Глава 21.

…Утром я проснулся с каким-то неприятным ощущением. Открыв глаза и ещё не успев понять, что меня беспокоит, увидел жену, которая в халате и тапочках на босу ногу выходила из ванной комнаты. Она подошла ко мне и поцеловала в щёку.

– Милый, вставай скорей, завтракать пора.

– Сейчас, дорогая.

Я прошёл в ванную и включил душ. Заканчивая мыться, обратил внимание на то, что эта процедура, раньше доставлявшая мне удовольствие, сегодня не оказывает обычного действия. Более того, у меня появилось лёгкое ощущение тревоги. Я наскоро вытерся и причесался, соображая, что бы это могло значить. Прошёл в спальню и быстро оделся, затем отправился в столовую. Обычно мы с женой завтракали вместе, но иногда она, проголодавшись, приказывала подавать еду, не дождавшись меня.

Так случилось и в этот раз. Зайдя в столовую, я увидел, как она с аппетитом уплетает один из салатов, на которые мой повар большой мастер. Состояние тревоги у меня резко усилилось. Я подошёл к столу как раз в тот момент, когда жена покончила с любимым блюдом и потянулась за чашкой, полной горячего, дымящегося кофе.

От одного лишь запаха кофе мне стало дурно. Сигнал тревоги исходил явно от него.

– Лиля! Не пей! – крикнул я.

Жена как раз подносила чашку к губам. От моего окрика пальцы её вздрогнули, и часть напитка пролилась ей на халат. К счастью, пить она не стала, однако недоумённо взглянула на меня, потом перевела взгляд на испачканную вещь и опять на меня. В её глазах мелькнула досада, граничащая с раздражением. Стараясь вести себя как можно спокойнее, я попросил:

– Милая, поставь чашку на стол.

Находясь уже в шаге от Лили, я протянул руку и, сжав кисть жены, заставил её поставить чашку.

– Кофе отравлен. Немедленно сними халат и бегом в ванную! – приказал я.

Жена завизжала и, вскочив со стула, принялась расстёгивать пуговицы.

– К пятну не прикасайся! Вот так, молодец! Бросай на пол! И хватит орать, беги в ванную, тщательно вымой руки, а потом всё тело.

Не переставая вопить, Лиля, в чём мать родила, побежала мыться. И вовремя, так как в столовую ворвался один из гвардейцев, привлечённый необычным шумом.

– Господин Верховный Правитель! Что случилось?

– Пока ничего. Встаньте у входа и никого не подпускайте к столу. Это приказ! Слышите? Никого!

Солдат отдал честь и занял указанное место. Я подошёл к окну и распахнул его настежь, после чего быстрым шагом вышел из апартаментов. Обратившись ко второму гвардейцу, спросил:

– Кто-нибудь утром проходил мимо вас?

– Так точно! Слуга, который привёз завтрак на сервировочном столике, и горничная вашей жены.

– Больше никто?

– Никак нет!

– Оставайтесь здесь и никого без меня не пропускайте!

– Слушаюсь, господин Верховный Правитель!

Почти бегом я влетел в приёмную и, выхватив трубку из рук опешившего секретаря, который собирался куда-то позвонить, набрал номер дежурного в вестибюле.

– Сержант Журавлёв слушает! – донеслось из трубки.

– С вами говорит Сергей Семёнович. Передайте капитану мой приказ: всех, кто попытается покинуть дворец, немедленно арестовывать! Вы поняли?

– Так точно! – ответил дежурный.

– Вот ещё что… Скажите капитану, чтобы аресты происходили незаметно, где-нибудь за пределами дворца.

– Будет исполнено, господин Верховный Правитель! – отчётливо произнёс сержант.

Я положил трубку и взглянул в глаза секретарю. Постепенно успокаиваясь, попросил:

– Игорь Дмитриевич! Соедините меня с начальником полиции города.

С тревогой глядя на меня, секретарь потянулся к телефону.

– Сейчас…

Я сел в кресло, слушая голос секретаря, который объяснял другому секретарю, кому так срочно понадобился его шеф.

– Начальник полиции на связи, – сказал Игорь Дмитриевич, передавая мне трубку. Я взял её и представился:

– Говорит Сергей Семёнович.

– Да… я вас слушаю, – раздался хорошо знакомый мне вкрадчивый голос, принадлежащий пожилому мужчине с большим жизненным опытом.

