Заклинатели.

Глава 1. ПРАЗДНИК ДУХОВ.

— Я думаю, скоро никакие заклинатели потусторонних существ никому будут не нужны, — лениво растягивая слова, говорил Казуми, развалившись на циновке и помахивая курительной палочкой. — Я слышал, будто уже изобрели машины, которые излучают специальные волны. Включишь ее, и все духи, которые окажутся вокруг, сами развеются.

— Прямо-таки все? — скептически осведомился Рекар, полирующий новый меч до невероятного блеска.

— Абсолютно, — заверил его Казуми, аккуратно расправляя складки на своей золотистой праздничной накидке, расшитой малиновыми цветами.

— Да ты что?! — заволновался легковерный Гризли, и его круглая широкоскулая физиономия исказилась неподдельным волнением. — Как это? И что же с нами тогда будет? Кому мы нужны станем? Зачем столько лет учились?!

Рэй, лежащий на спине, вполуха прислушивался к дурацкому разговору и наблюдал, как лениво колышутся длинные листочки бамбука, растущего в углу зала для тренировок. Вечерний ветерок, залетающий из сада, приносил с собой запах свежей листвы, цветов яблони и ароматного, горящего воска. С самого утра все жители Варры жгли разноцветные свечи, чтобы умилостивить духов, собирающихся прийти на землю следующим днем.

Сагюнаро, читавший книгу, возразил, не поднимая взгляда от страниц:

— Чушь. Я бы не верил этим сплетням, Гризли. Ни одна машина не в состоянии изгонять духов так, как это делаем мы.

Он единственный из всех не боялся демонстрировать свое отрицательное отношение к Казуми. «Но я бы на его месте не стал этого делать, — рассеянно подумал Рэй, взглянув на третьего ученика магистра, вырядившегося по случаю приближающегося окончания обучения в золотые одежды. — Этот злобный хорек никогда не забывает не только обиды, но даже простого несогласия с ним».

— Напрасно ты так говоришь, мой друг, — сладким голосом произнес Казуми, и в его темных глазах блеснула мгновенная опасная искорка. Но Сагюнаро, склонный витать в облаках, естественно, этого не заметил. — Зачем людям платить деньги нам, если можно купить машинку, держать ее дома и включать, как только появится угроза. И так развелось слишком много шарлатанов, выдающих себя за настоящих заклинателей.

— Кстати о шарлатанах, — сказал Рекар, любуясь сверкающим оружием. — Видел я недавно двух таких дураков — пытались прогнать кури, забравшегося в свинарник на окраине.

— И что с ними стало? — спросил Казуми, заранее ухмыляясь.

— Вышиб он их оттуда. Со свистом. На другую сторону огорода улетели. Хорошо, что на части не разорвал, — хмуро отозвался Рекар.

Он был самым старшим из учеников магистра и самым опытным. Высокий, широкоплечий, мрачный — по мнению людей, именно так и должен выглядеть настоящий повелитель духов. Этот заклинатель уже начал выполнять небольшие заказы. Так, ничего особенного — отвадить обаками от посевов или отпугнуть похитителя снов от колыбели ребенка. Учитель не возражал против такой самостоятельности, но и не хвалил. Видимо считая, что, пока тот не закончил обучение полностью, все его успехи можно назвать лишь случайными удачами.

— А ты что думаешь? — Гризли подобрался поближе к Рэю и довольно чувствительно толкнул его в бок.

— На мой век духов хватит, — беспечно отозвался тот.

Сагюнаро внезапно захлопнул книгу и повернулся к входу. Как всегда, раньше всех почувствовал приближение учителя.

Первым в зал торопливо вошел Канринин — шестой из воспитанников господина Хейона — и сказал:

— Уже идет.

Быстро занял свое место, и остальные ученики тут же поспешили последовать его примеру. В зале стало тихо, только было слышно, как журчит вода во дворе, переливаясь из одной чаши каменного ручейка в другую. Неуверенно квакнула лягушка, но тут же замолчала, словно подавившись чем-то. Снова зашелестел ветер в листьях бамбука.

Рэй обвел взглядом друзей, и ему показалось, что он видит их впервые. Впрочем, находящихся здесь было сложно назвать настоящими друзьями. Будущих магов не учили дружить. Господин Хейон говорил, что заклинатели — одиночки. Каждый должен отвечать сам за себя и надеяться тоже только на себя. Никогда не ждать помощи, ни от кого.

Гризли сидел впереди справа, и, глядя на его круглый лоснящийся затылок, Рэй подумал о том, как вообще этот бугай мог оказаться среди заклинателей. Все нехитрые желания был написаны у него на лице — поспать, поесть, сходить в веселый дом на улице Унми, где магов охотно обслуживали бесплатно.

Сагюнаро, размышляя о чем-то, склонил голову над книгой. Он напоминал Рэю самого господина Хейона — такой же тонкий и обманчиво хрупкий. Но неспроста имя этого молодого мага означало «Прощание». Потому что духи, которых он изгонял, могли успеть лишь попрощаться, едва увидев его.

Канринин быстро обернулся, взглянул на Рэя, ухмыльнулся и снова замер. Несмотря на любовь к глупым розыгрышам и дурацким шуткам, он был очень сильным магом. Слишком самоуверенным, правда. Все ждали, когда самомнение подведет его, но этому невысокому, подвижному парню с хитрой физиономией, вечно спутанными волосами и раскосыми глазами невероятно везло, он умел выкручиваться из самых невероятных переделок. Только чистое везение могло помочь ему справиться с манмо практически без подготовки. Правда, предварительно тот уже был оглушен заклинанием учителя, но все же этот демон продолжал оставаться очень опасным…

Наконец терпеливое ожидание закончилось. Послышались тихие шаги, дверь открылась, и появился сам магистр в сером просторном облачении. Каждый раз, видя его, Рэй поражался, как мог этот невысокий, хрупкий человек обладать такой огромной магической силой.

Он казался лишенным возраста, ему можно было дать и двадцать пять, и сорок лет. Длинные прямые волосы падали на верхнюю рубаху, почти сливаясь с ней цветом. Узкое лицо с тонким носом, острым подбородком и бледными губами, как всегда, непроницаемо и почти равнодушно. За то время, что Рэй его знал, господин Хейон ни разу не вышел из себя, не закричал на учеников, которые иногда бывали упрямы, ленивы или бестолковы. Да и вообще, кажется, не проявлял никаких особо сильных чувств. Никто ничего не мог рассказать о его прошлом. Хотя небылиц сочиняли немало.

Учитель встал на небольшое возвышение, обвел взглядом светлых пронзительных глаз учеников, сидящих перед ним, и произнес одну-единственную фразу:

— Ваше обучение закончено.

Тишина в зале сгустилась и, казалось, стала почти материальной. Рэю почудилось, будто он слышит напряженные, недоверчивые мысли товарищей — отражение своих собственных размышлений: «Как окончено?! Но ведь остался еще месяц…».

— Каждый из вас получил от меня все возможные знания. Теперь пришло время проявить себя. Вы должны пройти последнее испытание.

— Какое испытание, мастер? — подал голос Рекар, но вопреки обыкновению не получил выговора за несдержанность.

Господин Хейон выдержал значительную паузу и произнес негромко:

— Вы все знаете, где находится главный храм нашего ордена — в центре Варры, посреди столетних садов. Завтра каждый из вас должен добраться до него на своей колеснице. Тот, кто войдет в его двери до заката солнца, получит почетное звание заклинателя и наградной свиток.

— Но завтра праздник духов, — пробормотал Гризли, и в его светло-карих глазах под широкими низкими бровями мелькнула растерянность, — никто не должен выходить на улицу, чтобы не побеспокоить их.

— Вы заклинатели, если я не ошибаюсь, или хотите себя считать ими, — скептически улыбаясь, ответил учитель. — Ваша работа состоит в том, чтобы беспокоить духов.

Ученики запереглядывались, пытаясь понять, пошутил магистр или говорит серьезно. В зале зазвучало тихое, удивленное бормотание. Лишь Сагюнаро сидел, чуть подавшись вперед, и не сводил взгляда с учителя — похожий на меч, готовый вылететь из ножен.

— Это кощунство, — тихо, но уверенно произнес Рекар, глядя на свои колени, и тут же в зале вновь повисла тягостная тишина. — Мы нарушим закон потустороннего мира. Его сущности не прощают, если кто-либо из живых посмеет находиться среди них.

— Единственный закон, которому вы подчиняетесь, — устанавливаете вы сами, — сурово ответил учитель. — Других не существует.

Казуми, сидящий рядом с Рэем, заметно насторожился — в отличие от остальных воспитанников он обладал великолепным чутьем на неприятности, грозящие не только окружающим, но и ему.

— Это безумие. — Рекар, обделенный подобным талантом, не смог вовремя прекратить препирательства, хмуро глядя на учителя. — Любой из нас… мы все можем погибнуть.

— Вы обладаете достаточными знаниями и умениями, для того чтобы выполнить это задание, — сухо произнес магистр, пряча кисти рук в широких рукавах облачения.

— Заткнись, — тихо произнес Рэй, сверля взглядом затылок упрямого спорщика, но тот не реагировал, продолжая возмущаться:

— Я не понимаю, зачем рисковать нашими жизнями столь бессмысленно…

— Наша работа невозможна без риска, — неожиданно мягко ответил учитель, — разве ты забыл об этом?

— Молчи, — сказал Рэй чуть громче, но его снова не пожелали услышать.

— Я не забыл, — возразил Рекар, повышая голос. — Но я считаю, что каждый риск должен быть оправдан. Глупо жертвовать собой, не соблюдая элементарной осторожности.

Магистр не пошевелился, но всем сидящим в зале показалось, будто их окатило ледяной волной. Даже бамбук зашелестел громче, а потом вдруг замер, словно скованный холодом.

Рэй невольно сжал кулаки, зная, что произойдет дальше. Гризли шумно выдохнул. Физиономия Казуми залоснилась от удовольствия и предвкушения чужой неудачи.

— Вы были правы, когда говорили, что научили меня всему, — продолжил молодой заклинатель. — Я благодарен вам за науку, но я не буду проходить последнее испытание. Я и без него знаю, что достоин своего звания.

— Рекар, — произнес господин Хейон тем самым плавным, мелодичным голосом, от которого цепенели даже черные руйи. — Встань.

Тот помедлил, потом поднялся и посмотрел на учителя с высоты своего роста, сверху вниз.

— Ты можешь идти, — продолжил магистр все так же мягко. — И больше не вспоминай дорогу в этот храм.

Рекар огляделся, на мгновение превратившись из уверенного в себе заклинателя в растерянного мальчишку, навсегда покидающего свой дом, но быстро взял себя в руки. Потянулся за мечом, однако учитель остановил его движением руки:

— Нет, это оружие тебе больше не понадобится.

Ученик нахмурился, затем пожал плечами и направился к выходу. У двери задержался, окинул хмурым взглядом друзей и сказал:

— Если не хотите погибнуть по собственной глупости, следуйте за мной. Пока еще не поздно.

Рэй заметил, как нервно пошевелился Гризли, но все же остался сидеть на месте. Канринин осуждающе покачал головой. Казуми хмыкнул едва слышно.

— Рекар, ты совершаешь ошибку, — сказал Сагюнаро, и его голос дрогнул.

Но тот лишь презрительно скривился, махнул рукой, пробормотал: «Глупые мальчишки» — и вышел из зала.

— Кто-нибудь еще хочет уйти? — спросил учитель, и его голос зазвучал по-прежнему обманчиво мягко.

Рэй оглядел соседей. Все пятеро сидели неподвижно, и больше никто не показывал желания покинуть зал.

Магистр подождал еще несколько мгновений и кивнул сам себе.

— Хорошо. Вы помните задание. Достичь центрального храма завтра до заката. Я буду ждать там. У любого из вас достаточно умений, таланта и храбрости, чтобы добиться успеха. Я надеюсь, что вы не подведете меня.

Взгляд господина Хейона задержался на каждом по очереди, словно он пытался вложить в учеников свою уверенность в их победе.

— Сейчас вы отправитесь в свои комнаты. Двери будут заперты до утра, чтобы ни у кого не возникло соблазна двинуться в путь раньше времени. Советую вам как следует отдохнуть. До завтра.

— До завтра, учитель, — хором ответили воспитанники.

Магистр развернулся и неторопливо вышел, прикрыв за собой дверь. Несколько секунд после его ухода стояла почтительная тишина, затем Канринин вскочил на ноги плавным кошачьим движением и сказал громко:

— Ну и как вам все это?

— Жаль Рекара, он никогда не умел вовремя остановиться, — с лицемерной печалью произнес Казуми, но его глаза при этом торжествующе блеснули.

«Еще бы ты не радовался, — подумал Рэй, — избавился от конкурента».

— Что за безумие — покинуть храм за несколько дней до окончания обучения, — продолжил тот.

— Может, и не безумие, — ворчливо отозвался Гризли, — может, он поумнее всех нас. Тащиться через весь город до храма… — Он осекся и выразительно покрутил головой.

— А я думаю, он просто струсил, — сказал Канринин, поднимая меч, оставленный Рекаром, покрутил его над головой и с приглушенным боевым кличем направил клинок на Сагюнаро.

Тот поморщился, отвел лезвие в сторону и ответил:

— Он никогда не был трусом. Просто… — Любимый ученик господина Хейона запнулся, не находя подходящего объяснения.

— Просто он не хотел рисковать своей маленькой грядкой ради настоящего сада. — Рэй поднялся, забрал у Канринина меч и положил на постамент учителя.

— Чего? — Гризли непонимающе уставился на товарища. — Ты не можешь попроще, без этих дурацких аллегорий?

Сагюнаро рассмеялся и объяснил:

— Рэй говорит, что Рекар уже считал себя настоящим магом и не хотел терять свой дар и небольшой заработок. Он не верил, что может получить больше.

Они сами не заметили, как стали говорить о товарище в прошедшем времени. Словно, покинув храм, тот перестал существовать для них.

— Ну так бы и сказал, — буркнул Гризли, ероша короткие серые волосы. — Интересно, а девчонки из южного храма тоже поедут через весь город?

— Нет, будут сидеть и ждать, когда ты их приведешь, — рассмеялся Канринин и добавил неожиданно серьезно, снова усаживаясь на свое место и глядя в заросли бамбука: — Но в чем-то Рекар прав. Действительно, зачем так рисковать жизнью учеников, потратив столько времени и сил на их обучение?

— Ничего странного, — отозвался Казуми, снисходительно поглядывая на товарища. — Нас слишком много. Шесть человек… вернее, уже пять — из нашего храма, двое — из северного, четверо — из южного. И это не считая тех, кто окончил обучение в прошлом году. Вряд ли в городе хватит работы на всех.

— Заклинатели нужны не только в Варре, — сказал Рэй, взглянув в отполированную до зеркального блеска поверхность меча и мельком заметив, как начинает меняться его отражение.

Магическое оружие показывало тот облик заклинателя, в котором его видели духи. Серый цвет глаз Рэя становился все более темным — зрачок стремительно расползался по радужке, брови исчезли, прямые светлые волосы, падающие на лоб, все больше напоминали щетину, торчащую во все стороны. Нос вдруг стал коротким и вздернутым, чем-то похожим на кошачий…

— Я, в отличие от тебя, планирую остаться здесь, а не тащиться в провинцию, — скривился Казуми. — Так вот, обычно магистры берут в ученики одного, максимум двоих. А наш, видимо, решил провести эксперимент. Нашел сразу шесть, зная, что до конца обучения доживут не все. Так что, думаю, учитель не расстроится, если больше половины из нас погибнут завтра, пока будут добираться до храма. Останутся только самые сильные, талантливые и удачливые.

Он важно говорил что-то еще, но Рэй больше не слушал. Он чуть повернул меч так, чтобы на гладкой поверхности появилось отражение разглагольствующего Казуми. И высокий, роскошно разодетый городской юноша с аккуратно причесанными пепельными волосами тут же превратился в низкорослого, кривоногого карлика с острой крысиной мордочкой. Существо разевало пасть, топорщило жесткие усы и важно помахивало короткими лапками.

Рэй сдавленно фыркнул от смеха и отложил меч.

— Ладно, вы как хотите, а я пошел, — заявил Казуми, не заметивший этих манипуляций. Он поднялся и расправил свою роскошную накидку. — Желаю вам всем пережить завтрашний день.

— И тебе того же, — без особого энтузиазма отозвался Канринин, когда за ним закрылась дверь, и тут же повернулся к остальным. — Надеюсь, что этого хорька сожрут сразу, как только он сунется на улицу. Впрочем, не смею рассчитывать на такой подарок судьбы. Ну, удачи нам всем.

Он кивнул друзьям и удалился, беспечно насвистывая.

Гризли укоризненно покачал головой и тоже побрел из зала, бормоча что-то под нос. Следом за ним вышли Рэй с Сагюнаро.

В коридоре уже загорелись фонари. Их теплый свет лежал ровными кругами на каменном полу и на картинах, висящих на стенах, так что изображенные на холстах великие заклинатели древности казались озаренными золотистым сиянием.

Запах воска стал сильнее и как будто тревожнее. Гризли повел плечами и взглянул на товарищей.

— Слушайте, я тут подумал… — Он огляделся по сторонам и, не увидев никого подозрительного, предложил: — А было бы неплохо завтра держаться всем вместе.

Сагюнаро посмотрел на него как на сумасшедшего:

— Это невозможно. Нам придется использовать самые мощные заклинания, бьющие по большой площади. Если кто-то из нас заденет другого, это закончится очень плохо…

— Да, знаю, но все-таки хорошо бы, если б мы могли… — Гризли, запнулся, мотнул головой, понимая, что не может предложить ничего более умного. — Ладно, забудьте, неважно… Удачи вам завтра.

— Тебе тоже, — ответил Рэй.

Сагюнаро рассеянно кивнул, думая о чем-то.

В конце коридора ученики разошлись, каждый направился к себе.

В комнате Рэй, не зажигая света, плюхнулся на узкую кровать и уставился в окно, за которым раскинулись ветви яблони. Ее белые цветы казались светящимися в густой вечерней темноте. Огоньки свечей мерцали где-то вдали, сливаясь в робкие дорожки света.

Мимо стекла проносились толстые жуки и белые ночные бабочки. Одна села на переплет рамы, подрагивая мягкими крылышками. Рэй нахмурился, пытаясь прогнать ее усилием воли, но его магия не действовала на живых существ. Хотя говорили, будто раньше заклинатели могли повелевать животными — птицами, рыбами, насекомыми… но это было очень давно.

Рэй закрыл глаза, пытаясь представить, что его ждет завтра. «У тебя мощный магический потенциал, — часто говорил учитель, — но ты слишком лениво его используешь. Надеюсь, что рано или поздно я найду то, что сможет подстегнуть тебя».

«И, похоже, нашел», — невесело улыбнулся молодой заклинатель.

Праздник духов — особый день. Все знали, что на землю время от времени приходят и скитаются по ней самые разные сущности — добрые, злые, веселые, капризные, мудрые, робкие, жестокие. Среди них есть крошечные, не больше муравья, и огромные — подобно горам. Одни любят помогать людям, другие ненавидят их, третьи не замечают. Они могут жить где угодно — в воде, огне, под землей, в горах, в лесу, в человеческих домах, а некоторые даже вселяются в человека. И работа заклинателя заключается в том, чтобы привлечь дружественных духов и прогнать враждебных.

Но раз в год, весной, все эти существа сходят с ума, не желают подчиняться никаким правилам, творят все, что захотят, и не щадят никого из оказавшихся у них на пути. Поэтому люди сидят по домам, жгут свечи и ожидают, когда духи угомонятся.

На миг Рэю стало жутко от того, что предстоит сделать завтра, но он приказал себе прекратить паниковать и стал вспоминать все заклинания, которые могли бы помочь ему добраться до храма живым.

Из сада доносилось тихое журчание воды, радостное кваканье лягушек и необычно громкое пение сверчков. Животные тоже чувствовали приближение особого дня, но, в отличие от людей, радовались ему. Может быть, ощущали некое родство с потусторонними сущностями или верили, что те являются их надежными защитниками…

В небольшом селении в провинции Синора, где родился Рэй, было принято открывать двери хлева и курятников, чтобы во время праздника духи-хранители могли свободно входить к домашнему скоту, приносить ему здоровье, силу и выносливость…

Сверчки смолкли, затем запели еще громче, и к их хору присоединилась ночная птичка рури. Потом еще одна и еще. Прислушиваясь к щебету сумеречных мухоловок, Рэй сам не заметил, как задремал, а потом вдруг ощутил мягкий, приглушенный удар. Словно откуда-то сверху на землю упало большое спелое яблоко.

«Это грай», — подумал сквозь сон заклинатель. На миг ему показалось, будто темное, рогатое существо заглядывает в окно, шумно втягивая воздух одной-единственной ноздрей. Но когда Рэй приоткрыл глаза, то увидел только грозди белых цветов, чуть серебрящихся в свете луны. Тогда он повернулся на бок и уснул, больше не чувствуя и не слыша ничего…

Проснулся заклинатель от какого-то внутреннего рывка, словно некто невидимый подошел и с силой тряхнул его кровать. В окно лился теплый утренний свет. Солнце встало совсем недавно. Из сада доносились радостные птичьи трели, и слышался звонкий женский смех, сменившийся вдруг негромким пением без слов, удивительно красивым и манящим.

Никто из людей не мог обладать подобным голосом. Только сайны, или, как их еще называли, земные сирены, умели издавать подобные волшебные звуки. В отличие от своих морских сестер они не убивали смертных, довольствуясь лишь тем, что заманивали людей в лесную глушь и бросали там в одиночестве. Но сегодня эти прекрасные создания становились опасными, так же как и дикие, голодные морны.

Рэй стремительно поднялся, чувствуя, как заколотилось сердце, торопливо оделся. И сегодня это было не обычное, повседневное облачение, состоящее из широкой рубахи и просторных штанов — в нем удобно участвовать в поединках на шестах или тренироваться в применении новых формул, но не ехать через весь город на встречу с духами, многие из которых были вооружены острыми зубами и когтями.

Он натянул брюки из мягкой, но плотной кожи, белую рубашку — такого же цвета, как облачение настоящего мага, которое достанется ученику магистра, если тот справится с испытанием. Зашнуровал мягкие сапоги на плоской подошве, туже затянул ремень на поясе. Затем плеснул в лицо водой из кувшина и подошел к двери. Она распахнулась от легкого толчка, запирающее заклинание было снято.

Заклинатель вышел из комнаты и быстро направился в сторону своей кладовой. Коридор, в который не выходила ни одна дверь, был похож на длинный, узкий тоннель. На полу лежали неровные прямоугольники света, падающего из окошек, прорезанных в потолке.

Рэй отстраненно подумал о том, что сейчас делают его товарищи. Выехал уже кто-то или еще нет? Но проверить это было невозможно, потому что все ученики жили на значительном расстоянии друг от друга, и даже выход из храма у каждого из них был свой. Так же как и помещения для хранения магического инвентаря.

Кладовая Сагюнаро была забита книгами — древними и современными сочинениями, касающимися духов, а также всевозможными романами и сборниками стихов. Изгнанный учителем Рекар держал в своей коллекцию оружия. Гризли натащил амулетов и всевозможных предметов, обладающих хоть какими-то магическими свойствами. Казуми использовал тайник для хранения особо ценных облачений и редких ароматических масел. Канринин держал в секрете содержимое кладовки, но не исключено, что там жил какой-нибудь безобидный дух, подготовленный для очередной каверзы.

Рэй открыл дверь в конце коридора, вошел и запечатал за собой замок.

Он оказался в небольшой комнате, где не было ничего, кроме колесницы. Впрочем, назвать эту конструкцию настоящей повозкой было сложно. На первый взгляд магическое средство передвижения больше всего напоминало погнутые и перекрученные спицы огромного зонтика. Они отсвечивали синевой в свете фонаря, вспыхнувшего под потолком.

У каждого из заклинателей должна была иметься подобная конструкция — некоторые духи умели очень быстро передвигаться, и, чтобы догнать их, приходилось пользоваться подобным магическим устройством. Но Рэй считал, что его колесница — самая надежная и быстрая. Недаром он столько времени проводил, совершенствуя ее.

Молодой маг подошел к повозке, произнес про себя заклинание освобождения, и она тут же начала разворачиваться, издавая слабое потрескивание и шелест.

Через несколько минут на полу стояло нечто напоминающее гигантское соцветие южного дерева рут. Огромный иссиня-черный шар, сплетенный из шипов и острых стеблей. Ажурный и смертоносный. В его глубине поблескивало радужное мерцание.

Настоящий рутовый цветок выглядел так угрожающе, чтобы защитить мягкую сердцевину от обезьян, которые всегда были не прочь полакомиться ею. Шипы и скрученные железные побеги колесницы, созданной с помощью магии, оберегали Рэя от нападения особо агрессивных духов.

Заклинатель коснулся открытой ладонью переплетения стеблей, и они тут же зашелестели, расступаясь. Он шагнул внутрь, и колючий шар снова стал целым. Находиться внутри этой угрожающей конструкции всегда было удивительно удобно. Побеги выгибались, создавая что-то вроде кресла. Однажды Рэй провел в своей колеснице целую ночь, выслеживая по заданию учителя голодного кури, и не только не устал, но даже вздремнул немного. Хотя Канринин ожидал увидеть товарища истыканным колючками из собственного средства передвижения.

Рэй удобнее устроился на подвесном сиденье, заклинанием слегка раздвинул побеги перед лицом, чтобы не заслоняли обзор, и мысленно произнес приказ двигаться. Кусок стены тут же ушел в сторону, открывая выход в цветущий сад, и колесница, покачнувшись, мягко устремилась вперед. Она не катилась, а как будто плыла, подгоняемая невидимым ветром.

Широкая, аккуратно подметенная дорожка вела к дальним воротам. Вокруг цветущих вишен с гудением вились пчелы. На небе, синеющем сквозь пышные кроны деревьев, не было видно ни облачка. Пахло ночной прохладой, еще не успевшей раствориться под лучами утреннего солнца, весенней зеленью и мятой. Очень сильный мятный запах преследовал Рэя уже несколько секунд.

Он внимательно смотрел по сторонам, но пока не замечал ничего угрожающего. Оглянулся на храм, но увидел лишь монолитную каменную стену, полускрытую тяжелыми ветвями с серебристо-зелеными листьями. Высоченные алатаны, растущие вокруг дома заклинателей, надежно укрывали его от взглядов любопытных.

Из травы выскочила мышь и перебежала дорогу прямо перед колесницей Рэя, а в следующее мгновение на шипы прыгнуло небольшое существо размером с горностая. Ученик магистра успел разглядеть зубастую мордочку, огромные желтые глаза и лапку с цепкими коготками, уцепившуюся за изогнутый стебель, ударил слабым заклинанием, и существо с писком скатилось на землю. Грозно зашипело, подпрыгнуло на всех четырех лапах и умчалось в траву следом за мышью.

Это был всего лишь биб — дух-хранитель всяких мелких зверушек вроде полевок и лягушек. Но совсем рядом, за деревьями, уже сопел и хрустел ветками кто-то большой, неповоротливый, громко топающий.

Рэй приказал колеснице двигаться быстрее, не желая встречи с этим существом. «Глупо нарываться на драку, если можно ее избежать и не тратить пока силы», — подумал заклинатель, чуть приподнимаясь в седле, чтобы видеть, далеко ли осталось до ворот.

Наверное, наставник не одобрил бы подобной осторожности. «Но не ему же придется тащиться через половину города, населенного свихнувшимися духами», — сказал сам себе Рэй и велел повозке быстрее пересечь широкую поляну, над которой кружил подозрительный рой бабочек.

Створки ворот были предупредительно распахнуты, и за ними виднелся кусок широкой улицы. Оказавшись за пределами сада, Рэй перестал волноваться. Ощущая в себе лишь деловую сосредоточенность, он быстро огляделся.

Небольшие одноэтажные домики с крохотными садиками казались пустыми. Почти все окна плотно закрыты ставнями. На крылечках и террасах качались в плошках робкие язычки огня. Калитки оплетали яркие гирлянды цветов.

В воздухе разлилась та особая напряженная атмосфера, по которой заклинатель всегда определяет присутствие потусторонних сущностей, только гораздо более густая, чем обычно. Не было слышно человеческих голосов, детского смеха, скрипа повозок, шагов, лишь весело пели птицы.

Колесница Рэя катила по улице, поднимая легкие облачка пыли, а сам он продолжал напряженно смотреть по сторонам. Заметил в одном из окон детскую мордочку с круглыми от ужаса и любопытства глазами, выглядывающую в щель между занавесками. Но тут же рядом с ребенком оказалась мать, схватила его в охапку и задернула плотную ткань.

Улыбнувшемуся Рэю послышались отголоски нагоняя, устроенного малолетнему наблюдателю, и его обиженный рев. Впрочем, желание веселиться тут же пропало. У соседнего дома заклинатель увидел первую серьезную опасность.

Возле калитки сидел огромный аруксин — существо, похожее на лохматую жабу с длинным хвостом. Тварь развалилась в пыли и задумчиво жевала цветочную гирлянду, оплетающую низкий заборчик. Вся ее морда была обсыпана желтыми лепестками, с ушей свисали маргаритки, и со стороны это выглядело даже забавно, если не знать повадки этого духа.

Рэй начал скороговоркой произносить формулу изгнания еще до того, как дух заметил его. Но не успел. Аруксин почувствовал приближение человека, подпрыгнул, выплюнул конец гирлянды и скакнул ближе.

Тварь надулась, разинула пасть пошире, и оттуда хлынул поток обжигающего воздуха и цветочных лепестков. Одной рукой Рэй изо всех сил вцепился в прутья колесницы, другой закрылся от секущего ветра, одновременно продолжая бормотать заклинание и стараясь не сбиться.

Существо ринулось вперед, взмахнуло острым хвостом, собираясь выбить дух из назойливого человека, пока тот задыхается от ветра. Но заклинатель метнул в него коварную формулу, которая вонзилась в пасть твари и захлопнула ее, наподобие мышеловки. Дух замотал головой, пытаясь освободиться, поднялся на задние лапы… однако в этот момент его накрыло невидимой сетью и вышвырнуло обратно в потусторонний мир.

Рэй смахнул пот со лба, стряхнул с одежды лепестки, думая о том, что в этот раз аруксин наелся безобидных цветов, а бывали случаи, когда его воздушный мешок наполняло менее приятное содержимое.

Заклинатель велел колеснице двигаться дальше.

Маленькие домики закончились, улица расширилась, по обеим ее сторонам появились здания повыше — в два, а то и три этажа. Наверху жили владельцы этих заведений и мелкие служащие, внизу располагались лавки и небольшие закусочные, конечно, сегодня закрытые — на каждой двери, выкрашенной зеленой краской, висел внушительный замок, и дужки их тоже были обмотаны цветами.

Здесь не было садов, но возле каждого строения росли высокие алатаны. Безусловно, не такие древние, как у храма, но довольно внушительные. Без этих деревьев было невозможно пережидать летнюю жару. Они не только давали тень, но и отпугивали мелких духов и мошку, которая не переносила запаха их длинных, серебристо-зеленых листьев.

Вот и сейчас, проезжая по пустой улице, Рэй чувствовал их свежий и одновременно пряный аромат. Он окинул взглядом дома, пока не замечая ничего подозрительного, но тут же его внимание привлекло поблескивание впереди.

Прямо посреди дороги растекалась лужа, которой здесь никак быть не могло. Заклинатель заставил колесницу замедлить ход, всматриваясь в странное препятствие и пытаясь вспомнить, слышал ли он когда-нибудь о чем-то подобном. Не вспомнил, хотел объехать подозрительную преграду, но в тот же миг из-за соседнего дома на него рухнуло плотное, разноцветное, шипящее, визжащее и подвывающее облако.

Несколько десятков крошечных созданий, вооруженных острыми зубами и когтями, набросились на колесницу, кусая толстые стебли и пытаясь добраться до ее хозяина. Пивы — духи-хранители насекомых — часто сбивались в стаи, но еще никогда заклинатель не видел их такими разозленными.

Рэй заставил колесницу резко крутануться на месте, стараясь сбросить маленьких злыдней. Те не ожидали такого маневра, и большинство из них не удержалось на повозке, но парочка особо въедливых все же протиснулась внутрь. Одного заклинатель развеял сразу, другой последовал за ним через несколько секунд, но успел цапнуть Рэя острыми зубами за руку.

Это было плохо — запах крови привлекал духов. Однако перевязывать рану было некогда, пивы, злобно вереща, снова сбились в стаю, планируя напасть во второй раз.

— Вперед! — крикнул седок, колесница рванула вверх по улице, с размаху ухнула в воду, подняв тучу брызг, и понеслась.

Рэй, оглянувшись, увидел, как маленькие существа с писком разлетаются в разные стороны, спасаясь от твари, прятавшейся в луже. Ученик господина Хейона успел разглядеть лишь острую голову, на миг появившуюся на поверхности. Мелькнул длинный язык, который схватил одного из пивов.

Заклинатель наскоро перетянул рану платком, не переставая смотреть по сторонам. У здания библиотеки в конце улицы кружили какие-то серые тени, а из открытого окна вылетали разодранные листы бумаги. Видимо, служитель не закрыл его достаточно плотно, и кто-то из потусторонних сущностей пробрался внутрь.

На шип колесницы прицепился один из обрывков, и Рэй успел разглядеть на дрожащем клочке рисовой бумаги несколько слов: «…всесущее наполнено жизнью…» Похоже, какая-то древняя рукопись. Будет завтра служителю нагоняй от старшего хранителя свитков.

Повозка вылетела на площадь, и тут же на нее с трех сторон накинулись серые обаками. Здоровенные шестилапые звери обрушились на ажурный шар, свирепо рыча, повисли на колючих стенках, замедляя его ход. Рэя швырнуло на спину, он услышал угрожающий треск стеблей и поспешил произнести заклинание. Если честно, он собирался приберечь его на самый крайний случай, но медлить было нельзя. Острые шипы засветились лиловым огнем и ударили в злобных духов тонкими молниями. Тварей отбросило в стороны, освобожденная повозка снова рванулась вперед, а Рэй швырнул себе за спину еще парочку заклятий, крепко связавших духов.

В кронах деревьев, растущих вокруг мелкого прудика в центре площади, щебетали птицы, а вместе с ними по веткам скакали яркие существа, похожие на радужных дроздов. В воде тоже кто-то плескался и громко фыркал. Надежные на первый взгляд камни, которыми была вымощена дорога, вдруг шарахнулись во все стороны от колесницы и с писком перекатились на другое место.

Еще одна улица, переплетение переулков. Заклинатель почувствовал, что пространство вокруг начинает вибрировать — существ становилось все больше. Над ним пронеслась черная тень, и Рэй едва успел отбросить ее в сторону. Голова начинала побаливать, но пока на эту боль можно было не обращать внимания.

Одну из дорог, ведущих к дворцу, наполняло дрожащее жаркое марево. За ним виднелись размытые белые шпили летней резиденции императрицы. Казалось, что легкое прекрасное здание тонет в раскаленном воздухе.

Рэй представил, каково сейчас жителям домов, рядом с которыми расположился юмэй. Целый день задыхаться от жары и молиться, чтобы поскорее наступила ночь.

«Отлично», — пробормотал молодой маг.

Он и не рассчитывал на подобную удачу. Конечно, его радость вызвали не мучения горожан — при виде плавящейся в душной топке улицы у него возник отличный план.

Ученик господина Хейона остановился на мгновение, произнес про себя короткую формулу и тут же увидел, как из узкой улочки выпорхнула маленькая птичка, не больше мухоловки, но сверкающая, словно драгоценный камешек.

Рэй приказал колеснице ехать как можно быстрее и понесся вперед так, что ветер засвистел в ушах. Юмэй весело летел следом. Сложность обращения с этим духом состояла в том, что его нельзя было изгнать. То есть теоретически можно, и маги древности как будто бы даже справлялись с подобной задачей, но не исключено, что рассказы об этом были всего лишь легендами.

Так что теперь заклинатель гнал колесницу, выбирая самые широкие улицы, а за ним легко порхал огненный дух. Хорошего в этом было только то, что остальные существа поспешно удирали, освобождая дорогу беспечному юмэю, не желая быть опаленными его дыханием. Но теперь страдать от жары пришлось самому Рэю. Пот заливал глаза, кожу щипало от прикосновений раскаленного воздуха, прутья колесницы начали угрожающе потрескивать, однако впереди уже виднелась широкая аллея, ведущая к центральному храму.

Перед ним была огромная круглая площадь, окруженная святилищами, посвященными добрым духам-покровителям. Как только юмэй оказался в самом ее центре, Рэй произнес еще одно заклинание, и птичка на миг потеряла из виду свою жертву. Она зависла в воздухе, затем недолго пометалась из стороны в сторону, но, так и не обнаружив иссиня-черный шар с человеком внутри, присела на вершину одного из каменных столбов.

А колесница уже катила по аллее, приближаясь к храму. Рэй чувствовал, как его голова раскалывается от боли. Перед глазами периодически начинало колыхаться красноватое облако. Управление пустынным духом вытянуло из него много сил, но до конца пути оставалось совсем немного. «Почти справился», — подумал заклинатель, когда вдали замаячили широко распахнутые ворота заветного храма, но даже не успел обрадоваться. Перед повозкой неизвестно откуда вдруг возникла неровная каменная глыба размером с небольшой дом.

— Стой! — крикнул Рэй.

Верная колесница успела остановиться, но ее занесло в сторону, и она задела боком неожиданное препятствие. Послышался громкий хруст, кусок повозки снесло начисто, и на землю посыпались обломки стеблей и шипов. Заклинателя едва не выбросило на дорогу.

Каменная глыба неторопливо пошевелилась, повернулась к человеку плоской невыразительной мордой с черными ямками вместо глаз, потом вдруг встопорщилась, словно спелая шишка, встряхнулась, и в Рэя полетели «чешуйки» — острые зазубренные камни. Часть их отскочила от оставшейся целой решетки, но некоторые попали прямо в дыру, раня и царапая мага.

Ученик магистра ответил не менее болезненным заклинанием, целясь в глаза твари, но та ловко увернулась. Ударил еще раз, вложив в магическую формулу всю доступную силу.

Мармух заскрипел, покачнулся и рассыпался грудой черных камней, в которых блеснуло несколько сапфиров, но вылезать из повозки и подбирать их не было времени.

Колесница поехала дальше, пропетляла несколько минут по дорожке, ведущей к храму. Вспугнула еще десяток бибов, играющих с мышами, перекатилась через ручей, едва разминулась с одним из граев, потом стукнулась о край террасы и замерла.

Еще не веря в то, что он добрался, Рэй вылез из колючего шара и, спотыкаясь, поднялся по трем ступенькам. На широком деревянном настиле под легкой крышей из бамбука лежали золотистые циновки с разноцветным узором по краю. Где-то мелодично позванивали колокольчики. Ветерок колыхал широкие малиновые ленты, свисающие со столбов, поддерживающих кровлю.

Заклинатель оглянулся на сад, ярко освещенный солнцем, и вошел в храм. Внутреннее помещение оказалось таким же уютным, как и терраса. Совсем небольшой светлый зал… и совершенно пустой.

«Неужели я первый? — с легким недоумением подумал Рэй, опускаясь на циновку. Он вспомнил, что не видел ни одной колесницы перед входом. — Неужели действительно никто еще не достиг храма?.. Может, подъехали с другой стороны?».

Все его раны и ссадины неожиданно заболели, но он приказал себе не расслабляться и принялся напряженно прислушиваться. «В конце концов, учитель говорил, что будет ждать до вечера… еще есть время», — убеждал он себя.

Из сада доносился умиротворяющий звон колокольчиков, шелест ветра, попискивание мышей. В двух широких чашах, наполненных водой и стоящих у стены, плавали цветы и солнечные блики. Золотые зайчики скакали по стенам…

«Уж Сагюнаро-то доберется, — продолжал размышлять Рэй, чтобы заглушить непонятную тревогу, — он гораздо талантливее меня. А Канринину всегда везло… Казуми хитрый и ловкий. Да и Гризли хоть и увалень, если рассердится, может справиться с любым духом».

Он сам не заметил, как стал постукивать кулаком себя по колену, беспокоясь все сильнее. Чтобы отвлечься, начал прокручивать в голове весь проделанный путь. Искать ошибки и промахи. Если бы он был проворнее, то не позволил бы пиву укусить себя. Слишком долго возился с обаками. Можно было и не тратить на них весь магический заряд колесницы. И вообще, стоило признать, что существ, которых он встретил, было не так уж и много. А если бы по дороге не попался огненный юмэй…

Рэй резко повернулся, услышав неровные шаги.

Противоположная от входа стена мягко ушла в сторону, и в зал ввалилась растрепанная, окровавленная девушка. Ее светлое одеяние было заляпано бурыми и зелеными пятнами, коленки ободраны. В руке незнакомка сжимала что-то вроде короткого копья с длинным наконечником. На симпатичном, хоть и бледном лице ясно читалось облегчение, которое тут же сменилось тревогой. Взгляд светло-фиалковых глаз с беспокойством обежал зал, натолкнулся на Рэя. Девушка нахмурилась, закусила нижнюю губу и устало опустилась на циновку в нескольких шагах от него. Судорожно вздохнула, отбросив за спину густые темно-русые волосы, и замерла, глядя прямо перед собой.

Так они сидели несколько минут молча, напряженно вслушиваясь в тишину за стенами храма. Но ничего не происходило.

— Гаюр? — машинально спросил заклинатель, глядя на зеленые пятна, покрывающие одежду девушки.

— Что?

Она также, видимо, думала о своем, потом поняла, о чем речь, и кивнула:

— Да. Гаюр. Маленький. — А потом вдруг посмотрела на Рэя с затаенным отчаянием: — Послушай, ты не видел никого из… здесь больше никого не было, кроме тебя?

— Нет. А ты по дороге никого не встретила?

Девушка отрицательно покачала головой, и ее рука крепко сжала оружие, лежащее рядом.

— Я не понимаю, почему они еще не приехали, — прошептала она. — Сорано такая сильная, у нее всегда все получалось. Има первая проходила любое испытание. У Юри талант…

Она запнулась, а заклинатель невесело улыбнулся — мысли девушки были отражением его собственных.

— Нам просто повезло.

Конечно, это было слабым утешением, но Рэй чувствовал, что должен сказать хоть что-то.

— Нам не повезло, — ответила она голосом, лишенным выражения. — Я читала, что заклинатель… настоящий заклинатель всегда неосознанно выбирает самое лучшее время для того, чтобы пройти назначенный путь. Наверное, ты проснулся раньше всех или выбрал самую удачную дорогу, или что-то тебе подсказывало, что нужно задержаться в каком-то месте или, наоборот, проскочить его быстрее… Так же, как и я.

Девушка отвернулась, и теперь Рэй видел только гриву ее растрепанных волос. Он подумал, что еще сказать заклинательнице, а потом вдруг заметил дыру на боку ее платья и кровь, пропитавшую ткань.

— Ты ранена.

— Уже затягивается, — отозвалась она, не шевелясь, — ты же знаешь, на таких, как мы с тобой, все заживает очень быстро. Юри говорила… — Собеседница запнулась и замолчала.

А Рэй решил повторить то, чем пытался утешить себя сам:

— До вечера еще есть время.

Она отрицательно помотала головой, хотела что-то возразить, но с той стороны, откуда пришла девушка, снова послышались неторопливые шаги. Заклинатели замерли, с надеждой вглядываясь в светлую стену, но, когда та отодвинулась в сторону и они разглядели входящего, — уныло переглянулись.

Впервые при виде магистра Рэй испытал разочарование и, пожалуй, даже легкое раздражение — как тот мог быть таким довольным, когда большая часть его учеников застряла неизвестно где в городе, наполненном враждебными духами.

— Рэй и Нара, — произнес господин Хейон, с видимым удовольствием рассматривая воспитанников, и одобрительно покачал головой. — Вы не разочаровали меня. И я рад сообщить вам, что первая ступень вашего обучения закончена и теперь, когда вы так успешно прошли это испытание, пришло время перейти ко второй.

Рэй ничего не знал о второй ступени, но сейчас его отчего-то не интересовал собственный успех, видимо, так же как и Нару.

— Учитель, — тихо, но настойчиво произнесла девушка. — Скажите, вы знаете, что с остальными?

— Они не справились с заданием, — мягко, но без сожаления ответил магистр.

— Но вы же говорили, у нас есть время до вечера, — возразил Рэй, быть может, излишне резко. — И вы будете ждать.

Господин Хейон печально улыбнулся, глядя на ученика пронизывающим взглядом.

— Да, я подожду. Но не думаю, что сюда придет кто-то еще. Ты же сам понимаешь, чем больше задерживается заклинатель при выполнении изгнания духа, тем меньше его шансы остаться в живых. Казуми был прав. Мне нужны умные, смелые, находчивые и удачливые ученики. Вы именно такие.

Подозрение заклинателя о том, что учитель может слышать сквозь стены, вновь подтвердилось. Да, Казуми говорил именно так, но слова магистра о собственной исключительности не вдохновили и не обрадовали Рэя.

— И я рад, — продолжил господин Хейон, — что со мной останетесь именно вы. С этого дня вы перестаете быть учениками и становитесь моими помощниками. Вам отведена особая роль в этом мире…

Нара вздохнула, но молодой заклинатель не услышал в этом вздохе облегчения и восхищения.

— Вы думаете, что все остальные мертвы? — спросил он, сжимая кулаки.

— Скорее всего, — спокойно ответил учитель, внимательно приглядываясь к ученику.

— Но вы не уверены в этом. — Заклинатель не менее пристально уставился на магистра. — А если кто-то из них жив! Неужели мы не попытаемся помочь им? Даже не узнаем, что случилось?

— Ты знаешь наши законы. Каждый несет ответственность за себя сам.

— Это несправедливо! — Рэй вскочил, чувствуя на себе тревожный взгляд Нары. — Вы учили нас тому, что все заклинатели одиночки, и каждый из нас должен надеяться только на себя. Но я помню о том, что вы говорили еще. Мы должны защищать людей от потусторонних сущностей. А те, с кем я учился, не только маги, но еще и люди.

— Рэй, — тихо и угрожающе произнес учитель, — не нужно искажать мои слова.

Но заклинатель уже повернулся к Наре:

— У тебя есть колесница?

— Что? — Она захлопала длинными ресницами, глядя на него почти с ужасом.

— На чем ты приехала сюда?

— Стоит во дворе, но…

— Можешь одолжить? Моя сломана.

— Рэй, — произнес магистр громче. — Я запрещаю тебе покидать храм.

— Учитель, я… — На мгновение заклинатель почувствовал ту же неуверенность, что и Рекар, отказывавшийся проходить последнее испытание. — Я вернусь, обещаю. Просто я знаю, что должен помочь хоть кому-то из них. Иначе…

Он не сумел объяснить, что именно будет чувствовать всю жизнь, если останется сидеть в безопасном храме, зная о том, как его товарищи погибают. Рэй махнул рукой и сделал то, чего раньше даже не мог представить, — впервые ослушался наставника. Он повернулся и, не глядя на учителя, вышел из зала.

Посреди террасы, раскрашенной солнечными бликами, заклинатель остановился, вновь прислушался к себе и понял — он все делает правильно, хотя это и похоже на сумасшествие.

Дверь в храм с шелестом отодвинулась, и он услышал взволнованный голос девушки:

— Рэй, подожди! — Прихрамывая и зажимая ладонью бок, она подошла и сунула ему в руку свое копье. — Возьми это.

— Я никогда не управлял яри.[1] — Он глянул на острие оружия.

— Это очень просто, — торопливо заговорила Нара. — Надо всего лишь направлять через него свою магию. И он сможет поразить духа даже на расстоянии.

— Ладно. Спасибо тебе…

— А взамен я хотела бы попросить, — сказала она, не слушая слов благодарности, — если вдруг ты увидишь кого-нибудь из моих подруг… поможешь?

Рэй кивнул, не глядя ей в глаза. Он знал, что поедет другой дорогой и вряд ли сможет встретить девушек, но не стал напоминать об этом юной заклинательнице. Повернулся к ней спиной и спустился по ступеням в сад. А когда поднял голову, Нары на террасе уже не было.

Он машинально провел ладонью по боку своей колесницы, нагретому солнцем. Та чуть кольнула острыми шипами кожу в ответ, словно поздоровалась. А Рэй крепче сжал яри и пошел по узкой дорожке к другому входу в храм, где должна была стоять повозка девушки.

Но не успел отойти далеко. Из сада послышался громкий вопль боли, следом еще один… и еще….

Заклинатель устремился в ту сторону. Пробежал по дороге, свернул в кусты, спугнув двух бибов, и, когда они хотели броситься на него, метнул в них магическую формулу, заметив мельком, как она быстро сорвалась с острия оружия. Он сам не понял, как это получилось, но сейчас было не время раздумывать.

Рэй продрался сквозь заросли и замер, увидев человека, шатающейся походкой бредущего сам не зная куда. Заклинатель невольно содрогнулся от отвращения, увидев, что тот весь с ног до головы покрыт серыми извивающимися тварями. Они царапали и кусали несчастного, а он с криком пытался отодрать от себя ядовитых журов, но они вновь вцеплялись в него, громко шипя.

Слепо шаря по воздуху руками, бедняга наконец пошатнулся и упал.

Рэй размахнулся и швырнул заклинание. Наверное, чересчур мощное, потому что существа разлетелись во все стороны, а некоторые испарились, оставив после себя только облачка пара. Но спасенный тут же поднялся на колени, упираясь руками в землю, и, тяжело дыша, склонил голову.

Заклинатель подбежал к нему, рывком поставил на ноги и только сейчас узнал в оборванном, измученном и окровавленном человеке высокомерного щеголя Казуми. Тот вцепился в спасителя, дрожа и бормоча невнятно:

— Это ты… ты добрался… я бы тоже сумел, если бы не эти… твари.

— Ты и добрался. — Не обращая внимания на его лепет, Рэй потащил товарища к храму.

— Ты не должен… был помогать. — Казуми попытался привалиться к камню, мимо которого они проходили, но заклинатель не дал ему остановиться.

Довел до террасы, втолкнул на ступени и только тогда позволил рухнуть на циновки.

— Не думал… что ты справишься, — прошептал тот, потянулся к чаше с цветами и окунул в нее голову.

Не дожидаясь, когда он вынырнет, Рэй схватил Казуми за плечо и вытащил из воды.

— Ты знаешь, где остальные?

— Канринина не видел, — ответил тот уже более внятно, вытирая рукавом мокрое лицо. — Но он говорил, у него какой-то хитрый план. Так что, думаю, этот везунчик не пропадет. Гризли бодро удирал от стаи гаюров. А у Сагюнаро сломалась колесница. — Казуми злобно оскалился и произнес с наслаждением: — Похоже, наш умник получит хорошую трепку от шиисанов.

— Шиисаны?! — вскликнул Рэй, полагая, что ослышался. — Ты их видел? Но они же выбираются только ночью! Они напали на него?

— Собирались, — равнодушно пожал плечами третий ученик господина Хейона, поливая водой из чаши на искусанные ноги. — Когда я проезжал мимо, они как раз пытались его прикончить. Хотя держался он хорошо, — с неожиданным великодушием признал Казуми.

— И ты ему не помог?! — с яростью, удивившей его самого, воскликнул Рэй.

— Связываться с неизгоняемыми? — искренне удивился тот. — Я что, похож на психа?

— Нет, — честно ответил собеседник. — Ты похож на трусливый корм журов. Жаль, что я не дал им сожрать тебя.

Не чувствуя ничего, кроме омерзения, Рэй отвернулся от спасенного Казуми и пошел прочь.

— Эй! — заорал тот, не сразу придя в себя от оскорбления. — Ты что?! Совсем спятил?! Думаешь, ты подходишь на роль спасителя?! Идиот! Давай, вали, помогай своим тупым дружкам! Сам сдохнешь там! Позер!

Заклинатель не ответил. Ему было все равно, что кричат вслед.

Колесница Нары нашлась очень быстро. Она лежала возле кустов жасмина, буйно разросшихся у восточной стены храма. Едва увидев повозку, Рэй с досадой подумал, что все его самые худшие предположения сбываются. Издали она напоминала стрекозу бирюзового цвета с длинными прозрачными крылышками и чем-то вроде ажурной беседки на спине. Вся эта конструкция казалась очень хрупкой и ненадежной.

«Далеко я на этом не уеду», — с раздражением подумал Рэй, понимая, впрочем, что неправ. Его абсолютно не касалось, как выглядела повозка Нары, к тому же девушка добралась на ней до храма. И ее колесница не была сломана.

Прикидывая, какую часть из этой конструкции можно выломать, чтобы починить свою собственную повозку, и размышляя над тем, можно ли ее вообще починить, заклинатель подошел ближе. И только тут с облегчением увидел, что все это устройство гораздо менее легкомысленное, чем показалось ему на первый взгляд.

Хвост «стрекозы» состоял из острых трехгранных пластин. «Крылья» — тонкие лезвия. А беседка — защита для седока, не уступающая по прочности собственному изобретению Рэя. Он уважительно покачал головой, прикоснулся острием копья к куполу, и тот, помедлив секунду, распахнулся, открывая удобное сиденье.

Залезая внутрь, заклинатель дотронулся до спины стрекозы и заметил, что его пальцы испачкались в чем-то липком и красном. «Кровь», — подумал он отстраненно, вытер руку о рубашку и сел в кресло. Оно оказалась тесноватым, но с этим неудобством можно было смириться. Гораздо больше Рэя беспокоило то, что повозка неохотно оторвалась от земли и поплыла вдоль стены храма с заметным усилием.

Как и все остальные колесницы, эта была рассчитана лишь на своего хозяина.

— Ладно, — пробормотал Рэй, пытаясь удобнее устроиться в кресле, — все равно быстрее, чем пешком.

Стрекоза лениво двинулась к воротам.

Рэй положил копье Нары поперек коленей и напряженно смотрел по сторонам. Тревога за друзей сменилась все возрастающим ощущением опасности. Инстинкт заклинателя и здравый смысл требовали от ученика магистра приобрести более надежную защиту, прежде чем соваться в город.

Рэй замер, напряженно прислушиваясь. Не обращая внимания на усиливающуюся жару, птицы щебетали все громче. Из дальнего конца сада слышалось радостное тявканье собаки. Над цветущими деревьями с довольным гулом вились пчелы. Поскрипывал ставень, мелодично позванивали ветряные колокольчики… Едва слышно журчала вода.

— То, что нужно, — сказал себе заклинатель и велел колеснице свернуть с тропинки.

Проскользнув сквозь цветущие заросли дрока, стрекоза оказалась на краю небольшой полянки, посреди которой стояло несколько серых камней. Из верхнего вытекал крохотный ручеек и падал в гранитную чашу маленького пруда, густо заросшего серебристой осокой. А возле камней в воздухе задумчиво парил маленький дух. Длинное струящееся зеленоватое одеяние колыхалось вокруг его тела и само казалось продолжением ручья. Существо можно было бы назвать даже милым, если бы не багровые пятна вокруг темных глаз и глубокие складки у бесплотных губ. Один из безликих. Опасный, когда голодный, и еще более опасный — сытый.

Все эти странные сущности, не отвечающие ни за что в этом мире и не покровительствующие никому из живых, обожали воду. Это была одна из их непонятных прихотей.

И, в отличие от многих других духов, с ними иногда удавалось договориться.

Рэй выбрался из колесницы и медленно приблизился к духу, крепко сжимая копье.

— Я ищу своих друзей, — произнес он негромко.

Безликий поднял голову и с легким удивлением посмотрел на человека так, словно только сейчас заметил его и еще не знал, как поступить с ним.

— Помоги мне найти их, — быстро сказал Рэй, прежде чем существо успело принять какое-нибудь решение.

Удивление на лице духа сменилось жадным интересом, темные глаза сверкнули.

«Чем заплатишь?» — прочел заклинатель в его голодном взгляде.

— Силой всех, кого я убью сегодня.

Тот улыбнулся довольно, кивнул, затем приподнял руку, окутанную струящимся рукавом, указал на повозку и вопросительно посмотрел на заклинателя.

— Да, — сказал тот, одновременно снимая защитное заклинание с колесницы. — Но помни, я слежу за тобой.

Безликий снова ухмыльнулся и двинулся вперед, на лету превращаясь в тонкую струйку дыма, которая легко втекла в повозку. Стрекоза ожила на миг. Она хищно стегнула хвостом, крылья-лезвия рассекли воздух с угрожающим шелестом, а бирюзовый цвет повозки окрасился багровым.

Рэю уже доводилось вселять духов в различные артефакты, но еще никогда он не работал с безликими, хотя учитель рассказывал, что они необычайно искусны и сильны. Теперь заклинатель убедился в этом сам.

Едва он занял свое место, как колесница устремилась вперед с удивительным проворством, молниеносно исполняя приказы. И тревога заклинателя, вызванная тем, что он потерял слишком много времени, немного улеглась.

Хотя теперь у него появились другие причины для беспокойства.

За оградой по-прежнему лежали камни, оставшиеся от мармуха. Вокруг них ползало несколько журов. Они возмущенно зашипели, увидев колесницу, вылетевшую из ворот, и шмыгнули в разные стороны.

Тенистая аллея выглядела пустой и мирной, но Рэй, чувствуя опасность, велел колеснице ехать медленнее. Легкий ветерок гнал перед ней несколько сухих листьев и заставлял их кружиться в беззвучном хороводе.

— Вперед, — приказал заклинатель, повозка чуть ускорила скольжение, и в тот же миг на человека обрушилась волна душистого запаха, а следом за ним на стрекозу упала темная тень.

Колесница дрогнула, останавливаясь. Заклинателя отбросило на стенку беседки, и он увидел совсем близко, за резной сетью, прекрасное женское лицо с огромными синими глазами и алыми губами. Белые руки страстно сжали прутья. Белая грудь вздымалась от частого дыхания.

Рэй смотрел на нее, понимая, что должен ударить это существо заклинанием посильнее, но не мог даже пошевелиться, словно завороженный глядя на него.

— Наконец-то, — произнесла незнакомка низким, чарующим голосом, чуть задыхаясь. — Я так долго тебя ждала.

Ладонь с растопыренными пальцами проскользнула между прутьями и коснулась заклинателя. Ему показалось, что кожу на груди обожгло сквозь рубашку, и тут же на него накатила волна сладкой слабости.

— Впусти меня, — прошептала сайна, теснее прижимаясь к кружевной клетке, — твоя колесница жжется.

И действительно, Рэй увидел на ее теле красные полосы, оставленные защитной формулой, наложенной на колесницу. Но красавица, не обращая внимания на боль, все так же настойчиво пыталась проникнуть внутрь, ближе к человеку. Ее лицо горело неподдельной страстью, а голос, превратившийся в невнятный шепот, завораживал.

Еще немного — и заклинатель открыл бы решетку, но вдруг увидел длинные когти, появившиеся на тонкой руке, нежно касавшейся его. В тот же миг стрекоза дернулась, пытаясь стряхнуть с себя духа, а Рэй вздрогнул, приходя в себя. Сайна потеряла равновесие, отвела взгляд от заклинателя, и он, окончательно освободившись от ее власти, ударил существо острым заклинанием прямо в белое открытое горло.

Женщина пронзительно вскрикнула и растаяла. А ее сила перетекла к безликому, вселенному в колесницу. Рэй почувствовал его удовольствие и злобную радость. Колесница снова дрогнула, как будто потягиваясь, а затем рванулась вперед…

— Давай в объезд, мимо площади, — велел он повозке, и та послушно завернула за угол.

Рэю понадобилось совсем немного времени, чтобы увидеть, что город теперь заполнен новыми жителями, а ему действительно повезло — можно сказать, что в своем путешествии от одного храма до другого он видел лишь безобидных созданий.

На узкой улочке, по обеим сторонам которой росли старые ивы, Рэй заметил маленькую девочку, раскачивающуюся на качелях из ветвей. Едва услышав шелест магической повозки, она замерла и медленно повернула голову. Человек с содроганием увидел, что у нее нет лица, а вместо него — бледное размытое пятно, обрамленное золотыми кудряшками.

«Убей ее, — прошелестел над ухом Рэя едва слышный голос, и ученик магистра понял, что с ним говорит безликий, поселившийся в колеснице, — убей, пока она не напала первой».

Существо сидело не двигаясь, и заклинатель чувствовал, что оно пристально наблюдает за ним.

«Ты просил помощи. Я помогаю».

— Она не собирается нападать, — ответил Рэй, глядя на неподвижное создание, мимо которого проплывала колесница.

«Глупец, — со злостью прошипел безликий, — она уже убивает тебя».

И Рэй, глядя в белое пятно несуществующего лица, вдруг почувствовал резкую боль в висках. Он взмахнул копьем Нары, швыряя в существо заклинание. Почувствовал, что попал, но «девочка» даже не пошевелилась, хотя голове стало легче. Вторая формула изгнания сбросила духа с веток, но уничтожила его лишь третья.

«Это корри, — чуть громче пояснил безликий, поглотивший еще одну порцию чужой силы. — Они могут пить чужую жизнь на расстоянии».

— Знаю, — ответил Рэй, рукавом вытирая пот со лба, — но я никогда раньше не видел ни одну из них.

«Теперь направо, — велел дух. — Я чувствую кого-то из смертных».

Заклинатель не успел обрадоваться, как увидел новую опасность. Дальше по улице бродили «добрые старички» — чудовищно толстые, неповоротливые существа, похожие на кое-как перевязанные мешки с жиром. Обычно они слонялись по двое, но теперь к Рэю, угрожающе посвистывая, двинулось не меньше десятка голодных, злобных тварей.

— Вперед! — приказал заклинатель колеснице, прикидывая, как легче проскочить между ними. Но вдруг заметил в тени между домов обломок темно-фиолетового крыла и еще какие-то обрывки… клочья пестрой ткани.

Он не успел до конца понять, что это такое, но уже отдал повозке приказ напасть. Хищная стрекоза врезалась в самую гущу духов, кромсая их лезвиями и жаля хвостом. А сам Рэй поражал тварей своей магией. «Старички» разлетались в дым, который тонкими струйками просачивался в землю, и безликий жадно поглощал их силу.

Уничтожив всех, заклинатель ударом копья заставил колесницу остановиться, открыл защитный купол, вылез и подошел к тому, что осталось от Канринина. Самый удачливый и ловкий из учеников магистра лежал на земле, а возле его вытянутой окровавленной руки валялась искусно сделанная маска — слепок с прекрасного лица, которое могло принадлежать и мужчине, и женщине. Ноги и руки Канринина казались гораздо длиннее, чем у обычного человека, а из спины торчали обломки крыльев.

Рэй несколько мгновений смотрел на товарища и наконец понял, отчего тот выглядит так странно и каким был его хитрый план.

Канринин постарался придать себе облик одного из духов — крылатого, но не умеющего летать иумэ. И если бы Рэй встретил его на улице, никогда не отличил бы от настоящего даже по ощущениям. Невероятная маскировка…

Но в этот раз удачливому заклинателю не повезло. Потусторонние сущности в конце концов распознали обман.

— А ведь он прошел так далеко…

За спиной послышался скрипучий вздох колесницы и тихий, насмешливый голос безликого:

Мы те, кто задувает огонь в ваших очагах, Мы те, кто скрипит половицами в старых домах, Мы живем в дуплах мертвых деревьев, пищим мышиными голосами и смотрим из провалившихся окон разрушенных храмов. Мы не позволяем смеяться над собой и видим любую ложь.

Рэй ничего не ответил. Он заметил, что колесница, в которую был вселен дух, напившийся чужой силы, стала выше, крепче и мощнее.

— Нужно ехать, — сказал заклинатель, глядя на мертвое лицо Канринина.

«Все еще надеешься?» — усмехнулся безликий.

Надеяться было особо не на что. Но Рэй уже не мог повернуть обратно.

Он снова мчался по солнечному городу, наполненному чужими, враждебными голосами, человеческим страхом за плотно закрытыми дверьми, шелестом ветра и лаем собак. Снова убивал, расчищая путь, слушал короткие реплики безликого, показывающего дорогу.

«Впереди… за деревьями… кто-то живой», — отрывисто произнес дух, и в то же мгновение Рэй услышал крик, полный ярости и боли.

— Гризли! — воскликнул заклинатель и вылетел на перекресток.

Колесницу занесло, но она тут же выровнялась, сбила хвостом одну серую лохматую тень, перепрыгнула через вторую.

Рэй убил еще пару косматых существ и увидел наконец товарища.

Гризли отбивался от нескольких гаюров. Вернее, когда-то пытался отбиваться. Твари, похожие на плохо сметанные копны сена на коротких, словно обрубленных ножках, швыряли друг другу грузного, неповоротливого человека, и тот летал по воздуху, как надувной мяч. Его руки оказались приклеенными к телу липкой зеленой массой, поэтому Гризли мог только изрыгать проклятия и тщетно силился лягнуть кого-нибудь из духов, пролетая над ними.

Обрадованный тем, что видит товарища живым, Рэй едва не рассмеялся. Но шутки гаюров могли закончиться очень быстро, поэтому следовало поторапливаться самому.

Заклинатель пробормотал несколько формул, одновременно чувствуя, как по телу стрекозы пробежала мгновенная дрожь — словно безликого тоже коснулось колючее дыхание человеческой магии. Но в то же мгновение повозка по приказу хозяина ринулась на врагов. Гаюры заметили нового смертного и бросили надоевшую игрушку. Гризли рухнул на землю. Рэй успел заметить его вытаращенные глаза и изумленно разинутый рот. Но больше отвлекаться было некогда.

Несмотря на свою внешнюю неповоротливость, косматые твари оказались очень ловкими. Заклинатель едва успевал уворачиваться от липких комков зеленой слизи, которой они пытались зашвырять его. Колесница взлетала, припадала к земле, отпрыгивала в сторону, словно живое существо, а Рэй убивал духов. Только сейчас он в полной мере смог оценить подарок Нары. Копье поражало даже самых дальних сущностей и не давало им подобраться ближе, чтобы прицелиться лучше. Хотя пару раз на стрекозу шлепались зеленые комки клея и слышалось злобное рычание безликого.

— Осторожно! За тобой! — послышался вопль Гризли.

Рэй круто развернул повозку и сквозь щель в кружевных прутьях с размаху вонзил копье в брюхо подкравшегося почти вплотную гаюра. Дух исчез, и тут же стрекоза разрубила лезвиями крыльев еще одного. Подпрыгнула на месте, заклинатель поспешно огляделся, но перекресток оказался пуст. Только Гризли, пыхтя и отдуваясь, пытался встать на ноги.

Ученик магистра распахнул купол защиты и спрыгнул на землю, заметив мельком, насколько выше и больше стала колесница, словно сила, поглощенная безликим, увеличивала и его вместилище.

— Рэй?! — воскликнул Гризли, увидев товарища и от нового приступа удивления прервав попытки встать. — Ты что здесь делаешь? Чья это повозка? У тебя же вроде была другая? Да ты вообще как сюда попал? Ты что, вернулся?!

Последний вопрос он произнес почти со священным ужасом, при этом еще больше вытаращив глаза.

— Вернулся, — нехотя ответил заклинатель, торопливо подходя к нему. Взял за воротник и с некоторым усилием помог подняться на ноги.

— Ты дошел до храма и повернул назад? — снова уточнил Гризли, как будто опасаясь, что его товарищ не в себе.

— Не шевелись, — велел ему Рэй, срезая острием копья уже успевшую затвердеть слюну гаюров.

— Но нам же велели действовать в одиночку, — продолжал недоумевать здоровяк, пытаясь отодрать руку, прилипшую к телу. — Я никак не ожидал, что кто-то появится… Как тебе такое вообще пришло в голову…

— Ты был прав, — сказал Рэй, окинув взглядом улицу. — Нам всем нужно было действовать вместе.

— Но учитель говорил…

— Забудь о том, что говорил учитель, — резко сказал заклинатель, и Гризли поспешно замолчал, услышав в голосе товарища непривычные жесткие интонации.

Он наконец смог освободить склеенные руки и облегченно вздохнул.

— Эти твари подкараулили меня, и если бы не ты… Спасибо, Рэй.

— Не за что, — ответил тот, заметив какое-то смутное движение в конце улицы. — Надо поторапливаться. Твоя колесница уцелела?

— Куда там! — махнул рукой Гризли. — Развалилась, как только эти твари набросились на меня со всех сторон. Но, я думаю, мы поместимся в твоей.

Рэй еще раз взглянул на стрекозу и с легким неприятным чувством увидел, что она увеличилась едва ли не в два раза и стала выглядеть угрожающе.

— Где ты раздобыл такую? — почти с восхищением осведомился Гризли, подходя следом за Рэем к повозке и забираясь наверх.

— Одолжил, — ответил тот нехотя, чувствуя вонь от слюны гаюров, оставшейся на одежде спасенного товарища, и велел повозке двигаться вперед.

— Погоди, ты куда? — забеспокоился Гризли, вертя головой. — Нам же в другую сторону.

— Сагюнаро тоже нужна помощь, — сухо отозвался заклинатель, давая нескольким обаками, рыщущим в конце улицы, пробежать мимо, не заметив людей. — Казуми сказал, что на него напали шиисаны.

«Шиисаны? — прозвучал вдруг прямо над ухом Рэя голос безликого, ставший гораздо громче и резче, чем прежде. — Ты сказал „шиисаны“?».

Гризли дернулся так, что с размаху заехал соседу локтем в бок, и воскликнул:

— Что это?!

«Ты собираешься сражаться с неизгоняемыми?» — продолжил дух, не обращая внимания на второго человека.

— А в чем дело? — грубовато спросил Рэй. — Не все ли тебе равно, чью силу пить.

«Твой друг безумен», — сообщила потусторонняя сущность помрачневшему Гризли и замолчала.

— Это безликий, — объяснил Рэй товарищу.

— Я уже понял, — буркнул тот. — И похоже, он прав. Ты действительно свихнулся. Сколько правил ты еще хочешь нарушить? Связался с запретным духом, вселил его в свою колесницу, собираешься драться с неизгоняемыми… может, в тебя самого кто-то вселился.

— Не хочешь ехать со мной — оставайся. — Рэй ударом копья послал заклинание в смутную серую тень, метнувшуюся к ним из-за угла высокого дома.

— Нет уж, — откликнулся Гризли, изгоняя вторую сущность, выползающую из-под крыльца. — Я с тобой.

— Налево, — велел безликий, и колесница тут же послушно нырнула под низкую арку, за которой начинались кварталы бедноты.

Эта часть города чаще всего подвергалась нападениям агрессивных духов. Темные, приземистые домишки жались здесь один к другому, слепо глядя на мир крошечными окнами, загороженными чем попало. За низкими, покосившимися заборами робко зеленели маленькие огородики. На веревках, натянутых между потемневшими от времени занозистыми палками, моталось мокрое серое белье.

И, словно в насмешку над человеческой бедностью, почти возле каждого дома пышно цвели золотые сильвы. Их кусты казались лишенными листьев, а тяжелые душистые грозди цветов свисали до самой земли. Над ними порхали стаи разноцветных бабочек и вились пчелы.

Волны густого медового аромата неспешно плыли в неподвижном воздухе, и Рэй с наслаждением вдохнул его.

— И зачем Сагюнаро сюда понесло? — пробормотал Гризли, ни к кому конкретно не обращаясь, и громко чихнул, снова толкнув соседа.

Рэй заставил колесницу притормозить, пропуская двух кошек, перебегающих дорогу. Еще одна сидела в пыли на другой стороне и, блаженно щурясь, смотрела на людей.

«Вашего друга заставили свернуть сюда», — отозвался безликий.

— Да ну? — подозрительно спросил Гризли, хотел добавить что-то еще, но Рэй предостерегающе толкнул его, потому что заметил слева, за одним из заборов, сгорбленную старуху, возящуюся в огороде.

— Эй, бабка, — заорал вдруг здоровяк, — а ну иди отсюда, пока тебя обаками не сожрали! Да запрись хорошенько!

— Тихо, — шикнул на него Рэй. — Ты что, не видишь? Это не человек.

— Нет, — сконфуженно прошептал тот. — А я не почувствовал.

Колесница проплыла мимо старухи, продолжавшей что-то искать на земле.

— Полольщица, — так же тихо произнес Рэй, наблюдая за духом.

— Я слышал, они могут указывать места, где зарыты клады. — В голосе Гризли послышались азартные нотки. — Нужно только подобраться тихо…

«Впереди», — сказал безликий, перебив человека, но заклинатель уже сам увидел.

