Глава. 6.

Царь словно бы никуда и не спешил. Раздавал приказы — или, точнее, обращался с ласковыми просьбами к кентаврам, людям и всяким курьезным диковинам. Кто-то был в форме, а кто и в строгом костюме, но все, как заметила Глэдис, бросались исполнять, словно под страхом смертной казни. Из этого она заключила, что царь способен мобилизовать самые грозные силы. А ведь, казалось бы, такой маленький, мягкий человечек. А еще она заметила, что он всегда знает, что делает. В сущности, растерялся он только раз — когда он учтиво спросил гостей, что бы они хотели поесть, прежде чем отправиться в Литу. Глава попросил пассета, Глэдис — сосисок.

Гномообразный лакей только глаза вытаращил. Царь заморгал. Стало ясно, что обе просьбы просто ни в какие ворота не лезли.

— А эфирный лемур? — спросил царь, слегка опомнившись. — Что он будет есть?

— Ничего, — разом ответили Глава и Глэдис.

Глава смерил ее испепеляющим взглядом и пояснил:

— Видите ли, ваше величество, эти существа с другого обода Колеса. Говорят, они питаются низменными энергиями. У хозяйки этого лемура их, несомненно, в изобилии.

— Ну право, досточтимый маг, — укорил его царь. — Я понимаю, сложившееся положение для вас крайне неприятно, а будущее туманно, однако я вынужден настаивать на соблюдении правил вежливости. Вам станет легче, если я попытаюсь выяснить, что сейчас происходит в Арте?

Лицо Верховного главы все перекосилось от энтузиазма. Вот бедолага, подумала Глэдис.

— Если… если возможно, ваше величество.

Царь поднялся, не спеша прошел к столу и немного постоял там, уставясь в окно и вроде бы бесцельно барабаня пальцами по сукну.

— Как вы знаете, — заметил он, — я редко делаю это сам, но, думаю, сейчас самое время. Ага. Что касается приливов, они сейчас не особенно сильны, но что-то… нет, верней сказать, кто-то… даровал мне великолепный диапазон частот. Прошу.

Окно перед ним подернулось рябью, помутнело и все покрылось искорками. Будто старый телевизор разогревается, подумала Глэдис. И, как в телевизоре, сначала включился звук. Смех. Раскаты и взрывы хохота.

Один раскат прервался, послышался голос:

— Арт слушает. Это еще кто?

— Да опять Лита, пошли их куда подальше, — сказал другой голос.

— Это царь, — отчеканил его величество, — желает побеседовать с ответственным лицом.

— Ой! О Богиня! — испугался первый голос. Последовал приглушенный спор, хихиканье, затем грохот опрокинутого стула.

— Да, все нормально, сейчас она его позовет, — сказал еще один голос. — Принеси кофе! Быстро!

Раздалось негромкое «флик», и окно расчистилось, налилось ярким голубым светом, и в нем показалось огромное, вдвое больше натуральной величины, лицо. Оно слегка колыхалось. На миг Глэдис показалось, будто перед ней снова Великий Кентавр. Но это был человек, изо всех сил старавшийся держаться серьезно и по-деловому. Тщательно подбирая слова, он произнес:

— Я исполняющий обязанности Верховного главы вплоть до ближайших выборов, ваше величество. Чем могу служить?

— Эдвард! — воскликнул бывший Верховный глава. У него сделался такой вид, будто его предали.

— Ну, можете рассказать мне, что у вас происходит, — предложил царь упомянутому Эдварду.

— Сейчас — ничего особенного, — ответил тот. — Вам придется простить меня, ваше величество. Мы тут все очень пьяны. У нас уже довольно давно праздник — отмена Обета и Устава, знаете ли.

Верховный глава закрыл лицо руками.

— Собираетесь учредить новые? — уточнил царь.

— Не прямо сейчас, — сказал Эдвард. — То есть — да, разумеется, ваше величество. Кто-то вроде говорил, что уже над ними работает… — Тут он, похоже, спохватился, что разговаривает недостаточно серьезно. И важно нахмурился. — В ближайший прилив мы просим прислать нам двести женщин из Пентархии. Затем мы отменим годичную службу, ах да, и безбрачие, само собой, и… что? А, да. Многие маги и большинство курсантов хотят домой.

— В целом ход вашей мысли мне нравится, верховный брат, — сказал царь, — однако пока все несколько обрывочно. Добавьте еще два пункта. Быть может, у вас там есть какой-нибудь брат, кого можно попросить это записать? Так вам будет проще вспомнить все завтра или когда там вы закончите праздновать.

Эдвард повернулся и яростно замахал руками кому-то за кадром. Появилась рука и передала ему блокнот и карандаш. После некоторой борьбы, в ходе которой Эдвард пытался удержать и бокалы с вином, которые были у него в обеих руках, и блокнот с карандашом, рука — явно женская — властно отобрала оба бокала, — он повернулся и с большим достоинством, точь-в-точь сова, кивнул царю:

— Готов.

