — ответила Алина Макаллистер. — Она сказала, вы будете у нее дома к полуночи, и, вижу, не ошиблась, впрочем, как всегда. Мало того что она поручила мне позвонить вам, так еще и всех своих кошек прислала — представляете? Они все тут, у меня. Всего пятьдесят две, кажется, если мою тоже считать. Я мамочку очень люблю, но мы не всегда ладим, и вот вам причина. Я уже давным-давно сказала ей, что готова ей помогать только при условии, что это будет самая настоящая, подлинная катастрофа, и что? Пятьдесят две кошки. Так что сами видите, сообщение важное. Вот, слушайте. Мне велено передать, что мама отправилась искать Зиллу, отчасти из-за ребенка, но в основном потому, что вам и всему остальному сообществу британских волшебников грозит серьезная опасность. Чтобы понять, что это за опасность, вам имеет смысл обратиться за советом к девушке, которую вы навещали в больнице. Конец. Надеюсь, вы что-то поняли. По мне, так это китайская грамота.

— Д-да, я понял, — сказал Марк. — Спасибо.

— Меня не благодарите, благодарите маминых кошек, — ответила Алина Макаллистер и повесила трубку.

— Это еще кто? — спросила Поли, когда Марк вышел к ней из чащобы.

— Дочь Глэдис, — ответил он. — Передала весточку от нее.

— Как? — воскликнули Поли с Амандой. А Аманда добавила:

— Я и не знала, что она была замужем! Или… или… В общем, поразительно!

— Наверное, у бедной девочки было ужасное детство, — с чувством сказала Поли.

Марк был склонен согласиться.

— Она говорит, они не ладят.

Аманда еле заметно, но сурово нахмурилась, отчего все привычно съежились.

— Не важно. Что она передала?

Марк пересказал — и они еще раз поразились.

— Искать Зиллу! — воскликнула Поли. — Тоже мне, катастрофа! Эта девчонка вечно куда-нибудь исчезает. Небось поселилась в какой-нибудь общине хиппи!

Аманда снова нахмурилась:

— Что за опасность? Где девушка, которая что-то знает? В больнице?

— Нет, — ответил Марк. — Она умерла.

— Давно? — Аманда вся напряглась.

— Месяца полтора назад, — ответил Марк. — Глэдис говорит дело. Думаю, она уже оправилась от потрясения.

— Или бесследно развеялась, — сказала Поли. — Нет, ну надо же — искать Зил…

— Поли, помолчи! — рявкнула Аманда. — Не можешь помочь — сиди тихо. Марк, как ты думаешь, наверное, надо поскорее с ней связаться? Как ее звали?

— Мы так и не выяснили. В больнице не знали, а она не… — попробовал объяснить Марк.

— Ты даже не знаешь, как ее зовут?! — брезгливо протянула Поли.

Аманда встала и двинулась на Поли, будто королева, охваченная жаждой возмездия.

— Она устала и перетрудилась! — поспешно вставил Марк.

— Ничего подобного, — процедила Аманда. — Не больше меня. У меня пропала сестра, и я всю ночь напролет не спала и гадала всеми мыслимыми способами, и все они до единого сулят беду, и тем не менее я сохранила способность вести себя разумно! Просто Поли — эгоистка, и ей, как всегда, хочется быть в центре внимания, а ты, Марк, ей потакаешь! Вечно у вас так! Поли, возьми себя в руки, или я тебя заставлю! Я серьезно!

Они вытаращились на нее, словно провинившиеся дети, — такое в ней было величие.

Потом Поли прошептала:

— Извини.

— Отлично, — ощерилась Аманда. — Так вот, Марк, из чего Глэдис сделала вывод, что ты сумеешь выйти на связь с душой этой девушки?

— Потому что перед смертью она очень хотела что-то мне сказать, — признался Марк. — Прости, пожалуйста… это было так странно, что я, наверное, старался об этом не думать, но надо было тебе рассказать. Помимо всего прочего, она, похоже, была из пиратской вселенной. Глэдис так считала. Думаю, именно потому Глэдис мне и поверила, когда я пришел к ней в самом начале.

— Тогда действуем по этому плану, — постановила Аманда. — Ты намерена нам помогать, Поли? Хорошо, тогда поехали. Марк, бери север, призывай дух. Сколько свечей?

