Глава 26.

Напротив меня сидела красивая, зрелая женщина. Её манера одеваться, непринуждённо и, вместе с тем, с достоинством держать себя вызывала у впервые видевших её невольное восхищение. Я же просто любил свою жену. Хотя мы прожили вместе тридцать лет, чувства, которые я испытывал к ней в первый год совместной жизни, нисколько не угасли. Они лишь несколько трансформировались и заиграли новыми гранями, как красивый бриллиант, которому искусный ювелир придал безупречную форму.

Её полное имя – Елена. Елена-прекрасная, как частенько я её называл. Совершенный овал лица обрамляли слегка вьющиеся золотистые волосы. Красивые голубые глаза искрились, когда она улыбалась. Под коралловыми губами скрывались ровные белоснежные зубы. Она являла бы собой само совершенство, если бы не её нос.

Сам по себе он ничуть не портил её лица. Правильной формы, нормальной длины, с чувственными тонкими ноздрями – нос был даже красив. Однако сразу после свадьбы я заметил, что хозяйка суёт его, куда ей заблагорассудится. Чрезмерное любопытство оказалось её единственным недостатком.

Некоторое время я пытался с этим бороться, притворяясь рассерженным, но вскоре мне пришлось поставить молодую жену на место, показав ей, кто в доме (то есть во дворце) хозяин. Она успокоилась, но ненадолго.

Елена была очень умна и начитанна. Через месяц после свадьбы я с удивлением заметил, что её интересуют государственные дела и некоторые новые научные разработки, о которых в общих чертах упоминалось в газетах. Обтекаемые ответы её никак не устраивали, она хотела знать всё в мельчайших подробностях!

Тогда я, к своему великому стыду, заподозрил жену в шпионаже и на целых два года установил за ней наблюдение, которое велось повсеместно: во дворце (исключая спальню и ванную комнату) и в любом другом месте, куда она хотела поехать. По совету опытного агента Государственной Службы Расследований я раскрыл Елене несколько второстепенных государственных и технических секретов, но результат оказался нулевым: ни в чём предосудительном мою супругу сыщики так и не обвинили.

Тем временем жена успела вникнуть во все тонкости управления дворцовым хозяйством. Она знала по имени абсолютно всех слуг и добрую половину гвардейцев. Огромного труда мне стоило уговорить её не ходить на пятый этаж: всё равно гвардейцы не пропустят.

– Серёжа! Ну почему? Ну, скажи, что там такое? – в сотый раз спрашивала она.

– Нет, ну это ж надо! Сколько жён у меня было! Всем сказал один раз «нельзя», и всё в порядке. А тут – прямо кошмар какой-то.

– Ну, Серёженька, я честное слово никому не скажу!

Я посмотрел в её ясные глаза и интуитивно почувствовал, что она действительно никому не скажет. Да и данные двухгодичной слежки говорили о том же. Редкостное сочетание любопытства с умением держать язык за зубами – качество, которое трудно встретить среди женщин.

Тут я вспомнил, что у жены завтра день рожденья. Подарок куплен заранее. Но, если это сделает её счастливой… Я нежно чмокнул Елену в щёку и, взяв за руку, потянул к выходу из апартаментов.

– Серёжа! Куда ты меня тащишь?

– Сейчас узнаешь, любимая.

– Ой! – сказала она, оказавшись на лестнице, ведущей на пятый этаж, и неожиданно замолчала.

– Пропустите! – приказал я солдатам. Они распахнули дверь и тут же встали по стойке «смирно». Тем не менее, я готов был поклясться, что часовые еле сдерживаются, чтобы не рассмеяться, хотя внешне это никак не проявлялось. Елена вошла в помещение, я следом.

– Здравствуйте! – звонко сказала она гвардейцам и радистам. – Вы меня не пускали, а я всё равно пришла.

Радисты с изумлением уставились на непрошеную гостью. Кое-как в разнобой ответили:

– Здравствуйте, госпожа!

Гвардейцы ответили на приветствие чётко, сказалась многолетняя выучка. Я старался на них не смотреть: мне вдруг стало стыдно за свою слабость, проявленную перед женщиной.

– Серёжа! Что это за техника тут собрана? – спросила жена, повернувшись ко мне. Её глаза светились от счастья.