— Великолепно! — сказал царь. — Пишите. Первое: запрещается производить какие бы то ни было исследования Иномирья без царского дозволения. Второе: в будущем функции Арта ограничиваются снабжением Пентархии изобретениями того же рода, что и те, которые мы ранее получали из Иномирья, однако разработку их следует вести исключительно силами Братства без какой-либо помощи извне. — Пока Эдвард прилежно записывал, царь обернулся через плечо к Глэдис: — Мне стыдно за то, как мы паразитировали на вашем мире, а ведь они и сами справятся, знаете ли. Там лучшие головы Пентархии! Есть что-нибудь еще, что я должен ему сообщить?

— Спросите про наших девочек, — сказала Глэдис.

— Ах да. Все записали? — спросил царь Эдварда. Тот кивнул — вид у него был трезвее трезвого, какой бывает только у очень пьяных людей. — Тогда последнее, что я имею сказать, касается тех пяти женщин из Иномирья, которые сейчас находятся в Арте. Что вы предпринимаете, чтобы отправить их домой?

Немедленно раздался дружный хор возмущенных голосов. Крики «Нет!», «Не отбирайте наших девочек!» и «Никуда они не полетят!» оглушительно заметались между обшитыми деревом стенами. Эдварда выдернули куда-то за край экрана, и на месте его лица появилось сразу несколько разгневанных — два из них были женские, — а затем они исчезли из кадра и снова возник Эдвард. Глэдис вздохнула с облегчением. Похоже, у Флэн и Джуди все прекрасно.

На сей раз Эдвард был мало того что трезв, но еще и холоден как лед.

— Приношу искренние извинения, ваше величество. У нас нет намерения отсылать этих женщин куда бы то ни было. Они попросили разрешения остаться. Сегодня утром мы дали всем им гражданство Арта. — Его изображение исчезло с грохотом и мелодичным звоном, как будто кто-то разбил большую стеклянную витрину. В окно снова хлынуло предвечернее солнце.

Царь повернулся к гостям:

— Ну вот. В должный срок я отправлюсь туда и постараюсь навести некоторый порядок, однако ближайшие приливы, к сожалению, ожидаются лишь через два года, а к этому времени будет уже очень затруднительно выслать из Арта тех, кто всерьез захочет остаться.

Глэдис пожала плечами:

— Еще пять кладезей идей.

— Понимаю, — произнес царь.

Все трое впали в уныние, но ненадолго: появился лакей с сервировочным столиком на колесах. Глэдис посмотрела на аккуратно нарезанный кровяной пудинг — так в Пентархии представляли себе сосиски — и вежливо промолчала. Царь, однако, не сдержался и все же шепнул ей:

— Как он только может есть пассет?

— У моего Лена был слабый желудок, — шепнула в ответ Глэдис. — Очень может быть, что и у него тоже. Понимаете, они двойники. Лен питался в основном картошкой.

Бывший Верховный глава это услышал и посмотрел на нее с ненавистью.

Вскоре царь взглянул на золотые карманные часы:

— Через пять минут отправляемся в Царскую рощу. Перед этим вам обоим хорошо бы посетить уборную.

— Мне-то зачем, ваше величество?! — всполошился Верховный глава. — Мне в Литу нет никакой необходимости!..

Ответа царя Глэдис не услышала, поскольку появилась учтивая молодая дама и проводила ее в ванную с весьма необычной сантехникой. Сражаясь с ней, Глэдис размышляла о том, что все-таки царь крутовато обходится с бедным стариной Лоуренсом. Он же ни в чем не виноват — просто оказался не тем человеком, не в то время и не в том месте. Бардак начался задолго до его рождения, если уж на то пошло.

По возвращении она обнаружила, что Верховный глава сдался. В машине, которая и отвезла их в Царскую рощу, он сидел молча и дулся. Даже Глэдис не догадывалась, что от одной мысли снова ступить на землю Литы пассет у Главы в желудке обращался в тлеющие уголья. За всю дорогу он открыл рот лишь однажды — чтобы сказать царю, когда они вошли под сумрачную сень огромных деревьев и к ним присоединились семеро строго одетых людей, с виду похожих на магов:

— Ваше величество, надеюсь, кто-нибудь из нас знаком с рощей госпожи Марсении. Как правило, важно…

— Нет, досточтимый маг, но у нас есть другие надежные факты, — сказал ему один из строго одетых людей, причем говорил он с таким почтением, словно обращался к действующему, полноправному Верховному главе Арта. — В тот часовой пояс мы прибудем точно на закате. Роща состоит из апельсиновых деревьев, и в ней кентавр.

Его факты несколько устарели. В роще оказалось примерно кентавров сто, и все они бродили кругами и перекликались густыми басами. Глэдис поспешно подхватила Джимбо на руки, испугавшись, не занесло ли их случайно не в ту рощу. Царя с компанией совсем затолкали. Но они даже не успели этого понять, как один из кентавров закричал:

— А, тогда хорошо! Пошли отсюда!

И вся масса огромных тел, топоча копытами, умчалась из рощи.

— За ними, — сказал царь. — Быстро.