На дороге, полузасыпанные пылью, сверкали радужные слюдяные обломки. Все, что осталось от колесницы Сагюнаро. Когда-то она была похожа на рыбу-ежа — такая же юркая, покрытая острыми иглами и очень крепкая.

Как-то Рэй на спор пытался пробить ее стенки. Он опробовал все возможные заклинания, однако так и не смог даже поцарапать эту повозку. Теперь она валялась на земле, словно лопнувший стеклянный шар, и было сложно представить силу, которая могла бы сделать это. Но Сагюнаро рядом не было.

— Ни крови, ни обрывков одежды, — тихо произнес Рэй, внимательно осматриваясь.

«Он еще жив, — равнодушно отозвался безликий. — Шиисаны унесли его с собой».

— Зачем? — судорожно сглотнув, спросил Гризли.

Дух не ответил. Рэй тоже промолчал. Ему не особенно хотелось распространяться о привычках неизгоняемых. Ему вообще не хотелось думать о том, что могло случиться с Сагюнаро. И впервые после того как заклинатель покинул храм, ему стало действительно страшно.

«Прямо за теми деревьями, — сказал безликий. — Старый дом. В нем вход в подземные залы».

— Ты полезешь под землю? — недоверчиво спросил Гризли.

— Да, — коротко ответил Рэй, пытаясь не обращать внимания на холодок плохого предчувствия, пробежавший по спине.

— Это самоубийство! Зачем тебе это надо?!

— Если когда-нибудь меня позовут прогонять шиисанов, — сквозь зубы произнес Рэй, направляя колесницу к заброшенному дому, — я не хочу, чтобы у одного из них оказалось лицо Сагюнаро.

Гризли примолк, сосредоточенно сопя, и не сказал больше ни слова до тех пор, пока повозка не остановилась в траве возле покосившегося крыльца. Само здание казалось нависающим над людьми и готовым проглотить их. На широкой террасе лежал слой прошлогодних сухих листьев. Между стропил прилепился серый клубок — старое осиное гнездо.

— Я и не знал, что здесь вход в подземелья, — прошептал Гризли.

«Он открывается лишь один раз в году, — сказал безликий. — Сегодня».

Рэй решительно выбрался из колесницы, крепче перехватив копье. Помедлив, товарищ последовал за ним.

— Нам ни за что не справиться с ними. Ты же знаешь, — бормотал он на ходу. — Их нельзя убить, только отогнать. И как ты собираешься это сделать в их собственных подземельях? Ты же понимаешь, что это невозможно.

Рэй понимал. Он стоял, сжимая бесполезное оружие, и смотрел на черный провал двери, за которым начиналось царство неизгоняемых. Идти туда — означало погибнуть. Быстро, если очень повезет, медленно, если повезет не слишком, но самое страшное — оказаться в плену, как Сагюнаро…

«Шиисанов можно убить, — прозвучал за спиной голос безликого. — Не обездвижить на короткое время, а уничтожить окончательно».

Рэй обернулся:

— Это по силе лишь духу, равному им по могуществу.

«Такому как я. Теперь», — ответил тот, и в голосе его послышалась хищная улыбка.

— Ладно. Я выпущу тебя.

Заклинатель произнес нужную формулу и тут же увидел, как дух в виде облака дыма неторопливо вытекает из колесницы. Безликому понадобилось всего несколько мгновений, чтобы вновь приобрести материальную форму. Но теперь он был на голову выше человека и гораздо шире в плечах. Его одежда больше не казалась легкой и тонкой. Сейчас она напоминала твердый панцирь, поблескивающий словно крылья жука. Глаза на бледном лице горели желтым.

— Ты поможешь мне?

«Взамен на их силу», — привычно отозвался дух.

Гризли передернул плечами и спросил:

— А ты не боишься, что друзья-шиисаны потом отомстят тебе за предательство?

Безликий неторопливо повернулся к нему и вдруг растянул рот, в котором оказалось множество острых зубов, в широкой усмешке:

«У неизгоняемых нет друзей».

Он снова взглянул на Рэя и указал на его копье. Тот поднял оружие Нары повыше, и дух легко скользнул в новое место обитания. Заклинателю показалось, что древко тут же потяжелело, а по наконечнику пробежал красный отблеск.

— Ты думаешь, это сработает? — скептически осведомился Гризли, настороженно поглядывая на обновленное копье.

— Уверен, — коротко ответил Рэй, а потом пояснил нехотя: — Сагюнаро рассказывал. Он читал в каком-то древнем трактате о способах уничтожения шиисанов.

— Что-то не очень-то они ему помогли, — пробормотал товарищ, набивая карманы листьями молодого алатана, росшего неподалеку от крыльца, — древние трактаты.

— Ну, эта зелень тебе точно не поможет, — сказал Рэй, наблюдая за ним.

— Знаю. — Гризли запихнул пару горстей за пазуху, одернул рубаху и похлопал себя по животу, уминая листья. — Но мне так спокойнее. Ну что, идем?

Ступени крыльца протяжно заскрипели под ногами. Из глубины дома доносилось холодное дыхание ветра и тихое шуршание.

«Мы живем в дуплах мертвых деревьев, пищим мышиными голосами и смотрим из провалившихся окон разрушенных храмов…» — вспомнил Рэй слова безликого и почувствовал, как оружие на миг обожгло холодом его ладонь.

За входной дверью оказался длинный грязный коридор. С потолка свисали нити густой паутины. Пахло гниющим деревом и пылью. Все проходы, ведущие в другие помещения, оказались завалены мусором и заколочены. Но заклинатель чувствовал постороннее присутствие в глубине дома. Казалось, будто кто-то притаился в сумраке комнат и выжидает.

Гризли, сопящий за спиной, недовольно пробурчал что-то — тоже почувствовал.

В конце коридора обнаружилась лестница с рассохшимися ступенями, ведущая вниз. Она заканчивалась возле небольшой двери, сколоченной из старых досок, такие обычно ставят на входе в чулан.

«Туда», — услышал Рэй голос безликого, и копье хищно дрогнуло, словно ощущая близкую цель.

Заклинатель первым спускался вниз, и каждый его шаг сопровождался тоскливым скрипом лестницы. Гризли слегка замешкался, но потом все же побрел следом. Слыша его недовольное пыхтение, Рэй подумал о том, что товарищ мог бы и не ходить вместе с ним. Но этот увалень, сам того не понимая, всегда подчинялся воле более сильного.

— Слушай, ты можешь остаться, — сказал заклинатель, не оборачиваясь, — подождешь здесь.

— Я не боюсь, — буркнул Гризли, — к тому же ты спас меня. Так что я у тебя в долгу.

— Ладно. Как знаешь. — Рэй остановился на последней ступени перед дверью, перевел дыхание, взглянул на спутника. — Готов?

Тот кивнул, и тогда он толкнул дверь острием копья. Створка медленно, нехотя отворилась. Люди шагнули вперед…

Сначала им показалось, будто пол ушел из-под ног, а пространство вокруг завертелось волчком.

Когда эта круговерть прекратилась, Гризли, охнув, ухватился за Рэя и выругался вполголоса от изумления. Оба ожидали увидеть грязные норы, смрадные ходы, куда придется протискиваться, каждую минуту готовясь к нападению, или невероятные, мрачные залы потустороннего царства с колоннами из черного гранита. Но спутники оказались в небольшой комнате без окон, с деревянными стенами, на которых покачивались от сквозняка обрывки старых свитков, а в углах приткнулись покосившиеся низкие шкафы. Однако самым удивительным было то, что верх и низ в странной комнате поменялись местами.

Рэй стоял на потолке и в немом изумлении смотрел на пол, находящийся у него над головой. Разглядел бурое пятно на циновке, сломанный веер, заброшенный на шкаф, обрывок бумаги, лежащий в углу. Гризли потрогал светильник на длинной цепи, который вырастал из потолка под ногами и тянулся вверх, словно невиданное растение. Тот закачался, поскрипывая едва слышно.

— То ли мы стоим вниз головой, как мухи, то ли у шиисанов все в мозгах набекрень, — пробормотал он, оглядываясь.

«Вперед», — сказал безликий.

Рэй сделал шаг, потом еще один, убедился, что мебель сверху не собирается падать ему на голову, а сам он твердо стоит на ногах, и направился дальше, к двери, ведущей в соседнее помещение.

— Ну да, как же, — бурчал Гризли, неловко ковыляя следом за ним и посекундно оглядываясь, — а если мы сейчас грохнемся вниз… то есть вверх… или на нас свалится кто-нибудь? Эй, Рэй, погоди. Ты как собираешься пройти в другую комнату? Дверь-то на полу, а мы на потолке.

Видимо, эта мысль показалась ему чрезвычайно забавной, потому что Гризли вдруг сдавленно захихикал. Рэй предостерегающе посмотрел на него, но товарищ уже вовсю фыркал от смеха, его круглая физиономия побагровела, а в глазах появились какие-то странные огоньки.

«Ударь его», — велел безликий.

— Гризли, прекрати! — сказал другу заклинатель, однако тот не услышал, все громче заливаясь бессмысленным хохотом и держась за живот. Несколько листьев алатана вылетели из его кармана и, плавно кружась, стали падать вниз.

«Бей!» — крикнул дух, оружие дернулось в руке, и Рэй плашмя хлопнул Гризли древком по плечу.

Тот икнул, мгновенно прекратил смеяться и с ужасом уставился на товарища. В этот же миг один из листьев коснулся пола. По вытертой циновке как будто побежали волны. Послышался громкий шорох, и Рэй увидел существо, появившееся из пустоты.

Оно было похоже на очень худого человека в длинной бело-красной одежде. Шиисан стоял на полу возле одного из покосившихся шкафов, оглядываясь по сторонам. Потом поднял голову, лишенную волос, и увидел нежданных гостей, застывших в другой плоскости его дома. Лицо неизгоняемого оказалось под стать одежде — одна половина белая, другая алая, а на фоне этой чудовищной маски светились круглые глаза, похожие на совиные. Тонкие губы неторопливо растянулись в голодной ухмылке, шиисан сжался, прыгнул вверх, намереваясь дотянуться до людей, — и сейчас же Рэй ударил его.

Копье вонзилось в тело врага сверху вниз, через плечо, наконечник вышел из бока. Заклинатель успел разглядеть величайшее изумление на лице духа, прежде чем тот исчез. Рассыпался на тысячу сухих клочков, похожих на пожухшие листья.

Гризли судорожно вздохнул и пробормотал виновато:

— Извини. Не знаю, что на меня нашло.

— Идем, — сказал Рэй, — от этого места действительно начинаешь плохо соображать.

Он быстро подошел к двери, которая для него, стоящего на потолке, была перевернутой, как и все остальное. Стены здесь были довольно высокими, и, чтобы попасть в другое помещение, заклинателю пришлось подпрыгнуть, толкнуть створку, затем уцепиться за порог, подтянуться. Он перелез на другую сторону и тут же рухнул на бок.

Эта комната оказалась лежащей горизонтально. Полом для людей стала одна из стен, потолком — другая. Рэй потер висок, пережидая короткое головокружение от невероятной смены декораций, и едва успел откатиться в сторону, когда на то место, где он только что лежал, приземлился Гризли.

Тот открыл было рот, чтобы задать какой-то вопрос, но передумал и только помотал головой.

Теперь они шли, пробираясь между чайными столиками, торчащими из стен, словно странные наросты, и перешагивали через книжные полки, лежащие под ногами. Напряженно прислушивались и оглядывались. Но пока все было спокойно.

На этот раз дверь оказалась люком в полу, и, открыв ее, пришлось прыгать вниз. В следующем помещении все снова перевернулось вверх тормашками, а Рэю показалось, будто они ползут внутри огромной спирали, в которую было закручено пространство, где жили шиисаны.

В какой-то момент заклинатель начинал чувствовать, что его разум затягивает серой мутью, такой же, как паутина, налипшая на стены, но копье обжигало ладонь, и это тут же проясняло мысли.

Пару раз Гризли снова принимался посмеиваться, но тут же успокаивался, давая сам себе крепкую затрещину.

«Вперед… вперед… — продолжал монотонно повторять дух, — не останавливайся».

— Нет здесь никого, — периодически бормотал Гризли, тяжело дыша и отдуваясь. — А сами мы уже давно заблудились. Завел нас твой помощничек, Рэй.

«Я его слышу», — произнес вдруг дух громко в тот момент, когда пол и потолок в очередной раз поменялись местами.

— Где? — спросил Рэй, вновь стряхивая сонную одурь.

«Близко… еще жив».

Заклинатель хотел спросить, насколько близко, как вдруг заметил у себя под ногами пятно крови. Совсем свежее.

— Гризли, не отставай, — поторопил он.

Пробрался в следующую дверь и едва не споткнулся, на этот раз от неожиданности. Первый раз за все время блуждания по миру шиисанов в этом помещении пол и потолок оказались на привычных местах.

Рэй стоял посреди просторного зала, освещенного странным, тусклым, сероватым светом. Он успел заметить лишь несколько белых столбов в центре, и тут к нему устремилось сразу несколько неизгоняемых. В отличие от первого встреченного духа белые полосы на лицах и одеяниях этих чередовались не с красными, а с багровыми.

Древко копья обожгло руку человека, когда он поразил первого врага. Потом ударил второго. Подоспевший Гризли заклинанием обездвижил третьего, и Рэй добил его. Сшиб с ног еще одного, едва успев увернуться от длинных когтей. Услышал торжествующий вопль товарища, развернулся, швырнул с острия копья волну невидимой магии, отбросив еще двоих. А потом внезапно почувствовал острую боль в спине, как будто в тело воткнулся десяток острых спиц. Заклинатель споткнулся, перед глазами колыхнулась алая пелена, но оружие само развернулось в сторону нового врага и поразило его. Больше нападений не было.

Рэй навалился на копье, пережидая приступ боли, и услышал тревожный голос Гризли:

— Он в тебя попал. Погоди, сейчас помогу.

— Чем попал? — пробормотал заклинатель, сжав зубы.

— У них когти как стрелы. Не знал, что они могут выбрасывать их… ну вот, последняя. Ну и дрянь. — Он отшвырнул в сторону несколько длинных костяных пластин, испачканных кровью, и снова обратился к Рэю: — Идти можешь?

— Да. Все нормально.

«Справа. Совсем близко», — произнес безликий, и в его голосе послышалось нетерпение, которое невольно передалось людям.

Белые столбы в центре зала напоминали самих шиисанов, они выглядели такими же тонкими и были так же разрисованы красными полосами. Проходя мимо, заклинатель присмотрелся внимательнее, почувствовал знакомый запах и понял, что это кровь.

— Надеюсь, не Сагюнаро, — прошептал Рэй.

— Что? — спросил Гризли, оглядываясь.

— Так, ничего.

Заживающая спина под рубахой чесалась, в глаза как будто насыпали песку. Но сейчас нельзя было поддаваться усталости.

В стене, на которую указал безликий, открылся еще один проход. За ним виднелся следующий зал, такой же большой и серый. На первый взгляд он был абсолютно пустым. Но едва заклинатели вошли, как Гризли сдавленно крякнул, а Рэй до боли в ладонях сжал копье.

У дальней стены между двух столбов висело человеческое тело. Оно казалось приклеенным к невидимой паутине, которая надежно держала его в воздухе. Длинная белая одежда на нем была разрисована красными полосами, и в первый миг Рэй подумал, что это еще один шиисан. Он невольно поднял копье, но Гризли вдруг воскликнул приглушенно:

— Сагюнаро! — и бросился вперед.

— Он еще жив! Рэй, его надо как-то снять отсюда!

Заклинатель подошел ближе, глядя на опущенную голову пленника, увидел слипшиеся волосы, ставшие красными, узкие полосы засохшей крови на белом балахоне, судорожно сведенные пальцы широко раскинутых рук.

— Рэй, ну что ты стоишь? Помоги! — Гризли прикоснулся было к Сагюнаро, но тут же отдернул руки, с изумлением глядя на ладони, потом перевел взгляд на неподвижное красно-белое тело, невольно отступил на шаг и пробормотал: — Что-то не то… Он не…

Магический инстинкт уже предостерег его, но человеческие чувства отказывались верить.

— Пока он еще человек. — Рэй постарался не обращать внимания на собственные нехорошие предчувствия и решительно подошел к пленнику.

— Помнишь, ты спрашивал, зачем шиисаны забрали его? — спросил заклинатель, разрезая острием копья невидимые путы, державшие тело в воздухе. — Маг или человек, обладающий задатками мага, становится таким же, как неизгоняемые, если попадает к ним.

Сагюнаро вздрогнул, когда оборвалась последняя нить, связывающая его, и стал падать. Гризли подхватил его у самого пола и уже без содрогания опустил на камни. Лицо бывшего любимого ученика магистра тоже было покрыто засохшей кровью, на руках виднелись широкие кровоточащие надрезы, охватывающие запястья, как браслеты.

— Ладно, — сказал Рэй, с трудом отводя взгляд от его ран. — Надо убираться отсюда. Ты сможешь нести его?

Спутник не ответил.

— Эй, Гризли!

Заклинатель обернулся и увидел, что тот стоит неподвижно и, вытаращив глаза, смотрит вверх.

Рэй запрокинул голову, чувствуя, как холодеет затылок.

На потолке, словно пауки, недвижимо сидели шиисаны. Их было не меньше двух десятков. Светились желтые совиные глаза, скалились пасти.

Поняв, что замечены, они стали мягко спрыгивать вниз, слетать, словно невесомые сухие листья. И полосы на их одеждах были черными.

Гризли шагнул назад, едва не споткнулся и, сжав кулаки, с бешенством уставился на врагов. Рэй почувствовал, как поднимается в товарище волна магии. Неизгоняемые приближались не торопясь, словно знали, что их жертвам некуда деться.

Один из них выдвинулся вперед. Дернул головой, посмотрел на Гризли и произнес глухим, монотонным голосом:

— Он прислал еще двоих.

— Чего? — тупо переспросил тот, беспомощно взглянув на Рэя.

— Ваш друг… прислал вас. — Губы шиисана двигались сами по себе, не в такт произносимым словам, казалось, его челюсть дергают за веревочку, словно у марионетки. — Один сильный маг. Убил девять младших служителей. Хорошо. Сильный маг. Другой слабее, но подойдет тоже.

— Рэй, о чем он болтает?! — воскликнул Гризли, видимо забыв о том, где находится и кто говорит с ним. — Кто слабее?

Продолжая смотреть на него, шиисан сделал еще один шаг вперед, не обращая внимания на копье, направленное на него. А люди почувствовали исходящий от неизгоняемого запах — тления и крови.

— Ты хочешь жить, как тот, до тебя. Боишься, как он. Это хорошо. Правильно.

— О ком он говорит?! — крикнул Гризли, похоже начиная паниковать.

— О Казуми, — прозвучал рядом хриплый голос Сагюнаро.

Он стоял, опираясь на один из столбов, между которыми только что висел. Рэй увидел в его глазах мутную тень, которая тут же рассеялась, и взгляд приобрел прежнюю твердую ясность.

— Казуми откупился мной от неизгоняемых, — продолжил Сагюнаро, пытаясь стереть кровь со щеки. — Сказал, что его колесница застряла в районе бедноты. Умолял помочь вытащить ее, не бросать его одного. Я поверил, а он натравил на меня шиисанов. Он наткнулся на них, неправильно выбрав путь, а когда понял, что не может сражаться, — пообещал привести к ним более сильного мага, чем сам, а взамен просил оставить его в живых.

— Двуличный уродец! — рявкнул Гризли, начиная багроветь.

— Он сказал мне, что неизгоняемые напали на тебя, — тихо произнес Рэй, следя за врагами. Но пока ни один из них не делал попытки наброситься. Похоже, они были уверены в том, что людям некуда деться.

— А ты пошел меня спасать, — невесело улыбнулся Сагюнаро. — И потащил за собой Гризли. Казуми знал, что делает.

— Поэтому мы прошли так легко, — прошептал заклинатель, вспоминая путь по миру шиисанов. — Они пропустили нас.

— Глупо сопротивляться, — произнес неизгоняемый на удивление мягко.

«Бей только в черную половину тела, — услышал Рэй очень тихий, но азартный голос безликого. — Они не знают, насколько я силен».

Заклинатель взглянул на Сагюнаро, пытаясь оценить, в состоянии ли он помочь ему. Тот правильно понял сомнения товарища и кивнул, словно говоря: «Все в порядке, я справлюсь».

Шиисан протянул руку, указывая на копье:

— Отдай мне это. Оно тебе больше не нужно.

Словно в ответ на его слова, наконечник засветился красным, и тут же Рэй почувствовал, как оружие само рванулось на врага. Раскаленное лезвие вонзилось в черную половину тела шиисана, и прежде чем тот успел сообразить, что произошло, — разлетелся сухими хлопьями. Заклинателя окатило жаром, и он ударил по новой угольной мишени.

Неизгоняемые молча ринулись на людей. Что-то странное происходило с их руками. Рэй увидел, как левые конечности духов удлинились, превращаясь в острые серые клинки.

— Эти будут посерьезнее стрел из когтей! — воскликнул Гризли, поспешно отступая под прикрытие оружия товарища и торопливо бормоча защитную формулу.

Она хоть и на пару секунд, но все же задержала духов. Как только копье столкнулось с одним из мечей, заклинателю показалось, будто по всему его телу пошел звон, дыхание перехватило — и он ударил шиисана почти вслепую. Промахнулся, отступил, уклоняясь. Гризли произнес еще одну магическую формулу. Та снова приостановила неизгоняемого, и Рэй вонзил в него копье. Развернулся, отбивая атаку следующего. И снова ударил… и еще раз, и еще…

Черно-белые тела обступали со всех сторон, тесня людей. Они двигались молча, бесшумно, быстрые и неутомимые. Один раз серый меч задел Рэя, но он не почувствовал боли. Но сколько бы заклинатель ни убивал шиисанов, казалось, что количество их не уменьшается.

Краем глаза он видел, как сражается Сагюнаро. В его руках было что-то вроде полупрозрачного, размытого посоха, на обоих концах которого виднелись длинные лезвия. Рэй не только не знал такого заклинания, но даже не слышал ни о чем подобном. Но, видя, как его враги падают от ударов магического оружия, убедился, что оно весьма действенное.

«Он уже почти такой же, как они, — отдаленным эхом прозвучал в голове голос безликого. — Убьешь их, убей его».

— Я не могу убить их! — крикнул Рэй, отбивая очередной удар и едва успевая увернуться от нового нападающего. — Слишком много!

Его зацепили еще раз, и заклинатель едва не упал.

— Берегись! — завопил Гризли, оттолкнул друга в сторону и швырнул в лицо неизгоняемого горсть листьев алатана.

Тот с досадой отмахнулся, но не успел отбить удар копья, превративший его в черную труху.

— Рэй! — внезапно услышал он голос Сагюнаро. — Формула изгнания. Третья ступень.

— Кого изгоняем? — крикнул тот в ответ, вонзая копье в очередного духа.

— Самих себя! Из этого мира!

— Не получится! — отбиваясь от неизгоняемых и одновременно пытаясь просчитать заклинание, отозвался Рэй.

Он никогда не слышал о том, чтобы схему выдворения духов использовали на людях. Впрочем, по законам этого мира они сами — потусторонние пришельцы — те, кого возможно изгнать.

— Если вместе — получится! — сказал Сагюнаро, отступая следом за друзьями. — Гризли!

— Понял! — отдуваясь, кивнул тот.

Новая волна магии, брошенная им, заморозила первые ряды шиисанов. И в тот же миг все трое магов одновременно начали читать вслух формулу. Рэю показалось, будто волосы на его голове встали дыбом от их объединенной магии. Зал, качаясь, поплыл перед глазами, копье стало раскаленным. Духи зашевелились и ринулись на людей, но, прежде чем их мечи коснулись магов, те произнесли последнее слово.

Рэй почувствовал, как его подбросило вверх, потом изо всех сил швырнуло о камни и снова подбросило. Воздух стал плотным и душным. Свет, и без того тусклый, погас. Затем в ушах засвистел ветер, и человека с огромной скоростью потянуло куда-то, бросая из стороны в сторону и переворачивая.

Полет закончился внезапно — резким и болезненным падением.

Рэй не знал, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что лежит на земле, влага на его лбу — капли росы, упавшие с высокой травы, серая дымка на глазах — мягкие сумерки. А тихий шелест — ветер, качающий ветви дерева над головой.

Рядом пыхтел и копошился еще кто-то живой.

Собственное заклинание выбросило людей на пустырь у окраины города. Видимо, время в мире шиисанов текло не так, как в реальности. Праздник духов закончился, начиналась обычная теплая ночь.

— Знаете что, — послышался сдавленный голос Гризли, — если духи, которых мы изгоняем, чувствуют то же самое при перемещении, я готов им посочувствовать.

Ответом ему был тихий смех Сагюнаро, сменившийся кашлем. Рэй повернул голову и увидел, что тот сидит, прислонившись спиной к дереву, и смотрит прямо перед собой.

— Ты как? — тихо спросил он.

— Нормально, — ответил бывший пленник шиисанов. — Они провели только первую часть обряда. Я все еще человек… во всяком случае, чувствую себя им.

— Я не о том, — улыбнулся Рэй, узнавая знакомую честность Сагюнаро. — Ты не ранен?

— Нет. Просто устал, — сухо произнес тот, посмотрел на небо. — И… солнце уже село. Так что испытание мы не прошли.

— Знаете, что я вам скажу про это испытание?! — гневно воскликнул Гризли, приподнимаясь: — Я больше ни в какой храм не пойду. Хватит!

— А я хочу вернуться, — негромко сказал Сагюнаро, и в его словах Рэю послышалась отдаленная угроза. — Мне еще нужно поговорить кое с кем.

— Это с Казуми, что ли? — настороженно спросил увалень и покачал головой. — Да ладно, брось. Охота тебе связываться с этой падалью?

— Я бы тоже сходил туда. — Рэй нашарил в траве копье и поднялся. — Я одолжил оружие и колесницу. Надо вернуть.

— Ладно, — нехотя проворчал Гризли. — Я с вами.

Однако, когда они пришли к храму, в который стремились весь день, он оказался пуст. Тихо позванивали колокольчики, чуть громче журчал ручеек, ровный свет фонариков уютно золотил стены и пол. Но заклинатели не нашли ни учителя, ни Казуми, ни Нары.

— Видно, перешли на следующую ступень обучения, — буркнул Гризли, поддавая ногой завернувшийся край циновки. — А я-то надеялся, что учитель засчитает наши подвиги среди шиисанов.

— Ну да, как же, — откликнулся Рэй, глядя в окно на притихший сад. — Он никогда не изменял своему слову. Испытание прошел тот, кто вернулся до заката. Мы не вернулись.

Сагюнаро недобро улыбнулся, рассматривая свою одежду, испачканную кровью.

— Мое обучение закончено. И учителя у меня оказались очень хорошие.

Гризли выразительно взглянул на Рэя, но тот ничего не сказал, понимая, каких именно учителей друг имеет в виду.

— Что ты будешь делать с этим? — спросил Сагюнаро, глядя на копье. — Выпустишь духа? Он советовал тебе убить меня. Я слышал.

— Пока повременю, — улыбаясь, ответил заклинатель.

— С убийством или с изгнанием? — В зрачках товарища вновь мелькнула тень, которую Рэй уже видел в мире шиисанов.

Но он не стал заострять на этом внимание и сказал серьезно:

— С убийством. Духа я выпущу. А теперь почему бы нам не убраться отсюда? В городе полно мест, где с радостью примут трех опытных заклинателей.

— Отличная мысль! — с облегчением воскликнул Гризли. — Пошли. Я как раз знаю одно такое.

Он первым вышел из зала и затопал по ступеням, ведущим в сад. Сагюнаро обвел взглядом золотистые стены, улыбнулся каким-то своим мыслям и сказал:

— Спасибо, что вернулся за нами.

Рэй хотел ответить что-нибудь типа: «Спасибо, что догадался, как вытащить нас от шиисанов», но вдруг копье в его руке раскалилось, превращаясь, казалось, в кусок железа, только что вынутый из горна, и обожгло ладонь. Заклинатель выронил его, древко раскололось и разлетелось во все стороны мелкими щепками.

Безликий отряхнулся от древесного сора и, хищно скалясь, уставился на своего хозяина. Поглощенная сила превратила его из легкого невесомого духа в бесформенное чудовище, покрытое шипами и наростами. Лицо, прежде не лишенное привлекательности, стало похоже на бессмысленно злобную маску.

— Мы договаривались, что ты заплатишь мне силой всех, кого убьешь сегодня, — произнес безликий низким, рокочущим голосом.

— И я выполнил договор, — ответил Рэй, уже предполагая, что произойдет дальше, и начиная мысленно подбирать заклинание, глядя на существо, возвышающееся над ним. — Ты можешь идти.

— Я передумал, — ухмыльнулся дух. — Силу всех, кого ты убил, и твою собственную.

Он ринулся на заклинателя так быстро, что тот едва успел защититься. Но его сложнейшая магическая формула даже не замедлила существо. Оно собрало слишком много мощи погибших сущностей. Рэй увернулся, ударил его еще — на этот раз невидимая сеть разбилась о грудь твари и рассыпалась жалкими клочьями. Стараясь не паниковать, заклинатель медленно отступал перед надвигающейся тушей. Торопливо произнес еще одну формулу, но дух лишь ехидно ухмыльнулся и сделал обманное движение, словно играя с бывшим хозяином, а когда тот попытался отбить очередной удар, напал сам.

Мощная щетинистая рука швырнула Рэя на пол, едва не выбив душу, и тут же вздернула вверх. Он увидел маленькие светящиеся глазки и широко распахнутую пасть, утыканную кривыми зубами. Попытался использовать еще одно заклинание, но тварь была слишком мощной.

И Рэй вдруг подумал, что проиграл. Так глупо. А ведь надеялся справиться с безликим, как только тот начнет выходить из-под контроля. Любой заклинатель, не рассчитавший сил в управлении духом, знал, что итог подобной ошибки — смерть. Каждый маг должен быть готов к тому, что рано или поздно столкнется со слишком могучей потусторонней сущностью и не сможет справиться с ней…

Упрямо сжав зубы, Рэй дернулся изо всех сил, снова попытался ударить, но на духа это не произвело особого впечатления. «Я действительно не прошел испытание», — неожиданно ясно понял человек, глядя на зубастую пасть, неторопливо приближающуюся к нему.

И вдруг безликий пошатнулся, издал тонкий свистящий звук, как будто из него стали выпускать воздух, бессмысленно взмахнул руками, попытался обернуться к тому, что было у него за спиной, и разлетелся серым дымом.

Заклинатель грохнулся на пол, тут же вскочил… и замер, увидев Сагюнаро. По его щекам снова текла кровь, капая на одежду, лицо искажала гримаса ярости. А левая рука… то, что было левой рукой, выглядело как длинный серый костяной меч, вокруг которого рассеивались клочья дыма, оставшиеся от безликого.

Сагюнаро встретился взглядом с Рэем, вздрогнул, словно увидел в глазах друга собственное отражение. Отшатнулся, с ужасом посмотрел на руку, которая уже начала принимать нормальную форму.

— Эй, что там у вас? — послышался отдаленный голос Гризли. — Все нормально?

— Да, — хрипло ответил Рэй, продолжая в ошеломлении смотреть на друга. — Я отпустил безликого. Сейчас идем.

Сагюнаро сжал свое запястье и прошептал с отчаянием:

— Я думал, все уже закончилось. Я не знал, что смогу… неужели я действительно стал одним из них?!

— Нет. — Рэй подошел к нему, крепко взял за плечо и встряхнул. — Ты такой же, как я. Мы никогда не были обычными людьми. С самого рождения. Так что теперь ты всего лишь слегка чуть больше не человек, чем я или Гризли.

Смятение на лице Сагюнаро сменилось сомнением, желанием верить словам товарища. Похоже, это объяснение оказалось самым удачным из того, что мог придумать Рэй.

— Все еще не хочешь меня убить? — спросил он, слабо улыбнувшись.

— Пожалуй, нет, — серьезно ответил заклинатель. — Думаю, твои новые способности нам еще пригодятся.

Сагюнаро кивнул, снова посмотрел на свою ладонь, сжал пальцы в кулак и вышел из зала. Рэй услышал, как он что-то говорит Гризли и увалень беззаботно смеется в ответ.

Заклинатель поднял наконечник копья, машинально сунул его за пояс, направился следом за друзьями и плотно задвинул за собой дверь.

Глава 2. УКРОТИТЕЛИ КОТОВ.

Маленькая чайная в центре города была почти пустой. Время завтрака прошло, время обеда еще не наступило. Солнце светило сквозь узкие окошки, золотило аккуратные квадратные столики, украшенные крошечными вазами с букетиками синих пролесок, и рассыпалось бликами по веселым картинкам на стенах.

За окном щебетали птицы. Короткий утренний дождик принес в город аромат лесной свежести. Мостовая заблестела, умытые деревья расправили ветви, а голоса людей зазвучали приветливее и веселее. Праздник духов закончился, и можно было ничего не опасаться до следующего года.

«Почти ничего», — мрачно подумал Рэй, рассматривая свиток, висящий на стене перед ним, на котором была изображена в рисунках история, как хитрый деревенский старик поспорил с маором, чья клюка длиннее. Злобное, но туповатое существо честно выложило на землю свой посох, а лукавый дед выдернул из изгороди самую длинную жердь, и рядом с ней оружие духа оказалось раза в два короче. Понятное дело, кто выиграл в этом нелепом состязании. Пришлось маору вспахать поле сообразительного крестьянина…

На следующее утро после благополучно проваленного испытания, спасения из мира шиисанов и весело проведенной ночи голова болела у всех, кроме Сагюнаро.

— И что, собственно, мы праздновали? — бормотал Гризли, выпивая пятую чашку целебного отвара, которым его потчевала любезная хозяйка.

— Мы выжили, — ответил Рэй, массируя ноющий висок и глядя на рисунок, где маор озадаченно чешет свой рогатый затылок, посматривая на довольно ухмыляющегося старика. — И чем сильнее у меня раскалывается голова, тем более живым я себя ощущаю.

Сагюнаро рассмеялся, подливая себе еще чая, а потом, внезапно став серьезным, спросил:

— Ладно, что будем делать дальше?

— А какие у тебя предложения? — Гризли, маявшийся от боли, с надеждой взглянул на товарища.

— Что бы там ни говорил учитель, мы закончили обучение, — отозвался Рэй. — Нам должны дать разрешение заниматься нашей работой.

Сагюнаро кивнул и посмотрел на подозрительно нахмурившегося здоровяка:

— А ты что скажешь?

— То же, что и вчера, — угрюмо отозвался тот, взъерошив свои короткие волосы. — Хватит с меня гаюров, шиисанов и прочей дряни. Я, в отличие от вас, никогда не мечтал становиться магом. Родственники привезли меня в храм, не спрашивая, хочу я там оставаться или нет. А теперь все, я свободен, больше никто ничего не будет мне указывать.

Рэй с легким недоумением взглянул на Сагюнаро. Ему никогда не приходило в голову, что кто-то из учеников мастера может не гореть желанием быть направляющим для духов. Добровольно отказаться пользоваться своим даром.

— Чем же ты будешь заниматься?

— Да уж найду чем. За меня не беспокойтесь, — сурово отрезал Гризли, явно не желая, чтобы товарищи начали переубеждать его.

— А я хочу сходить в наш храм, — произнес задумчиво Сагюнаро. — Если учитель все еще там, у меня найдется к нему пара вопросов. И к его новому ученику тоже.

Это прозвучало довольно угрожающе. И Рэй сразу представил Казуми, с которым у Сагюнаро были особые счеты.

— Что-то я сомневаюсь, что они вернулись туда, — сказал он. — Но проверить можно. Мне нужно отдать Наре копье. — Он взглянул на лезвие, висящее на поясе, и добавил: — То, что от него осталось. И свои вещи забрать нужно… Гризли, пойдешь с нами?

— Нет, пожалуй, — заявил тот, — мне тут еще надо сделать кое-какие дела. Да у меня в храме ничего и не было, что хотелось бы унести.

Рэй, роясь в кошельке, взглянул на хозяйку, подошедшую к ним:

— Сколько с нас?

— Что вы! Что вы! — замахала она руками, улыбаясь. — Заклинателям бесплатно. — И добавила, понизив голос и наклонившись к молодым людям: — Рассказывают, что в этом году духи совсем распоясались. Творили такое, даже вслух произносить страшно. — Она оглянулась на остальных клиентов и зашептала едва слышно: — Будто бы даже шиисаны выходили из своих нор.

— Что вы говорите, — пробормотал Рэй, глянув на Сагюнаро, рассматривающего свою левую ладонь.

— Так что мы все и можем спать спокойно, лишь зная, что вы нас охраняете, — бодро закончила хозяйка, подхватила грязную посуду и удалилась.

— Интересно, я всегда буду испытывать такую неловкость, когда меня будут пытаться угостить бесплатно? — вопросительно пробормотал Сагюнаро.

— Да ладно тебе! — Гризли хлопнул его по плечу и вылез из-за стола. — Пока не найдем работу, деньги нам еще пригодятся. Так что не думай об этом.

Солнце поднималось все выше. Народу на улицах прибавилось. Все хотели завершить свои дела до того, как начнется дневная жара. Варра, лежащая в углублении между высоких холмов, к полудню напоминала глубокую миску, наполненную горячим супом. В котором лениво плавали редкие прохожие, нищие, сидящие на ступеньках многочисленных храмов, собаки и птицы.

Но сейчас яркое солнечное утро, наполненное пением птиц и волнами цветочных ароматов, вызывало невольные улыбки удовольствия на лицах прохожих. Бодро грохотали по мостовой тележки торговцев фруктами. Шлепая сандалиями по камням, прошел продавец певчих насекомых. Его длинная широкая рубаха-курта была увешана маленькими клеточками, в которых шуршали и дергали лапами сверчки, прыгуны и красные стереклоты. Над пестрой толпой, словно башни, неторопливо плыли высокие стопки медных поющих чаш, надежно установленных на головах мастеров-чеканщиков, несущих свои изделия на рынок. На каждом углу продавали ворохи свежих цветочных гирлянд. И те, кто не успели приобрести их раньше, покупали теперь, чтобы отпраздновать этот пережитый опасный день.

Глядя на бодрых, веселых людей, заклинатели невольно начали улыбаться сами. Рэй заметил, как Сагюнаро расправил плечи, и шаг его стал бодрее, а по сторонам он стал смотреть с гораздо большим интересом. Словно картины мирной городской жизни заслонили в его воспоминаниях подземелья шиисанов.

Но настроение Рэя испортилось, когда на одной из тенистых уютных улиц, наполненной постукиванием костяных ветряных колокольчиков, он увидел зрелище, которое заставило его остановиться. Сагюнаро замер рядом.

Два солдата, судя по их коричневым курткам-бакху, перетянутым ремнями, состоящие в городской страже, тащили носилки, прикрытые белоснежным, богато расшитым покрывалом, — такого удостаивались лишь заклинатели, погибшие в схватке со злобным духом, или ученики заклинателей. Из-под ткани свешивалась тонкая бледная девичья кисть с глубокими рваными ранами, которые уже перестали кровоточить. Рядом шагал высокий темноволосый человек в белом длинном облачении, он нес красный фонарик с горящей тонкой свечой и вполголоса читал формулу, отгоняющую злых духов.

Молодые люди молча пропустили маленькую печальную процессию. Маг смерил их цепким взглядом из-под широких сросшихся бровей, но не прервал своего заклинания. Солдаты шагали, согнувшись, хотя их ноша не должна была быть очень тяжелой.

— Скольких еще он убил? — резко произнес Сагюнаро.

— Праздник духов? — отрешенно поинтересовался Рэй, не отводя взгляда от носилок.

— Нет. Хейон, — зло ответил друг. — Если бы не ты, нас с Гризли сегодня несли бы так же. Хотя не уверен, что осталось бы что нести. Ты заслуживаешь вступить в орден заклинателей. А учитель бросил тебя и взял с собой предателя — Казуми. Никогда не забуду этого!

Последние слова он произнес сквозь сжатые зубы, и они прозвучали слегка невнятно.

— Ладно, идем, — устало отозвался Рэй.

Всю дорогу до храма они больше не сказали друг другу ни слова. Каждый был занят своими мыслями.

Обычно тихий внутренний двор бывшего дома заклинателей оказался наполнен шумом, гомоном детских голосов и смехом.

— Привезли новых учеников, — сказал Сагюнаро, оглядываясь, и в его голосе прозвучало нечто зловещее.

Детей было не меньше десятка. Одетые в одинаковые серые рубашки с вышитыми на них красными символами защиты от темных духов и просторные штаны, босиком они носились по двору, перетаскивая вещи, спорили и вопили:

— Это будет моя комната!

— Нет, моя! Я ее уже занял!

— А вот и нет, я первый!

Все они радовались переезду в центр Варры из захолустья, где жили последний год. И, глядя на них, Рэй вспомнил, как был счастлив сам поселиться в настоящем храме, где его будут учить настоящему волшебству. Его совсем небогатые родители остались довольны, что хотя бы один их сын надежно пристроен, а впереди его ожидает безбедная и уважаемая жизнь…

За новыми учениками присматривал невысокий крепкий старик с длинными белыми волосами. Судя по его тонкому носу с заметной горбинкой и близко посаженным голубым глазам, он был из провинции Велеса. Говорили, что в тех землях чаще всего рождаются дети с магическим даром. Но сам Рэй никогда не сталкивался с уроженцами тех краев.

Ответив на приветствие молодых людей, пожилой маг уставился на них пронзительным взглядом, ожидая, когда те объяснят причину прихода.

— Скажите, учитель, мастер Хейон здесь? — почтительно спросил Рэй.

— Нет. Его здесь нет, — отозвался тот, с интересом рассматривая гостей.

— А вы не знаете случайно, куда он уехал? — Рэй посторонился, пропуская мальчишку, тащившего узел размером больше, чем он сам.

— Не знаю, молодые люди, он мне не говорил.

— Послушайте, — вмешался Сагюнаро, и его темные прямые брови сурово сошлись у переносицы, — нам очень нужно его найти. Неужели он не оставил никаких сведений о себе?

— А ты ведь сынок господина Акено? — неожиданно спросил собеседник, внимательно вглядываясь в лицо молодого человека.

Тот, продолжая хмуриться, неопределенно дернул плечом и ничего не ответил.

— Да, так и есть. Вижу фамильное сходство. Как поживает твой почтенный отец?

— Я давно не был дома, — уклончиво ответил молодой заклинатель.

— Понимаю. — Наставник многозначительно покачал головой и перевел взгляд на Рэя. — Вы обучались у Хейона, но, к сожалению, я ничем не могу вам помочь. У всех нас свои системы преподавания, свои методы…

— Великолепно! — с несвойственной ему резкостью заявил Сагюнаро. — Он заставил нас ехать через весь город в центральный храм во время дня духов. Мы выполнили задание, только чуть опоздав к назначенному сроку, а он не дождался. Бросил нас, отбыв неизвестно куда. Отличная система преподавания!

Мальчишки, забыв о своих вещах, затихли, с удивлением глядя на гостя, позволившего себе столь невежливо разговаривать с наставником.

— Спасибо за помощь, учитель, — поспешил сказать Рэй. — Извините, что отняли у вас время. Тут остались кое-какие наши вещи. Мы можем их забрать?

— Да, конечно, — улыбнулся старик, печально глядя на Сагюнаро. — Мы отнесли их в большую кладовую. — Он подозвал одного из маленьких учеников и велел: — Хоттаку, проводи наших гостей.

Рэй хотел было возразить, что и сам отлично знает, где кладовая, но тут же сообразил, что это место больше не является его домом и он тут — посторонний, которого не пустят разгуливать где попало. Подавив неприятное чувство, вызванное этим открытием, юноша пошел следом за худым черноволосым мальчишкой. Тот с любопытством оглядывался на взрослых заклинателей, но не решался ни о чем спросить.

— Постарайся держать себя в руках, — тихо сказал Рэй Сагюнаро, шагая рядом с ним по коридору. — Если действительно хочешь…

— Если хочу что? — так же резко спросил бывший первый ученик, пропуская двух воспитанников, тащивших манекен, изображающий обаками, в зал для тренировок. — Остаться в живых?

— Остаться человеком, — доброжелательно отозвался заклинатель.

Сагюнаро промолчал, но было видно, что он старается успокоиться, вняв предостережению.

— Да, ты был прав, — сказал он спустя минуту, — искать учителя здесь — бессмысленно. Может, пойти в восточный храм? Вдруг там что-то знают?

— Вряд ли. Слушай, а ты и правда из семьи Иширо?

— Правда. — Друг поморщился, ему явно была неприятна эта тема. — Только это не имеет никакого значения. У заклинателей нет семьи, ты же знаешь…

Он замолчал. А Рэй попытался вспомнить все, что когда-либо слышал о родных Сагюнаро. Его отец, выходит, был наместником богатой провинции Югоры, прилегающей к Варре. Род Иширо, насколько помнил заклинатель, всегда поддерживал императорскую семью и был осыпан неизменными милостями правящей династии.

Рэй сообразил, что однажды видел господина Акено. На празднике сбора урожая. Молодые маги отправились в город, чтобы отпраздновать очередные успешно сданные экзамены. А мимо храма проходила пышная процессия. В ее центре верхом на белом коне ехал широкоплечий мужчина в парадных доспехах. Его темно-бордовый кожаный шардан был прошит на груди золотыми пластинами, в которых отражалось солнце. На широченном поясе висела кривая сабля в богато украшенных ножнах и несколько метательных ножей. Узкие брюки-чардары были заправлены в высокие сапоги с тяжелыми металлическими подковами. Перед ним и позади шли три десятка пеших воинов, вооруженных копьями. На их щитах свивались два дракона — белый и красный.

Следом несли широкие пурпурные носилки, за которыми тоже шагала охрана.

— Наместник Югоры, — с уважением и легкой завистью произнес тогда Канринин, глядя на мужчину в доспехах.

По мнению Рэя, правитель соседней с Варрой провинции был больше похож на воина, чем на политика. Его надменный профиль напоминал изображение на старинной монете. А коротко подстриженные пшеничные волосы, как теперь вспомнил заклинатель, были такие же по цвету, как у Сагюнаро. Больше ничего общего в их внешности не было.

Господин окинул равнодушным взглядом учеников и продолжил свой путь. А у Сагюнаро тогда резко пропало желание веселиться, и он не пошел со всеми на площадь. Значит, увидел отца, тот заметил его, но сделал вид, будто не узнал.

— Так что, сходим в восточный храм? — спросил друг, обрывая молчание.

— Нет смысла мотаться по всему городу, — подумав, отозвался Рэй. — Никого мы не найдем. Забудь о Казуми. Хотя бы на время. Подумай о себе. Я предлагаю сходить в орден заклинателей. Объясним, что произошло. Пусть сами назначат нам испытание. Проверят, на что мы способны. Я слышал, вроде бы, когда один из учителей умер, не успев провести итоговое испытание, у его учеников принимали экзамен мастера из башни.

— Наш учитель, к сожалению, не умер, — недобро улыбнулся Сагюнаро. — Так что вряд ли для нас будут устраивать новые испытания.

— Ну, в крайнем случае ты можешь обратиться к отцу, — предложил Рэй и тут же пожалел об этом.

— Не буду я к нему обращаться, — снова огрызнулся товарищ, сверкнув глазами, — ни в каком случае.

— Ладно, как хочешь, — примирительно ответил Рэй, подождал, пока мальчишка откроет дверь кладовой, и первым вошел внутрь.

Здесь было много хлама и относительно новых вещей, которые могут пригодиться в обучении. Мишени, шесты для борьбы, груды исписанных свитков, старые магические доски, разбитый чайный столик…

Пахло пылью и ветхой бумагой.

И только сейчас Рэй вдруг почувствовал себя действительно бесславно вычеркнутым из жизни заклинателей, неудачником, провалившим экзамен. Его скромный вещевой мешок лежал на полу между двумя пыльными облезлыми куклами, изображающими юргов, такой же ненужный, никому не интересный хлам. А чуть дальше были свалены вещи Канринина, словно его тоже выбросили на помойку.

— Нет уж, — пробормотал Рэй сквозь зубы, — я просто так не сдамся. — Он резко закинул мешок на плечи и вышел из комнаты.

Снаружи его уже ждал Сагюнаро, такой же мрачный и сосредоточенный.

Правда, эта решительность не особо помогла им в последующие дни. Блуждания по городу не принесли ничего, кроме потери времени…

Этот окончательный неутешительный вывод Рэй сделал через трое суток после праздника духов, стоя на улице Цветов и рассматривая вывеску чайного дома.

Одноэтажное здание с крышей, напоминающей растопыренные чешуйки кедровой шишки, и меленькими окошками называлось «Азалия». Было видно, что его недавно обновили — покрасили наличники, заменили дверь. Поставили две керамические вазы с небольшими цветущими деревцами перед входом.

Плоские фасады домов с двух сторон от него были украшены алыми бумажными лентами с золотыми полосами. Окна закрыты от жары ставнями.

Заведение было не из бедных. Но и не самое богатое, как и остальные на этой тенистой улочке. Сюда заходили почтенные дамы после прогулки по лавкам, торговцы — выпить чашечку чая с клиентом, влюбленные парочки и случайные прохожие.

Едва переступив порог, Рэй вздохнул с облегчением и вытер вспотевший лоб. После жары, растекающейся по улицам Варры, здесь было прохладно, а рассеянный свет давал отдохнуть глазам, уставшим от ослепительного блеска полуденного солнца, заливающего город. Приятное ощущение свежести усиливал длинный аквариум, вставленный в стену, где среди плавно покачивающихся водорослей мелькали разноцветные рыбки.

Вместо обычных столов тут стояло несколько новых полукруглых — с жаровней в центре и шестью высокими стульями для посетителей, чтобы гости могли наблюдать за процессом приготовления блюда лично. Пахло чем-то приятным, цветочным, но этот запах никак не ассоциировался у Рэя с едой.

Сагюнаро сидел за первым столом у входа и задумчиво вертел между пальцами палочки для еды, рассеянно поглядывая по сторонам. Напротив него устроилась парочка, занятая закусками и друг другом. Вдалеке у стены пожилая женщина пила чай, обмахиваясь веером. У ее ног горкой лежали свертки в разноцветной бумаге — покупки из соседних лавок. Больше посетителей не было.

Рэй уселся рядом с Сагюнаро и спросил тихо:

— Ну, как дела?

Можно было не спрашивать — у обоих все шло не слишком хорошо. Но друг решил поделиться подробностями.

— Я не добился аудиенции в ордене, — сказал он сдержанно. — Мне велели ждать. У них там какие-то очень важные разбирательства, и сейчас им не до мальчишек, проваливших экзамен. Велели приходить не раньше чем через неделю.

— Знаю, — угрюмо ответил Рэй. — Некоторым просителям приходится по месяцу ходить, чтобы попасть на прием. Мы, конечно, можем работать и без печатей. Мы же не разучились духов изгонять.

Он снова вспомнил высокую башню в центре города, где жили все настоящие мастера, подумал о том, как стремился попасть туда, с трудом подавил досаду на себя самого и добавил:

— Я был во всех храмах. Теперь там новые учителя. Одного из них ты уже видел — господин Акава. А мастер Хейон уехал вместе с двумя учениками, куда — никто не знает.

Сагюнаро на миг помрачнел, и Рэй сразу понял, что тот опять думает о предателе Казуми, но друг спросил неожиданно:

— Помнишь ту девушку, которая одолжила тебе свою колесницу и копье?

Теперь нахмурился Рэй. Конечно, он отлично помнил Нару. Если бы не ее помощь, он бы не смог вернуться в город, наполненный злобными духами, и выручить друзей. Но думать об этом было тяжело.

— Ты узнал, что стало с ее подругами?

— Узнал. Они погибли.

— Ты не мог спасти всех, — сказал Сагюнаро.

— Знаю, но…

— Нужно уезжать из Варры, — продолжил друг, переводя разговор на другую тему. — Оставаться не имеет смысла. Здесь мы все равно не найдем приличной работы. Лучше вернемся через какое-то время и еще раз попробуем попасть в орден.

Рэй бросил монетку в лампу счастья, стоящую рядом, крутанул ее и вытащил бумажку, свернутую трубочкой. Развернул и прочитал: «Смирение перед тяготами — лучшее, что может преподнести вам судьба».

— Что там? — спросил Сагюнаро.

— Все то же самое, — отозвался Рэй, сунув предсказание в карман. — А где наш скромный герой?

— Скоро появится, — улыбнулся товарищ и указал взглядом на девушку и юношу, сидящих напротив. — Эти двое заказали жареную курицу с рисом.

— Он что, действительно решил не быть заклинателем? — Рэй полез в карман еще за одной монетой, ожидая в этот раз получить предсказание получше.

— Похоже на то. — Сагюнаро вновь крутанул палочки между пальцев, окидывая помещение оценивающим взглядом. — Я еще раз говорил с ним, и он опять сказал, что с него хватит духов, а в особенности — шиисанов. Хочет жить как нормальный человек.

— Ничего не выйдет, — убежденно заявил Рэй. — Он не сможет жить как обычный человек. Так же, как и мы. И вообще, что за глупость губить свой дар возней в этой забегаловке!

— Это его дело. И его жизнь, — сухо отозвался Сагюнаро.

— Ладно, зато мы можем поесть за счет заведения.

К юношам подлетела молоденькая служанка в алом платье с широкими рукавами. Подлила Сагюнаро еще чаю, а Рэю с улыбкой подала карточку с названиями блюд и радостно защебетала:

— У нас сегодня очень хорошая рыба. Выловили час назад и сразу привезли. Если желаете, вам ее поджарит наш мастер-повар. Он замечательно готовит. Вот молодые люди к нам уже не в первый раз заходят и очень довольны. Правда? — воззвала девушка к парочке на противоположной стороне стола, и те радостно закивали, с доброжелательным любопытством поглядывая на заклинателей.

Сагюнаро отвернулся, чтобы скрыть улыбку, вызванную упоминанием о замечательном поваре, а Рэй вернул служанке карточку.

— Ладно, давайте вашу рыбу.

Она расплылась в счастливой улыбке и быстро удалилась на кухню.

— А вы здесь правда в первый раз? — спросила девушка, сидящая напротив. Было видно, что она не просто старается поддерживать приличия, беседуя с соседями по столу. Ей действительно хотелось сообщить что-то важное. — Не слышали, что здесь случилось? Раньше это заведение принадлежало господину Хитари. Мы сюда и прежде ходили, правда, милый? — обратилась она к спутнику, и тот значительно кивнул. — Но, говорят, у него в подвале поселился злобный дух… — Девушка заговорщицки понизила голос и огляделась по сторонам, словно боясь, что ее подслушают. — Сначала он сидел тихо, а потом вдруг разбушевался и как-то ночью разнес все заведение. Пришлось вызывать заклинателя, и тот изгнал призрака. А господин Хитари решил продать ресторан. И теперь здесь все по-другому, но тоже очень мило.

— Потрясающе, — пробормотал Сагюнаро и спросил громче: — А не знаете, что это был за дух?

— Не знаю. — Девушка пожала плечиками, обтянутыми тонким белым платьицем, снова взглянула на своего друга. — Господин Хитари говорил, сначала он воровал еду с кухни. Потом стал посуду бить, пугать посетителей, а один раз чуть ресторан не поджег…

— Похоже на фугору, — тихо сказал Рэй Сагюнаро. — Но их очень трудно изгнать, они любят возвращаться на прежнее место…

Тот ничего не ответил, задумавшись о чем-то.

Рэй хотел посоветовать ему хотя бы на время забыть о работе, но тут в дверях кухни появился Гризли. Из кармана его красно-черного фартука торчал внушительный нож. Высокий мягкий колпак был надвинут на лоб. Длинную рубаху и штаны украшала затейливая вышивка, посвященная добрым духам хранителям очага.

«Мастер-повар» с важным, почти величественным видом толкал перед собой тележку, уставленную банками со специями и соусами, мисочками с яйцами и тарелочками с сырыми продуктами.

Гризли подкатил к жаровне, увидел ухмыляющегося Рэя, вежливо-заинтересованного Сагюнаро, и его круглая, лоснящаяся от собственной значимости физиономия тут же помрачнела.

Впрочем, он ни на секунду не забыл о своей роли. Занял место у жаровни, вежливо поклонился гостям, но, размешивая угли под металлическим противнем, успел пробормотать недовольно, обращаясь к товарищам:

— Зачем явились? Следите за мной, что ли?

— Пришли порадоваться твоим успехам, — лучезарно улыбаясь, отозвался Рэй. — Не каждому заклинателю удается устроиться на такое хорошее место. Как теперь называется твоя должность? Мастер-повар?

— Тихо ты, — буркнул Гризли, грохоча заслонкой. — Гости не должны знать, кто я. И вообще, я больше не заклинатель. Так что ешьте и проваливайте, я сегодня занят.

— Да ты не волнуйся, мы мешать не станем, — успокоил его Рэй.

Мастер-повар скривился, явно не одобряя их легкомысленного отношения к его работе. Затем вытащил из тележки две лопаточки, по очереди подбросил их в воздух, ловко поймал, снова подбросил, теперь через плечо, опять подхватил, а затем с вдохновенным лицом истинного музыканта принялся барабанить по жаровне.

Ритмичные грохот и звон надолго наполнили помещение.

— А просто поесть можно? — ровным голосом осведомился Сагюнаро.

Рэй фыркнул от смеха, но Гризли, по счастью, этого скептического замечания не услышал, продолжая воодушевленно барабанить по железу. Юноша и девушка с загоревшимися глазами следили за представлением.

Затем мастер-повар сунул лопаточки за пояс, налил на жаровню несколько капель масла, старательно размазал по листу, вывалил на него гору риса и принялся жарить. Все это простое действие сопровождалось подбрасыванием банки с солью и бутылочки с соусом, постукиванием лопаткой по краю противня, притопыванием ногой и недоброжелательными взглядами в сторону искренне веселящихся заклинателей.

Апофеозом представления, по мнению Рэя, было жонглирование куриными яйцами, которые в здоровенных лапах Гризли выглядели почти как перепелиные. Одно из них мастер-повар поймал в отверстие на своем колпаке, другое разбил о нож, а третье заставил прокатиться по руке и мягко приземлиться в корзинку.

Гости восторженно захлопали в ладоши.

— Не представляю, как ему удавалось так долго скрывать свои таланты, — задумчиво сказал Рэй, наблюдая, как тот сгребает зажаренное яйцо и рис, а затем накладывает на тарелки юноши и девушки.

— В крайнем случае без работы он не останется, — отозвался Сагюнаро, допивая свой чай.

— Это точно, — согласился с ним заклинатель, наблюдая, как товарищ сноровисто протирает жаровню и выкладывает на нее куски мяса и рыбы. — Ловко у него получается.

— Тебе с соусом жарить? — спросил Гризли у Рэя, похоже слегка подобрев от процесса приготовления еды.

— Давай с соусом, — ответил тот, почувствовав, что все эти манипуляции с продуктами перед носом посетителя вызывают дикий голод.

Гризли еще немного пожонглировал банкой с солью, постучал лопаткой, разрезал мясо на кусочки поменьше, и Рэй почувствовал аппетитнейший запах поджаренного тунца.

Мастер-повар покосился на друзей, потом налил чего-то на жаровню, вытащил из-за пояса тонкую палочку, поднес к противню, и на нем вспыхнула ровная дорожка синеватого пламени.

Юноша и девушка снова захлопали. Рэй от неожиданности отстранился, глядя на эффектно затухающий огонь, и в тот же миг почувствовал чувствительный пинок под столом. Оглянулся на Сагюнаро и увидел, что тот напряженно смотрит в сторону. Взглянул туда же и заметил наконец, что насторожило друга. В зале появился еще один посетитель.

Он сидел за самым дальним столом, недалеко от пожилой дамы. Худой, в серой невзрачной одежде и сам весь какой-то серый, потрепанный. Он жадно глядел на жаровню с едой, и его маленькие глазки под густыми бровями поблескивали недобрыми огоньками. Это был тот самый фугору, которого изгонял, но так и не изгнал прошлый заклинатель.

Гризли, продолжая колдовать над рыбой, ничего не видел. Гости тоже.

Рэй сжал под столом кулак, начиная мысленно читать нужное заклинание. Сагюнаро чуть подался вперед, его лицо на миг исказилось, словно по левой щеке пробежала мгновенная дрожь — но тут же вновь стало прежним. И в этот миг девушка, сидящая напротив, сдавленно ахнула, глядя куда-то вверх.

Гладкая поверхность зеркального колпака вытяжки, установленного над жаровней, отразила измененную фигуру Сагюнаро. Девушка перевела взгляд широко распахнутых глаз на светловолосого симпатичного юношу с правильными чертами, которого с большим интересом разглядывала недавно, затем снова посмотрела на красно-белую хищную тень, слегка искаженную зеркальным колпаком, и взвизгнула еще громче. Спутник, проследив за взглядом подруги, выронил палочки. Гризли с недоумением уставился на гостей, не понимая, что происходит.

И в этот миг новый посетитель бросился на людей. Рэю показалось, что сначала он медленно завис в воздухе, расправив свой широкий серый балахон, словно белка-летяга, — и заклинатель бросил ему навстречу невидимую сеть магической формулы. Сагюнаро прыгнул вперед, отшвырнув стул. Существо ловко приземлилось на пол, встряхнулось, и во все стороны из его тела полезли длинные острые шипы.

Гризли опрокинул тележку. Посетители в панике бросились вон из ресторана. Служанка, выбежавшая было на крик, с визгом метнулась обратно на кухню.

— Окружайте его! — крикнул Рэй, бросая новую сеть, но дух увернулся от нее, умудрившись разрезать тонкую ткань заклинания своими шипами.

— Не подходите близко! — Гризли швырнул в существо банкой. Та разбилась о его колючки, содержимое брызнуло…

Фугору поскользнулся на соевом соусе, но сумел прыгнуть к Сагюнаро, едва не сбив того с ног, опрокинул стол, оказавшийся у него на пути, и с размаху вонзил шипы в аквариум. Отскочил, увернувшись от нового заклинания. Стекло лопнуло, мощный поток воды, смешанной с ошметками водорослей, хлынул под ноги людям. Рыбки разноцветными камешками полетели в разные стороны, но не упали на пол, а взмыли в воздух и, с противным шипением превратившись в колючие зубастые шары, бросились на магов.

Уворачиваться от кусачих тварей и одновременно пытаться уничтожить фугору было трудновато. К тому же дух, озлобленный прошлым неудачным изгнанием, явно пытался как можно сильнее навредить владельцу ресторана. Он переворачивал столы, ломал стулья и раздирал циновки, двигаясь с удивительным проворством.

— Не пускайте его на кухню! — крикнул Гризли, но существо, уже нацелившееся на дверь, с огромной скоростью пронеслось мимо Рэя, слегка притормозило, задетое его заклинанием, но все же прошмыгнуло внутрь светлого просторного помещения.

И там начался хаос.

Листья салата, рис, куски сырой рыбы полетели в тех, кто не успел побросать свои рабочие места и спастись бегством. Старший повар замахнулся на фугору ножом, но тут же был облит маслом, едва успел увернуться от тарелки, нацеленной ему в голову, и юркнул под стол.

Рэй с помощью Сагюнаро уничтожил зубастых рыб, а Гризли, загнавший наконец духа в угол между плитой и раковиной, скороговоркой пробормотал формулу изгнания. И когда товарищи подбежали к нему, фугору уже растворился в воздухе, оставив после себя сильный запах маринованного имбиря.

— Мастер-повар, значит? — скептически осведомился Рэй, стряхивая с головы мелко нашинкованную капусту. — Решил жить нормальной жизнью, как простой человек? С одного раза уничтожить фугору может не каждый опытный заклинатель.

— Да ладно, — буркнул явно польщенный похвалой Гризли. — Просто я рассердился. Смотри, что он натворил.

Вся кухня была залита соусами разного цвета, завалена битой посудой и поломанной мебелью. Второй повар, осторожно выползающий из-под стола, с ужасом оглядывал разор.

Дверь осторожно приоткрылась, и на пороге появилась девушка в ярком цветастом платье. Очень хорошенькая и очень разгневанная.

Рэй сразу почувствовал, что пора уносить ноги. Взгляд Сагюнаро, стоящего рядом, говорил о том же самом. Гризли же, гордо выпятив грудь, направился к ней, явно ожидая бурной благодарности и восхищения.

— Это был фугору, Акеми, — важно заявил он. — А тот бездельник заклинатель, которого нанимал твой дядя, только разозлил духа. Но я с моими друзьями выгнал его теперь уже окончательно. Больше не вернется.

Однако вместо того, чтобы обрадоваться освобождению от коварного духа, девушка еще раз осмотрела разгромленное помещение, покраснела до ушей, сжала кулаки и издала вопль гнева и ярости:

— Посмотри, что вы натворили! Мой ресторан!!!

Гризли ошеломленно попятился.

— Акеми, не надо так переживать…

— Я тебя зачем наняла?! — продолжала кричать девушка, наступая на изумленного мага, и длинные шпильки в ее черных волосах, уложенных тяжелым жгутом, казалось, дрожат от гнева. — Мне нужен был повар! Повар, а не заклинатель! Мне теперь всю мебель, всю посуду надо заново покупать! Клиентов распугали! Кто теперь ко мне придет?!

— Акеми, послушай…

— Убирайтесь! Вон отсюда! Вместе с дружками! — Она схватила первую попавшуюся сковородку и швырнула в Гризли, который едва успел уклониться. — И чтобы я тебя здесь больше не видела!

— Пошли. — Рэй, от души веселившийся, наблюдая все происходящее, схватил товарища за плечо и потащил за собой, подальше от темпераментной красотки. — Давай, идем. Вернешься, когда она успокоится.

— И чтобы мне на глаза показываться не смел! — кричала разгневанная девушка. — Никогда! Вернешься, стражей позову!

— А надо было твоему дядюшке нормального заклинателя звать! А не кого попало! — заорал в ответ разозлившийся Гризли.

Но Сагюнаро подтолкнул его в спину, и маги оказались на улице, а эпитеты вроде «киккакэ», «ахо» и прочие оскорбления продолжали нестись им вслед.

— Пару дней всего поработал! — Отойдя на безопасное расстояние от чайного дома, Гризли сдернул с себя фартук, скомкал и швырнул его на землю. — А все из-за вас!

— Ладно, не переживай. — Сагюнаро сел на лавку под раскидистым алатаном и улыбнулся. — Все равно это была не твоя работа.

— Ты не повар, Гризли, — подтвердил Рэй, одобряюще хлопнув товарища по плечу. — И никогда не сможешь быть им. Ты заклинатель и никуда от этого не денешься.

Гризли промолчал, мрачно посматривая по сторонам. Но на улице, залитой полуденным зноем, не нашлось ничего примечательного. Тогда он спросил угрюмо:

— Это вы, что ли, подстроили. С фугору? Специально его вызвали?

— Нет, друг, — рассмеялся Рэй. — Это сработало твое чутье заклинателя. Ты сам выбрал место, где обитал дух. И так будет всегда. Тебя обязательно притянет к потусторонней силе, как ни старайся уйти от нее.

Гризли еще раз хмуро глянул в сторону чайного дома и отвернулся.

— Ну у тебя хотя бы отражение в зеркале нормальное, — с деланой беззаботностью сказал Сагюнаро.

— А что с твоим отражением? — тут же спросил тот настороженно, но ответ услышать не успел.

Из переулка прямо к заклинателям семенила пожилая дама, та самая, из ресторана, с ворохом покупок в руках.

— Молодые люди, можно с вами поговорить? — произнесла она глубоким, хорошо поставленным голосом.

— Да, конечно, — учтиво отозвался Рэй.

— Давайте присядем, — предложил Гризли, показывая на скамейку под деревом.

Дама села, сложив покупки на землю, и внимательно осмотрела друзей.

— Вы заклинатели, не так ли? — спросила она, явно ожидая услышать положительный ответ.

— Да, — ответил Рэй, устроившись на теплых плитах напротив лавки. Рядом с ним уселся Гризли. — У вас возникли какие-то сложности с духами?

— Я должна объяснить все по порядку. — Женщина достала бумажный веер, разрисованный яркими птицами, и начала свой неторопливый рассказ: — Я живу довольно далеко отсюда…

Рэй подумал, что она могла бы и не говорить об этом. Широкий пояс на ее платье был разрисован ветвями сосны — такие носили только в провинции Хаката.

— Наше селение называется Хоши. Это очень тихое, красивое место, у нас никогда не происходило ничего опасного или необъяснимого, и духи особо не тревожат. Но в последнее время стало твориться что-то странное.

Она замолчала и с удвоенной силой заработала веером, так что у Сагюнаро, сидящего рядом, волосы поднялись дыбом.

— Насколько странное? — спросил он, отодвигаясь в сторону.

— У меня пропала кошка, — сказала дама, подбородок ее задрожал, но она справилась с волнением. — Уже неделю не приходит домой. И я просто не знаю, что делать.

— Может быть, она сама убежала? — сочувственно спросил Гризли, известный любитель котов. — Еще вернется.

— Моя Казуко никогда не бросила бы меня, — уверенно заявила женщина. — Я убеждена, что ее похитили. И не только ее. У господина старосты пропал кот, и у господина Горо — он содержит постоялый двор. А еще на соседней улице у мясника…

— Прямо какой-то заговор, — едва слышно произнес Сагюнаро.

— Но что требуется от нас? — осторожно осведомился Рэй.

— Найти мерзавца, который украл наших любимцев, и вернуть их. Я уже обращалась в вашу общину. — Голос женщины обиженно дрогнул, и она крепче сжала веер. — Однако они отказали. Сказали, что не могут мне ничем помочь, у них, мол, есть дела поважнее, чем гоняться за котами.

Рэй подумал, что может понять магов из ордена.

— Уважаемая, но мы тоже не охотники за кошачьими ворами, — терпеливо пояснил он.

— Если вы смогли изгнать фугору, то и наших котиков найдете, — убежденно ответила дама. — А мы вам хорошо заплатим.

Гризли засопел, взглянул на друзей и решительно поднялся с земли:

— Нам с коллегами надо посоветоваться.

И, едва они отошли в сторону, зашептал:

— Слушайте, скажу честно. Деньги нам, конечно, нужны. И котов мне жаль, но вряд ли мы можем чем-то помочь этой женщине и ее соседям. Что скажете?

Рэй с сомнением покачал головой:

— Что-то меня смущает в этой истории.

— Меня тоже, — неожиданно согласился с ним Сагюнаро. — Все это может быть очень серьезно. Просто так коты в целом поселке не уходят. Я бы согласился на эту работу.

— И что может быть серьезного в исчезновении кошек? — скептически осведомился Гризли, оглядываясь на пожилую даму, с нетерпением посматривающую на совещающихся заклинателей. — Ладно, даже если их ловят на шкурки вместо белок, при чем здесь мы?

— Коты — магические животные, — ответил Рэй, пытаясь вспомнить все, что когда бы то ни было читал об этом.

— Они могут легко соприкасаться с миром духов, — подтвердил Сагюнаро. — Я слышал, они даже могут входить в него.

— Ну ладно, если так… — Гризли снова посмотрел в сторону ресторана и сердито насупился. — Идем, скажем, что согласны.

Женщина, с нетерпением ожидавшая их решения, поднялась навстречу.

— Мы принимаем ваше предложение, — произнес Рэй.

— Но вы должны знать, что у нас нет дипломов, — признался честный Сагюнаро. — И если вас это волнует…

— Меня волнует только моя Казуко. — Дама подобрала свои свертки и вручила их Гризли. — Давайте поторопимся.

Повозка на четыре места, запряженная ленивым бурым быком, неторопливо катила по узкой сельской дороге. Сосны, растущие на обочинах, покачивали искривленными ветвями с пучками длинных игл, аромат разогретой смолы плыл в воздухе.

Рэй смотрел по сторонам и думал, что именно с этой дороги начался его долгий путь в заклинатели.

Его забрали из родной деревни и привезли в маленький сельский храм — один из многих, разбросанных по стране. Туда свозили детей из близлежащих земель обширной Аканэ, как только у них проявлялся дар, даже слабый его отголосок. Рэю было известно, что раньше орден заклинателей был довольно бедным, но после того, как прапрадед царствующей ныне императрицы подарил ему богатые, плодородные земли на западе империи и несколько храмов, дела у магов пошли лучше.