— Одну в середину, — ответил Марк.

Больше вопросов почти не было. Все знали, что делать. Вскоре, когда по лицам и потолку замелькали темные язычки-листочки от одинокой свечки, трещавшей иногда от ветра, который все бушевал за окном, Аманда, Марк и Поли встали в полукруг и Марк, оказавшийся спиной к очагу, так что огонь просвечивал красным сквозь его мантию, раскинул руки и испустил странный, но очень простой клич, призывавший душу умершей.

Огнем, пламенем и светом заклинал он, к теплу, к уюту и к домашнему очагу взывал он — и воззвал трижды. Вой ветра тут же стих. Они не слышали больше ничего, кроме собственного легкого дыхания и потрескивания свечи.

Марк раскинул руки, чтобы заклясть ее землей, воздухом и огнем, но она была уже здесь. Она так ждала этого зова. Комнату заполнил ее порывистый голос:

О, как я рада!

Они ждали, что она явит себя где-то в зарослях, где для нее оставили проход, если ее вообще можно увидеть глазами, но она явилась в самой середине, зависла над свечкой — высокий, вытянутый столп света, — и от нее исходила такая пронизывающая сила, что у всех мурашки пошли по коже. При жизни она, вероятно, не была красавицей — но сейчас стала прекрасна. Марк вспомнил, как в миг смерти она манифестировалась в виде языка пламени. А теперь она вся была пламя.

Я знала, что ты позовешь меня, — выдохнул голос. — Я ждала. Мне нужно было тебе сказать. Я знала, что ты не знаешь.

— С кем из нас ты сейчас говоришь? — тихо спросила Аманда.

С мужчиной, в поисках которого я пришла в ваше Иномирье, — ответила она. — С тем, кто призвал меня. С Геррелем Листанианом.

— Его зовут Марк Листер, — сказала Поли. — Ты хочешь сказать, он двойник?

Нет, — настаивал порывистый голос. — Тот, кто призвал меня, и есть Геррель Листаниан.

Поли шумно втянула воздух, приготовившись возразить. Глаза Аманды поймали пламя свечи и отразили отблеск призрачной сущности, и она одним взглядом оборвала Поли.

— Объясни, пожалуйста, — попросила она.

Имя. Его мать дала ему новое имя, когда разорвала его надвое и отправила эту половину сюда, в Иномирье, — порывом пронесся по комнате голос мертвой девушки. — Простите меня. Я помогала ей. Я думала, это его спасет. Но она вертит обеими половинками, будто марионетками, — как всегда.

Марк ощутил, как сущность нацелилась на него. Пламя свечи наклонилось, и протянулось к нему, и трепетало в такт мерцающим словам.

Прости меня. Я помогла ей отправить тебя сюда и сделать своим шпионом, а теперь вижу, что она наслала злые чары и преследует тебя. Должно быть, ты ослушался ее. Прости меня. Одно хорошо: она ненадолго перестала наказывать тебя и мучить.

— Его мать — она кто? — спросила Аманда.

Марсения, главная Владычица Литы, — был ответ, но пламя свечи все так же тянулось к Марку. — Она отправила тебя править здешними волшебниками и рассказывать все ей. Я помогала ей, потому что думала, что это тебя спасет. Это было сделано из жалости и любви. Прости меня.

— Как это могло его спасти? — спросила Аманда.

Так твоя лучшая половина обрела свободу, — умоляюще прошептал голос. — И ты стал свободен, и я видела, что ты ничего не знаешь. Вот я и явилась сюда предостеречь тебя, искупить содеянное, но погибла — и не успела. Прости меня. Отпусти.

Марк не мог даже пошевелиться. Лицо и язык у него будто окаменели, но он все же прокаркал: «Я… тебя… прощаю», а потом — слова освобождающих чар.

Она тихо, порывисто вздохнула. Столп света померк, огонек свечи выпрямился.

— Марк! — взвизгнула Поли.

Аманда снова оборвала ее взглядом:

— Кто это был, Марк?

— Кольния Венторан, главная помощница моей матери, — ответил он, не задумываясь. — Эта крошка всегда была ко мне очень внима… — Он увидел, как они на него смотрят, и осекся.

— Так ты, выходит, из пиратской вселенной? — спросила Аманда.

— Страшно даже подумать, но, получается, да, — согласился он.