Глава. 3.

Тод очнулся. Его мутило, он здорово замерз и не понимал, где находится. Замерз он отчасти из-за того, что его форма превратилась в какую-то странную одежку — руки были почти голые, а в шагу, как он с досадой обнаружил, было довольно тесно, да и к здешнему климату она явно не подходила. Похоже, он лежал лицом вниз на холодных лакированных досках и слышал прохладный перестук дождя. В поле зрения смутно маячила пара ботинок; Тод недовольно задумался, что они здесь делают. Когда он повернул голову, чтобы разглядеть их, ботинки задвигались — нетерпеливо переступили вбок.

Мужской голос где-то наверху спросил:

— Ты следишь за моей мыслью?

Тод застонал.

— Ох, вроде да, — проговорил он. И сел, отчего ему сразу стало значительно хуже.

Он был в безрадостной инопланетной комнате. Обставлена она была вроде бы так же, как все обычные комнаты, — Тод узнал диван, стол, плиту (зачем? Неужели эти инопланетяне готовят прямо в гостиной — ну, как во всех магазинах в Лите продают губную помаду?), желтый палас на лакированном полу, комод; но все это было чуть-чуть пугающе иное, что-то чуждое смутно чувствовалось то ли в пропорциях, то ли в цветах, то ли в материалах. И от этого возникало ощущение, что он попал в какое-то другое измерение — впрочем, уныло подумал Тод, так и есть. И испугался, что его сейчас стошнит.

Чтобы отвлечься, он поднял голову от нетерпеливо переступавших ботинок на их обладателя. Обладатель оказался светловолосый и совсем незнакомый. На нем, как сообразил Тод, была инопланетная версия строгого официального костюма, а светлые волосы были подстрижены так коротко, что даже брат Уилфрид, наверное, решил бы, что это чересчур, поскольку на голове у бедолаги остался только занятный золотистый ершик. Несмотря на это, незнакомец был, бесспорно, хорош собой. За его спиной виднелось окно, в которое и колотил дождь.

— Ты кто? — спросил Тод.

При виде холодного мокрого окна у него застучали зубы.

— Раньше я был брат Анторин, а здесь меня зовут Тони, — ответил тот. — На, выпей.

Тод недоверчиво посмотрел в кружку, которую сунули ему в озябшие пальцы. К его изумлению, там был кофе — пусть и жидковатый, ничем не пахнущий и, несомненно, чуть-чуть отличавшийся от того, к которому он привык, но пить можно. Тод и отпил — и зубы застучали о край кружки.

— Это где?

— Пенгфолд, графство Суррей, в месте, которое вы зовете Иномирьем, — отвечал брат Тони. — Это мое жилье, но отныне оно твое. Верховный глава говорит, тебя прислали мне на смену. А меня переводят в Гонконг — слава Богине! Похоже, примерное поведение все же принесло плоды. Как тебя зовут? Ты в Арте новенький, я тебя не помню.

— Тод, — сказал Тод.

Как ни был он потрясен, но все же сообразил, что не стоит тыкать этому брату в глаза своим титулом наследника пятины.

— Удачно, — кивнул брат Тони. — Уверен, здесь тоже есть такое имя, так что тебе не придется привыкать к новому. Итак, что еще тебе стоит знать?

Да все на свете, подумал Тод. Пока что он мог думать только о том, как ему тошно и холодно. Он испуганно проинспектировал сам себя и выяснил, что на ногах у него легкие туфли на шнуровке, зато ноги остались ногами, как были. Нижняя часть тела была облачена в штаны — это они жали в шагу — из плотного синего хлопка, и ляжки у Тода в этих штанах заледенели, но остались ляжками; а выше он был одет во что-то желтое с короткими рукавами, тоже из хлопка, но гораздо тоньше. Ниже коротких рукавчиков все волоски у него на руках встопорщились от холода, но все же это были его собственные руки, он их узнал. Интересно. В Арте его всячески убеждали, что здесь он превратится в какое-то совершенно иное существо.

— У тебя нет какой-нибудь теплой одежды? — спросил он.

— Есть, наверное. — Брат Тони прошел к комоду и стал шарить в нижнем ящике, а сам тем временем говорил, оглядываясь на Тони через плечо: — В этой области средняя температура градусов на десять ниже, чем ты привык, если ты, конечно, не из Северного Треньена. Сам увидишь. Это одна из множества причин, по которым я так рад, что еду в Гонконг. Возьми. Тебе будет впору.

Он бросил Тоду что-то тяжелое, бесформенное, связанное из серо-бурой шерсти. Мастер искусно чередовал петли, так что получился красивый орнамент из косичек. Какие-то народные мотивы. Повертев одеяние так и сяк, Тод в конце концов обнаружил, что у него есть рукава. Наверное, это такой вязаный шерстяной рабочий халат. Когда Тод надел его, оказалось, что он доходит почти до колен, зато сразу стало тепло, хотя на один неприятный миг Тод и порадовался, что родители его сейчас не видят.

— Это называется джемпер, — пояснил брат Тони. — Тут для всего напридумывали диковинных названий, но на самом деле местные жители — люди как люди, гораздо больше похожие на нас, чем думают артские ученые. Ну, тебе лучше? Времени у нас не так уж много, а мне еще до самолета надо показать тебе, что и как.