– У меня во дворце чрезвычайное происшествие. Пришлите, пожалуйста, самого способного инспектора, какой только у вас есть, и специалиста по ядам, – озабоченно сказал я.

– Хорошо… Кто-нибудь пострадал?

– К счастью, нет.

– Тогда с чего вы взяли, что была попытка отравления?

Я почувствовал, как во мне шевельнулось раздражение.

– Я – Сергей Семёнович. Вам это о чём-нибудь говорит?

– Извините за глупый вопрос. Скоро специалисты будут у вас.

– Держите эту информацию в тайне.

– Непременно, господин Верховный Правитель.

Положив трубку на рычаг, я строго посмотрел на секретаря.

– Недорабатываете, Игорь Дмитриевич!

Он попытался что-то сказать в своё оправдание, но я мягко его остановил:

– Не лично вы виноваты, а Разведслужба. Ну ладно, разберёмся. Я пойду. Если кто будет звонить, записывайте, по какому вопросу.

«Легко сказать: разберёмся. Кухня-то на первом этаже. Мало ли кто мог яд подсыпать?» – думал я, возвращаясь в свои апартаменты. Меня беспокоило состояние жены. Однако с ней, по-видимому, было всё в порядке. Она уже переоделась и, сидя перед зеркалом, приводила себя в порядок.

– Побудь пока здесь, – обратился я к ней. – Скоро приедет полиция, может, захотят тебя о чём-нибудь спросить.

Она кивнула, на её лице ещё присутствовали следы пережитого испуга. Я заглянул в столовую. Гвардеец стоял на посту, всё оставалось на своих местах.

– Постой ещё немного, братец, скоро освободишься, – сказал я ему и вернулся в приёмную. Дозвонившись до дежурного в вестибюле, попросил к телефону капитана. Тот доложил, что из дворца на настоящий момент вышли три человека: почтальон, доставивший почту, один из помощников повара и кастелянша.

– Как вёл себя помощник повара при задержании?

– Упал в обморок. Солдаты его до машины на руках, как барышню, несли, – со смешком ответил капитан.

– А остальные?

– Почтальон возмущался, а кастелянша на удивление спокойно отреагировала.

– Продолжайте задерживать всех выходящих, а помощника повара доставьте ко мне.

– Слушаюсь!

– Сейчас приедет полиция, так вы уж проследите, чтобы фотоаппараты внизу оставили, как обычно. Объясните им, что никто не пострадал, а во дворце фотографировать запрещено.

– Так точно!

Закончив разговор с капитаном, я принялся расхаживать по приёмной. Неужели вот так всё просто?

Через пять минут четыре солдата привели молодого мужчину, который был явно чем-то напуган. Я решил выяснить причину до прихода полиции.

– Куда это ты, мил человек, решил уйти в рабочее время?

Заикаясь, он сообщил, что его мать очень больна, и он о ней беспокоится.

– Разве ты не мог ей позвонить?

– Я пытался, но она трубку не брала.

– Не расстраивайся. Сейчас поедешь домой, узнаешь, как там твоя мама.

Невольный, едва заметный вздох облегчения, вырвавшийся у него из груди, не прошёл мимо моего внимания.

– Ребята, вы идите, – обратился я к конвоирам. – Всё в порядке.

Они отдали честь и вышли из приёмной.

– Что-то ты бледный какой-то, – я взял парня под локоток и повёл к выходу. Обернувшись, сказал секретарю:

– Игорь Дмитриевич, позвоните в гараж, пусть отвезут молодого человека домой.

И подмигнул: мол – не надо.

– Хорошо, Сергей Семёнович, – донёсся голос секретаря, когда мы с парнем уже вышли. Исподтишка взглянув на подозреваемого, я заметил, что он несколько успокоился, но едва заметная дрожь в его руке чувствовалась даже через одежду.

– Всё-таки неважно выглядишь. Пойдём, я сначала тебе лекарство дам, – сказал я, увлекая парня в апартаменты.

– Какое лекарство? Я здоров.

– Ну как же? Вот кофейку попей. Ещё тёплый, он тебя взбодрит.

Мы были уже в столовой. Парень вдруг стал белее мела, ноги его подкосились, и он упал, но я смягчил его падение, аккуратно положив на ковёр. Пощупал пульс, приоткрыл зрачок – глубокий обморок. Тут в коридоре послышались незнакомые голоса мужчин, которых гвардеец, стоящий на страже, не пускал в апартаменты. Оставив парня, я вышел навстречу.

