Понедельник-вторник, ночь. ИСТЕРИКА.

Долго молчали. Шоссе послушно стелилось под колеса.

— Понимаешь, он был похож на Третьего! — вдруг сказала Марина. — И потому погиб!

Голос ее звенел, как натянутая струна. Как перетянутая струна: вот-вот лопнет.

— Какого «третьего»? — участливо поинтересовался Александр.

— Какого, какого! Кого я любила!

Ее трясло.

— Ты что, всех нас сосчитала? Вот это подходец. А я, позволь спросить, какой по счету?

— Ты?! — оскорбительно засмеялась Марина. — Причем здесь, вообще, ты?!— Она заплакала.

Это была истерика.

— Смотри, вот он я — твой мужчина, — рассудительно заговорил Александр. — По крайней мере, был им, этого ты не сможешь отрицать… и со мной — полный порядок.

— Ты не понимаешь! Я думала, после Вадима — всё, конец! Пять раз снаряд в одну воронку не падает! И — опять, опять, опять!

— Я знаю, ты меня не любишь… — медленно произнес Александр, глядя прямо перед собой.

— Может, потому ты до сих пор и жив, дурак! Я же проклятая! Беги от меня, выброси меня из машины!.. — она принялась беспорядочно хвататься за дверные ручки.

Александр ненадолго отвлекся от управления, повернулся к своей пассажирке и влепил ей по щеке — левой рукой наотмашь.

Марина окаменела.

— Чего дерешься?

— Лечебная процедура.

Истерика и вправду прекратилась. Хотя, зачем (за что?) мужчина ударил женщину на самом деле — это осталось за кадром.

Не часто Александру приходилось слышать, что его не любят. Да еще и не скрывают этого.

— Между вами что-то было? — поинтересовался он. — Я про психа с дробовиком.

— Удачный момент для вопроса.

— Ты всю дорогу молчишь или разговариваешь сама с собой…. Может сейчас и время объясниться?

— Ну да, когда твой соперник кайфует под простыней в труповозе.

Он тяжко вздохнул:

— Змея ты.

— Жаль, яд весь высох…

Серебристый «Лексус» въезжал в ночной город.