Правда, теперь говорили, что работать они стали из рук вон плохо — отъелись, обленились, стали небрежны, начали наряжаться в красивые одеяния. Скупили самые редкие и дорогие свитки — набили ими целую библиотеку. А прежде, голодные, нищие и оборванные, были старательнее и не брезговали любой, самой ничтожной работой и оплатой.

Рэй знал, что это неправда — на пустой желудок много духов не изгонишь. А вот библиотека ордена заклинателей действительно самая обширная в стране, и разрешения пользоваться ею часто спрашивали даже ученые императрицы. Но бездельничать никто из магов не привык с самых ранних ступеней обучения.

Сначала юные заклинатели, которых забрали из семей, живя в маленьких сельских храмах, не занимались ничем магическим. Просто работали на огороде, разводили кур и уток, плели корзины и шляпы. Учились в школе, ведь многие прибывшие из далеких деревень не умели читать и писать.

Дар заклинателя духов — капризная штука. Проявившись один раз в детстве, он мог уснуть на многие годы или вообще исчезнуть, а заставить его появиться вновь не умел никто, даже самый мудрый учитель. Солидное состояние ордена могло бы позволить детям вообще ничего не делать, развлекаясь целые дни, но заклинателей с самого начала приучали к мысли, что их будущее связано с постоянным тяжелым трудом.

Несколько лет Рэй жил в компании разновозрастных детей и подростков, среди которых был даже парень лет восемнадцати — здоровый бугай, чем-то напоминающий Гризли. По его словам, дар заклинателя так и не проявился в нем второй раз, но он не хотел уходить из храма и с удовольствием работал на кухне. Без счета раздавал мальчишкам, тоскующим по родным, рисовые колобки и соевые конфеты, давал подзатыльники задирам и знал огромное количество песен и занимательных историй.

Именно от него Рэй узнал почти все о потусторонних существах и каждый вечер с нетерпением ждал нового рассказа. И только один день в году Ясу не разговаривал ни с кем. С раннего вечера он уходил в темную каморку, находящуюся в дальнем конце коридора, и наставник задвигал на ее двери тяжелый засов. На следующее утро его выпускали, и он снова принимался за помощь по хозяйству.

Тогда Рэй еще не знал, что этот день — праздник духов, который ему самому удастся пережить с таким трудом. Время, когда все потусторонние сущности, даже самые добрые, сходят с ума, превращаясь в кровожадных хищников. А его друг — добродушный здоровяк Ясу — на самом деле анносу, защитник и хранитель детей, призванный одним из старших учителей-наставников. Вместе с магистрами-заклинателями добрый дух наблюдал за ними, ожидая, когда проявится их дар.

Рэя долгое время считали бесталанным, до тех пор пока он не поймал хорька, забравшегося в курятник. Мальчишка понятия не имел, что это один из гаюрнов — духов, умеющих принимать обличье мелких зверьков и обожающих приносить людям мелкие неприятности — воровать куриные яйца, например.

Уже позже он прочитал сказку, в которой говорилось, что появление василисков произошло по вине гаюрнов. Один из них стащил яйцо, но не съел, а высидел, превратившись в жабу. И, когда скорлупа лопнула, на свет появилось страшное чудовище. Сам юный заклинатель не слишком поверил в правдивость подобной истории, но она ему понравилась.

На следующий же день после поимки гаюрна Рэя отправили в Варру, к учителю Хейону. В первое время он скучал по маленькому уютному храму, по Ясу, но затем магия захватила его, а новый мир духов, открывшийся перед ним, очаровал…

Рэй моргнул, очнувшись от воспоминаний, и снова уставился в окно. Раньше все казалось таким волшебным и радужным. Теперь, по прихоти Хейона, он сам не знал, что случится с ним в будущем. Останется без работы и уважения? Придется перебиваться случайными заработками, как Рекару, или все же найдет свое место в общине заклинателей?

«И все же лучше работать где попало, чем быть мертвым, как Канринин», — прозвучал в голове Рэя голос здравого смысла.

Заклинатель проводил взглядом искривленные ветви сосны, проплывающие за окном, и подумал: «Ладно, выкрутимся как-нибудь. Мы прошли весь курс обучения, выполнили сложнейшее задание. Орден магов должен понять…».

Он взглянул на друзей. Сагюнаро казался целиком занятым беседой с госпожой Орино о разведении роз и выглядел спокойным и умиротворенным. Гризли уже давно дремал, уронив голову на грудь, и мирно посапывал. Глядя на него, Рэй сам с трудом сдержал зевок. Тихий жаркий день навевал сон.

Из-за матерчатой стенки послышался голос возницы:

— Все, уважаемые, остановка. Быку надо передохнуть.

Повозка остановилась.

— Вот бездельник! — воскликнула пожилая дама, всплеснув руками. — Ты же обещал меня засветло довезти.

— Засветло и доедем, — лениво отозвался погонщик.

— Ладно, мы никуда не спешим, — миролюбиво сказал Рэй и первым спрыгнул на землю.

Они остановились на берегу реки. Прозрачная вода медленно текла по ровному каменистому дну, в ней были видны стайки рыб, снующих на мелководье. Над зелеными камышами носились синие стрекозы.

— Отличное место, — заявил Гризли и тут же полез купаться.

Сагюнаро с Рэем бросились следом за ним. Следующие полчаса они плавали, ныряли, окатывали друг друга водой и вопили от восторга.

Госпожа Орино снисходительно понаблюдала за ними пару минут и удалилась. Она расстелила в тени куста покрывало, чинно уселась на нем, расставила перед собой коробочки и сверточки с едой. И, когда заклинатели выбрались на берег, радушно пригласила:

— Угощайтесь, молодые люди.

Они не заставили себя долго уговаривать.

Женщина с улыбкой рассматривала заклинателей — таких разных и в то же время одинаковых. Один из них был выше своих спутников на полголовы, с широченными плечами и руками, которые, казалось, созданы лишь для того, чтобы закидывать сеть в море или держать ручки плуга, а не заклинать духов. Добротная одежда из полотна и кожи была как будто немного маловата ему, но явно сшита хорошим портным. Этот маг выглядел добродушным и немного сонным, однако в его светло-карих глазах время от времени мелькал проницательный огонек.

Второй — стройный, с длинными волосами пшеничного цвета и тонкими чертами лица, по которому иногда мелькала сумрачная тень, гасящая светло-голубые глаза и закладывающая неожиданно резкую складку у его губ. Он выглядел спокойным, невозмутимым, но невидимая пружина внутри него казалась сжатой до предела и могла развернуться в любой момент. Светлая рубашка и брюки из серой вытертой кожи сидели на нем с элегантной простотой, которая не дается годами тренировок, а бывает только врожденной.

Третий — статный, загорелый и мускулистый — был наполнен бурлящей энергией. Она сквозила в каждом его движении, как будто намеренно сдержанном, слегка ленивом. Госпожа Орино невольно прибегла к своему любимому сравнению с котом, готовым преследовать мышь. Эта же непонятная сила искрилась в его выгоревших до льняного цвета волосах и кипела в серых глазах, взгляд которых пожилая женщина, сидящая рядом, выдерживала не всегда.

Все трое были очень молодыми, беззаботными, и в то же время на них лежал отпечаток суровой сдержанности, всегда отмечающей людей, имеющих дело с потусторонним и вынужденных часто рисковать жизнью.

— Я слышала, у вашего ордена трудности, — произнесла дама, с улыбкой наблюдая, как молодые маги поглощают ее запасы.

— Какие трудности? — тут же спросил Сагюнаро, не донеся до рта рисовую лепешку.

— Ну разве вы не знаете, многие недовольны положением, которое вы занимаете в стране. Его считают слишком влиятельным. Ходят слухи, что вас должны лишить половины земель. — Женщина, с интересом следящая за молодыми магами, заметила, как мелкие морщинки внезапно появились у сузившихся глаз Сагюнаро, а рука Рэя на миг замерла в воздухе.

— Нас-то все равно пока в орден не приняли, так что нам волноваться нечего, — беспечно отозвался Гризли, подтягивая ближе коробочку с маринованным имбирем.

Дама увидела, как Рэй пронзительно взглянул на Сагюнаро, и по выражению их лиц поняла — оба юноши считают, что волноваться как раз есть из-за чего.

— Благодарим за угощение, госпожа Орино, — сказал заклинатель, поднимаясь одновременно с Сагюнаро, у которого, похоже, тоже пропал аппетит, — все было очень вкусно.

— Рада, что вам понравилось, — ответила дама и улыбнулась Гризли, с тоской осматривающему оставшуюся еду. — А вы кушайте, молодой человек, кушайте, не стесняйтесь.

Тот не заставил ее повторять приглашение дважды и тут же потянулся за следующим куском. Два мага спустились к реке.

— Обычно так всегда и бывает, — тихо сказал Рэй, садясь на камень у самой воды и оглядываясь на возницу, мирно храпящего под кустом неподалеку. — Сначала забирают часть имущества, затем все, а после объявляют и самого разоренного владельца вне закона. Только кто тогда будет духов изгонять?

— А духов никаких изгонять не придется, — ответил Сагюнаро, глядя на стрекоз. — Все сделают вид, будто их не существует. Знаешь, это очень просто. Шиу побеги помял — значит, ночью град был, или ветер, или кабаны потоптали. Корри жизнь у ребенка крадет — заболел тяжелой болезнью. Врачи не могут вылечить? Ну они же не всесильны. — Заклинатель наклонился, поднял камешек, бросил в воду и продолжил: — Горный дух кого-то убил — так человек сам в пропасть упал.

— А как быть с днем духов? — спросил Рэй, которому очень не нравились рассуждения друга, но он не мог не согласиться с их логичностью.

— Придумают что-нибудь, — пожал плечами Сагюнаро. — Нельзя выходить из дома, потому что по новому указу императрицы любому, кто высунет нос на улицу, отрубят голову. Или на голову упадет камень. Или накануне раздадут всем сонные таблетки…

Он замолчал, вытянул руку, и на его указательный палец опустилась бирюзовая стрекоза. Рэй машинально узнал в ней маленького речного духа.

— Слушай, это полная дурь. — Он слез с камня и подошел ближе к другу, наблюдая за волшебным существом, подрагивающим прозрачными крылышками. — Насколько я понял, твой отец в верховном совете. Ты можешь поговорить с ним. Он ведь в силах как-то повлиять…

Сагюнаро перевел взгляд на Рэя.

— Мой отец ненавидит заклинателей. Он и раньше их недолюбливал, а уж с тех пор, как у меня проявился дар… — Маг пошевелил рукой, и дух взлетел, присоединяясь к остальным стрекозам. — Видел бы ты, в какой он был ярости. Он-то хотел, чтобы его сын стал солидным человеком, наследником всего состояния, военным или ученым. А меня забрали в храм. Он и закон этот проводит для того, чтобы заклинателей больше не было. Вообще не существовало на свете.

Сагюнаро снова посмотрел на хмурого Рэя и улыбнулся:

— Да ладно, не расстраивайся ты, пока еще ничего не случилось. Когда получим официальное звание магов, тогда и будем волноваться. Если получим. Так что Гризли прав. Нас все это не касается.

Он замолчал, присел у воды, глядя на свое размытое темное отражение, по которому пробегала редкая рябь, и сказал с внезапной злостью:

— Как же есть хочется!

— Ты же только что съел полную миску рыбы с рисом, едва ли не больше Гризли, — удивился Рэй.

Друг свирепо оглянулся на него.

— Знаю! Но это не еда… — Он осекся и снова отвернулся. — Вернее, не та еда… в общем…

— А чего тебе хочется? — тихо спросил заклинатель, глядя на его светлый затылок. — Крови?

— Мяса, — хмуро ответил бывший пленник шиисанов, опуская руки в воду. — Свежего сырого мяса.

Рэй услышал, как тот сглотнул голодную слюну, видимо представляя еще теплый окровавленный кусок.

— Надеюсь, не человеческого? — пошутил он, но, судя по обжигающему взгляду Сагюнаро, шутка не была оценена.

— Ты не понимаешь, — процедил друг сквозь зубы, — каково это — подходить к зеркалу, ожидая увидеть там чудовище, просыпаться каждую ночь мокрым от пота и замирать в страхе, боясь посмотреть на свои руки и увидеть, что из них снова течет кровь. Постоянно глушить в себе порывы злобы…

— Слушай, — пробормотал ошеломленный Рэй, опускаясь рядом с ним на песок, — я действительно не знал, что все так серьезно. Давай разберемся с этим делом и придумаем, как помочь тебе. Ведь наверняка есть способ…

Сагюнаро, недослушав, внезапно подался вперед, внимательно глядя в сторону кустов.

— Ты видишь? — спросил он. — Вон там…

Рэй присмотрелся. Под листьями, у самой воды, блеснули чьи-то глаза, показалось острое ухо.

— Похоже на кошку, — сказал он. — Обычная, серая с полосками.

— А какая была у госпожи Орино?

— Такая же, но… не думаешь ли ты, что это она?

Зверек продолжал смотреть на них из кустов, явно не собираясь ни прятаться, ни убегать.

— Эй, — позвал ее Рэй, — кис-кис, как тебя там зовут…

— Казуко, — тихо подсказал Сагюнаро.

— Казуко. Иди сюда. Не бойся. Давай, иди.

Кошка не двигалась, и заклинатель, не поднимаясь во весь рост и стараясь не делать резких движений, попытался приблизиться к ней. В этот миг возница, спящий поблизости, громко всхрапнул, и зверек исчез. Не убежал, юркнув под куст, а просто растворился в воздухе, да так, что не колыхнулась ни одна веточка.

— Странно, — пробормотал Рэй. — Кто из духов принимает облик кошек?

— Никто, — отозвался Сагюнаро задумчиво, — как я уже говорил, кошки сами — мистические животные. Духи не могут превращаться в них.

— Тогда что это было?

Заклинатель не отрывал взгляда от куста, но кошка или кто-то похожий на кошку больше не появлялся.

— Не знаю, Рэй, — серьезно ответил Сагюнаро. — Давай посмотрим поближе.

Они обшарили весь куст, осмотрели едва ли не каждый листочек, но не нашли ничего, кроме нескольких сухих белых ракушек.

— Эй, — послышался через двадцать минут бесполезных поисков голос Гризли. — Вы что там потеряли? Ехать пора.

— Ладно, идем. — Сагюнаро отряхнул с волос древесный мусор, выбираясь из зарослей. — Никаких следов. Ни физических, ни магических. Можно предположить, что нам голову напекло и все показалось.

— Но ты же знаешь, не показалось, — ответил Рэй, шагая следом за товарищем.

— Что не показалось? — спросил Гризли, появляясь из-за дерева.

— Потом расскажем. — Сагюнаро многозначительно покосился на госпожу Орино, забирающуюся в повозку.

— Ну хоть намекните.

— Не сейчас, — поддержал конспирацию друга Рэй.

Всю оставшуюся дорогу Гризли умирал от любопытства, но ни о чем не спрашивал.

Границу провинции Хаката они пересекли вечером. Впрочем, границей ее можно было назвать только условно. Вдоль Дороги тянулись все те же поля, сады и светлые сосновые леса. А несколько каменных столбиков, установленных на обочине, заклинатели даже не заметили.

Эти плодородные земли принадлежали сыну императрицы Шинатсу и давно стали частью неоспоримых владений правящей семьи. Так что правитель Хакаты большую часть времени проводил в пирах, охотах и других увеселениях, в то время как его мать чуткой, но твердой рукой правила вместо него.

Правда, ходили темные слухи, что наместник не слишком доволен своей полной зависимостью от властной родственницы. Хотел бы большей свободы в выборе решений. Но императрица окружила сына верными себе людьми и знала о каждом его шаге, не давая возможности совершить какую-нибудь необдуманную политическую глупость…

До городка Хоши путешественники добрались уже в густых сумерках. Вдоль длинной улицы стояли одинаковые аккуратные низкие домики с ухоженными садами. На их широких террасах горели робкие огоньки фонариков, которые зажигали на ночь. В маленьких прудиках заливисто квакали лягушки. Теплый воздух плыл, наполняя все вокруг упоительным ароматом жимолости. Свет уже почти во всех домах был потушен. Здесь, как и во многих других мелких селениях, спать ложились рано.

Возница высадил их на окраине, возле большой усадьбы, которая возвышалась над соседними строениями, словно парусный корабль над гребными лодками.

Сквозь ветви деревьев было видно, как светятся оранжевым теплом его окна.

По дорожке, усыпанной белым речным песком, усталые путники дошли до дома. На просторной веранде тоже горел фонарь, вокруг которого вились ночные бабочки. Их крылья отбрасывали гигантские причудливые тени.

— Добро пожаловать, — произнесла госпожа Орино утомленно. — Проходите, не стесняйтесь.

Заклинатели поднялись следом за ней на крыльцо, и тут же навстречу хозяйке выскочила молоденькая заспанная служанка с длинными каштановыми волосами, кое-как завязанными в узел на затылке.

— Ой, как вы поздно, — защебетала она, забирая у Гризли, нагруженного покупками дамы, все свертки. — А я жду-жду. Ни секундочки не подремала, все в окошко смотрела. Думала, вы уже завтра приедете. А молодые люди тоже с вами?

— Да. Они останутся. — Госпожа Орино провела кончиками пальцев по вискам, словно стараясь стереть усталость. — Располагайтесь, юноши, — сказала она заклинателям. — А я пойду лягу. Что-то устала. Завтра мы с вами поговорим. Минако, покажи им комнату.

И она удалилась в глубину дома.

Сагюнаро проводил ее обеспокоенным взглядом, но ничего не сказал и пошел вместе с друзьями за служанкой, которая, ни на секунду не прерываясь, щебетала о том, что госпожа поехала в город, обещая вернуться с заклинателем, а привезла сразу трех. Удивительная удача.

— Так что случилось с кошкой госпожи Орино? — спросил Рэй, бросая на пол у стены свой мешок.

— Да ничего, — пожала плечами девчонка, ловко расстилая на полу три мягких матраса — футона. — Побегает и вернется.

Больше никакой информацией о случившемся она не владела и вообще ничего путного сказать не могла. Только бросала кокетливые взгляды на Сагюнаро.

Наконец служанка удалилась, задвинув за собой дверь. Рэй погасил фонарь, который оставила Минако, и улегся на свою постель, глядя сквозь широкие окна в сад.

— Так что там случилось у реки? — задал Гризли вопрос, мучавший его половину дня.

Выслушав подробный рассказ друзей, он некоторое время лежал молча, прислушиваясь к ленивому кваканью лягушек, и наконец сказал уверенно;

— Похоже, кошка просто ушла в мир духов. Они же умеют это делать, только не показывают обычным людям.

— А что она делала так далеко от жилья? — спросил Сагюнаро, опираясь локтем на свою плоскую подушку.

— Может, потерялась? — неуверенно ответил Гризли, и Рэй услышал, как он ворочается и под его матрасом похрустывает циновка, сплетенная из стеблей бамбука. — Нас вроде и просили искать потерявшихся котов.

— Если она потерялась, почему не подошла, не подала голос? — продолжал допытываться Сагюнаро. — Она не выглядела ни испуганной, ни голодной. Просто наблюдала за нами.

— Ну, тогда не знаю… Эй, Рэй, ты чего?

Заклинатель, быстро поднявшийся с пола, мотнул головой, призывая к молчанию, очень тихо подобрался к двери и рывком раздвинул ее.

Можно ли увидеть черную кошку в темной комнате? В коридоре было очень темно. Глухая ночь, казалось, шевелилась, заполняя собой все пространство от пола до потолка, но ей было мало места, и она тяжело вздыхала, шелестя занавесями и поскрипывая деревянными балками.

Рэй вглядывался в эту ночную черноту, и его расширившиеся зрачки пытались уловить движение, которое он услышал в комнате, — перестук маленьких лапок. Но вокруг было тихо, только почему-то по спине пробежала волна озноба, и стало жутковато.

На миг он вновь почувствовал себя маленьким мальчиком, идущим в полночь на кухню за печеньем. Тогда он впервые увидел, вернее, ощутил духа — стремительный серый силуэт, пронесшийся мимо и задевший его крылом по лицу. Вопль испуганного Рэя разбудил весь дом. И взрослые долго не могли понять, что вызвало у него такой ужас. К утру он успокоился, но до сих пор помнил то прикосновение к неведомому, потустороннему, что так потрясло его тогда.

И сейчас уже взрослый Рэй улавливал отголоски того давнего чувства. Но в коридоре никого не было. Если неведомое существо и прошмыгнуло здесь недавно, теперь оно исчезло.

Рядом так же бесшумно появился Сагюнаро.

— Что? — произнес он почти беззвучно.

Рэй отрицательно покачал головой, испытывая почти разочарование.

— Показалось, видимо, — ответил он, подождал еще несколько секунд и вновь задвинул дверь.

— Что-то нам в последнее время все видится да чудится, — заметил Гризли, удобнее устраиваясь на своей циновке. — Не к добру это. Знаете, что бывает с заклинателями в старости? Им везде духи постоянно мерещатся. А нам вроде как еще рановато.

Рэй промолчал, укладываясь на свое место. В наступившей тишине он слышал щебет голосистой птички рури где-то за домом и шелест ветра в ветвях деревьев.

Засыпая, он думал об исчезающих и появляющихся кошках, котах и котятах. Поэтому не было ничего удивительного в том, что они снились ему всю ночь. Теплые мягкие хвостатые клубки носились по комнате, взбирались вверх по стенам и скакали по храпящему Гризли. Рэй пытался поймать их и усадить всех в одну корзину, но котята вылезали из нее и разбегались в стороны.

Так что проснулся он в некотором обалдении. В лицо бил солнечный свет, а в ушах звенел голос Минако:

— Поднимайтесь, я принесла вам завтрак. Вставайте, уже утро. Я думала, заклинатели с первым лучом солнца уже на ногах.

— Ну да, — пробормотал Гризли, — хорошо выспавшиеся, сытые заклинатели именно так и делают.

Девчонка хихикнула, мотнула длинным хвостом, завязанным на макушке широкой синей лентой, стрельнула плутовскими раскосыми глазами в сторону Сагюнаро и убежала по своим делам.

Рэй чувствовал себя совершенно разбитым, впрочем, друзья выглядели тоже не очень.

— Больше не буду спать в одной комнате с вами, — хмуро заявил Гризли, потягиваясь и зевая. — Один постоянно ворочается, другой разговаривает на каком-то неведомом языке.

— Я всю ночь ловил котов, — признался Рэй, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. — А тебе что снилось, Сагюнаро?

— То же, что и вчера, — ответил тот мрачно, лежа на спине и глядя в потолок, испещренный солнечными бликами. — Ничего нового.

Выяснять, что конкретно он имеет в виду, Рэй не стал, и так было понятно — вечное бегство и противостояние шиисанам.

— Ладно, какие у нас планы? — спросил Гризли, подтягивая ближе поднос с завтраком, и тут же ответил сам себе: — Надо сходить ко всем, у кого пропали кошки. Может, увидим или почувствуем что-нибудь необычное.

— Думаю, надо разделиться, — тут же сказал Сагюнаро, — нет смысла терять время и бродить по деревне всем вместе. Я пойду к мяснику. — Он покосился на Рэя и добавил: — Если никто не возражает.

Тот пожал плечами, показывая полное равнодушие к этому выбору, хотя после вчерашнего разговора у реки понял, почему друг проявил такой энтузиазм.

— Ладно. Я навещу местного старосту.

— Тогда мне остается владелец деревенского постоялого двора, — беспечно отозвался Гризли.

После торопливого завтрака заклинатели вышли из дома.

Служанка подметала веранду, так что пыль стояла столбом, и негромко напевала себе под нос.

— Что кошка, не вернулась? — спросил Рэй, и та тут же отложила метлу, радуясь возможности поболтать.

— Нет, не вернулась. Она и раньше уходила, но никогда так надолго.

— А как чувствует себя госпожа Орино? — осведомился Гризли.

— Еще отдыхает, — проворно повернулась к нему девушка, — устала вчера. Она ведь уже не молоденькая, ну и, конечно, из-за Казуко расстроилась.

— Она одна здесь живет? — задумчиво спросил Сагюнаро, осматриваясь.

Его взгляд остановился на высохшей гирлянде, все еще свисающей с перил и, видимо, так и не убранной со времени праздника духов.

— Почему одна? — живо ответила Минако. — Со мной. Но в доме больше никого нет, да. Родные разъехались кто куда…

Она была бы не прочь поболтать еще, но заклинатели спешили. Узнав, где живут владельцы пропавших котов, они попрощались и спустились на дорожку, ведущую к калитке.

Идя к воротам, Рэй заметил, что сад порядком запущен. Круглый прудик зарос ряской. Тропинки затягивали плети ползучей травы, живую изгородь давным-давно не подравнивали.

Заклинатель машинально выдернул длинный голый стебель блохобоя, выросший среди одичавших гортензий. Этот сорняк привлекал журов — неопасных, но любящих пакостить людям духов.

— Знаю, чем мы займемся, если с котами ничего не выйдет, — сказал Гризли, наблюдающий за другом. — Наймемся сюда садовниками. До старости как раз работы хватит.

Выйдя за калитку, заклинатели разошлись в разные стороны.

Шагая по песчаной дороге, Рэй внимательно посматривал по сторонам. Вдалеке пропылила тележка почтальона. Где-то в саду смеялся ребенок и скрипели качели. Стучали молотки — неподалеку строили дом. Из открытых дверей местной лавочки тянуло приятной прохладой, ароматом корицы и слышались веселые голоса женщин.

Пробежала стайка детей с сумками через плечо — торопились в школу. Они еще долго оглядывались на Рэя, перешептываясь и хихикая.

У колодца бродила одинокая рыжая курица и растерянно квохтала.

Обычное селение. Обычные звуки. Обычные занятия.

Рэй свернул в тенистый переулок, где стояло несколько нарядных домов с шатровыми крышами и белыми, недавно оштукатуренными стенами, и вдруг почувствовал, как его затылка коснулся холодный ветер. Заклинатель оглянулся и увидел кошку. Туже самую — серую, полосатую. Она смотрела на человека из дыры в заборе.

Рэй присел на корточки, глядя на зверька.

— Ну что, может, скажешь, что тебе нужно? Или так и будешь за мной следом ходить?

Кошка мигнула, дернула ухом, подалась вперед, как будто уже решившись пролезть в дыру, но потом передумала и пропала. Исчезла так же, как и в прошлый раз.

Рэй, которому уже порядком надоели все эти исчезновения и появления, решительно подошел к забору и заглянул за него. Никаких котов там не было. Ни серых, ни полосатых. Он произнес несколько формул призыва, но это тоже оказалось бесполезно.

— Ладно, — сказал заклинатель в пустоту, — захочешь поговорить — приходи.

Он пошел дальше и уже через пару минут был рядом с нужным домом. Староста стоял у ворот, разговаривая с несколькими работниками. Те кивали, слушая его указания. Рэй остановился неподалеку, рассматривая людей. Все жители Хакаты были одинаково смуглыми, достаточно стройными, черноволосыми, темноглазыми, с полными яркими губами. А глава деревни — крепкий мужчина средних лет с льняной шевелюрой, загорелой, но все равно гораздо более светлой, чем у остальных, кожей — казался ниже остальных почти на полголовы, и было забавно наблюдать, как работники, молодые высоченные парни, почтительно склоняются, словно стараются казаться пониже рядом с ним.

Они обсуждали колодец, который надо выкопать. Но беседа очень быстро прервалась. Староста заметил Рэя.

— Тебе чего? — спросил он с фамильярной грубоватостью. — Если пришел на поля наниматься, то больше мне людей не надо. А вот траву косить, то пожалуйста.

— Господин Начира, — произнес молодой маг вежливо, — меня зовут Рэй, я заклинатель духов. Госпожа Орино пригласила меня…

— Что-то ты слишком молод для заклинателя, — ответил староста, а работники, с любопытством рассматривающие гостя из Варры, дружно закивали.

— Каждый может заклинателем назваться, а ты докажи попробуй, — сказал один из них.

— Печать ордена у тебя есть? — строго поинтересовался староста, щуря светлые глаза на темном от загара липе.

— Пока еще нет, — не вдаваясь в подробности, отозвался маг.

Он прекрасно понимал, что после бесславного окончания обучения подобный разговор не первый и не последний. В качестве простого крестьянина его здесь приняли бы гораздо лучше.

— И печати нет. — Староста укоризненно покачал головой.

— Ты хоть одного духа в глаза видел? — ухмыльнулся другой работник.

Остальные необидно рассмеялись над непутевым парнем, который вместо того, чтобы честно трудиться, пытается выдать себя за мага.

— Да приходилось видеть, — сдержанно отозвался Рэй, вновь помянув про себя недобрым словом господина Хейона. — И чтобы у вас не было сомнений…

Он сосредоточился, произнося мысленно короткую формулу. Спустя мгновение из травы к его ногам выскочил маленький зверек, покрытый зеленоватым мехом, с кусочком рисового хлеба в зубах. Ловко цепляясь за одежду заклинателя, забрался ему на руку и уставился на старосту круглыми изумрудными глазами.

— Это анагато — защитник полей, — сказал Рэй, чувствуя на руке внушительную тяжесть небольшого на первый взгляд существа.

— Да уж знаю, — уважительно ответил староста. — Мы его два месяца приманивали.

Один работник толкнул другого локтем и заговорил прерывающимся от восторга голосом:

— Смотри-смотри, подношение ест! Взял, значит, все-таки. Понравилось.

— Вы только, господин Рэй, его обратно отпустите, — почтительно попросил староста, — чтобы он не обиделся и опять не ушел. А то снова поля засохнут.

— Не уйдет, — улыбнулся заклинатель, отпуская духа. — Ему здесь нравится.

Анагато проглотил кусок хлеба, блеснул глазами и растворился в воздухе.

— Проходите, пожалуйста, в дом, — сказал Начира, вмиг проникшись к Рэю глубочайшим пиететом и забыв обо всех сомнениях.

Работники попрощались с заклинателем не менее вежливо и ушли, опасливо поглядывая на молодого мага, явившегося из столицы.

Устроившись на тенистой веранде за чайным столиком, на который пожилая служанка поставила поднос с угощением, Рэй рассказал, зачем приехал в селение.

— Знаю, — отозвался староста устало. — Госпожа Орино вбила себе в голову, что у нас тут страшный заговор. Ерунда полная.

— Так у вас кот не пропадал?

— Пропал, — вздохнул тот. — Мне-то все равно. Этого добра у нас каждые полгода по десять штук. Только дочка страдает. Обрыдалась вся. Вон, поглядите.

Из дома вышла черноволосая кудрявая девочка лет шести с соломенной куклой под мышкой. Хмуро посмотрела на Рэя, шмыгнула курносым носом. Она была одета в розовое шелковое платье с оборками, явно не подходящее для буднего дня и возни во дворе. Но, видимо, любящий родитель не жалел для нее нарядов.

— Смотри, Мэй, — с преувеличенной радостью сказал ее отец, — этот господин приехал из самой Варры. Он точно твоего Хотару найдет.

Девочка подошла ближе, пристально рассматривая заклинателя, а он заметил, что та хромает, припадая на правую ногу.

— Вы скоро его найдете? — спросила она серьезно.

— Постараюсь скоро, — обещал Рэй, чувствуя внезапную сильную жалость к ребенку. — Расскажи, как он выглядел? Где любил спать, где ел?

Мэй кивнула, взяла заклинателя за руку и повела за собой. Она долго водила его по дому и по саду, рассказывая про своего любимца, а заклинатель пытался почувствовать что-нибудь опасное, враждебное, но ничего не ощущал. Ребенок тоже не подвергался нападению духов. И травма ее, скорее всего, была врожденной.

— А ты не помнишь, не происходило ли в последнее время чего-нибудь необычного? — спросил Рэй, глядя на уютное кошачье гнездо в траве под деревом.

Мэй честно попыталась вспомнить, но в итоге покачала головой.

— Хотару пропал. Вот и все.

Так больше ничего и не добившись, Рэю пришлось уйти.

Выходя из дома старосты, он чувствовал необъяснимую тревогу, хотя причин, кроме нескольких пропавших домашних животных, для нее не было.

Рассчитывая встретить Сагюнаро, заклинатель шагал к жилью мясника, вновь пытаясь связать воедино все, что услышал и увидел. Но картина не складывалась. Вернее, складываться было нечему. Мирный городок, все заняты своими делами. На вопрос заклинателя, не могли кто-то украсть кота для того, чтобы отомстить за что-нибудь старосте, тот лишь рукой махнул на подобное нелепое предположение.

— У нас все друг друга знают и никто ни на кого зла не держит. А если обидится — придет и в лицо скажет. Не то что в столице, — не удержался он от маленького укола в адрес заклинателя из Варры.

— А своего заклинателя у вас нет?

— Зачем? Когда надо, приглашаем из соседнего села. Но у нас здесь ничего опасного не происходит. Это госпожа Орино к чему-то придумала вас из Варры притащить…

Так что разговор закончился ничем, и Рэй по-прежнему находился на том же месте, откуда начал поиск. Сделав этот неутешительный вывод, он наконец увидел друга. Тот бодро шагал по улице, довольно щурясь на солнце.

— Ну как? — спросил его заклинатель с надеждой.

— Никак, — ответил Сагюнаро.

— В смысле?

— Мясник оказался немым. Но из того, что он попытался объяснить, я понял, что его кот сбежал три дня назад. Как только наелся печенки, так сразу и пропал.

Он усмехнулся, однако, заметив внимательный взгляд Рэя, тут же стал серьезным.

— В доме ничего подозрительного. Хотя кровь убитых животных должна привлекать некоторых духов. А что у тебя?

— Тоже ничего.

Они пошли рядом, возвращаясь к дому госпожи Орино. И Рэй по дороге рассказывал о том, как посетил дом старосты.

— Кстати, ты не помнишь, — продолжил он свои размышления, — может, коты уходят, когда предчувствуют беду или нечто вроде этого?

— Нет. Они, конечно, могут испугаться, спрятаться. Но всегда возвращаются. Они очень привязаны к хозяевам, если только… — Сагюнаро вдруг замолчал и уставился прямо перед собой. Глаза у него стали похожи на стеклянные. — Говоришь, девочка хромает? А мясник немой. И у обоих исчезли любимцы. Ты не находишь это странным?

— Может, совпадение? — предположил Рэй. — С госпожой Орино-то все в порядке.

— Она старая, — неуверенно произнес Сагюнаро, моргнул, потер лицо обеими руками и посмотрел на ладони. — Но, может, это ничего не значит.

— Не значит что? — нетерпеливо переспросил его спутник, однако так и не дождался ответа.

У дома пожилой дамы их догнал запыхавшийся Гризли. Его рубаха на груди и животе была влажной. Мокрые серые волосы облепили голову. Казалось, что он недавно окунулся в таз и не успел вытереться.

— Вы оглохли?! Кричу, кричу…

— Задумались, — отозвался Рэй. — Как у тебя дела?

— Заработал две монеты, — похвастался тот, хлопнув себя по карману. — У хозяина в бане кто-то воду портил. Оказалось — машуг завелся. Ну, я его изгнал, — закончил он с ложной скромностью, горделиво взглянув на друзей.

«Вот, значит, где его окатили», — рассеянно подумал Рэй. Сагюнаро не отреагировал, все еще погруженный в свои размышления, а заклинатель сказал:

— Отлично, хоть кому-то повезло. Он у тебя печать мага спрашивал?

— Спросил, — беспечно ответил Гризли, — но я увел разговор в сторону, а потом он и вообще забыл об этом.

Тут можно было не сомневаться. Внешне похожий на добродушную панду, этот бугай удивительным образом умел расположить к себе людей.

— А по нашему делу что?

— Глухо, — сразу поскучнел Гризли. — Хозяин очень опечален. Кот ему ноги по вечерам всегда грел. У него ноги больные.

— Ясно, — многозначительно сказал Сагюнаро, выныривая из своих мыслей.

— Может, ты объяснишь наконец, в чем дело? — не выдержал Рэй. — Если понял, так и скажи.

— Я еще не уверен до конца, но думаю…

О чем именно он думает, друг сказать не успел. Из окна госпожи Орино долетел такой отчаянный, громкий визг, что заклинатели едва не подпрыгнули от неожиданности и одновременно бросились к крыльцу. Но не успели взбежать на веранду, как из дверей выскочила белая от ужаса Минако. Она споткнулась, вцепилась в Сагюнаро обеими руками, всхлипывая и дрожа.

— Что случилось? В чем дело? Что с тобой? — наперебой начали спрашивать молодые люди.

— Госпожа! С ней там… ужасное, — выдохнула девушка и залилась слезами.

— Наверх! Быстро! — велел Рэй, шагнув в дом первым.

Узкая лесенка в конце коридора вела на второй этаж, прямо в спальню хозяйки. Заклинатель бегом поднялся по ней, вошел через отодвинутую дверь в просторную светлую комнату с распахнутым окном и остановился, содрогнувшись.

Женщина лежала на низкой широкой кровати, и в первый миг Рэй не узнал ее. Вполне жизнерадостная и довольно крепкая дама стала похожа на сухой бобовый стручок, такой же серый и ссохшийся. Какая-то неведомая сила превратила ее в сморщенную тысячелетнюю мумию.

— Я зашла к ней, — послышался за спиной прерывающийся голос Минако. — Думаю, времени уже много, а она все спит. Постучала — тишина, заглядываю, а она…

— Похоже на работу корри, — сдавленно произнес Гризли. — Вся жизненная сила высосана до капли. Или…

— Это не корри, — резко ответил Сагюнаро и повернулся к девушке. — Кошка вернулась?

— Да, — ответила та, стараясь не смотреть в сторону госпожи. — Еще утром. Как только вы ушли. Нервная такая, беспокойная, грязная вся. Кричать начала, наверх рваться. Но я ее не пустила. Она меня даже поцарапала. Вот.

Минако приподняла подол платья, демонстрируя следы от когтей на лодыжке.

— Где кошка сейчас? — продолжил спрашивать Сагюнаро, одновременно оглядываясь по сторонам и явно пытаясь ощутить присутствие духа.

— В сад убежала, — сказала служанка, вынимая из рукава платья платок и вытирая мокрые от слез глаза.

— Ее необходимо найти.

— Зачем она нужна?! — воскликнула девушка. — Сейчас-то?!

— Она связана с этой смертью, — ответил Рэй, обмениваясь понимающим взглядом с Гризли.

— А мне что делать? — всхлипнула Минако, комкая платок. — Надо же брату госпожи сообщить. Господина старосту позвать. Похороны… Ритуал кто-то должен провести. Надо в орден заклинателей послать… — Она с величайшей надеждой взглянула на молодых людей. — Но вы ведь, наверное, и сами можете всё.

— Можем, но не всё, — ответил Рэй и повернулся друзьям. — Я начну хотя бы первые приготовления. А вы — ищите кошку.

— Ты один справишься? — обеспокоенно спросил Сагюнаро, оглядывая комнату.

— Да, я хорошо помню заклинания. А вы идите и поторопитесь.

«Приготовление к смерти и смерть — это очень серьезно, — говорил как-то учитель Хейон. — Особенно если смерть принес дух или вы предполагаете, что это был дух. Сделайте все, чтобы умерший был спокоен и доволен. Проводите его так, как он того заслуживает, иначе вы рискуете получить еще одного духа — гораздо более свирепого, чем можете вообразить. Но, к счастью обычных людей, такие смерти крайне редки».

И как бы Рэй ни был сердит на учителя, сейчас он испытал благодарность к нему за то, что тот научил его всем необходимым заклинаниям.

Конечно, ритуал правильных похорон должен был проводить настоящий заклинатель с официальной печатью ордена. Но молодой маг знал, что самое главное сейчас осилит и он сам.

Прежде всего Рэй закрыл окно, задвинул дверь, поджег ароматическую палочку. Бросил на пол несколько горстей сухого можжевельника, который носил с собой в мешочке, висящем на шее, а затем подошел к умершей.

Гризли был прав: из тела была высосана жизненная сила, вся, до капли. И сделать это могло только очень сильное и очень агрессивное существо. Но Рэй по-прежнему не ощущал даже отдаленного следа, оставленного духом, если это действительно был дух.

Читая защитные формулы, краем уха он слышал шум, доносящийся из сада.

— Казуко, где ты? Иди сюда. Кис-кис-кис, — притворно-ласковым голоском звала Минако и тут же срывалась на крик: — А ну иди сюда, дрянь такая! Вылезай оттуда! Ну зачем она вообще нужна?! Пусть бы там сидела!

— Только поймав ее, мы сможем понять, отчего умерла твоя хозяйка, — приглушенно отвечал Сагюнаро. — К тому же госпожа Орино очень хотела, чтобы она вернулась.

Шуршали листья, хрустели кусты, сквозь которые продирались заклинатели.

Рэй стоял лицом к телу, лежащему на кровати, и продолжал читать защитные формулы, произнося каждое слово как можно отчетливей. И с каждым мгновением все яснее слыша отклик на свои заклинания. За его спиной прозвучал тихий вздох, потом едва слышный всхлип.

— Мне очень жаль, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более искренне.

Вздохи за спиной смолкли, над заклинателем расползалась угрожающая тишина.

— Я не смог вам помочь, госпожа Орино, — продолжил он, зная, что оборачиваться нельзя. — Не смог защитить вас, простите. Но я сделаю все, чтобы найти того, кто сделал это с вами.

Стоящая за ним тень, которая совсем недавно была женщиной, застыла. Она не могла понять, почему с ней разговаривают так вежливо, с таким непритворным сожалением, словно не чувствуют ее ярости и обиды.

— Вашу кошку нашли. Мои друзья сейчас принесут ее.

Он почувствовал, как дух, который мог бы со злостью броситься на него, будто прислушивается к происходящему за пределами дома.

Дверь отодвинулась рывком. В комнату вошел Гризли, держа на руках кошку, замотанную в куртку так, что торчала только голова со сверкающими глазами и свирепо встопорщенными усами. Он взглянул на Рэя, перевел взгляд на то, что было за его спиной, заметно побледнел, но ничего не сказал. Передал пойманного зверя другу и вышел.

Казуко сначала замерла, чувствуя в комнате присутствие потусторонней сущности, а затем тихо и печально мяукнула.

Рэй ощутил, как тень со вздохом облегчения потянулась к кошке, провела бесплотной рукой над ее головой и… растаяла. Развеялась. В комнате осталось только мертвое тело. Человеческая душа, стараниями заклинателя не превратившаяся в злобный дух, отлетела к месту своего нового пребывания. Свободная и спокойная. Последнее желание, которое могло бы надолго привязать ее к земле, исполнилось. Кошка вернулась.

Зверек издал тихий плачущий звук, словно понимая, что произошло.

Впрочем, Казуко действительно понимала… Поглаживая притихшую кошку по голове, Рэй спустился вниз.

Друзья сидели на веранде в компании старосты. Значит, служанка уже успела сбегать за ним. Тот выглядел подавленным и немного испуганным. Круглое загорелое лицо мужчины лоснилось от пота, словно он тоже ощутил на себе прикосновение потусторонней силы.

— Я все сделал, — сказал заклинатель, обращаясь больше к магам, чем к главе деревни. — Дух госпожи Орино как раз собирался обратиться в неупокоенного, но я провел весь ритуал. Спасибо, Гризли, кошка появилась вовремя.

Он размотал куртку, выпуская питомицу погибшей. Зверек спрыгнул на пол, отбежал в дальний угол и принялся вылизывать взлохмаченный бок.

Староста пошевелился, недовольно хмурясь:

— Что случилось с госпожой?

— Хозяйку дома убили с помощью какого-то очень мощного духа, — ответил Рэй, устало опускаясь на пол. — Пока мы не знаем какого. Злая сила, которая на нее повлияла, оставила свой след, и, чтобы она сама не превратилась в опасного духа, мне пришлось провести определенный ритуал. Теперь можно ни о чем не беспокоиться и ждать вашего заклинателя из соседнего села, чтобы он провел похороны.

Пояснения Рэя не успокоили старосту.

— А если это не последняя смерть? — сурово допытывался он. — Что нам тогда делать?

— Закройте окна, двери и никого не подпускайте к телу, — угрюмо сказал Гризли, поглядывая на кошку, свернувшуюся клубком в пятне солнечного света на полу. — Ждите заклинателя.

— Никогда ничего такого у нас не было, — пробурчал староста, поднимаясь. — Как только вы приехали, сразу и началось. Говорил я госпоже не ездить в город. Сама беду и привезла. Коты эти, из-за которых вы приехали, отношение ко всему какое-то имеют?

— Пока мы не знаем, — отозвался Сагюнаро, рассматривая царапины от когтей на руке. — Но скоро разберемся.

Бормоча что-то себе под нос, староста махнул рукой и вышел из дома.

Некоторое время заклинатели сидели молча. Затем Сагюнаро встал, подошел к кошке, сел рядом и стал рассматривать ее лапы. Казуко не возражала, казалось, она слишком устала, чтобы обращать внимание на человека, тормошащего ее.

— Ты здорово справился, — тихо сказал Гризли.

Рэй молча кивнул, преодолевая вялость, которая возникала всегда после общения с духами.

— Она тебе случайно не сказала, кто ее так?

— Она была не слишком разговорчива, — ответил заклинатель. — Больше всего ее волновала судьба кошки.

— Почему Казуко вернулась именно в тот день, когда убили хозяйку? — продолжил размышлять Гризли. — Или это совпадение?

— Не совпадение, — отозвался Сагюнаро, оставив в покое зверька и возвращаясь на прежнее место. — Вы же знаете, в нашей работе совпадений не бывает.

— Ты, кажется, хотел что-то рассказать, — обернулся к нему Рэй, — до того как началось все это. — Он указал наверх, где располагалась спальня хозяйки.

— Я сначала подумал, что кошку украли для того, чтобы вселить в нее какого-то духа, — без особого энтузиазма начал рассказывать тот. Было видно, что прежняя идея больше не вдохновляет Сагюнаро. — Мистическое животное увеличило бы его силу. Но в доме по-прежнему никаких следов и на кошке — тоже.

— А когда умерла госпожа Орино? — спросил Гризли.

— Вчера вечером она была еще жива. Служанка нашла ее мертвой уже поздним утром. Это могло произойти и ночью, и на рассвете, — задумчиво произнес Рэй и огляделся. — Кстати, куда делась девушка?

— Сказала, что пока останется у родственников, — отозвался Сагюнаро и требовательно посмотрел на друга. — Ты ведь почувствовал что-то вчера? В коридоре. Что это было?

— Не знаю, — ответил тот, пытаясь вспомнить свои странные ощущения, невольно потер ладони одну об другую, словно их снова коснулся ночной холод. — Но это был явно не дух. Просто сквозняк, ветер.

— Как же мне надоели эти загадки! — Гризли поднялся и принялся расхаживать по помещению. — Наша работа — найти духа, заклясть его или приманить, а не загадки разгадывать.

— Мы видели кошку дважды. Один раз — у реки, — продолжил размышлять Рэй, — второй — неподалеку от дома старосты. Она наблюдала за мной… Зачем?

— Вот я и говорю, сплошные загадки, — снова ввернул Гризли, останавливаясь возле спящей Казуко и глядя на нее сверху вниз.

— Думаю, надо сходить к мяснику, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя в потолок.

— Ты что, опять проголодался? — довольно резко спросил Рэй.

Но друг продолжал смотреть на темные доски у себя над головой, словно не слыша его.

— Нам надо быть там, — повторил он, — я чувствую. Это важно. Идемте!

Он резко поднялся и едва не бегом выскочил в сад. Рэй с Гризли, недоуменно переглянувшись, поспешили следом.

В саду стало как будто чуть темнее. Солнце скрылось за облаками, и легкая тень накрыла собой деревья, которые сразу тревожно зашумели. На тропинку дождем посыпались звездочки отцветшего жасмина. Взметнулась пыль.

Выбежав на дорогу, заклинатели едва не сбили с ног невысокого крестьянина в широкополой шляпе. Пробормотав торопливые извинения, Рэй успел заметить его пристальный цепкий взгляд из-под соломенных полей на смуглом до черноты лице и тонкую седую бородку.

Дом мясника с лавкой на первом этаже, выходящей на улицу, был закрыт. Окна задвинуты ставнями. На двери — внушительный замок.

Гризли на всякий случай подергал за медную ручку, постучал, но ответа не было.

— А он уже закрыл, — доброжелательно сообщила заклинателям молодая женщина в темно-синем платье, проходящая мимо и ведущая за собой мальчика лет двух. — Полчаса назад, наверное.

Сагюнаро кивнул в ответ и повернулся к друзьям:

— Пройдем через сад. Там, с задней стороны дома, черный ход. Обычно он открыт.

— И откуда ты это знаешь? — спросил Гризли.

Сагюнаро пристально взглянул на него, но, не обнаружив в его вопросе подтекста, который обычно ему слышался в словах Рэя, спокойно ответил:

— Мясник мне сам объяснил. Иногда клиенты приходят к нему за заказом, когда он уже закрывает лавку.

Сад оказался меньше, чем у госпожи Орино, но почти весь заставлен камнями с защитными изображениями. В основном это были простые грубые круги, выбитые на плоских белых плитах. Но в центре зеленой лужайки находилась небольшая статуя духа-покровителя — круглый, широко улыбающийся старичок сидел, сложив ноги, и смотрел на всех входящих смеющимися щелками глаз.

Заклинателям было понятно, почему их столько — многих недоброжелательных к людям духов привлекал запах мяса и крови животных.

Сагюнаро, быстро идущий впереди, вдруг замедлил шаг и стал двигаться неторопливо и осторожно.

На длинной узкой террасе, опоясывающей заднюю часть дома, покачивалось несколько выцветших красных фонариков. Один висел над самой дверью.

Рэй прислушался, но не расслышал ничего подозрительного, вошел в дом, и тут же ему под ноги метнулся пушистый перепуганный кот — прошмыгнул мимо и исчез в саду. Заклинатель хотел броситься за ним, но Сагюнаро, ухватив его за рукав, удержал на месте, отрицательно покачал головой и прижал палец к губам, требуя сохранять тишину. Его глаза в темноте прохладного коридорчика блестели чересчур ярко, а ноздри жадно втягивали воздух. Можно было предположить, что он принюхивается к запаху мяса, но Сагюнаро явно ощущал что-то еще.

На узком столе, где мясник, видимо, оставлял заказы для покупателей, сейчас ничего не лежало. В дверном проеме виднелся край циновки и перевернутый столик. Слышался странный приглушенный звук — шипение и шелест. Словно кто-то водил деревянной палочкой по рисовой бумаге.

Заклинатели, стараясь не делать резких движений и не шуметь, шагнули в комнату.

Мясник лежал на полу, все еще сжимая в руке небольшой топорик для разрубания костей. А на груди человека сидело странное существо — длинное, словно змея, с четырьмя такими же вытянутыми конечностями, обвивающими руки и ноги хозяина дома. Словно гигантская пиявка, тварь вытягивала жизнь из новой жертвы. Это был не дух, а нечто совершенно невообразимое.

Рэй бросился вперед, его формула смела существо с человека — то шлепнулось на пол, повернуло к заклинателю слепую морду, сжалось в комок, рванулось в сторону… и метнулось в открытое окно.

— Гризли, за ним! — крикнул Сагюнаро и ринулся следом. Перепрыгнул через подоконник и исчез в саду.

Увалень поспешил за товарищем, бормоча на ходу какую-то формулу.

Рэй подбежал к человеку. К счастью, он был жив и, как только тварь исчезла, открыл глаза, обводя мутным взглядом комнату.

— Вы как, нормально? — спросил заклинатель, помогая ему подняться.

Мясник выронил топорик и потер бледное лицо обеими руками, оперся на плечо мага, и тот довел его до широкого низкого топчана, стоящего в углу.

— Мы прогнали это существо, — сказал Рэй. — Вы видели, как оно появилось? Откуда?

Мужчина посмотрел на заклинателя все еще плывущим взглядом и ткнул указательным пальцем в сторону двери, жестами стараясь показать, как то прыгнуло к нему на спину, начало душить. Он пытался отбиться, но оно оказалось очень сильным. Больше мясник ничего не мог объяснить.

В открытую дверь вбежал кот, которого Рэй видел недавно. С громким мяуканьем подбежал к хозяину, запрыгнул на колени и принялся раскатисто мурчать и тереться о руки. Мясник с растроганной улыбкой, странно смотрящейся на его угрюмом лице с кривоватым носом, явно сломанным в давней драке, стал гладить своего питомца.

А Рэй машинально произносил защитные формулы, которые должны были охранять ослабленного человека от враждебных духов, если те случайно окажутся рядом.

Кот, словно понимая или чувствуя, что делает заклинатель, поглядывал на него с одобрением и мурлыкал все громче.

— Эй, Рэй, у вас там все в порядке? — В окно заглянул потный, взлохмаченный Гризли. — Убежала тварь, — добавил он с чувством, окинув взглядом комнату. — Растаяла в воздухе, как та кошка, о которой вы говорили.

— Где Сагюнаро?

— Проводит какие-то вычисления. Зовет тебя. Похоже, его одолела очередная невероятная идея. Иди посмотри.

— Отдыхайте, — сказал Рэй хозяину дома. — Мы тут, рядом.

Человек кивнул и крепче прижал к себе довольного кота.

Сагюнаро обнаружился неподалеку. Он ползал на коленях по ровной площадке маленького садика камней и чертил на аккуратно разровненном песке сложные формулы.

— Мясник жив, — доложил Рэй, глядя на художества друга. — Немного напуган, но, похоже, тварь не смогла как следует взяться за него. Кот вернулся. И я понятия не имею, что это за дух.

— Кота отпустили, — возразил Сагюнаро, отвлекаясь на миг от своих расчетов, посмотрел на заклинателя, и тот увидел в его глазах лихорадочный блеск одержимости новой идеей. — Когда он перестал быть нужен. И это был не дух.

— Что значит — перестал быть нужен? Если не дух, кто тогда? — одновременно спросили Гризли с Рэем.

— Кошки любят своих хозяев, — начал рассказывать Сагюнаро, глядя на особенно заковыристую формулу для распознавания и обездвиживания духов, нарисованную перед ним. — И, как часто говорят люди, лечат их, когда тем плохо. Ложатся рядом, мурлыкают, греют. А на самом деле стягивают на себя отрицательную энергию, которая появляется в человеческом теле. — Он запнулся, и на его лбу появилась продольная морщина, затем протянул руку и безжалостно стер ладонью один из символов. — Я думаю, кто-то, похитив котов, снял с них эту отрицательную энергию, вдохнул в получившуюся субстанцию подобие жизни и натравил на хозяев. И эта новая сущность выпила всю жизнь госпожи Орино до капли. А мясника убить не успела. Мы помешали.

— С чего ты решил, что все именно так? — спросил Рэй после небольшой паузы, вызванной этой ошеломительной новостью.

— Я когда-то читал в одном древнем трактате кое-что похожее. Только там говорилось об исцелении больного с помощью некоторых земноводных. Отчасти сходный ритуал. Они накапливают светлую, солнечную энергию, и ее можно направить на человека. Здесь обратный процесс.

— Но кто мог это сделать? — изумленно спросил Гризли, непроизвольно оглядываясь на дом. — И главное — зачем?

— Жизнь, которая была украдена у владельцев кошек, можно забрать себе. — Сагюнаро невольно поморщился, представляя подобное. — Это был не дух в прямом смысле, поэтому мы и не могли его почувствовать. Но наши формулы его вроде бы ослабили.

— Это мог сделать только мастер высочайшего уровня, — заявил Рэй. — Причем работающий с темными духами. Ты думаешь, среди деревенских жителей есть подобный маг? И о нем никто не знает, и он ни разу не проявил себя? Староста говорил, у них вообще никаких происшествий не было никогда. Они даже заклинателя приглашают из соседнего села.

— Давайте сначала разберемся с этой тварью, а потом будем решать, кто ее создал. — Сагюнаро поднялся с земли, отряхивая штаны на коленях.

— А если она опять вернется сюда? — Гризли понизил голос, оглядываясь на открытое окно, за которым появился хозяин дома, все еще прижимающий к груди кота. — Она ведь не успела вытянуть всю силу. Может, кому-то стоит остаться, чтобы подкараулить ее?

— Если она обладает собственной волей и хоть каким-то разумом, то будет выжидать и прятаться, пытаться понять, что мы замышляем, — сказал Рэй, которому было не слишком-то легко смириться с мыслью, что заклинатель вместо того, чтобы помогать человеку, старается лишить его жизни столь подлым способом.

Его учили совсем не этому.

Он махнул рукой мяснику, с тревогой смотрящему на них, показывая, что беспокоиться не о чем, и продолжил:

— Думаю, та кошка, которая наблюдала за нами, была совсем не кошкой. Тварь следила, присматривалась. Госпожа Орино должна была стать ее первой жертвой, и она пыталась понять, как лучше действовать.

— И куда, вы думаете, это существо могло отправиться дальше? — задал Гризли новый вопрос.

— Мэй — маленькая хромая девочка, — произнес Рэй, глядя сквозь ветви деревьев на улицу. — Владелец постоялого дома. Мясник. Все те же самые. Видимо, нам опять придется разделиться.

— А может, собрать всех в одном месте, чтобы было легче следить за ними? — предложил Гризли.

— Тогда тварь будет знать, что мы замышляем, — отозвался Сагюнаро, сосредоточенно пририсовывая еще одну завитушку к уже начертанным…

Второй раз за день подбегая к дому старосты, Рэй чувствовал, что ему надо торопиться. Это было то же самое необъяснимое предчувствие, присущее всем заклинателям, хотя у одних оно развито сильнее, чем у других. Иногда интуиция подводила, но чаще всего подсказывала правильное решение.

«А все-таки мы еще толком не научились работать вместе, — думал он про себя и товарищей, торопясь к дому старосты. — Привычнее поодиночке, хотя все же это, наверное, неправильно».

Он вошел во двор. Мэй играла в траве у веранды. Старая служанка, которая должна была присматривать за ней, дремала на циновке в тени под кустом, уронив вязанье себе на колени.

— Ты нашел Хотару? — спросила девочка шепотом, увидев Рэя и, видимо, не желая разбудить старушку.

— Еще нет, но скоро найду, — ответил он так же тихо, сразу успокоившись. Если кот еще не вернулся, значит, ребенку пока ничего не угрожало. — А где твой отец?

— Ушел. — Мэй беспечно махнула рукой в сторону улицы. — Сказал, что его ждет господин Макото. Это наш заклинатель, — пояснила она Рэю, опустившемуся рядом с ней на землю. — И они вместе пошли к госпоже Орино. Говорят, она умерла. Это правда?

От внимательного, ясного взгляда девочки молодому магу стало немного не по себе, почти так же неловко, как и от вопроса, который она задала. Но он не стал врать:

— Да. Правда.

Она кивнула, словно сама уже знала ответ и ей просто было нужно подтверждение.

— Отец сказал, что в кошку госпожи вселился злой дух и убил ее. И в моего Хотару он тоже вселился. Поэтому его надо поймать прежде, чем он мне навредит.

— Это не так, — твердо сказал Рэй, желая, чтобы девочке передалась его уверенность. — С котами все в порядке, и с твоим Хотару тоже. А дух, он действительно приходит. Но, если вдруг появится здесь, я смогу защитить тебя.

Девочка просияла, услышав, что с ее питомцем все хорошо, но тут же снова стала серьезной.

— Меня защитит Аюни, — сказала она и показала свою соломенную куклу.

Глядя, как она возится с игрушками, Рэй продолжал думать о том, кто мог придумать эту страшную интригу с похищением человеческих жизней. Если Сагюнаро прав во всем, а он, похоже, прав — заклинатель своими глазами видел существо, созданное из чужой боли, и очень хотел бы посмотреть на человека, способного на подобное убийство.

Во время обучения до Рэя доходили смутные слухи о магах, которые в чем-то провинились перед орденом. В чем конкретно была их вина, никому из учеников не говорилось, и как их наказывали за проступки — тоже. Однако Рэй не мог представить, чтобы заклинатель, находясь в здравом уме, подвергал свою жизнь опасности для того, чтобы заклясть опасного духа и натравить его на кого-то. Настоящие наемные убийцы, в которых не было недостатка в Варре, рисковали гораздо меньше.

«Впрочем, я могу многого не знать о жизни обычных людей, — подумал он, прислушиваясь к умиротворяющему перезвону ветряных колокольчиков. — Что я вообще видел, сидя в храме, кроме постоянных тренировок и зубрежки?..».

Становилось все жарче. Солнце, перевалив далеко за полдень, разливало лучи, от которых уже не могла защитить густая зелень сада. Мэй разлеглась на теплой траве и задремала, обнимая куклу одной рукой.

Рэй почувствовал ту же одуряющую сонливость, но заставил себя встряхнуться, отошел к прудику, стараясь не выпускать девочку из виду, умылся. Вернулся на прежнее место и, глядя на спящую, невольно вспомнил Нару — у нее был такой же оттенок волос. Заклинатель понятия не имел, где она сейчас и чему ее учит господин Хейон.

— Надеюсь, не тому, как вытягивать жизнь из людей, — пробормотал Рэй, лениво отмахиваясь от назойливой мухи, вьющейся улица.

Копье, которое отдала ему девушка, вернее, то, что от него осталось, он по-прежнему носил с собой и даже подумывал о том, чтобы сделать для него древко.

— Только бы найти подходящее дерево, — произнес он вслух задумчиво, машинально огляделся и увидел двух человек, направляющихся к дому.

Одним из них был староста, во втором заклинатель узнал того самого крестьянина, которого едва не сбил с ног у дома госпожи Орино.

— Ну все, — сказал довольно глава деревни, подойдя и глядя на поднимающегося с земли Рэя, — господин Макото пришел. Он-то настоящий заклинатель. Теперь он наведет тут порядок.

— Вы неплохо справились, молодой человек, — снисходительно заметил пожилой маг и пояснил: — В доме старой дамы. Я оценил ваши труды. Будь вы моим учеником, я поставил бы вам отличную отметку.

— Благодарю, но…

— А теперь вы можете возвращаться обратно в Варру, — добавил он, отворачиваясь от Рэя. — Я сам разберусь во всем, что происходит. Надо было сразу позвать меня, — строго сказал заклинатель старосте, — а не полагаться на молодых недоучек.

Тот поклонился, сумев вложить в это движение глубочайшее почтение и осознание своей ошибки. Рэй, не обращая внимания на «недоучку», шагнул вперед, вновь привлекая к себе внимание:

— Здесь происходят гораздо более серьезные вещи, чем вы думаете. И я не уеду до тех пор, пока не разберусь во всем. Госпожа Орино пригласила меня…

— Госпожа Орино мертва, — ледяным тоном произнес маг, смерив юнца пронзительным взглядом, — и не исключено, что по вашей вине. Отправляйтесь домой, молодой человек, пока я не сообщил в наш орден о ваших проделках.

Мэй, разбуженная громкими голосами, проснулась, села на траве и уставилась на взрослых, внимательно прислушиваясь к разговору.

— Хотя бы послушайте, что здесь происходит! — не унимался Рэй.

— Я знаю, что здесь происходит. — Пожилой заклинатель высокомерно прищурился. — Молодые маги, не получившие разрешение на работу, обманывают людей, стараясь получить прибыль, играя на их страхах. Мне это очень знакомо.

— Это не так! Мы пытаемся помочь! Кошки…

— В котов вселяется дух, который называется каго, вы, наверное, и не слышали о таком, — презрительно хмыкнул маг, взмахнув широким рукавом своей длинной курты. — Он обладает способностью вытягивать жизни из людей и с легкостью меняет свое обиталище, перемещаясь из одного животного в другое. Если бы у вас хватило ума провести нужный ритуал над кошкой госпожи Орино — ничего бы не произошло. Ну, что вы на это скажете?

Рэй промолчал, на миг испытав легкую растерянность. А что, если заклинатель прав? Они с друзьями действительно не настолько опытны, чтобы разбираться во всех существующих духах. Но тут же велел себе прекратить сомневаться в собственных знаниях и умениях. Они видели тварь, и она не была духом, видели вернувшихся кошек, а деревенский маг — нет.

— Унесите ребенка в дом, — велел между тем заклинатель, почувствовав смятение молодого собеседника. — Ей не нужно здесь находиться.

— Я не хочу, чтобы Рэй уходил! — завопила вдруг девочка, вцепившись обеими руками в траву. — Он обещал защищать меня от злого духа!

— Теперь тебя будет защищать господин Макото, — бросился уговаривать ее отец. — Он настоящий заклинатель и поможет всем нам.

— Он сказал, что Хотару — плохой! А он хороший! Пустите меня! Я не хочу!

К ней подскочила служанка, ловко ухватила девочку и, несмотря на свой преклонный возраст, легко потащила в дом.

— Господин Макото! — воскликнул Рэй, ненавидя в этот момент всех учителей, ослепленных собственной великой «мудростью» и опытностью. — Вы ошибаетесь! Хотя бы выслушайте меня!

Маг не успел ответить ему еще одной отповедью. Из глубины сада послышался возмущенный кошачий вопль.

— Попался! — крикнул кто-то в ответ радостно. — Теперь не уйдешь!

Из зарослей вышел, широко шагая, один из молодых работников старосты. Он нес за шкирку грозно ворчащего кота, белого в рыжих пятнах.

— Вот, господин Начира, — сказал парень довольно, — поймал. Что делать с ним будете? Если духа изгонять, так я его в клетку посажу, а то царапается.

Что они решали делать дальше, Рэй уже не слушал. Он почувствовал легчайшее дуновение, холод, коснувшийся волос на затылке, и бросился в дом. Маг и староста, рассматривающие безвредного кота, не обратили на юношу внимания.

Внутри было прохладно, уютно, пахло ароматными травами. В коридоре мимо Рэя прошмыгнули две юные служанки — видно, спешили посмотреть, как будут изгонять злого духа из кота.

В комнате, через которую быстро прошел заклинатель, он увидел не до конца сервированный стол — чашки и миски, сложенные одна в другую, стояли на краю, рядом со свернутыми подставками из тонкого бамбука.

В следующей комнате ветер перебирал листы бумаги, разложенные на столике для письма.

Рэй торопливо распахнул дверь третьей.

Мэй сидела зажмурившись, вцепившись обеими руками в свою куклу и выставив ее перед собой. В соломенной игрушке действительно ощущалось сейчас присутствие слабенького защитника, но он ничего не смог бы сделать с тварью, пробравшейся в комнату.

Старая служанка лежала на полу, ее седые волосы растрепались, бессильно раскинутые руки слабо шевелились, как будто искали что-то на циновке, а жуткое существо, впившееся в ее шею, напомнило Рэю фрагмент из кошмарного, безумного сна.

Его формула сбросила тварь на пол, и в следующий миг он оказался рядом, втыкая в нее острие копья, словно нож. Но маслянистая, упругая субстанция ее тела как будто закипела вокруг металла и разошлась в стороны.

Существо метнулось в сторону неповрежденное. Формула изгнания, которую произнес Рэй, также не подействовала. Тварь не была духом, и изгнать ее было невозможно. Тогда он снова ударил простым «отражением». Сущность вновь упала, хотела выскользнуть в окно, но заклинатель преградил дорогу, швырнув еще одну формулу. И это не понравилось твари.

Сжавшись в комок, она издала странный звук, едва различимый человеческим ухом, и бросилась на Рэя. Сбила с ног. Липкие, обжигающе горячие щупальца впились в его запястья, надавили на плечи и обвились вокруг шеи. Заклинатель еще раз ударил копьем, но новая извивающаяся конечность, выросшая из тела существа, выбила оружие из его руки.

Горло и грудь сдавило так, словно сверху упала тяжеленная каменная плита, Рэй почувствовал, что не может дышать, а силы и желание сопротивляться утекают из него стремительным потоком.

Еще одно заклинание безболезненно прошло сквозь тварь, и перед глазами Рэя поплыли красные пятна. «Отражение» лишь слегка ослабило хватку, но спустя мгновение она вновь усилилась.

И тогда Рэй понял, что надо делать. Мысли, панически мечущиеся в голове, раскалывающейся от боли, натолкнулись на одно-единственное решение.

Заклинатель запустил пальцы в тело существа, сжал их изо всех сил и стал вытягивать из него энергию, которую то собрало из тех, на кого нападало. Обратный процесс, как говорил Сагюнаро. Тварь дернулась, пытаясь освободиться, потом забилась, но теперь Рэй крепко держал ее. Мощная волна энергии хлынула в него, тут же просветлело в голове, быстрее и радостнее забилось сердце, мышцы налились силой, стало легко дышать. Он ощущал, как становится все более невесомым и бесплотным существо, напавшее на него. Беспомощным.

Заклинатель приподнялся и уже готов был развеять полупрозрачную тень, скорчившуюся рядом. Как вдруг с шумом и топотом в комнату вбежал сельский маг и эффектным, величественным движением руки развоплотил уже почти добитое существо. Из-за его спины выскочил перепуганный староста и бросился к дочери.

Переводя дыхание, Рэй оглянулся на Мэй и увидел, что старая служанки и девочка сидят в самом дальнем углу, обнявшись, и с восторженным ужасом смотрят на него.

— Ну вот, — важно заявил старый маг, отряхивая руки, — как я и говорил, уничтожить это существо оказалось совсем просто.

— Да, после того как я полностью лишил его силы, — проворчал уязвленный Рэй, поднимаясь с колен.

— После того как каго покинул тело кота, — важно продолжил заклинатель, не обращая на молодого коллегу внимания, — он попытался спрятаться в доме, и я вовремя его настиг, иначе юноша мог бы серьезно пострадать.

Староста, гладя дочь по голове, серьезно кивал, слушая этот бред.

— Вообще-то все было не так, — вмешался Рэй, начиная терять последние капли уважения к магу.

— Оно напало на нас, — воскликнула девочка, — чуть не убило, а Рэй дрался с ним и победил!..

— Помолчи, Мэй, — строго сказал ей отец. — Скажи лучше господину Макото спасибо за то, что помог нам избавиться от этой напасти.

Его дочь нахмурилась и угрюмо отвернулась. Служанка слабо улыбнулась молодому заклинателю.

— Вы как? — спросил Рэй, больше не обращая внимания на старшего коллегу, продолжавшего важно болтать об изгнании духа.

— Хорошо, — ответила та, — пойду полежу, устала что-то.

— Иди-иди, — тут же откликнулся староста и насмешливо уставился на Рэя, — а вы, «господин заклинатель», тоже идите себе. Видите, и без вас справились.

— Будем снисходительны к юноше, — благодушно улыбаясь, сказал сельский маг, — он старался помочь по мере сил. Не его вина, что он знает еще так мало.

Дальше Рэй слушать не стал, развернулся и вышел из комнаты.

Злой как тысяча манмо, он спустился по лестнице в сад, думая о том, как достали его «мудрые» учителя, которым плевать на всех, кроме себя самих.

Уже подходя к воротам, он услышал, что за ним кто-то бежит. Обернулся и увидел Мэй, догоняющую его.

— Рэй, я хотела поблагодарить тебя, — сказала она, слегка запыхавшись, но очень серьезно. — Ты нас спас. Возьми. — Девочка протянула ему свою соломенную куклу. — Аюни будет защищать тебя.

Озадаченный, но обрадованный этим неожиданным подарком Рэй улыбнулся:

— Спасибо, Мэй. Но я не могу взять ее. Она ведь защищает тебя.

Девочка беспечно пожала плечами:

— Бери. Сора сделает мне новую.

— Сора? — переспросил заклинатель машинально. — Кто это?

— Няня. Как только Хотару пропал, она сразу же сделала мне Аюни.

Рэй взял куклу, задумчиво подержал ее в руках, разглядывая улыбающееся лицо, сложную прическу и яркое платье, сшитое из лоскутка той же ткани, что и розовое платье Мэй. Кивнул девочке и пошел обратно.

Обошел дом, поднялся в помещение для прислуги.

Как он и ожидал, старая служанка лежала на циновке в своей маленькой комнатке, полузакрыв глаза. Услышав шаги Рэя, повернула к нему голову и молча, испытующе посмотрела на него. Ее лицо с тонкой сеткой морщинок напоминало подсохший инжир, седые волосы тонкой, мягкой паутиной лежали вокруг головы, руки с выступающими венами, опущенные поверх одеяла, казались лишенными последних сил. И только в темных глазах сверкала яркая воля к жизни.

— Вы сделали Мэй куклу, — тихо сказал он старушке. — У вас нет дара заклинателя, но вы можете создавать защитников для детей, таких как этот. — Молодой маг показал ей игрушку, женщина перевела на нее взгляд, но снова ничего не сказала. — От кого вы хотели защитить Мэй?

Она промолчала, глядя мимо Рэя.

— Вы были уверены, что ей угрожает опасность.