Тод осторожно поднялся. Народное одеяние, к счастью, джемом и не пахло, да и тело, к великой радости Тода, отзывалось на происходящее вполне привычно. Большой палец на левой ноге щелкнул, когда Тод перенес на него свой вес, как щелкал всегда, и язык ощутил шершавую поверхность заднего зуба, как обычно. Руки, поставившие опустевшую кружку на инопланетный стол, были его собственные руки с квадратными ладонями, хотя и дрожали немного, а его рост относительно брата Тони был таким же, как Тод и ожидал: заметно ниже.

Брат Тони критически оглядел его.

— Пока что вид у тебя откровенно нездешний, — заметил он. — Пожалуй, тебя стоит подстричь, а может быть, и сбрить усы.

Тод поискал глазами зеркало и нашел его над белой штуковиной вроде раковины. Несмотря на тускловатый от завесы дождя свет, оттуда на него смотрело его собственное лицо. Тоду нечасто приходилось так кому-то радоваться.

— Ой, нет, — сказал он. — Волосы оставляем как есть — все. Я хочу узнавать себя в зеркале.

Брат Тони спорить не стал.

— Ладно, у нас и так всего часа два. — Он нагнулся и поднял с пола возле Тода стопку бумаг и брошюр. — Но советую тебе еще раз задуматься о прическе через день-другой. Это тебе. Их прислали вместе с тобой. В последнее время в Арте научились делать дела как следует. Здесь все: банковские карты, чековая книжка, сберегательная книжка, страховка, — даже водительские права не забыли. Тебя снарядили лучше, чем меня. Мне пришлось почти все это добывать самостоятельно. Ничего себе имечко тебе придумали — Родрик Гордано!

— Меня так на самом деле зовут, — ответил Тод.

Он взял у брата Тони кипу бумаг и задумчиво перебрал. Печатали в Иномирье немного жирнее, чем в Пентархии, но алфавит совпадал. Кто-то уже накорябал его фамилию на разных карточках и документах, даже не позаботившись, чтобы было сколько-нибудь похоже на его почерк. Придется теперь собственную подпись подделывать. Ой, сколько всего здесь надо подписывать… Тод часто ныл, как много документов приходится таскать при себе дома, но тут их в десять раз больше.

— Для друзей я просто Тод, — объяснил он брату Тони.

— Отлично. Впрочем, Родрик, стать друзьями мы с тобой не успеем, — нелюбезно отозвался брат Тони. — Моя задача — ввести тебя в курс дела и твердо поставить на ноги, прежде чем улететь в Гонконг. Что тебе успели рассказать?

Что успел рассказать этот паршивец Верховный глава?

— Я должен стать любовником какой-то особи женского пола и докладывать, о чем она говорит.

— В общем и целом да, — сказал брат Тони. — На самом деле Поли — жена эквивалента Верховного главы здесь, в этой стране, и тебе полагается докладывать о нем, а не о ней. Поли очень общительная, сам увидишь, зато Марк — каменная скала. Почти никогда не рассказывает собственной жене, чем занимается, а когда рассказывает, скорее всего, только мутит воду. Мы с Поли подозреваем, что в последнее время у него завелось какое-то важное дело, но это, собственно, и все, что мы знаем — и все, что я имел возможность рассказать Главе. А кстати, он — наш верховный маг — объяснил, что обряд дает ему связующую нить к твоей спице Колеса и он сможет общаться с тобой напрямую, через мысли?

Тод то ли кивнул, то ли мотнул головой. Такого он не помнил. В нем вскипала ярость. Какое право имеет Арт так с ним обходиться?

— В общем, так и будет, — продолжал брат Тони. — И получается жутко неудобно, когда он подключается в неудачный момент. Что еще он тебе говорил? Он объяснил, что, если ты будешь хорошо себя вести и честно все докладывать, тебя вернут в Арт, когда отработаешь свой срок?

Тод мотнул головой.

— Нет? Наверное, решили, что я все расскажу. Он говорил мне об этом много раз, и я скажу тебе, брат, что его стоит слушаться изо всех сил. Взгляни на меня. Я попросил, чтобы меня здесь освободили от трудных обязанностей, и мне тут же прислали тебя. Думаю, что мне осталось отбыть срок в Гонконге — а потом меня заберут домой. Понимаешь, я вел себя как следует.

Тод мрачно кивнул — он не понимал, чему брат Тони так радуется.

— Итак, ты готов, — сказал брат Тони. — Пойдем, проведу тебя по нужным местам, чтобы ты знал, где что находится.

— На улицу? — Тод взглянул в окно, где дождь стучал уже не так яростно, но все же стучал. — Мы же промокнем.

Брат Тони рассмеялся:

— После Арта трудно привыкнуть, да? Не волнуйся. Наденем дождевики. — И он снял с крючка за дверью какое-то мягкое голубое одеяние и бросил Тоду.

Оказалось, это непромокаемая куртка. Тод натянул ее и стал возиться с незнакомой застежкой, а брат Тони тем временем взял со спинки ближайшего стула шикарный габардиновый плащ и надел его поверх костюма. И подхватил блестящий кожаный саквояж.

— Готов?

Тод бросил возиться с застежкой — все равно ничего не выйдет. Да и вообще куртка была ему велика. Он запахнул полы и следом за братом Тони вышел за дверь и спустился по обшарпанной лестнице.

— Я бы познакомил тебя с домовладелицей, но она в отъезде, — бросил через плечо брат Тони, — однако не сомневайся, она примет тебя как нового жильца безо всяких вопросов. Арт свое дело знает. — За парадной дверью дома он церемонно вручил Тоду миниатюрный плоский ключ. — Держи. Теперь все это твое.

