Глава. 2.

— Я видела кентавра! — сказала Флэн. — Честное слово, видела! Сразу после того, как тот мальчик, Тод, скинул кожу.

— Глупости. — Роз поглядела на Джуди. Джуди тихонько сидела на одном из здешних жестких стульев с прямой спинкой — другой мебели в комнате не было. Вроде бы она совсем успокоилась. Здешний врач, хотя и боялся их всех как огня, сотворил с ней настоящее чудо. Но теперь, похоже, еще и у Флэн крыша поехала — как бы Джуди, насмотревшись на нее, не начала все сначала. — Ничего такого ты не видела.

— Кентавров не бывает, это противоречит законам физики, — сказала Сандра. — Я читала. Ой! А вдруг они поэтому так уважительно ко мне относятся? Думают, я тоже противоречу законам физики?

— Ну, может, в этой вселенной не бывает черных женщин, — согласилась Роз, чтобы прекратить этот разговор. — Но кентавров не бывает вообще, их нигде нет.

— Да говорю я тебе, я его видела, — возразила Флэн.

— Должно быть, это был всадник на лошади, — миролюбиво предположила Хелен. — Тут наверняка по всей крепости только и ездят, что верхом. Иначе почему везде пандусы вместо лестниц?

— Для кентавров, само собой! — огрызнулась Флэн. — Совсем сдурела? Зачем ездить верхом по санаторию?!

Зилла, которая сидела на полу у стены и отчаянно пыталась придумать, чем бы занять Маркуса в этом пустом синем зале, сказала:

— Флэн правда видела кентавра. Я тоже видела.

Никто не обратил на нее особого внимания. Она была для них чужая. Роз посмотрела на Джуди и на Флэн, потом — со значением — на двух оставшихся и сменила тему:

— А правда, странно, что этот врач так старался не приближаться к нам лишний раз? А при этом заметил и дупло у меня в зубе, и на что у Сандры аллергия.

И еще вылечил Джуди, просто прикоснувшись к ее голове, подумала Зилла. И да, там был кентавр, но он показался только в самом начале, когда помощники доктора столпились в дальнем конце комнаты и сделали так, чтобы с потолка пролился теплый дождь. Главный доктор — то есть Эдвард, он сказал, его так зовут, — хотел загнать их всех туда, чтобы они приняли душ за целомудренно-плотной занавеской. Зилла пошла вместе со всеми. Но Маркус бросился в противоположную сторону с воплем «Яви-и-и-и!», и она побежала его ловить. И потому-то и увидела кентавра — тот на цыпочках (если можно идти на цыпочках, когда у тебя конские ноги с негибкими бабками) сворачивал за угол из другой части медицинского центра. Кентавр был бледный и с повязкой на глазу. Тод, кажется, очень ему обрадовался. Тод как раз снимал с себя невидимый покров — к большому облегчению Зиллы: она боялась, что его слегка приплюснутое лицо — это какое-то уродство, а тут он отбросил покров в сторону и схватил кентавра за обе руки.

— Джош! Ну что, удалось им сберечь тебе глаз?

— Да-да, оказалось, там просто царапина, — ответил кентавр совершенно человеческим, разве что слишком гулким, шепотом. — Тод, я слышал, всю вину свалили на тебя. Что происходит?

Но тут как раз подошел Эдвард, и кентавр заторопился скрыться, а Тод состроил беспечную мину. Похоже, Эдвард хотел, чтобы Маркус принял душ отдельно, а не с Зиллой и остальными. Как только до Маркуса это дошло, он вцепился Зилле в ногу и выразил решительный протест. Зилла взмолилась. Эдвард отвечал, что Маркус мальчик и поэтому ему неприлично принимать душ вместе с шестью обнаженными женщинами, и попытался оторвать Маркуса от нее.

— Да что вы такое говорите! — возмущенно воскликнула Зилла. — Ему же всего два года!

Она увидела, как Тод остро глянул в ее сторону и шагнул вперед.