– Всё в порядке, солдат! – сказал я гвардейцу. – Пропусти, это полиция.

Прибывших оказалось четверо. Один из них представился, показав служебное удостоверение:

– Старший инспектор Степанов.

Это был ничем не примечательный мужчина средних лет и среднего же роста, одетый, как и его спутники, в скромный серый шерстяной костюм. Трое других держали в руках внушительного вида чемоданчики.

Я посторонился и сделал гостеприимный жест.

– Проходите, господа. Вот сюда, в столовую.

Зайдя в помещение, инспектор вежливо поинтересовался:

– Кто это тут у вас на полу лежит? Мне сообщили, что была предпринята попытка покушения, но вроде обошлось без жертв?

– Обошлось, – ответил я. – А этот – помощник повара, он же главный подозреваемый.

– Посмотрим, посмотрим, – произнёс Степанов, присаживаясь на корточки перед неподвижным телом и мягкими движениями обшаривая карманы парня. – Чем вас отравить пытались?

– Яд в кофе – в чашке и кофейнике. Никто к нему не прикасался, лишь моя жена пролила немного на халат.

– Ребята, займитесь, – бросил инспектор своим спутникам, заканчивая обыск.

– Так от чего он в обморок упал? – спросил Степанов, поднимаясь и кладя на край стола предметы, добытые из карманов подозреваемого.

Моё внимание привлекли два круглых жетона с выдавленными на них трёхзначными номерами, но что это такое – я понятия не имел. Встретившись взглядом с проницательными глазами Степанова, ответил:

– Предложил парню невзначай кофейком побаловаться, а до этого он пытался покинуть дворец в рабочее время.

Инспектор кивнул и, повернувшись к помощникам, которые открыли свои чемоданчики прямо на полу, распорядился:

– Пальчики у него возьмите.

Криминалисты уже надели резиновые перчатки. Двое снимали отпечатки пальцев с кофейника, а третий выполнил приказ шефа. Инспектор тем временем изучил предметы, принадлежащие парню.

– Ну-с, чудненько, – сказал он. – Ребята, сделайте анализ.

Я заметил, что в двух чемоданчиках полно всяких пробирок с химическими реактивами, а также пустые колбочки и ещё много чего непонятного для непосвящённого, но крайне необходимого для работы экспертов.

– Хватит притворяться, дружок, – ласково сказал Степанов, похлопывая парня по щекам. – Скажи лучше, во сколько твой корабль отплывает?

Помощник повара открыл глаза и сел, испуганно оглядев всю компанию.

– Откуда вы знаете? – спросил он у инспектора.

– Работа такая – всё знать должны. Так во сколько?

– В двенадцать, – ответил парень. Потом с мольбой посмотрел на меня:

– Господин Верховный Правитель! Простите, если сможете.

– По закону, голубчик, тебе расстрел грозит, – многозначительно произнёс инспектор. – Однако если поможешь следствию… – он взглянул на часы. – Ого, уже почти одиннадцать!

– Я всё скажу, что знаю, только пощадите!

– Ладно, в виде исключения сохраню тебе жизнь, – брезгливо глядя на парня, сказал я.

– Есть! – воскликнул один из криминалистов. – Сильный яд растительного происхождения.

– А точнее? – спросил Степанов.

– Сейчас невозможно сказать, нужно везти в центральную лабораторию.

– Он действует моментально, или как?

– Скорее всего, через два-три часа после попадания внутрь организма.

Тут вмешался парень:

– Так он мне и сказал, мол, не бойся. Яд действует не сразу, и ты успеешь покинуть Англию.

– Кто сказал? – полюбопытствовал инспектор.

– Человек, который дал мне много денег и билет до Сиднея, и ещё документы на домик недалеко от Парепаре…

– Где это? – изумился Степанов.

– Колония на острове Сулавеси, – ответил я за парня.

– Ещё он мне дал пакетик с ядом.

– Где пакетик? – спросил инспектор.

– В бачке для пищевых отходов на кухне.

– Но ведь ты понимал, что тебя стали бы искать? Неужели рассчитывал добраться до этого… Сулавеси по своему паспорту?

– Мне объяснили, что если с пересадками и имея большие деньги, то это возможно и без паспорта.

– Тебе заплатили всю сумму?

– Только половину, а вторую я должен получить на судне.