Пока Тод засовывал ключ в тугой карман хлопчатых штанов, брат Тони торопливо провел его по улице, где по обе стороны стояли полосатые кирпичные дома, маленькие, убогонькие и страшненькие. Оттого что дождь перестал и сменился слабым водянистым солнышком, эти жилища казались только беднее.

— Райончик так себе, — весело заявил брат Тони. — Сам поймешь — ничего лучше ты не можешь себе позволить. Цены тут высокие.

Они свернули за угол на улицу пошире. Здесь дома были больше, с плоскими фасадами и рядами окон, одни — из простого красного кирпича, другие — из простого серого бетона. Вокруг было полно народу и машин, но Тод обнаружил, что смотрит только на дома. Ему редко приходилось видеть что-то настолько отталкивающее. Он вспомнил небольшую резиденцию, которую унаследовал в Харбате, и городок вокруг — все такое тихое, старинное, красивое, — и сердце снова сжалось от тоски по дому, от которой в Арте ему как-то удавалось уберечься.

— А что, Иномирье все такое? — спросил он уныло.

— Города — почти все. Это многолюдный мир, — отвечал брат Тони. — За городом иногда есть на что посмотреть, но там, конечно, с каждым годом все больше застраивают. Никакого представления о просторе.

— А, — сказал Тод.

Ему уже практически удалось убедить себя, что это просто дурной сон, но беда в том, что после дождя на мостовой осталось полным-полно луж, и его холщовые туфли промокли так, что пальцы хлюпали. И при каждом шаге напоминали ему, что это не сон. А если бы у него и возник соблазн воображать, что это все же сон, рядом постоянно маячила бодрая подтянутая фигура брата Тони, одетого наряднее всех прохожих, и не давала усомниться, что все это сущая правда. Сам же Тод выглядел как распоследний нищеброд из всех мужчин в толпе. Что до женщин, Тод обнаружил, что от уныния даже не дивится тому, какие короткие юбки носят те, что помоложе. Плохо. Вообще-то, женские ножки его очень даже интересовали.

— Надеюсь, тебя не обидит мой вопрос, — доверительно склонился к нему брат Тони, — а за что тебя сюда сослали?

— А? — спросил Тод. — А. Я поцеловал одну девушку.

— Правда? — сказал брат Тони. — Неужели теперь и за это наказывают? А откуда она была? Из Литы?

— Да нет, по-моему, отсюда, — ответил Тод. Манера одеваться у здешних дам была такая, что он был в этом вполне уверен.

— Отсюда? Из Иномирья? Да ладно! Не может такого быть! Здесь никто не знает, что Арт вообще есть, не говоря уже о том, как пересечь границу!

Тод переключился с пешеходов на машины и глядел, как те мчатся мимо, поднимая веера брызг из луж. Машины были, пожалуй, единственным, на что тут стоило посмотреть. Хотя ни одна из них не могла сравниться красотой с его чудесной, старой, обожаемой «делмо-мендаччи», некоторые смотрелись вполне прилично. Тоду стало интересно, как там устроено управление, похоже ли это хоть чем-то на пентархийские машины. Однако изумленный возглас брата Тони заставил его вспомнить, что он только что сказал. Он говорил не думая, но теперь, по зрелом размышлении, решил, что так и есть. Все это время он ловил от Зиллы картинки из ее мира и теперь понимал, что сюда он и попал. Гм, подумал Тод. И в голове у него многое прекрасно сложилось — многое из того, чем эти девицы, похоже, занимались в Арте, хотя ему по-прежнему было не совсем понятно, что там делала сама Зилла.

— Шучу, — сказал он и поспешно засмеялся. — Из Литы, конечно.

Среди всего прочего, что сложилось у него в голове, был и пункт про то, что безопасность Зиллы теперь зависит от того, сумеет ли он скрыть от Арта, откуда она родом. А это будет непросто, если после обряда у Главы и в самом деле осталась ниточка, ведущая к Тоду прямо в мозг.

Он перевел дух: брат Тони тоже засмеялся.

— Ох, Лита, корень вселенского зла! Ты точно не хочешь подстричься?

Они поравнялись с большой витриной, за которыми сидели несколько молодых людей, а другие молодые люди вытворяли что-то с их головами. Целью этих манипуляций, похоже, было поставить волосы дыбом.

— Нет, точно не хочу, спасибо, — с нажимом отвечал Тод.

— Тогда давай зайдем в банк, пока он не закрылся, — сказал брат Тони. И повел Тода в учреждение чуть дальше по улице, где и показал ему, как получать деньги и как за что платить.

Тод уставился на небольшую пачку синеватых бумажек, которую ему выдали. Деньги? Просто поразительно, на что, оказывается, способен Арт. Не годится недооценивать его могущество.

— А вот так пользуются банкоматом, — наставлял брат Тони.

Тод смотрел и кивал. Голова у него совсем переполнилась от новых знаний.

Но оказалось, и это еще не все. Брат Тони препроводил его в проулок — опять дома с витринами — и показал стеклянную дверь, которая вела в бетонное строение под названием «Стархауз».

— Здесь ты будешь работать.

— Работать?! — оторопел Тод.

— Да, тебе же надо зарабатывать на жизнь, сам понимаешь. Это несложно. Обычная бухгалтерская фирма. Придешь сюда к девяти в понедельник — сегодня, разумеется, пятница, — поднимешься на пятый этаж, найдешь там контору Хортера и Юксмита и просто войдешь. Вот увидишь, тебя возьмут на мое место, как только ты представишься. Все понятно?