— Прошу прощения, брат-глава, — произнес он с отточенной вежливостью, — но этот кроха и в самом деле еще несмышленыш, он совсем маленький, нельзя разлучать его с матерью, тем более в незнакомом месте и вообще…

Звучало это разумно, и все же Зилле почему-то казалось, что происходит что-то очень странное. Пока Тод говорил, у нее возникло ощущение, будто кто-то проворно распутывает гневный клубок ее чувств и превращает их в крепкую упорядоченную цепь, которая свисает откуда-то сверху, из какой-то точки высоко-высоко над головой, — и эта цепь крепко обвивает Эдварда. Это ощущение подкреплялось и выражением лица Эдварда, особенно когда оно из ошарашенно-надменного стало испуганным и даже затравленным. Так или иначе, мелкие блеклые черты доктора слегка порозовели, а глаза стали такие же круглые и обиженные, как у Маркуса.

— Ну хорошо, — сказал он. — Раз так, у меня нет выбора. Пусть ребенок останется с матерью.

А он славный, этот Тод, с благодарностью подумала Зилла. От его странной помощи она перестала чувствовать себя совсем уж потерянной. Ведь ей удалось вырваться, как она и мечтала. Они с Маркусом и в самом деле сбежали совсем в другую вселенную, тут нет никаких сомнений. Но она, как всегда, совершенно не подумала о том, что же будет дальше и как они станут жить в этой вселенной, если вдруг не погибнут по пути. Может, она просто контужена. Там, в ракете, было так страшно… Ей все время думалось, что она тоже должна была умереть от того же, от чего умерли все, кто находился в ее конце салона. А теперь она чувствовала себя будто во сне, беззащитной, бессильной, как бывает, когда минует кризис тяжелой болезни, но до выздоровления еще очень далеко. Откровенно говоря, Зилла представления не имела, что теперь делать.

Кроме всего прочего, ее сбивала с толку сама крепость. Почему-то в голове не укладывалось, что она вся-вся синяя, и внутри, и снаружи. Полы везде были вроде бы из рифленой резины, хотя пахло от этой «резины» скорее камнем. Стены — из огромных синих каменных глыб, которые они видели из ракеты. Вместо дверей везде волшебные завесы. И все синее, синее, синее и ярко-ярко освещенное, в том числе безумные пандусы в духе Эшера. Когда Зилла, последней поднимаясь по пандусу с Маркусом на руках, взглянула вверх, то увидела макушку Тода, а еще — Роз, которая торчала под прямым углом вбок перед их компанией. Потом она брела по нескончаемым пандусам, и все торчали в стороны под невозможными углами, и все было синее, но безо всяких узоров, голое и строгое. Нигде ни малейших украшений. На вид место было строгое, как больница. В качестве спален им отвели настоящие монастырские кельи. И при всем при том — вот что сбивало Зиллу с толку — крепость ничуть не была ни холодной, ни безрадостной. Если бы крепость была человеком, то Зилла сказала бы, что этому человеку не терпится вскочить и пуститься в бешеный пляс просто потому, что он пышет здоровьем и безумно этому рад, но то ли он очень дисциплинированный, то ли воспитывали его строго, вот он и не позволяет себе подобных глупостей. Тут, пожалуй, лучше всего подходило слово «воздерживаться».

«Ну вот, я опять расфантазировалась. Мне только волю дай!».

Правда, ее спутницы, похоже, тоже расфантазировались.

— Столько мужчин! — произнесла Флэн, потянулась и улеглась на рубчатый пол, ухмыляясь, будто гиена. — И такие красавчики попадаются! Видели этого чернявенького медбрата? Пальчики оближешь!

— А те двое в шлемах с короткими рогами? — подхватила Сандра. — Те, что стояли у самого входа. Жду не дождусь, когда можно будет с ними познакомиться!

На что Джуди, которая уже вполне пришла в себя, заметила:

— Эдварда не трогайте. Он мой. Я влюбилась. Он такой застенчивый.

— Приятное с полезным! — хихикнула Флэн и поболтала ногами в воздухе.