Сора опустила морщинистые веки, тихо вздохнула.

— Кто ей угрожал? — продолжал допытываться заклинатель. Он понимал, что женщина устала, но не мог оставить ее в покое. — Вы не знаете? Или боитесь сказать? От кого девочке была нужна зашита?

— От нее самой, — прозвучал за спиной Рэя безучастный голос.

Маг обернулся и увидел Сагюнаро, пристально глядящего на служанку. Друг выглядел бледнее обычного, светлые волосы растрепались, одежда была покрыта белой пылью, словно кто-то хорошенько повалял его по дороге. За его спиной, прислонившись плечом к косяку и сложив руки на груди, молчаливой осуждающей тенью нависал Гризли.

— Существо, созданное вами, появилось сначала у госпожи Орино, — снова заговорил Сагюнаро, глядя на старую служанку с таким видом, словно старался сдержать бешенство, хотя голос его звучал по-прежнему безразлично, — затем у мясника. Но мы спугнули его в первый раз, а когда оно вернулось, я снова прогнал его. Затем оно отправилось к господину Горо, но там ему тоже не удалось поживиться — мой друг хорошо потрепал его. — Он кивнул на укоризненно молчащего Гризли.

— Погоди, — попытался вмешаться Рэй, немного удивленный подобным обвинением, — как ты выяснил, что это сделала она?

— Мне удалось зацепить то существо. И я провел кое-какие вычисления. На твари точно такой же магический след, как и на этой даме. Они тесно связаны.

Рэй хотел задать новый вопрос, но Сагюнаро мотнул головой, прося больше не вмешиваться, и продолжил:

— Обозленная тварь, так и не получившая того, для чего была отправлена к людям, вернулась сюда и напала на своего собственного создателя. Я знаю, что вам не нравился мясник, он не слишком приятен в общении, как я успел убедиться. Хозяин постоялого двора в молодости убил человека. А чем госпожа Орино вам не угодила?

— Она была старой, — неожиданно звучным голосом произнесла Сора, — и мучилась от постоянных головных болей.

— Поэтому вы хотели отнять ее жизнь, для того чтобы продлить свою? — с неприятной усмешкой осведомился Сагюнаро.

Горькая улыбка исказила лицо женщины, и внезапная догадка вдруг поразила Рэя.

— Нет, — сказал он, внимательно наблюдая за старой служанкой. — Не свою. — Он сел на пол рядом с ней, вспоминая все, что видел. — Вы делали это для Мэй, так? Девочка больна?

— Как и ее мать, — едва слышно ответила та, ее натруженные руки дрогнули, а потом принялись быстрыми нервными движениями разглаживать складку на одеяле. — Ее матери я не смогла помочь. Думала, спасу дочь.

— Вы хотели передать ей жизни других, но созданный вами фантом перестал слушаться, — продолжил заклинатель, мельком взглянув на потрясенного Гризли и напряженно хмурящегося Сагюнаро.

— Не только их жизни, — еще тише отозвалась служанка, — свою жизнь тоже. Я тоже очень старая. А Мэй должна быть здорова. Но ты мне помешал. Ты убил союро и забрал силу, которую он должен был передать моей девочке.

Скорбная гримаса исказила ее лицо, и она снова закрыла глаза, не желая видеть заклинателя, спутавшего все ее планы. Руки Соры вновь безвольно замерли, больше не шевелясь.

— Мне очень жаль ребенка, — серьезно сказал Гризли, подходя ближе, — но нельзя отнимать жизнь у одного, чтобы передать другому. Даже у себя самого.

— Где вы научились этому? — отрывисто спросил Сагюнаро, поводя плечами так, словно рубашка стала ему вдруг тесна.

— У своей матери, — сухо отозвалась Сора. — А та у своей матери. Это древние знания, которыми обладал наш род.

— Почему вы не обратились к заклинателю? Он бы постарался помочь девочке, — продолжил расспросы Сагюнаро.

Рэй невольно усмехнулся, а старушка, посмотрев на него и словно прочитав его мысли, так же невесело улыбнулась.

— Местный маг не может отличить духа от виноградной улитки, — едко сказал заклинатель. — А отец девочки безоговорочно ему верит. Он даже не стал меня слушать.

— Я пыталась защитить Мэй как могла, — сказала Сора печально, — как умела.

— Я вселю в эту куклу духа, который будет поддерживать в девочке жизнь. — Рэй показал старухе соломенную игрушку. — Проследите, чтобы она ее не потеряла.

На бескровных щеках женщины появилась тень румянца, глаза ее блеснули, но тут же опять погасли.

— У меня нет денег. Таких больших денег. А ее отец не заплатит. Он так же не верил, что его жена больна.

— Бесплатно, — сказал Рэй, поднимаясь.

Гризли за его спиной засопел, но ничего не возразил.

— А если я узнаю, что в этой деревне или где-то поблизости опять стали пропадать кошки, — мягко произнес Сагюнаро, и по его лицу пробежала мгновенная, едва уловимая хищная тень, — мы вернемся.

Глава 3. ЭТОТ ВОЛШЕБНЫЙ…

— Здешний источник с давних пор считается чудесным, — вдохновенно рассказывал Рэю хозяин — круглый жизнерадостный толстяк в потертом халате и растоптанных сандалиях. — Когда-то добрый дух — такео — купался в нем. И теперь эта вода целебная.

Заклинатель рассеянно слушал его, глядя по сторонам. Конечно, никакой дух в бассейне не купался, но окрестности вокруг одноэтажного постоялого дома — канрина — действительно были потрясающе красивыми.

Горячий источник, бьющий из-под земли, переливался из одного рукотворного водоема в другой с приятным, негромким журчанием. Пар, поднимающийся над ним в прохладном вечернем воздухе, застывал призрачными легкими фигурами, в которых угадывались причудливые очертания невероятных существ. Наверное, поэтому местные жители решили, что эти родники волшебные.

Живописные горбатые мостики соединяли каменные бассейны один с другим. В воздухе висел аромат дерева, мокрого камня, зеленых листьев.

Вдоль дорожек росли клены. Осенью их листья должны стать алыми. Они застелют землю красным ковром и будут лениво падать в воду.

На востоке виднелись горы. Лучи заходящего солнца окрашивали розовым их снежные вершины.

А недалеко внизу тонкими темными линиями вырисовывались крыши деревеньки, утопающей в садах.

Но сам канрин, стоящий на отшибе, выглядел довольно потрепанным и явно нуждался в ремонте. Большую территорию постоялого двора огораживал деревянный забор, за ним росли сосны, между которыми лежали серые валуны.

Эта вполне обычная земля вызвала у Рэя странноватые чувства.

— А там что? — спросил он у хозяина, нетерпеливо переминающегося рядом.

— Да ничего, — отозвался тот, пожав плечами. — Дальше — вход в старые катакомбы. Раньше в них добывали серу, потом бросили. Теперь там только обезьяны живут.

— Обезьяны? — переспросил удивленный заклинатель, по-прежнему глядя на валуны.

— Да, дикие, зловредные мартышки, — с досадой сказал хозяин. — Повадились, твари, греться в моих бассейнах. Гонять не успеваю. Вы бы, господин заклинатель, отвадили их отсюда? — Его голос стал заискивающим и льстивым, но Рэя неприятно удивили эти слова.

— Откуда вы знаете, что я заклинатель? — сухо спросил он. — Я не говорил, чем занимаюсь.

— Да ведь сразу понятно, — простодушно отозвался хозяин. — Я многих людей повидал, но только у магов такой взгляд бывает. И едва лишь в дом зашли, сразу в левый угол посмотрели — там у меня защитник спрятан. Простой человек ничего не почувствовал бы, а вы тут же. Ну так что, останетесь у меня?

— Останемся, — вздохнул Рэй, вытаскивая свой тощий кошелек.

История с котами не принесла заклинателям никаких денег, кроме пары монет, заработанных Гризли. Так что они не могли позволить себе ничего более достойного.

Из Хакаты до провинции Раюны, где находилась Варра — главный город всей Аканэ, заклинатели добирались два дня. Где-то шли пешком, где-то их подвозили крестьяне. Но сегодняшняя ночевка в этом канрине была последней. Завтра они рассчитывали попасть в столицу.

Во время довольно скудного ужина в полутемном зале, где единственным источником света был маленький фонарик на столе заклинателей, Гризли негромко ворчал себе под нос, негодуя на расточительность Рэя:

— Если каждый станет бесплатно заклинать мощные сущности ради маленьких девочек, то мы все скоро босиком ходить будем и есть один сырой рис. Нет, конечно, мне тоже было жаль ее…

— Гризли, не нуди, — рассеянно заметил Сагюнаро, глядя в окно. Его профиль на фоне тускнеющей синевы казался вырезанным из рисовой бумаги, а на месте глаз лежала глубокая темнота, и сейчас он был похож на «актера» из театра дравида, где всех персонажей изображали тени. — Рэй сделал то, что посчитал нужным. Не ты же духа вселял.

Невольно представив друзей и себя со стороны, заклинатель вдруг подумал, что они сейчас напоминают героев древней народной сказки. Гризли возвышается над столом, словно глиняный дух-оборотень, наделенный огромной силой, и его гигантская тень угрожающе ползает по стене. Сагюнаро — холодный, отрешенный предсказатель, всегда готовый вытащить из рукава пластинку из слоновой кости с ответом на любой вопрос. А самому Рэю оставалась роль так называемого лукавца, имеющего несчастье попадать в самые невероятные ситуации, но умеющего из них выпутываться.

Он вспомнил, что Казуми хоть и изображал из себя невесть какого аристократа, презирающего простые увеселения, обожал подобные представления. И готов был тащиться ради занимательной пьесы в любую даль.

— Я не нужу, — с достоинством произнес Гризли, отодвигая от себя пустую миску. — А вот он мучается угрызениями совести. Из-за этой своей Нары и ее подружек, которым не помог, и теперь будет задаром спасать всех, кого увидит. А мы останемся голодными сидеть.

— Ничем я не мучаюсь, — резко ответил Рэй, которому уже надоел этот разговор. — Просто не хочу, чтобы кто-то умирал, если я могу ему помочь.

— Вот об этом я и говорю, — с торжеством заявил Гризли и обвиняющим жестом указал на друга. — Его терзают раскаяние и сожаление.

— Ну а ты бы предпочел бросить девочку? — обозленно спросил Рэй.

— Дело не в конкретной девочке, а в принципе, — важно отозвался тот, откидываясь на спинку стула, жалобно заскрипевшего под его весом.

— Что ж ты из своего принципа не потребовал денег с владельца постоялого дома в той деревне? — Сагюнаро повернулся к друзьям, и его глаза, выйдя из тени, насмешливо заблестели. — Ты же отогнал от него эту тварь — союро, которую создала старая служанка?

— Да тот ее даже не видел, — понурился Гризли, — попробуй докажи. Рано я изгнание начал. Но в другой раз так больше не ошибусь. А вот он — не собирается учиться на своих ошибках.

— Вы думаете, это действительно хорошая идея — вернуться в Варру? — спросил Рэй, чтобы прекратить разговор о себе. — А если опять не получим разрешения на аудиенцию в ордене?

— Можно еще попробовать наняться в цирковую труппу, — с раздражающе отсутствующим видом заметил Сагюнаро, — будем вселять удо в воздушные шары. Бешеный успех.

— Лучше в слонов, — рассмеялся Гризли. — Представляете — летающий слон. Я бы посмотрел на такое.

Он фыркнул еще несколько раз, видимо представляя ушастое животное с хоботом, парящее под куполом, но, заметив, что друзья не разделяют его веселья, тоже примолк, а потом добавил, поразмыслив:

— А вообще, Сагюнаро мог бы у отца денег попросить. Что, тому жалко подкинуть сыну немного? Городской совет каждый год такие налоги дерет. Или пусть нам сам печать выдаст.

Сын господина Акено промолчал, но весьма выразительно уставился на Рэя.

— Я ему не говорил, кто твой отец, — сразу же сказал заклинатель, поняв причину этого укоризненного прожигающего взгляда.

— Не говорил, — подтвердил Гризли, заглядывая в пустой чайник. — Мне Казуми как-то проболтался. Очень уж он завидовал тебе.

— Нашел чему завидовать! — тут же разъярился Сагюнаро, едва услышав имя предателя. Хотел сказать еще что-то в адрес бывшего сокурсника, но не стал. Лишь добавил жестко: — Денег я ни у кого просить не стану.

Резко поднялся, едва не опрокинув низкий столик, и быстро вышел из обеденного зала.

— Чего это он? — озадаченно спросил Гризли, провожая товарища взглядом.

— Все то же самое, — ответил Рэй, тоже поднимаясь. — Ладно, пойду опробую местный источник. Может, он и вправду целебный.

— Давай, — с энтузиазмом отозвался увалень. — Значит, рыбу доедать не будешь? — Он кивнул на общую миску, в которой оставалось еще несколько кусков угря.

— Нет, не буду.

Сразу же повеселевший Гризли подтянул к себе блюдо, а Рэй вышел из зала.

После низкого темноватого помещения с вытертыми циновками, пропахшими дешевой кухней, на улице было упоительно свежо. Весело стрекотали цикады, за забором вскрикивала ночная птица. В густеющих сумерках вспыхивали огоньки вокруг канрина. Рэй заметил солидную фигуру хозяина, неторопливо переходящего от одного фонарика к другому и зажигающего свечи внутри них.

Заклинатель подошел к ближайшему бассейну и увидел маленькую фигурку, неподвижно сидящую на краю. Присмотрелся и понял, что это действительно обезьяна. Она тоже заметила человека, приподнялась на задних лапах, состроила злобную гримасу, оскалив внушительные клыки, и с визгом бросилась прочь, только хвост мелькнул.

— Бассейн с обезьянами, — пробормотал Рэй скептически, — вот тебе и волшебный дух такео.

Он разделся, сложил одежду на каменном бортике и опустился в воду. Она была приятно теплой и бурлила едва заметно, омывая тело легкими волнами.

Рэй прислонился затылком к прохладному камню и закрыл глаза. Хотелось подумать о чем-нибудь приятном, а еще лучше вообще ни о чем не думать, но мысли сами лезли в голову.

Поездка в деревушку с идиотской целью спасения котов на самом деле была всего лишь попыткой бежать на какое-то время от трудностей. Надеждой на легкий заработок. Но, как оказалось, без печатей, несмотря на профессиональное мастерство, их никто не воспринимает всерьез. Значит, надо добиться аудиенции во что бы то ни стало.

— Я попаду в орден, — тихо сказал Рэй сам себе, — даже если мне придется поселиться на площади перед храмом.

Это решение вновь вернуло уверенность в будущем. Плеск ручья действовал удивительно умиротворяюще, теплая вода успокаивала. В небе над головой проносились мерцающие светлячки, и, наблюдая за ними, заклинатель сам не заметил, как задремал.

Ему снилась Нара, наверное, потому, что он часто думал о ней в последнее время. Девушка была рядом, в бассейне. Ее темно-русые густые волосы плыли по воде, обнаженное тело скрывали облака пара. Она улыбалась, протягивая к Рэю мокрые руки, а ее глаза, не менее красивые, чем у какой-нибудь сайны, блестели в полумраке. Юноша потянулся к ней, прикоснулся к теплым пальцам кончиками своих и почувствовал что-то вроде искры, проскочившей между их ладонями. Нара тихо рассмеялась, облако пара на миг заволокло ее лицо, а когда белесая мгла растаяла, Рэй увидел, что оно неживое. Девушка, которая так соблазнительно улыбалась ему, была мертва. Ее глаза казались стеклянными, посиневшие губы — застывшими, а пальцы ледяными.

Заклинатель шарахнулся в сторону, просыпаясь, и не сразу сообразил, что происходит. Его тело как будто кололо тысячами раскаленных игл и сразу же окатывало холодом, дыхание перехватило, удушающий пар сжимал горло. Он понял, что не может пошевелиться, но, прежде чем окончательно ушел под воду с головой, чья-то рука схватила его за волосы и поволокла из бассейна.

Камни, которыми был выложен бортик, показались Рэю холодными, так же, как и воздух. Кожа горела, и любое прикосновение к ней было невыносимым. А вода в бассейне, совсем недавно приятно теплая, начала грозно бурлить, выплескивая облака горячего пара.

— Еще пара минут, и ты бы сварился, — послышался рядом невозмутимый голос Сагюнаро. — Ты что, не видел, куда лезешь?

— Она была едва теплой, — пробормотал Рэй, пытаясь с помощью друга подняться. — Понятия не имею, почему она закипела. Я уснул, а она вдруг нагрелась… А ты как здесь оказался?

— Гулял, — все так же сдержанно ответил тот. — А тебе предстоит веселая ночка. Надо спросить, есть ли у хозяина какое-нибудь средство от ожогов.

Как и предсказывал Сагюнаро, уснуть Рэй не смог. Содержатель постоялого двора рассыпался в извинениях за свой дом, бассейны и родник, сыгравший с постояльцем такую злую шутку. От избытка чувств он был готов свалить вину за произошедшее даже на мартышек. А потом пришла его немолодая, но все еще красивая жена, неодобрительно покачала головой со сложной старомодной прической, украшенной множеством шпилек, заколок и цветов, выгнала болтающего без дела мужа, закатала рукава цветастого платья, открыв белые полные руки, и намазала пострадавшего заклинателя желтой вонючей мазью, от которой ему сразу стало легче.

Гризли, сидящий рядом с товарищем, крутящимся на матрасе и шипящим от боли, с удовольствием вспоминал истории о ранах и травмах, полученных заклинателями во время изгнания тех или иных сущностей, а также о том, как долго им приходилось излечиваться. Видимо, целью его рассказов было усыпить друга, но в конце концов он заснул сам, привалившись спиной к стене.

Сагюнаро то появлялся, то снова бесшумно уходил из комнаты.

— Проверил все вокруг, — сказал он тихо Рэю в одно из своих появлений. — Возле дома полно всяких мелких духов, но никого из опасных.

— А за домом? — спросил заклинатель, правильно поняв многозначительную интонацию собеседника.

— А за домом есть кое-что интересное, — неприятно улыбнулся тот. — Территория вдоль забора… помнишь, ты говорил про подземные пещеры?

— Да. — Рэй скривился от боли, поворачиваясь на бок. — Те, о которых хозяин рассказывал.

— Там логово теней, — спокойно сообщил Сагюнаро, словно речь шла всего лишь о гнезде воробьев, которое он увидел, проходя мимо дерева.

— Что?! — Рэй сразу забыл об ожогах и сел на матрасе. — Ты уверен?

— Абсолютно.

— Но почему они до сих пор не выбрались оттуда?

— На заборе, окружающем канрин, мощные охранные чары, они притягивают теней, сбивают с толку. И те не могут пройти мимо него.

— Надо посмотреть. — Рэй, хмурясь от жара, жгущего кожу, накинул на плечи рубашку.

— Не надо. Лежи спокойно, — Сагюнаро покачал головой, не одобряя подобной прыти, — пока защита не снята, им не пробраться сюда.

— И что они делают?

— Стоят. Смотрят. — Друг, который никогда ничего не боялся, передернул плечами и поморщился.

— Ты подходил к ним близко?

— Достаточно близко для того, чтобы рассмотреть.

— И они на тебя не отреагировали?

— Приняли за своего, — усмехнулся Сагюнаро, и было непонятно, шутит он или говорит серьезно.

Гризли проснулся, дернувшись так, что едва не стукнулся затылком о стену. Хмуро помотал головой.

— Пакость какая-то приснилась. Давно уже такого не было. Как будто бы я… — Он замолчал и подозрительно уставился на Рэя, осторожно натягивающего одежду. — А ты куда собрался? Тебе вроде лежать велели?

— Сагюнаро обнаружил за пределами постоялого двора толпу теней. А вода в моем бассейне закипела… Интересно, имеет ли это какое-то отношение к ним, хочу проверить.

Увалень, тут же забыв о том, как хотел отчитать товарища за пренебрежительное отношение к своему здоровью, вскочил, готовый идти следом.

На улице совсем стемнело. В доме светилось всего несколько окон. Было видно, как хозяин канрина сидит в своей комнате на подушке перед столиком и с выражением полного довольства пьет чай. Потом вошла его жена, сказала что-то, присела рядом, с легкой улыбкой повернула голову к окну.

— Забавно, — пробормотал Сагюнаро, жадно глядя на эту мирную картину семейного вечера. — Мы их видим, а они нас — нет. Мы смотрим на них из темноты, а они даже не подозревают об этом.

Рэю не понравилась интонация, прозвучавшая в его голосе. Подозрительно задумчивая и мелодичная. Словно друг читал по памяти какой-то древний магический текст, хотя слова, которые он произносил, звучали обычно. Он слегка толкнул Сагюнаро локтем в бок, и тот, вздрогнув, отвернулся от окна, как будто приходя в себя.

Фонари бросали робкие тени на дорожки, мощенные камнем. Очертания пара над бассейнами стали еще причудливее. Звезды, высыпавшие на ясном небе, сверкали разноцветными огоньками. И светлячки — их живые отражения — стаями носились в прохладном воздухе.

Гризли, идущий первым, поглядывал по сторонам с явным неудовольствием — он что-то чувствовал, и собственные ощущения ему не нравились. Сагюнаро задержался у источника, в котором едва не сварился Рэй, наклонился, сунул палец в воду и пожал плечами. Она была по-прежнему горячей, но не обжигающей. Как будто ничего и не случилось.

За самым последним мостиком, перекинутым через пруд, виднелся редкий забор, а за брусками, косо вбитыми в землю, медленно перемещались черные зыбкие силуэты. Еще более черные, чем сама ночь, и в этой движущейся черноте поблескивали белые огоньки глаз.

Этих существ так и называли — тени. Безмолвные, живущие в темноте, не имеющие формы. Это были духи заброшенных шахт, пересохших колодцев, разрушенных храмов и домов. Они умели сливаться с человеческими тенями и через них вытягивать силу из своей жертвы, поэтому те из людей, кто рискнул остановиться в подобных местах, могли вообще не проснуться утром или увести с собой недоброго попутчика.

Заклинатели стояли и молча смотрели, как они скользят вдоль невидимой границы, не решаясь преодолеть ее.

— Они действительно не могут проникнуть сюда? — задумчиво спросил Гризли.

— Не могут, — неожиданно прозвучал рядом с Рэем незнакомый женский голос.

Молодые люди одновременно обернулись и увидели невысокую девушку, стоящую на мостике подле них. Белое платье, напоминающее туман, вилось вокруг ее тонкого, казалось, почти бесплотного тела. Обнаженные руки были обвиты гирляндами из мелких бледных цветочков и острых темно-зеленых листьев. Возле босых ступней клубился пар, и казалось, будто незнакомка парит на облаке.

Она посмотрела на заклинателей, улыбнулась, отвела со лба черную прядку.

Рэй догадался, что это какой-то дух. И, судя по ощущениям, дружественно настроенный к людям. Он вновь перевел взгляд на ее руки и узнал в растении, украшающем их, крапиву.

— Добрый вечер, руи, — со всей возможной почтительностью произнес Сагюнаро. — Мы не помешали тебе?

Она не обратила внимания на вежливого молодого человека, вновь переводя взгляд на тени, а Рэй понял, что это она — местный дух-защитник, надежная преграда для темных сущностей. Заклинатель огляделся и увидел наконец дерево, растущее у самого забора, раскидистую серебристую акацию — дом руи, а вокруг нее — заросли густой крапивы. Растения, которые не переносили соседство одного с другим, но, посаженные вместе, усиливали магические свойства друг друга.

— Ты защищаешь дом от теней? — спросил заклинатель.

— Меня призвали сюда давно, — ответила она, рассеянно обрывая с гирлянды листья крапивы и бросая их в воду бассейна, но те отрастали заново. — И я живу здесь уже очень долго. А вы — заклинатели?

Девушка вновь посмотрела на Рэя, и тот увидел в ее бледно-зеленых глазах тень какого-то смутного желания.

— Да, заклинатели, — подтвердил он.

— Освободите меня, — попросила руи, дергая плеть крапивы на своем запястье, — и тогда я смогу уйти отсюда.

— Если ты уйдешь — тени проникнут в дом, а затем и в деревню. Все люди, живущие здесь, погибнут, — сурово ответил Гризли, глядя на нее строгим взглядом из-под грозно сведенных бровей, надеясь пристыдить древесного духа.

Девушка равнодушно пожала плечами и начала растворяться в воздухе, превращаясь в полосу тумана.

— Погоди! — крикнул ей вслед увалень. — Ты не видела, кто вскипятил воду в бассейне?

Но руи уже исчезла, и лишь по зарослям крапивы у ствола акации пробежал легкий ветерок, колыхнув их стебли.

— Никогда не любил духов, связанных с деревьями, — сказал Сагюнаро, запрокидывая голову и глядя на небо. — Они сами как растения.

— Ну и ладно, мы хотя бы знаем, что в дом никто не проберется, — откликнулся Гризли.

— Хотелось бы верить, — отозвался тот, мельком взглянув на него.

— Странно, — произнес Рэй, глядя на акацию, белеющую в темноте, — обычно руи не показываются людям. Насколько я помню, они не могут выходить из своего дерева.

— Иногда могут, — откликнулся Сагюнаро, наклонился, выловил из бассейна несколько листьев крапивы, отряхнул и сунул в карман, — если чувствуют рядом магию. Такую, как у нас, например.

— Да какая разница, — пожал плечами Гризли, настороженно косясь на тени, блуждающие за забором. — Главное, что она не может сама уйти отсюда. Ладно, идемте обратно. Надо все-таки поспать сегодня ночью.

Заклинатели вернулись в канрин и разошлись по своим комнатам, и каждый размышлял об одном и том же — тенях, призраках и духах.

Рэй снова улегся на матрас, напряженно прислушиваясь. Дом наполнился голосами — несколько припозднившихся путников попросились на ночлег, и хозяин бодро рассказывал им о целительных свойствах источника, разводя по комнатам и предлагая поздний ужин. Слышался приглушенный женский смех, чье-то недовольное бухтение за стеной, отзвук не громкого спора.

А когда все наконец утихло, Рэй ощутил, что больше не один в комнате.

В углу сидела скорчившаяся белая фигура, издающая сильный свежий запах крапивы и цветов акации.

— Заклинатель, — произнес тихий, шепчущий голос руи, — освободи меня.

— Я не могу, — также шепотом отозвался Рэй, садясь на полу. — Поверь, действительно не могу.

— Эта крапива так жжется! — Она схватилась за зеленые плети, обвивающие ее руки, и застонала жалобно. — Тебя зовут люди, которые страдают, и ты помогаешь им. Я не человек, но мне тоже больно. Спаси меня!

— Я не могу, прости, — сказал заклинатель, желая, чтобы этот тягостный разговор как можно быстрее закончился.

Ему приходилось защищать людей от духов, но еще никогда ни один дух не просил его о помощи. И видеть, что дружественное создание страдает по вине заклинателя, было тяжело, однако он ничего не мог сделать.

Руи подползла ближе к нему, блестя в полумраке огромными светло-зелеными глазами, и прошептала:

— Если отпустишь меня, я тебе заплачу.

— Заплатишь?

— У меня нет того, что вы называете деньгами, но я могу дать тебе свою защиту, свою магию. У тебя есть оружие, — она перевела взгляд на наконечник копья, лежащий поверх одежды Рэя, — если ты сделаешь для него древко из моего дерева, я могу всегда быть с тобой. И ничего не потребую взамен. Меня любят другие духи, я могла бы узнавать их секреты для тебя…

Ее страстная мольба прервалась, существо придвинулось еще ближе, напряженно, внимательно, жалобно глядя на человека.

То, что предлагал этот дух, действительно было щедрым даром. Рэй слышал истории о том, что иногда потусторонние сущности добровольно сотрудничали с заклинателями долгие годы взамен на какие-нибудь услуги. И эта помощь очень отличалась от договора, который сам молодой маг не так давно заключал с безликим. Но сейчас он не мог согласиться, иначе канрин и деревня остались бы без защиты.

Был, конечно, еще один вариант для освобождения духа акации — спуститься в пещеры и попытаться изгнать все тени. Тогда необходимость в защите руи пропадет. Но в чем Рэй был уверен точно — с такой работой он не справится.

— Прости, — сказал он девушке с сожалением, но твердо, — мне очень жаль, но я не могу тебе помочь.

Она ничего не ответила. Белая фигура беззвучно растворилась в воздухе, оставив после себя запах свежей зелени, но взгляд, который она бросила на прощанье в сторону заклинателя, был совсем недобрым.

Рэй попытался подавить неприятное чувство, вызванное этой беседой. Неизвестный маг обезопасил это место. Люди не пострадают, а дух, призванный оберегать их, мучается. Ни о чем подобном заклинателю никогда не говорили. Все было просто — вызываешь потустороннюю сущность, она исполняет твое задание. О том, что подобная помощь может причинять ей боль, он не знал.

Рэй повернулся на бок, глядя в окно, за которым уже ничего не было видно. Его учили, что помощь людям — это самое главное, основная цель, а какими средствами она достигается, не имело значения. Но сегодня, думая об этом, он чувствовал, что его совесть все равно неспокойна…

Тяжелые мысли продолжали преследовать его и во сне. Заклинатель ворочался с боку на бок, то проваливаясь в глухое забытье, то выныривая из него. Ему казалось, что прошла уже почти вся ночь, но половинка луны, заглядывающая в комнату, висела на том же самом месте. Потом боль от ожогов неожиданно отступила, и он провалился в глубокий сон.

Ему виделись какие-то смутные силуэты, черные тоннели и едва видимые тропы под ногами, слышались громкие голоса.

Он не почувствовал, как в окно заглянул кто-то бесформенный с белыми светящимися точками вместо глаз. Не проснулся, когда темное пятно стало просачиваться сквозь щель в раме, словно клок дыма. Медленно опустилось на пол и некоторое время изучало беспокойно спящего человека, а потом бесшумно поползло к нему, замирая каждый раз, когда заклинатель начинал шевелиться. Приблизилось, протянуло бесплотную тонкую руку к ногам юноши. Длинные изогнутые когти, похожие на сухие ветви, вцепились в едва видимую тень, лежащую на циновке, и плавно перетекли в нее.

И только тогда Рэй проснулся. Сначала он не понял, что происходит. У него вдруг оказалось два тела. Одно стояло посреди комнаты, а другое ползло, извиваясь, по полу и тянуло за собой первое. Заставляло двигаться, медленно переставляя ноги. Еще — очень хотелось есть. Голод как будто склеил желудок и наполнял рот вязкой слюной. Пища требовалась свежая, теплая, живая. И она была совсем рядом.

Рэй ощутил, как тело, лежащее на полу, начинает улавливать чье-то движение за стеной и жадно тянется к нему. Он не стал сопротивляться и пошел к двери, слыша какие-то невнятные отдаленные крики и даже как будто стоны. Это не смутило заклинателя. Он чувствовал, что это правильно.

Его рука, бледная в лунном свете, коснулась двери, и в то же мгновение тонкая перегородка раздвинулась рывком. На пороге стоял Сагюнаро, злой и заляпанный кровью. Красные капли текли по его лбу из-под волос, чертили длинные дорожки по щеке и шее. Он окинул Рэя быстрым, внимательным взглядом и с размаху оттолкнул прочь от выхода. Тот едва удержался на ногах и тут же в порыве внезапно вспыхнувшей ярости бросился на светловолосого человека, который хотел задержать его. Попытался вцепиться в горло, но Сагюнаро ловко уклонился, в его руке появился серый меч… вернее, ею рука превратилась в меч, который с размаху вонзился в тень у ног Рэя.

Резкая боль обожгла тело заклинателя, перед его глазами мелькнула красная полоса — и он пришел в себя.

На полу корчилась черная тварь, расплескивающая такую же черную кровь, которая, не успевая впитываться в циновки, испарялась, превращаясь в тонкую струйку темного дыма.

— В чем дело? — отрывисто спросил Рэй, чувствуя, что странное ощущение раздвоения постепенно проходит.

— Тени, — хрипло отозвался Сагюнаро. — Они пробрались в дом.

Его рука вновь приобрела нормальную форму, и он сильно массировал ладонь, словно та онемела.

— Захватили всех гостей, которые были в канрине, — продолжал рассказывать друг, вытаскивая из-за пояса платок и торопливо вытирая кровь со лба. — Слились с человеческими тенями. Так что теперь у нас здесь не меньше двадцати одержимых. Очень голодных…

Заклинатель мотнул головой, прося не продолжать.

— Значит, я тоже был…

— Ты тоже был… вернее, едва не стал кровожадной тварью, желающей отведать человеческого мяса.

— Я ничего не почувствовал, даже не сообразил, что происходит. — Рэй быстро одевался, мельком обратив внимание на то, что его ожоги больше не болят. Какой бы опасной ни была тварь, захватившая его разум, — тело, которое она контролировала так недолго, сумела вылечить.

— Обычно так всегда и бывает, — кивнул Сагюнаро, бросая ему сапоги, стоявшие у двери. — Они приходят, когда все засыпают, даже заклинатели. И сливаются с человеческими тенями.

Мысли все еще немного путались, и нужные вопросы приходили в голову не сразу и не в той последовательности, самое главное явно ускользало.

— Почему не тронули тебя?

Друг с вновь вернувшейся злобой взглянул на него и произнес сквозь зубы:

— Потому что почувствовали во мне шиисана. А тени их боятся.

— Но как они проникли сюда? — тут же поспешил сменить тему Рэй.

— Дерево руи срублено. Или упало само, не знаю, не разглядел. Но дух, видимо, посчитал себя свободным от заклинания, привязывающего его к этому месту.

Не успело это новое открытие неприятно поразить заклинателя, как его осенила новая мысль.

— А где Гризли? Ты знаешь, что с ним?

Сагюнаро кивнул на стену, за которой была соседняя комната.

— Там. И одному мне с ним не справиться.

— Интересно, кто все это устроил? — пробормотал Рэй, направляясь к двери и удобнее перехватывая наконечник копья.

— Да. Мне тоже, — равнодушно отозвался друг, убирая окровавленный платок.

— Ты не ранен?

— Нет, — сухо ответил тот, — но мне бы не хотелось вновь доставать свое новое оружие.

В коридоре было темно, тихо, пусто. Двери комнат задвинуты. Казалось, в таком мирном канрине вообще не могло произойти ничего страшного. Человеческие голоса больше не звучали, точно все гости глубоко уснули. Но Рэй слышал, что весь дом заполнен шорохом, шелестом, поскрипыванием, царапаньем, словно по нему носились целые стаи крыс.

Неожиданно стало очень жарко, как будто горячий целебный источник переместился прямо сюда и окутал паром все комнаты. Рэй почувствовал, как рубаха прилипла к спине и по виску потекла капля пота.

Сагюнаро остановился возле ближней двери, кивнул спутнику и резко отодвинул ее. Заклинатели одновременно шагнули в комнату.

Ее обитатель их не заметил. Он сражался, и в первое мгновение казалось, что его противник — он сам. Нападая, взмахивая сетью невидимого заклинания, он снова отступал, чтобы через мгновение вновь броситься в атаку. Все происходило абсолютно беззвучно, и наблюдать за этим странным танцем было жутко. Да и выглядел Гризли страшновато. Рэй даже не сразу узнал его. На белом лице с черными провалами на месте глаз не отражалось никаких чувств. Изломанное, покореженное тело не слушалось его, выполняя чужие приказы. Но заклинатель сопротивлялся, пытаясь отбросить от себя потустороннее существо, стремящееся сломать его волю.

Сагюнаро шагнул вперед, и воздух вокруг него «поплыл», нагретый мощной формулой изгнания. Гризли замер, оглянулся, бросаясь на нового врага, но споткнулся, увязнув на мгновение в паутине заклинания.

Рэй кинул свою сеть, накрывая ею враждебную тварь, слившуюся с тенью друга, но та легко сбросила ее с себя. Человеческая сила, которой питалось существо, делала его гораздо сильнее и выносливее. Заклинатель почувствовал удар невидимой руки, но устоял, и тут его ногу зажало нечто, напоминающее горячие тиски, рвануло на себя — и он рухнул на циновку. В это же мгновение Рэя накрыло душной, обжигающей темнотой. Голодная тень, ползущая по полу, пыталась поглотить его, затянуть в себя, как карп проглатывает муху, упавшую в воду. Но маг воткнул в черноту, сдавившую его, наконечник копья, рассекая тень, словно прогнившую старую тряпку. Темнота рассеялась на миг, и Сагюнаро, очень быстро применив формулу изгнания, развеял ее окончательно. Тонкие струйки черного дыма потянулись было к окну и… растаяли.

— Спасибо, — послышался невнятный голос Гризли, — эта тварь меня уже совсем замотала.

— Ты неплохо держался, — отозвался Рэй, поднимаясь с пола.

— Не думал, что они могут нападать на заклинателей, — продолжил увалень, вытирая лицо подолом рубахи. — И вообще, что произошло? Как они оказались здесь?

— Дерево руи срублено. Все тени в доме, — кратко сообщил Сагюнаро, внимательно глядя в окно. — И если мы поторопимся, то не дадим им найти дорогу в деревню. Пока они не успели освоиться с новыми телами.

— Отлично, — проворчал Гризли. — Опять будем работать бесплатно.

Первое, что они увидели, выйдя в коридор, был распластавшийся по полу напротив открытой двери пустой комнаты человек. Длинные черные волосы, словно потоки густой туши, растекались вокруг его головы, белые, словно присыпанные мукой обнаженные руки и ноги слегка шевелились. Короткий купальный костюм казался еще мокрым и плотно облеплял тело.

— Кто-то из гостей, — едва слышно прошептал Гризли.

Рэй не чувствовал в человеке ничего враждебного, но предпочитал не рисковать, медленно приближаясь к нему и внимательно наблюдая. Мужчина издал тихий сгон, его правая рука дернулась сильнее.

Заклинатель сделал еще один шаг вперед, но Сагюнаро вдруг сильно сжал его запястье, почти беззвучно шепнул короткую формулу, и в то же мгновение волосы лежащего зашевелились, словно живые, потекли вперед, потянув за собой безвольное тело.

Рэй взмахнул наконечником копья и бросил вперед заклинание, как прежде, когда древко было целым. И сам не ожидал такого эффекта. Формула изгнания вонзилась в человека и подбросила над землей. Черная тень была сброшена с его головы и развеялась, не оставив после себя даже дыма. Руку самого мага обожгло, а Гризли, стоящий ближе всех, шарахнулся в сторону, зашипев от боли, — видимо, заклинание хорошо задело его.

— Сделай древко для копья, — посоветовал Сагюнаро, наклоняясь над мужчиной, лежащим теперь неподвижно, и тут же выпрямился. — Мертв. Похоже, мы его убили… ну то есть не совсем мы, — добавил он, заметив выражение лица Рэя. — Тень выпила всю его жизненную силу и, похоже, всю кровь. Ниточка, которая связывала его с жизнью, оказалась слишком тонкой, а мы ее перерубили… случайно.

— Я перерубил, ты хочешь сказать? — хрипло спросил заклинатель, глядя на неподвижное, обмякшее тело.

— Нет, — серьезно сказал друг, — любое влияние на этого человека было бы смертельным. Это не твоя вина.

Гризли перевернул тело, сердито засопел, увидев абсолютно бескровное лицо, и пробормотал:

— Знал бы, кто выпустил духа-защитника… — Он свирепо оглянулся на друзей и выразительно сжал кулаки.

— Она приходила ко мне, — нехотя сказал Рэй, массируя руку, поврежденную мощным откатом заклинания.

— Кто? — отрывисто спросил Сагюнаро, торопливо произносящий формулу для защиты мертвого тела.

— Руи. Просила, чтобы я освободил ее. Это соседство с крапивой очень ее мучило.

— И ты освободил духа? — насупившись, осведомился Гризли. — Пожалел?

— Нет! — возмутился Рэй. — Я не такой идиот, чтобы из-за собственных сомнений убить целую деревню!

— Тогда кто?

— Понятия не имею.

— Все, — Сагюнаро выпрямился, переводя дыхание, — теперь можно не бояться, что новая злобная тварь набросится на нас со спины. Идем.

— Проверим все помещения, — сказал Рэй. — Одно за другим.

Друзья молча кивнули, одновременно направляясь вперед.

За дверью первой комнаты не оказалось никого. Вторая тоже была пуста.

— Куда они все подевались? — спросил Гризли темноту третьей.

— Рано или поздно мы их найдем, — отозвался Сагюнаро и добавил тихо: — Или они нас.

Увалень хмыкнул в ответ, рывком отодвинул следующую дверь, первым шагнул вперед и едва успел увернуться. В темноте над его головой просвистело нечто светлое, длинное и, судя по глухому удару о стену, деревянное. Рэй перехватил руку нападавшего, заломил за спину, заставляя выронить увесистую палку, которую тот сжимал, и почувствовал, как волосы на голове встали дыбом от формулы Сагюнаро.

— Стой! — едва успел сказать заклинатель, прежде чем друг применил заклинание помощнее. — Это не одержимый.

— Вижу, — отозвался тот, быстро заходя в комнату и задвигая за собой дверь.

— Все нормально, — сказал Рэй своему отчаянно вырывающемуся пленнику. — Мы — заклинатели, мы тебе поможем.

Гость канрина перестал дергаться, но, как только его выпустили, поспешил отпрыгнуть подальше. В тусклом свете, льющемся из окна, маги разглядели худого черноволосого мальчишку лет тринадцати, испуганного, но старательно борющегося со своим страхом. «Уроженец Хакаты», — мельком подумал Рэй, глядя на его смуглое взволнованное лицо с темными глазами, немного широковатым носом и полными губами.

— Вы кто? — резко спросил мальчишка, разглядывая гостей. — Что происходит?

— Ты один здесь? — вопросом на вопрос ответил Гризли, оглядываясь.

— Нет. Со мной сестра, но она… — Он запнулся, посмотрел в сторону ванной комнаты и заговорил торопливо, сбиваясь и путаясь в словах: — С ней что-то случилось. Она стала такой… я не хотел ее запирать, но она… я собирался позвать на помощь, но в коридоре происходило что-то странное, кто-то кричал, и я…

— Боялся выйти, — закончил за него фразу Рэй. — Правильно сделал. А теперь посиди тихо. Мы поможем твоей сестре.

— Это духи? — почему-то шепотом спросил мальчишка. — Они на что-то разгневались и поэтому напали на всех?

— Просто проголодались. — Сагюнаро подошел к ванной, прислушивался несколько секунд, затем открыл замок, бесшумно отодвинул узкую дверь и кивнул Рэю.

Тот шагнул в маленькую комнату.

Судя по первому впечатлению, сестра мальчишки была очень красивой совсем недавно. Но теперь существо, запертое в ванной, вряд ли являлось человеком. Оно бродило от стены к стене, ощупывая их руками и натыкаясь на умывальник и опрокинутую тумбочку. Лицо потемнело, черты смазались, словно девушка сама превращалась в тень, пустые глаза казались слепыми. У ее ног лежало густое черное пятно, напоминающее лужу дегтя, в которой поблескивали два огонька.

Одно было хорошо — потустороннее существо, слившееся с тенью человека, не могло проходить сквозь тени, и ориентироваться в человеческом жилье ему тоже оказалось сложно.

Почувствовав появление живых людей, одержимая вздрогнула, рывком повернулась и уставилась на Рэя слепыми глазами. Черная масса у ее ног забурлила, потянулась вперед. Помня о недавней смерти человека, захваченного тенью, заклинатель не спешил. Его сеть накрыла девушку, он почувствовал, как Гризли бросил второе заклинание. Они не пленили существо, но заставили отступить, а потом в ванную вошел Сагюнаро. Едва увидев — или почувствовав его, — тень бросилась прочь.

Черное пятно на полу вытянулось, пытаясь отползти как можно дальше и явно не желая даже случайно прикоснуться к бывшему пленнику шиисанов, дернуло девушку за собой — та не удержалась на ногах, упала на пол, задев виском за умывальник, и осталась лежать неподвижно, а дегтярная тьма у ее ног вдруг поднялась в полный рост. Черная, лоснящаяся, материальная. У нее появилось подобие головы, на которой горели белым огнем крошечные точки глаз, на месте рта открылась узкая косая щель. Руки ощетинились длинными острыми иглами.

— Вот об этом я и говорил, когда сказал, что тени меня боятся, — невозмутимо сообщил Сагюнаро.

Он сделал шаг назад, выманивая за собой существо, и то потянулось за ним, сначала неуверенно, а затем все настойчивее. Рука, усеянная шипами, метнулась вперед, и Рэй ударил по ней острием копья, металл погрузился в нечто густое, тягучее и застрял гам. Тварь мгновенно повернулась к новому врагу, заклинатель ударил ее в лицо формулой изгнания, освобождая из черного тела оружие, и почувствовал, как Сагюнаро присоединил свое заклятие.

Враждебная сущность пошатнулась, стала чуть бледнее, но девушка, лежащая на полу и сама превратившаяся в тень тени, жалобно застонала, как будто боль причинили ей.

— Осторожно! — крикнул Гризли. — Ты ее убьешь.

— Сам вижу, — сквозь зубы отозвался Рэй, отступая перед тварью, медленно выползающей из ванной.

Увидев ее, брат несчастной издал невнятный звук и крепче прижался спиной к стене, возле которой сидел.

— Попробуем ее просто связать, — произнес Сагюнаро, бросая на тень новую сеть.

— И что это нам даст? — быстро спросил Гризли, присоединяя свое заклинание к его формуле.

— Немного времени.

Существо застыло на несколько мгновений и снова ринулось на магов.

Рэй, отступающий следом за друзьями, едва не споткнулся. Ему под ноги попался кусок деревяшки — тот самый длинный сук, которым брат девушки пытался огреть Гризли. Белая древесина, казалось, чуть светилась в полумраке. Заклинатель поднял его, внимательно всматриваясь в гладкую кору.

— Рэй, не хочешь помочь? — послышался довольно язвительный голос запыхавшегося Гризли.

— Да, сейчас, — машинально отозвался тот, еще не совсем понимая, что нужно делать, но неожиданное решение уже захватило его, а интуиция подсказывала, что выбор правильный. Теперь бы еще верно соединить формулы…

Он шагнул вперед, направляя на тень наконечник копья и ветку акации. Через металл в тварь полетело заклинание изгнания, через дерево — защиты для человека.

Почти материальная магия пронеслась через всю комнату, врезалась в существо и развеяла его клочьями дыма. Девушка, лежавшая на полу, тихо вскрикнула, словно просыпаясь от кошмарного сна, пошевелилась, но не смогла подняться. Брат бросился к ней, обнял, забормотал что-то утешительное.

— Интересная комбинация, — сказал Сагюнаро, вытряхивая из волос мелкие щепки. — И соединение материалов тоже необычное.

Рэй посмотрел на деревяшку и увидел, что ее конец расщепило на тонкие волокна от мощного заклятия.

— Ветка акации? — понимающе произнес Гризли. — Духа руи в ней больше нет, но наша магия, пропущенная через это дерево, по-прежнему может защищать от теней. Но откуда она взялась здесь? — Он повернулся к мальчишке, бережно укладывающему сестру на матрас.

— Мы гуляли вечером, — ответил тот, оглядываясь на заклинателей через плечо, — дошли до самого забора. Ветка валялась у дерева, ну я ее и подобрал. Хотел обезьяну из бассейна прогнать. А потом с собой принес, она как-то хорошо легла в руку.

— Подобрал или отломил с дерева? — уточнил Сагюнаро, подходя к окну и проверяя, надежно ли оно закрыто.

— Подобрал… А с ней теперь все хорошо будет? — Мальчик с тревогой посмотрел на сестру, и было видно, что судьба ветвей акации его совершенно не волнует.

— Ей просто нужно поспать. — Рэй наклонился над девушкой и с удовлетворением заметил, что бледность постепенно уходит с ее лица, пухлые губы, такие же, как у брата, становятся розовее, и пропадают тени вокруг удлиненных закрытых глаз. — Мы сейчас уйдем, а ты запрешь дверь и никого не будешь впускать. Как только мы разберемся с остальными духами, придем за тобой.

Уверенный тон заклинателя явно успокоил парня. Он слушал указания, серьезно кивая, и в его глазах больше не было страха, только деловая сосредоточенность.

— А они не вернутся?

— Нет. Я поставлю на вашу комнату охранное заклинание. Оно не пропустит их. А еще, — Рэй оторвал от ветки кусок коры и намотал на запястье удивленного подростка, — не снимай, если не хочешь превратиться в то же, чем была твоя сестра.

— И что, это как-то поможет мне?

— Да. Это дерево отгоняет духов.

Слушая мага, тот окончательно успокоился.

— Ладно. Хорошо, — сказал он, поднимаясь, и, уже закрывая дверь за заклинателями, спохватился: — Спасибо вам.

Рэй молча кивнул в ответ, слыша, как он гремит замками с той стороны.

— И какое же это охранное заклинание ты собираешься поставить? — насмешливо поинтересовался Гризли.

— Никакое, сам знаешь, — огрызнулся Рэй. — Но я не могу сидеть у них в комнате, и настоящую акацию гам посадить, как ты понимаешь, вряд ли удастся. Надеюсь, от ее коры будет толк. Потому что мы понятия не имеем, сколько еще теней бродит здесь без тела.

— Конечно, было бы проще сразу убивать людей, — произнес Сагюнаро. — Тогда и духи не получат новых тел, и нам меньше возни.

— Ты действительно считаешь, ее брата не тронули из-за этой палки? — спросил Гризли, напряженно просчитывая что-то в уме и не обращая на его слова внимания.

— Они все еще чувствуют отголосок руи, — уверенно отозвался Рэй, удобнее перехватывая белую ветку.

— А если этот отголосок слишком слаб для некоторых из них? — не унимался Гризли, хмуро оглядывая коридор, словно ожидая, что тени вдруг полезут изо всех углов.

— Самое главное, теперь мы знаем, как изгонять их, не причиняя вреда людям. — Рэй, понимал, что этот разговор только отнимает у них время, и потому постарался завершить его: — Если будем действовать быстро, ни с кем больше ничего плохого не случится…

Мертвое человеческое тело по-прежнему лежало в коридоре у одной из стен. Гризли подозрительно покосился на него, но ничего не сказал. А Сагюнаро вдруг шумно втянул ноздрями воздух и быстро пошел вперед, не обращая внимания на закрытые двери гостевых комнат по сторонам.

— Там никого нет, — сказал он на ходу, — все люди находятся где-то ниже.

— Почему ты так решил? — поинтересовался Гризли, не без настороженности наблюдая за ним.

— Чувствую, — ответил друг после секундной заминки.

Здоровяк передернул плечами и пробормотал нечто неразборчивое, а затем выразительно посмотрел на Рэя, идущего рядом. Но тот мотнул головой в ответ на невысказанное сомнение, показывая, что беспокоиться не о чем, и увалень пожал плечами, словно говоря: «Ну, как знаешь, тебе виднее».

Сагюнаро, не замечающий этого молчаливого переглядывания, продолжал уверенно шагать по коридору, мельком поглядывая на картинки, развешанные по стенам. На каждой из них была изображена акация — цветущая, покрытая тусклыми серебристыми осенними листьями, склоняющаяся над водой и даже согнувшаяся под тяжелым снежным сугробом. Это дерево явно было символом канрина.

Друзья следовали за ним, звук их шагов был четким и размеренным, словно они шли в ногу. Очень громким, как казалось Сагюнаро, — но не мог заглушить то, что он улавливал внезапно обострившимся слухом. Юноша снова перестал ощущать реальность как обычный человек и даже как обычный маг. Зрение опять сыграло с ним дурную шутку. И бывший пленник шиисанов изо всех сил постарался скрыть от друзей, что вновь ослеп. Такое уже бывало с ним пару раз, но быстро проходило. Исправить это, похоже, было нельзя, значит, паниковать не имело смысла, оставалось только заставить себя привыкнуть.

Его широко открытые глаза не видели стен, пола, дверей, потолка, предметов вокруг. Теперь картину мира рисовало только обоняние, слух и ощущение тепла или холода. Все вокруг наполнилось тончайшими оттенками ароматов — сухая, пыльная, шершавая штукатурка, старые, гладкие, душные циновки, жесткая, потрескавшаяся, царапающая, резко пахнущая краска, липкая, подсыхающая, хрустящая на краях лужа крови…

Люди, живущие здесь, оставляли свои следы — запах старых сундуков, сухой лаванды, который прокладывают вещи от моли, жареной рыбы, пропитавшей волосы, сена, шерсти, пота, мокрой кожи со следами мыла, но сильнее всего был аромат кислого страха, теплой крови и свежего, сырого мяса. А тени оставляли после себя липкие, черные, ледяные полосы голода и трусливого вожделения, которое заставляло тьму, разделяющую половину души Сагюнаро, свирепо радоваться предстоящему убийству.

Судя по взглядам, сверлящим затылок, друзья отлично понимали, что он сейчас чувствует гораздо больше, чем они, но вряд ли догадывались насколько.

Сагюнаро оглянулся на Рэя и, как уже было, вместо привычного человеческого образа ощутил, услышал, почувствовал красную расплывчатую сферу с белым центром, из которого рассыпались яркие искры магии… Это было странно, дико, но не так пугающе, как в первый раз.

Он еще раз моргнул, и зрение тут же вернулось, показывая нормальную картину вокруг. Немного сдвинутую, но более привычную.

— Здесь, — сказал он, останавливаясь возле двери, ведущей в обеденный зал. — Они там.

Оглянулся на друзей, и его светлые глаза блеснули в темноте неуместным весельем.

— Готовы?

Рэй крепче перехватил ветку, Гризли молча кивнул, губы его беззвучно шевелились, произнося начало сложной формулы.

— Тогда вперед.

Сагюнаро рывком отодвинул дверь, и заклинатели одновременно шагнули в зал.

Сначала им показалось, что в просторном помещении нет никого, кроме людей. Те тупо бродили от стены к стене, натыкались на столы, падали и снова поднимались — то ли больные, то ли сумасшедшие. Но затем маги опустили взгляды и невольно содрогнулись.

Пол был покрыт копошащимися черными тенями — они переползали одна через другую, жадно сцеплялись в драке за живые тела, пытались отодрать соперника от человека, чтобы занять его место. В живой черноте поблескивали яркие, злобные, голодные огоньки.

Рэй обменялся понимающим взглядом с Гризли, удобнее взял ветку, переломил ее через колено и бросил тому один из обломков. Треск дерева оглушающе громко прозвучал в тишине, десятки сверкающих взглядов обратились на новых людей и на белые обломки акации в руках двух из них.

Формула изгнания Сагюнаро покатила по залу, а защитные заклинания, сплетаясь с ней, полетели следом. Черная волна вскипела на полу, в воздух рванулись клочья дыма, полетели тонкие древесные щепки. Стены завибрировали от мощного гула, в помещение выплеснуло струю горячего воздуха.

В какой-то миг Рэй потерял друзей из вида, черные духи окружали его, их когтистые лапы пытались дотянуться до его тени, но магия вновь и вновь отшвыривала существ прочь. Их пугала ветка акации, но они не хотели умирать от рук заклинателя и снова бросались на него.

Неожиданно рядом с Рэем оказалась женщина с бесцветными безумными глазами и перекошенным ртом — жена хозяина канрина. Тень у ее ног свивалась черной змеей и рвалась к неожиданно появившемуся противнику. Две формулы, пропущенные через наконечник копья и ветку, швырнули хозяйку на пол, а твари, вьющиеся вокруг, шарахнулись в стороны, словно опасаясь даже отдаленного дуновения защитной магии руи.

Еще одна черная тень оказалась рядом, и Рэй, один раз полоснув по ней сталью, добил деревом. Горячий пар вновь ударил ему в лицо, заклинатель тряхнул головой, отступил, пытаясь отдышаться, и увидел, как друзья спокойно и методично очищают зал. Их одежда намокла от пота, лица и волосы потемнели, словно изгоняемые тени оставляли на них следы копоти.

Большая часть людей уже были освобождены, но несколько одержимых еще сопротивлялись, пытаясь улизнуть от магов.

— Рэй! — крикнул вдруг Сагюнаро, развеяв очередного духа и мельком взглянув в сторону друга. — Задержи вон того!

Заклинатель обернулся. Один из людей, все еще захваченных тенью, выскользнул из зала, проскочив мимо него.

— Не дай ему уйти! Мы справимся!

И Рэй бросился следом за одержимым.

Дверь в конце коридора была закрыта, так что деваться тому было некуда, но человек, подчиняющийся тени, неожиданно остановился, свернул в узкий боковой проход, и, прежде чем маг успел его догнать, оттуда послышался громкий звон разбитого стекла. Заклинатель, бегущий следом, увидел дыру на месте длинного окна и, не задумываясь, выскочил следом.

Свет фонарей красными бликами падал на мелкие осколки, и казалось, что они залиты кровью. Быстрый силуэт мелькнул впереди, и Рэй помчался за ним по узкой тропинке.

Белые испарения, блуждающие над водой, сбивали с толку, каждое из облаков пара пыталось принять вид человеческой фигуры. Один раз чуть ли не из-под ног заклинателя метнулась прочь обезьяна, и ее обиженный визг еще долго звенел у него в ушах.

Одержимый мчался, не разбирая дороги, и каждый его прыжок был длиннее предыдущего.

Рэй пытался произнести формулу, но снова и снова сбивался. Человек, словно заколдованный, пропадал из поля его зрения, чтобы через несколько секунд появиться снова уже чуть дальше.

Под ногами заклинателя загрохотал деревянный настил мостиков, переброшенных через водоемы. В одном из них ему почудилось какое-то движение, но он не стал обращать на это внимание.

Белая рубашка мужчины мелькнула на дальнем мосту, и Рэй побежал быстрее, понимая, что тень, отлично освоившаяся в человеческом теле, пытается ускользнуть в катакомбы, находящиеся за забором. И найти ее там станет невозможно.

Впереди показались густые заросли крапивы, надломленный силуэт акации, уронившей крону в воду источника. Одержимый тоже увидел ее, замер на мгновение, и в этот миг двойная формула Рэя настигла его. Он оступился, начал медленно разворачиваться, черная тень у его ног колыхнулась, но второе заклинание добило ее. Человек медленно осел в колючие заросли и больше не шевелился.

Маг вытер взмокший лоб, перевел дыхание и направился к нему, чтобы проверить, жив ли беглец. Шагнул в заросли крапивы, отводя локтем жгучие ветви, и вдруг почувствовал, как земля под его ногами зашевелилась. Длинные, гибкие стебли, словно живые, ринулись на него со всех сторон, оплели руки и ноги, швырнули вниз, стиснули грудь обжигающими веревками. И магия, которую пытался применить Рэй, не действовала на обезумевшие растения. Они только сильнее сдавливали его.

«Нет ничего глупее, чем оказаться в плену у травы, да еще той, которая обязана защищать от злых духов… Может, она приняла меня за тень», — успела мелькнуть в голове Рэя бредовая мысль. И тут же, словно в ответ на нее, он услышал скрипучий и одновременно дребезжащий голос:

— Не дергайся. Тебе все равно не освободиться.

Заклинатель повернул голову и увидел совсем близко от своего лица существо, напоминающее небольшую собаку. Оно было дымчато-белым, полупрозрачным, покрытым длинной шерстью, каждая ворсинка которой топорщилась тонкими иголочками. Треугольная голова покачивалась на длинной тонкой шее, словно лист на стебле. Темно-зеленые глаза, похожие на кусочки необработанного изумруда, пристально смотрели на заклинателя.

Рэй узнал тина — дух крапивы.

— А я все думал, когда ты подойдешь ко мне поближе, — проскрипел тот, потряхивая своей колючей шерстью. — Но ты никак не шел.

— Может, ты меня выпустишь и мы поговорим? — пока еще доброжелательно произнес заклинатель, чувствуя, как жгучие плети крепче врезаются в запястья.

Он попытался снова произнести формулу, которая прогнала бы духа, но тот лишь растянул в довольной ухмылке широкую пасть. И для такого небольшого существа в ней оказалось слишком много зубов — мелких и острых.

— Ты не сможешь изгнать меня. Ты очень сильный, но она сильнее.

— Она?

— Мне уже давно надоело соседство с этой занудой руи, — продолжал рассуждать дух, вытягивая длинные тонкие лапы, каждая из которых заканчивалась ступней, напоминающей по форме лист крапивы. — Но избавиться от нее было невозможно. А она мне помогла.

— О ком ты говоришь?

— О твоей подружке. Наре. Помнишь такую? — ухмыльнулось потустороннее существо, а Рэй почувствовал себя так, словно его с размаху ударили по лбу веткой акации.

— Откуда ты можешь знать ее?

— Я расту везде, — пропел дух неприятным дребезжащим голосом, — на заброшенных кладбищах и старых могилах, на развалинах храмов, на перекрестках и в огородах, вдоль дорог. Везде. И Нара знала: лучшего наблюдателя трудно найти. — Он встряхнулся всем телом, словно собака, и зло сверкнул зелеными глазами. — Обычно на меня никто не обращает внимания, даже заклинатели. — Гин снова улегся рядом с Рэем, почти касаясь его своей шерстью, и продолжил: — Руи пыталась дать тебе свою силу, чтобы освободиться, но ты, глупец, отказался. А умная Нара отдала мне часть своей магии, и я освободился сам.

— Значит, она следила за мной?! Все это время? — Поверить в подобное было трудно, но стебли крапивы, не дающие Рэю двинуться, были отличным доказательством.

— Я расту везде, — снова напомнил дух. — И как только ты оказался достаточно близко… — Он тряхнул своей колючей шерстью, и по коже заклинателя прошла волна болезненного озноба.

— Зачем она следила за мной?

— Хотела тебе отомстить.

— Отомстить?

— Она мне рассказала, — улыбнулся дух, демонстрируя мелкие острые зубы. — Ей было не с кем поделиться. А она так переживала. Ты взял ее оружие и колесницу. Но не спас ее подруг, бросил их умирать.

Дико было обсуждать подобные вещи с потусторонним существом, и все же Рэй не смог сдержаться:

— Я не сумел спасти их. Я… очень сожалею, что так получилось. Я хотел отдать ей оружие, но не нашел ее.

— Зато она нашла тебя, — захихикал дух, скаля пасть. — И очень умно придумала, как с тобой можно свести счеты. Правда, ты оказался везучим. Не сварился в бассейне, хотя я направил горячий источник прямо в него.

— Не превратился в одержимого… — зло продолжил Рэй, вновь дергаясь в колючих путах. — Значит, для того чтобы поквитаться со мной, она готова уничтожить простых людей, которые ни в чем перед ней не виноваты? Как ей удалось погубить акацию?

— Акацию убил я сам, — довольно прищурился дух, потягиваясь всем телом. — Мне было очень плохо рядом с ней. Но когда я получил столько силы, то решил разделаться с руи. А у меня очень острые зубы, впрочем, она и сама не возражала. Слишком долго мы мучились рядом друг с другом.

Он встал на лапы, и его спина поднялась над зарослями крапивы.

— Все-таки вы, люди, такие наивные, даже заклинатели. Неужели вас не учили не доверять духам, пусть и самым доброжелательным?

— И что ты хочешь со мной сделать? — спросил Рэй, чувствуя, как зеленые плети начинают вдавливать его в землю.

— Пущу на удобрения, — равнодушно отозвался гин. — Когда-то такой же маг, как и ты, связал меня с руи, и много десятков лет я страдал рядом с ней. Мне приятно отомстить ему в твоем лице.

Давление крапивы усилилось, жгучие стебли тянули Рэя, вонзаясь в кожу, и вырваться из них было невозможно.

Что-то подобное заклинатель и предполагал, пока вел беседу. Он велел себе не паниковать и отключиться от боли. Закрыл глаза, вспоминая белый ствол акации, лежащий в бассейне, длинные ветви, плывущие по воде, почувствовал легкие эманации, оставшиеся от руи.

«Это почти как с ее веткой, — мелькнуло в голове мага, — просто немного более сильное заклинание».

Мощная формула защиты и нападения, две спирали прошили ствол дерева, затягивая вместе с собой воду бассейна, в которой тоже растворились капли силы руи, и обрушились на заросли крапивы. Рэй услышал, как взвыл гин, горячий поток накрыл мага с головой, обрывая прочные стебли, И он ощутил, что свободен. Вскочил на ноги, кашляя и отплевываясь. Огляделся. Дух исчез. Густые заросли крапивы были помяты и значительно поредели. Ствол акации расщепило, а ее мелкие серебристые листочки, оборванные и поднятые в воздух заклинанием, медленно падали на землю, кружась и поблескивая в свете фонарей.

Спасенный человек сидел на земле, изумленно оглядываясь, и вокруг него бурлили мутные ручьи, стекающие обратно в бассейн.

— А я и не заметил, когда пошел дождь, — бормотал он, — но отчего горячий? И что стало с моим источником? Почему вода в нем побелела?

И только тут Рэй узнал в оборванном мокром мужчине хозяина канрина.

— Я доведу вас до дома, — сказал ему заклинатель. — Вы можете встать?

— Но что случилось? — спросил мужчина, скользя на размытой земле.

— Уже все в порядке. — Рэй взглянул на дом и увидел усталого, но довольного Гризли, торопливо шагающего по мостику навстречу товарищу. — Просто к вам в канрин пробралось несколько теней…

Завтрак был весьма внушительным и гораздо более вкусным, чем очень скромный вчерашний ужин. Все тарелочки, мисочки и чашки едва помещались на столе. Правда, трапезу портили причитания.

— Нашествие теней! В моем канрине! У нас и так дела шли не очень хорошо, а теперь здесь вообще никто не захочет останавливаться! — восклицал хозяин, пробегая мимо заклинателей. — А если они нападут снова?! Акация погибла! Крапиву выкосило! Все защитники нас покинули!

Заклинатели рассказали хозяину о произошедшем ночью, опустив большую часть подробностей. Но и того, что услышал человек, было достаточно для паники.

— Тени больше не придут, — в десятый раз терпеливо объяснял ему Гризли. — Мы изгнали их всех. Но, если они вдруг появятся, вам нечего боятся. Вода в ваших бассейнах теперь действительно волшебная, она остановит их. Когда Рэй применил одну из защитных формул, та прошла сквозь ствол акации, соединила в себе эманации руи и духа крапивы, а вода, как очень нестабильная и восприимчивая субстанция, впитала в себя эту магию, поэтому…

— Я не понимаю этих ваших волшебных тонкостей! — махал руками хозяин. — Какие убытки! Как не вовремя! Правильно говорят, не появится заклинатель — не придут и духи.

— А в чем-то он прав, — тихо сказал Рэй Сагюнаро. — Если бы не я, ничего бы этого не произошло.

Сагюнаро не ответил, думая о чем-то своем, отодвинулся от стола, задумчиво глядя на хозяина канрина. Тот перестал причитать, сел на одну из дальних скамей и теперь внимательно слушал Гризли, проникновенно что-то говорящего ему вполголоса…

— Значит, Нара следила за тобой? — негромко спросил друг Рэя, вновь оборачиваясь к нему. — И способ выбрала весьма оригинальный.

— Она надеялась, что я могу спасти ее подруг… и я действительно должен был хотя бы попытаться…

— Угрызения совести, — улыбнулся Сагюнаро, повторяя слова Гризли. — Думаю, она может считать себя отмщенной после всего, что случилось с тобой.

— Не знаю, быть может, после того как дух крапивы вышел у нее из-под контроля и все люди, живущие здесь, чуть не погибли, она и пожалела о своей затее…

Сагюнаро молча покачал головой, явно сомневаясь в ею словах.

— Ну все нормально. — Довольный увалень плюхнулся на подушку рядом с Рэем. — Я ему все объяснил. Полную стоимость за изгнание теней он нам, конечно, выплатить не сможет, сами видели, канрин так себе, — он небрежно махнул рукой, показывая на следы беспорядка, оставшиеся после посещения потусторонних тварей. — Но кое-что удалось получить. В Варру вернемся не с пустыми руками. Так что все равно не зря съездили… Дайте-ка мне вон того сыру.

— Хорошо, что среди нас есть хоть кто-то, умеющий извлекать выгоду из любой ситуации. — Сагюнаро придвинул ближе к нему плоскую миску.

— Да, без меня вы бы точно пропали, — самодовольно отозвался здоровяк.

Когда после завтрака заклинатели покидали канрин, то слышали громкий голос хозяина, доносящийся со стороны бассейнов.

— В этом волшебном источнике живет дух руи, — многозначительно рассказывал он какому-то новому постояльцу. — Поэтому его вода считается не только целебной, но и защищающей от злых духов…

Глава 4. ПРИЗРАК ПОД КУПОЛОМ.

Вечерняя Варра светилась разноцветными огнями фонарей. Желтые, красные, золотистые дорожки света рисовали в полумраке линии улиц, широкие круги площадей, пунктиры переулков. Кроны высоких алатанов черными лохматыми пятнами выделялись на фоне гаснущего неба.

Дворец в окружении особо ярких фонарей горел алым тревожным огнем. Башня заклинателей была погружена в густую темноту.

— Красиво, — произнес Рэй, глядя на город с холма, на вершине которого они стояли, готовясь спуститься в долину, где лежала столица.

— Да, неплохо, — отозвался Гризли, перевешивая на другое плечо свой вещевой мешок. — Хотя мне больше нравятся селения поменьше. А тут вечная суета, шум, толчея.

— Сверху он похож на Блуждающий парусник, — задумчиво сказал Сагюнаро. — Помните такого морского духа? Огромный полупрозрачный купол, светящийся разноцветными огнями, и длинные мерцающие щупальца, тянущиеся в глубину. Красиво, но смертельно опасно.

— Да ладно, — Гризли рассмеялся и хлопнул его по спине, явно пытаясь подбодрить, — не такой уж опасный. Город, конечно, не дух. Все будет нормально. Справимся. Орден заклинателей — не гнездо теней.

— Это кому как, — тихо отозвался Сагюнаро и первым стал спускаться вниз.

До Варры они добрались через час, уже ночью, в полной темноте.

В маленькой гостинице на самой окраине нашлась свободная комната — крошечная, зато дешевая. Бережливый Гризли считал, что глупо сразу спустить все деньги, заработанные в канрине, и старался тратить их как можно экономнее, призывая друзей к бережливости.

— Если нас примут в орден, — рассуждал он, рассматривая комнату с вытертой циновкой на полу, узким скошенным окном и обшарпанным чайным столиком в углу, — кто знает, когда мы сможем нормально заработать. А если не примут, тем более надо подумать о будущем.

— Ты, кажется, обещал, что больше никогда не будешь ночевать с нами водной комнате, — не удержался Рэй от легкого подкола, — говорил, будто мы мешаем тебе спать. Один разговаривает во сне, другой ворочается.

— Ничего, потерплю, — мрачно отозвался Гризли. — Зато мне греет душу мысль о том, что, как только получим печати, я смогу от вас избавиться.

Рэй только хмыкнул в ответ. Он тоже надеялся на благополучный исход визита в орден.

Хорошо отдохнуть этой ночью не удалось. Дешевая гостиница, похоже, была построена из картона и тонких бамбуковых палочек — любой звук отзывался грохотом во всех комнатах. Сквозь сон Рэй слышал тяжелые шаги по коридору, чьи-то пьяные вопли, от которых дрожали стены, плач разбуженного ребенка, хриплый кашель и громкий разноголосый храп соседей. В комнате было душно и ощущалось отдаленное присутствие какого-то мелкого духа, до которого заклинателю не было дела, но его назойливый шорох мешал спать.

Ни ванной, ни туалета в комнате не было, и, проснувшись в очередной раз, Рэй выбрался из-под тонкого одеяла и побрел во двор.

В узком коридорчике пахло подгоревшим ужином и старым деревом. Два маленьких светильника бросали тусклый свет на сероватые стены и затертый деревянный пол. У всех дверей стояли потрепанные сандалии самых разных размеров. Здесь жили в основном рабочие из соседних с Варрой деревень, пришедшие в столицу на заработки. Они могли позволить себе только это, самое дешевое жилье.

Оглядываясь по сторонам, Рэй подумал о том, что ему бы не хотелось останавливаться в подобных местах всю свою жизнь, экономя каждую монету.

Он отодвинул дверь черного хода, вышел во двор и сразу же почувствовал, как невидимый обруч, сдавивший его голову, постепенно начинает разжиматься. Прохладный ветер приносил с холмов свежий аромат зелени и хвои. Несколько огромных алатанов, растущих вокруг гостиницы, чуть покачивали длинными ветвями, в их темных кронах светились белые пятна цветов. Утром, как только их коснутся первые лучи солнца, пушистые венчики начнут опадать и останутся лежать на тропинках.