— Пятый этаж, к девяти в понедельник, Портер и Глюксмит, — повторил Тод, будто загипнотизированный.

Ему еще ни разу в жизни не доводилось работать за жалованье. Может, боги решили, что ему будет душеполезно. В Пентархии у него было много знакомых, которым приходилось работать. Его двоюродный брат Миккель, например. Но у Тода никогда не возникало ни малейшего желания поинтересоваться, каково это.

— Все верно. Теперь пойдем заберем машину.

— Машину? — Тод несколько приободрился.

Значит, ко всему этому прилагается машина? Взгляд его упал на авто, стоявшее возле «Стархауз» — большое, гладкое, серое, воплощение мощи и красоты, — и Иномирье сразу стало немного симпатичнее.

— Да, я оставлю тебе свою, — возвеселил брат Тони сердце Тода. — Она — собственность Арта, да и в Гонконг ее все равно не заберешь. Сюда.

Они зашагали дальше, свернули еще за несколько углов — тут поступь Тода стала почти такой же пружинистой, как у брата Тони, — и наконец очутились на другом конце проулка, откуда начали. По обе стороны тянулись шеренги тесно припаркованных машин. На полдороге брат Тони остановился и похлопал себя по карманам в поисках ключей. Среди машин поблизости не было ничего похожего на ту серую красотку, но Тод приметил красную и белую — аккуратненькие и вполне приемлемые. И питал большие надежды, пока не увидел, какую машину отпирает брат Тони. Раньше-то он скользнул взглядом по этому недоразумению, даже не признав в нем машину.

Она была маленькая. С выпуклой крышей, будто голова веселой, но глупой собаки, и дурацкой посадкой — спереди низкой, а сзади высокой, как будто собака увлеченно нюхает сточную канаву. А чтобы бросалась в глаза, машинку раскрасили не в один цвет, а в несколько первых попавшихся. Выпуклая крыша была оранжевая. Одна хлипкая дверца — зеленая. Уткнувшийся в землю капот — небесно-голубой. Все остальное — грязновато-кремовое. Не авто, а клоун какой-то — или чья-то извращенная шутка.

— Это что, — уточнил Тод, — машина?

— Да, — отвечал брат Тони, распахнув дверцу пегого страшилища. И бросил свою кожаную сумку на кучу разнокалиберных шикарных чемоданов на заднем сиденье. — Это «ситроен де-шво». Кстати, это значит «две лошадки». Садись.

Да тут и на одну лошадку не наберется! Тод неуверенно открыл вторую дверцу — розовую и, похоже, жестяную. Когда он ее шевелил, она гнулась. Тод забрался на сиденье, обитое тканью, из которой в резиденции были кухонные полотенца, и боязливо сел.

— Смотри внимательно, — говорил тем временем брат Тони. — Тебе придется ехать на ней обратно. Так что и дорогу тоже запоминай.

— Куда мы? — спросил Тод.

— Знакомиться с Поли. Обряд перенаправит ее нежные чувства на тебя с первого взгляда, не беспокойся, — бодро пояснил брат Тони. — Мое дело только вас свести.

Кажется, Арт все предусмотрел. Тод в неописуемом унынии смотрел, как его спутник вставляет ключ в расхлябанную приборную доску маленького страшилища. В ответ страшилище взревело и разразилось серией жестяных чихов, от которых все затряслось. Отошедшая обшивка заходила ходуном. Тод зажмурил глаза. Но потом усилием воли открыл их обратно: ведь ему полагалось следить за дорогой.

Ему хватило нескольких секунд, чтобы понять, что водят эту машину точно так же, как его несравненную «делмо-мендаччи». Интересно, не позаимствована ли основная идея и если да, то кто у кого позаимствовал? Он был склонен полагать, что это Иномирье украло идею машин у Пентархии. Штуковина, которой рулил брат Тони, по всем признакам была ухудшенной копией бледного подобия машины. Она катила с тем же отвратительным чихом, что и завелась, более или менее на запад, к выезду из города, медленно и с явной натугой. Тод надеялся, что им надо за город, однако эти надежды пошли прахом, когда они с чиханием вырулили в соседний район, где было немного тише и просторнее, и брат Тони объявил, что они уже почти на месте. Здешние дома были светло-каштановые или нежно-розовые и стояли поодаль друг от друга за небольшими участками травы, в конце подъездных дорожек, и все были немного разных очертаний, чтобы показать соседям, что хозяева этих особняков могут позволить себе выбирать.

С лихостью, говорившей о большом опыте, брат Тони крутанул руль маленького пегого страшилища и прочихал по подъездной дорожке самого каштанового дома во всей округе. Клочок травы перед чистеньким новеньким опрятным фасадом был украшен редкими кустиками в лиловых цветах.

— Приехали, — возвестил брат Тони, и не успел Тод пошевелиться, как его спутник уже выгружал свой шикарный багаж с заднего сиденья. Закончив, он вручил Тоду ключи от этой недомашинки. — Она твоя.

Оставив чемоданы на дорожке, он пружинисто зашагал к входной двери, помеченной изящно выгнутыми цифрами «42», и нажал какую-то кнопку. Изнутри донесся результат — сладенькое «пинь-понь». Тод стоял на крыльце и набирался решимости, слушая, как к двери с той стороны приближаются легкие дробные шаги.