— Кстати, о полезном, — сказала Зилла. — Посвятите меня, пожалуйста, в историю с Играми горцев. Не хотелось бы ляпнуть что-то не то.

— Зилла, ты что?! — одернула ее Роз. — Тут стены имеют уши! Рот закрой, а? Вот что я вам скажу — знаете, кого я себе приметила? Я-то всегда мечу выше всех, поэтому мне достанется самая важная шишка, тот, круторогий!

— Верховный глава, что ли? — сказала Хелен.

По странному совпадению, именно в этот миг из-за завесы в зал вошел Верховный глава. Зилла едва не прыснула. Роз, которая как раз изобразила пальцами рожки на голове, чтобы показать, кого имеет в виду, поспешно притворилась, будто потягивается. Флэн поджала под себя ноги и пружинисто вскочила. Остальные просто виновато потупились.

— Добрый вечер, — сказал Глава. Говорил он с той же любезной твердостью, что и с Владычицами Литы. Судя по тому, что он подслушал, все то, что он намеревался сказать, и в самом деле нужно было донести до сведения этих женщин. — Надеюсь, вы устроились со всеми удобствами. Это лишь временное пристанище, и я хочу, чтобы вы это знали. Мы приложим все старания, чтобы отправить вас домой. Я пришел вас в этом заверить. Если же нам это не удастся, то через несколько месяцев, когда начнутся приливы, мы доставим вас в Пентархию, где вам будет значительно уютнее. Но до тех пор вы, разумеется, будете гостями в нашей цитадели, и это первое, что я хотел бы сказать вам об Арте. Но есть и второе.

Он обвел взглядом их лица и ощутил сильнейшее дежавю. Как похоже на речь перед призывниками — правда, этих женщин второразрядными не назовешь. Они были явно высококачественные. Однако — он это прямо чувствовал — у них было много общего с призывниками, и ничего хорошего от них ждать не приходилось, даже от ребенка, который немедленно поднял крик: как видно, ему что-то не понравилось.

— Прошу вас, успокойте ребенка, — вежливо сказал Глава.

Зилла густо покраснела. Повеяло гневом. И силами. Но шуметь младенец перестал.

— Спасибо, — сказал Глава. — Так вот, Арт и его Братство основаны тысячу лет назад по распоряжению царя и с двумя целями: во-первых, как гласит наша хартия, защищать Пентархию и проводить исследования ради укрепления своих владений, а во-вторых, обеспечивать подобающее магическое образование молодым людям всех пяти провинций — в Пентархии они зовутся пятинами. Цитадель построена с таким расчетом, чтобы Братья занимались своими искусствами в мире и уединении, и для ее создания было проведено подобающее, весьма серьезное священнодействие. На то место, где был заложен Арт, подняли фрагмент Святилища Богини. Из этого очевидно следует, что Арт находится на особом положении: мало того что существует он исключительно по милости Богини, он еще и очень могуществен и очень хрупок одновременно. Мы, обитатели Арта, должны вести себя со всей осторожностью: поскольку в своих волшебных трудах мы опираемся на особые вибрации цитадели, нам нельзя допускать ни малейшего их нарушения. Иначе Арт погибнет. По этой причине все мы, обитатели Арта… — Он сделал внушительную паузу. Слушали его внимательно и терпеливо — ждали, когда он договорит. — Все мы, обитатели Арта, — повторил Глава, — приносим торжественные обеты полного безбрачия. Тех, кто нарушает эти обеты, Богиня беспощадно карает. Между тем все вы — женщины. Поэтому я прошу вас войти в наше положение и уважать наши обеты.

Ага, дошло наконец! Вид у них стал испуганный, даже потрясенный, речь явно произвела на них должное впечатление.

— Полагаю, вы меня понимаете, — закончил Глава. — Благодарю вас. Сейчас кто-нибудь принесет вам поесть.

И он стремительно удалился. И не слышал, как Флэн произнесла:

— Ясно как день, правда? Сыграем в камикадзе-соблазнительниц, расшатаем им вибрации, и никаких вирусных чар не нужно!

— Тантризм! — закивала Роз и проказливо захихикала.