– Это радиостанция для связи с колониями, – ответил я чуть осипшим голосом.

– Как интересно! – некоторое время она рассматривала рации. Одна из них вдруг начала мигать красными лампочками, послышался треск помех. Радист повернул ручку настройки, доложил:

– Господин Верховный Правитель! На связи Новая Англия.

Я молча надел наушники и некоторое время разговаривал с Наместником, искоса поглядывая на реакцию жены. Закончив разговор, спросил:

– Ну, надеюсь, ты довольна?

– Ещё бы! Серёжа, а куда ведёт вон та дверь? – она указала на вход в секретный архив.

– Пойдём, радость ты моя! – решив полностью удовлетворить любопытство Елены, я взял её под локоть, и мы направились к таинственной двери.

– Отвернись, – попросил я жену.

– Зачем? – тут же спросила она.

– Отвернись и не подглядывай, тогда я пущу тебя внутрь.

Она послушно отвернулась. Я набрал коды и открыл дверь.

– Теперь заходи.

Оказавшись внутри, я закрылся и включил свет. Мы находились на небольшом свободном пятачке. Перед нами был длинный коридор, образованный двумя рядами стеллажей, заставленных металлическими контейнерами, на каждом из которых имелась надпись, понятная только специалисту. Направо и налево вдоль стены уходили коридоры покороче, от которых ответвлялись длинные проходы, аналогичные центральному. Кое-где проходы сужались: там стояли колонны, поддерживающие высокий потолок.

В абсолютной тишине Елена, прижавшись ко мне, почему-то шёпотом спросила:

– Любимый, что это такое?

– А ты как думаешь?

– Наверное, это какой-то склад. Но почему он так тщательно охраняется?

Она прочитала вслух надпись на ближайшем к ней контейнере: «Микроволновая печь».

– Серёжа, что такое микроволновая печь?

– Это такая хитрая духовка, которая очень быстро разогревает еду.

– И она находится в этой коробке?

– Нет, милая, тут только описание, как она работает, и подробные чертежи. Специалист, глядя на них, легко сможет её изготовить, были бы соответствующие детали.

– А в магазинах она продаётся?

– Пока нет.

– Почему?

– Я считаю, что рано.

Кивнув, жена прошла несколько метров по центральному коридору и прочитала надпись на двух стоящих рядом контейнерах: «Телевидение».

– Это тоже рано?

– Частично используется уже сейчас в военной области, а населению придётся подождать.

– Долго?

– Не очень, думаю, лет триста-четыреста, – ответил я вполне искренне. У обычного человека день на день не приходится: один тянется, а ве′чера всё не видно, другой пролетает в трудах и заботах. Почти также и у меня, только счёт идёт на годы и десятилетия. Если кто не верит – пусть попробует прожить хотя бы пару тысяч лет, глядишь, и изменит своё мнение по этому поводу.

– О Высший Разум! Я совсем забыла, что ты не такой, как все. Ничего себе: четыреста лет – недолго!

Она прошла ещё с десяток метров. Я неотступно следовал за ней. Прикоснувшись пальцем к двум контейнерам, на которых было написано: «Лазеры», она улыбнулась и сказала:

– А это я знаю. Применяется в медицине.

– Правильно. Хотя возможности лазеров гораздо шире.

Елена вдруг обняла меня, и мне пришлось к ней нагнуться. Поцелуй получился долгим и страстным.

– Спасибо, любимый… – выдохнула она.

– За что?

– За доверие. Я поняла: это твой секретный архив.

Обнявшись, мы пошли дальше. Почти в конце коридора внимание жены привлёк целый ряд контейнеров с надписью: «ядерный реактор».

– Это что-то родственное с ядерной станцией на севере страны?

– Да.

– Как же здесь интересно! Серёжа, можно я иногда буду приходить сюда с тобой?

– Конечно, моя радость. Но не часто: у меня мало свободного времени.

– Знаю, – тяжело вздохнув, сказала она. – Пойдём обратно, поздно уже.

Мы вернулись в апартаменты и вскоре легли спать. Но какой там сон! Эту волшебную ночь я, наверное, буду помнить до конца дней своих, если он вообще наступит. Елена была неподражаема. Утром я достал из прикроватной тумбочки красивый футляр, поцеловал жену и с нежностью в голосе произнёс:

– С днём рождения, моё солнышко!