Открывшая дверь женщина была полновата и ростом примерно с Тода. Волосы у нее были очень тщательно уложены, чтобы блестели и волосок к волоску, после чего, судя по всему, кое-где добавили еще и сияющие высветленные прядки. Лицо было изысканно накрашено — да и от всей ее фигуры веяло такой же тщательной ухоженностью. Треугольник кожи, видневшийся в вырезе длинного балахона в цветочек, был белый и нежный, и такой же белой и нежной была и придерживавшая дверь рука, украшенная овальными блестящими розовыми ноготками и золотыми кольцами с бриллиантами, а маленькие ножки в туфельках без задников на высоких каблуках — тоже в цветочек — были такие же белые и нежные, как и все остальные открытые участки.

— Тони? — сказала она.

При взгляде на Тони ее безупречные черные ресницы вокруг глаз так и растопырились, будто лучики.

Брат Тони перегнулся через плечо Тода.

— Поли, позволь представить тебе моего доброго друга Родрика. — Он похлопал Тода по плечу, через которое перегнулся. — Я точно знаю, между вами вспыхнет искра — да чего там, настоящий пожар. А теперь мне пора бежать, такси ждет.

Он поспешно отступил и подхватил чемоданы. Тод обернулся и увидел, как он забирается в черное квадратное авто, подкатившее к дому по подъездной дорожке.

— Куда это он? — поинтересовалась Поли — вполне законно, подумал Тод.

— Вроде бы в Гонконг, — ответил он.

— А. — Глаза в обрамлении пушистых ресниц снова обратились на Тода. Прилежно подкрашенный розовым ротик Поли улыбнулся. В остальном вид у нее был несколько ошарашенный. — Ну что ж, Родди, зайдешь на минутку?

Арт знал свое дело. Когда такси брата Тони укатило, Тод неохотно двинулся в маленькую светлую прихожую, где и застыл, вдыхая несколько различных ароматов, исходивших от Поли. А ведь она ждала Тони, готовилась к свиданию, подумал он, пока она закрывала входную дверь, — однако смирилась с неказистой заменой, глазом не моргнув. Тода захлестнул страх перед Артом и ненависть к нему. Поли провела его в гостиную, такую же ухоженную и нарядную, как она сама: все атласные подушечки, все бранзулеточки занимали тщательно продуманные места. Предложила Тоду мягкое чистенькое кресло и кокетливо уселась на пуфик у его ног. Тоду стало еще тоскливее.

— Хочешь чего-нибудь выпить, Родди?

— Нет, спасибо.

Дело не в том, что Тоду не нравились полные женщины, — так он себе и сказал. Тод ценил все варианты. Однако полнота Поли была какая-то слишком плотная, будто резина для звукоизоляции, и до того твердая на вид, что и не ущипнешь. Как человек, которому посчастливилось держать в объятиях Зиллу — да, ведь и вправду прошло всего часа два! — Тод был сейчас решительно настроен против полноты. Но дело не только в этом. Поли была до жути старательно наряжена, надушена, причесана и разукрашена. Тод поймал себя на том, что постоянно вспоминает, как однажды, примерно год назад, сопровождал отца во время официального визита в Литу. Владычицы, встретившие их, были так же старательно наряжены, надушены и налакированы. И говорили с ним такими же нежными, звонкими, прелестными голосами, какой сейчас изображала Поли.

— Расскажи мне о себе все-все, Родди.

Одна из Владычиц Литы — та, которая госпожа Марсения, — произнесла практически те же слова точно таким же медовым снисходительным тоном, и Тод тогда очень испугался. Август Гордано потом со знанием дела заметил, что Тод имел полное право испугаться: «Когда имеешь дело с такого сорта женщинами, сынок, всегда слушай внутренний голос. Если они тебя заметили, значит им что-то от тебя нужно. Мужчин они глотают не поперхнувшись — никогда не забывай об этом!» Хотя Тод не переоценивал Поли и отнюдь не считал, будто она такая же опасная, как дамы из Литы, однако воспоминания о Лите при виде нее так всколыхнулись, что стало сильно не по себе. И ему было совершенно очевидно, что и она глотает мужчин не поперхнувшись. Теперь он понял, почему брат Тони так радовался, что его куда-то там услали.

— Все-все обо мне, — проговорил он. — Ну, по правде говоря, я изгнанник из карманной вселенной под названием Арт, где живут одни маги. Большинство из них, если честно, заняты слежкой за вами, но поскольку близко им не подобраться, они послали меня, чтобы я внедрился к вам и шпионил. На самом деле я родом…

Он осекся, поскольку Поли закачалась от хохота, обхватив пухлыми руками круглые колени:

— Ах, Родди! Это Тони тебя подучил, верно? Когда мы познакомились, он наплел мне в точности то же самое! Ты лучше скажи, чем на самом деле занимаешься, а то я лопну со смеху, да так и не узнаю!

Даже соригинальничать не удалось, печально подумал Тод. Он обнаружил, что хохот Поли дал ей повод немного распахнуть одеяние в цветочек, и его охватили дурные предчувствия. Сверху стало видно довольно много пышного бюста в черном лифчике, а снизу — почти всю гладкую белую ногу. Тода накрыло новой волной тоски, поскольку это зрелище оказало на него запланированное воздействие. Недавний мимолетный эпизод с Зиллой напомнил Тоду, что он здорово соскучился по женщинам.

— Ну, на самом деле я работаю у Кокса и Хрентера, как и брат Тони, — сказал он.

— Ой, так вы братья? А совсем не похожи! — Поли подалась вперед, и стало видно еще больше всяких округлостей.