Самозабвенно стрекотали цикады. С каждою дерева раздавалась своя громкая трель.

Рэй еще раз глубоко вдохнул ночной воздух и пошел к дощатым кабинкам, стоящим в дальнем конце двора. Но не успел сделать и несколько шагов. Ему привиделась темная тень, мелькнувшая под деревом. Странная, настораживающая. Не дух, но и как будто не человек.

Машинально перебирая в памяти подходящие формулы, заклинатель направился в ту сторону, бесшумно ступая по траве. Здесь было довольно темно, сквозь густую крону пробивалось лишь несколько робких лучей. Рэй с трудом разглядел человеческий силуэт и наконец понял, кто это.

Сагюнаро сидел на земле, прижавшись спиной к стволу алатана, и от его сгорбившейся фигуры веяло болезненным напряжением.

— Эй, с тобой все в порядке? — тихо спросил Рэй, неприятно удивленный этой картиной.

— Да. Вот вышел погулять, — сухо ответил тот, не поднимая головы, и голос его глухо прозвучал из-под спутанных светлых волос.

— Что-то незаметно, чтобы ты гулял.

Он подошел ближе и увидел, что друга трясет, словно от сильного озноба.

— Слушай, ты здоров?

Сагюнаро вскинул голову, и Рэю показалось, что по его лицу промелькнула красная хищная тень.

— Я не пойду с вами в орден заклинателей. До башни дойду, но не внутрь.

— Почему это?

— Ты не понимаешь? — Он насмешливо посмотрел на удивленного Рэя. — Да любой опытный маг сразу распознает во мне… — Сагюнаро запнулся и договорил нехотя: —…что со мной не все в порядке.

— Слушай, не валяй дурака, — как можно спокойнее и увереннее сказал Рэй, усаживаясь рядом, хотя не чувствовал и десятой доли безмятежности, которую хотел изобразить. — Никто ничего не распознает. Потому что нечего распознавать. Я тоже маг, но ничего не чувствую.

— Ты привык, — тихо ответил Сагюнаро, рассматривая свои руки.

Он провел обеими ладонями по лицу, с силой взлохматил волосы, помотал головой и пробормотал:

— Ладно, я еще посижу здесь. Не хочу пока возвращаться в эту каморку. А ты иди.

— Хорошо, как знаешь, — не стал настаивать Рэй, понимая, что Сагюнаро надо побыть одному. Хотя ему совершенно не нравилось то, что происходило с другом.

Утром Рэя разбудили звуки утреннего города, наполняющие комнату. Гомон людей, грохот телег по каменной мостовой, громкое чириканье трори — маленьких серых птичек, целой стаей слетевшихся на деревья. Но не успел он толком продрать глаза, как у него над головой зазвучал оглушающе громкий, торжествующий голос Гризли:

— Эй, просыпайтесь! Давайте живее, дело есть!

Рэй услышал, как Сагюнаро заворочался на своем матрасе и пробормотал:

— Если ты снова про завтрак, то лучше разберись с этим делом один.

— Пока вы тут дрыхли, — многозначительно продолжил Гризли, не обращая внимания на ворчание товарища, — кое-кто, между прочим, уже сходил в орден и договорился об аудиенции. Нас обещали выслушать и разобраться в нашем деле.

— Серьезно? — воскликнул Рэй, окончательно просыпаясь и, как всегда, удивляясь подобной удачливости товарища. — Но как тебе это удалось? За один день!

— Так и удалось, — самодовольно ответил тот, рассматривая в зеркало свою круглую физиономию с торчащим ежиком волос надо лбом. — У меня располагающая внешность, и я у всех вызываю доверие, в отличие от вас. Говорил я, что вы без меня пропадете. Давайте пошевеливайтесь, пока они не передумали…

Торопливо собравшись, друзья вышли на улицу. И теперь быстро шагали по замусоренным узким переулкам.

На бедных окраинах любоваться было особо нечем. Даже старый храмовый комплекс на берегу реки Багмани не радовал глаз. Древние здания, стоящие среди густых деревьев, каскадами спускались к мутной воде. Когда-то белые камни их стен потемнели, поросли лишайником и потрескались. Хотя еще можно было разглядеть, что все они раньше были украшены барельефами, а на многочисленных башенках виднелись полустертые изображения духов. Теперь так уже не строили — храмы стали проще, без особых затей.

На вытянутых куполах, напоминающих шишки дикого хмеля, сидели стаи голубей.

Говорили, что в древности это место было особо почитаемо. Здесь находился главный храм, где обучали молодых заклинателей. Но близость реки, постоянная сырость и комары, разносящие лихорадку, сделали его очень нездоровым. И призывы к самым сильным потусторонним сущностям-защитникам не спасали положение. Поэтому маги оставили его, перебравшись ближе к центру города.

Рекар говорил, храм выбрали речные духи для своего жилья. А уж если они захотят отобрать что-то у людей, то можно быть уверенным — обратно не отдадут.

На широких вытертых ступенях, спускающихся к самой воде, сидели несколько нищих в грязных лохмотьях, уже расставив перед собой миски для подаяния. Этим бедолагам как-то удалось пережить опасный день духов. Наверное, хорошо спрятались. Обычно такие погибали первыми или превращались в одержимых.

Неподалеку, нисколько не смущаясь подобным соседством, женщины из бедного района стирали белье, громко болтая и смеясь. Их дети плескались тут же в воде. Чуть дальше стая ворон клевала какую-то падаль. Два грязно-белых тощих вола с колокольчиками на шее бродили в зарослях тростника.

На другой стороне реки сбились в кучу жалкие домики с кривыми стенами и плоскими крышами.

Стойкий запах гнили и зацветшей воды плавал над дорогой. И заклинатели вздохнули свободнее, лишь когда перешли через мост и оказались в более приличном районе.

Они уехали из города всего на несколько дней, но Рэю казалось, будто он не был здесь уже по меньшей мере месяц. Вроде бы все осталось прежним — и развевающиеся флаги на шпилях сияющего вдалеке дворца, и толпы народа на улицах, и все те же низкие домики бедноты. Но оглядывающемуся по сторонам магу все виделось совсем другим — намного более ярким и красочным.

Узкие переулки и низкие домики пригорода, утопающего в садах, сменились каменными мостовыми и высокими зданиями Торговой улицы. Она пересекала всю Варру насквозь, заканчиваясь большой круглой площадью, на которой часто устраивали празднества с фейерверками и запуском летучих драконов. Рэю несколько раз удалось побывать на подобных во время обучения в храме, и эти праздники ему всегда очень нравились.

На плоских крышах домов росли цветы, кусты в кадках и даже маленькие деревца. Открывались двери лавок и магазинов. Появились тележки торговцев фруктами, грохотали бочки продавцов воды. Мимо проезжали легкие двухколесные повозки — дзирики, которые тащили, взявшись за оглобли, крепкие мужчины. Они покрикивали на зазевавшихся прохожих хриплыми гортанными голосами с явственным акцентом Датидо — большинство возчиков были родом именно оттуда.

Прохожих на улицах становилось все больше. Люди спешили по своим делам, останавливались возле витрин, рассматривая ткани, вышитые сумки, посуду, беседовали на ходу.

Рэй шел, перестав обращать внимание на окружающую суету, и размышлял о том, как встретят их в ордене. Ему хотелось надеяться, что маги — разумные люди и должны понять своих молодых, менее удачливых братьев. «Мы сделали все, что могли, чтобы пройти последнее испытание», — думал Рэй, пропуская трех девушек, нагруженных покупками, в ярких платьях провинции Такати. Невольно улыбнулся в ответ на их улыбки и снова погрузился в мрачные размышления. «Мы ведь действительно еще раз можем сдать экзамен. Пусть назначат любое испытание. После теней и союро — твари, созданной старой служанкой, меня уже вряд ли возможно кем-то испугать».

— А если нам предложат заново пройти обучение? — спросил Гризли, ловко уворачиваясь от тележки с фруктами.

— Я соглашусь, — уверенно ответил Рэй. — Лучше потрачу еще пару лет, но никто не сможет упрекнуть меня в том, что я недоучка. — А ты, Сагюнаро?

Друг, идущий на полшага позади, промолчал. Заклинатель, не дождавшись ответа, обернулся и увидел, что тот пристально смотрит на другую сторону улицы. Там, напротив дверей богатой лавки с тканями, стояли роскошные носилки с рисунком, изображающим двух драконов — белого и красного. Слуги, сидящие на земле и явно поджидающие хозяев, весело болтали, глазея по сторонам.

— Кто-то знакомый? — спросил Гризли у помрачневшего товарища.

— Да, — ответил тот и отвернулся.

Увалень переглянулся с Рэем, пожал плечами и больше не стал ничего вызнавать. Впрочем, на это уже не было времени.

Справа между двумя магазинами показалась маленькая улочка, а за ней виднелась решетка сада, в котором стояла башня. Из-за густых зарослей была видна лишь черная крыша с острыми зубцами.

Рэй слышал, будто любая улица Варры выводит к зданию, где живут заклинатели. А кто-то утверждал, что высокий каменный бастион может сам бродить по городу, оказываясь в любом районе, по желанию. Будто бы духи, запертые в подвале, могут за несколько секунд перенести башню туда, куда прикажут маги, и так же быстро вернуть обратно.

Естественно, Рэй не верил в эти небылицы, но, увидев внушительную крепость, почувствовал некоторое волнение. Оглянулся на друзей и заметил по их лицам, что они тоже нервничают.

В самом начале сада стоял небольшой домик, возле открытых дверей которого толпился народ. Жители Варры и приезжие ждали своей очереди, чтобы подать прошение в орден — одни хотели изгнать зловредного духа, другие, наоборот, привлечь дружественного. Здесь были бедняки и зажиточные торговцы, в отдалении стояло несколько слуг, судя по расшитым золотом гербам на одежде — из богатых домов. Женщины, мужчины, подростки…

Люди сидели на скамьях или прямо на земле, тихо переговариваясь, словно не решались повысить голос вблизи башни.

— Как же ты сумел договориться о встрече? — спросил Рэй у Гризли, обходя эту толпу. — Тут можно до вечера без толку простоять.

— Вот так и сумел, — отозвался тот, глядя на огромное черное строение, и, похоже, его мрачный вид останавливал желание здоровяка похвастаться.

Зданий, подобных этому, в Варре больше не было. Широкая дорога, посыпанная белым песком, вела через весь сад прямо к распахнутым воротам. Они темнели приоткрытой пастью с острыми зубами поднятой решетки. В толстенных стенах не было прорезано ни одного окна. И казалось, что камни, из которых сложили бастион, тесали могучие горные духи. Простым людям такое сдвинуть не под силу.

— Я читал, что ее построили еще до того, как здесь появился город, — сказал Сагюнаро, шагающий рядом с Рэем и так же, как и он, не отводящий взгляд от крепости. — Будто бы она возникла посреди леса в одну ночь.

— Угу, — отозвался Гризли, — а я слышал, будто в ее фундамент замурованы три десятка девственниц и шесть драконов.

Рэй усмехнулся в ответ, но и он чувствовал, что от здания веет реальной мощью. И невольно подумал о тех, кто якобы собирается лишить магов их давних преимуществ. Неужели действительно рассчитывают покорить эту силу?

Рэй читал, что отношение к заклинателям со стороны правительства всегда было неоднозначное: с одной стороны, их опасались, а с другой — всегда хотели прибрать к рукам их силу. В далеком прошлом война между провинциями почти не прекращалась, и наместники использовали друг против друга не только оружие, но и магию.

Тогда единого ордена не существовало. Он был разделен на враждующие общины — каждая в своей земле, на службе своего наместника-покровителя. И в постоянных стычках принимали участие вызванные магами агрессивные духи. Народу в этих битвах погибало огромное количество. Да и не только в битвах — простые крестьяне страдали не меньше воинов, когда потусторонние сущности, вызванные заклинателями, выходили из-под контроля или их хозяева скоропостижно умирали. Голодные твари убивали людей целыми деревнями, уничтожали урожаи, разносили в щепки дома.

Гибли и сами маги. Поэтому для пополнения рядов общин устраивалась целая охота за детьми с даром. Если могли — воровали из соседних провинций, покупали и перепродавали за большие деньги, а иногда убивали, чтобы они не достались противникам.

Фактически это были войны магов — чьи формулы мощнее, призванные духи коварнее, а заклинатели могущественнее.

В одной из таких войн была полностью уничтожена провинция Огира. Ее поля заросли «мертвыми головами», колодцы вместо воды наполнились красной жижей, дома сгнили, редкие оставшиеся в живых крестьяне и горожане превратились в одержимых, а замок наместника рухнул и провалился под землю. На его месте образовалось глубокое озеро.

История говорила, что в конце концов заклинатели одумались, осознав, что их долг — защищать людей, а не быть машиной для убийства на службе наместников. И прекратили войны.

Если бы Рэй закончил обучение, на официальном вручении печати мага он должен был дать клятву никогда не использовать свою силу против людей.

Впрочем, в некоторых источниках упоминалось о том, что маги Варры, подчиняющиеся императорской семье, оказались самыми сильными из всех, поэтому они сумели покорить общины в остальных землях. С тех пор количество заклинателей сократилось, все они стали принадлежать одному-единственному ордену. И отказались принимать участие в междоусобицах, занимаясь только защитной бытовой магией…

«Наверное, именно поэтому в нашем мире столько злобных сущностей, — подумал Рэй, — и они с такой легкостью приходят сюда. Мы сами научили их убивать. А теперь расхлебываем».

Он взглянул на друзей и подумал, что, если бы они родились на несколько сотен лет раньше, — все трое стали бы врагами. Рэй из провинции Синора сражался бы против Сагюнаро, чьей родиной была богатая Югора. А Гризли из далекой приморской Росы — против них обоих.

Сейчас это было странно даже представить…

— Идите вдвоем. Я подожду здесь, — оборвав размышления Рэя, внезапно сказал Сагюнаро, завидев издали белое облачение кого-то из магов, прогуливающихся по саду.

И тот понял, что вчерашние опасения по-прежнему преследуют его. Гризли сделал вид, что ничего не имеет против, не желая сейчас разбираться в очередной странности друга.

— Так и знал, что переэкзаменовка пугает тебя сильнее, чем встреча с самым опасным духом. — Увалень рассмеялся и указал на скамью в тени густой раскидистой альбонарии, усыпанной тяжелыми гроздьями розовых цветов. — Если хочешь, подожди. А мы и про тебя спросим.

Сагюнаро молча кивнул.

Заклинатели направились дальше, навстречу незнакомому магу, который остановился у входа в башню, глядя на гостей. Приблизившись, Рэй внимательно рассмотрел его. Маг был совсем молодым — лет двадцати двух, не больше. Высокий, темноволосый, улыбчивый, с густым румянцем, лежащим на выступающих скулах. Он казался беззаботным и беспечным, если бы не светло-зеленые глаза с пронизывающим пристальным ледяным взглядом.

— Вы, должно быть, те самые ученики заклинателя Хейона, провалившие последнее испытание? — спросил он, улыбаясь.

— Да, это мы, — доброжелательно ответил Гризли.

Рэй промолчал. Ему было странно, что учителя называют просто «заклинатель Хейон», и слегка досадно слышать о провале на экзамене. К тому же ему не слишком нравился прожигающий взгляд молодого мага. Наверное, это профессиональный отпечаток — как сказал бы Сагюнаро, но Рэй не хотел, чтобы его рассматривали, словно духа, решая — изгнать или прикормить.

— А где третий? — спросил заклинатель, вновь переключая внимание на Гризли. — Вас же должно быть трое?

— Он не смог прийти, — уклончиво ответил Рэй.

— Ну ладно, тогда идемте, — сказал парень, делая вид, что не замечает, или действительно не замечая пристального внимания своего младшего коллеги. — Меня зовут Собуро. Я провожу вас к мастеру Сину. Он как раз отвечает за принятие в орден новых магов.

За воротами башни начался длинный полутемный коридор с высоченным потолком. Пол в нем плавно изгибался, постепенно поднимаясь наверх. Поэтому все время приходилось идти как будто в гору.

На серых шершавых стенах, сложенных из мощных каменных глыб, не было ни одного украшения — ни свитков с изображением древних заклинателей и живописных деревьев, какие Рэй привык видеть в храмах, ни плоских вазе цветами, соответствующими сезону года. Видимо, заклинатели, живущие здесь, хотели показать, что их жизни чужды легкомысленные развлечения, так необходимые простым людям.

Под потолком висели черные светильники, в которых горел тусклый огонь — вот и все украшение. Ровный прохладный ветер ерошил волосы на голове и приносил едва уловимый запах ванили.

В потолке через равные промежутки Рэй заметил широкие пазы, из которых торчали острые шипы решеток — их можно было опустить, чтобы перегородить коридор.

— Такое чувство, что здесь все приготовлено для того, чтобы пережидать длительную осаду, — озвучил Гризли его мысли.

— Раньше и пережидали, — отозвался их сопровождающий.

Он остановился, пропуская женщину в белом развевающемся одеянии со стопкой книг в руках, идущую им навстречу. Почтительно поклонился заклинательнице. Та окинула молодых людей доброжелательным взглядом лучистых ореховых глаз, наклонила в ответ голову с венцом темно-каштановых кос, уложенных над высоким белым лбом. И, не задерживаясь, прошла дальше.

Собуро дождался, пока она удалится на достаточное расстояние, и продолжил:

— Во время прошлой войны мы защищали жителей города — тогда он был гораздо меньше. И смогли спрятать почти всех горожан. Правда, это было несколько сотен лет назад, вряд ли кто-то помнит… Сюда. — Он указал на прорубленную в стене узкую дверцу, открыл ее и жестом велел гостям входить, а сам остался снаружи.

За ней оказалась маленькая комната, освещенная ярким светильником. Вся она была завалена свитками, картами и книгами так, что оставалось совсем небольшое место для стола, за которым сидел человек, ожидающий их.

Рэй, полагавший, что увидит мудрого проницательного старца, очень удивился, рассмотрев мастера Сина. Тот был больше похож на борца, чем на заклинателя. Атлетически сложенный, с квадратным лицом и тяжелой нижней челюстью, с пронзительными темными глазами. Белое одеяние туго обтягивало его широченные плечи, а ворот едва не лопался на мощной шее.

«Ему бы не духов заклинать, — мельком подумал Рэй, — а в шахте работать».

Син коротко глянул на вошедших, кивнул в ответ на их приветствие и указал на циновку перед столом:

— Садитесь. Рассказывайте.

— Мы закончили обучение в этом году. — Рэй посмотрел в его непроницаемо черные глаза: — Но не прошли последнее испытание. То есть нам сказали, что мы его не прошли, а на самом деле…

— А на самом деле вы считаете, что с честью справились? — скептически осведомился маг.

— Не знаю, — честно ответил бывший ученик мастера Хейона. — Судить вам.

— Ладно, послушаю, — произнес маг, прислоняясь спиной к стене и сложив руки на груди. Он явно приготовился к долгой исповеди.

Гризли незаметно пнул товарища, что, видимо, должно было означать «постарайся не врать, но и всю правду не выкладывай». И Рэй начал с того момента, как молодым заклинателям поручили проехать по городу в праздник духов. Он старался не преувеличивать свои подвиги, но в то же время и не умалять достижения товарищей — из рассказа можно было понять, что Гризли великолепно справлялся с гаюрами сам, Рэй ему только слегка помог. А Сагюнаро не забрали в подземелья шиисанов. Друзья догнали неизгоняемых возле заброшенного дома и смогли отбиться от них.

— Мы просто не успели вернуться до заката, — закончил он свой рассказ.

Маг помолчал, глядя мимо молодых людей, затаивших дыхание в ожидании его решения.

— Ну все ясно, — сказал он наконец, взял со стола остро заточенное перо и указал им на Гризли. — Ты попал в ловушку гаюров и уже должен быть мертв. Ваш третий друг не сумел бы справиться с шиисанами и, значит, мертв также. А погибшие заклинатели — не заклинатели. Что касается тебя, — острый конец пера направился на Рэя, — ты ослушался приказа учителя. Я не могу взять в эту крепость мага, который будет оспаривать мои распоряжения и делать то, что ему взбредет в голову. Похоже, ты так и не понял, кто такой заклинатель и каким хитрым, ловким, изворотливым, коварным и, главное, безжалостным ты должен быть.

— Но я не мог оставить своих друзей умирать, — сказал Рэй, чувствуя, как в нем начинает закипать отчаяние, смешанное с бешенством. — Тем более одного из них подставил ученик мастера Хейона. Он продал Сагюнаро шиисанам, чтобы спастись самому.

— Мальчик, еще раз повторяю, ты так и не понял, кто такой заклинатель, — пренебрежительно сказал маг.

— Мы знаем, что должны помогать людям, но это не значит, что… — начал было уязвленный Гризли, но мастер Син махнул на него рукой, велев замолчать:

— Как я уже говорил, ты для меня мертв. С покойниками я не беседую.

И, больше не обращая на него внимания, продолжил, обращаясь к Рэю:

— Вам был дан шанс. Только один. И вы его упустили. Так же как в работе с духами — у тебя всегда будет только одна попытка. И никто не станет предоставлять тебе возможность пересдать экзамен. — Маг перевел взгляд на пергамент, лежащий перед ним, начиная терять интерес к беседе. — Мне жаль твоих профессиональных навыков, но ни я, ни мои коллеги не будут иметь с тобой дела. А сейчас — всего хорошего.

И он снова склонился над свитком, записывая туда что-то.

— Ну и что нам теперь делать? — спросил Гризли, явно забыв о том, что пребывает в статусе «трупа».

— Найдите себе работу попроще, — не глядя на них, равнодушно откликнулся маг.

Рэй поднялся рывком, толкнул Гризли и пошел прочь из комнаты, хотя ему хотелось сказать еще много чего этому человеку. Но на пороге остановился и обернулся:

— А если наш учитель передумает и скажет, что мы достойны быть заклинателями? Вы примете нас в орден Варры?

— Нет, — твердо сказал маг. — Я уже принял решение. Но, быть может, он сам возьмет тебя к себе. Только ты вроде бы не знаешь, где он находится? — насмешливо произнес он, отрываясь от своих записей.

— А вы знаете? — с внезапной надеждой спросил Рэй.

Мастер Син несколько секунд смотрел на него из-под низких бровей, затем протянул руку, вытащил из груды запыленный свиток, развернул его, пробежал взглядом и прочитал:

— Наставник Хейон уехал из Варры, собираясь основать собственный орден заклинателей в отдаленной провинции.

— В какой? — задал новый вопрос Рэй, чувствуя, как сильнее забилось сердце.

— Здесь указана Агосима, — ответил маг, глядя в свиток. — Если хочешь, можешь попробовать найти его там. Но эта область огромная, дикая, и жителей почти нет. Искать там человека все равно что блоху на загривке манмо.

— Я знаю, — упавшим голосом произнес Рэй. Еще в детстве ему рассказывали сказки о страшных чудовищах, живущих в дебрях Агосимы, и о несчастной судьбе людей, попавших туда. — Но все равно спасибо вам.

— Не за что, — ответил маг, внимательно глядя на него, и неожиданно поинтересовался: — Ты как с шиисанами-то справился?

— Вселил безликого в копье, — машинально ответил Рэй. — Он помогал их убивать.

Мастер Син покачал головой, скривив рот, и было непонятно — одобряет он подобную находчивость или совсем наоборот.

— Ладно. Иди, Рэй, — сказал маг, впервые за разговор назвав молодого заклинателя по имени, которое, оказывается, знал. — Удачи в Агосиме.

Тот кивнул в ответ и первым вышел из комнаты.

— Глупость какая, — бормотал увалень всю дорогу до выхода из башни. — Я, понимаете ли, покойник. Он со мной разговаривать не будет. Видел бы он, как я с фугору разобрался. А шиисаны! Я отлично справлялся с ними! Ты сам, Рэй, видел! А тени, теней кто изгонял?!

Рэй молчал. Он думал о том, что та самая последняя надежда, за которую они все цеплялись, разрушена. И теперь он совершенно не представлял, как поступать дальше, а злость и отчаяние, все крепче сплетающиеся в душе, не давали найти выход из этого тупика. Впрочем, теперь они располагали сведениями, где скрывается учитель Хейон с новыми учениками. Вот только как его найти на такой огромной территории?

— Хотя она все же поменьше целой Аканэ, — пробормотал Рэй себе под нос.

Гризли, продолжающий возмущаться, его не услышал.

Молодой заклинатель Собуро, тот самый, что сопровождал их в башню, стоял возле зарослей густой жимолости неподалеку от входа и явно кого-то поджидал. Окинул взглядом лица гостей ордена и сразу все понял.

— Ничего не вышло, — произнес он с утвердительной интонацией. — Мне очень жаль.

— Не жаль, — отрывисто сказал Рэй, чувствуя, как злость разгорается в нем с новой силой, — тебе должно быть все равно, что с происходит с твоими друзьями. И тем более с нами — недоучившимися заклинателями, которых ты видишь впервые. Это же самое главное в нашей работе — плевать на товарищей.

Собуро тихо рассмеялся, ничуть не обиженный этим заявлением.

— Остынь, не все так плохо.

— Плохо, — хмуро отозвался Гризли. — Мы не получим печати, не сможем найти нормальную работу. Никто не будет воспринимать нас всерьез. А, что тут говорить! — Он с досадой махнул рукой и замолчал.

Молодой маг покачал головой, размышляя о чем-то. Потом сунул руку в карман, вынул обрывок бумаги, посмотрел на него и, оглянувшись по сторонам, быстро сказал:

— Слушайте, ребята, я, конечно, не помогу вам добыть печати, но кое-что могу сделать. У меня сегодня два прошения. И с обоими заказами я не успею справиться. Возьмите себе один.

— С чего это вдруг такая щедрость? — подозрительно осведомился Рэй.

— Из-за собственной выгоды, конечно, — рассмеялся тот. — Половину денег вы отдадите мне. Справитесь — приходите, может, найду что-нибудь еще.

— Спасибо, — сказал Гризли, явно почувствовав воодушевление после сегодняшней неудачи.

— А если старшие товарищи узнают о том, что ты нам помогаешь? — спросил Рэй, не торопясь брать предложенный листок бумаги.

— Не узнают, — улыбнулся парень. — Им же нет до вас никакого дела. Как заклинатели вы для них не существуете.

— У нас нет печатей, — напомнил Гризли.

— Ничего. Это весьма своеобразные клиенты. — Маг рассмеялся, явно вспомнив заказчиков. — Им ваши печати не нужны. Не уверен, что они вообще знают об их существовании.

— И все-таки зачем тебе помогать нам? — спросил Рэй.

— Захотелось. Впрочем, если вы против, не смею настаивать. — Вечная улыбка вдруг исчезла с лица Собуро, и оно на миг стало холодным, отчужденным, почти враждебным.

— Мы не против, — поспешил возразить Гризли, забирая клочок бумаги. — Спасибо. Ты здорово нас выручил.

— Вот и отлично, — снова заулыбался маг. Вынул из кармана еще один лист бумаги и отдал увальню. — Это адрес, по которому меня можно найти или оставить сообщение. Не будете же вы все время в башню ходить и про меня спрашивать.

— Да, конечно, — сказал Гризли, довольно улыбаясь.

— Ну давайте, желаю удачи. — Собуро махнул им на прощанье, развернулся и исчез в темноте за воротами.

— А что, все не так плохо получилось, — заявил увалень, глядя ему вслед.

Рэй пробормотал в ответ нечто не слишком оптимистичное и пошел к выходу из сада.

Сагюнаро сидел на скамье под деревом, на том же месте, где они его оставили, и задумчиво следил за лепестками цветов, опадающими в траву.

— У нас две новости, — крикнул ему издали Гризли. — Плохая и не очень. С какой начинать?

Рэй заметил, что друг с трудом оторвал взгляд от розовых пятен, мелькающих в воздухе, чтобы перевести его на подходящих заклинателей. Но, похоже, ему не нужно было особо утруждаться, выбирая из двух новостей. В чем заключалась плохая, он догадался сразу.

— Я так и думал, — сказал Сагюнаро равнодушно, посмотрев на Рэя. — И почему нам отказали?

— Мы с тобой — мертвы, представляешь? — рассмеялся Гризли, стараясь донести до него всю нелепость ситуации. — Меня убили гаюры, тебя — шиисаны. Как тебе это?

— Не так уж далеко от истины, — тихо ответил тот и снова взглянул на Рэя. — Но почему не взяли тебя?

— А он ослушался учителя, вот тебе и все причины, почему мы не можем быть заклинателями. Но есть еще и хорошая новость. У нас появилась возможность заработать.

И он с воодушевлением принялся рассказывать о предложении Собуро. Сагюнаро рассеянно слушал его, продолжая смотреть на Рэя так, словно тот только что смертельно разочаровал его.

— Я был уверен, что они примут тебя, — сказал он, едва Гризли закончил свой рассказ. — С нами все ясно, мы действительно не прошли испытания. Но ты справился дважды. Кто и должен был стать заклинателем, так это ты.

— Вот здорово! — откликнулся недовольный увалень. — Значит, ты был уверен, что нас с тобой не возьмут? И зачем тогда мы вернулись сюда, если, по-твоему, у нас не было никаких шансов?

— Ты мог бы снова пойти в тот ресторан, — произнес Сагюнаро, вновь глядя на кружащие в воздухе лепестки. — А я… — Он замолчал и помотал головой, словно пытаясь прогнать какую-то неприятную мысль.

— Мы найдем Нару! — сказал Рэй, озаренный внезапной идеей. — Где она, там и учитель Хейон. Нам не придется прочесывать всю Агосиму.

— Но как мы ее найдем?

— Дух крапивы… — понимающе произнес Сагюнаро, и его отрешенные глаза внезапно заблестели. — Она вызывала его. У них была прочная магическая связь. Он знает, где она.

— Ну хорошо, — скептически протянул Гризли, — мы найдем ее и учителя. И что? А если он велит нам проваливать и лишь снова повторит, что испытание мы не прошли?

Сагюнаро мельком взглянул на Рэя и многозначительно улыбнулся:

— Думаю, у нас найдется что ему ответить. И Казуми тоже, — добавил он едва слышно.

— Мы можем попытаться, — сказал Рэй твердо. — И я знаю одно — не хочу всю жизнь мотаться, перебиваясь случайным заработком. Не хочу, чтобы любой деревенский шарлатан, который не умеет половины того, что могу я, тыкал мне в нос печатью заклинателя.

— Ого! — неожиданно воскликнул Гризли, но его возглас был вызван не пылкой речью друга. Он смотрел в клочок бумаги, который ему передал Собуро, и блаженно улыбался. — Знаете, где нам придется работать? — Увалень поднял восторженный взгляд на Рэя. — В цирке!

— И кого там надо заклясть? — скептически осведомился Сагюнаро, явно не разделяя его восторга.

— Не сказано. — Увалень перевернул бумагу, чтобы посмотреть, не написано ли еще каких-то инструкций с обратной стороны. — На месте разберемся.

— Ладно, пошли. — Рэй повернулся спиной к башне. — Сначала разберемся с цирком, потом подумаем насчет Агосимы. А пока мне очень хочется изгнать кого-нибудь. Куда-нибудь подальше.

Яркие разноцветные палатки стояли на той самой площади, где заканчивалась Торговая улица. В центре нее был растянут огромный полосатый шатер для вечерних выступлений.

В нагретом солнцем воздухе висел запах опилок, диких животных, навоза и раскаленных камней. На ветру трепетали разноцветные флажки и ленты. Ряд добротных повозок отгораживал одну сторону площади почти как настоящий забор. На их боках были развешаны красочные афиши. С другой стороны — под широким навесом стояли и лежали откормленные быки, лениво пережевывающие сено.

Публики почти не было. Лишь несколько мальчишек слонялись без дела, обсуждая, как бы увидеть тигра. На них грозно поглядывал старик, подметающий двор. Увидев трех решительно приближающихся юношей, он оперся о метлу и уставился на друзей с любопытством.

— Сначала поговорим с ним, — тихо произнес Гризли, — а потом пойдем к хозяину цирка, господину Кейтару. Обычно такие, как этот старик, знают больше всего о том, что происходит. Отличный источник информации.

И он первым направился к старому служителю.

— Представление еще не скоро, — сказал тот, оглядывая молодых людей не по летам зоркими, насмешливыми глазами. Видно было, что он рад побеседовать с кем-нибудь.

— Да мы по делу, — произнес Рэй. — Вы посылали за заклинателями?

Старик сдвинул на затылок широкополую соломенную шляпу, отряхнул соломинки с потрепанной рубахи — словно готовился к долгому, обстоятельному разговору.

— Хозяин посылал, — важно ответил он. — Вон его шатер.

— А что здесь случилось? — вступил в беседу Гризли.

— На прошлой неделе Тора чуть не разбилась. Но это она сама виновата — рабочие трос плохо закрепили, а она не проверила. А так вроде больше ничего.

— А заклинатели-то вам зачем понадобились? — спросил Сагюнаро, внимательно поглядывающий по сторонам.

— Это ты у хозяина спрашивай, — неожиданно сурово откликнулся старик, вновь берясь за метлу, — он вызывал, значит, ему и нужны.

И принялся яростно мести двор, показывая, что больше не скажет ни слова.

— Отличный источник информации, значит? — насмешливо переспросил Рэй у Гризли, провожающего старика озадаченным взглядом.

— Я и не говорил, что он с ходу нам все выложит, — проворчал увалень.

— Вам не показалось, что он слегка напуган? — осведомился Сагюнаро задумчиво.

— Если только тем, что хозяин выгонит его за лишнюю болтовню, — ответил Гризли. — А что?

— Внешне он это очень хорошо скрывает, — продолжил тот, — но я почувствовал… впрочем, ладно, неважно.

— Идем к хозяину, — подвел итог беседы Рэй. — Там все и узнаем.

Темно-бордовая палатка владельца цирка стояла чуть в стороне от остальных и выглядела побольше. Гризли постучал по деревянному шесту, установленному у входа, дождался ответа, и молодые люди зашли внутрь.

Сначала им показалось, будто они попали в лавку торговца всевозможными редкостями. Пол был застелен бордовыми с золотом коврами. На легких полках, установленных у матерчатых стен, поблескивали золотые кубки, статуэтки и вазы. Перед ними на полулежали подушки разных размеров и стояли резные кресла. На деревянных щитах висели афиши с изображениями цирковых артистов в экзотичных нарядах. Одна девушка-гарпия, летящая под куполом, чего стоила.

Здесь было душновато, пахло сладкими благовониями и старым, пыльным бархатом.

Озадаченно осматриваясь, заклинатели увидели наконец хозяина цирка. Он сидел за столом, внимательно разглядывая гостей. И с первого взгляда его самого можно было принять за экспонат коллекции редкостей.

Рэю показалось, что во внешности этого человека удивительным образом смешались самые яркие черты представителей сразу нескольких провинций, к тому же как будто специально увеличенные и слегка искаженные.

На смуглом, несколько асимметричном лице коренного уроженца Хакаты торчал огромный горбатый нос жителя Велесы. Темные глаза прятались под кустистыми бровями, сросшимися у переносицы, широкий рот с пухлыми губами располагался как будто чуть ниже, чем требовалось, и казалось, что на лице для него не хватает места. Длинный подбородок, какие часто встречаются в горной Андо, упирался в широкий кружевной воротник диковинного костюма — это было нечто среднее между пунцовым шервани и накидкой-ангаваршем, все расшитое цветами и листьями, — любимое одеяние аристократов Югоры. Голова господина Кейтара была тщательно обрита, но Рэй не удивился бы, если бы его волосы оказались красными, как у жителей Хагуры.

Сам хозяин цирка занимал целую сторону стола, но не выглядел при этом толстым, скорее, весьма крепким и внушительным, словно наемный рабочий из Датидо. Впрочем, в этом смешении не было ничего удивительного — если этот человек из цирковой семьи, значит, его предки хорошо поколесили по Аканэ, и теперь в нем намешана кровь многих провинций.

Пока друзья в изумлении таращились на него, он радушно улыбнулся, отчего его рот стал еще шире, а нос длиннее, и произнес мягким, душевным голосом, принадлежащим, казалось, совсем другому человеку:

— Добрый день, молодые люди. Чем могу вам помочь?

— Вы посылали прошение в орден заклинателей, — сказал воспитанный Сагюнаро, первым перестав глазеть на хозяина. — Мы пришли, чтобы помочь вам.

— Да, конечно. Замечательно, что вы прибыли так быстро! — довольно откликнулся тот и указал на подушки, лежащие перед столом: — Прошу, располагайтесь.

Усаживаясь, Рэй увидел, что перед хозяином стоит роскошный чайный набор с десятком мисочек, наполненных всевозможными сладостями, и вспомнил, что позавтракать сегодня так и не успел. Впрочем, думать об этом сейчас было нельзя.

— Что у вас случилось? — задал вопрос Рэй, стараясь удобнее устроиться на жесткой подушке.

Господин Кейтар неожиданно рассмеялся и тут же стал серьезным:

— Все дело в атмосфере. Понимаете, цирковая труппа — это большая семья. В ней случаются ссоры и конфликты, но они очень быстро забываются. Во всяком случае, так всегда было в моем цирке.

— А теперь? — Гризли, разглядывающий стол, заставленный закусками, с большим трудом отвел от него взгляд и сосредоточил внимание на хозяине.

— Теперь все как будто с цепи сорвались. Злоба, ненависть, интриги. Уже до несчастных случаев дело дошло. На прошлом выступлении Тора едва с качелей не сорвалась.

— Вы думаете, в этом замешан какой-то дух? — осторожно поинтересовался Сагюнаро.

И Рэй сразу же понял сомнения друга — нет ничего хуже клиента, который лучше заклинателя знает, кто на него напал, и пытается навязать магу свои правила по изгнанию духа.

— И не какой-то, а конкретный, — уверенно заявил хозяин, подтвердив опасения Сагюнаро. — Это таккар. Я его сам видел. Два дня назад. А вчера эта образина выглянула из-под того шкафа. — Господин Кейтар вытянул непомерно длинную руку и указал на ряд дальних полок. — Я, знаете ли, не из пугливых. — Он криво ухмыльнулся, так что его внушительный нос поехал на сторону, и Рэй подумал мельком, что этот тип сам испугает кого угодно, а владелец цирка продолжил: — Но у меня здесь как раз были девочки-эквилибристки. Так они перепугались, отказываются работать, пока эту тварь не изгонят. А у нас представление… Видите, я облегчил вам работу. Уничтожьте таккара, и все будет в порядке.

Рэй с глубоким сомнением покачал головой:

— Таккар не причина, а следствие. Он появляется там, где начинаются вражда и раздоры, чтобы питаться негативными эмоциями. Но не вызывает их.

— Тогда я не знаю, что происходит, — развел руками хозяин.

— Дух большой был? — спросил Рэй.

— Нет. — Владелец показал существо размером с крысу. — Но исключительно мерзкий.

— Они другими и не бывают, — задумчиво произнес Сагюнаро, посмотрев в сторону полок, где проявлялся таккар. — Вы, наверное, много путешествуете с цирком?

— Не наверное, а точно, — с заметным неудовольствием отозвался господин Кейтар, одергивая рукава своего богатого одеяния. — Мы ездим из города в город. Останавливаемся на какое-то время, даем несколько представлений и отправляемся дальше.

— А вы не проезжали случайно мимо каких-либо опасных, мрачных, заброшенных мест?

Хозяин задумался и спустя минуту отрицательно покачал головой.

— Старые кладбища? Разрушенные храмы? Древние руины в лесу? — продолжал допытываться Сагюнаро, и Рэй догадался, какая идея захватила друга.

В подобных местах живут тойи — духи, любящие проникать в повозки, цепляться за носилки и причинять вред их хозяевам. Рэй слышат историю, как одно из подобных существ забралось в седельную сумку путника.

— Нет, — твердо ответил господин Кейтар. — Мы ехали из Гаруона. По отличной дороге, вдоль красивых светлых аллей.

— А до этого?

— Юрана, такой же прекрасный город, — сухо сказал хозяин, видимо, эти расспросы стали ему надоедать. Он подался вперед, опираясь на стол, жалобно скрипнувший под его весом, и грозно навис над молодым заклинателем. — Юноша, не заблуждайтесь — мы не какая-нибудь захудалая бездарная труппа, которая ездит по никому не известным захолустьям. Нас знают и любят во многих городах. И наши сборы довольно внушительные.

— Ясно, — быстро сказал Гризли, незаметным, но весьма выразительным жестом требуя от друзей прекратить вопросы, сердящие заказчика. — Таккара мы изгоним. Без проблем. А насчет всего остального — надо осмотреться.

— У нас сегодня представление, — сказал хозяин цирка, так же внезапно успокаиваясь и величественно опускаясь на прежнее место. — Приходите. Вот там все и увидите. Сейчас артисты на репетиции. Посторонним им лучше не мешать.

— Мы займемся духом, — сказал Рэй, поднимаясь. — Где вы видели его в последний раз?

Получив все нужные и ненужные сведения, из шатра заклинатели вышли в некоторой задумчивости.

Дневная жара полностью очистила площадь от людей. Даже неугомонные мальчишки убрались по домам. Старого служителя тоже нигде не было видно. Вероятно, он благоразумно отдыхал где-то в прохладе.

В тени у палатки лежала кудлатая собака непонятной породы. Неподалеку слышались мерные удары по дереву. Еще дальше — мелодично звенел колокольчик.

— Ну, слушаю ваши предложения, — бодро произнес Рэй.

— Поесть где-нибудь, — заявил Гризли, и в его животе, словно в подтверждение этих слов, жалобно заурчало, — умираю от голода. И пока не поем, ни о каких духах даже думать не буду.

— Согласен, — тут же откликнулся Сагюнаро. — Таккар появляется во время выплеска негативной энергии. А по такой жаре вряд ли у кого-то хватит сил на конфликты.

— Может, сами устроим потасовку? — рассмеялся Рэй.

— Нет уж, — твердо сказал Гризли, — сначала еда. Идемте, я видел на краю площади довольно приличное заведение.

Заклинатели, огибая площадь, направились в сторону улицы Глициний. Но, проходя мимо палаток, в которых жили цирковые артисты, остановились, увидев занимательное зрелище. В широком промежутке между двумя стенками шатров был установлен деревянный шит с грубо намалеванной красно-белой мишенью в центре. И в этот рисунок бросал ножи высоченный широкоплечий атлет. По его голой спине текли капли пота, короткие волосы и повязка на лбу были мокрыми, но он не отрывался от своего занятия, не замечая ничего вокруг.

— Смотри, и жара его не берет, — со смесью восхищения и недоумения прошептал Гризли Рэю.

Циркач обернулся. У него оказалось открытое, добродушное лицо, сейчас искаженное хмурой гримасой. Он смерил мрачным взглядом непрошеных зрителей, переложил нож из одной руки в другую, вытер вспотевшую ладонь о короткие полотняные штаны и спросил басом:

— Вам чего?

— Просто смотрим, — сказал Гризли. — Здорово у вас получается.

Угрюмые морщины на лице мужчины чуть разгладились, и увалень поспешил закрепить намечающийся успех в общении:

— А в представлении вы участвовать будете? Очень хотелось бы посмотреть.

Сагюнаро отвернулся, чтобы скрыть улыбку, но атлету, похоже, неприкрытая лесть пришлась по душе. Он повернулся к заклинателям, сунув ножи в специальные кармашки за поясом, и улыбнулся:

— Буду, конечно. Мой номер один из основных. Да я вообще-то почти все время на сцене.

Гризли тут же выразил свое восхищение подобной новостью и рассыпался в новых комплиментах по поводу меткости и ловкости артиста. А Рэй, уже поняв, что эта болтовня может продолжаться долго, вмешался:

— У вас, говорят, здесь дух какой-то завелся?

— Кто говорит? — тут же нахмурился мужчина.

— Хозяин цирка, — ответил Рэй и пояснил: — Мы заклинатели.

Атлет сложил руки на груди, смерил молодых людей изучающим взглядом, но, похоже, они отвечали его представлениям о магах, поэтому он кивнул и сказал охотно:

— Да, вроде девчонкам что-то привиделось. Я-то сам никого невероятного не замечал.

— Мы слышали, у вас последнее время какие-то нелады в труппе? — продолжил терпеливо расспрашивать Рэй. — Ссоры…

— Еще бы, — буркнул атлет, — еще бы ссор не было, если хозяин жалованье всем урезал чуть ли не на треть. Вот все и недовольны. — Он увидел, как заклинатели переглянулись, и хмыкнул: — А вам он что рассказал? Как на нас тут духи всем скопом охотятся?

Мужчина укоризненно покачал головой, бросив неодобрительный взгляд в сторону палатки владельца цирка, и снова повернулся к мишени.

— Ладно. Спасибо вам, — сказал ему в спину Рэй.

— Ну вот, все и разъяснилось, — весело сообщил Гризли друзьям, когда они пересекали площадь, направляясь в сторону чайной. — Люди работают, им плохо платят. Сначала они возмущаются, потом злятся. А в цирке при таких эмоциях не только таккар заведется, но и целый манмо вылезет… Ну хорошо, — продолжил он с энтузиазмом, который увеличивался с каждым шагом, приближающим их к уютному заведению, — сейчас поедим, найдем эту тварь, изгоним…

— …и посоветуем хозяину лучше платить артистам, — подхватил, улыбаясь, Рэй. — Он нас, конечно, не послушает и спустя короткое время вызовет снова изгонять какую-нибудь тварь.

— Ну это его дело. Но вообще я бы на его месте…

— Стойте, — сказал вдруг Сагюнаро, останавливаясь. — Слышите?

Кивком головы он указал направо. Туда, где стояли разноцветные повозки, украшенные флажками и афишами.

— Нет, — ответил Рэй, напряженно прислушиваясь.

— Да вот же, голос… — Сагюнаро стоял, чуть склонив голову к плечу и сузив глаза. — Вот снова.

И остальные неожиданно услышали приглушенное мужское бормотание. Явно угрожающее, оно сменилось громким женским рыданием, затем почти без перехода низкий голос снова заговорил что-то злобное, потом вдруг послышался смех, и снова рыдание.

Сагюнаро показал на ближайшую повозку. Звуки раздавались из нее, вернее — из-под нее. В тени под колесами копошилось здоровенное темное существо, самозабвенно воспроизводящее человеческую речь.

— Попался голубчик, — торжествующе пробормотал Гризли. — Вы посмотрите, как он тут разъелся.

— А хозяин говорил — размером с крысу. — От Сагюнаро повеяло едва уловимой магией. Он опасался спугнуть существо, но справедливо предполагал, что оно может легко сбежать.

Рэй молча кивнул, жестом велев друзьям окружать повозку. Таккар, питающийся человеческой агрессией, злобой и недовольством, действительно выглядел весьма внушительно. Присмотревшись, заклинатель разглядел, что сейчас он похож на огромную сколопендру, поросшую кое-где клочковатой черной шерстью. Это был не самый отвратительный облик таккара, пару раз Рэю приходилось видеть кое-что и похуже. Но те духи были маленькими, а этот едва умещался под повозкой. Какие же по силе эмоции должны были испытывать артисты, чтобы вырастить подобного монстра.

Тварь лениво ворочалась на теплом песке, переваривая недавний «обед», и с явным удовольствием повторяла отголоски скандала, при котором присутствовала. Но это не помешало ей почувствовать приближение заклинателей. Рэй не успел до конца прочитать формулу, как существо свилось в тугой клубок и метнулось прочь, издавая громкие зловещие вопли.

Заклинатели бросились следом. Таккар несся через площадь, и его длинные лапы поднимали клубы пыли. При этом он успевал поворачивать свою маленькую голову с крошечной сморщенной мордочкой и строил издевательские гримасы, высовывая длинный волосатый язык.

— Вот зараза! — пропыхтел Гризли, бегущий рядом с Рэем.

Дух юркнул под повозку, стоящую последней в ряду, вынырнул с другой стороны и, пока заклинатели огибали ее, уже несся к палаткам, заливаясь зловещим хохотом, перемежающимся с рыданиями.

Из шатра выбежала невысокая тоненькая девушка с короткой стрижкой, видимо привлеченная этими странными звуками, и с изумлением уставилась на невероятную картину преследования. Но мигом поняла, что происходит, закричала что-то одобрительное и оглушительно засвистела, как мальчишка.

Из-за палаток выскочил тот самый атлет, с которым заклинатели разговаривали недавно, выругался вполголоса, увидев несущуюся мимо тварь, метнул в нее нож, но металл прошел сквозь тело таккара и бесполезно звякнул о камни.

Рэй едва не сбил с ног господина Кейтара, вышедшего посмотреть, отчего на площади такой шум.

— Что здесь творится?! — грозно осведомился тот.

— Вашего таккара ловим! — крикнул Гризли, проносясь мимо.

Рэй наконец собрал в памяти нужную формулу и накинул ее на тварь. Справа его поддержал Сагюнаро, но существо оказалось слишком мощным. Оно взвыло от возмущения, ответив заклинателям ругательством, произнесенным голосом хозяина цирка, и метнулось к стойлам.

Таккар до того отъелся и обнаглел, что не боялся ни людей, ни магов. Похоже, он чувствовал себя неуязвимым и теперь нахально забавлялся, заставляя гоняться за собой по всей площади.

Быки, мимо которых пробежало потустороннее существо, никак не отреагировали на него, продолжая равнодушно пережевывать жвачку — для них оно не представляло никакой опасности, и, скорее всего, животные вообще не чувствовали порождение человеческих негативных эмоций. Зато старик-служитель, мирно спавший под навесом на соломе, вылетел из стойла с воплем ужаса. Таккар сделал вид, что хочет напасть на него, но прошмыгнул мимо остолбеневшего человека и бросился к огромному центральному шатру.

Рэй успел заметить, что кроме девушки и господина Кейтара на площади появились еще несколько артистов и все они с интересом следили за необычной охотой. Но особо присматриваться к ним не было времени.

Тварь юркнула в шатер, где шли вечерние представления, напоследок показав заклинателям несколько неприличных жестов своими маленькими ручками, очень напоминающими человеческие.

Рэй первым добежал до входа, рванул в сторону опущенное полотнище и бросился внутрь.

Здесь было прохладно, в отличие от оглушающей уличной жары, центр манежа освещали яркие огни, а ряды для зрителей оставались темными. Там кто-то сидел, однако Рэй не смог разглядеть, кто именно. На ярком белом круге арены стояли несколько артистов, каждый занятый своим делом — в воздухе летали разноцветные мячики и сверкали металлические обручи… Но все внимание Рэя было приковано к существу, несущемуся по длинному проходу между кресел прямо в центр.

Тварь шмыгнула мимо жонглера, метнулась в сторону и юркнула за кучу серебристых обручей. Заклинатель, которому уже порядком надоели эти догонялки, выхватил из-за пояса наконечник копья и швырнул формулу в таккара. Обручи со звоном подпрыгнули и разлетелись во все стороны. Послышались крики артистов, уклоняющихся от внезапно ожившего реквизита. Рэй сам едва успел увернуться от несущегося на него бешено вращающегося снаряда. Сагюнаро пригнулся, избежав столкновения со следующим, а Гризли азартно завопил, указывая на обруч, неожиданно отрастивший десяток ножек и шустро бегущий по кругу.

— С дороги! — крикнул Рэй.

Кто-то из циркачей резво отскочил в сторону.

Заклинатель прыгнул вперед, схватил тварь за хвост и воткнул в нее острие копья. Две формулы Гризли и Сагюнаро накрыли таккара сверху. В лицо Рэю ударил поток горячего воздуха, руку захлестнуло нечто напоминающее шершавый ремень. Проморгавшись, он увидел, что сжимает половину лениво извивающегося тела духа, и понял, что вторая половина — благополучно сбежала.

Была у таккара такая особенность — если он достигал размеров небольшой собаки — мог делить пополам свое тело в любом месте, почти как ящерица, отбрасывающая хвост. А громадной твари выкинуть подобный фокус вообще не составляло труда. В этом и была сложность изгнания этого потустороннего существа. Оно могло остаться в том месте, где поселилось, прятаться, пока маленькое, и продолжать подпитываться человеческими эмоциями.

— Хорошего зверика вы тут вырастили, — сказал Рэй, поднимаясь на ноги. С его руки свисал хвост существа, все еще напоминающий серебряный обруч с длинными лапками, достающими до самого пола.

Заклинатель поднял взгляд и только сейчас увидел, что вместе с друзьями стоит в окружении, похоже, всей цирковой труппы. Он заметил среди незнакомых артистов ту самую коротко стриженную девчонку, что так бойко свистела, атлета с ножами и хозяина цирка. Еще здесь были три девушки, тонкие, словно тростинки, в своих обтягивающих трико, несколько высоких, крепких молодых людей, женщина лет тридцати с забавной прической из белых кудрей, которые очень шли к ее курносому, некрасивому, но в то же время очень притягательному лицу, мужчина с сильно развитым плечевым поясом, мускулистый юноша с черными лохматыми волосами и резкими чертами лица…

Все они с улыбками глядели на заклинателей, а потом вдруг начали аплодировать, как будто увидели особо удачный цирковой номер.

Не привыкший к подобной реакции на результат своей работы Рэй понял, что стоит, тоже улыбаясь до ушей, Сагюнаро элегантно поклонился, а сияющий Гризли помахал всем рукой.

— Браво, — сказал довольный хозяин, когда аплодисменты смолкли. — Отличная работа. Надеюсь, вы избавили нас от этой напасти навсегда?

Рэй взглянул на хвост таккара, который все еще сжимал в руке. Тело духа уже начало распадаться, стекая на арену длинными белыми соплями. Заклинатель хотел сказать, что сделана только половина работы. Потустороннее существо все еще живо, и ничто не может помешать ему вырасти снова, но Сагюнаро неожиданно опередил друга с ответом.

— Да, — сказал он уверенно, — беспокоиться не о чем.

— Отлично, — откликнулась женщина с белыми кудряшками, — наконец-то мы снова сможем нормально работать.

У нее оказался удивительный голос — низкий, глубокий, чуть хрипловатый, очень красивый.

Остальные артисты дружно поддержали ее, выражая свою радость счастливым избавлением от таккара. Каждый из них хотел что-то сказать заклинателям, подойти, одобрительно хлопнуть по плечу, пожать руку или просто посмотреть на представителей редкой профессии поближе. Отвечая на вопросы и улыбаясь в ответ на искрение улыбки, Рэй машинально оценивал этих людей и все больше убеждался в том, что они не выглядят сборищем озлобленных, недоверчивых типов, чьи яростно-негативные эмоции могли вырастить такого духа, как таккар, от тела которого осталась лишь небольшая горка гнили на полу.

Что-то здесь было не так.

Рэй взглянул на Сагюнаро, и тот ответил ему таким же настороженно-озадаченным взглядом.

— Ну, довольно, — заявил наконец хозяин, эффектно взмахнув рукавом своего роскошного облачения. — С духом покончено, и у нас есть чем заняться сегодня. Скоро выступление. Идите-идите, вам надо подготовиться… Девочки, заклинателям тоже нужно отдыхать.

Он вежливо, но настойчиво отправлял своих подопечных по палаткам, и те, особо не возражая, расходились. Коротко стриженная девчонка дружески кивнула Рэю и помахала рукой.

— Пройдемте со мной, — сказал господин Кейтар заклинателям, делая широкий приглашающий жест, — поговорим об оплате.

У его шатра Рэй задержался на мгновение, пропуская вперед Гризли с владельцем цирка, и очень тихо спросил у Сагюнаро:

— В чем дело? Почему ты сказал, что таккар изгнан?

— Здесь происходит что-то нехорошее, Рэй, — ответил тот с неподдельной тревогой, и в его светло-голубых глазах мелькнула уже знакомая заклинателю мгновенная тень. — Поэтому я бы хотел, чтобы окружающие думали, будто все хорошо. И успокоились — и люди, и духи.

— Духи?

— Пока ты расправлялся с этим, я заметил еще трех. Один сидел на канате под куполом, второй прятался на зрительских рядах, третий забился в щель между портьерами у одного из входов.

— Копошение на рядах я тоже видел, — ответил Рэй, начиная чувствовать, как его дурные предчувствия усиливаются. — Но не успел разглядеть, что это.

— Идем обрадуем хозяина, — невесело улыбнулся Сагюнаро, отводя край полога.

Гризли сидел на циновке и, блаженно жмурясь, держал обеими руками чашку с чаем, а перед ним стояло блюдо со всевозможными закусками. После успешно выполненной работы господин Кейтар, видимо, посчитал магов достойными угощения. Сам он как раз поднимался из-за стола, чтобы пригласить замешкавшихся заклинателей внутрь. Но, увидев их, остановился и осведомился с недоброй усмешкой:

— Обычно с такими лицами мои артисты приходят ко мне просить увеличить жалованье. В чем дело?

— Мы не изгнали таккара, — жестко ответил Рэй, избегая всех возможных недомолвок.

— Но постойте, я же видел… — нахмурился хозяин, явно не понимая, что происходит.

— Он отбросил хвост, словно ящерица, — пояснил Сагюнаро, опускаясь на циновку. — И по-прежнему бродит где-то поблизости.

— Но как это может быть? — спросил владелец цирка, усаживаясь на свое место и бросая озадаченный взгляд на Гризли.

Тот с сожалением вздохнул, кивнул и взял из блюда новый кусок пастилы.

— Это существо — олицетворение лжи, обмана, клеветы, — стал объяснять Рэй. — Его никогда нельзя уничтожить целиком. Всегда остается крошечный кусочек. — Он свел вместе большой и указательный пальцы, показывая крохотный размер негативной эмоции и потустороннего существа. — А из этой крошечной частички может вырасти огромный монстр, если вокруг будет слишком много злых чувств.

— Судя по вашим словам, — еще сильнее нахмурился господин Кейтар, — эти твари должны всегда жить рядом с людьми.

— Они и живут, — Сагюнаро чуть улыбнулся при виде искреннего недоумения человека, впервые слышавшего об этом, — в облике муравьев, блох, клопов, тараканов. Правда, в некоторых домах злобных эмоций наберется только на то, чтобы вырастить крошечного муравья, а в других хватит и на черную крысу.

— Сначала мы подумали, что ваши артисты недовольны тем, что вы сократили им жалованье, — подхватил Гризли, хозяин сделал протестующее движение, но увалень не дал ему сказать: — Но, когда увидели тварь, живущую здесь, поняли — дело в другом.

— Кроме того, здесь не один таккар, — мрачно добавил Рэй, — их по меньшей мере три. И все весьма внушительные. Человеческим эмоциям не под силу породить подобных тварей.

— Я действительно снизил жалованье, — растерянно произнес владелец цирка, потирая руки, — но все были предупреждены, что это временная мера. Нам нужно купить кое-какой дорогой инвентарь… Погодите, — он поднял на Рэя настороженный взгляд, — вы сказали, он здесь не один?

— Именно так.

— Но откуда они взялись в моем цирке?!

В мягком голосе господина Кейтара зазвучал праведный гнев. Лицо его стало почти такого же пунцового цвета, как и одеяние. Он выпрямился за своим столом и, казалось, был готов лично идти сражаться с враждебными сущностями.

— Очень мощный и агрессивный дух, — ответил Рэй уверенно. — Но пока мы знаем о нем только то, что он невидим и неощутим. Во всяком случае сейчас. Он, словно акула, плавает широкими кругами, а вокруг мельтешат мелкие падальщики вроде таккаров.

— И что вы предполагаете делать? — спросил хозяин, явно оценив живописный образ.

— Думать, — сказал Сагюнаро и пояснил в ответ на удивленный взгляд Кейтара: — Работа заклинателей состоит не только в беготне за духами, иногда нам необходимо поразмыслить.

— И пообедать, — вставил свое весомое слово Гризли. — Иногда заклинателям надо есть. Мы отлучимся ненадолго в ближайшую чайную…

— Располагайтесь здесь, — решительно сказал господин Кейтар. — Я распоряжусь, чтобы вам все принесли сюда. Мне будет спокойнее знать, что вы рядом.

— Отлично, — довольно откликнулся Гризли.

— И ничего не говорите артистам, — предупредил Рэй, — не нужно их нервировать.

Тот молча кивнул и вышел из палатки.

Минут через пятнадцать мальчишка в пестром фартуке рассыльного принес им еду из того самого заведения, куда они так и не добрались сегодня. Он расставил на обширном столе множество чашек, тарелок и мисочек, с любопытством поглядывая на заклинателей, и спросил, не выдержав:

— А вы что, новые артисты?

— Да, больших и малых сцен… — очень тихо произнес Сагюнаро, желая как можно быстрее начать работу.

— Нет. Просто гости господина Кейтара, — ответил с улыбкой Рэй.

— А, — разочарованно сказал маленький посыльный и тут же потерял к ним интерес.

Когда он ушел, заклинатели придвинулись к столу, пытаясь одновременно есть и искать причину проблемы. Сагюнаро, держа в одной руке палочки, в другой — перо, записывал на салфетке все приходящие в голову названия духов. Именно тех, которые могли излучать столь мощные негативные эмоции.

— Манмо, — сказал Рэй, хотя его самого не устраивало это предположение, но надо же было с чего-то начинать.

— Нет, — пробормотал Гризли с набитым ртом. — Он не стал бы церемониться, а слопал всех циркачей прямо с костями.

— Шиисаны сожрут самого таккара, — усмехнулся Сагюнаро, вычеркивая им же написанное название духов.

— «Добрые старички» излучают массу злобы, — продолжил Рэй, укладываясь на пол и положив руки под голову. — Но их очень легко почувствовать даже на расстоянии.

— Хокаю живут только в горах, — сказал Гризли, накладывая себе еще рисовой лапши. — И не выносят присутствия людей.

Заклинатели замолчали. Больше ничего путного им на ум не приходило.

— Мне бы в библиотеку попасть, — произнес Сагюнаро, с тоской обводя взглядом полки, заставленные всякой всячиной.

— Можно, конечно, к Собуро обратиться, — осторожно произнес увалень, — он-то может в библиотеке ордена любую книгу взять.

— Ни за что, — возразил Рэй, резко садясь на полу. — Первое нормальное задание, и мы тут же, как слепые щенки, скулим о помощи. Сами разберемся.

Гризли хотел что-то возразить, но в это время входной полог откинули рывком. Заклинатели одновременно обернулись.

Сначала в палатку хлынул поток яркого света, а затем его на мгновение заслонила женская фигура. Она решительно направилась к ним, и маги разглядели наконец неожиданную гостью.

Она была довольно привлекательной, но, по мнению Рэя, с интересом рассматривающего незнакомку, высоковатой, и мускулы на ее руках и плечах могли бы быть чуть менее заметными. Но, похоже, Сагюнаро думал по-другому, потому что уставился на девушку внезапно загоревшимся взглядом. Гризли поспешно отодвинул миску с лапшой, вытирая рот рукавом.

Она была одета в короткие брюки и узкую обтягивающую кофту, расшитую блестками, такими же красными, как и ее волосы, завязанные в десятки хвостиков разной длины. «Родом из Суро», — отметил Рэй, машинально продолжая свою увлекательную игру, угадывая, где могли родиться встреченные им люди. Он слышал, что в этой провинции женщины ничуть не уступают мужчинам. Они такие же самостоятельные, сильные, независимые. Даже наравне с ними принимали участие в бесконечных войнах, которые вела Суро с соседними землями. И теперь, глядя на незнакомку, был готов поверить в это.

— Это вы те самые заклинатели, которые поймали сегодня на арене духа? — спросила девушка красивым бархатным контральто.

— Да, это мы, — вежливо ответил Рэй, подумав о том, что ее не было сегодня в цирке среди прочих артистов — иначе он сразу же заметил бы ее.

— Мне нужно с вами поговорить.

— Прошу, садись. — Сагюнаро поднялся, уступая девушке свое место.

Она кивнула и опустилась на циновку поистине с королевской грацией. Откинула с высокого лба красную прядку и сказала:

— Меня зовут Тора.

— Так это ты чуть не упала с качелей на прошлом выступлении? — вспомнил Гризли.

Девушка окинула его высокомерным взглядом и ничего не ответила на вопрос, который явно показался ей бестактным.

— Это я настояла на том, чтобы Кейтар вызвал заклинателей, — сказала она; вновь поворачиваясь к Рэю. — И не потому что испугалась таккара, как он решил.

Тора чуть улыбнулась, а заклинатель подумал, что она действительно не из пугливых. Лицо у нее, несмотря на свою привлекательность, решительное — волевой подбородок, губы мягкие и пухлые, но твердо сжаты, и, похоже, такое положение для них привычно. Глаза бирюзовые — цвета текучей, изменчивой, непостоянной воды, а взгляд пронизывающий.

— Почему же ты решила вызвать заклинателей? — спросил Сагюнаро, с большим вниманием глядя на девушку, но не забыв между тем убрать от ее слишком проницательного взгляда листок со своими записями.

Тора помолчала, собираясь с мыслями, заложила за ухо непослушную прядь.

— Здесь происходит что-то странное, — начала она свой рассказ, почти дословно повторяя недавние слова Сагюнаро. — И, по-моему, только со мной. Во время представлений я стала чувствовать себя совершенно разбитой. Сил нет совершенно.

— Ну, наверное, это нормально, — осторожно предположил Рэй, — ты работаешь, устаешь…

— Нет, — улыбнулась она снисходительно. — Выступление — это такой всплеск эмоций, такое удовольствие. Кураж. Восторг людей дает огромный прилив сил. — Тора помолчала, радость от воспоминаний в ее глазах померкла. — Так было раньше, а теперь мне все сложнее быть на манеже. И в прошлый раз я упала с трапеции не потому, что трос плохо закрепили. В глазах потемнело — голова закружилась. Я почувствовала себя выжатой тряпкой. — Девушка с отвращением покачала головой, передернула плечами, и Рэй понял, что она привыкла быть сильной и выносливой. — Иногда то же самое происходит по утрам, — продолжила Тора. — Я просто не могу встать с постели, как будто вообще не спала.

— Ночные танцоры, — произнес Сагюнаро задумчиво, впервые отведя взгляд от девушки.

— Кто? — спросила она, поворачиваясь к нему.

— Иногда духи холмов выманивают ночью красивых девушек и молодых людей танцевать с ними под луной, — пояснил он, чертя что-то на новом клочке салфетки. — И люди также чувствуют себя очень уставшими, но не помнят, что с ними происходило. Правда, обычно это случается только в глуши, возле древних деревьев. Но не в городе.

— И давно это с тобой? — поинтересовался Гризли, глубокомысленно выслушавший объяснения Сагюнаро.

— Недели три назад началось, — ответила Тора уверенно. — Мы как раз закончили выступления в Гаруоне и поехали в Варру.

— Значит, по дороге в столицу, — подвел итог Рэй.

— Да. — Она тряхнула своими яркими волосами и обронила небрежно: — Кейтар считает это мелочью. Предлагает больше отдыхать. Но я подумала, что вам нужно знать.

— В нашей работе мелочей не бывает, — отозвался Рэй, — ты правильно сделала, что рассказала нам.

— А как ты себя чувствуешь сейчас? — спросил Сагюнаро.

— Великолепно, — откликнулась она, послав ему персональную ослепительную улыбку. — Приходи на представление — увидишь.

Легко поднялась и бесшумно вышла из палатки.

Рэй снова улегся на пол, закрыл глаза, пытаясь собрать воедино все фрагменты полученной информации. Они проплывали перед ним один за другим, яркие картинки, каждая сложнее предыдущей.

Огромные таккары, девушка, чувствующая необъяснимую усталость, дух, присутствие которого неощутимо, люди, похоже начинающие испытывать злобу лишь потому, что она разлита в воздухе цирка, и это и есть причина, по которой они нервничают…

— Он появляется во время представления, — сказал Рэй, открывая глаза.

— Что? — переспросил озадаченный Гризли.

— Дух приходит во время представления, — повторил заклинатель, все больше убеждаясь в своей правоте. — Мы его не чувствуем, потому что на самом деле его здесь нет. Но что-то во время выступлений привлекает его. Он проявляется, мимоходом вытягивает силу из Торы и питает своей злобой таккаров.

— И что, он появляется только за тем, чтобы украсть немного энергии у девушки? — с большим сомнением поинтересовался увалень. — И почему только у нее?

— Она красивая и сильная, — медленно произнес Сагюнаро, не обращая внимания на многозначительную гримасу Гризли. — Может быть, это действительно один из ночных танцоров? На этом месте когда-то вполне могло расти одно из их деревьев…

— Они не излучают столько злобы, — ответил Рэй, которому тоже хотелось зацепиться хоть за какую-то версию, но он понимал, что эта явно не подходит.

— Короче, мы по-прежнему не знаем, кто он. — Увалень обвел взглядом палатку, словно надеясь увидеть на ее стенах ответ на свои вопросы. — Но до чего же мощной должна быть тварь, если краткое ее пребывание в цирке порождает таких монстров.

— Пойдем на представление. Понаблюдаем, — решил Рэй, поднимаясь. — Когда он проявится, мы его почувствуем и поймем, кто он.

— Если он вообще покажется, — мрачно пробормотал Гризли.

Вечерняя площадь была заполнена беззаботными, веселыми людьми, спешащими в цирк. В сгущающейся темноте светились разноцветные фонарики, развевались флажки, играла музыка, гомонила толпа, зычными голосами вопили торговцы печеньем и сладкой водой. Дети с хохотом носились среди взрослых, окатывая друг друга разноцветными блестками из длинных трубок.

И вся эта разноголосая, пестрая толпа медленно втягивалась под огромный полосатый цирковой шатер. Старик, подметавший утром двор, нарядился в бордовое длинное одеяние и важно стоял перед входом, проверяя билеты.

Заклинатели заняли свои места одними из первых.

До этого они еще раз обошли всю площадь, поговорили с теми артистами, кто был в состоянии беседовать с ними (нашлись и такие, кто не пожелал отвлекаться на бестолковые расспросы перед представлением). Не узнали ничего достойного внимания, не обнаружили следов ни таккаров, ни загадочного безымянного духа. И теперь, сидя с трех противоположных сторон арены в быстро заполняющемся зале, продолжали внимательно наблюдать, обмениваясь быстрыми вопросительными взглядами.

Но пока никто из них не заметил и не почувствовал ничего подозрительного.

Пристально глядя по сторонам, Рэй думал о том, что, как оказалось, работа заклинателя заключается не только в преследовании и изгнании — довольно много времени тратилось на то, чтобы вычислить духа. Не действовать, а напряженно выжидать. Хотя сидеть в засаде оказалось не менее увлекательно, чем преследовать и нападать.

Несколько раз он видел суровое лицо хозяина цирка, мелькавшее в толпе. Тот — единственный из артистов — был посвящен в планы магов и теперь напряженно ждал, когда наконец будет изгнан неведомый дух. Но пока ничего необычного не происходило, и господин Кейтар снова уходил.

Все места уже были заняты, торговцы с лотками, висящими на груди, перестали бродить между рядов, предлагая зрителям сладости, гомон голосов то стихал, то снова усиливался.

Рэй поймал спокойный взгляд Сагюнаро, отрицательно покачал головой, и друг, кивнув, отвернулся — ему тоже пока нечего было сказать.

Музыка зазвучала внезапно, резко и пронзительно. Мощные, неторопливые голоса труб властно заставили утихнуть шум в зале. Заклинатель почувствовал, как по спине пробежал озноб, услышав эти звуки — в них было что-то дисгармоничное и в то же время очень созвучное внутренним ощущениям Рэя. И наверное, многим сидящим в зале — потому что окружающие его люди замерли, жадно слушая и глядя на арену.

А туда уже медленно выходила процессия артистов в самых невероятных костюмах, которые только возможно представить. По мнению заклинателя, их можно было принять за неповоротливых духов, часто обитающих в старых, полуразрушенных замках, — безвредных, но жутковатых существ, напоминающих цапель. Огромных, разноцветных, пыльных, побитых молью — почти как убранство залов, в которых они жили. А между ними шла, высоко вскинув голову, белокурая женщина, та, чья милая некрасивость показалась Рэю такой привлекательной сегодня утром. Сейчас она выглядела почти как королева. Белое платье, усыпанное блестками, переливалось в ярком свете арены, в волосах сверкали две шпильки — притягивая взгляд заклинателя почти против его воли.

А потом она запела. И ее странный, низкий, чуть хрипловатый вибрирующий голос оказался настолько сильным, властным… Рэй никогда не слышал ничего более завораживающего. Пение то сплеталось с музыкой, и становилось невозможно различить, где звучат музыкальные инструменты, а где человеческий голос, то звучало как будто в диссонанс мелодии. И это было совершенно потрясающе.