Она села на кровати, и я, заставив Елену закрыть глаза, надел на неё ожерелье, состоящее из искусно подобранных драгоценных камней. В сочетании с золотистыми волосами супруги бриллианты, рубины и изумруды стали сверкать ещё больше, насколько это вообще возможно.

…Доев последнюю ложку десерта, я вытер губы салфеткой и блаженно расслабился в кресле, неотрывно глядя на жену, которая тоже закончила ужинать и, в свою очередь, смотрела мне в глаза. То самое ожерелье надето на ней и сейчас. Голубое шёлковое платье как нельзя лучше сочетается с украшением и глазами их хозяйки. Моя супруга по-прежнему выглядит неотразимо, и больше тридцати пяти лет ей никак не дашь. Современная косметика творит чудеса.

– Завтра тебе рано вставать, – озабоченно сказала Елена. – Поэтому завтрак я сама приготовлю, а вот обед и ужин… Не забудь распорядиться, чтобы, кроме кресла, тебе в радиостанции столик поставили. Я еду на подносе принесу.

– Да ладно, пошлю солдата на кухню, он и принесёт.

– Нет, уж лучше я сама.

– Так и скажи, что хочешь послушать, как я войсками командовать буду.

– Ещё чего! Сам потом всё расскажешь, а я тебя только отвлекать буду своими вопросами.

– Умница моя! Всё правильно понимаешь.

– Как ты считаешь? Это долго продлится?

– Дня два-три, не больше.

– Так ты и спать там будешь? – супруга удивлённо приподняла брови, и я почувствовал в её голосе оттенок недовольства.

– Придётся. Я несу персональную ответственность за исход операции.

– Тебя никто не обвинит, если где-нибудь дела пойдут не так, как ты запланировал.

– Мне моя совесть в этом случае не даст покоя, а это хуже всего, когда знаешь, что мог сделать лучше, да поленился.

– В этом ты прав, – смягчилась Елена. – Ляг сегодня спать пораньше.

– Обязательно.

Я встал, подошёл к жене и поцеловал её в щёку. Затем направился в кабинет.

В приёмной меня остановил главный секретарь.

– Сергей Семёнович! Ваше приказание выполнено. Кровать в радиостанцию занесли, три дополнительных телефонных аппарата гвардейцы установили. Я проверил: связь работает исправно.

– Спасибо, Борис Юрьевич. Оперативно работаете. Соединяйте меня только в случае крайней необходимости: я думаю, что за два дня с Англией ничего не случится, а из колоний со мной по радио свяжутся.

– Хорошо, Сергей Семёнович.

– Провода телефонные надёжно проложили? Никто через них спотыкаться не будет?

– Обижаете, Сергей Семёнович, всё сделали на высшем уровне.

– Вот и молодцы.

Я зашёл в кабинет, сел в любимое кресло и закрыл глаза. Сразу возникло лицо Елены. Какая же она у меня умница! Мне вспомнился случай двадцатилетней давности. Тогда только начинали осуществлять пробные пуски ракет, выводящие спутники на околоземную орбиту. Учёные, будь они неладны, помешались на своих твёрдотопливных ускорителях. Всё доказывали: «Ещё немного доработаем, и такая ракета не только будет выводить на орбиту полезный груз, но и сможет возвращаться обратно». Может, в перспективе они и правы. Да только долго это было, дорого и на данном этапе очень ненадёжно.

Жена узнала про мою беду, а через неделю и говорит: «Работают над своими ускорителями, и ладно – дело хорошее. А пока пусть подумают над этим». И суёт мне листочек со схемой. Я её спрашиваю: «Что это?».

«Трёхступенчатая космическая ракета, вот что. Надо, чтобы топливо было жидким, тогда всё получится». Объяснила мне принцип. Смотрю – в этом что-то есть. Спрашиваю: «Где взяла?» Отвечает: «Сама придумала». К тому времени Елена пол-архива изучила, уж больно ей техника нравится.