— А теперь ты расскажи мне все о себе! — поспешно выпалил Тони.

— Да рассказывать особенно нечего, — легкомысленно отозвалась Поли. Тоду было видно, что за этой легкостью скрывается глубокая неудовлетворенность. — Я обычная домохозяйка, замужем за специалистом по компьютерам. Сейчас Марк занимается компьютерами, хотя когда мы познакомились, он вроде бы ничем не занимался. Одна моя приятельница, американка, наткнулась на него, когда он бродил по Лондону, и он не знал, кто он такой, — только имя помнил. Коппа решила, он под наркотиками, но я до сих пор считаю, что все было гораздо интереснее. В общем, она его приютила, а мы с ней тогда снимали квартиру на двоих, поэтому вместе опекали Марка, пока Коппа не съехала. Должна сказать, я окружила его материнской заботой и обучила волшеб… В общем, всему его научила, что знала сама, и даже оплатила ему курсы, чтобы он вспомнил все про компьютеры, — представляешь, какая дурочка? Знаешь, Родди, я сделала для него все, отказалась от роскоши, посвятила ему лучшие годы, а он не дал мне ничего взамен. Ничего!

— Он же на тебе женился, — не понял Тод.

— Только когда я сама попросила! — Поли подалась к нему всем телом.

Тод испуганно отпрянул:

— Да и дом у тебя вроде красивый.

— Красивая тюрьма! — провозгласила Поли. Потом улыбнулась, все так же подавшись вперед — подбородком она чуть ли не уперлась Тоду в колени. — Впрочем, тебе же скучно слушать историю моих бедствий, правда? — Ее руки протянулись к Тоду и крепко взяли его за виски — вырваться не представлялось возможным. — Такой славный мальчик, как ты, Родди, не хочет слов. Ты хочешь дела. — Она встала, нагнулась над ним, и полы одеяния в цветочек распахнулись.

Ну, поехали, обреченно подумал Тод.

Однако же никуда они не поехали. Едва его руки стиснули предложенные округлости, как те мигом из них вырвались. Нежданно-негаданно оказалось, что Поли стоит от него на целомудренном расстоянии в три шага — по-прежнему волосок к волоску — и проворно завязывает пояс одеяния. Тод вытаращился на нее, одновременно обиженный и обрадованный: что это за игры такие? И тут до него дошло, что в прихожей слышны шаги. Голова сама собой дернулась в ту сторону — Тод был уверен, что сейчас у него на лице яснее ясного читается «виновен», — и он увидел, как в комнату входит бледный серьезный человек.

— Морин так и не перезвонила, — сказал он на ходу. — Я ей оставил уже шесть сообщений на автоответчике. Наверное, до сих пор отсыпается.

— Марк, любовь моя, здравствуй! — громко воскликнула Поли. — Смог уйти пораньше с работы?

Марк размеренными движениями положил на стол широкополую шляпу и снял элегантный плащ, под которым оказался темный костюм. И только после этого посмотрел на жену. Дал ей время завязать кушак, подумал Тод, смущенно подмечая знаки. Сам он поднялся, но был проигнорирован.

— Да, я немного рано, — сказал Марк, — однако удивляться тут нечему. Я тебя предупредил. Рассчитывал, что ты будешь одета. Ты что, весь день в халате ходишь?

— Это домашнее платье! — оскорбилась Поли. — Я тебе уже объясняла. И как это — ты меня предупредил? Когда ты позвонил и сказал, что Аманда волнуется, это было что, предупреждение? Я думала, ты имел в виду, что она придет к нам на ужин!

— Я достаточно ясно выразился, — ответил Марк мягко, но с таким видом, будто говорил сквозь стиснутые зубы. — Жаль, что ты не вслушалась. У Аманды пропала сестра, и Аманда была в такой панике, когда это обнаружила, что попросила Глэдис разыскать ее. Теперь она понимает, что просить не стоило, поскольку Глэдис стара и совсем обессилена, поэтому попросила нас поехать с ней помочь Глэдис. Если мы все…

— Но ты говорил про ужин и что Аманда предсказывает разные бедствия! — перебила его Поли. Она стояла очень прямо и старательно поправляла бант на только что завязанном кушаке, как будто раздраженный тон не имел никакого отношения к ее телу. — Как мне теперь быть со всем этим?

— Ты слышишь только то, что хочешь слышать, — заметил Марк все так же спокойно и сквозь зубы.

Тоду, смотревшему со стороны, подумалось, что ни Марк, ни Поли, похоже, по какой-то причине не могут выразить накопившуюся злость. Что им мешало, Тод понятия не имел, но у него с каждой секундой крепло ощущение — помимо неловкости от собственного положения, — что это противоестественно, неправильно и ужасно. Тоду уже случалось раз-другой попадать в такую ситуацию. А еще он постоянно оказывался свидетелем, когда его многочисленные зятья ссорились с его сестрами. Но настолько не по себе ему еще не становилось — с того достопамятного визита в Литу. Он не мог понять, в чем дело.

— Я же тебе сказал, — продолжал Марк самым что ни на есть спокойным, домашним тоном, — что я тоже совсем вымотался, и попросил отвезти меня в Херефордшир, поскольку я так устал, что боюсь попасть в аварию. По-моему, ты согласилась. План состоял в том, что ты приготовишь нам с собой чего-нибудь перекусить, ведь ты знаешь, я терпеть не могу пироги Глэдис, и мы это возьмем и сразу поедем. Я готов. Даже не стал глушить двигатель. А ты, как я вижу, даже не одета.