И само представление оказалось невероятно фантасмагоричным. С первых минут Рэй понял, что ему показывают не просто акробатические номера, а разыгрывают перед ним старинную легенду, в которой рассказывалось о древних существах, живущих в заброшенных развалинах. Одни из них были старыми и злобными, другие юными и прекрасными, третьи — одинокими и потерянными, но никто из них не помнил, какой волшебники для чего поселил их здесь когда-то.

У каждого была своя история, и артисты превосходно изображали то стройных, легких гарпий, разучившихся летать, то могучего призрака, вынужденного вечно носить на себе тяжелые каменные глыбы, то изящную морскую змею, то диких и хищных пожирателей огня.

Они летали, прыгали, взмывали под купол и спускались на арену, исчезали во вспышках пламени и крутили серебряные обручи.

Женщина со сверкающими заколками в волосах продолжала петь, мягко, нежно, властно, резко, надрывно, рыдающе и насмешливо.

А Рэй вдруг осознал, что в какой-то момент перестал следить за представлением, от которого до этого не мог оторваться ни на секунду, и более того — прекратил пытаться ощутить враждебного духа. Он мучительно вспоминал легенду, и самым главным для него сейчас стало понять, чем она закончилась. Что случилось с путником, забредшим в разрушенный древний замок в одну из ночей.

Заклинатель взглянул на друзей, но Гризли наслаждался представлением, пока была такая возможность, а Сагюнаро только что увидел появившуюся на арене Тору, и пока его, похоже, больше ничего не интересовало. Девушка, одетая в красное, вышла в цирковой круг неторопливой, плавной и упругой походкой, приковав к себе внимание всех зрителей. Взялась одной рукой за перекладину качелей и взмыла в воздух.

Сначала она просто раскачивалась под легкую, плавную мелодию, летела над головами людей алым языком пламени. Сильная, смелая, с дразнящей улыбкой. Потом резким рывком вспорхнула на качели, но тут же пошатнулась. Весь зал ахнул, когда она сорвалась с тонкой перекладины, прогнулась, обвив веревки лодыжками, пролетела над ареной живым маятником и тут же взмыла наверх и вновь встала на качели. Зрители аплодировали, но, казалось, Тора не слышит их, продолжая играть сама с собой, разгоняясь все сильнее.

Рэй не знал, какой именно персонаж она изображает, но выглядела девушка действительно изумительно. Он видел, какими глазами смотрит на нее Сагюнаро, и начинал в какой-то мере понимать его.

Тора выпустила веревки, сделала сальто и вдруг оказалась в воздухе — она летела по инерции рядом с качелями, но не касалась их, крутясь, словно веретено, и только в самый последний момент успела ухватиться за перекладину. Рэй с удовольствием захлопал ей вместе с остальными и тут заметил над гимнасткой, под самым куполом, черную длинную тень, похожую на змею и сколопендру одновременно. Таккар зацепился за один из тросов и алчно смотрел на девушку.

В тот же миг заклинатель почувствовал отдаленный отголосок — едва слышный звон. Гризли на противоположной стороне зала приподнялся, жадно глядя на артистку, — тоже почувствовал. Дух был не в цирке — он пробуждался в самой девушке, пока еще бесформенный, едва уловимый…

Обострившееся зрение Рэя отметило, как мгновенно побелело ее лицо, закатились глаза, а потом руки разжались, и она начала падать. Красным растрепанным маком. Все ниже и ниже. Зрители почти одновременно выдохнули, кто-то вскрикнул. Заклинатель уже готов был услышать, как безжизненное тело глухо соприкасается с ареной, но Сагюнаро неожиданно вскочил и бросил вперед нечто невидимое. Оно со свистом пролетело через весь зал и мягкой золотистой сетью окутало девушку у самой земли, задержав ее падение. Но Тора все же ударилась об пол и осталась лежать неподвижно.

Рэй поднялся и стал торопливо пробираться к выходу мимо зрителей, недовольных тем, что он заслоняет им обзор. С другой стороны к нему навстречу спешили Сагюнаро и Гризли.

Тору между тем быстро подняли и вынесли с арены, чтобы не прерывать представление, и заклинатель был уверен, что большинство людей в цирке даже не успели понять, в чем дело.

— Вы почувствовали? — быстро спросил Гризли, уже нетерпеливо ждавший его у выхода.

— Да, — ответил Рэй. — Но он промелькнул слишком быстро. Что это был за дух, которого ты вызвал для Торы? — спросил он у подоспевшего Сагюнаро. — Удо?

— Да, — ответил тот хмуро, — два десятка удо, все, кого я успел призвать. На гауюона не было времени — он бы вообще уберег ее от удара. Но эти хотя бы не дали ей разбиться.

— Ладно, чего ты оправдываешься, — буркнул увалень, выходя на площадь. — Я и до такого не догадался. Пошли. Ее в палатку понесли.

В шатре девушки были несколько артистов, не участвующих в представлении, и те, кто уже выходил на арену. Не снявшие костюмов и не смывшие грима циркачи выглядели сборищем потусторонних сущностей, столпившихся возле постели умирающей. Все они переговаривались вполголоса, приподнимаясь на цыпочки, чтобы заглянуть друг другу через плечо и лучше рассмотреть Тору.

— Пропустите, — ледяным голосом произнес Сагюнаро, бесцеремонно расталкивая их. — Дайте пройти.

«Духи» и «призраки» послушно расступались, словно действительно были инфернальными существами и на них действовал магический приказ заклинателя. Шагая следом за ним, Рэй машинально осматривался.

Внутри было очень скромно, ни афиш, ни красивых штучек, которые, по его мнению, есть в комнате каждой девушки. Поистине аскетическая обстановка — одна почти пустая полка, шкафчик и матрас, на котором сейчас лежала Тора. Она уже пришла в себя, но еще не совсем понимала, что происходит. А хозяин, возвышающийся над ней и похожий на уродливого главу всего этого сборища духов, что-то тихо говорил ей, держа за руку. Темноволосая, коротко стриженная девушка с чашкой воды в одной руке другой укладывала на лоб Торы кусок мокрой ткани.

— Удалите всех отсюда, — велел Сагюнаро хозяину и добавил тише: — Мы нашли духа.

Тот тут же поднялся и принялся выпроваживать артистов.

— Все, друзья мои, можете идти. Торе больше ничто не грозит. Здесь профессионалы, они со всем разберутся. Муза, Аю, вам еще на общем выходе надо быть. Давайте-давайте, идите. Зрители ничего не должны заподозрить.

Когда его подопечные удалились, он повернулся к Рэю.

— И где же этот дух?

Заклинатель мельком взглянул на бледную Тору, и хозяин помрачнел еще больше.

— А ведь она говорила мне, что с ней что-то не так, — произнес он невнятно и спросил громче: — Я могу остаться?

— Лучше не надо, — отозвался тот, взяв его за рукав и мягко, но настойчиво подводя к выходу. — И пожалуйста, сделайте так, чтобы нам не мешали.

— А как же…?

— Мы разберемся, — ответил Гризли, покосившись на Тору. — И, когда все закончится, позовем вас.

Девушка напряженно наблюдала за происходящим и, как только хозяин вышел, спросила:

— Вы можете сказать, что случилось?

— Ты сорвалась, — сухо ответил Сагюнаро, рисуя на полу возле ее футона сложную защитную формулу.

— Это я поняла. — Она посмотрела на свои руки, ставшие внезапно такими слабыми, что не удержали ее на трапеции. — Но все же что произошло? Вы говорили о духе.

Тора повернула голову в сторону Рэя. Косметика на ее правом глазу размазалась, и длинная черная линия тянулась от века к виску, словно шрам, красивые губы сжались в линию. Но даже несмотря на это она все равно оставалась очень красивой.

— Похоже, что дух, которого мы ищем, в тебе, — сказал Гризли, чертя у самого выхода вторую формулу и настороженно поглядывая на девушку. — Большую часть времени он… — Увалень выпрямился, с сомнением глядя на артистку, явно напряженно соображая, как бы доступнее объяснить ей тонкости потустороннего. — В общем, он как бы спит, но просыпается в определенные моменты и причиняет тебе всяческие неприятности.

— А можно яснее? Я что, одержима? — резковато спросила Тора, приподнимаясь на локте.

— Ты не одержима. Наоборот, — Сагюнаро, не глядя, протянул руку и уложил ее на место, — дух одержим тобой.

— Что это значит? — тихо спросила она, похоже начиная беспокоиться. — И что это вообще за дух?

Рэй, чертящий на первом попавшемся листке бумаги двойную формулу вызова, переглянулся с товарищами. Гризли у двери выразительно хмыкнул.

— Тебе ничего не скажет название, — мягко произнес заклинатель, пытаясь уйти от ответа, но Тора, как он уже давно заметил, была упорной.

— Нет, я хочу знать. — Темные брови девушки стремительно сошлись у переносицы. — Скажите мне, кто это.

— Черный кодзу, — произнес Рэй, понимая, что она все равно не успокоится.

— Пожиратель мыслей, создатель кошмарных иллюзий, — мрачно подтвердил Сагюнаро.

Тора сжала кулаки, лицо ее под слоем грима, и так бледное, побелело еще сильнее. Она явно знала, кто это такой.

— Но ведь его не существует на самом деле. Это сказка, — прошептала она. — Я помню, у нас вселении им пугали детей: будешь кричать и баловаться, не станешь слушать старших — черный кодзу придет и заберет тебя.

— А у нас в деревне, — отозвался от двери Гризли, внимательно проверяющий все элементы своей формулы, — хорошеньким девочкам говорили: начнешь перед зеркалом долго крутиться и наряжаться, кодзу превратит тебя в куклу и унесет в своем бездонном я шике.

— Он не охотится на детей, — сказал Рэй, записывая последние знаки на бумаге, — ему нравятся красивые молодые люди. И никто не знает, по какими признакам он их выбирает.

— Но зачем они… мы ему?! — воскликнула Тора, вновь приподнимаясь.

— Он любит собирать коллекции. — Сагюнаро дорисовал последний символ, сел рядом с ней на циновку, взял за подбородок и заставил повернуться к себе. — Крадет жизненную силу людей и копит в особом месте. — Он протянул руку и стал рисовать на лбу ошеломленной Торы охранные знаки, продолжая объяснять: — Из этой силы он создает что-то вроде двойника понравившегося человека и любуется на него. А потом рано или поздно, когда вся твоя жизнь перейдет в эту… куклу, ты умрешь.

Девушка не отрываясь смотрела на него своими глазами удивительного цвета яркой проточной воды и внимательно слушала, больше не показывая ни страха, ни смятения. Как будто знания о враге придали ей сил.

— Где он нашел меня?

— Этого мы пока не знаем. — Сагюнаро провел несколько линий на ее щеках, отодвинулся, чтобы полюбоваться на свою работу, довольно кивнул.

— Значит, он живет во мне?

— Нет, он в своей кладовой, где хранятся его любимые куклы. Сейчас между тобой и ним протянуто что-то вроде нити, по которой из тебя уходят силы. А он, словно паук, притаившийся в центре паутины, наблюдает за тобой и в момент, когда ты особенно счастлива, испытываешь наибольший прилив эмоций и сил, — вытягивает их из тебя.

— И это происходит во время выступления, — произнесла она, машинально касаясь щеки, на которой высыхал рисунок в виде черной изломанной спирали, и перевела взгляд, засветившийся жестким огнем, на Рэя. — Вы сможете изгнать его?

— Это наша работа, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — А теперь нам надо обсудить кое-какие детали.

Сагюнаро поднялся с пола и подошел к нему. Гризли аккуратно переступил через нарисованные формулы и тоже приблизился.

— Как только я вызову духа — у меня будет несколько секунд для перехода, — сказал Рэй, вытаскивая из-за пояса наконечник копья, — и следите за ее защитой.

Увалень молча кивнул, у него не возникло вопросов, кто должен принять на себя самый главный удар. Рэй видел, что Сагюнаро хотел бы отправиться вместо него, но не знал, как отреагирует тьма, поселившаяся в нем, на это перемещение.

Заклинатель подошел к девушке, внимательно наблюдающей за ними, и сказал:

— Я пойду в каморку нашего кодзу, чтобы освободить тебя от него. А мои друзья будут тебя защищать.

Тора нахмурилась:

— Ты пойдешь один?

— Двум и тем более трем — не попасть в это место. Оно создано духом и достаточно зыбко, чтобы выдержать даже одного человека.

— А вы уверены, что мне нужна защита?

Было видно, как Торе не по душе роль беспомощной жертвы, она привыкла действовать сама, а не ждать спасения.

— Ты — единственная связь с духом, — сказал Сагюнаро, — и как только он поймет, что в его владениях заклинатель, попытается убить тебя, чтобы оборвать эту нить и исчезнуть. Если это получится, тогда мы потеряем и тебя, и Рэя.

Девушка, закусив нижнюю губу, несколько мгновений смотрела на собеседников, затем спросила:

— Что делать мне?

— Ничего. — Гризли решительно закатал рукава своей рубахи и уселся на пол в центре комнаты. — Главное, не впадать в панику, если он придет, и не мешать нам работать.

Сагюнаро взял протянутый Рэем лист с формулой и начал читать ее про себя. Увалень обводил пальцем на полу невидимые знаки, напряженно морща лоб.

Существо появилось сразу, для этого даже не понадобилось испытывать злость или раздражение. Таккар, сейчас похожий на колючий шар, висел в воздухе перед заклинателями, издавая странные звуки — то ли рыдание, то ли смех, надрывные и в то же время странно мелодичные.

— Это голос Музы, — прошептала Тора, но тут же замолчала, повинуясь жесту Сагюнаро.

— Ты знаешь, что мне надо, — тихо сказал Рэй таккару, — чтобы понять, кого я ищу, тебе не нужно много сообразительности.

Он протянул руку и стиснул колючий бок, произнося мысленную формулу. Дух дернулся от боли, уловил отголосок мысли заклинателя и разразился чередой бессвязных на первый взгляд криков — женских и мужских. Судя по выражению лица Торы — она знала, чью ссору существо воспроизводит на этот раз, но, помня предупреждение Сагюнаро, промолчала.

А таккар между тем съежился в еще более плотный комок и издал низкий гул, сквозь который раздался тихий перезвон, уже слышанный Рэем в цирке. Эти странные звуки были голосом кодзу, который дух запомнил так же, как и голоса артистов.

— Очень хорошо, — заклинатель крепче сжал пальцы на теле существа, — а теперь отведи меня к нему. Ты же знаешь, где он сейчас?

Таккар развернулся под его рукой, превращаясь в длинную белесую ленту плоского червя, и неожиданно рванулся прочь, увлекая за собой мага. И в следующее мгновение Рэя потащило по тонкому колеблющемуся тоннелю, как будто сшитому из дыма. Грубые стежки реальности едва не рвали прозрачную тонкую основу призрачного коридора, да и сам заклинатель, состоящий из плоти и крови, был слишком тяжелой материей для пути духов.

Время растянулось, затем стремительно стало уплотняться, и Рэя выкинуло из настоящего мира в другой, как оказалось… не менее настоящий.

Он стоял посреди огромного круга, залитого розоватым мерцающим светом. Над головой угадывались очертания гигантского купола, справа и слева темнели ряды колоссальных ступеней, уходящих ввысь. Заклинатель сообразил, что находится в огромном цирке, вернее, в странной, нелепой пародии на цирк.

Таккар, который привел его сюда, исчез, оставив на ладони полосы, похожие на зажившие царапины. Но маг уже «запомнил дорогу» и представлял, как вернуться обратно без помощи этого духа.

— Ничего себе кладовочка, — тихо сказал Рэй сам себе, настороженно оглядываясь.

Откуда-то из-под грандиозного купола свисали толстые белесые веревки. Словно нити паутины, они тянулись во все стороны, и в волокнах некоторых поблескивало нечто вроде больших бусин, наполненных дрожащим светом.

«Начало коллекции, — подумал заклинатель, осматриваясь. — Где-то сейчас живут люди, которые приглянулись черному кодзу, и пока еще не чувствуют первых признаков усталости, и не знают, что кусочек их души уже украден и надежно вплетен в одну из этих нитей».

Рэй сильнее сжал наконечник копья, потеплевший от его ладони, а может, от магии, которая полилась через металл, и принялся сосредоточенно выкашивать страшную плантацию духа. Нити лопались с едва слышным звоном, бусины исчезали, растворяясь в розовом свете. Когда пропали все, заклинатель двинулся дальше.

Впереди мелькнула размытая тень, потом другая, Рэй сделал еще несколько шагов и замер, ошеломленный открывшейся, перед ним картиной. Если бы он верил в ад, то представлял бы его именно таким.

Первой он увидел девушку. Вернее, сначала его взгляд остановился на длинном красном полотнище, тянущемся с потолка «цирка». Оно переливалось, закладывалось складками, словно от ветра, замирало и снова начинало трепетать. И лишь потом заклинатель разглядел белую обнаженную фигуру, которая скользила вверх и вниз по ткани, скручивая ее жгутом, поднималась, словно по веревке, наматывала вокруг пояса, а когда отпускала — то падала вниз, но не касалась арены, а эффектно замирала почти у самого пола. Затем снова подтягивалась вверх… И так без конца, с улыбкой, приклеенной к красивому белому лицу, словно заведенная кукла.

Рэй подошел ближе и вдруг с содроганием увидел, что запястья девушки аккуратно перерезаны, а ткань, по которой она скользит, выполняя свои трюки, — на самом деле окрашена кровью. Бесконечный алый поток выливался из ран, превращаясь в страшный круговорот.

Заклинатель выругался сквозь зубы и ударил формулой по жертве кодзу. Девушка вздрогнула, застыла, а потом бессильно скользнула вниз. Коснулась пола. Ее взгляд остановился на Рэе, и тому показалось, будто белые губы улыбнулись ему. А затем фантом растаял, а вместе с ним растаяла и широкая красная полоса жуткого акробатического снаряда.

Заклинатель не знал, была ли жива девушка в реальности, или дух слишком давно захватил ее, но освобождение этой пленницы принесло ему мрачное удовлетворение. Полный решимости очистить весь этот жуткий цирк, Рэй направился дальше.

Следующих игрушек кодзу было трое. Два юноши и девушка — с круглыми дырами в груди. Красные лепестки плоти открывали их часто и жарко бьющиеся сердца, а белая кожа оказалась разрисована узором, абстрактным и тонким. Они медленно раскачивались на трех кольцах, подвешенных к потолку на длинной веревке одно над другим.

— Тварь! — с чувством произнес заклинатель, одним ударом копья уничтожая жуткие видения, и крикнул, больше не осторожничая, а изо всех сил желая быть услышанным: — Ну, где ты?! Покажись! Хватит прятаться!

Кодзу молчал. А Рэй, обернувшись, увидел новый фантом.

Тора сидела на качелях. Красивая обнаженная кукла не двигалась, глядя в пустоту широко раскрытыми, пустыми, ничего не видящими глазами. Дух еще не успел до конца создать ее. И только волосы, длинными красными прядями сплетенные с веревками, на которых была привязана перекладина, шевелились, словно живые.

— Значит, ты любишь красный цвет? — произнес заклинатель с ненавистью. — Ну давай, появись, и я нарежу тебя на красивые алые ленточки.

Тень Торы как будто пошевелилась, чуть дрогнули веки. Рэй поднял наконечник яри, чтобы швырнуть в призрака новую формулу, но тут сверху, из темноты невидимого купола на него упал кодзу.

Заклинатель едва успел отскочить в сторону и замахнулся острием копья, словно кинжалом. Но тварь не спешила нападать. Она была похожа на того самого паука, которого Рэй приводил в пример цирковой девушке. Здоровый, черный, с десятком тонких членистых ног и человеческим — красивым, хотя и безжизненным — лицом. Огромные узкие глаза, пристально смотревшие на мага, светились жгучей ненавистью.

За мускулистым мохнатым телом тянулись длинные белесые нити — несколько из них уходили под потолок, но большая часть оказалась оборвана и болталась, волочась по земле. Рэй злорадно подумал, что это он обрезал их совсем недавно, освобождая плененных людей, — и в этот миг существо прыгнуло на него.

Заклинание отсекло одну из длинных лап и отбросило «паука» в сторону. Тот издал низкий гул, подпрыгнул, взвиваясь в воздух… и исчез под куполом. Маг запрокинул голову, пытаясь разглядеть кодзу, кружа на месте, бросил вверх еще одну формулу, действуя наугад, и с трудом сумел увернуться от рухнувшей на него туши. Кувыркнулся через голову, мягко вскочил на ноги и рубанул копьем по спине духа, подкрепляя удар магией.

Рэй выбирал формулы, которые причиняли бы существу как можно больше боли. Хотя должен был сразу просто вышвырнуть его отсюда прямо в реальность к Сагюнаро и Гризли. Но ему хотелось, чтобы тварь, так издевавшаяся над людьми, сама помучилась. Кодзу метался по своему крошечному мирку, но не мог сбежать, формулы держали его крепко привязанным к этому месту.

Учитель Хейон часто говорил, что разум заклинателя должен быть свободен от гнева и ярости. Ведь по большому счету многие духи не понимают, что несут зло, они просто живут, охотятся, строят дома, точно так же как хищники не знают, что причиняют страдания другим животным. Поэтому потусторонние сущности надо просто изгонять, не испытывая чувства личной мести или ненависти, но сейчас Рэй с удовольствием нарушал этот запрет.

Кодзу в очередной раз взмыл под потолок, но не сумел там удержаться и рухнул на пол — нити, связывающие его с «цирком», лопнули с тонким звоном. Рэй заметил, что окружающий мир начинает съеживаться и таять. Связь с духом оборвалась, и его пространство больше не могло существовать само по себе. Тварь взвыла, скорее от бешенства, чем от боли, шарахнулась в сторону, забила ногами в воздухе — и рванулась прочь из своего разрушающегося убежища в реальный мир.

Заклинатель прыгнул вперед, схватился за оборванные нити, тянущиеся за существом. Услышал затухающее шипение и оглушительный звон. А затем все стихло.

Глава 5. НОМЕР НА УХОД.

Рэй поднял голову, моргая изо всех сил, чтобы прогнать пелену с глаз. Казалось, его изо всех сил ударили по темени.

Он лежал на высоких, стершихся, растрескавшихся от времени ступенях и поспешил подняться, настороженно оглядываясь. В синей ночной темноте скользили серые тени. Сквозь тучи на небе пробивался неровный, бледный свет. Робкие блики касались земли, выхватывая из тьмы каменные обломки, группы деревьев и какие-то древние развалины. «Словно огни на представлении», — мельком подумал Рэй, оборачиваясь.

Далеко впереди виднелся цирк. Его купол был полуразрушен. Черная зазубренная дыра четко виднелась на фоне крыши. Половину здания поглотила глухая тень. Та, что оставалась на свету, тускло отражала свет невидимой луны.

Было очень тепло, лишь временами налетал прохладный ветер, приносящий с собой запах каких-то горьких цветов.

«Кладовка» кодзу оказалась гораздо больше, чем заклинатель представлял себе…

Гораздо больше, чем он вообще мог представить.

Рэй несколько раз пробовал произнести формулу выхода, которую составил, как только попал в мир духа, однако она не действовала. Связь с реальностью была оборвана.

Он вспомнил, как с Гризли и Сагюнаро выбирался из пространства шиисанов, но заклинание изгнания, которое они применили тогда, тоже не работало.

«Похоже, я заперт здесь», — мелькнула в голове на удивление спокойная мысль.

По-хорошему надо было внимательно осмотреться и как следует обдумать, что произошло, но заклинатель вдруг услышал тихий шелест совсем рядом. В полном безмолвии он прозвучал угрожающе громко. Рэй быстро обернулся и увидел стремительно приближающуюся опасность.

Огромный бронг быстро полз по земле, и его бурое тело, составленное из десятков острых хитиновых пластин, шуршало, перетекая с камня на камень. Тонкие лапки скребли по песку, на морде, искаженной от ярости, тускло блестели круглые черные глаза. Эти существа никогда не нападали на людей, но сейчас заклинатель видел, что оно настроено весьма решительно.

Рэй поднял наконечник копья, бросая в духа мощную формулу. Бронг замер на миг, словно остекленев, а затем ринулся вперед. Длинное тело взмыло в воздух и обрушилось на человека, опрокидывая того на землю. Хитиновые пластины резанули по боку, тяжелая жесткая туша прижала к камням, оскаленная морда оказалась совсем близко улица. Ошеломленный подобной агрессивностью вообще-то мирного паразита Рэй сжал шею духа и, царапая пальцы о зазубренные наросты, вонзил копье ему под челюсть.

Бронг зашипел, извиваясь — упорно пытаясь впиться клыками в руку заклинателя и все сильнее прижимая того к земле, словно старался раздавить. Но Рэй тоже глубже всаживал острие в тело злобного существа. В какой-то миг ему показалось, что он не справится с взбесившимся духом, но тот вдруг захрипел, потом издал долгий, почти человеческий стон и замер.

Рэй с трудом спихнул с себя обмякшее тело и поднялся, переводя дыхание. На его светлой рубахе расплывалось ярко-красное пятно, мокро блестевшее в тусклом свете призрачной луны. На руках виднелись глубокие царапины.

— Мне здесь явно не рады, — пробормотал заклинатель, проводя рукой по лбу.

Прохладный ветерок коснулся его взмокшего от пота лица, то ли соглашаясь, то ли пытаясь опровергнуть это высказывание. Рэй понятия не имел, почему оказался в этом мире, когда пытался выбраться в реальность.

— И должен был выбраться, — тихо сказал он вслух, задрав край рубахи и рассматривая царапины на боку.

Те уже перестали кровоточить, однако прекращать болеть пока явно не собирались.

Маг вновь посмотрел на здание цирка с проломленным куполом, виднеющееся впереди. Интуиция подсказывала, что нужно идти туда.

«Где вход, гам должен быть и выход», — подумал Рэй, уверенно направляясь вперед.

Двигаться было тяжело. Не только потому, что рана продолжала ныть, отдавая болью при каждом шаге. Под ноги все время попадались то острые камни, то длинные обломки плит, торчащие из земли, — и приходилось внимательно следить за тем, куда наступаешь. Рэю казалось, будто он движется по развалинам каких-то невероятных построек. Рассеянный свет луны, струящийся из-за облаков, делал дорогу обманчиво легкой — серебрился на серых валунах, но скрывал ямы, прячущиеся за ними. Заклинатель напряженно вглядывался в эти шевелящиеся тени, чтобы не пропустить очередного бронга, вздумавшего напасть на него.

Черные деревья, тесной группой стоящие чуть в стороне от дороги, шевелили длинными поникшими ветвями, и, поглядывая на них, Рэй очень ясно ощутил, что не хотел бы оказаться рядом с ними.

Слева показались камни побольше — обломанные колонны, стоящие полукругом. К ним вела тонкая тропинка, едва видимая среди серых осколков и пучков жесткой травы.

Рэй удобнее перехватил наконечник копья, неторопливо приближаясь к странному месту. Ему почудилось движение среди руин, белый отсвет на фоне синей ночи. Он подошел ближе, стараясь двигаться бесшумно, и остановился. Застыл, ошеломленный, на мгновение забыв, что сжимает в руке оружие. Все магические формулы вылетели у него из головы.

На небольшой круглой площадке между колоннами стояла полураздетая девушка, это ее белое тело отразило свет луны. Рэй сделал еще несколько шагов вперед, завороженный этой картиной, заметив мельком, что над черноволосой головой незнакомки серебрится тонкая сеть, напоминающая паутину, натянутую между колонн.

На камнях перед ней были разложены какие-то тускло поблескивающие предметы, и пленница этого мира задумчиво смотрела на них, шепча что-то беззвучно — заклинатель видел, как шевелятся ее алые губы, но не слышал ни звука. Он подошел еще ближе, как будто его тянуло невидимой, но прочной веревкой.

На девушке была надета лишь короткая красная юбка, едва скрывающая бедра, и по тонкому алому бархату от малейшего движения пробегали переливы света и тени. Но, присмотревшись, заклинатель осознал вдруг, что это не ткань. Глубокие порезы на ее теле, от талии и ниже, создавали этот эффект короткой алой бахромы.

Рэй сжал зубы, сдержав ругательство, и решительно вошел на круглую площадку, которая напомнила ему маленькую арену цирка с артисткой, вечно играющей одну-единственную роль. Маг поднял копье, собираясь произнести нужную формулу, но понял, что не может применить ее. Девушка не была бездушным призраком, как все те, кого он видел в цирке кодзу. Она двигалась, задумчиво хмурила белый лоб и тут же улыбалась едва заметно, а потом Рэй услышал ее тихий, мягкий голос и опустил копье.

— Мне нужно что-то выбрать, — сказала она, подняла голову и посмотрела на заклинателя блестящими голубыми глазами. — Я должна что-то выбрать.

И, словно посвящая неожиданного наблюдателя в очень важную для себя тайну, повторила:

— Он хочет, чтобы я выбрала.

— Кто? — машинально спросил Рэй, переводя взгляд на разложенные перед ней предметы, и ему стало не по себе от нехорошего предчувствия.

На камнях лежали обручи. На внутренней стороне одного торчали короткие искривленные лезвия, второй был утыкан сверкающими тонкими шипами, третий блестел одним-единственным краем, наточенным как бритва, на четвертом, топорщились острые продольные полоски стали…

— Тебе надо придумать, чем привлечь его, — отозвалась она, словно не слыша вопроса. — Иначе он не будет смотреть.

— О ком ты говоришь? — повторил Рэй, хотя уже и сам знал ответ.

Девушка нежно улыбнулась заклинателю и указала на красное пятно, расплывшееся по его рубахе:

— Этого мало. Ему этого будет мало.

Она взяла обруч с лезвиями и стала танцевать с ним, если можно было назвать танцем эти плавные и стремительные движения. Она изгибалась, кружилась вокруг своей оси, приподнималась на цыпочки, подпрыгивала, едва касаясь камня босыми ступнями, а сверкающее кольцо скользило на ее теле, то вращаясь на талии, то спускаясь к бедрам, потом поднималось вверх по руке, касалось кожи, оставляя на ней длинные и короткие глубокие красные порезы. Девушка подбрасывала обруч, ловила его и снова бросала. А ее лицо то цепенело от страха, то искажалось от боли, дыхание становилось все чаще, тело заблестело от пота и тонких струек крови. В какой-то миг она пыталась остановиться, но уже не могла, хотела отбросить обруч, но сжимала его все сильнее. Этот танец казался отвратительным, пугающим и одновременно притягательным. Рэй чувствовал — что-то в нем затрагивает самые темные стороны его воображения. Хотелось как можно скорее прекратить это выступление и в то же время смотреть дальше.

А потом вдруг девушка замерла, выгнулась всем телом, словно пытаясь бороться с кем-то невидимым, и закричала в отчаянии:

— Отпусти! Не могу больше! Отпусти!

И заклинатель, очнувшись от наваждения, понял, что больше не должен медлить. Он бросился вперед, схватил девушку за скользкое от крови запястье, прежде чем она нанесла себе новую рану, рывком развернул к себе, но пленница начала вырываться, задыхаясь и дрожа всем телом.

— Прекрати! — Рэй увидел ее глаза, совершенно безумные от боли, и сильнее сжал руку, пытаясь заставить ее выронить обруч. — Остановись!

Она застонала, продолжая вырываться, но уже с меньшей яростью.

— Мы в мире черного кодзу. Ты помнишь, как оказалась здесь?

— Нет. Отпусти меня.

— Кто ты? Как тебя зовут?

Девушка не была похожа на мертвую куклу из цирка. Горячее тело в его руках оказалось живым, сильным и упругим. Значит, те, на арене, уже надоевшие сломанные игрушки? Или, наоборот, не до конца оживленные? Ведь Тора была среди них.

Девушка, которую он продолжал держать, осознала, что не может вырваться, и попросила уже жалобно:

— Отпусти…

— Только если ты перестанешь ранить себя.

Чтобы освободить, Рэй понимал, что должен убить ее в этой реальности, но пленница кодзу была настоящей — не духом, не призраком.

— Я не буду ранить себя, — прошептала она очень тихо.

И заклинатель выпустил ее. Она сделала несколько неуверенных шагов прочь от него, выронила обруч, провела обеими руками по волосам, оставляя на них мокрые блестящие полосы, несколько мгновений смотрела в пустоту перед собой, потом улыбнулась и наклонилась за другим кольцом. Подняла его и прижала к груди.

— Это не остановить, — сказал Рэй сам себе и, прежде чем пленница начала новый кровавый танец, развернулся и швырнул в нее формулу изгнания.

Невидимый поток магии ударил игрушку кодзу в грудь, опрокинул на спину. Девушка протяжно вскрикнула, выронив сверкающее кольцо, попыталась нашарить его на каменных плитах, но не смогла и начала подниматься. На этот раз грация покинула ее. Тело двигалось неуверенными рывками, как сломанная кукла, которую дергают за веревочки. Лицо исказилось до неузнаваемости, но сила, которая держала ее в этом мире, утекала все быстрее.

Гимнастка замерла, чувствуя, что больше не может двигаться, а потом медленно, лениво опустилась на камни, глубоко вздохнула и растаяла, а вместе с ней в темноте растворилось пятно лунного света на каменной площадке. Как будто погасли цирковые огни, освещающие эту маленькую арену.

«Мне надо найти Тору, — подумал Рэй, глядя, как маленький клочок мира кодзу погружается во тьму, и перевел взгляд на здание цирка. — Она осталась в этом полуразрушенном здании».

И он снова пошел вперед.

«Значит, коллекция духа гораздо больше, чем я думал, — размышлял Рэй, перепрыгивая с камня на камень. — Да, я много раз читал, о том, что кодзу нравится наблюдать за красивыми молодыми людьми, но нигде не было объяснено, почему именно за ними. Ведь силу можно тянуть из любого человека. Кто-то научил его этому? Или он просто испытывает удовольствие, глядя на юношей и девушек, как сумасшедший извращенец? Но что это за дух такой?!».

Пустота у самых ног заклинателя открылась неожиданно. Рэй едва успел остановиться. Бледные лучи осветили обширный круглый провал. Внизу стояло несколько грубо обтесанных колонн — их квадратные вершины находились как раз на уровне земли.

Толстые нити серебристой паутины натянулись между ними, а в ней раскачивались двое. Сначала их тела показались заклинателю осыпанными красными цветами, словно те бросали вниз невидимые зрители, но потом он присмотрелся и понял, что алые розы, расцветающие на бедрах, груди и плечах очередных игрушек кодзу, свернуты из их собственной, надрезанной и вывернутой кожи. Это было отвратительно и одновременно красиво.

Со странной смесью неприязни и волнения Рэй смотрел на пантомиму, замечая все больше подробностей. Пленники кодзу скользили по паутине, их акробатические трюки были сложными и захватывающими, но мужчина двигался как будто во сне. На его лице застыло равнодушное выражение. Он ничего не замечал и не чувствовал, хотя партнерша изо всех сил пыталась его расшевелить. С тревогой и надеждой она цеплялась за него, обнимала, прижималась всем телом, шептала что-то, и при взгляде на эту отчаянную страсть заклинателю стало не по себе. Ему показалось, что когда-то он сам представлял нечто подобное. На грани между сном и явью.

— Помоги мне, — неожиданно услышал он тихий, страстный шепот и увидел, что девушка, оставив своего равнодушного партнера, подобралась к самому концу паутины.

Она вцепилась обеими руками в камни на краю обрыва и смотрела на заклинателя серыми, прозрачными, как осенний воздух, глазами. На ее запястьях, словно браслеты из живых цветов, распускались две красные, кровавые розы.

— Я не могу его разбудить, — произнесла она с отчаянием. — Помоги мне.

Рэй перевел взгляд на застывшего в паутине и тупо покачал головой, чувствуя, что все происходящее начинает как-то странно действовать на него. Временами ему казалось, будто он видит сон, а временами реальность становилась слишком реальной.

— Не могу.

— Тогда наш номер будет испорчен, — прошептала она, и ее светлые глаза потемнели от расширившихся зрачков, словно только сейчас она испытала настоящую боль. — Разбуди его или займи его место!

Тонкая рука с красными ногтями уцепилась за его штанину, девушка подалась вперед, прижалась лицом к его ногам. Красные розы широким ожерельем лежали на ее спине и плечах, кровь выступала на их лепестках, словно настоящая роса.

— Ты должен занять его место, — прошептала она невнятно, а Рэй, слегка оглушенный ее голосом и горячими прикосновениями, вдруг почувствовал резкую боль в боку.

Это отрезвило его. Заклинатель оттолкнул гимнастку, та упала в паутину прямо на партнера, и формула изгнания накрыла обоих. Серебряная сеть лопнула, и два тела рухнули вниз, рассыпаясь на тысячи алых цветов.

Спотыкаясь на камнях, Рэй бросился прочь.

— Я не хочу больше ничего видеть, — бормотал он себе под нос, перебираясь через развалины древнего дома, по которому прыгали бледные пятна света, — я не хочу знать, что здесь происходит.

Но в глубине его души шевелилось болезненное любопытство, толкающее заглянуть за полуобвалившуюся стену очередного сооружения.

— Что тебе от меня надо? — спросил Рэй, глядя в небо, затянутое тучами, откуда подсматривала за ним тусклая луна. — Чего ты добиваешься?!

Кодзу не ответил. Налетевший ветер принес горький запах цветов и сухой дорожной пыли. Здание цирка все так же стояло вдали — мертвое и недостижимое.

Заклинатель вновь попытался произнести формулу выхода, и снова она не сработала.

Тропинка, на которую он выбрался, петляла между валунов. Идти стало легче, но совсем ненадолго — неожиданно она уткнулась в невысокую, частично разрушенную стену. Рэй остановился, с недоумением глядя на серый шершавый песчаник. Этой преграды не было еще минуту назад. Или была, но, занятый своими размышлениями, он ее не заметил?

Заклинатель повернулся, чтобы обойти препятствие, по лицу его скользнул прохладный свет луны. Синие тени вокруг сгустились, а потом из них появилось странное, невероятное существо.

Создание, мягко перетекающее с камня на камень, когда-то было человеком. Иногда в древних книгах так рисовали морн. Женская голова на длинном, гибком теле ящерицы с множеством лап. Очень красивое лицо. Сейчас его губы пленительно улыбались, но когти на передних лапах, нацеленных на заклинателя, становились все длиннее.

Рэй успел прыгнуть в сторону, когда морна бросилась на него. Гладкое змеиное тело задело заклинателя, и он почувствовал озноб, пробежавший по коже и не имеющий ничего общего со страхом или болью.

Морна развернулась, прошуршав хвостом по камням, — и напала снова.

Это был странный поединок. Рэй защищался, кружа по площадке рядом с обвалившейся стеной, но женщина-ящерица ловко уклонялась от его копья и бросалась на человека вновь и вновь. Но не касалась его, словно проверяя силу и ловкость противника. А потом как будто невзначай задела когтями по спине — легко и быстро. У заклинателя потемнело в глазах. Сначала от боли, а потом по телу разлилось дикое, невероятное удовольствие, каким-то образом связанное с этой болью. Преодолевая проклятую слабость, Рэй развернулся, и морна едва не напоролась на лезвие, но проворно отпрянула в сторону. Ее лицо искажала насмешка, словно она знала, что чувствует сейчас человек.

Заклинатель, захлебываясь в неожиданно ярких чувствах, понимал тем не менее, что должен как-то прекратить это бесконечное кружение по крошечной площадке в безумном мире, созданном кодзу. Но не мог. Что-то случилось с его волей — она все сильнее подчинялась морне, скользящей вокруг.

Рэй поднял копье, готовясь отразить новую атаку, но той не последовало. Сверху, с каменной стены, на существо прыгнула белая фигура с длинными растрепанными красными волосами.

— Убей ее! — прокричал рядом знакомый голос.

Тора пыталась удержать тварь, запрыгнув на нее сверху и сдавив длинную шею, но та с неожиданной силой отшвырнула девушку прочь, снова повернулась к заклинателю хищным движением, и он ударил ее самой сильной формулой из всех, что знал, а потом воткнул лезвие в длинное, бешено извивающееся тело.

Морна слабо шевельнулась в последний раз и замерла, распластавшись по камням.

Рэй тряхнул головой, пытаясь прийти в себя, и поспешил к Торе. Та уже поднялась на ноги, держась за стену. Длинные волосы падали на ее лицо, обнаженное тело больше не казалось ледяным и мертвым. Коснувшись рукой ее белого плеча, заклинатель почувствовал живое тепло.

— Как ты здесь оказалась?

Она с недоумением посмотрела на него, потом нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Тебе нужно помочь… Я знаю, что тебе нужна помощь. Ты — один, а это неправильно.

Рэй знал, что она не должна помнить в этом мире почти ничего о своей реальной жизни, и с изумлением подумал — неужели у девушки оказалась такая сильная воля, что она сумела передать своему двойнику в этом призрачном мире желание прийти ему на выручку. Хотя сама должна была ожидать спасения.

— Мне не нужна помощь, — ответил заклинатель, снимая рубашку и накидывая ее на обнаженную девушку. — Ноя рад, что ты здесь.

Она повела плечами, стянула воротник на горле, оглядываясь по сторонам. Задержала взгляд на мертвом существе, медленно превращающемся в серую пыль.

— Я не знаю, как попала сюда. Вообще толком ничего не могу вспомнить.

— Это мир черного кодзу, — сказал ей Рэй. — И мы должны отсюда выбраться.

Тора кивнула, словно и сама думала об этом, и слова заклинателя не вызвали у нее ни страха, ни удивления.

— Тогда нам надо поторопиться, — произнесла она решительно. — Его здесь пока нет, но он может появиться в любую минуту.

— Идем. — Заклинатель подал ей руку и повел по камням и жесткой траве, не выпуская ладони.

— Ты знаешь, куда идти? — спросила она спустя минуту.

— Надо вернуться в цирк, — ответил он, вытирая мокрый лоб, мельком взглянул на ладонь и увидел, что она испачкана красным.

— Подожди. — Тора натянула на пальцы рукав рубашки и провела им по лицу Рэя. — Ты весь в крови.

— Ничего, — отозвался заклинатель, терпя ее грубоватые прикосновения, — раны у меня заживают быстро.

— Теперь он разозлится, — сказала девушка, не слушая его и думая о своем. — Он дал тебе такую прекрасную возможность показать себя. А мы все испортили.

— Какую еще возможность? — резко спросил Рэй, отводя ее руку.

— Ты ведь заклинатель. — Тора чуть улыбнулась, глядя на него, как будто в профессии спутника было что-то забавное. — И можешь только убивать, охотится, сражаться. Вот он и хотел, чтобы ты делал то, что у тебя получается лучше всего. Прекрасная была бы сцена, — добавила девушка задумчиво, словно оценивая несостоявшийся цирковой номер.

— Откуда ты это знаешь? — спросил Рэй, внезапно охрипнув.

— Не знаю. — Она покачала головой, собрала волосы, рассыпавшиеся по плечам, одной рукой и откинула за спину. — Просто чувствую. Ты ему понравился. Что ты сделал такого, чтобы приглянуться черному кодзу?

— Ничего. Я ничего не делал. — Заклинатель ощутил такое же смятение, как в тот день, когда ему велели отправиться в город во время праздника духов. Но не показал своих чувств девушке. — Идем. Надо выбираться отсюда.

Она шла рядом с ним. Сильная, ловкая, грациозная. И не настоящая. Реальная Тора лежала сейчас в своей маленькой палатке, ожидая освобождения от страшного духа, а рядом с ней были Гризли и Сагюнаро. Рэй снова потряс головой, на миг ему показалось, будто друзей на самом деле никогда не существовало на свете. Они приснились ему, так же как и другая реальность, а сам он всегда блуждал по этому странному ночному миру, крепко держа за руку красноволосую девушку.

— Ты думаешь, он выпустит нас так просто? — вдруг тихо спросила она.

Рэй посмотрел на купол цирка, больше не кажущийся таким далеким, и ответил уверенно:

— Не выпустит. Поэтому надо его убить.

— А если он не придет?

Заклинатель уже думал об этом. Но ему совсем не нравилась перспектива вечно бродить по чудовищному миру кодзу, поэтому он сказал, успокаивая не столько Тору, сколько себя:

— Придет. Вряд ли ему понравится, как мы разрушаем этот прекрасный цирк. Он так старательно собирал его. — Рэй на ходу оглянулся на обрушенную стену, постепенно тающую в темноте.

— Ты уверен? — В голосе Торы прозвучало легкое сомнение.

— Да. Уверен, — твердо ответил он.

Она молча кивнула, но было непонятно, принимает на веру объяснение или просто не хочет спорить.

— Смотри. — Девушка вдруг крепче сжала его ладонь, и Рэй повернулся в сторону, куда она указывала.

Несколько деревьев, растущих на небольшом клочке земли между валунами, выступали из темноты. Их стволы и ветви были настолько искривлены, что казалось, будто их специально ломали и выкручивали, чтобы превратить в подобие цирковых гимнастических снарядов.

Очередная западня.

Заклинатель шел вперед, уже зная, что сейчас увидит новую игрушку кодзу, испытывая все усиливающееся отвращение и одновременно жгучее любопытство.

Между ветвями-перекладинами мелькало человеческое тело. Юноша, может, чуть старше самого Рэя, выполнял сложнейшие акробатические трюки, перелетая с одной трапеции на другую. На его смуглом мускулистом теле не было ни царапин, ни крови, только на поясе и груди — узор из темных ромбов. Заклинателю в первое мгновение показалось странным — неужели дух не придумал для этого человека никаких мучений, достойных его коллекции. Однако, приблизившись, разглядел, что эти геометрические фигуры на теле воздушного гимнаста — ровные глубокие раны.

Тора произнесла негромко:

— Внизу.

Рэй опустил взгляд и увидел длинные острые пики, торчащие из земли на разной высоте. Наконечники некоторых из них в свете луны блестели почти праздничными огоньками, другие казались тусклыми, как будто покрытыми ржавчиной.

Акробат, совершая свои головокружительные сальто, пролетал над ними то высоко, то в опасной близости, почти царапаясь об острия.

— Хороший бланж, — сказала Тора каким-то не своим голосом, наблюдая за артистом.

— Что? — спросил Рэй, также не отрывая от него взгляда.

— Вот этот трюк, — пояснила она сухо, — то, что он делает сейчас.

Юноша, держась за перекладину, удерживал тело в горизонтальном положении. Потом крутанулся вокруг трапеции и разжал пальцы.

Тора до боли сжала запястье Рэя. Воздушный гимнаст летел вниз, раскинув руки, а потом с размаху упал на одну из пик. Железный наконечник пробил его грудь насквозь, вышел наружу, став матовым от крови. Она брызнула во все стороны, словно пригоршни алых конфетти. Заклинатель услышал короткий стон, человек замер на древке, руки и ноги его безвольно повисли. Лицо медленно повернулось к зрителям — сначала искаженное от боли, оно постепенно принимало умиротворенное выражение.

— Штрабат, — произнесла Тора безжизненным голосом и стала объяснять, хотя Рэй ничего не спрашивал: — Это трюк на уход. Эффектная концовка воздушного номера. Артист как будто срывается, стремительно падает, но на самом деле его страхует веревка. — Она замолчала, судорожно вздохнув.

Заклинатель молча обхватил ее одной рукой за плечи, другой поднял наконечник копья. Формула изгнания коснулась пленника кодзу и развеяла его. Белая спираль дыма скользнула вверх по пике и растворилась в воздухе.

— Идем, — велел Рэй застывшей девушке, — здесь много такого, чего лучше не видеть.

— Он выбирает лучших, правда? — спросила она, послушно, хотя и медленно следуя за ним.

— Я не знаю, Тора.

— Наверняка, — продолжила девушка так же равнодушно. — Почему самым талантливым, самым способным — всегда труднее всех?

— Это не так, — начал было возражать заклинатель, но замолчал.

Его тоже называли самым одаренным из всех учеников господина Хейона. И что с ним стало в итоге — скитается в мире кодзу, даже не получив печати ордена. Рэй усмехнулся невольно — последняя претензия к судьбе была предъявлена явно не вовремя: какая разница, признали его маги равным себе или нет, если он останется в этой реальности навсегда.

— Что смешного? — спросила Тора, хмурясь.

— Ничего, — ответил он.

Дорога заметно пошла под уклон, мелкие камешки сыпались из-под ног. Из земли торчали редкие высокие побеги растения, утыканного шипами. Он был похож на змеелов, но пах свежо и остро.

Девушка, идущая босиком, начала спотыкаться.

— Могу тебя понести, — предложил Рэй, уже предполагая примерно, какой получит ответ.

— Я сама могу тебя понести, — хмуро сказала она, подняв ногу и легко изгибаясь, чтобы посмотреть, не оцарапала ли ступню. — Ты тоже еле идешь. Помню, у меня был такой номер, когда… — Тора осеклась и замолчала, провела ладонью по щиколотке, стряхивая пыль, и снова пошла вперед. Похоже, ей не хотелось говорить с ним о цирковых трюках здесь и сейчас.

Лунные пятна весело прыгали по дорожке и растекались блеклыми лужицами на белых гладких валунах. Идти стало легче, но ненадолго. Впереди показалась новая арена кодзу, и миновать ее было нельзя. Тропинка выводила прямо к ней.

Рэй увидел грубые каменные блоки, как попало наваленные друг на друга. И все они щетинились острыми лезвиями, иглами и шипами. С верхних каменных перекладин спускались ритмично раскачивающиеся трапеции. На них, зацепившись ступнями за брусья, висели два человека в красном и белом трико, между которыми перелетал третий.

Спутница повела плечами, так, словно просторная рубаха заклинателя стала ей мала, но ничего не сказала, напряженно следя за гимнастами. Острые лезвия на камнях отражали лунный свет и бросали на мелькающие в воздухе тела яркие блики. Казалось, люди освещены огоньками множества серебряных зеркалец.

— Сейчас сделает пируэт, — сказала Тора, когда юноша перевернулся в воздухе, перелетая к гимнасту на трапеции.

Тот поймал его за руки и продолжал раскачивать, чтобы через несколько секунд перебросить другому артисту.

Рэй невольно затаил дыхание, словно действительно попал на цирковое представление, на котором выступают живые люди, а на них смотрят настоящие восхищенные зрители, а не дух с извращенной фантазией.

— Потрясающе, — пробормотал он, глядя на новый полет гимнаста.

— У нас говорят — школьно, — мельком улыбнулась Тора, — значит виртуозно, идеально чисто. Школьное исполнение, школьный вольтижер — это он и есть, исполняющий трюки в воздухе. — Она взглянула на спутника, хотела пояснить еще что-то, но вдруг впилась пальцами в руку Рэя, пристально глядя на артистов.

Юноша, сделав сальто, перелетел к гимнасту на трапеции, тот поймал его и, раскачивая, собрался перебросить другому.

— Убей его! — сказала вдруг Тора, еще крепче сжимая ладонь Рэя.

— Кого?

— Ловитора!

— Кого?! — удивленно переспросил заклинатель.

— Того, кто на трапеции, — нетерпеливо пояснила она. — Справа.

Рэй хотел спросить, почему это пришло ей в голову, ведь если он сейчас уничтожит этого человека-призрака, то тот не сможет поймать воздушного гимнаста, и парень разобьется.

Вольтижер крутанулся в очередном сальто, полетел к партнеру, а тот вдруг, вместо того чтобы протянуть руки и поймать его, скрестил их на груди, и гимнаст пронесся мимо. С разлета врезался в стену, ощетинившуюся лезвиями, и медленно сполз по ней вниз, оставляя за собой длинную рубиновую полосу.

Рэй увидел, как бешеная, гневная радость на лице ловитора сменяется удовольствием, с которым тот смотрел на разодранное шипами тело товарища, — и вскинул копье. В две формулы он развоплотил всю сцену и очень пожалел, что не может разрушить трапеции с камнями и лезвиями.

— Поэтому я говорила, что надо его убить, — сказала Тора почти равнодушно, но в ее бирюзовых глазах сверкали искорки гнева. — Великолепная пассировка, ничего не скажешь!

— Как ты могла знать, что он уберет руки? — отозвался Рэй, чувствуя, как после приступа бешенства на него накатывает усталость.

— У него было такое лицо… — Девушка сжала губы, так что они превратились в тонкую полоску, и помотала головой, видимо не находя слов.

— Но я бы не спас этого акробата. Он все равно разбился бы.

— Зато партнер не предал бы его! — отчеканила она, отворачиваясь.

— Мы не в реальном мире, Тора. Это все иллюзии кодзу. Они заставляют людей делать то, чего те никогда бы не сделали в жизни.

— Ты так много знаешь о реальном мире? — спросила девушка, не глядя на него, и направилась прочь, обходя опустевшую арену.

Некоторое время они шли молча, поднимаясь на холм, также поросший колючками, между которыми виднелись стершиеся, раскрошившиеся от времени ступени. Спутница шагала по ним первая, и, глядя на нее, Рэй вспомнил о том, что слышал, будто настоящую грацию девушки можно определить, понаблюдав, как она спускается или поднимается по лестнице, а еще — как выходит из воды по гальке. Тора оказалась безупречна, в ее движениях была и элегантность, и легкость, и энергичность.

— А он любит только воздушных гимнастов, — произнесла она неожиданно, обрывая размышления спутника.

— Я еще видел артистку с обручами, — сказал Рэй, — в самом начале. А потом девушку и мужчину на канатах. Она была живой, а он — похож на куклу.

Рэй коротко рассказал о недавно увиденной паре, хотя сам не очень понимал зачем. Быть может, потому что не мог молчать об этом, а Тора не впадала в истерику, не пугалась…

Девушка выслушала его и сказала задумчиво:

— Этот номер называется «мото-фозо». Артист изображает куклу, которую можно ронять, изгибать как хочешь, а потом вдруг оживает, и зрители видят, что он настоящий человек. — Она посмотрела на заклинателя и чуть улыбнулась. — Хорошо, что ты ушел до того, как он ожил.

— Что, по-твоему, он мог сделать?

Она пожала плечами и снова нахмурилась:

— Я не знаю, Рэй. И не хочу знать. Но хочу попросить тебя. — Тора остановилась на ступеньку выше, чем спутник, и посмотрела на него сверху вниз. — Убивай их всех до того, как они начинают падать. Или ты не можешь?

— Могу.

— Тогда почему не делаешь этого сразу? — Она вскинула подбородок, окидывая заклинателя обжигающим взглядом. — Тебе нравится смотреть на них? Так же как кодзу? Что ты чувствуешь при этом?!

Тора спустилась и теперь стояла на одной ступеньке с Рэем, гневно сверкая глазами, а он вдруг ощутил, как в его голове начинает виться пока еще не оформленная мысль.

— Эмоции, — произнес он очень тихо, но девушка услышала.

— Что?

— Он не просто смотрит на них, — продолжил заклинатель, глядя, как в ее красных волосах бегают тонкие лунные искорки. — Он питается их чувствами. Самыми сильными — страхом, болью, вожделением, гневом.

Рэй сел на лестницу, поняв вдруг, что все его раны и ссадины дружно заныли.

— Когда я пытался изгнать его, разозлился очень сильно. Хотел отомстить за боль, которую он причинил всем этим людям, вместо того чтобы просто хладнокровно уничтожить. А кодзу, почувствовав эту мою ярость, получил власть надо мной. И зашвырнул сюда, посчитав, что я могу быть отличным экземпляром его коллекции.

Тора присела рядом, внимательно глядя на спутника.

— Значит, ты не должен злиться.

— Не могу. Пытаюсь, но ничего не получается, особенно когда вижу все это. — Он кивнул на площадку внизу, тающую в густой синеве.

— Постарайся. Иначе ты так и останешься здесь как его игрушка. — Девушка поднялась, протягивая ему руку. — Идем.

Рэй коснулся теплой ладони и вдруг услышал тонкий свист, уловил стремительное движение воздуха, и успел рвануть Тору на себя. Она упала, но тонкий, блеснувший в темноте предмет задел ее по плечу. Кровь брызнула заклинателю на лицо, послышался звон упавшего на камни металла, а по лестнице вверх начала вползать черная огромная тень. Того, кто ее отбрасывал, еще скрывала темнота, но Рэй чувствовал, что он поднимает руку, чтобы метнуть очередной нож.

Толкнув девушку себе за спину, заклинатель шагнул вперед и увидел медленно шагающего по лестнице человека. Тот был похож на быка, продравшегося через заросли терна, — темная кожа исполосована колючками, выпученные глаза налиты кровью от бешенства. Безумный взгляд блуждал по сторонам, ничего и никого не видя. Мужчина шарил по своей груди скрюченными пальцами, потом его рука замерла, словно наткнувшись на что-то, сжалась в кулак, и он с хрипом выдернул из тела короткий метательный нож. Мутный взгляд наткнулся на Рэя. Человек размахнулся и швырнул в него клинок. Заклинатель отклонился и бросил в безумного пленника кодзу свою формулу, затем еще одну, и еще. Но тот по-прежнему стоял, наклонив голову и покачиваясь из стороны в сторону, словно камень, который упорно расшатывают, чтобы сбросить со скалы.

И наконец рухнул вниз. Покатился по лестнице, а спустя несколько секунд — исчез.

Рэй поспешил повернуться к Торе. Она сидела на ступеньке, зажимая ладонью окровавленное плечо.

— Ну как ты?

— Бывало и хуже. — Она поморщилась, поднимая рукав, чтобы посмотреть на рану. — Помню, когда работала в другом цирке, на репетиции выполняла флип-флап, это такая серия прыжков с упором на руки. А одна из девиц насыпала мне битого стекла на дорожку.

— В другом цирке? — машинально переспросил Рэй, перетягивая платком ее глубокий порез.

— Да. Но я ушла оттуда после этого случая. Меня пригласил Кейтар. Я ему понравилась.

Она явно говорила для того, чтобы не думать о боли, но это получалось не очень хорошо.

— А я, когда учился обаками изгонять, однажды получил от него штук двадцать игл в спину, — подхватил Рэй, тоже стараясь отвлечь ее. — Потом неделю их из себя выдергивал.

— Обаками? — спросила она, чуть морщась и прикасаясь кончиками пальцев к тугой повязке. — Да. Я слышала. Духи, похожие на собак, только с шестью лапами. А на меня в детстве катушку уронили. Это такой снаряд для эквилибра, на него сверху доску кладут и балансируют на ней, — привычно пояснила Тора, — прямо на ногу, она не очень тяжелая, но я была совсем маленькая.

— А я один раз формулы перепутал и вместо изгнания создал призыв. Получил вместо одного машуга двух.

— А я… — Девушка запнулась и понимающе посмотрела на спутника. — Пытаешься заговаривать мне зубы?

— Ты можешь идти? — Заклинатель улыбнулся, помогая ей подняться, придерживая за талию.

— Да. Могу. — Тора шагнула вперед, прислушиваясь к своим ощущениям, и Рэй понял, что выпускает ее с большой неохотой.

Она уверенно, хотя и несколько скованно зашагала вперед, поглядывая по сторонам.

С вершины небольшого холма, на который они поднялись, казалось, что здание цирка — совсем близко. Но между ним и путниками было еще несколько арен, освещенных невидимой луной.

Заклинатель уничтожил девушку, прыгающую через кольца, унизанные ножами, юношу, идущего по канату между бешено крутящихся лезвий, и тонкую гибкую девочку-подростка, заключенную в стеклянную сферу. Что с ней происходило, Рэй был уже не в силах смотреть, просто развоплотил ее вместе с ловушкой, куда она попала по милости кодзу.

А потом понял, что ему надо отдохнуть хотя бы немного. Несколько отупевший и одеревеневший душевно от всего увиденного, заклинатель сел, прислонившись спиной к камню. Тора устроилась рядом, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лбом. Рэй смотрел на ее сильные, гибкие руки, на волосы, укрывающие плечи, на спину, обтянутую его рубашкой.

— Этот тип с ножами, который появился, когда мы поднимались по лестнице, похож на Тигора, — сказала она. — Это наш атлет. Ему безумно нравится Муза — певица. А ей все равно. Она готова флиртовать с любым, кроме него. Как это странно, когда ты любишь кого-то, но ему нужен кто угодно, только не ты.

— А кто нравился тебе? — спросил Рэй, улыбаясь невольно.

— Там? Наверное, никто. Иначе я бы его помнила.

Рэй внимательнее посмотрел на нее, заинтересованный этим ответом, но Тора уже снова рассматривала свои поцарапанные колени, думая о чем-то.

— Не знаю, смогу ли я выступать после всего этого.

— Ты не будешь помнить ничего из того, что увидела здесь, — произнес Рэй и тут же пожалел об этом.

Тора быстро повернулась к нему, и выражение на ее лице можно было принять за огорчение.

— Ничего? Совсем?

— А что, здесь есть что-то, о чем ты хотела бы вспоминать?

— Кое-что есть, — ответила она с насмешливой улыбкой, а потом прилегла на землю и прислонилась теплой, огненно-красной макушкой к его ноге. — Я полежу немного, ладно?

— Можешь поспать, — отозвался Рэй, — я почувствую, если нам будет угрожать опасность.

Она кивнула и спустя минуту задышала ровно и глубоко.

Он не хотел засыпать, только прикрыл глаза. Слышал сквозь муторную полудрему какие-то голоса, шорохи и очень громко — свои собственные перепутанные мысли ни о чем. Наплывали яркие бессвязные картины, зудел заживающий бок, и виделся чей-то настойчивый, ледяной взгляд, пробирающий ознобом. Этот взгляд наконец стал совершенно явственным, и заклинатель проснулся.

Едва открыв глаза, он понял, что Торы больше рядом нет. Ругая себя за небрежность, вскочил, но тут же увидел ее.

Девушка стояла совсем рядом. Вокруг нее, словно огромные рыбы, вились таккары, но не нападали, а просто плавали в воздухе рядом, и каждый говорил что-то, перебивая соседа.

— Почему номер этой девчонки Торы стоит в аттракционе, в самой зрелищной части программы? — гневно звучал смутно знакомый женский голос. — А меня сунули куда попало.

— Потому, что ее номер и есть самая зрелищная часть, — так же на повышенных тонах отвечал мужчина. — Уймись, Айя. Тебе все равно не догнать ее.

— Ненавижу ее! Ненавижу! Зачем ты взял ее?!

Злобные крики смолкли, их сменило раздраженное мужское бормотание:

— Считает себя самой умной! Будем еще проверять, как ей рамку закрепили. Нахалка красноволосая!

— Почему она репетирует сейчас?! — тут же возмущалась звонкоголосая девушка. — Это было мое время! А мне все равно, что хозяин разрешил!

— Хватит пялиться на нее, — вторила ей другая. — Тора сказала! Тора сделала! Тора-Тора! Только и слышу от тебя!

— Да ладно тебе, — недовольно бормотал в ответ мужчина, — на что там смотреть?! Плоская как доска. А плечи как у…

— Не люблю ее!

— Видеть не хочу!

— Сколько можно с ней носиться!

— Ненавижу!

Рэю надоело слушать этот бред, и он решительно направился к девушке.

— Они все меня терпеть не могли, — задумчиво произнесла Тора, когда спутник подошел к ней.

Таккары разлетелись в стороны, уползли и затаились где-то, не собираясь бросаться на людей.

— Не все, — сказал заклинатель уверенно.

— Но почему? — продолжала недоумевать девушка, не слыша его.

— Потому что ты яркая, самостоятельная, красивая. Талантливая…

— Похоже, я не нравлюсь никому, кроме кодзу, — сказала она с тихим невеселым смешком.

— Еще ты нравишься мне.

Тора посмотрела на него так, словно увидела впервые.

— Почему? Ты же слышал, что обо мне говорили. — Она кивнула в сторону уползших духов.

— Ты сильная, отчаянная, решительная, и плечи у тебя очень красивые, — честно ответил он.

По алым губам девушки мелькнула тень улыбки, глаза засверкали.

— Идем, — сказала она, убирая за ухо красную прядку, — цирк уже совсем близко.

Последний участок дороги оказался для заклинателя сложнее, чем прежний, не только потому, что приходилось перебираться через острые зазубренные камни и брести по колючей, режущей ноги траве. Рэй шел, помогая девушке, и напряженно размышлял о том, что ему предстоит совсем скоро сделать. Если он хочет, чтобы Тора в реальности выжила, ему нужно убить эту Тору, как всех призраков, которых он встретил. Красивую, яркую, живую, смело бросившуюся ему на помощь.

«Она нравится мне, — думал он, поглядывая на профиль в обрамлении ярких волос, — даже больше чем нравится. Но она нереальна. А та, другая, не такая, как эта…».

И он невольно замедлял шаг, желая подольше побыть рядом, мучительно пытался найти выход из ситуации, но на этот раз находчивость подводила его.

«Как сделать так, чтобы она помнила, что произошло здесь? Помнила меня», — продолжал думать он, протягивая руку и помогая спутнице перебраться через каменный завал, и тут же принимался мучительно вспоминать какую-нибудь подходящую формулу. Но в памяти была глухая пустота. Таких заклинаний не существовало.

«Приди в себя, — отдавал он мысленный приказ. — Ты в мире кодзу и, возможно, вообще не выберешься отсюда, а думаешь о циркачке и сожалеешь, что в реальности ей нечего будет вспомнить о тебе. Да какая разница, если ты застрянешь здесь навсегда. Она умрет, пока ты медлишь и ничего так и не решаешься сделать…».

Тора, которая ничего не должна была знать об этих мыслях, сама шагала все медленнее и, судя по нахмуренному лбу и рассеянному взгляду, тоже глубоко задумалась.

Цирк приближался. Темный, холодный, мертвый. Теперь он уже заслонял половину неба. По серому камню скользили лучи далекой луны. В бледных пятнах света мелькали легкие силуэты. Черный провал на крыше протянулся глубокой трещиной через всю стену до самой земли. Тонкие, едва видимые тропинки вели к зловещему зданию. Надо было выбрать одну из них.

Тора неожиданно остановилась, и в глазах ее, устремленных на огромный купол, мелькнуло что-то тревожащее и печальное.

— Я не хочу идти туда, — сказала она тихо, но твердо.

— Не бойся, — откликнулся Рэй, вновь беря ее за руку, которую выпустил минуту назад. — Если он появится, я смогу защитить тебя.

Девушка покачала головой, не отрывая взгляда от здания.

— Прежде чем мы войдем туда, ты убьешь меня, ведь так? — Она посмотрела на заклинателя, который не нашелся, что ответить, и продолжила уверенно: — Те артисты, пленники кодзу… ты убил их, чтобы освободить. И так же должен поступить со мной?

— Да, — нехотя отозвался Рэй. — Настоящая Тора, артистка, выступающая в цирке, осталась в реальном мире. Ты — ее двойник… точно такая же, но немного другая.

Он подробно рассказал ей о том, как кодзу населяет свое пространство и что на самом деле представляют собой артисты, «выступающие» здесь. Тора внимательно слушала, и ее глаза стали совсем темными.

— Почему же ты молчал? Почему не сказал об этом сразу? Почему ты не убил меня, как только увидел? Зачем заставил идти с собой и… — Она запнулась, и Рэю показалось, что он видит в ее глазах отражение своих собственных чувств.

— Я не хочу тебя терять.

— А я не хочу тебя забыть.

Она первая шагнула к нему, обхватила руками за шею и прислонилась лбом к его щеке. Рэй крепко обнял ее в ответ. Облако красных волос, колыхнувшись у его лица, заслонило собой здание цирка и весь мир кодзу. Они пахли сухой травой, душистым свежим сеном и совсем чуть-чуть — нагретой солнцем смолой. Сильное, горячее, гладкое тело под его рубашкой так крепко прильнуло к нему, что Рэю казалось, будто он слышит стук ее сердца.

Он вдруг понял, что девушка, которую он обнимает, принадлежит только ему — ни кодзу, ни толпе зрителей, никому другому, в отличие от той, реальной.

— Сделай это сейчас, ладно? — тихо попросила она.

— Я не могу, — ответил он, погружая лицо глубже в теплую, душистую темноту ее волос.

— Можешь, — уверенно сказала Тора. — Ты сильный. Ты — заклинатель. Ты должен делать свою работу.

«Ты не моя работа, — хотел сказать Рэй. — Ты удивительная, уникальная. Ты гораздо больше». Но промолчал, потому что эти слова все равно не имели никакого смысла.

Рэй медленно завел руку за спину, вынул из-за пояса наконечник копья, а девушка вдруг вздрогнула, словно уже почувствовала прикосновение стали к своему телу.

— Я не хочу тебя забывать! Я не хочу тебя забывать! — повторяла она, прижимаясь к нему все крепче. — Я буду тебя помнить. Но если вдруг там, в реальности, действительно не вспомню всего, пожалуйста, напомни мне.

— Конечно. Напомню.

Обнимая ее одной рукой, Рэй медленно, пересиливая себя, поднял другую, с зажатым в пальцах наконечником копья, и вонзил его в девушку. Она вскинула голову, потянулась к нему, успела коснуться губами его губ. И растаяла.

Пережидая внезапную тягостную тоску, заклинатель на миг закрыл глаза, а когда открыл их вновь, увидел черного кодзу, стоящего неподалеку.

— Браво, — произнес дух, и паучье обличье стало сползать с него клочьями.

Существо, скрывавшееся под личиной, начало распрямляться, словно до этого было сложено в старой шкуре несколько раз. Вытягивало длинные, многосуставчатые руки и ноги, тянуло спину, поворачивало голову на гибкой шее. Рэй смотрел на него, не испытывая ни гнева, ни страха.

Кодзу был похож на очень худого, очень высокого костлявого человека. Но оставалось в нем и нечто паучье. Хищное, отвратительное, очень опасное.

— Вы двое подарили мне столько сил, — сказал он сиплым, тягучим голосом, таким же отталкивающим, как и его обличье. — Дали почувствовать столько эмоций, сколько я не собирал со всего своего цирка.

— Как ты смог заполучить Тору? — спросил Рэй, по-прежнему ощущая в себе лишь пустоту. — Почему именно она?

— Возле таких людей, как эта девочка, всегда очень много эмоций — ревности, страсти, вожделения, зависти. — Он оскалился, что, по всей видимости, должно было означать довольную улыбку. — Я хорошо чувствую таких. И собираю. Спасаю.

— Спасаешь?! От чего же?

— От людей, — скривился кодзу, начиная медленно перемещаться вокруг Рэя, но заклинатель внимательно следил за ним, не отводя взгляда. — Они глупы, завистливы и жестоки. А здесь ее талант и красота могли бы раскрыться в полной мере. Так же как и твои.

Дух сделал едва заметный шаг к человеку, глядя на него тусклыми глазами, почти утонувшими под надбровными дугами.

— Ты можешь остаться здесь. Вдали от постоянного предательства и обмана. Ты ведь уже почувствовал обаяние моего мира? Ощутил его наслаждение? Но это еще не все. Я могу вернуть Тору, и вместе вы составите прекрасную пару.

Рэй молчал, начиная мысленно составлять сложную формулу, которая уничтожила бы духа.

— Ты. Она. И никаких препятствий между вами, — продолжал вкрадчиво говорить кодзу. — Вам ничто не будет мешать. Ни зависть и злоба людей, ни трудности вашего глупого мира. Ни особенности работы. Ты же хочешь остаться. Я вижу.

На какую-то долю секунду заклинатель позволил себе представить Тору и себя — вместе. Но только на краткое мгновение.

Дух понял это промедление по-своему, сделал еще один шаг навстречу человеку, и Рэй ударил кодзу формулой и копьем, желая вместе с ним убить и бессмысленную надежду. Существо взвыло, на его тощей груди появилась глубокая черная дыра, напоминающая провал в куполе цирка. Но этого было мало, чтобы сразить его. Кодзу с яростью бросился на врага, длинная конечность с шипами на предплечье мелькнула у самого горла заклинателя, но тот успел отпрыгнуть, полоснув острием наконечника по костлявой руке.

Кодзу зашипел и принялся красться вокруг человека, явно стараясь вывести того из равновесия обманными выпадами. Но Рэй больше не чувствовал ни гнева, ни раздражения, ни желания мстить.

Заклинатель медленно поворачивался следом за тварью, отбивал стремительные атаки и мысленно произносил длинную формулу. Теперь он понимал, что она должна была стать достаточно большой, такой, чтобы поглотить не только духа, но и разрушить пространство вокруг. Лишить его подпитки от эмоций людей, навсегда оставшихся здесь.

Обычно все заклинания магов были невидимы, но как только Рэй произнес последнее слово, ему показалось, будто из копья вырвался целый сноп белых молний. Они окутали кодзу и поползли в разные стороны, по камням, деревьям и песку, стали взбираться на здание цирка.