Отвёз схему в институт: «А ну-ка, просчитайте хорошенько!» И вот результат: твёрдотопливные ускорители до сих пор взрываются, а ракеты жены – только каждая десятая, да и то, операторы сами дистанционно подрывают, если они отклоняются от расчётной траектории. Теперь моя Елена – доктор технических наук, её девичья фамилия навечно занесена в историю развития космонавтики. Жаль, что не фамилия мужа, которую до сих пор так никто и не знает.

Первый в Империи космодром построили на северо-востоке Южной Америки, в недавно колонизированной местности. Сначала там появились порт и небольшой город Кайенна, а уже от него проложили автомобильную дорогу. Когда начали стартовать ракеты, в радиусе пятидесяти километров от космодрома не осталось ни одного индейца – настолько они испугались чудовищного грохота, огня и дыма.

Минувшие годы оказались очень плодотворными в сфере научно-технического прогресса. Увеличение финансирования исследований привело к значительному росту открытий и изобретений в разных областях науки. Сначала удалось сконструировать реактивный двигатель, затем – турбореактивный, что дало толчок дальнейшему развитию авиации. Бурно развивались электроника и приборостроение, химическая промышленность. Это позволило создать новые материалы и максимально обезопасить полёты.

В Англии построили три крупных аэропорта, причём два использовали в качестве запасных. Основной же появился в окрестностях Лондона. Комфортабельные пассажирские лайнеры стали совершать регулярные рейсы в Канаду, Новую Англию, Венесуэлу, на Кубу, Ямайку, Гаити, а также вдоль побережья материка – в Южную Африку. С остальными колониями пассажирское авиационное сообщение пока не осуществлялось из-за того, что по пути следования отсутствовали запасные аэродромы. А так они имелись на Канарских и Азорских островах, на Бермудах и островах Зелёного Мыса.

Постепенно создали военную и военно-транспортную авиацию. На вооружение поступил реактивный бомбардировщик с дальностью полёта до девяти тысяч километров и крейсерской скоростью полторы тысячи километров в час. Кроме обычных бомб на его борту находились ракеты и реактивные снаряды. Сейчас таких самолётов было около тридцати.

Кроме того, существовало свыше полутора сотен десантных самолётов, каждый из которых мог взять на борт роту парашютистов. Военно-транспортная авиация также имела возможность доставлять на значительные расстояния и десантировать танки и боевые машины пехоты.

Учёным удалось создать ядерную бомбу. Сначала в Австралии обнаружили месторождение, обладающее необычными свойствами, о котором я знал, но понятия не имел, насколько это важно. Всесторонне исследовав явление радиоактивности, подвели теоретическую базу. Потом построили экспериментальный ядерный реактор, и лет сорок назад мне доложили, что бомба готова.

Два года прикидывали, где её испытать, и, в конце концов, взорвали, сбросив с самолёта, на одном из необитаемых арктических островов. С трёх других самолётов произошедшее событие сняли на цветную плёнку, дистанционно провели необходимые исследования. Взрыв получился невиданной силы, а местность оказалась надолго заражена радиоактивными осадками.

Я несколько раз просмотрел, как образуется «ядерный гриб», ознакомился с результатами проведённых исследований: колоссальной температурой в эпицентре взрыва, мощнейшей ударной волной – и предположил, что это именно то оружие, против которого бессильно моё защитное поле. На всякий случай дал учёным задание просчитать, что произойдёт с человечеством, если в течение суток взорвать несколько сотен таких бомб в разных местах планеты. Ответ получил однозначный: такого «эксперимента» разумная жизнь перенести не сможет.

«Вот и найдена вероятная причина гибели цивилизации в двадцать первом веке – ядерная война», – с горечью подумал я. После чего запретил проводить ядерные испытания до появления возможности исследований на эту тему в открытом космосе, подальше от планеты.

Все разработчики новых видов вооружений получили солидные премии. Я вдвое снизил расходы на военные исследования, предложив учёным заняться освоением ближнего космоса, а точнее, постепенно создать вокруг планеты систему искусственных спутников. На эту мысль меня навёл один из астрономов, который сказал, что исследования Вселенной лучше всего проводить, вынося телескопы на околоземную орбиту.

– Они довольно массивны, – возразил я. – Современные ракеты не смогут этого сделать.