— Весь этот план был только у тебя в голове! — возразила Поли. — А мне ты ни про какие планы не говорил! Марк, я мыслей не читаю. Если бы ты посвятил меня в свои планы, я бы не пригласила Родди. Марк, это Родди.

Марк повернулся к Тоду и посмотрел на него — прямо как будто и в самом деле только сейчас его заметил, подумал Тод. Ощущение опасности у Тода возросло вдесятеро. С каждым мигом становилось все больше похоже на Литу. Марк, как и большинство здешних мужчин, был заметно выше Тода, к тому же он, в конце концов, был законный муж Поли, которого Тод едва не обесчестил — что само по себе ставило Тода в неловкое положение и лишало любых преимуществ, — однако, взглянув в бесстрастные серые глаза Марка, Тод обнаружил, что перед ним, ко всему прочему, еще и могущественный маг. Этого хватило, чтобы Тод машинально призвал наследный дар. И оторопел: оказалось, что дар уже наполовину пробудился и только и ждал призыва. Возможно, его запустило то самое чувство Литы, искрившее между супругами.

— Мы с вами где-то встречались? — спросил Марк.

— Ой, вряд ли, — весело отозвался Тод. — Я здесь совсем недавно. Я…

— Родди — брат Тони, — вмешалась Поли. — Ты ведь помнишь Тони, Марк? Я как раз рассказывала Родди, как мы с Коппой наткнулись на тебя, когда ты бродил по Лондону, и приютили.

А вот это уже лишнее, подумал Тод. Реплика, достойная настоящей стервы. Наследный дар подсказал, что Марк на это болезненно поморщился — хотя на лице у него не дрогнул ни один мускул. Наверное, внутри у него все истерзано тысячами подобных злобных колючих фраз. Тода охватило жаркое желание оказаться подальше от всего этого — от приторной отравы Литы — и не иметь с этими людьми ничего общего.

— Если не возражаете, я, пожалуй, пойду, — твердо проговорил он. — Рад был познакомиться… Поли… Марк.

Ни тот, ни другая не предложили ему остаться. Даже не выдавили что-нибудь вежливое для виду. Они сошлись в поединке, и на Тода у них не было ни секунды.

— Ладно. Всего хорошего. — Тод оставил Поли и Марка в гостиной и торопливо зашагал вон из дома.

Наследный дар подсказал, что для этого — чтобы просто выйти за входную дверь — нужно пробиться сквозь преграды и укрепления поистине чудовищной колдовской конструкции. Проход перед дверью оказался перекрыт машиной — видимо, это была машина Марка. Опять преграды. Тод пробился и сквозь них, бочком обошел машину и ринулся на мостовую, куда выходила короткая подъездная дорожка, и только там остановился, тяжело дыша и пытаясь вернуть то, что оставили Арт с Иномирьем от его самообладания.

Пешеходная тропа и дорога для машин были сделаны выпуклыми, чуть-чуть выше земли, на которой выстроили дома. Тод словно бы на миг очутился на ступень выше Иномирья и стоял над ним, расставив ноги, — с ним такое иногда случалось, когда пробуждался наследный дар. Теперь же это помогло ему понять, что он сыт Иномирьем по горло. Его здесь раздражало абсолютно все, а главное — Поли. Нет, он ни за что не исполнит приказ Верховного главы и не станет любовником Поли. Его же стошнит. Вот уже тошнит. Пришлось сглотнуть. Тоска по дому, одолевшая его в центре города, снова ожила и взывала к нему.

— Да пошло это все в адский обод! — сказал Тод. — Я домой.

Чтобы втолковать это самому себе, он выудил из тугого кармана ключ от жилья брата Тони и нарочно протолкнул его в решетку под ногами. Какой-то сток, наверное, подумал он. Ключ звякнул и провалился — и Тоду это принесло чистейшее облегчение.

— Ну вот, все улажено, — проговорил он.

Никто не говорил ему, что домой вернуться невозможно. Никто даже не говорил ему, что он должен отбыть здесь весь остаток годичного срока службы, хотя Верховный глава, очевидно, на это рассчитывал. Однако Верховный глава явно забыл об одной маленькой подробности — о наследном даре Тода. Тод и сам о нем едва не забыл. Должно быть, это Арт промыл ему мозги. Арт предпочитал ничего не знать о колдовских силах, которыми не мог управлять, а Тод старался быть законопослушным гражданином Арта. Он даже не ожидал от себя такого. Он старался быть хорошим. Ему не дали. А значит, надо отправиться домой и заручиться надежным покровительством Августа Гордано. Август за своего наследника кого угодно в клочки порвет, если понадобится.

Поразмыслив, Тод слегка устыдился, что собирается удрать и спрятаться за папочкину спину. Ему всегда в таких случаях становилось стыдно, однако это его не останавливало. А сейчас его еще оправдывали странная история с Зиллой и открытие, что она из этого мира. Если тот обряд и в самом деле обеспечил Верховному главе доступ в мысли Тода, то чем скорее Тод окажется там, где эти сведения окажутся вне досягаемости Арта, тем лучше. Давайте-ка поглядим.

Тод сосредоточил наследный дар и посмотрел, как там пресловутая нить. Сосредоточиться на Колесе оказалось на удивление трудно: то ли Тод подрастерял форму, то ли колдовать в Иномирье было в принципе сложнее. Но нить и в самом деле была, что да, то да.