– Так, всё ясно, – сказал инспектор, взглянув на часы. – Если ты хочешь жить, то будешь действовать по первоначальному плану, то есть, как ни в чём не бывало, сядешь на корабль.

– Ребята, собирайтесь. Нам некогда, – обратился инспектор к помощникам. Те уже и так собрали свои склянки, а заодно прихватили кофейник и чашку, из которой собиралась пить Лиля. Степанов посмотрел на меня:

– Халат сожгите, скатерть и ковёр тоже. Окно пока пусть остаётся открытым. Прочую посуду… пожалуй, также выбросьте. Естественно, пусть ваши слуги сделают всё это в резиновых перчатках и на свежем воздухе. Об окончании расследования я вам доложу. До свидания.

Он забрал со стола вещи покушавшегося. Затем они удалились, причём настроение у парня заметно улучшилось. У меня, впрочем, тоже. Конечно, отравителя поймал я сам, но вот найти заказчиков преступления, а тем более доказать их вину… Это мог сделать только такой вот невзрачный на вид профессионал. «Если у него всё получится, награжу по-царски», – дал я себе зарок.

До вечера я находился во дворце, никуда не выезжая. Секретарь на все поступающие звонки неизменно отвечал, что Сергею Семёновичу нездоровится, и к телефону он подойти не может. В столовой слуги навели идеальный порядок. Я распорядился сломать и сжечь дорогой обеденный стол. Вместо него поставили новый, ещё лучше прежнего.

Обедали мы с женой на кухне. Я зверски проголодался, а Лиля сначала совершенно не хотела есть. Но мы с поваром её уговорили.

– Иван Григорьевич, – поинтересовался я у него, потянувшись за вторым блюдом, – как же вышло, что вы своего помощника сразу не отпустили? Ведь тогда, пожалуй, он мог бы скрыться не только из Лондона, но и из Англии.

Повар, стоя у разделочного стола и быстро шинкуя овощи большим ножом, пожал плечами.

– Действительно, сначала заставил его ведро картошки почистить, а он всё ныл и ныл, что у него мать чуть ли не при смерти. Но как раз сегодня один из кухонных рабочих заболел, а гвардейцев кормить надо…

Около десяти часов вечера секретарь доложил о приходе Степанова. Я в это время сидел в библиотеке и читал какую-то лёгкую приключенческую книжку.

– Ведите его сюда, Игорь Дмитриевич.

Вскоре пришёл инспектор. На его лице играла благодушная улыбка.

– Присаживайтесь, господин Степанов.

Он удобно устроился в кресле, положив на колени кожаную папку. Потом спросил:

– Вам по порядку рассказать или сразу главное?

– Давайте по порядку.

– Как скажете… Подвезли мы парня до морского вокзала. Следили за ним, естественно. Он зашёл в камеру хранения и по жетонам получил свои вещи, среди которых были спрятаны деньги. Потом поднялся на пассажирский теплоход, отправляющийся в Австралию.

– По билету прошёл? – перебил я инспектора.

– Да, он у него в сумке лежал.

– Продолжайте.

– Сели, значит, и мы на это судно.

Он поймал мой недоумённый взгляд.

– Купили билеты до Кейптауна и по обычным паспортам поднялись на борт. Некоторые мои люди ещё раньше парня прошли на корабль. Взяли каюту помощника повара под наблюдение. Через двадцать минут после отплытия к нему гость пожаловал… с чемоданчиком. Ну, мы понятых пригласили и тоже вошли.

– И что? – не выдержал я. – Кто это был?

– Капитан, собственной персоной. В чемоданчике – сто тысяч золотом. Стали его допрашивать – он врёт, говорит, что пришёл знакомому долг отдать. А парень-то какой ему знакомый? Видятся в первый раз, да и откуда у скромного работника возможность такие деньги в долг давать? Мы всё это под протокол, при понятых. Надели на капитана наручники – и к нему в каюту. А там тоже – золота на пятьсот тысяч примерно. Опять всё запротоколировали и говорим: «Так, мол, и так, сорвалось покушение на Верховного Правителя». В общем, сознался капитан и назвал человека, который всё организовал. Оказалось, что это его друг. Мы тут же корабль останавливаем, спускаем катер, и вместе с преступниками возвращаемся в Лондон.

– А теплоход?