– В космосе большие телескопы не потребуются, – тактично заметил учёный. – Там нет атмосферы, которая сильно снижает возможности наземных телескопов. Кроме того, вероятны и другие открытия, которые могут быть сделаны только за пределами Земли.

– Но каждый запуск ракеты обходится недёшево, – задумчиво сказал я. – Мне не хочется тратить большие суммы, не зная наверняка, что из этого получится.

– А вы начните с малого. Требуйте от моих коллег обоснования запуска каждого спутника. В перспективе может оказаться, что деньги, вложенные в космонавтику сейчас, впоследствии принесут неплохую прибыль.

– Может, вы и правы, – согласился я.

И всё же до настоящего времени в финансировании запусков ракет пришлось проявлять определённую скупость. Спутников пока запустили около шестидесяти. В основном они ещё очень просты, можно даже сказать – примитивны. Однако есть надежда, что всё изменится, если учёным удастся создать компактную быстродействующую электронно-вычислительную машину. Имеющиеся в настоящее время ЭВМ слишком громоздки.

Неожиданный эффект был получен тридцать лет назад в области использования ядерной энергии для производства электричества. С тех пор на севере Англии появилась ядерная электростанция. Сейчас заканчивают строить другую, более мощную и надёжную…

– Сергей Семёнович! На связи министр финансов, – прервал мои воспоминания голос секретаря, раздавшийся по селектору.

– Соединяйте, Борис Юрьевич.

– Здравствуйте, Сергей Семёнович! – услышал я в трубке приятный мужской баритон.

– Здравствуйте, Михаил Петрович! Что новенького?

– Всё по-старенькому, то есть в пределах нормы. Я хочу сообщить, что ваше задание выполнено. Монет отчеканили ровно столько, сколько вы заказывали. Ими забиты все подвалы Казначейства.

– Замечательно. Молодцы, что успели.

– Рады стараться, но в связи с этим у меня вопрос.

– Слушаю вас, Михаил Петрович.

– Золота практически не осталось. Ни песка, ни самородков. А того, что поступит в ближайшее время, может не хватить. Вы же знаете: промышленность всё больше его использует.

– Спасибо за информацию. Не волнуйтесь: в скором будущем начнём разрабатывать новые месторождения.

– Тогда у меня всё.

– До свидания, Михаил Петрович.

Я встал и подошёл к большой карте Европы, висящей на противоположной от окон стене. На ней простым карандашом были нанесены одному мне понятные символы. «Золото вскоре начнём добывать на юге Галлии. Там его весьма приличные запасы. И угля у них много, а радиоактивного сырья – три месторождения… – размышлял я, глядя на карту. – Скоро мы должны всё это добро взять под контроль. А кстати, который час?».

Взглянув на настенные часы и потом для верности на наручные, принялся мерить шагами кабинет, периодически останавливаясь перед картой. Тренированный мозг шахматиста в десятый раз просчитывал возможные варианты развития событий. «Нет, больших жертв с нашей стороны быть не должно, во всяком случае, на начальном этапе, – сделал я вывод. – Дальше всё будет зависеть от того, насколько точно мои указания будут выполняться администрацией оккупированных территорий. Если кто перегнёт палку – возникнут проблемы».

В последний раз взглянув на часы, я подошёл к столу и, сверившись с записью в блокноте, на одном из телефонных аппаратов набрал длинный номер. Практически моментально на другом конце провода сняли трубку.

– Дежурный слушает.

– С вами говорит Верховный Правитель. Соедините меня с Анатолием Николаевичем.

– Минуточку.

Вскоре я услышал волевой голос начальника штаба Вооружённых Сил:

– Генерал-лейтенант Медведев на связи.

– Добрый вечер, Анатолий Николаевич!

– Здравия желаю, Сергей Семёнович!

– Объявите в войсках готовность номер один.

– Есть объявить готовность номер один!

– Начало операции, как и планировалось – в семь ноль-ноль. Все прежние распоряжения остаются в силе.

– Так точно, господин Верховный Правитель!

– Я на вас рассчитываю, господин генерал-лейтенант. До свидания.

Положив трубку, я некоторое время смотрел в окно. Быстро темнело, да и как иначе – конец октября. «В ближайшие дни меня ожидает множество интересных событий», – с воодушевлением подумал я, закрывая дверь кабинета и направляясь в спальню.