Тод съежился — в этот самый миг Верховный глава дернул за нить и проник в его мысли. Проклятье. Все так тонко настроено, что я потревожил мысли этого скота.

Доложи обстановку, агент.

Судя по всему, в Арте уже прошел по меньшей мере день — и правда, время в разных вселенных бежит совсем по-диковинному, — и Верховный глава свеж и полон сил, но немного раздражен после слишком плотного завтрака и к тому же чем-то очень обеспокоен, однако старательно скрывает это от Тода. Зато это непонятное беспокойство отодвинуло историю с Тодом в прошлое. Теперь Верховный глава относился к нему просто как к очередному своему полевому агенту.

Какую обстановку? Вот уж чего не имело смысла — так это выкладывать поганцу правду. Тод мгновенно принялся сбивать Главу с толку. Контакт установлен, сир, к вящему удовольствию обеих сторон, к тому же мне удалось подружиться с ее мужем. Кстати, сир, у него способности побольше ваших. Тод был в этом совсем не уверен, но припугнуть Арт никогда не вредно.

Так я и знал, донеслась до Тода мысль Верховного главы — тяжкая и раздраженная. Так что он задумал?

Что-то крайне серьезное, бойко подумал Тод в ответ. Тут есть какая-то женщина по имени Глэдис, я ее еще не видел, но она еще могущественнее, и мы все только что отправились к ней строить какую-то важную волшебную конструкцию. Увижу — расскажу, сир.

Отличная работа, агент. Старая особь нас очень интересует. Упоминалась ли другая особь по имени Аманда?

Да вроде бы нет, соврал Тод, лихорадочно соображая, кто есть кто. Марк говорил о ней — о сестре Зиллы.

Когда что-нибудь узнаешь о ней, немедленно доложи мне. Осведомитель, которого я к ней приставил, временно вышел из игры.

Разумеется, о мой верховный маг, елейно подумал Тод и тут же поклялся себе, что нипочем не выдаст Арту двойника своей самой любимой тетушки.

Тут, к его радости, Верховный глава выпустил нить. Тод ощутил, как он подхватил другую, которая тянулась к какому-то другому незадачливому брату, засланному в эти края. У Тода было такое чувство, что он замарался. Какая гадость, когда этот тип лезет к тебе в голову! Ладно, пора за дело. И поскорее, пока этот сукин сын отвлекся на кого-то другого. Тод снова сосредоточился на Колесе и осторожно и нежно отщипнул свою нить. Он не ожидал, что это отнимет столько сил, но дело того стоило. Пусть теперь Верховный глава его поищет. Осталось только придумать, как лучше всего вернуться домой до того, как Верховный глава пустится на поиски.

Тод направил наследный дар в другое русло и был, мягко говоря, обескуражен: надо же, как укреплены, оказывается, пределы Пентархии! Как будто между мирами рос бескрайний шипастый лес, нашпигованный минами. Однако счастливая звезда наследника пятин не померкла. Тоду удалось различить местечко, где можно было пробраться — до него было рукой подать. Беда в том, что колдовать здесь было почему-то очень трудно. Тод еще ничего не делал, только посмотрел, а уже вымотался. Он пришел к выводу, что Иномирье в целом менее благоприятно для волшебства, чем его родной мир. Возможно, это их главное различие. Чтобы пробиться сквозь этот лес, ему, Тоду, нужно попасть в какое-то место силы или хотя бы очутиться рядом с ним. Он не стал обращать внимания на усталость и посмотрел, где тут подходящее место.

Поблизости — нигде. До ближайшего, которое он нащупал, было много миль на северо-запад. Ну ничего, транспорт у Тода есть — спасибо Арту. Он побрякал в кармане ключами от машины и с неодобрением поглядел на подъездную дорожку. Там стояло пегое маленькое страшилище брата Тони, ткнувшись носом в землю прямо перед шикарным серым авто Марка. У Марка была машина что надо. Может, и не того класса, что обожаемая «делмо-мендаччи», но все равно дорогая и хорошая. Машинка Тода рядом с ней смотрелась просто жалко.

Тод медленно двинулся по проезду, подбрасывая в руке ключи от недомашинки. Прошел между машинами — и тут до него дошло, что Марк не заглушил двигатель своего авто. Как тихо урчит! Чудеса. Точно, Марк же говорил, что оставил машину заведенной. К тому же вокруг машины нагромождено столько колдовских конструкций, что хозяин, наверное, угонщиков не боится. Однако Марк, судя по всему, невероятно увлекся этим их семейным скандалом, раз не вышел и не вынул ключи из замка — так, на всякий случай. На его месте Тод первым делом подумал бы об этом. Должно быть, Марк вот-вот вспомнит о машине и выйдет. А значит…

Мешкать Тод не стал. Ни малейших мук совести он не испытывал. С размаху воткнул свои ключи в зажигание пегой недомашинки и скользнул за руль настоящей машины Марка. Обмен есть обмен, даже если не вполне справедливый. Преграды и укрепления попадали наземь вокруг Тода, будто толстая паутина. В машине пахло чистотой и новизной. Блаженство. Сиденье снисходительно хмыкнуло — и приспособилось под Тода с его маленьким ростом. У Тода ушла секунда-другая, чтобы разобраться, где тут задний ход, но к тому моменту, как Марк показался на крыльце, он уже плавно катил по подъездной дорожке. Увидев в дверях бледную, строгую фигуру, остолбеневшую на пороге, Тод весело помахал Марку и по широкой дуге выехал на улицу. А там переключил передачу — и красотка-машина рванула вперед.