Существо бросилось на мага, пытаясь вырваться, но не дотянулось, а потом вдруг застыло. Серая кожа лопнула, осыпалась на землю сухими ошметками. Из-под них выбрался стремительно уменьшающийся дух, вернувший себе паучье обличье. Уже сообразив, что происходит, Рэй устремился к нему, но не успел — тварь шмыгнула в сторону, растворяясь в темноте. А мир вокруг начал скручиваться, словно воронка гигантского водоворота, устремляясь в трещину на крыше цирка. Все вокруг выцветало, линяло, теряло краски. Искать в этом хаосе сбежавшего кодзу было невозможно. Клочья облаков рассыпались по небу, на Рэя уставился желтый глаз луны. Где-то послышался грохот обвала, затем рухнуло сразу несколько деревьев. В воздух взметнулся вихрь, в котором смешались тени, обломки, листья и камни. Пространство, созданное кодзу, умирало.

А потом заклинатель почувствовал, как его самого подхватывает смерч и тянет прочь. Все дальше и дальше от цирка, придуманного духом…

Он лежал на полу, слыша взволнованные голоса. Лица касался мягкий свет, голые плечи и спина чувствовали шероховатую теплую циновку, голова немного кружилась, но раны уже перестали болеть. Рэй поднял голову, увидел Сагюнаро, потирающего запястье, слегка помятого Гризли, а совсем рядом — рассыпающиеся очертания темного, изломанного тела — того, что осталось от улизнувшего кодзу. Несколько полудохлых таккаров бились на полу в лужах белой слизи. А в центре защитного круга стояла Тора с растрепанными красными волосами. Настоящая Тора.

Друзья поспешили к Рэю, задавая какие-то вопросы, стали помогать подняться, недоумевали, почему он весь в крови, а заклинатель пристально смотрел на девушку, пытаясь разглядеть в ее глазах все то, что заметил во взгляде ее двойника. Но видел только искреннюю вежливую благодарность, а еще легкое беспокойство за мага, рисковавшего, чтобы спасти ее.

Тора не знала ничего о том, что произошло с ее фантомом. И не должна была знать, однако он все же сказал:

— Штрабат, номер на уход. Помнишь?

Она с вежливым недоумением подняла брови, видимо подумав, что заклинатель не совсем в себе. Тогда Рэй, поднявшись и отпихнув в сторону сухую шкуру с лапы кодзу, вытянувшейся почти до середины комнаты, произнес уже совсем другим тоном:

— Все. Больше ты не упадешь с трапеции.

Она кивнула, чуть улыбнулась, переводя взгляд на Сагюнаро.

А потом в палатку одновременно вошли сразу несколько артистов. Послышались возгласы удивления и ужаса при виде останков обличья кодзу. Неизменные вопросы и поздравления. Хозяин цирка жал руку Гризли и что-то говорил Рэю. А тот продолжал смотреть на Тору. Она была такой же красивой, яркой, очаровательной, но чужой, далекой, совсем не той, которую он обнимал совсем недавно.

«Мне нужен призрак», — подумал он с усмешкой и тут же поймал настороженный, обеспокоенный взгляд Сагюнаро. Покачал головой, показывая, что с ним все нормально, и, воспользовавшись тем, что в суматохе на него никто больше не обратил внимания, вышел из палатки.

Площадь была залита жарким солнцем. Рэй с Гризли сидели в тени, на верхней перекладине загона для быков и наблюдали за Сагюнаро с Торой, проникновенно о чем-то беседующих у ее палатки. Вернувшийся из мира духа маг чувствовал себя очень странно. Вокруг ходили и разговаривали реальные люди, никто из них не умирал, падая на пики, не лилась кровь, мир оставался вещественным, живым, нормальным. И к этому надо было привыкнуть.

— Что ты увидел там? — снова спросил увалень.

— Где? — лениво осведомился Рэй, расправляя рукав новой курты, купленной только что в лавке недалеко от Торговой площади. Она была еще жесткой, а пряжки на рукавах застегивались с трудом.

— В кладовке кодзу, — терпеливо уточнил тот, делая вид, будто не замечает нежелания собеседника продолжать обсуждать это.

— Да ничего особенного, — небрежно ответил заклинатель и поспешил перевести разговор на другую тему: — Тебе хозяин нормально заплатил?

— Еще бы, — тут же поймался Гризли на несложную уловку, — даже очень хорошо. Я вот думаю, Собуро не будем отдавать половину денег. И четверти выручки с него хватит. Нас никто не предупреждал, что здесь происходит. Так что…

И он принялся рассуждать о своих финансовых расчетах, а Рэй совершенно машинально кивал, уже не слушая его. Он знал, что еще не скоро избавится от воспоминаний о том, что увидел в мире черного кодзу. Яркие, странно волнующие картины периодически всплывали в памяти, и ему приходилось приложить некоторое усилие, чтобы избавиться от них. А еще сложнее было забыть Тору.

Заклинатель кинул еще один быстрый взгляд в сторону друга и воздушной гимнастки.

Она что-то серьезно говорила Сагюнаро и вдруг улыбнулась, поцеловала его в щеку, оглянулась на магов, помахала им, а потом пошла к полосатому куполу цирка. Заклинатель увидел, как тот смотрит ей вслед, а затем разворачивается и направляется к спутникам.

— Ну? — тут же спросил Гризли, слезая с забора. — Что она тебе сказала?

— Поблагодарила за помощь и попросила передать вам наилучшие пожелания, — ответил Сагюнаро, и по его невозмутимому лицу было невозможно прочитать что-то иное.

— И все?

— А что тебе еще надо?

Разочарованный увалень засопел, понимая, что никаких подробностей вызнать не получится, и махнул рукой:

— Ладно, пошли. Нам надо еще с Собуро встретиться. Рассказать, как все прошло. И вообще, я думаю, мы с вами отлично справились с работой. Может, он нам еще какой-нибудь заказ даст.

Он потопал вперед, а Сагюнаро, взглянув на Рэя, произнес негромко:

— Я говорил с хозяином цирка. Рассказал, почему Тора попала к кодзу. Он обещал побеседовать с труппой и наладить товарищеские отношения. — Друг улыбнулся, видимо повторив слова господина Кейтара, и Рэй невольно подумал, что уже давно не видел его таким доброжелательно-веселым. — А она сама сказала, что напишет мне. Расскажет, как у нее дела. Я оставил ей удо — он принесет ее письмо.

Рэй молча кивнул.

— Слушай, с тобой все нормально? — спросил Сагюнаро, настороженно глядя на товарища. — После того как ты вернулся, ты сам не свой.

— Все хорошо, — ответил тот, по-прежнему не желая продолжать разговор. — Просто немного устал.

Но Сагюнаро не унимался, и в его глазах мелькнуло выражение серьезного беспокойства:

— Я примерно могу представить, что ты там увидел, но ты же сам знаешь, это все — просто иллюзии.

— Я знаю. Просто иллюзии.

— Он сбежал? — тихо, так чтобы не услышал беспечный Гризли, спросил Сагюнаро, которого никогда было нельзя обмануть.

— Да. Я уничтожил мир духа, но не его самого.

— Это черный кодзу. Его очень сложно убить, — сказал тот, явно не просто стараясь успокоить, а действительно зная, о чем говорит. — Хорошо, что ты сам сумел вернуться.

Рэй молча кивнул, оглянулся на здание цирка, в котором скрылась Тора, и следом за Гризли направился в сторону улицы Глициний.

Глава 6. УБЕЖИЩЕ У РАЗБИТОГО ОЧАГА.

Трехэтажный дом, стоящий в ряду точно таких же, выделялся только алым цветом оконных рам. Впрочем, краска на них давно облупилась и выгорела, так же как стены и наличники на остальных домах по соседству. И теперь заклинатели, идя по улице и напряженно осматриваясь по сторонам, могли только угадывать, как те выглядели когда-то.

На нескольких крошечных балкончиках виднелись рассохшиеся ящики, из которых торчали чахлые растения. Над покатыми крышами с тревожными криками носились ласточки.

Этот район давно было пора снести и построить на его месте новый — с высокими, чистыми, крепкими каменными зданиями и широкими улицами. Но город как-то умудрился обтечь целый квартал со всех сторон и, казалось, забыл о существовании ветхого угла.

На пыльной дороге играли чумазые дети. В тени древнего алатана, высунув от жары язык, лежала серая косматая собака. Она лениво посмотрела на людей одним глазом и снова уронила голову на лапы.

— Вроде здесь, — сказал Гризли, запрокинув голову, чтобы посмотреть на одно из окон верхнего этажа.

Рэй молча кивнул, изучая обветшавшие строения. За то время, которое прошло с момента их постройки, здесь должно было завестись немало всякой дряни, но заклинатель не чувствовал ничего опасного или подозрительного. Казалось, дома, стоящие на этой улице, тщательно вычищены от чердаков до подвалов. В них не оказалось ни злобных духов, ни доброжелательно настроенных к людям. Ничего. Противоестественная, мертвая пустота.

— Забавно, — пробормотал заклинатель, тряхнул головой, пытаясь прогнать очень неприятное ощущение, и следом за Гризли направился к крыльцу.

На скрипучей узкой лестнице было полутемно. Из-за тонких дверей слышались приглушенные голоса, отзвуки каких-то споров, детский смех. Привычные, мирные звуки.

Нужная им комната находилась под самой крышей. Гризли постучал в тонкую, рассохшуюся дверь, и спустя несколько долгих секунд ожидания раздались медленные шаркающие шаги. Замок звонко щелкнул, открываясь. На пороге стояла дряхлая старуха в необъятном, темно-красном когда-то балахоне, теперь напоминающем цветом облезшую краску на окнах. Она неприветливо глянула на гостей блеклыми, выцветшими глазами.

— Здравствуйте, уважаемая, — начал вежливо Гризли, — мы пришли…

Хозяйка не дала ему договорить, сердито махнула рукой, приглашая входить, и, больше не обращая внимания на посетителей, пошаркала обратно.

Увалень вопросительно взглянул на Рэя, тот молча пожал плечами. Они вошли, закрыв за собой дверь.

Внутри было так же полутемно, как и на лестнице. Окна, занавешенные пестрыми пыльными тряпками, едва пропускали свет.

Заклинатели оказались в пятиугольной комнате с низким потолком. На полу здесь лежали потертые циновки с торчащими во все стороны, словно иглы дикобраза, соломинками. В углу было свалено несколько матрасов для сна, с них свисало какое-то тряпье. В простенке между окнами виднелась фигурка духа — защитника домашнего очага, но огонек возле него не горел — в широкой чаше не было даже углей, только толстый слой пыли. Видно, ее не зажигали очень давно.

А посреди комнаты стоял низкий чайный столик с инкрустацией из перламутра, казавшийся совершенно лишним в этом помещении.

Здесь пахло старостью, пылью и запустением.

— Мы пришли к Собуро, — сказал Рэй, глядя в спину старухи, перебирающей тряпье на матрасах.

— Он сказал, что сегодня придет сюда, — подхватил Гризли, — и просил дождаться…

Она, не оборачиваясь, небрежно махнула рукой, указывая на пол. Видимо, это означало предложение располагаться поудобнее и подождать.

— Ладно, — отозвался Гризли, — мы не торопимся.

Рэй опустился на циновку, поглядывая по сторонам. Перламутровый столик все время притягивал его взгляд. Он был похож на аристократа, случайно оказавшегося в грязной ночлежке среди нищего сброда. «На Сагюнаро, например», — подумал заклинатель.

— Что это у вас огонек не горит? — строго спросил Гризли, встав напротив домашнего алтаря и разглядывая пустую чашу.

— А не для кого зажигать, — буркнула старуха глухим голосом.

— Как не для кого? А дух-хранитель ваш как сюда дорогу найдет, если понадобится его помощь?

Женщина повернулась, мрачно посмотрела на него, сказала нехотя:

— Не нужны тут никакие духи, — а потом снова отвернулась, бормоча что-то неразборчивое и укоризненно качая головой.

Гризли с недоумением взглянул на Рэя. Тот снова пожал плечами, не собираясь беспокоиться из-за странностей хозяйки.

Увалень неодобрительно скривился, еще раз заглянул в пыльную чашу на алтаре и тоже уселся на циновку. Ожидание потянулось в молчании. Старуха по-прежнему перебирала свои вещи, не обращая внимания на гостей. За окнами кричали ласточки. Дом поскрипывал ступенями и дверьми, негромко переговаривался человеческими голосами.

Рэй еще раз прислушался к нему и к себе, но снова ощутил лишь противоестественную пустоту.

На лестнице раздались быстрые шаги, щелкнул замок, и в комнату наконец вошел Собуро. Сегодня он был одет не в белую мантию ордена, а в обычную, ничем не примечательную одежду — штаны, мягкие сапоги и темную верхнюю рубашку. Его румянец на скулах заметно потускнел, а лицо выглядело слегка осунувшимся, словно ему приходилось мало спать в последнее время. От заклинателя из башни остался лишь пристальный, тяжелый взгляд. Он мельком посмотрел на старуху, даже не повернувшуюся при его появлении. А у гостей спросил вместо приветствия:

— Где ваш третий?

— У него дела, — ответил Рэй, не собираясь вдаваться в подробности.

— Вот как? — Маг недовольно сдвинул брови. — А у меня для него послание. — Он вытащил из кармана узкий конверт, на котором сплелись в тонком изысканном рисунке два дракона — белый и красный. — Его принесли в орден вскоре после того, как вы ушли. Мастер Син велел отправить посыльного обратно, но я решил забрать письмо.

— Я передам. — Рэй потянулся вперед, беря конверт. — Спасибо.

Собуро небрежно мотнул головой и требовательно уставился на Гризли.

— Ну, как ваши успехи?

— Отлично, — небрежно отозвался тот, — прибили парочку таккаров и изгнали черного кодзу.

Черные брови заклинателя выразительно поползли вверх.

— Там был черный кодзу? И вы с ним справились? Втроем?

Гризли слегка замялся, и Рэй ответил за него:

— Втроем.

Взгляд, которым наградил его Собуро, напомнил о мастере Сине, который смотрел на молодого заклинателя с таким же выражением загадочной задумчивости.

— Молодцы. Надеюсь, вам нормально заплатили?

— Да. — Гризли полез в карман, вытащил носовой платок, куда была завязана горсть монет, и бросил его Собуро. — Твоя доля.

Тот молча поймал узелок, без особого интереса взвесил на руке и сунул в карман. Старуха же, услышав звон серебра, живо обернулась к молодым людям, и ее глаза блеснули из-под седых прядок, упавших на лицо, но тут же она снова сделала вид, что увлечена своими делами.

— Я хотел спросить, — произнес Рэй, вспомнив о своем недавнем открытии. — Ни в этих домах, ни поблизости нет ни одного духа. Почему?

— Почувствовал? — Собуро усмехнулся и сел напротив гостей. — Их нет из-за этого. — Он небрежно щелкнул по столику, и тот отозвался глухим деревянным звуком.

— Их не пригласили на чаепитие и они обиделись? — улыбнулся Рэй.

— Что-то вроде того. — Маг наклонил голову, внимательно рассматривая перламутровый узор на столешнице, словно увидел его впервые, и начал рассказывать:

— Много лет назад, вас тогда еще на свете не было, — снисходительно заметил он, хотя сам был ненамного старше гостей, — кое-кто посчитал, что с духами можно справляться и без помощи заклинателей. Это проще и спокойнее. Тогда потратили кучу времени и денег, но создали предметы, которые отпугивали всех потусторонних сущностей. Злых, добрых, нейтральных. Всех. Этот стол — один из них. Правда, матушка? — с легкой насмешкой осведомился он у старухи.

Та сердито покачала головой и фыркнула. А Гризли нетерпеливо заерзал, видимо вспомнив о тех загадочных машинах, про которые в день перед последним испытанием рассказывал Казуми.

— Никакого праздника духов, никаких неприятностей и болезней, — продолжил Собуро, поглаживая кусочки перламутра, вставленные в дерево.

— И никакой жизни, — хмуро добавил Рэй.

Заклинатель в ответ наклонил голову:

— Сначала все были очень довольны. Однако очень скоро поняли, что остались в пустоте. Помех не было, но не было и помощи. Дома, в которых стояли подобные артефакты, как будто вымерли. Наш мир построен на тесном сотрудничестве с духами, они везде и во всем. А лишенный этого — он превращается в безжизненное пространство, как эта комната, как весь дом.

— И кто это сделал?

— Несколько магов, по личной просьбе императора. Давно. Еще когда орден был вынужден подчиняться правительству.

— Неужели были такие времена? — спросил Гризли, который был не силен в истории.

— Да. Были, — коротко ответил Собуро, но не стал углубляться в прошлое.

— Стол можно вынести, — сказал увалень, впечатленный рассказом.

— Он построен вместе со зданием, — не слишком понятно ответил Собуро и отодвинулся от загадочного предмета, словно намекая, что разговор о нем закончен. — Вы отлично справились в цирке. У меня есть еще пара вызовов, могу поделиться.

— Нет, спасибо, — сказал Рэй, опередив Гризли, готового согласиться. — Но мы не сможем выполнить твой заказ. Мы уезжаем.

Заклинатель рассмеялся:

— И я даже знаю куда. В Агосиму, на поиски своего учителя. Все еще надеетесь попасть в орден?

Рэю не понравилась насмешка, звучащая в его голосе.

— Да. Мы бы хотели получить печати заклинателей, — сказал он сдержанно. — А что в этом смешного?

— Ничего. — Собуро перестал ухмыляться, но в его светлых глазах все еще поблескивали веселые огоньки. — Я бы попытался отговорить тебя от этой поездки, но уже знаю, что ты упорный. Хотя вообще-то вам не обязательно быть в общине для того, чтобы работать.

— Ну да, мы видели, — угрюмо отозвался Гризли, — за гроши. Или выдавая себя за кого-то другого.

— Я бы не преподносил подобный вывод как непреложную истину, — нарочито небрежно возразил тот. — Могут найтись люди, которые готовы очень хорошо платить за услуги заклинателей, даже не состоящих в ордене.

— Это кто же? — спросил Рэй.

— Те, кому важны не печать и белое облачение, — беспечно откликнулся Собуро, — а ваши способности.

— А можно поподробнее? — заинтересовался Гризли.

— Зачем? Вы же уезжаете и не можете задерживаться. — Заклинатель поднялся, глядя на гостей сверху вниз. — Но если у вас и там ничего не получится — возвращайтесь, придумаем что-нибудь.

Он вытащил из кармана узелок с деньгами и бросил его на стол:

— Заберите. До Агосимы путь не близкий. Пригодится.

На улице стало чуть прохладнее, откуда-то прилетел легкий ветерок. Собака по-прежнему лежала под деревом, но уже не изнемогала от жары, а наблюдала за носящимися неподалеку детьми. Увидев людей, дружелюбно махнула хвостом, хотела встать, чтобы подойти, но передумала и снова отвернулась.

Вечернее солнце прочертило по дороге длинные полосы. Здания, стоящие на правой стороне улицы, осветились красноватым угасающим светом, на левой — погрузились в тень.

— Интересно, что это за работа такая? — спросил Гризли, как только они отошли подальше от дома с красными наличниками. — И кто мог бы заинтересоваться нашими способностями?

— Не знаю, — нехотя отозвался Рэй, уже зная, к чему ведет этот разговор.

— Можно было бы расспросить его подробнее, — продолжил размышлять увалень, — и, если дело выгодное, остаться ненадолго. Собуро прав, дорога предстоит долгая, хорошо бы заработать нормально.

— Слушай, — перебил его Рэй, останавливаясь, — я ведь не тащу тебя с собой. Ни тебя, ни Сагюнаро. Можешь остаться, если хочешь. Только я не доверяю этому Собуро. Не знаю почему, но… интуиция подсказывает держаться от него подальше.

— Ну если интуиция, — хмыкнул Гризли и тут же помрачнел. — Вообще-то он нам здорово помог, когда дал заказ из цирка.

— А в цирке был черный кодзу, — сухо произнес Рэй, глядя в конец улицы.

— Но он же не знал этого.

— Ты уверен? — Заклинатель снова зашагал вперед, чувствуя, что хочет как можно быстрее уйти из этого «пустого», хотя и безопасного от всех потусторонних сущностей места. А еще больше — никогда не говорить и не вспоминать про создателя иллюзий.

Улица сузилась, дома на ней стали ниже и выглядели еще более запущенными. Но здесь хотя бы перестало ощущаться отсутствие всего живого. В чахлой траве на обочине прошмыгнул кто-то из мелких духов, в темном окне мелькнула тень одинокого суми, безвредного, но страшноватого.

— А зачем Собуро так подставлять нас? Ему… — Гризли не договорил, конец его фразы заглушил громкий свист.

Рэй обернулся и увидел две фигуры, появившиеся из темного провала распахнутой двери. Три других возникли впереди, на пустой улице. И сразу стало понятно, что они вышли не просто прогуляться по вечернему городу.

— Что, ребятки, заблудились? — участливо, почти ласково спросил один из них — самый высокий, в темно-зеленой, дорогой, но потрепанной бархатной курте. — Проводить?

— Сами дойдем, — буркнул Гризли, бросив на Рэя предостерегающий взгляд.

— Очень жаль, — дружелюбно отозвался человек, широко улыбнулся, и только сейчас заклинатели смогли разглядеть его лицо — обычное, ничем не примечательное — увидишь в толпе и не запомнишь.

— Вытряхивайте карманы, — резко велел второй, такая же «смазанная» личность, с глазами, скошенными к носу, и тонким, недобрым ртом. — Давай, толстый, пошевеливайся.

Гризли, ненавидящий, когда его так называют, угрюмо глянул исподлобья.

— Освободи дорогу.

— Торопитесь? — Третий неуловимым движением выхватил из-за пояса нож. — Не бойтесь, мы не будем вас задерживать.

Рэй никогда не причинял вред людям. Нет, конечно, у него случались потасовки с другими учениками в храме, но все они понимали, что это не всерьез. Главным противником всегда оставались духи, для поединков с ними нужно было беречь силы. А людей необходимо защищать, но не сражаться с ними.

— Дайте нам пройти, — сказал он спокойно. — Мы не хотим вам навредить.

Двое, стоящие сзади, обменялись выразительными комментариями на тему о том, как обнаглела современная молодежь. Остальные отозвались дружным смехом, услышав это нелепое, на их взгляд, заявление.

А Рэй смотрел на них и не понимал, как те могут быть настолько бездумны — нападать на таких же, как они сами, когда вокруг столько опасности от потусторонних сущностей?

— Значит, не хотите по-хорошему… — с усмешкой сказал тип, поигрывающий ножом.

Дальше все произошло очень быстро. Двое бросились на Гризли, попытались схватить, но увалень с необычайным проворством отпрыгнул в сторону. На его лице застыло выражение того же удивления, которое испытывал Рэй.

— Слушайте, хватит! — крикнул он. — Вы что, сдурели?

Рэй краем глаза увидел устремившихся к нему, увернулся от чьего-то кулака, все еще недоумевая, что они все-таки решили напасть. Тут же почувствовал болезненный удар в спину, который должен был бросить его на землю, но устоял на ногах, стремительно развернулся и, действуя на уровне инстинкта, уклонился в сторону. Лезвие мелькнуло у его лица, едва не задев по лбу. Потом нечто острое резануло Рэя по руке, и тут у него как будто щелкнуло в голове. Вместо людей, которых он обязан был всегда защищать, он увидел стаю гаюров. Бездумно-опасных, агрессивных. Только умеющих говорить.

Он выхватил наконечник копья, отразил новый выпад и вонзил лезвие в тело нападавшего. Выдернул, повернулся к второму, с воплем злости бросившемуся на выручку товарищу, и произнес короткую формулу. Тот застыл в полушаге от заклинателя, а потом вдруг побелел, схватился за грудь и рухнул на землю.

Рядом Рэй почувствовал вспышку знакомой магии, услышал человеческий крик, потом еще один, сдавленный хрип. Гризли отбросил еще двоих, а третьего уложил ударом кулака. Очень быстро, спокойно и сосредоточенно.

Последний из нападавших пытался бежать, заклинатель замахнулся, целясь ему в согнутую спину. Но вдруг его руку с зажатым наконечником перехватили и крепко ежами.

— Не надо, — прозвучал чуть запыхавшийся голос. — Хватит.

Рэй обернулся и увидел Собуро. Тряхнул головой, осматриваясь. Один из напавших полулежал на земле, держась за окровавленный бок, двое других вяло шевелились в пыли — конечности почти не слушались их, четвертый вытянулся неподвижно. Оглушенный или мертвый. Гризли склонился над ним, затем выпрямился и удивленно взглянул на нового участника стремительно разворачивающихся событий.

— А ты как сюда попал?

— Интуиция, — недобро улыбнулся тот, пристально взглянув на Рэя, и велел необычайно серьезно: — Уходим отсюда.

— Погоди, — отозвался здоровяк, вновь переводя взгляд на человеческие тела, — мы же…

— Вы только что применили формулы для изгнания духов на людях, — сказал Собуро резко и потянул за собой Рэя, который все еще не мог отвести взгляда от окровавленного человека. — Пошли, быстро.

— Они первые напали, — возразил тот, — их было больше. Мы просто защищались.

— Думаешь, это будет кому-то интересно? — надменно спросил Собуро, выпуская запястье Рэя. — Забыли правила? Мы не имеем права использовать наш дар ни на ком, кроме духов!

— Мы защищались, — повторил Гризли, вытирая рукавом окровавленную щеку. — Как умели. Мы не знали, что наша сила так действует на людей.

— Воздействие от частичного или полного паралича до остановки сердца, — произнес Собуро, явно цитируя строчку из какой-то книги. — Но этим ребятам повезло, вы не действовали в полную силу. Скоро очухаются.

— Но того я ударил наконечником от яри. — Рэй все еще не мог заставить себя перестать смотреть на красное пятно, расплывающееся по груди человека. — Он может истечь кровью.

Собуро глянул в конец улицы, откуда послышался шум чьих-то шагов, сердито дернул плечом и скороговоркой пробормотал заклинание, призывающее духа-защитника для раненых людей. Направил невидимый сгусток теплой энергии на тело, лежащее на земле, и сказал:

— Дух мог почувствовать человеческую боль и прийти на помощь. Они иногда так делают, если находятся неподалеку. А тот, кто убежал, все равно ничего не понял. Наша магия слишком сложна для людей и, более того, невидима.

Он как будто успокаивал себя самого и остальных.

— А ты не слишком все усложняешь? — спросил Гризли, но получил в ответ суровый взгляд, приказывающий помолчать.

Они быстро шли по улице. Бухтя недовольно себе под нос, увалень шагал рядом с Собуро и периодически оглядывался. Но за ними никто не бежал, не кричал, требуя вернуться, не грохотала подкованными сапогами по камням городская стража, несущаяся за нарушителями порядка.

Рэй сорвал пук травы, растущей на обочине, и на ходу пытался стереть человеческую кровь с ладони и очистить лезвие. Чувствовал он себя при этом хуже некуда. Понимал, что не мог поступить по-другому, но все равно на душе было скверно.

— Мы все сделали правильно, — сказал Гризли Собуро, искоса наблюдающему за ними. — Я не собираюсь кланяться каждому вору или разбойнику только потому, что заклинатель.

— Наше дело управлять духами, а не убивать людей, — ответил тот холодно, напомнив Рэю учителя Хейона.

— Об этом хорошо помнить, сидя в общине магов, — буркнул здоровяк, снова оглядываясь. — А пока мы болтаемся по улицам, может случиться что угодно.

— Вот потому некоторые хотели бы избавиться от нас, — наставительно произнес Собуро. — Или контролировать более жестко орден. Наша сила действует не только на потусторонние сущности, но и на людей. Мы можем убивать. Понимаете?

— Да, — нехотя ответил Рэй, машинально отгоняя суми, который, чувствуя кровь, скользил следом за магами, скрываясь в глубокой тени домов. — Но я… никто из нас никогда бы не причинил вред человеку. Нам с первых дней обучения вбивали это в голову. Наша сила только для духов — мы защищаем людей. Если бы они не напали первыми… Мне пришлось заставить себя защищаться.

— Никто не знает, что творится в голове у заклинателя, — примирительно произнес Собуро. — Вернее, не все это знают. И не все доверяют нам. А кое-кто — откровенно боится.

— Но если мы такие опасные, — недовольно произнес Рэй, — почему тогда всех обладающих даром магов не принимают в орден? Зачем это испытание? Почему провалившие его, вроде нас, вышвыриваются на улицу, где они вынуждены защищаться?

— Раньше таких, как вы, неудачников убивали, чтобы ни у кого не было проблем, ни в ордене, ни в стране, — мило улыбаясь, ответил Собуро и несколько мгновений наслаждался видом изумленных лиц спутников. — Затем законы смягчились. Обществу показалось негуманным уничтожать ни в чем не повинных юношей и девушек. И закончивших обучение стали выпускать в город во время праздника духов — неудачники гибли, а настоящие маги — получали печати и мантии заклинателей.

— Так вот зачем было нужно это испытание, — пробормотал ошеломленный Рэй.

— А ты думал только для того, чтобы поиздеваться над тобой? — рассмеялся Собуро. — Нет, это уже устоявшаяся традиция.

— Но почему мы об этом не знали?

— Потому, что это хранится в тайне. Никто из воспитателей никогда не расскажет своим воспитанникам заранее о том, что их ждет в конце.

— Но многие вообще не пошли бы в заклинатели, если бы догадывались о том, что им предстоит.

— Они все равно погибли бы, — с уверенностью возразил Собуро. — Дар заклинателя требует развития, иначе он обернется против самого человека.

— А как же те, кто выживает во время испытания, как мы, например? Или Рекар, который ушел и не стал его проходить? — вмешался Гризли.

Собуро помолчал, любуясь закатным небом, виднеющимся в разрыве между домами, и произнес нехотя:

— Мне неприятно говорить вам это, ребята, но такие, как вы, чаще всего погибают в первый же год после окончания обучения. Без поддержки ордена выжить в этом мире очень сложно. Из-за всяких нелепых случайностей. Как сегодня, например. Вам повезло, вы столкнулись с обычной шпаной, а могли встретить кого-нибудь посерьезнее.

— Кого-нибудь из тех, кто считает правильным убивать магов, не состоящих в ордене? — скептически поинтересовался Рэй.

Собуро помолчал, а потом сказал о другом:

— К счастью, доказать, что заклинатель с помощью своей силы убил человека, практически невозможно… Всегда можно оправдаться тем, что изгонял из него злого духа. А еще, как я говорил, можно найти богатого покровителя, который нуждается в услугах заклинателя. — Он многозначительно взглянул на Рэя. — И вы понимаете, эти услуги могут быть не вполне законны.

Гризли засопел, но ничего не сказал.

— Ясно, — ответил Рэй невозмутимо. — Спасибо за разъяснения.

— Не за что, — кивнул, принимая благодарность, тот. — Однако, думаю, ты был прав. Вам действительно лучше уехать.

На улице стали появляться прохожие, идущие по своим делам, и спутники замолчали. Узкий тротуар вывел их к небольшой площади, которую Рэй раньше не видел. В ее центре тихо плескался фонтан, и загорающиеся огоньки в домах отражались в глубокой каменной чаше.

— Здесь я с вами прощаюсь, — улыбнулся Собуро. — Мне туда, — он показал на один из проулков, выходящих на площадь. — А вам — туда, — махнул рукой в противоположную сторону. — Удачи.

— Тебе тоже, — откликнулся Рэй, глядя ему в спину.

Синие сумерки накрывали город. Из-за островерхих крыш медленно выползла луна, белая и неровная. И, посмотрев на нее, Рэй невольно вспомнил то, о чем дал себе слово забыть. Мир кодзу, арены пленников, освещенные белым светом… Тора. Ненастоящая и более реальная, чем любая другая девушка в мире.

На улицах загорелись огни.

Мимо пробежали несколько мальчишек с белыми шипящими язычками пламени на длинных палочках. Прошла компания молодых людей в ярких нарядах и с цветочными гирляндами на шеях. Они смеялись и болтали. Одна девушка бросила в заклинателей горсть душистых лепестков, осыпав их одежду.

— Похоже, сегодня какой-то праздник, — сказал Гризли, отвлекаясь от своих невеселых раздумий.

Рэй молча пожал плечами.

Сагюнаро, дожидаясь друзей, сидел на скамье у ворот, ведущих в сад канрина, где они жили последнюю неделю. Едва увидев их, тут же поднялся:

— Что произошло?

— Ничего. — Гризли потер рукавом уже затянувшийся порез на щеке. — Поцапались немного с местными жителями.

— Тебе письмо. — Чтобы предотвратить неизбежные вопросы, на которые он пока был не готов отвечать, Рэй полез в карман и вытащил порядком помятый конверт. — Собуро передал. Оно пришло в орден.

Радостное ожидание, внезапно вспыхнувшее в глазах Сагюнаро, погасло, когда он увидел драконов, танцующих на бумаге.

— Что, думал, это от Торы? — понимающе хмыкнул Гризли, наблюдавший за ним.

— Нет, — отстраненно ответил тот, взяв послание, — она знает, что меня не найти в башне. — Сломал красную печать и, повернувшись так, чтобы свет от фонаря упал на листок, стал читать.

— Тогда чего обрадовался вначале?

Но Сагюнаро уже не слушал, внимательно пробегая глазами строчки. Лицо его при этом оставалось невозмутимым, а взгляд то быстро скользил, то вдруг останавливался на каком-то слове. И Рэй видел, что ему очень неприятно содержание письма, так же как и его самого задело, когда Гризли упомянул о цирковой артистке. Хотя заклинатель прекрасно понимал — его совершенно не касаются отношения друга с настоящей Торой.

— Ну, что там? — с любопытством спросил увалень.

— Ничего интересного. — Сагюнаро небрежно сложил листок, убрал в конверт и сунул в карман.

— А от кого оно?

— Да так. Не имеет значения.

И стало ясно, что расспрашивать дальше бесполезно.

Послышался отдаленный гулкий звук — словно в ясном небе ударил гром, — и над городом расцвел огненный шар. Несколько мгновений он висел, искрясь над крышами, а потом стал опадать золотыми искрами. Еще один раскатистый отзвук, и в темноте вспыхнула новая сверкающая сфера. Ветер принес радостные крики, пение и музыку.

— Что за праздник сегодня? — снова с недоумением спросил Гризли, привставая на цыпочки и вытягивая шею, как будто действительно мог разглядеть, что происходит на главной площади.

— День начала лета, — ответил Сагюнаро, глядя на огненные цветы, тающие над головой.

— Уже начало лета? — изумился тот. — Правда?

Друг лишь покачал головой и взглянул на Рэя:

— Так что у вас произошло?..

— Для одного вечера — слишком много всего. — Заклинатель нахмурился, вновь вспоминая мертвенную пустоту в душе, которую ощутил рядом со странным домом. — И в основном новости опять неприятные…

Подробный рассказ Рэя сопровождал гром фейерверка и то усиливающиеся, то слабеющие крики толпы, пение, смех. Несколько раз мимо проходили нарядные горожане, с любопытством поглядывая на трех сосредоточенных молодых людей, что-то серьезно обсуждающих, как будто их не касалось общее веселье.

Сагюнаро внимательно слушал, и на лице его появлялось выражение мрачного удовлетворения.

— Отлично, — заявил он в конце. — Вы все сделали правильно. Я бы поступил точно так же.

— Да уж, — буркнул Гризли, — поэтому Собуро посоветовал сваливать из города, пока мы не убили еще кого-нибудь.

— Мы собирались уехать и без советов Собуро, — тут же ощетинился Сагюнаро, который, как заметил Рэй, недолюбливал заклинателя из башни, хотя никогда не встречался с ним.

— Но он сказал то, с чем я согласен: мы не должны убивать людей, — солидно произнес Гризли.

— Не все люди могут называться людьми, — резко возразил друг. — Поэтому и система обучения заклинателей у нас порочная.

Похоже, его серьезно задели слова Собуро о том, что происходит с магами, не прошедшими последнее испытание. Хотя он и старался не показывать этого.

Он отвернулся, собираясь уйти в дом, а Гризли помялся и спросил нерешительно:

— Слушайте, сегодня праздник, а мы завтра уезжаем, может, сходим повеселимся напоследок?

Сагюнаро покачал головой:

— Что-то не хочется мне веселиться.

— А ты, Рэй?

— Не знаю. — Тот на мгновение представил шумную толпу, в которой придется оказаться, и совсем не ощутил желания окунуться в нее. — Нет.

— А я пойду, — решительно сообщил Гризли, и по его упрямому виду стало понятно, что отговорить его от этой затеи не получится. — Когда еще мы попадем в большой город? Там, наверное, катание на лодках устроят, воздушные качели…

— Не хватило приключений на сегодня? — улыбнулся Рэй, глядя на воодушевленную физиономию друга.

— Я не собираюсь теперь всю жизнь прятаться неизвестно от кого. Да ничего не случится, — уверенно сказал он, — деньги я оставлю вам, возьму только пару монет, в драки ввязываться не стану. Погуляю часок и вернусь.

— Ну давай, — отозвался Рэй. — Расскажешь потом, как там.

— Ага. — Повеселевший Гризли передал Сагюнаро кошелек, махнул рукой на прощанье и направился вниз по улице, бодро насвистывая.

В канрине было тихо, словно праздник не касался его обитателей. И только в обеденном зале рядом с букетом белых хризантем горел маленький огонек.

Душноватая комната пахла затхлой сыростью, Сагюнаро открыл окно, а Рэй сел на свой матрас и закатал рукав рубашки, рассматривая недавний порез — он уже затянулся, осталась лишь длинная красная полоса.

— От кого письмо? — спросил заклинатель друга.

Тот помолчал и отозвался нехотя:

— От отца.

— И что он пишет?

— Просит вернуться домой, раз уж ничего не получилось с карьерой заклинателя. — В последние слова Сагюнаро вложил всю возможную иронию, на которую был способен.

— А ты хочешь вернуться?

— Как ты представляешь мое возвращение? Таким? — Он развел руки, словно предлагая Рэю оцепить его внешний вид, но тот прекрасно понимал, что речь идет только о внутренней сути друга.

— Я не совсем понимаю, почему он так недоволен тобой. Ты же не мог отказаться от своего дара.

— Он разочарован, — ответил Сагюнаро, помолчав. — Думал, я вырасту и стану работать на семью, преумножая ее власть и благосостояние. Стану политиком, таким же, как он. Со временем займу его место. А у меня оказался дар, и я ушел. Нет, он бы не был против, если бы я, став заклинателем, начал активно поддерживать его интересы. Представь, как выгодно нашему роду заполучить настоящего мага.

Сагюнаро смотрел мимо Рэя, как будто представляя перед собой отца, с которым продолжал спорить.

— Но я не хочу этого. Ты же помнишь историю. Чем закончилось сотрудничество магов с правителями? Нас заставили сражаться друг с другом. Орден Югоры против ордена Варры, община Андо против Хагуры и так далее, до бесконечности. Сколько земель и городов было уничтожено, сколько людей погибло.

Он замолчал с досадой, машинально потирая левую ладонь, и снова продолжил:

— Меня обязательно втянули бы в политическую игру. Стали заставлять, шантажировать, уговаривать использовать свой дар в пользу семьи, против ее так называемых противников. И вряд ли бы я смог не согласиться. Так что мне проще отказаться от родных, чем беспрекословно выполнять приказы отца.

Рэй вспомнил их разговор у реки по дороге в провинцию Хакати.

— Ты говорил, твой отец хотел бы, чтобы заклинателей не существовало…

— Думаю, он мечтает разрушить систему ордена для того, чтобы все маги вновь, как и прежде, были вынуждены искать покровителей. И мне, так же как и им, пришлось бы делать это. И я вернулся в семью. Так что больше всего сейчас я хочу попасть в Агосиму.

— Ну, думаю, это выполнимо, — сказал Рэй, укладываясь на свой матрас. — Надеюсь, ты не пожалеешь потом о своем решении.

— Ты говоришь прямо как исполнитель желаний, — улыбнулся друг, и его мрачное лицо немного повеселело.

— Кто?

— Так называют одного духа. Думал, ты знаешь.

— Никогда не слышал о таком.

— Он любит играть с людьми, — сказал Сагюнаро, глядя на отблески праздничных огней, попадающие в комнату. — Обещает выполнить любую мечту, но взамен требует доказательств того, что эта мечта действительно очень важна для просителя.

— И что это за доказательства? — Рэй приподнялся на локте, заинтересованный рассказом.

— Все зависит от того, о чем ты просишь. Платой может стать убийство или лишение себя какой-нибудь части тела. А бывает, и самоубийство.

— И есть такие дураки, которые соглашаются на это? — искренне изумился заклинатель.

— Ты не поверишь, как их много, — устало сказал Сагюнаро, задувая огонек пламени в светильнике.

Рэй моргнул несколько раз, настраиваясь на ночное зрение, и продолжил расспросы:

— Откуда ты об этом знаешь?

— Читал в одной книге.

— И он действительно может выполнить любое желание?

— Я не знаю, Рэй. Но, думаю, свои желания лучше выполнять самому.

Это заявление можно было оспорить, но Рэй не стал цепляться к мелочам. Больше его волновала информация, полученная от Собуро. Значит, раньше заклинателей-неудачников убивали? Вот уж ничего не скажешь, великолепная перспектива. Десятки мальчишек и девчонок радовались, узнав, что у них есть настоящий дар, что в будущем они станут уважаемыми магами. Но никто не говорил им — будете плохо учиться, и вас убьют. Это по меньшей мере несправедливо.

Рэй повернулся к Сагюнаро, чтобы поделиться с ним своими соображениями, но увидел, что друг уже уснул. И решил последовать его примеру, выбросив из головы неприятные мысли хотя бы до завтра…

Его разбудил тихий скрежещущий звук, шелест, шипение. Заклинатель приподнял голову, пытаясь понять, что происходит, и тут же сообразил — это не возня неведомого духа, пробравшегося в комнату. Сагюнаро мучил очередной кошмар. Он ворочался на постели, словно силясь сбросить с себя невидимую тяжесть, его рука, свесившись с матраса, скребла ногтями по циновке, а в хриплом бормотании слышались звуки какого-то незнакомого языка. Гризли в комнате не было, значит, еще не вернулся с праздника. За окнами продолжал грохотать салют, и разноцветные отсветы плясали по стенам. Одно из пятен — ярко-красное — упало на сведенные пальцы Сагюнаро, и Рэю показалось, будто они в крови.

Сев на футоне, он тихо пробормотал нужную формулу, провел ладонью по воздуху, и спустя несколько мгновений из стены бесшумно вышло небольшое существо, похожее на кота. Косматый, с распушенным хвостом и горящими в темноте глазами, он принюхался, дернул ухом и сосредоточенно устремился к постели Сагюнаро. Вспрыгнул на нее, потоптался немного, потом перешел на подушку и улегся вокруг головы спящего, словно теплая меховая шапка. А через мгновение послышалось громкое, рокочущее, размеренное мурчание. Уютный усыпляющий звук растекался по комнате, гладил, словно мягкой лапой, обволакивал и убаюкивал.

Бывший пленник шиисанов задышал ровнее, его напряженное лицо расслабилось. Он прижался лбом к теплому кошачьему боку и провалился в спокойный, глубокий сон. Добрый дух — куджун — умел прогонять любой кошмар, каким бы тягостным тот ни был.

Рэй улыбнулся, прислушиваясь к этому глубокому, бархатному рокоту, улегся удобнее и закрыл глаза.

Гризли явился только под утро, принеся с собой запах горячих вафель, яблок и благовоний. Споткнувшись пару раз, он добрался до своего матраса, удивленно присвистнул, заметив наконец куджуна.

— А ты откуда взялся? — сквозь сон услышал Рэй его веселый шепот.

Дух возмущенно зашипел, показывая недовольство, что его отвлекают от работы. Сагюнаро снова заворочался.

— Ладно-ладно, — пробормотал увалень. — Я тебя не трогаю. Эй, Рэй, ты спишь? — Сплю, — отозвался тот.

— Завтра, то есть уже сегодня — едет повозка до Оттавы. Я договорился, нас возьмут. Оттуда попадем в провинцию Югора, приедем прямо в Сайдо — это небольшой городок на границе. Ну и там придумаем, как дальше добраться до Агосимы.

— Отлично, — сказал заклинатель, по-прежнему не открывая глаз.

Гризли плюхнулся на свою постель, и скоро звуки его громкого сопения и возобновившегося мурчания куджуна наполнили комнату…

Утро следующего дня оказалось неожиданно хмурым. Небо заволокло. Периодически начинал накрапывать мелкий дождик. Прохладный, совсем не летний ветер гулял по улицам, задувал в окна, приоткрытые двери и за воротники прохожим. Казалось, духи воздуха рассердились на людей из-за огня и шума, который те устроили в небе ночью, и нагнали дождевых туч. В канавах валялись лепестки и цветы из гирлянд. Мусорщики лениво сгребали оставшиеся после праздника ленты, обрывки бумаги, объедки, куски хлопушек и помятые фонарики. Праздник закончился. Снова потянулись обычные будни.

Поездка в Оттаву не обещала быть долгой. Два вола тащили небольшую повозку, которая подпрыгивала на каждом камне, угрожающе скрипя, но двигалась вперед довольно резво.

Однако до первой большой остановки, к досаде заклинателей, она доползла лишь почти через неделю. Сначала сломалась передняя ось, и маги вместе с ругающимся возницей выволакивали неповоротливую колымагу из ямы, потом — два дня ждали, пока устранят поломку. Затем не успели отъехать, как дорогу перекрыли, пропуская какую-то важную процессию из Варры. Потом порвалась упряжь.

— И чем я прогневил духов? — стенал возница, распрягая быков. — Сколько еще бед должно на меня свалиться?

Заклинатели благоразумно помалкивали, прекрасно зная, что потусторонние существа тут ни при чем. Не все неприятности могут быть вызваны ими.

Наконец они снова отправились в путь, и все постепенно наладилось. Больше ничего не ломалось и не задерживало в дороге. Пассажиры сменяли друг друга. Женщина с ребенком, спешащая к мужу, старушка с корзинкой, из которой выглядывало сразу несколько кур, мужчина в потрепанной одежде и шляпе, низко надвинутой на глаза, два старика…

Они расплачивались за проезд с возницей, забирались в повозку, здоровались, с любопытством, настороженно или равнодушно осматривали заклинателей, доезжали до нужной остановки, выходили. А их место занимали новые.

Но всех спутников магов отличало одно — рано или поздно они начинали чувствовать себя в обществе заклинателей неуютно. Разговоры замолкали, в воздухе повисала напряженная тишина. Чаще всего люди сами не знали, что их настораживает. Но кое-кто особенно впечатлительный просил остановить повозку и выбирался раньше, чем ему было нужно.

— Похоже, вот почему придумали магические колесницы, — сказал Рэй, проводив взглядом женщину, поспешно выскочившую из повозки, держа в охапке расплакавшегося младенца после долгих пяти часов дороги.

— А я думал, для того чтобы до нужного места добираться быстрей, — отозвался Гризли, потирая поясницу. — Эх, были бы у нас деньги и время, лет пять к примеру, можно было бы новые вырастить.

— Но почему они от нас шарахаются? — спросил Сагюнаро, которого больше интересовала реакция людей, а не практическая сторона вопроса.

— Чувствуют, что мы другие, — охотно поделился своими наблюдениями Рэй. — С нами вообще обычным людям трудновато находиться рядом. К тому же если пространство такое маленькое, вроде этой телеги, да еще и заклинателей сразу трое.

Он улыбнулся, вспомнив, как на пару с Канринином они проводили небольшой эксперимент, подсев за игровой стол в одной из дешевых забегаловок. Скоро в маленькой комнате, где проходила игра в гинко, народу заметно поубавилось, а через несколько часов даже самые упорные начали проигрывать, ошибаясь в ходах, их внимание стало рассеиваться. И Канринин неплохо выиграл тогда. Но больше, помнится, заклинателей в этот дом не пускали.

— Наш дар подавляет людей, — сказал Рэй, отвлекаясь от воспоминаний. — Поэтому в большинстве случаев нас стараются избегать. Зовут, только если надо с духом справиться. Так что Гризли в любом случае долго бы не пришлось работать в том ресторане.

Сагюнаро ничего не ответил, но задумался…

Вокруг тянулись нарядные деревеньки, окруженные полями. Наливающиеся золотом колосья сого клонились к земле, а ветер колыхал это бесконечное желтое море.

Гризли растянулся на скамейке и спал, положив под голову свой вещевой мешок. Возница, пощелкивающий кнутом на козлах, пел одну из своих заунывных песен, слова к которым, похоже, сочинял на ходу. Рэй и Сагюнаро лениво играли в «Две провинции» на обрывке бумаги.

Рэй уже понял, что где-то допустил ошибку и теперь проигрывает, но возвращаться к самому началу логического построения и исправлять ее не хотелось.

Навес с одного бока телеги был поднят, особо длинные колосья просовывались внутрь, легко задевая путешественников, и поэтому, когда заклинатели услышали громкий шорох, — никто из них не удивился. Но затем раздался тихий мышиный писк, и в повозку на ходу легко запрыгнула женщина. Немолодая, но красивая, в просторном, светло-желтом, как будто вылинявшем платье, с длинными тяжелыми золотистыми косами, уложенными на затылке. В руке она держала корзину, накрытую белым полотенцем, словно обычная крестьянка, собравшаяся навестить родственников в соседней деревне.

— Доброго полдня, — произнесла она певучим голосом и обвела удивленных заклинателей лучистым взглядом синих глаз. — Довезете до следующего поля?

— Везем не мы, — осторожно ответил Рэй, — но твоей компании будем рады.

Моментально проснувшийся Гризли освободил скамью, перебравшись к друзьям. Женщина улыбнулась, села, расправив юбку на коленях, поставила рядом с собой корзину и стала весело рассматривать молодых людей.

— Хороший урожай? — вежливо поинтересовался Сагюнаро, прерывая затянувшуюся паузу.

— Неплохой, — ответила она с удовольствием, приподняла полотенце, и заклинатели увидели, что в ее корзине полным полно мышей. Серые зверушки сидели тихо и только таращили черные бусинки глаз.

Женщина снова накинула на них ткань и чинно сложила руки на коленях.

— Отличная работа, — уважительно произнес Гризли, и она ласково улыбнулась ему.

Чтобы удержать ее на своем поле, надо было очень постараться. Ярра — одна из духов — защитников полей и лесов, не терпела обмана, склок, ругани, лени в работе и небрежного отношения к земле. Но если она приходила, то заботилась о том, чтобы ни мыши, ни кроты, ни саранча не вредили посадкам. Обычно невидимая, она иногда являлась в образе девочки с венком из колосьев на голове, большой перепелки с желтыми крыльями или вот такой давно не юной, но красивой женщины.

— Вам нужна помощь? — осторожно спросил Рэй.

Та внимательно посмотрела на него и сказала серьезно:

— Надо бы свеклу у леса прополоть. Возьметесь?

У заклинателей слегка вытянулись лица от подобного предложения, они переглянулись с недоумением, а защитница полей весело рассмеялась:

— Пошутила я. У вас свои дела, у меня свои. Никакой помощи мне от вас не нужно, но спасибо, что спросил.

И тут же ее яркие глаза потемнели, сузились, превращаясь в щелки, из которых как будто выглянуло какое-то злое, опасное существо:

— А вот вам самим от помощи отказываться не надо.

Она резко поднялась и выпрыгнула из повозки, задев Рэя по лбу мягким рукавом, словно крылом, и обдав запахом свежего сена.

Несколько мгновений заклинатели сидели в немом удивлении. Шелестели колосья, стрекотали кузнечики, возница мурлыкал свою песню. Затем Гризли пошевелился и спросил в пустоту:

— Это что было: предупреждение или угроза?

Ему никто не ответил.

Духи всегда оставались существами непредсказуемыми, странными, а часто и капризными. Очень уж полагаться на их слова не стоило, но и отмахиваться совсем — было бы неразумно.

Сагюнаро скомкал лист с недоигранными «Провинциями» и сунул его в свой мешок, Гризли уставился в окно, а Рэй прислушался к себе и окружающему миру. Ничего необычного или опасного он не ощущал.

Следующий час они проехали в молчании. А потом впереди появилась развилка, телега свернула налево.

— Нам вроде не туда, — неожиданно сказал Гризли и, высунувшись из повозки, крикнул вознице: — Эй, разве Оттава по этой дороге?!

— Не по этой, — охотно согласился тот, поворачивая к заклинателям круглую, добродушную физиономию. — Мне надо еще несколько деревень объехать. Почту развезти. — Он похлопал по мешку, лежащему у ног. — Да я так всегда езжу.

— А много времени это займет? — спросил Рэй.

— За день управлюсь, — бодро заявил возница. — А потом сразу к Оттаве и поверну.

Заклинатели невесело посмотрели друг на друга, никому из них не хотелось трястись лишние сутки по всем окрестным селениям.

— Но мы же договаривались — ты довезешь нас прямо до места, — попытался ввязаться в спор Гризли. — Да мы еще столько времени потеряли в дороге.

— А знаете что? — Мужчина почесал кнутовищем спину, а потом остановил волов. — Если торопитесь и не боитесь пешком часа три пройти, то здесь дорожка есть. Вон, видите, в поле уходит. Пойдете по ней, потом через лесок, там еще одно поле, а за ним прямо на окраину Оттавы и выйдете.

Рэй вопросительно посмотрел на друзей:

— Ну что, пройдемся?

— Пошли, — решил Сагюнаро. — Мы и так сильно задержались. Такими темпами и за полгода в Агосиму не доберемся.

— Ладно, идем, — проворчал Гризли, который во всем ценил порядок, — вечно что-нибудь напутают. Говорил, поедет прямо до Оттавы. Ни про какие местные деревни речи не было.

Заклинатели выбрались из телеги, и она, поскрипывая, покатила дальше.

Неширокая дорожка, тянущаяся сквозь поле сого, заросла мелкой ярко-зеленой травой. Тяжелые колосья чуть покачивались на ветру, шелестели тонкие длинные листья. Ярра постаралась на славу, и ровные ряды побегов доставали почти до груди.

Припекало солнце, горячий воздух плыл над землей. Впереди виднелась полоска кудрявой солнечной рощицы.

Гризли сбросил куртку, стянул сапоги и, оставшись в одних штанах и рубахе, пошлепал босиком, блаженно жмурясь. Сагюнаро сосредоточенно думал о чем-то, почти не глядя по сторонам. Рэй глубоко вдыхал запах нагретой солнцем земли, с удивлением понимая, как отвык за годы обучения от сельской жизни. И размышлял о том, что вряд ли хочет вернуться к ней.

Пару раз заклинателю казалось, будто он видит ярру, идущую вдоль посевов, но та не обращала на них внимания, занятая своими делами.

— Интересно, от чего она хотела нас предостеречь? — задумчиво спросил Сагюнаро.

— Узнаем, когда столкнемся с угрозой нос к носу, — пошутил Рэй. — Хотя она вообще могла говорить о дальнем будущем.

— Может быть, — уклончиво отозвался друг и снова замолчал.

Сого стало пониже, среди колосьев появились синие цветы ветелицы, мелькнула спинка какого-то зверька, удирающего от людей. Похоже, ярра еще не добралась сюда.

Рядом с рощей стало прохладнее, словно горячий ветер, пролетев между деревьев, остыл в их тени.

Заклинатели пересекли небольшой лесок и вышли на следующее поле, за которым, по словам возницы, начиналась Оттава. Дорожка сузилась, превращаясь в тонкую, едва протоптанную тропинку. Здесь сого вымахало выше человеческого роста, и очень скоро путники не видели больше ничего, кроме рядов зеленых упругих стеблей, земли под ногами и полоски неба над головой.

Было очень тихо, только чуть слышно шелестели колосья и вздыхал ветер. Ничего опасного или угрожающего. Обычная дорога в поле. Но заклинатели, сами не зная почему, все ускоряли шаг, настороженно вглядываясь вперед.

Тропинка вела прямо, но в какой-то момент Рэю показалось, что он стоит на одном месте.

— Мы ходим кругами, — неожиданно сказал Сагюнаро, словно прочитав его мысли, и остановился.

— Это дорога через поле, — отозвался Гризли, явно пытаясь успокоить друзей, хотя виду него самого сделался обеспокоенным. — Никто не станет портить посевы, прокладывая здесь сотню троп. Мы никуда не сворачивали, все время шли прямо.

— И все равно мы не движемся вперед.

— Я чувствую то же самое. — Рэй подпрыгнул, чтобы разглядеть что-нибудь за рядами колосьев, но сого было слишком высоким.

— Ладно, знаю я такие фокусы. — Гризли захватил несколько стеблей, согнул и завязал их узлом. — Сидит посреди поля какой-нибудь пакостный шутник из мелких духов и всем, кто по полю идет, начинает голову морочить. Но с нами этот номер не выгорит.

Он отступил на шаг, окинул оценивающим взглядом свою работу и произнес что-то едва слышно.

— Если бы тебя увидели крестьяне, — улыбнулся Рэй, наблюдающий за ним, — решили бы, что ты собираешься навредить посевам.

Увалень понимающе хмыкнул. Узлы или заломы на посевах всегда считались происками злых ведьм. И обычно крестьяне не церемонились с тем, кого считали виновным в неурожае на своем огороде.

Сагюнаро молча покачал головой, словно сомневаясь в этой уловке Гризли, но ничего не сказал.

Заклинатели пошли дальше, больше не торопясь, внимательно глядя по сторонам, но, похоже, несложная магия подействовала, потому что ощущение топтания на месте прекратилось.

Постепенно сого стало ниже, впереди показалась еще одна полоска деревьев. Зеленый шелестящий остров, возвышающийся над золотистыми волнами колосьев.

— Возница говорил, надо перейти всего два поля, — сказал Гризли, приставляя руку козырьком колбу. — Но я что-то не вижу даже намека на город.

— Может быть, он ошибся, — предположил Рэй, тоже напряженно вглядываясь вперед.

— Или твоя формула не помогла и мы все-таки заблудились, — откликнулся Сагюнаро.

— Что-то я ни разу не слышал о том, чтобы кто-то заблудился на прямой дороге, никуда не сворачивая, — буркнул Гризли ему в спину.

Посевы здесь выглядели редкими и чахлыми, их забивали сорняки и буйно цветущий змееголов. Кое-где земля была изрыта кротовыми норами. Казалось, что ярра никогда не заходила на это поле или забросила его за какую-то провинность хозяина.

— Это болотная трава. — Увалень смотрел под ноги на ветвистые, щетинистые стебли с мелкими бледно-розовыми цветами.

— Вижу, — отозвался Рэй.

Еще через полчаса пути под ногами захлюпала вода, и Гризли пришлось натягивать сапоги.

Заклинатели шли в полном молчании, не слыша ничего, кроме чавканья мокрой земли под подошвами и собственного дыхания. Еще временами начинали тонко звенеть комары. На солнце набегали легкие облачка, и его лучи больше не казались такими палящими.

Деревья, растущие впереди, приближались. А Рэй вдруг почувствовал непонятную тревогу. Она становилась все сильнее, но он никак не мог понять, что его беспокоит. Поблизости не было никаких враждебных духов. Заболоченный кусок поля, небольшая рощица — обычный сельский пейзаж, в нем не могло быть ничего опасного, но он ощущал, как холодеет кожа на затылке и мысли, прежде связные, начинают как будто застывать.

Рэй мельком взглянул на друзей, пытаясь определить, чувствуют ли они то же самое, но те не выглядели встревоженными это немного успокоило его самого. Впрочем, ненадолго.

Тропинка скользнула в рощицу и запетляла между деревьев. Здесь оказалось прохладно, но сухо. Земля была усыпана слоем прошлогодних побуревших листьев, сквозь которые пробивались тонкие травинки. Пахло грибами. В другое время и в другом настроении Рэй, быть может, даже поискал их, но сейчас ему хотелось как можно быстрее выйти отсюда.

За деревьями показалось новое открытое пространство — широкий луг, покрытый кочками, поросшими высокой, жесткой травой. Они торчали среди черных, вывернутых комьев земли. Словно кто-то вспахал эту пустошь и засеял лохматыми, уродливыми головами.

Рэй почувствовал, что от этих нехороших мыслей по спине снова пробежал холод. Как говорил магистр Хейон, «в некоторые моменты свое воображение нужно сдерживать, иначе оно заставит тебя увидеть юрга там, где его нет. И конечно же тот немедленно появится».

Впереди виднелось несколько темных низких строений. Они стояли, сбившись в кучу, словно стадо овец, и таращились на путников пустыми глазницами маленьких окон.

— На город это не похоже, — сказал Рэй друзьям, — но, может, мы здесь хотя бы дорогу туда узнаем.

Однако задавать вопросы было некому. Подойдя ближе, заклинатели увидели, что деревня заброшена, и, похоже, уже давно. Заборы покосились, трава росла между ступеней каждого крыльца, серый лишайник заползал на темные от времени деревянные стены, из дверных проемов смотрела черная пустота. Пара домов вообще развалилась, на одном не оказалось крыши.

Вокруг была разлита напряженная угроза. Она остужала теплый воздух и глушила все звуки мертвой тишиной.

— Не нравятся мне это место, — тихо сказал Рэй, озвучив наконец свою тревогу.

— А кому оно, по-твоему, понравится? — так же негромко спросил Гризли, оглядываясь.

— Кому-нибудь может, — неопределенно отозвался Сагюнаро, но уточнять не стал.

Они медленно пошли по пустой улице. Увидели заросший пруд, осыпавшийся колодец…

— Интересно, почему люди ушли отсюда? — спросил заклинатель, не ожидая ответа, и тут же резко повернулся, почувствовав какое-то движение сбоку.

Но это лишь качнулся на ветру наполовину оторванный ставень в одном из окон.

— Такие деревни иногда встречаются, — тихо ответил Гризли. — Некоторые выгорают из-за пожаров. Какие-то бросают из-за эпидемий. Неурожаи. Да мало ли что еще.

— Или особо сильные проклятия, — добавил Сагюнаро.

Тени от домов черными неровными квадратами лежали на земле, и наступать на них совершенно не хотелось. Заклинатель посмотрел наверх и только сейчас заметил, что солнечные лучи падают под другим углом — солнце перевалило на другую половину неба. Приближался вечер.

— А вроде недавно был полдень, — сказал Гризли, заметив его взгляд. — Сколько же мы тут бродим?

Рэй хотел ответить, что не меньше четырех часов, но промолчал, неожиданно услышав звук, долетевший с окраины деревни. Долгий скрип. Как будто от несмазанной калитки или вращающегося барабана колодца.

— Может, здесь и есть люди, — произнес Сагюнаро, и заклинатели поспешили вперед.

Дома закончились быстро. Еще несколько вросших в землю, покосившихся стен с провалившимися крышами, а за ними — пустырь, заросший высокой травой. Посреди него в землю были вкопаны два столба, с перекладины, прибитой на них сверху, спускались веревки, между ними привязана дощечка. Качели.

На ней, спиной к заклинателям, сидел ребенок, мальчик лет семи в серой рубашке и таких же штанах. И раскачивался, медленно, размеренно, не останавливаясь. Вперед-назад, вперед-назад. Каждый взмах сопровождался громким, натужным скрипом.

Рэй медленно пошел вперед. Высокая трава захлестывала колени, оплеталась вокруг ног, словно пыталась удержать на месте.

— Эй, — негромко позвал Гризли.

Качели замерли. Как маятник в часах, оставшихся в пустом, заброшенном доме. Скрип смолк.

Заклинатели приблизились. Теперь можно было рассмотреть давно не стриженный затылок мальчика, прореху на рукаве рубашки.

— Привет, — сказал Гризли весело и дружелюбно. — Ты здесь один?

И только тогда тот начал оборачиваться, так же медленно, как и качался. В какой-то миг Рэю показалось, что сейчас он увидит на месте лица ребенка что-то страшное или отвратительное. Провешенный нос, пустые глазницы или вообще белое пятно. Но он увидел обычную мальчишескую физиономию. И не успел обругать себя за излишнюю впечатлительность, как тот произнес:

— Вы заблудились.

Этот голос не мог принадлежать мальчику, он вообще не мог принадлежать человеку. Низкий, угрожающий… замогильный.

— Здравствуй, ярудо, — спокойно произнес Сагюнаро.

И тут же губы ребенка расползлись в злобной усмешке, обнажи в острые зубы, глаза как будто ушли глубоко под надбровные дуги, засветились оттуда колючими огоньками.

Аура пустой, мертвой деревни, которую все это время чувствовал Рэй, сгустилась и окутала маленькую фигуру на качелях.

— Узнал, — сказал ярудо недовольно и хрипло. — Такую игру испортил!

Этих существ называли духами разбитого очага. И самый опытный заклинатель часто не мог отличить их от людей. Ярудо встречались в разрушенных городах, заброшенных деревнях, на развалинах домов. Они выглядели как дети или старики. Одинокие, пугающие, жутковатые создания.

Они любили наводить ужас на случайных путников, умели ловко морочить голову, заставляя идти не туда и проходить мимо нужного пути, хотя он находился совсем рядом. «Плели» новые дороги, заводящие прямо к развалинам, где они сидели, поджидая новую жертву, чтобы насладиться ее страхом.

Говорили, что когда-то они были духами-хранителями домов. Но не погибали вместе с разрушенным зданием, а превращались вот в таких темных существ, привязанных к руинам.

— Ты знаешь, как добраться до города? — спросил Рэй, чувствуя, как досада на маленького изгнанника сменяется жалостью.

— Знаю, — буркнул тот недовольно. — Только не скажу.

— Тогда убери морок с дороги, и мы ее сами найдем.

— Не уберу. Не заставите, хоть развоплощайте. — Ярудо отвернулся и вновь начал раскачиваться.

— А что, это мысль. Про развоплощение, — откликнулся Гризли, возмущенный тем, что потерял целый день из-за коварного духа.

— Ладно, оставь его, — сказал Рэй. — Пусть сидит.

— Но ты представляешь, сколько людей он напугал и завел в эти дебри?

Заклинатель представлял. Усталые, заблудившиеся путники добирались наконец до деревни, понимали, что она заброшена, и натыкались на мальчишку, который говорил с ними голосом потустороннего существа. Как они все, должно быть, бежали отсюда.

— Его магия рассеется к утру. — Сагюнаро оглянулся на деревню, присматривая подходящий дом. — Переночуем здесь.

— В дома не заходите, — злобно прошипел ярудо, оглядываясь. — Они мои. Особенно ты, шиисан. — Последнее слово он произнес едва слышно, но Рэй видел, как друг дернулся и его глаза недобро сузились.

— Не обращай внимания, — быстро сказал Рэй, хотя в принципе этот дух не заслуживал защиты за свои обычные проделки. — Пойдемте, найдем место для ночлега. Да и поесть не мешает.

Гризли укоризненно покачал головой:

— Вечно ты жалеешь кого попало.

Но не стал спорить. Сагюнаро отвернулся от ярудо и первым пошел к деревне.

В дома они действительно не стали заходить. Но не из-за требования духа. Слишком мрачно, сыро и мертво было внутри.

Заклинатели нашли небольшую лужайку между двумя более-менее целыми зданиями и решили остановиться на ночлег здесь. Разложили на земле плащи, достали скудные запасы, которые взяли с собой в дорогу. Хозяйственный Гризли насобирал сухих веток и разжег костер. Где-то разыскал кастрюлю, целую, хотя и слегка помятую. Рэй принес в ней воды из колодца. Сагюнаро, отправившийся вместе с ним, обнаружил по дороге заросли мяты и шалфея. Сорвал несколько пучков для чая. Так что, когда солнце опустилось за горизонт, они сидели вокруг костра, вполне довольные жизнью.

— Можно было и не торопиться, — заявил Гризли, помешивая веточкой в кастрюле. — Ехали бы сейчас в той же самой телеге, никуда не спешили.

— Ничего не поделаешь, нас все время тянет к духам, — откликнулся Сагюнаро, удобнее устраиваясь на своем широком плаще — ангаваштраме. — Даже если мы не знаем об их существовании, все равно придем туда, где они есть.

— Значит, ярра предупреждала нас о ярудо. — Рэй растянулся на земле, глядя на первую звезду, появившуюся на небе. — Но я бы на месте защитницы посевов не стал так волноваться. Он не настолько опасен.

— Это смотря для кого. — Увалень постучал веточкой по краю кастрюли и отложил ее в сторону. — Я слышал, некоторые особо впечатлительные, увидев его, умирали от страха или бежали так, что ломали себе шею. И мы сами, если бы не узнали маленького поганца…

— Особенно мне нравится это «мы», — заметил Рэй с улыбкой.

— Ну ладно, если бы Сагюнаро не узнал, — покладисто согласился Гризли, обламывая несколько стеблей дудника, чтобы сделать из них соломинки для чая. — Как тебе это, кстати, удалось?

— Просто почувствовал, — нехотя ответил тот.

— А я ничего такого не понял. Он здорово создает этот фон пустоты и заброшенности. Мы попали в него уже на поле, но ничего не сообразили. И зачем ему тратить столько сил, чтобы захватить настолько большую территорию? Как думаешь, Рэй?

Заклинатель не ответил, неожиданно услышав тихие шаги, едва различимые за мягким шелестом травы. Приподнялся и увидел растрепанного мальчишку в серой рубашке, неуверенно приближающегося к ним. Тот подошел, не обращая внимания на недовольное, выразительное молчание людей. Присел возле Рэя.

— Огонь, тепло, — произнес ярудо невыразительным, тусклым голосом и, не отрываясь, уставился на языки пламени. — Так давно не видел.

Он выглядел таким маленьким, жалким, затравленным и одиноким, что заклинателю вновь стало не по себе. Это существо не было виновато в гибели своего дома, которая сделала его злобным и мстительным.

Рэй отломил кусок рисовой лепешки и протянул духу.

— Хочешь?

Сагюнаро вдруг издал какой-то злобно-шипящий звук. Гризли, замотав головой, приподнялся. Но ярудо уже посмотрел на скромное подношение с величайшим изумлением. И взял его. Заклинатель почувствовал быстрое прикосновение ледяных пальцев.

Дух держал небольшой кусок обеими руками, почтительно и бережно, а лицо у него стало совсем как у обычного мальчишки — удивленное и взволнованное. Потом он прижал лепешку к груди и застыл, глядя куда-то сквозь огонь отсутствующим взглядом.

— Нашел кого приваживать, — сердито сказал Гризли, плюхаясь на свое место.

— Это было неразумно, — сдержанно заметил Сагюнаро. — Теперь он может увязаться за тобой. А ярудо не тот дух, в компании которого легко и приятно.

— Кого ты пожалеешь в следующий раз? — добавил хмуро увалень. — Манмо? Или гаюра?

— Он не виноват в том, что с ним случилось, — твердо ответил Рэй, признавая, впрочем, некоторую правоту друзей. — Сами знаете, многие заклинатели запечатывают духов-хранителей прямо в стены здания. И те даже не могут выйти из дома, когда он разрушается или горит. — Он мотнул головой, не давая Гризли, собравшемуся что-то возразить, перебить себя, и продолжил: — И в том канрине с горячими источниками ничего бы не случилось, если бы акацию и крапиву не посадили вместе. А они не выносят друг друга, мечтают избавиться от соседа. И знаете, магам плевать, что чувствуют духи.

— Напиши жалобу в орден, — посоветовал, усмехаясь, увалень, — от имени потусторонних существ. О том, как с ними плохо обходятся. Ярудо пусть подпишет первым. — Он кивнул на медитирующего духа и рассмеялся. — Эх, Рэй, поздно ты сообразил, надо было с акации начинать, потом бы крапиву подключил, а там, глядишь, и черный кодзу подтянулся бы. Он тоже, наверное, считает, что маги его несправедливо обижают. Не дают творчески самовыражаться.

— Ну не настолько я наивный, — невозмутимо отозвался Рэй, хотя почувствовал неожиданный прилив раздражения. — А вот ты не возражал, когда я спас тебя от гаюров. Тоже, видимо, исключительно по собственной глупости.

Наверное, не стоило этого произносить вслух, но упоминание о кодзу и его мире снова резануло внезапными тяжелыми воспоминаниями.

Гризли уставился на него удивленно и немного обиженно, явно не ожидая такой реакции на свою шутку.

— Да я вовсе и не считаю, что ты…

Он не успел договорить, ярудо неожиданно поднялся и, продолжая прижимать хлеб к груди, ушел в темноту.

— Похоже, он не собирается увязаться за мной. — Рэй улегся на землю, завернулся в плащ и закрыл глаза. — Ладно, спокойной ночи. Завтра рано вставать.