– Что ему сделается? Дальше поплыл. Там есть кому командовать, люди с понятием. Ну вот, в городе навели справки, где сейчас искомый объект находится. Важный человек оказался, с охранниками. Зашли к нему всей компанией и взяли в оборот. Сняли с него отпечатки пальцев – они совпали с некоторыми отпечатками на билете, пакетике из-под яда и ещё кое на чём.

– И кто же этот деятель? – поторопил я инспектора.

– Владелец спичечной фабрики Селезнёв.

– Ого! У него случайно брата нет?

– Есть. И даже два. Но один совершенно ни при чём, а вот второй – вы правильно догадались – Председатель Центрального Правительства Селезнёв Мстислав Иванович. Спичечный магнат пытался взять всю вину на себя, да только ничего у него не вышло.

– Почему же?

– Мотива для убийства у него нет. Так что мы вызвали адвоката, прихватили братца и поехали домой к Мстиславу Ивановичу. Огорошили его своим появлением, брата в наручниках показали, обыск в доме сделали.

– Что ж вы могли там найти? – удивился я.

– Хоть и стреляный воробей – Мстислав Иванович, а на мякине попался, – инспектор довольно хмыкнул. – Нашли мы черновик его речи в Правительстве по случаю вашей кончины.

– Даже не верится! Мстислава Ивановича давно знаю, сам его на должность назначал…

– Каждый человек, подобно луне, имеет свою неосвещённую сторону, которую он никому не показывает, – мой собеседник чётко произнёс мысль, высказанную Марком Твеном задолго до моего рождения. Я внимательно всмотрелся в лицо полицейского.

– Красивое изречение. Позвольте узнать, откуда оно вам известно?

– Да это же ваши слова, господин Верховный Правитель! – улыбнулся инспектор. – На днях приобрёл в магазине сборник ваших афоризмов, читаю по вечерам и испытываю искреннее удовольствие: сколько там собрано мудрых мыслей!

– Неужели? – удивился я. – А мне пока эту книгу не приносили. Странно… Кстати, о мудрости… Есть ли в той книге, которую вы купили, такая фраза: «Недостаточно обладать мудростью, нужно уметь пользоваться ею»?

– Кажется, нет… – Степанов ненадолго задумался. – Точно нет, господин Верховный Правитель.

– В таком случае, дарю эту мысль вам, тем более что своими поступками вы её вполне оправдываете, – с доверительной интонацией в голосе сказал я, а сам подумал, что Цицерон на меня не обидится. Нет никакой гарантии, что он родится в новой реальности. Пользуясь этим простым соображением, я веками, без зазрения совести, выдавал высказывания выдающихся личностей за свои собственные, всегда произнося их к месту. Делал я это не только в воспитательных целях, облагораживая чувства своих подданных, но и для поднятия своего авторитета на недосягаемую для простых людей высоту. Теперь вот книга вышла…

– Дайте-ка, я ознакомлюсь с материалами следствия, – я протянул руку к инспектору. Степанов поспешно открыл папку и положил на стол её содержимое. Я долго читал протоколы допросов, подписанные преступниками и понятыми. Председатель Центрального Правительства написал признание собственноручно – я хорошо знал его почерк. Внизу стояла подпись адвоката, присутствовавшего при обыске и допросе.

– Можно отправлять документы в суд, – вздохнул я. – Подумать только: захотел стать Правителем Империи и передавать этот титул по наследству.

– А деньги для подкупа убийцы выделил его брат – миллионер, – заметил инспектор, складывая документы обратно в папку. – Он же и организовал покушение.

– Господин Степанов! Вы – выдающийся сыщик. Это ж надо – в течение дня раскрыть заговор и юридически грамотно оформить все показания!

– Работа такая, господин Верховный Правитель, – скромно ответил инспектор.

– Как бы там ни было, с завтрашнего дня вы – миллионер. Я распоряжусь выплатить вам два миллиона.

– Большое спасибо, не откажусь.

– Вы помните номер своего банковского счёта?

Вместо ответа Степанов вытащил из внутреннего кармана пиджака и положил передо мной сберегательную книжку. Взяв со стола шариковую ручку, я на листочке записал данные банковского счёта инспектора. Затем вернул книжку владельцу, предварительно взглянув на последнюю запись. Сумма вклада составляла чуть более шестисот рублей.

Проводив инспектора до выхода из апартаментов, я пожал ему на прощание руку.

– До свидания, господин Степанов. Я вам очень признателен за ваш профессионализм.