Наверное, Гризли хотел продолжить разговор, начать спрашивать о чем-то или обвинять, потому что заклинатель услышал очень тихий голос Сагюнаро:

— Оставь его в покое. Я же предупреждал, чтобы ты не упоминал при нем о кодзу.

— Да почему? Что за ерунда? Если у кого-то не хватает выдержки, чтобы сражаться с духами, не нужно этим заниматься.

— Ты не знаешь, что он увидел в мире пожирателя мыслей, — негромко и терпеливо продолжал увещевать его друг. — С чем ему пришлось столкнуться.

— Еще неизвестно, кого мы все увидим в будущем и что нам придется перенести, — возразил жестко Гризли, не понижая голоса, явно для того, чтобы Рэй услышал и принял к сведению его слова. — Надо научиться забывать, отключаться от эмоций. Иначе не сможешь жить нормально, свихнешься.

Разумом Рэй понимал, что он прав. Необходимо уметь без жалости и раздумий уничтожать враждебных духов, забывать обо всех сложностях и боли. Но как тогда быть с Сагюнаро, который сам балансирует между тьмой и человеческой сущностью? Когда получится забыть Тору? И получится ли вообще?

Темнота вокруг наполнилась приглушенными ночными звуками. Потрескивал костер, шуршали в траве мелкие зверьки, в лесу пронзительно и печально закричала какая-то птица. Вздыхали рассыхающиеся дома, скрипели качели на окраине деревни.

Гризли и Сагюнаро замолчали, так и не убедив ни друг друга, ни Рэя, делавшего вид, что спит. А может, и правда уснувшего по-настоящему, потому что вдруг он увидел, как в круг света от костра вошла девушка, одетая в одну лишь мужскую рубашку, разорванную на плече. На ее длинных растрепанных волосах играли отблески красного огня. Красивое бледное лицо было печальным и задумчивым. Она легла на землю рядом с заклинателем, опустила голову на согнутый локоть, улыбнулась и прошептала:

— Хотела отправить тебе письмо. Но не знаю, где ты живешь.

— У меня нет дома, — ответил Рэй, протягивая руку, чтобы коснуться ее плеча.

Оно оказалось теплым, живым, настоящим. Это была не реальная Тора, а та, что погибла в мире кодзу. «Та, которую ты убил», — шепнула заклинателю внезапно проснувшаяся память.

— Значит, ты никогда не узнаешь, что я хотела тебе сказать, — чуть огорчилась она.

— Прочитай мне свое письмо, — попросил он, — теперь я могу его услышать.

— Возьми, посмотри сам, — прошептала девушка, и в ее руке оказался бело-красный, туго скрученный свиток.

Рэй потянулся за ним и вдруг понял, что это окровавленный кусок кожи. Заклинатель быстро взглянул в лицо Торы, увидел в нем лишь безмятежность и спросил:

— Где ты это взяла?

— У меня нет бумаги, — произнесла она очень грустно, придвинулась ближе, коснулась кончиками пальцев его лба.

Они были ледяными.

…Ощущение холода пришло из реальности. Внезапное, резкое, мгновенно вытряхнувшее из сна.

Заклинатель приподнялся, пытаясь понять, что его разбудило. Сагюнаро и Гризли мирно спали. Костер почти потух, только редкие язычки огня пробегали по красным углям. А совсем рядом сидел ярудо. Глаза на его бледном лице смотрели тревожно и слегка испуганно.

— Они скоро придут, — прошептал он.

— Кто? — хрипло спросил Рэй.

— Идем, я тебя спрячу. Они не найдут. — Дух тревожно оглянулся и снова уставился на человека.

— О ком ты говоришь?

— Гаруги, — произнес он едва слышно.

— Что?!

— Эту деревню прокляли, наслали на нее смерть, — торопливо забормотал ярудо, как будто оправдываясь. — И они пришли, убили всех.

Так вот почему это селение опустело. И вот о чем на самом деле предупреждала ярра. Гаруги, пожиратели плоти, кровожадные духи-мстители, не останавливаются, пока не уничтожат последнего из жителей. Любого, кто окажется в проклятой деревне. Даже если это будут случайные путники. Вот откуда здесь ощущение тревоги, близкой, но пока еще спящей беды и такая тишина.

— Сколько их?

— Очень много. Двадцать, тридцать десятков, не знаю.

Рэй вскочил и бросился расталкивать друзей.

— Просыпайтесь! Вставайте, живо!

Он сгреб свои вещи, опрокинул кастрюлю с водой на угли. Те зашипели, словно десяток рассерженных журов.

— Что там опять случилось? — послышалось сонное ворчание Гризли. — Хоть одну ночь мне дадут поспать? Вызови себе куджуна, если сон плохой приснился.

— Если не пошевелишься, проснешься в животе гаруга.

Увалень тут же выкатился из своего плаща. Сагюнаро уже был на ногах, оглядываясь и едва ли не принюхиваясь к ночному воздуху.

— Я ничего не чувствую. Ты уверен, что…

— Идем. — Ледяные пальцы ярудо вцепились в запястье Рэя. — Идем, я тебе помогу.

— Это он тебе, что ли, наплел? — презрительно поинтересовался Гризли, чуть успокоившись. — Очередная жуткая сказочка на ночь?

— Быстрее, — не обращая на него внимания, продолжал настаивать дух, и в его голосе зазвучало едва ли не отчаяние. — Они скоро будут здесь. Идем со мной!

— Он не обманывает, — вдруг уверенно сказал Сагюнаро, внимательно наблюдающий за мальчишкой. — И, похоже, действительно пытается защитить тебя, Рэй.

Гризли угрюмо уставился на духа, напряженно размышляя о чем-то:

— Значит, это гаруги разрушили деревню?

— Их вызвал один заклинатель, — торопливо ответил ярудо, не глядя на него. — Он разозлился на что-то и наслал проклятие. Они пришли и за ночь убили всех. С тех пор я один. И сегодня они явятся опять. Очень голодные. Очень злые, — тревожно прошептал дух и снова обратился к Рэю: — Но я тебя спрячу, и они не найдут.

— Один я не стану прятаться, — возразил заклинатель, пытаясь отцепить от себя его пальцы. — Я не брошу друзей.

— Ну и умрешь вместе с ними! — выкрикнул ярудо со злостью, отпрыгнул в сторону, а потом вдруг совсем по-человечески тяжело вздохнул, сунул руку в карман штанов, вытащил уже подсохший кусок лепешки, посмотрел на него, еще раз вздохнул и сказал угрюмо: — Ладно, помогу всем. Идите за мной.

Он отошел на несколько шагов, оглянулся на заклинателей и произнес требовательно:

— Ну идемте же!

— Ладно, я пойду, — недовольно сказал Гризли, поднимая свой плащ с земли, — но если эта очередная шуточка, я его развоплощу, что бы ты там, Рэй, ни говорил.

— Договорились, — мельком улыбнулся заклинатель, хотя, признаться, ему было не до веселья. Недавний сон и предостережение ярудо сплетались в голове, все больше усиливая тревогу.

Дух шел впереди, оглядываясь на спутников, и что-то бормотал себе под нос, недобро поблескивая глазами.

— Куда ты хочешь нас привести? — спросил Рэй, шагая за ним.

— Сюда. — Он остановился возле дома с провалившейся крышей и сказал задумчиво: — Этот был мой. Там внизу, в подвале, можно укрыться. Они не найдут. Я накрою вас своей силой, и она собьет их с пути, не даст почувствовать людей… Я сам ухожу от них сюда, — признался он нехотя.

— Ненавижу прятаться, — сурово произнес Гризли, поднимаясь по ступеням полуобвалившегося крыльца, — мы все-таки заклинатели, а не трусливые старухи. Этих тварей надо уничтожить.

— Только не сейчас, — рассудительно ответил Сагюнаро. — Надо дождаться рассвета, когда их сила ослабеет. И тогда мы сможем их изгнать.

— Хорошо бы поставить ловушки вдоль всей деревни, — сказал Рэй, — чтобы они оказались запертыми здесь.

— Если бы у нас было время на рисование кругов, — заметил друг, оглядываясь на темноту, накрывшую деревню плотным одеялом.

— Ты раньше предупредить не мог? — спросил Гризли ярудо.

Тот молча отвернулся и проскользнул в свое разрушенное жилище.

— Раньше Рэй не дал ему хлеба, — чуть улыбнулся Сагюнаро и вдруг нахмурился, склонил голову, прислушиваясь, по его бледному в темноте лицу скользнула заметная тень. — Да, они приближаются. Я их чувствую.

— Быстрее, заходим, — велел Гризли.

Внутри дома виднелась поломанная мебель, сваленная в кучу. Балки и перекрытия с провалившейся крыши рухнули вниз, почти перегородив комнату, и через эти завалы можно было перебраться с большим трудом.

Ярудо скользил вперед, как будто не замечая препятствий, и нетерпеливо оглядывался на отстающих спутников. У одной из стен он остановился и показал на пол.

— Здесь люк в подвал. Там можно спрятаться и дождаться утра. Я закрою тебя… — он взглянул на Рэя и поправился неохотно, — вас своей силой. Давайте, не медлите. Они уже рядом.

Рэй и сам ощущал приближение духов — как будто волна красного, жгучего огня накатывала на деревню, все ближе и ближе. Он поднял квадратную крышку в полу, подождал, пока друзья спустятся вниз, спрыгнул следом за ними и задвинул люк.

Подвал оказался сухим, довольно просторным и пустым. Сквозь трещины в полу вниз падали тонкие лучики лунного света. Из земляных стен торчали белесые ниточки корней.

И тут же Рэй ощутил, как сверху тяжелым душным одеялом навалилась магия ярудо. Мутная, словно стоячая вода, она заполнила весь дом, дотекла до крыши и лениво перелилась наружу.

— Надо же, действительно помогает. — Гризли с трудом перевел дыхание, глядя наверх. — И все из-за какого-то куска черствой лепешки.

— Дело не в ней, ты же знаешь, — тихо откликнулся Сагюнаро, садясь на пол, — для него это часть прежней жизни, дома.

Концом наконечника копья Рэй нацарапал на доске люка несколько защитных формул. Царапанье железа по металлу звучало громко, но звук, долетевший с улицы, заглушил его. Это был долгий заунывный вой. К нему присоединился еще один, и еще. А через минуту все вокруг вопило, стонало и рычало.

Рэй на мгновение представил, что должны были почувствовать жители деревни, когда ночью услышали такое под своими окнами.

— Что же они сделали? — прошептал он. — Чем разозлили этого заклинателя?

Рядом с ним появился ярудо, растрепанный и сам немного испуганный. Он прижал палец к губам, требуя молчания, и уставился наверх, будто сквозь пол мог увидеть злобных духов.

А те носились по деревне, словно стая бешеных собак. То тут, то там слышалась грызня, скрежет и треск дерева. Гаруги чуяли, что здесь были люди, но не могли обнаружить, куда те пропали, и в ярости разносили дома, еще остававшиеся целыми.

Заклинатели замерли, прислушиваясь к хаосу, царившему на поверхности, и обменивались понимающими взглядами. Хорошо, что эти твари обычно не разгуливают по земле в поисках добычи, их можно только вызвать.

Гризли на всякий случай добавил еще одну защитную формулу, нарисовав ее на земляном полу.

«И каким сумасшедшим надо быть, чтобы призвать этих существ, — подумал Рэй, — за что мстить так?».

Ярудо, стоящий рядом, поежился.

— Не бойся, — беззвучно сказал ему заклинатель, — к утру они потеряют силу, и мы их убьем.

Дух испуганно взглянул на него, помотал головой, снова вскинул подбородок, глядя наверх, и тут же заклинатели услышали скрежет и громкое сопение где-то сбоку, у наружной стены. Мощные зубы грызли доски, а когти скребли по земле.

— Ты же говорил, они не найдут нас, — угрожающе сказал Гризли ярудо.

— Они не смогли бы почувствовать людей, — ответил тот и добавил с испуганной злостью: — Они чуют шиисана!

Дух стремительно повернулся к Рэю, быстро зашептал:

— Убей его! Или выброси отсюда. Они нападут на него и успокоятся. Или пусть уходит сам.

— Неплохая мысль, — криво улыбнулся Сагюнаро, и в его глазах загорелась мрачная решимость. — Наконец-то у нас появилась возможность проверить на деле мои скрытые способности.

— А может, нам выбросить тебя? — буркнул Гризли, с раздражением глядя на духа.

— Никто никуда не пойдет, — оборвал бессмысленные пререкания Рэй. — Они не смогут прорваться сюда все вместе, наши заклинания сдержат их, а поодиночке с ними справиться мы сможем, только надо…

Его слова заглушил торжествующий рев. Визжащая, орущая, воющая стая бросилась к дому. Ярудо выкрикнул что-то неразборчивое и растаял в воздухе.

Рэй вытащил наконечник копья, глядя вверх. Рядом замер Сагюнаро, и его беззвучный шепот отдавался от стен волнами магии. Гризли начертил на полу еще несколько формул, теперь уже не заботясь о том, что духи могут ощутить их эманации, довольно сильно пробивающиеся сквозь защиту ярудо.

Еще одна волна злобного крика, рычания и воплей докатилась до дома, ударила в его стену и смолкла. Угрожающая тишина навалилась на здание. Заклинатели напряженно смотрели в потолок, прислушиваясь. Но ничего не происходило. Секунды растягивались до бесконечности. Одна, другая, третья… минута.

Сагюнаро взглянул на Рэя, и тот прочел в его глазах тот же самый вопрос, который пришел и ему в голову. «Может быть, они ушли?» Он покачал головой в ответ, не слишком веря в такую удачу.

И тут же наверху раздался грохот. Как будто нечто очень большое и тяжелое ударилось со всего размаху об пол, пытаясь пробить в нем дыру. Потом еще раз. Вниз посыпались щепки и куски дерева. Доска возле люка, ведущего в подвал, проломилась, и в неровное круглое отверстие просунулась безглазая морда. Она напоминала человеческое лицо, только искривленное, с непомерно высоким лбом, длинным ртом от уха до уха, наполненным острыми кривыми зубами. Широкие ноздри громко втянули воздух, чуя запах людей.

Рэй ударил по гаругу формулой, но, видимо, та оказалась недостаточно мощной для этого существа, потому что оно продолжало ломиться внутрь, не обращая внимания на воротник из красных искр, окутавший его шею. Сагюнаро и Гризли добавили свои заклинания, и только объединенная сила трех магов заставила тварь отпрянуть, недовольно ворча. Но тут же четыре длинных когтистых лапы вцепились в края доски, пытаясь отодрать ее.

— Еще раз, вместе, — сказал Рэй, и новая невидимая для глаз волна вонзилась в духа.

Существа наверху завопили, завозились, перебегая с места на место. Они не ожидали, что люди, обычно такие беззащитные, умеют сопротивляться. Чувствовали враждебную силу, разлитую в подвале, и она не нравилась им, настораживала, сбивала с толку, причиняла боль.

— Решают, что делать дальше, — пробормотал заклинатель, как только наверху снова все затихло. — Видимо, поняли, что с нами так просто не справиться.

— Они не могут думать, — недовольно отозвался Гризли, — они умеют только чувствовать еду и стремиться к ней.

Он хотел сказать что-то еще, но наверху в тишине вдруг скрипнула половица. Потом еще одна, а затем заскрежетал весь пол. Доски выгибались, дрожали, трескались. Сверху сыпалась труха и мелкие щепки. Пол завибрировал, словно стены пытались закопаться в землю или, наоборот, выдраться из нее вместе с фундаментом.

— Что они делают?! — крикнул Гризли, пытаясь перекричать все нарастающий шум.

— Вселяются в дом, — на удивление спокойно откликнулся Сагюнаро, раскручивая новую формулу.

Рэй молчал, усиленно соображая, какое заклинание можно применить, чтобы не оказаться погребенным под обезумевшими стенами. Но в голову ничего полезного не приходило, до тех пор пока одна из досок наверху не превратилась в длинную зубастую морду, которая потянулась вниз, собираясь ухватить кого-нибудь из людей. Заклинатель полоснул по ней наконечником копья, его осыпало мелкими стружками. Тварь исчезла, а вместо нее появился десяток других оскаленных пастей. Оживший потолок пытался дотянуться до заклинателей, перемолоть их зазубренными челюстями, втянуть в себя, уничтожить.

Рэй ударил снова, одновременно пропуская через металл формулы изгнания. Мелкая пыль и труха висели в воздухе, заслоняя друзей, хотя те были рядом — он ощущал их магию. Рэй хотел оглянуться, чтобы узнать, что с ними, но тут в его ногу впилось нечто напоминающее зубья капкана. Он вскрикнул от боли, не услышав своего голоса, ударил наотмашь, освободился и увидел, как стружки и куски дерева, падающие на земляной пол, склеиваются друг с другом, превращаясь в такие же голодные морды, что и наверху. Рэй швырнул в них еще несколько формул-спиралей, расчищая вокруг себя место, услышал крик Сагюнаро, полный ярости. Почувствовал укус в плечо и почти равнодушно подумал, что, похоже, они не смогут продержаться до утра. Но тут же отогнал эти мысли.

— Надо выбираться отсюда! — крикнул Рэй друзьям в надежде, что те услышат его. С размаху ударил наконечником копья в крышку люка, и на него сверху хлынул красный поток.

Заклинателя окатило с головы до ног, ослепило и оглушило, выбило из руки оружие. Тяжесть падающей сверху воды или крови не давала выпрямиться, едва не сгибала пополам, а он не мог выбраться из-под этого водопада, как будто прилип. Рэй почувствовал, что задыхается, но тут кто-то схватил его за руку и рванул в сторону.

Он с трудом разглядел Сагюнаро, половина одежды которого была залита красным, видимо, друг тоже успел попасть под кровавый поток — светлые волосы на левой половине головы слиплись длинными алыми прядями. Его рука блеснула мгновенный стальным блеском, и он ударил ею в то самое место, куда только что бил Рэй. Сквозь струи крови, наотмашь.

И тут же все прекратилось.

Стих грохот, исчезли голодные пасти, подвал оказался сухим, хотя должен был быть залит кровью.

Рэй поднял руку, собираясь вытереть лицо, но понял, что оно чистое, так же как и одежда. Гризли, помятый и покусанный, с трудом поднимался на ноги, мотая головой и пытаясь прийти в себя.

— Они играют с нами, — хрипло произнес Сагюнаро. — Духам мщения нравится пугать и причинять боль.

Рэй заметил, что кровь осталась на его рубахе и по-прежнему капает с волос.

— Ты ранен? — спросил Гризли.

— Нет. Все нормально, — быстро ответил тот, взглянув на свою ладонь. И тут же спрятал руку в карман.

Рэй огляделся, ища потерянное оружие, и увидел, что оно отлетело к стене. Лезвие наполовину вошло в землю. Заклинатель подошел, наклонился, попытался выдернуть его, но не смог. Наконечник засел плотно, словно застрял в дереве или камне.

— Помочь? — поинтересовался Сагюнаро, наблюдающий за ним.

— Не надо. — Рэй удобнее перехватил яри, уперся ногами в пол, потянул… и выдернул лезвие вместе с тем, что его держало.

— Ого, — тихо произнес Гризли, — это что, очередная шутка гаругов?

— Нет, это, похоже, правда, — сказал Сагюнаро, присаживаясь рядом.

Наконечник крепко обхватывали истлевшие пальцы. Тонкая, костлявая рука высовывалась из земли, не желая расставаться с неожиданной добычей.

— Кажется, я понимаю, что здесь произошло, — сказал Рэй, чувствуя, как его начинает мутить, но вовсе не из-за этой жутковатой находки.

Гаруги вновь затеяли возню наверху, но заклинатель больше не обращал на них внимания, освободил свое оружие и принялся раскапывать тело. Друзья, помедлив несколько секунд, присоединились к нему.

— Знаете, как можно получить духа-хранителя для дома или целой деревни? — спросил он, копая землю лезвием.

— Вызвать его, — угрюмо отозвался Гризли, отгребая песок в сторону.

— А еще?

— Убить человека, наделенного даром заклинателя, — сказал Сагюнаро, плечом стирая кровь со лба, — и замуровать его тело в стене дома, который требует защиты.

— Или закопать в подвале. — Рэй отложил наконечник и посмотрел на открывшееся тело.

Могила, в которой оно лежало, была совсем маленькой.

— Погодите, — пробормотал увалень ошарашенно, — так ведь тут же ребенок.

— Это он, — ответил заклинатель, глядя на фигурку в обрывках одежды. — Ярудо. Деревенские жители хотели получить защитника, убили мальчишку с даром заклинателя и закопали здесь. Не знаю, правда, как они умудрились додуматься до такого.

— Видимо, ты не читал исторические хроники, — хмуро отозвался Сагюнаро. — Пару веков назад таких мальчишек и девчонок десятками хоронили в фундаментах защитных сооружений. И они преданно охраняли свой народ от бед. А тут всего-то один. Зато десятки лет процветания деревне обеспечены. Ни голода, ни болезней.

— Значит, какое-то время он надежно охранял деревню, — пробормотал Рэй, — а потом с его домом что-то случилось…

— Он сгорел, — неожиданно прозвучал у него над ухом холодный голос духа. Мальчишка стоял рядом, равнодушно глядя на свое тело. — И я стал свободен. Только люди этого не знали. Они отстроили новый дом, зажили как прежде, а я позвал гаругов.

— Ты позвал? — негромко переспросил Сагюнаро. — Значит, не было никакого заклинателя…

Рэй поймал его понимающий взгляд. Во многих легендах говорится о том, что любой преданный, проклятый или даже просто убитый человек может призвать пожирателей плоти. Но не ко всем они приходят и чаще всего уничтожают мстителя вместе с теми, кого он проклял. Если только он сам не дух или не заклинатель.

— Они пришли и убили всю деревню за одну ночь. Никто не спасся, — мстительно сказал ярудо. — Я остался один, думал, что могу уйти, но меня держит это место. Этот дом. Тогда я стал сбивать людей с пути, приводить их сюда. А как только наступала ночь, приходили гаруги.

— Значит, это ты натравил их на нас. — Гризли поднялся, угрожающе глядя на духа.

— Да. — Тот злорадно ухмыльнулся, перевел взгляд на Рэя и тут же отвернулся, словно почувствовав свою вину за все происходящее. — Сегодня я пытался сдержать их, поэтому они до сих пор не добрались до вас. Но они становятся все сильнее.

— Если ты вызвал их, сможешь и прогнать. — Рэй выпрямился, глядя на мальчишку сверху вниз. — Это твои личные демоны.

— Я же говорю, что могу только сдерживать их, — сердито отозвался ярудо.

— Значит, гаруги убьют нас, — жестко сказал заклинатель. — И мы не сможем тебе помочь. Ты останешься здесь навсегда. В этой разоренной деревне.

— Или мы сумеем дождаться утра, уничтожим духов-мстителей и уйдем, — добавил Гризли. — А тебе придется сидеть тут одному и дальше.

— Я не могу! — крикнул дух со злостью, и, слыша его голос, существа в доме взвыли, словно стая морн. — Я не знаю как, — прошептал он, снова отворачиваясь. — Я просто захотел, чтобы моим убийцам стало больно. Очень больно, вот и все. И вообще всем людям, которые приходят сюда.

— А теперь захоти, чтобы духи убрались, — мрачно посоветовал Гризли, поглядывая на потолок, который снова угрожающе зашевелился.

Ярудо злобно прошипел что-то, его лицо исказилось, словно собираясь принять другую форму.

— Мы могли бы попытаться изгнать их, — сказал Рэй, — но для этого нужна твоя помощь. Ты действительно должен захотеть, чтобы они ушли. Только твое желание мести держит гаругов здесь.

Дух сунул руку в карман, вытащил кусок лепешки, посмотрел на него задумчиво и произнес неохотно:

— Ладно. Постараюсь. Но вы не копайтесь тут, а то долго я не удержу. И пусть никто из них не прикасается к моему телу, — велел он напоследок, сердито взглянув на Рэя.

Тонкой струйкой дыма дух просочился через дыру в потолке, и тут же крышка люка отлетела в сторону, открывая черную квадратную дыру.

— Они все тесно связаны друг с другом, — быстро сказал Рэй. — Прочная цепь. Гаруги, тело убитого мальчишки, этот дом, желание мести ярудо. Надо разрушить все звенья.

— Я пойду наверх, — тут же решительно заявил Гризли, примеряясь, как лучше ухватиться за край досок. — Начну ритуал изгнания. Ты, Рэй, уничтожь тело. Похоже, ярудо доверяет только тебе и никого больше к своим драгоценным костям не подпустит. А ты, Сагюнаро, пойдешь со мной. Если эти твари полезут из стен, будешь им головы отшибать.

— С чего это вдруг такое доверие? — усмехнулся тот, и его лицо, испачканное кровью, на миг исказилось.

— Да уж видел я, — туманно, но многозначительно отозвался увалень, ловко выбираясь наверх.

Сагюнаро весело взглянул на Рэя:

— С каких это пор он начал командовать?

Похоже, его нисколько не беспокоила предстоящая драка, наоборот, в глазах друга начинали сверкать азартные огоньки разгорающегося желания убийства. Дружески кивнув, он исчез в черной дыре следом за Гризли.

Заклинатель подошел к телу, когда-то принадлежавшему ярудо. Оно было все еще полуприсыпано землей в мелкой яме. Крестьяне не очень-то старались, когда закапывали его.

Формула изгнания, которая начала раскручиваться в памяти Рэя, была несложной, но длинной и с побочными эффектами, весьма неприятными для исполнителя. Он присел на краю могилы, воткнул яри рядом с собой и начал произносить заклинание. И словно в ответ на его слова сверху послышался грохот, завывание и треск. Гризли с Сагюнаро начали выполнять свою часть работы. И, похоже, успешно, судя по тому, как стал содрогаться дом.

Стараясь не отвлекаться на шум и мусор, сыплющийся сверху за шиворот, Рэй читал давно заученный текст. Нужные знаки медленно проплывали перед его глазами. В какой-то момент — он сам не заметил когда — кости начали слабо светиться. В темноте подвала это свечение становилось все ярче, словно истинная сущность духа-хранителя возвращалась сюда. Заклинателю пришлось прищуриться, чтобы видеть хоть что-то сквозь это сияние.

Волна магии, долетевшая сверху, слегка задела его, и Рэй почувствовал, как волосы на затылке поднялись дыбом. Заставив себя не думать о том, как там приходится друзьям, маг продолжал произносить нужные слова. Через минуту ему стало казаться, что отзвук каждого из них эхом отражается от стен.

А потом сияние погасло, словно кто-то невидимый дунул, потушив светильник. Темнота вокруг стала еще чернее. Рэй заморгал, пытаясь подстроить зрение к внезапно изменившемуся освещению, как вдруг сверху на него спикировало нечто быстрое, легкое, стремительное. Острый край невидимого крыла задел по щеке, срезал прядь волос, ударил по плечу.

Заклинатель сидел не шевелясь, продолжая шептать формулу. Следом за ночным летуном появился еще один, затем еще, и скоро вокруг Рэя кружила целая стая.

Очень быстро они поняли, что человек не двигается, не собирается бежать или защищаться, и подлетели совсем близко. Тогда он резко вскинул руку с зажатым в ней наконечником копья, втыкая в ближайшую тварь. Почувствовал, как она бьется, хлещет его по запястью колючими крыльями, и услышал далекий вопль ярудо. Дух чувствовал боль, с которой рвалась его связь с домом.

С потолка, совсем рядом с Рэем, рухнула доска. Потом еще одна. Магия Гризли колючим ежом прокатилась по всему подвалу. Сагюнаро крикнул что-то, но заклинатель не разобрал, что именно. Он вдруг ощутил явственный запах дыма. Тонкие сизые струйки заклубились под потолком.

— Подожди еще немного, — прошептал он, сам не зная толком, к кому обращается — к себе или ярудо.

Кости, замотанные в истлевшие тряпки, начали рассыпаться. По ним пробежали тонкие трещинки, серый прах медленно оседал, смешиваясь с землей.

В подвале стало трудно дышать. Горький дым ел глаза и сжимал горло. Острокрылые летуны комками серого пепла посыпались на пол.

Заклинатель уткнулся носом в сгиб руки, зажмурился, мысленной скороговоркой произнося последние строчки.

— Рэй! — прозвучал сверху крик Сагюнаро. — Уходи оттуда!

— Твой ярудо поджег дом! — вторил ему разъяренный Гризли. — Бросай все!

Вопли гаругов, запертых в стенах, сплелись с каким-то шелковым шуршанием и потрескиванием. Значит, пламя начало облизывать стены и кусать запертых в них духов.

— Сейчас, — сказал заклинатель, пытаясь сдержать кашель. — Еще несколько секунд.

Густой дым завис над ямой в полу, обретая очертания человеческой фигуры.

— Рэй! — снова долетел сквозь рычание духов и грохот крик Сагюнаро.

— Сейчас, — повторил он, понимая, что его не слышат, и с размаху вонзил в дым, колышущийся над телом, лезвие яри.

Клубы серой гари ударили в лицо, едва не задушив его. Заклинатель шарахнулся в сторону, краем глаза успев заметить, как тают кости хранителя деревни. Задержав дыхание, ухватился за край люка, подтянулся и с чьей-то помощью выбрался наверх.

Здесь все было освещено красным дрожащим светом. Языки пламени взбирались на стены, а в огне и клубах дыма корчились и бились гаруги, все еще связанные с домом. Ярудо нигде не было видно.

— Быстрей! — крикнул ему прямо в ухо Гризли.

Сагюнаро, перемазанный кровью и копотью, дорисовывал на полу какую-то формулу. Он вскинул голову, скользнул по Рэю невидящим взглядом и, взмахнув рукой, обвел вокруг себя широкую окружность. Затем вскочил и жестом велел друзьям следовать за ним.

Уворачиваясь от огненных ошметков, летящих во все стороны, закрываясь от дыма, перепрыгивая через горящие балки, заклинатели выбежали из дома.

Как только они оказались на улице, в небо ударил угольно-черный столб, в котором кружили хищные тени гаругов. Стены, больше не связанные силой духов, рухнули, разбрызгав целые тучи красных искр. Горячий ветер пролетел по улице, разнося их и забрасывая на дома. И через несколько минут полыхала вся деревня. Горел сруб колодца, здания превратились в лохматые стога огня. Раскачивались сами по себе пылающие качели…

Заклинатели медленно пятились от пожара, глядя на причудливые изгибы пламени.

— Похоже, ему удалось прогнать их, — произнес Рэй только для того, чтобы нарушить молчание.

— Он не прогонял, — отозвался Сагюнаро. — Наоборот, запер в доме, когда эти твари полезли из стен. Приказал оставаться на месте и поджег дом. Вместе с собой.

— Достойный конец для такого, как он, — убежденно сказал Гризли.

— Но я же освободил его. Он должен был уйти.

— Может, и ушел, — равнодушно пожал плечами увалень. — Успел убежать в самый последний момент. Теперь не узнаешь.

Сидя на краю деревни, они смотрели, как догорают дома. Пожар не перекинулся на лес или сухую траву, растущую вокруг, хотя ветер мотал огонь из стороны в сторону как хотел. Казалось, что селение находится внутри заколдованного круга, из которого наружу не может вылететь ни одна искра, ни один клуб дыма. Хотя Рэй был уверен, что видел маленькую черную тень, перепрыгнувшую через эту запретную линию и быстро побежавшую в сторону леса.

Глава 7. СЛЕДУЙ ЗА ЛЯГУШКОЙ!

— Рэй, мне надо с тобой поговорить.

Круглое лицо Гризли с торчащим ежиком волос надо лбом выглядело чрезвычайно серьезным. Похоже, разговор предстоял не о деталях поимки сузо.

Тропинка, по которой быстро шли заклинатели, круто спускалась к воде. Под ноги то и дело попадались камни, сапоги скользили по размокшей после недавнего дождя глине.

В Варре и ее окрестностях было жаркое лето, а здесь, в провинции Датидо, под высокими угрюмыми елями притаилась осень. Вершины гор укрывали плотные тучи, лениво ползающие по склонам. От бурных горных речушек тянуло прохладой, то и дело начинал лить холодный дождь, на дневных стоянках было трудно разжечь костер — от мокрых сучьев валил дым, а огонь никак не желал вспыхивать.

Сегодня с утра, правда, дождь прекратился, но с деревьев и с мокрой травы, нависающей над тропинкой, падали пригоршни тяжелых ледяных капель. Рубаха и штаны Рэя уже промокли, настроения обсуждать какие-то серьезные проблемы не было.

— Слушай, может, в другой раз?

— Нет, сейчас самое удобное время, — уперся Гризли. — Я бы не хотел, чтобы Сагюнаро нас слышал.

— Ага, так, значит, разговор о нем?

— Да, — хмуро подтвердил тот.

Впереди мелькнул рыжий хвост духа, который с вечера крутился около их стоянки, примеряясь, как незаметнее напасть на одного из быков. Ночью Рэй отпугнул его, но настойчивое существо собиралось увязаться за ними дальше, поэтому магам пришлось побегать по лесу, чтобы поймать его.

Рэй наклонился, чтобы ветка, низко свисающая над тропинкой, не ударила его по голове.

— И что ты хотел сказать о Сагюнаро?

— А ты как будто не замечаешь? — Гризли, так же как он, поднырнул под тяжелую лапу ели, не обращая внимания на холодные капли, посыпавшиеся сверху. — То, что с ним происходит, мне совсем не нравится.

— Он всегда был немного странным. Даже когда мы учились. Впрочем, кто из нас без странностей.

— Ага, как же, — саркастически заявил увалень. — Поэтому он стал требовать на ужин недожаренное мясо и издалека чувствовать запах крови. Собаки на него рычат, духи шарахаются. Уже не говоря о том, что произошло в деревне. Так что можешь не морочить мне голову, я все-таки заклинатель, а не гость с улицы.

Шару, которому надоело убегать, неожиданно выскочил из зарослей, растущих слева от тропинки, противно шипя, плюнул в сторону преследователей, не попал и плюхнулся на землю, придавленный формулой Рэя. Повозился несколько секунд, пытаясь подняться, а потом замер.

Гризли подошел к нему, поднял за хвост и сказал задумчиво:

— С виду обычная белка.

— Злобная белка, — улыбнулся Рэй, надеясь, что разговор о странностях Сагюнаро закончен.

Но, как оказалось, нет.

— А еще он убивает, — продолжил увалень, наблюдая за тем, как существо в его руке начинает менять форму, превращаясь из небольшого пушистого зверька в тонконогую тварь с присоской вместо рта.

— Мы тоже убиваем.

— Мы изгоняем, — внушительно ответил Гризли, размахнулся и забросил духа подальше в кусты.

— Не вижу разницы. Это просто названия одного и того же действия. Многие сущности после нашего воздействия превращаются в пыль, дым, ничто и уже не могут вернуться. Так что он…

— Он получает от этого удовольствие. Ему нравится видеть кровь, чувствовать боль, наблюдать за смертью. Я видел, как он уничтожает гаругов. И, поверь, это был не праведный гнев.

— И что?

Гризли подошел ближе и произнес вполголоса:

— Это все из-за того, что произошло в пещерах шиисанов? Он сам становится одним из них, ведь так?

Рэй помолчал. Вокруг мерно шумел лес, растущий на склонах гор, невнятно бормотал ручей, бегущий внизу, на соседних деревьях посвистывали клесты…

Гризли действительно был заклинателем, и его нельзя обмануть рассказами о плохом настроении Сагюнаро в тот день. Рэй видел все то же самое, что беспокоило его, но не хотел обсуждать это с ним, именно потому, что тот был магом. А задача таких, как он, — изгонять то, что пробуждалось сейчас в душе друга. А если изгнать не получается — уничтожить.

— Он может контролировать себя, — сказал Рэй. — И отлично справляется.

— Пока справляется, — мрачно уточнил Гризли. — А что будет потом, ты знаешь? Я — нет. Вернее, знаю, и мне это совсем не нравится.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Его надо вылечить.

— Каким образом? Как изгнать из человека неизгоняемую сущность?

— Наверняка есть способ, — ответил Гризли, вытирая руки о штаны. — Доберемся до Агосимы, спросим мастера Хейона. Он должен знать.

— Что должен знать мастер Хейон? — послышался голос Сагюнаро.

Тот спускался вниз по тропинке, и в его доброжелательно-безмятежном взгляде мелькнула цепкая настороженность.

— Говорю, что надоело работать бесплатно, — бойко и совершенно правдоподобно ответил увалень. — Изгнали шару только что, а толку? Пусть учитель дает нам печати, а уж возьмет он нас к себе или нет, мне теперь все равно.

Лицо Сагюнаро осталось непроницаемым, но недоверие из глаз исчезло.

— Идемте, — сказал он, никак не реагируя на слова о бывшем воспитателе. — Ехать пора.

Он развернулся и пошел обратно. Гризли многозначительно взглянул на Рэя и тоже направился наверх, к дороге.

Они были в пути уже третью неделю. Менялись повозки, на которых ехали друзья, попутчики, селения, пейзажи вокруг. Дорога превращалась то в широкий тракт, забитый телегами, волами, пешими путниками, то в две узкие колеи, едва заметные в траве.

Но для заклинателей дни путешествия отличались один от другого только духами, которых они встречали. Два «добрых старичка», блуждающие возле старых складов одного небольшого городка, ночные долгоплегы, прячущиеся в чаще, на одной из остановок, сайна, легким силуэтом промелькнувшая на лугу. И наконец, «водяная лилия», притаившаяся под корягой у старого брода.

С ней пришлось хорошо повозиться.

Бык отказывался входить в воду, чтобы перебраться на другой берег мелкой и безобидной на первый взгляд речушки, и маги вынуждены были вылезти из повозки, чтобы освободить дорогу.

— Она ест только рыбу, дурачина. — Рэй пытался тянуть за собой упрямую скотину, но вол лишь сопел, фыркал и косил взглядом на неспокойную речушку. — Тебя не тронет.

— Ладно, Рэй, оставь его, все равно с места не тронется, пока мы эту дрянь не выловим, — откликнулся Гризли. Он бродил по колено в холодной воде и ворчал, снова зацепившись за любимую тему: — Сколько денег опять теряем. Я теперь опасаюсь лишний раз сказать, что заклинатель. А все из-за этого Собуро и его рассказов о том, что всех магов, не имеющих печати, кто-то желает убить.

— Не всех, только избранных, — сквозь зубы отозвался Сагюнаро, запуская руку под корягу. — Вот он! Попался!

Он выдернул из воды существо размером с щуку, напоминающее зеленую гидру, обляпанную илом и зеленой ряской. Дух забился, пытаясь вырваться и снова уйти на спасительную глубину. Веер брызг окатил заклинателей.

— Держу! — Гризли схватил «лилию» за длинные щупальца-водоросли, появившиеся ниже по течению, но они опутали его ноги и дернули вниз.

Увалень рухнул в воду, подняв в воздух целый ледяной фонтан.

Рэй, начавший произносить формулу, сбился. Вол замычал, попятился, едва не вырвав повод из рук заклинателя.

Возница — немногословный старик, загоревший до черноты, сидел на камне неподалеку и, покуривая короткую трубку, невозмутимо наблюдал за молодыми магами.

— Эй! — крикнул ему Рэй, — подержал бы ты свою скотину!

— Ловите-ловите, — равнодушно прищурился дед, выпуская облачко ароматного дыма. — Говорил я, надо было к новому мосту ехать, а вас сюда потянуло.

Рэй, промолчав, сплюнул и крепче уперся ногами в землю, удерживая быка. Поднявшийся Гризли наконец припечатал «лилию» формулой, и та обвисла в руках Сагюнаро грязно-зеленой тряпкой. Он отбросил ее в сторону, и очень вовремя.

По дороге послышался стук копыт, и к реке выехал экипаж, запряженный парой лошадей. Они были редкостью в Аканэ, и Рэй только однажды видел этих животных. Невысокие, серые, с лохматыми гривами и хвостами, они недружелюбно косились на чужую повозку, нетерпеливо переступали крепкими ногами, громко фыркали.

Возница, правящий упряжкой, натянул вожжи, свысока обозрел открывшуюся перед ним картину — заляпанного ряской Сагюнаро, насквозь мокрого Гризли с закатанными выше колен штанами, Рэя, едва удерживающего вола, — и спросил зычным голосом:

— В чем дело? Почему дорогу перегородили?

— Да вот, рыбу ловим, — невозмутимо отозвался старик, выколачивая трубку о камень.

— Убирайте отсюда свою колымагу, господин торопится. — Возница почтительно оглянулся на повозку.

Словно в ответ на его слова, резная дверца распахнулась, колыхнув шелковой занавеской, а на траву величественно ступил высокий, темноволосый, дорого одетый человек. Увидев его, Рэй выпустил быка, и тот, громко мыкнув, начал пятиться подальше от реки. Сагюнаро застыл на месте, а Гризли, только что выбравшийся на берег, издал радостный вопль:

— Рекар! Ты что здесь делаешь?! — и бросился обнимать бывшего ученика мастера Хейона.

Тот сначала изумленно моргнул, увидев своих товарищей, попытался отстраниться от дружеских объятий мокрого Гризли, но увалень не заметил этого.

— Ты как здесь оказался? — вопил он, хлопая Рекара по плечам и спине. — Мы всё думали: что с тобой случилось? А ты, посмотри-ка, выглядишь богатым господином!

Рэй почувствовал, как радость, вспыхнувшая в нем при виде воспитанника Хейона, с которым не так давно учился вместе, стремительно гаснет. Он заметил, как тот натянуто улыбается, глядя на Гризли, и поглядывает на своего возницу, явно недовольный, что он стал свидетелем этой неожиданной встречи.

Заклинатель посмотрел на Сагюнаро, тот ответил ему быстрым понимающим взглядом и сказал негромко:

— Привет, Рекар.

— Давно не виделись, — произнес Рэй, приближаясь к бывшему товарищу.

Рекар уже справился с удивлением и широко улыбнулся:

— Неожиданная встреча. Что вы здесь делаете?

— Да вот, застряли ненадолго, — сообщил сияющий от радости Гризли, — вол испугался «водяной лилии». Пришлось в реку лезть. А ты куда едешь?

— Дело у меня тут неподалеку, — уклончиво ответил Рекар, внимательно глядя на приближающегося Сагюнаро. — Ну а вы сами куда направляетесь?

— В Амидо, — ответил Рэй.

— Слушай, а это у тебя откуда? — Гризли вдруг ткнул пальцем в отворот бархатного шервани, отделанного мехом. На нем поблескивал тонкий золотой вензель — печать заклинателя. — Как ты смог получить ее, ты же не закончил…

Он не успел договорить, Рекар громко перебил увальня:

— Слушайте, может, подвезти вас? У меня повозка побольше, да и едет быстрее. — Говоря это, он бросил предостерегающий взгляд на бывших товарищей, призывая к молчанию. — А на этой колымаге вам до завтра до тракта плестись.

— Ну давайте прокатимся, — улыбнулся Сагюнаро, хотя его светло-голубые глаза оставались холодными и настороженными.

— Старого друга встретили? — спросил старик, когда заклинатели подошли к его повозке, чтобы забрать свои вещи.

— Вроде того, — буркнул Рэй, взглянув на Рекара, беседующего с веселым Гризли.

— Что же, хорошо. Может, еще повстречаемся, дорога-то одна, — сказал возница, хлопнул быка по спине, и тот послушно отошел в сторону, освобождая путь великолепному экипажу.

Внутри повозка была обтянута шелком. Сиденья — с мягкими спинками, на полу — пушистый ковер.

— Неплохо, — присвистнул Гризли, с комфортом усаживаясь. Он успел переодеться, сунув в мешок мокрую одежду, и теперь вовсю радовался жизни, не замечая мрачности друзей. — Похоже, ты отлично устроился.

— Да, не жалуюсь, — сдержанно отозвался Рекар. — Но у меня к вам сразу будет одна просьба: не болтать о том, что я ушел из храма, не закончив обучение.

«Вернее, учитель выгнал тебя, не допустив к заключительному экзамену», — подумал Рэй, но ничего не сказал.

— Откуда у тебя печать? — спросил Сагюнаро.

— Мне помогли ее получить. — Рекар слегка стукнул в стенку, и возница, словно дожидаясь этого знака, тут же хлестнул лошадей.

Повозка мягко покатила вперед.

— Кто?

— Один влиятельный человек.

— Богатый покровитель? — понимающе взглянул на бывшего сокурсника Рэй. — Ты работаешь на кого-то?

Он видел, что Рекару неприятны эти вопросы, так же как и встреча с бывшими учениками мастера Хейона. Видимо, храм и прежняя жизнь остались в прошлом, о котором не хотелось вспоминать.

Лошади вошли в реку, поднимая брызги. Вода заплескала вокруг колес. Повозку слегка закачало на камнях, а затем она снова выровнялась, оказавшись на другом берегу.

— Работаю, — спокойно сказал Рекар, притушив недовольство в глазах. — И мои услуги ценят. Ну а вы? Прошли испытание или нет?

— Не совсем, — честно ответил Гризли и принялся рассказывать о том, что произошло с ними в праздник духов.

История получалась действительно захватывающая, Рекар слушал, не перебивая, его смуглое, остроносое лицо оставалось невозмутимым. Видимо, так же он держался во время бесед со своим важным господином — отстраненно, сохраняя достоинство, холодно и чуть высокомерно. Чтобы человек, каким бы богатым он ни был, не забывал о том, что рядом с ним маг, повелитель потусторонних сущностей. И только настороженный взгляд его то и дело возвращался к Сагюнаро.

— И вот теперь мы едем в Агосиму, — закончил Гризли свой рассказ.

Рекар кивнул:

— Ну что ж, может быть, это правильное решение.

— А ты куда направляешься? — спросил Рэй.

— Здесь недалеко есть один городок. У меня там небольшое дело.

Было ясно, что он не хочет рассказывать о своих делах или делиться планами на будущее.

В повозке повисла тягостная тишина.

Рэй понял, что им не о чем говорить друг с другом. Хотя много лет они проучились вместе, общих тем для беседы не находилось. Не вспоминать же, как ночью таскали сливы из сада, или о том, как Канринин выпустил сузо возле городского фонтана и какой начался переполох, когда многоногое существо с радужным пузырем вместо головы начало носиться по площади, перепугав горожан. Заклинатель невольно улыбнулся этим воспоминаниям. С друзьями он бы, может, и поговорил об этом. Но не сейчас, когда от Сагюнаро все сильнее веяло равнодушной холодностью. Гризли хмурился, сбросив маску бодрого весельчака, встретившегося после долгой разлуки с хорошим знакомым. Он хотел спросить еще о чем-то, но Рекар уже вытащил книгу в шелковом переплете, открыл и погрузился в чтение, делая карандашом какие-то пометки на полях.

Рэй отдернул занавеску. Повозка катила по дну глубокого ущелья — здесь было сумрачно и сыро. Кое-где с вершин гор тянулись тонкие ниточки водопадов, похожие на волосы лесных духов. Косматые ели наклонялись над дорогой, словно пытаясь лучше разглядеть, кто забрался в их владения. Мрачноватое место.

Гризли удобнее устроился на сиденье, сложил руки на груди и закрыл глаза — то ли спал, то ли делал вид, что спит. Сагюнаро смотрел в окно на проплывающие мимо пейзажи. Рэй рассматривал Рекара, думая, что его богатый покровитель, видимо, один из тех, кто не прочь взять себе на службу личного заклинателя. Значит, Собуро говорил как раз о таких. Ему хотелось расспросить бывшего товарища поподробнее о его жизни, но он не стал этого делать, понимая, что тот вряд ли расположен к откровениям на эту тему…

Наконец лошадиные копыта застучали по камням, загрохотали колеса — повозка выехала на каменную дорогу. Рэй увидел, что они подъезжают к городу. Нарядные домики, окруженные пышными садами, сменили унылые пейзажи ущелий. Почти на каждой крыше замерли жестяные изображения одной и той же птицы — она стояла на одной ноге, подняв острый, как долото, клюв к небу и раскинув крылья.

— Цапля, — произнес Сагюнаро с непонятной интонацией. Казалось, он наконец-то решил для себя какую-то сложную задачу.

Рекар покосился на него, но ничего не сказал.

Немногочисленные прохожие останавливались при виде экипажа, спеша поскорее отступить в сторону, и долго смотрели ему вслед.

За веселенькими красными крышами домов возвышался пологий склон горы, покрытый густым темно-зеленым ковром деревьев. Косматые облака поднимались со склонов и заслоняли вершину. Что-то в этой величественной картине не понравилось Рэю, хотя он сам не мог понять что.

— Как называется эта гора? — спросил он, отворачиваясь от окна.

Рекар помолчал несколько мгновений, потом захлопнул книгу, посмотрел на заклинателя и сказал коротко:

— Гихар.

Секундная тишина повисла в повозке, а затем Сагюнаро произнес:

— Лес Гихара.

И Рэй почувствовал, как внезапный озноб тяжелого предчувствия коснулся затылка. Как будто повеяло холодным ветром.

— Значит, вот с чем связана твоя небольшая работа! — хмуро воскликнул увалень. — Только не говори, что собираешься идти туда.

— Собираюсь, — невозмутимо ответил Рекар.

Про темный лес, растущий на склоне горы Гихар, ходили нехорошие слухи. Будто бы никто из тех, кто заходил туда, уже никогда не возвращался, злобные духи, живущие в нем, не выпускали людей обратно в мир живых. Говорили, будто во время голода, который был в этой местности несколько десятков лет назад, крестьянские семьи уносили стариков и новорожденных детей умирать там. Поэтому не приходилось удивляться тому, что могло появиться в этом лесу.

— Зачем? — спросил Рэй. — Ты же понимаешь, как это опасно.

— Вряд ли твой господин хочет, чтобы ты очистил от духов это проклятое место, — добавил Сагюнаро и чуть улыбнулся. — Можешь рассказать, мы не собираемся раскрывать твои планы кому-то еще.

Рекар помолчал, но было видно, что ему интересно обсудить этот вопрос с бывшими товарищами. Ведь единственная тема, которая их еще связывала, — изгнание духов.

— У человека, на которого я работаю, пропал сын, — сказал он наконец. — Все указывает на то, что он ушел в лес Гихара.

— Что ему там понадобилось? — спросил Рэй. — Его не предупредили о том, как опасно это место?

— Думаю, Сель отправился туда именно потому, что его предупредили, — нахмурился Рекар.

— Знакомая история, — мрачно заключил Гризли. — Сколько ему лет?

— Пятнадцать.

— Ну понятно, — увалень хмыкнул, — значит, приключений захотелось. Или доказать отцу, какой он храбрый. А может, произвести впечатление на девушку. Или поспорил с кем-нибудь. И теперь вся семья бегает, пытаясь вернуть этого оболтуса.

— Тебе помощь не нужна? — спросил Рэй.

Рекар покачал головой, обдумывая что-то.

— Нет, спасибо. Лес, в который я еду, действительно опасное место. Я буду занят поисками и не смогу обеспечивать вашу безопасность.

Рэй с Сагюнаро вновь переглянулись. Друг невесело улыбнулся — тоже понял, что его считают беспомощным мальчишкой. Впрочем, Рекар еще во время обучения вел себя так, словно знал все лучше всех, считая себя самым опытным и разумным.

Ничего не сказав в ответ, Рэй снова отвернулся кокну. А Рекар, украдкой рассматривая своих спутников, думал о том, как они изменились, хотя не так много времени прошло с момента их расставания.

У Гризли, всегда казавшегося не слишком сообразительным ленивым здоровяком, вдруг появилась жесткая решительная складка у губ, а из-под маски добродушнейшего болтуна неожиданно сверкал холодный взгляд расчетливого дельца.

Сагюнаро, которому Рекар симпатизировал больше всех остальных учеников господина Хейона за разумную уравновешенность, стремление к знаниям, естественную вежливость и умение беседовать на любые темы, с любым собеседником, теперь выглядел настороженным, замкнутым, готовым в любую минуту отразить нападение. Атому, что поселилось у него в душе, Рекар не хотел искать названия. Будь он представителем ордена магов, его бы очень заинтересовала красная тень, прячущаяся от его взгляда в глубине зрачков Сагюнаро. Но в обязанности заклинателя влиятельной семьи охота за чужими духами не входила. И он был рад этому.

Один Рэй как будто остался прежним — уверенным в себе и упорным, только белое пламя магии в его серых глазах разгорелось сильнее. И лицо почти утратило подростковую открытость и мягкость, но это произошло не из-за смертельных испытаний — просто он взрослел. Впрочем, как и двое остальных.

Рекар подумал, что Рэй никогда не стремился занять место лидера, но неизменно становился им. И наверняка идея поехать в Агосиму принадлежала именно ему…

Его размышления прервал громкий топот и властный голос, приказывающий остановиться. Возница натянул поводья, экипаж дернулся и замер.

Дверца распахнулась, и спутники увидели человека в военном снаряжении, верхом на лошади. Его окружали несколько пеших солдат с копьями. Он заглянул в повозку, окинул всех присутствующих цепким взглядом, недобро прищурился и обратился к Рекару:

— Мы ждали вас еще утром.

— Меня задержали, господин Кадо, — сухо отозвался тот, не вдаваясь в подробности.

— А это кто такие? — Бледные глаза под густыми сросшимися бровями уставились на Рэя. Морщины возле их внешних уголков показывали, что этот человек уже немолод.

— Это мои друзья. Мы вместе учились.

— Заклинатели? — отрывисто спросил военный, и его суровое лицо чуть расслабилось. Он посмотрел на Сагюнаро, снова нахмурился, будто вспоминая что-то, но не вспомнил и приказал: — Отлично. Следуйте за мной.

— А нас спросить? — тихо произнес Гризли. — Может, у нас другие планы.

Но его не услышали. Дверца экипажа захлопнулась, и послышался быстро удаляющийся топот лошади.

— Единственная дорога, которая ведет к Агосиме, сейчас перекрыта, — сказал Рекар, заметив знакомое выражение упрямой решительности, появившееся на лице Рэя. — Никто не сможет проехать, пока сын господина не будет найден. Так что вам все равно придется задержаться в городе. Я могу устроить вас в очень хорошем канрине. Подождете, отдохнете и, когда все закончится, отправитесь дальше.

— А какой смысл перекрывать путь? — недовольно заворчал Гризли, поглядывая в окно. — Они что, думают, это поможет им найти пропавшего? Он же не на дороге потерялся. Вечно устроят панику…

— Человек, на которого ты работаешь, случайно не наместник провинции Датидо? — неожиданно спросил Сагюнаро.

— С чего ты взял? — нахмурился Рекар, неприятно удивленный его внезапной проницательностью.

— Символ этой семьи — цапля. А здесь она на каждом доме и на значках солдат.

— Не на самого наместника, — ответил тот нехотя, — на его брата, господина Гарру.

— Тогда понятно, почему столько суеты вокруг пропажи этого мальчишки, — воодушевленно произнес Гризли, — небось, если бы крестьянин заблудился, никто бы даже шевелиться не стал. Но ты отлично устроился. Как тебе удалось попасть на службу к таким важным господам?

— Мне помогли, — уклончиво ответил Рекар.

Повозка свернула на боковую улицу и покатила к роскошному саду, за раскидистыми кронами которого виднелась островерхая крыша канрина.

— Ты уверен, что тебе не нужна помощь? — снова спросил Рэй, вглядываясь в непроницаемое лицо Рекара.

Тот неожиданно улыбнулся, покачав головой.

— Ценю ваше предложение, но, только не обижайтесь, думаю, я гораздо более опытный маг, чем вы. И действительно не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал. К тому же это моя работа, а со своими делами я привык справляться сам.

Рэй мог бы поспорить с подобной оценкой профессиональной подготовленности каждого из них, но вновь промолчал.

Повозка въехала в широкие ворота, украшенные изображениями все тех же цапель. Здесь они танцевали, грациозно изогнув шеи и вытянув длинные ноги. Цветущая жимолость обвивала резные столбики. На лужайках с аккуратно подстриженной травой виднелись каменные пирамидки, символически изображающие духов-хранителей. Дорожка, посыпанная желтым песком, вела к гостеприимно открытым дверям канрина. Возле них стояли богатые носилки с алым шелковым пологом и золотыми кистями. У дверей застыли два солдата, вооруженные копьями. Сразу было видно, что здесь расположилась важная особа, которой требуется охрана.

Из дома выбежал слуга в ярко-зеленой одежде, сливающейся с цветом лужаек, и бросился к повозке. Едва та остановилась, он открыл дверцу и поклонился, успев бросить любопытный взгляд на гостей.

Рекар, уже привыкший к подобному обращению, спрыгнул на песок и кивком велел заклинателям следовать за собой.

Шагая к канрину, те с интересом осматривались. Соседство мертвого леса Гихара никак не ощущалось здесь. Безмятежность, наполненная далеким щебетанием птиц и перезвоном ветряных колокольчиков, разливалась по саду. Недавно прошел дождь, и с красиво загнутой крыши еще срывались одинокие капли. Они звонко падали в деревянные чашечки, стоящие вдоль слива, вплетая свою звонкую мелодию в умиротворяющую музыку природы, витающую вокруг канрина.

Над деревьями тяжело пролетела большая птица и опустилась где-то в глубине сада. Рэй узнал в ней белую цаплю.

По сравнению с тихими лужайками и цветниками в доме было беспокойно. Торопливо бегали служанки, слышались раздраженные громкие голоса, звон посуды, резкие крики напуганной чем-то домашней птички, которая должна была мелодично щебетать. Возле входа в восточную часть канрина стояли еще двое солдат. Они внимательно смотрели на приближающихся гостей, явно собираясь остановить их, но Рекар свернул в боковой коридор, подальше от грозных стражей.

— Когда ты намереваешься отправиться в лес? — спросил Сагюнаро, шагая следом за ним подлинному коридору в дальний конец дома.

— Сейчас, — ответил тот. Поманил слугу, пробегающего мимо, и приказал: — Проводи моих гостей в свободную комнату. И скажи хозяину, чтобы они ни в чем не нуждались.

— Слушай, может, мы все-таки могли бы тебе как-то помочь? — спросил теперь Гризли.

— Нет, — нетерпеливо ответил Рекар, которому, похоже, уже надоели бесконечные предложения помощи, — это личное дело семьи, на которую я работаю, не думаю, что они захотят вмешивать в него посторонних. К тому же со мной отправится военный отряд, я не буду один. Поэтому перестаньте беспокоиться. Вас все это не касается. — Он чуть улыбнулся, словно пытаясь смягчить резкий ответ. — Отдохните. Приведите себя в порядок. — Он окинул взглядом помятую, грязную рубаху Гризли. — Я вернусь, и мы еще обо всем поговорим.

Кивнув напоследок, Рекар удалился.

Почтительный слуга провел заклинателей по запутанному лабиринту коридоров, остановился возле одной из дверей, отодвинул ее и с поклоном отошел. Гризли шагнул в комнату и свистнул, выражая свое восхищение. Они оказались в просторном помещении с огромным окном, выходящим в сад, еще три двери вели в отдельные комнаты. В центре пола журчал фонтанчик, в его широкой каменной чаше плавали золотые рыбки.

Не успели гости канрина оглядеться, как в комнату вошли слуги, несущие столик, нагруженный мисочками и чашами с едой. Поставили его у фонтана и бесшумно удалились.

— Ладно, пусть сами разбираются со своими пропавшими, — сказал Гризли, с удобством устраиваясь на подушках, поближе к угощению. — Рекар справится. Помните, как он изгнал манмо, когда нам это еще вообще было не по зубам?

— И все-таки лес Гихара не назовешь безопасным местом для прогулок, — отозвался Рэй, подходя к окну.

— Им нужен личный маг для того, чтобы никто посторонний не знал о делах семьи, — произнес молчавший все это время Сагюнаро. Он присел на бортик бассейна, глядя на рыбок, которые тут же дружно поплыли к нему, видимо ожидая кормежки. — Мало ли что может понадобиться почтенному господину Гарру.

— Ты знаешь его? — Рэй оглянулся на друга. Жизнь Сагюнаро до храма заклинателей по-прежнему во многом была загадкой для него, и каждая новая ее деталь казалась очень любопытной.

— Видел пару раз. Он встречался с отцом.

Они замолчали. Рэй смотрел в окно, как Рекар выходит из дома в сопровождении того самого немолодого военного и торопливо идет к воротам, где ждут вооруженные солдаты.

В комнату заглянул хозяин канрина — высоченный, широкоплечий, как и все уроженцы Датидо, мужчина. Узнать, все ли в порядке у гостей.

Он выглядел слегка обалдевшим и замороченным. Похоже, события последнего дня доставили ему много хлопот. Доброжелательный Гризли тут же усадил его с собой за стол и засыпал вопросами.

Сначала хозяин мялся, отвечал неохотно и односложно, поглядывая на дверь. Было понятно, что ему не терпится уйти, но он не решается этого сделать, чтобы не обидеть важных гостей, о которых велено заботиться. Впрочем, Гризли умел разговорить любого самого испуганного, зажатого и скрытного.

Через недолгое время хозяин, держа в одной руке чашу с легким сливовым вином, а в другой — палочки с куском тофу, обиженно рассказывал о своих мытарствах.

— Да я этого мальчишку и не разглядел толком, — жаловался он, и его резкий датидский акцент звучал все сильнее. — Пришел какой-то. Попросил комнату. У меня дел других нет, чтобы каждого постояльца расспрашивать, зачем он приехал да куда?

Гризли подтвердил, что многоуважаемого владельца канрина это совершенно не должно было беспокоить.

— Посидел он в комнате, — продолжил тот, ободренный участием заклинателя, — потом вышел. Может, по саду прогуляться. Или в город. У нас здесь очень приличный дом свиданий имеется — «Две цапли» называется. Так там гости не только всю ночь, но и по неделе пропадают. Откуда мне знать, что его в лес потянет?!

Сочувственно кивая, Гризли подлил ему еще.

— А эти налетели, — продолжил раскрасневшийся от выпитого хозяин, мотнув головой в сторону двери. — Меня обвиняют — не уследил! А он что, сказал мне, кто такой да куда собрался? Может, жизнь самоубийством решил закончить? У нас тут многие… — Он запнулся, сообразив, что сболтнул лишнего.

Сагюнаро многозначительно взглянул на Рэя, тоже насторожившегося, и спросил:

— Самоубийством? Можно об этом поподробнее?

Хозяин оглянулся на него с недоумением, как будто только что заметил присутствие еще одного гостя, сердито насупился, но Гризли тут же успокоил его:

— Да вы не волнуйтесь. Мало ли что где бывает. У одного города — лес опасный, у второго — река. А людей всегда тянет куда не надо. Так, значит, сюда многие приходили, чтобы жизнь самоубийством кончать?

Владелец канрина поерзал, вновь опасливо покосился на дверь, но видно было, как ему хочется поболтать о таинственном и запретом.

— Я-то сам не видел. Дед рассказывал. У нас тут бывали времена плохие — зимой холод, летом засуха, дождей почти нет. Урожай весь гибнул. Голод. Так многие семьи, где старики или дети маленькие, — их в лес Гихара относили. Чтобы лишние рты не кормить. Ну да вы знаете, конечно. Некоторые сами уходили, лишь бы обузой не быть. А потом так и повелось — в этот лес ходят только затем, чтобы с собой покончить. И раньше многие там пропадали, говорят, чуть ли не со всей страны ехали…

Он замолчал, выразительно заглянул в кувшин с вином, но Гризли, не заметив этого, сосредоточенно размышлял о чем-то.

— А этот парень был похож на самоубийцу? — спросил Рэй.

— Нет вроде, — пожал плечами хозяин. — Но кто их разберет. А может, действительно просто погулять пошел, а духи его заманили. Говорили, будто бы они одно время очень уж бушевали. Вообще мимо горы пройти было нельзя — в лес тянуло. Потом вроде все успокоилось. А сейчас, может, опять началось.

— Возможно, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя в воду.

— Ну ладно, пойду я. — Владелец канрина начал подниматься из-за стола.

— Спасибо вам, уважаемый, — встрепенулся Гризли и тоже проворно поднялся. — Пойдемте, я вас провожу.

За спиной хозяина он состроил многозначительную гримасу и вышел из комнаты вместе с ним.

Сагюнаро повернулся к Рэю:

— Что скажешь?

— Темная история. Узнаем подробности, когда Рекар приведет беглеца. Но нас просили не вмешиваться, поэтому…

— Я не об этом. — Он помолчал, а потом пристально посмотрел на друга. — Гризли говорил тебе что-нибудь про меня?

— Беспокоился. Видит, что с тобой происходит, и это ему не нравится, так же как и мне. Думает. Хейон сможет тебе помочь.

На скулах Сагюнаро загорелись два красных пятна.

— Ты веришь в это?

— Сначала сомневался, но потом подумал — почему бы и нет. Я уверен, дух шиисана можно если и не изгнать, то как-то подчинить, ведь справляются заклинатели со всеми другими духами.

Друг улыбнулся и покачал головой, словно недоумевая, почему Рэй не может его понять, и уточнил:

— Ты действительно считаешь, что Хейон захочет мне помогать?

— Да, — убежденно ответил заклинатель.

— Ну посмотрим. — Сагюнаро снова уставился в воду, показывая, что разговор закончен, но потом добавил: — Кстати, спасибо за куджуна. Он мне здорово помог тогда.

— Пожалуйста, — отозвался Рэй и вновь подошел к окну.

Гризли не было довольно долго, однако вернулся он с горящими глазами и, казалось, едва не лопался от новостей, переполняющих его.

— Слушайте, брат наместника, оказывается, вообще ничего не знает. Он уехал по делам в Варру. А его жена с сыном остались в загородной резиденции. Неизвестно, что у них там произошло, но парень смылся из дома, остановился в этом канрине и уже отсюда отправился в лес.

Выпалив все это, увалень многозначительно посмотрел на друзей и заявил:

— Знаете что, а неплохо было бы посмотреть на его комнату. Может, найдем какие-то следы и узнаем, зачем его в лес потянуло.

Сагюнаро поднял голову:

— Нас же вроде просили не вмешиваться в это дело.

Но в его глазах блеснул азартный огонек.

— Мы и не будем вмешиваться, — сказал Гризли весело. — Все равно делать нечего, хоть развлечемся.

— Только денег нам это не принесет, — с притворным сожалением заметил Рэй, — опять станем работать бесплатно.

— Не хотите, ваше дело, — проворчал друг уязвленно. — Сидите здесь.

Заклинатель рассмеялся:

— Ладно, я не против. Только как ты собираешься туда попасть?

Гризли довольно хмыкнул и вытащил из кармана ключ на длинной цепочке.

— Даже не буду спрашивать, как тебе удалось его раздобыть, — сказал Рэй.

Чтобы не отвечать на бесконечные вопросы о том, куда они отправились и нужно ли их сопровождать, заклинатели незаметно вылезли наружу из окна своих апартаментов. Ветер, свободно гуляющий по саду, сдувал капли с веток и весело названивал колокольчиками. Сквозь разрывы в тучах робко пробивались солнечные лучи, отражались от маленьких прудиков и фонтанов яркими бликами. Но когда облака снова наползали одно на другое, сияние отсветов гасло — и от этого казалось, будто сад то улыбается, то хмурится.

Стража стояла едва ли не у каждого второго дерева, но заклинатели давно научились двигаться бесшумно, не привлекая к себе внимания.

Скрываясь за густыми зарослями кустарника, они обошли дом.

Гризли, успевший разведать обстановку и уже знающий план канрина, остановился возле широкого окна, огляделся, отодвинул внешний ставень и быстро перешагнул через подоконник. Сагюнаро и Рэй последовали за ним.

Они оказались в узком коридоре напротив двери, разрисованной лилиями и тростником. Справа виднелось широкое помещение с бассейном, окруженным скамьями, слева маячили вдалеке спины двух охранников.

Настороженно поглядывая на них, Гризли быстро вытащил ключ, вставил его плоский диск в замок, повернул и бесшумно отодвинул расписную деревянную створку. Заклинатели нырнули в комнату и закрыли за собой дверь.

Рэй ожидал увидеть такие же просторные апартаменты, как и у них, но внутри оказалось довольно тесно. Даже странно, что юноша из богатой семьи попросил для себя такую крошечную комнату. Осматривать особо было нечего. То ли все личные вещи унесли раньше, то ли племянник наместника не взял с собой ничего.

Стол с письменными принадлежностями был отодвинут к стене. На нем лежала нераспечатанная палочка воска, стопка бумаги, незаточенное стило. Видно, ничем из этого не пользовались. У другой стены — на фоне темно-синего панно, изображающего ночной сад, в большой напольной вазе стояла ветка белых лилий. Ничего подозрительного или примечательного. Ничего интересного.

Рэй подошел к платяному шкафу, отодвинул дверцу и едва не отшатнулся. Прямо на него из темноты смотрели два круглых печальных глаза, окруженных длинными загнутыми ресницами.

— Фу ты! — произнес заклинатель негромко, но очень выразительно. — Другого места не нашел?!

Маленький дух-домовик зашипел, раздуваясь, словно рассерженный кот, и так затопал короткими, крепкими лапами по полке, что одинокий серый костюм, висящий чуть ниже, закачался на своей вешалке.

— Потише можно? — сердито осведомился Гризли, осматривающий стол. — Сюда сейчас весь дом сбежится!

— Это не я, — ответил Рэй, сдерживая смех, — домовушка бесится.

Раздраженный дух сморщил круглую морду, заросшую шерстью, и, больше не обращая внимания на человека, принялся яростно царапать стенку.

— Ну, что там у тебя? — Заклинатель просунул руку внутрь, пытаясь оттеснить в сторону теплое лохматое существо.

— Похоже, ему не нравится эта деревяшка. — Сагюнаро, помогая Рэю, надавил на дощечку, которую пытался отодрать дух.

Она слегка подалась внутрь, и ее удалось подцепить и вытащить. В стене открылась маленькая ниша, а в ней виднелся потрепанный и затертый переплет. Заклинатель вытащил старую книгу. От нее тянуло слабой, но очень неприятной силой. Обычно предмет начинает излучать подобную ауру, если принесен из какого-нибудь нехорошего места или найден рядом с телом человека, умершего насильственной смертью.

Домовик зашипел еще громче, попытался цапнуть находку острыми мелкими зубами, но его отогнали, велев успокоиться.

— «Подробное иллюстрированное руководство, как покончить с собой», — прочитал Сагюнаро без всякого выражения.

— Вот ведь пакость, — с отвращением буркнул Гризли.

— Эй, кто это оставил здесь? — спросил Рэй духа, важно расхаживающего по комнате, распушив короткий хвост, и грозно поглядывающего на книгу.

Домовик подумал секунду, потом снова запрыгнул в шкаф и стал яростно драть одежду, висящую там.

— Ясно. Племянник наместника и принес, — мрачно произнес Сагюнаро. — Боюсь, Рекар напрасно отправился в лес. Никого живого он там уже не найдет.

— Пошли отсюда, — угрюмо сказал Гризли.

Они задвинули дверцу шкафа, утихомирили духа, пробрались в коридор и тем же путем, через окно, вылезли в сад.

Вернувшись в комнату, Рэй полистал книгу, пахнущую плесенью, и почти на первых же страницах наткнулся на описание темного леса Гихара как прекрасного, уединенного и романтичного места, где лучше всего расставаться с жизнью.

— Смотри. Неудивительно, почему домовик рассердился, — сказал он, передавая потертый том Сагюнаро. — Я бы тоже не захотел держать это в доме. Такое чувство: еще пара месяцев — и из этой книжки какая-нибудь одушевленная дрянь полезет.

— Интересно, кто вообще сочинил такое? А этот дурак, племянник наместника, начитался, вот его в лес и потянуло, — презрительно произнес Гризли, заглядывая в книгу. — И теперь из-за его блажи Рекар вынужден рисковать.

— Это древний трактат, — сказал Сагюнаро, невозмутимо изучая жутковатые гравюры, на которых весьма подробно были изображены всяческие способы самоубийства. — Раньше подобные темы были очень популярны.

— Мы рискуем жизнью, чтобы спасать людей, а они сами лезут смерти в пасть, — сердито отозвался Гризли и отошел.

— Может, стоит рассказать об этом? — спросил Рэй.

— А толку? Рекар уже ушел.

В коридоре послышался деликатный кашель. Сагюнаро поспешно сунул книгу в свой вещевой мешок, рискуя снова вызвать неудовольствие домового духа. Дверь отодвинулась. В комнату вошел слуга, поклонился и прошелестел:

— Прошу вас пройти со мной. С вами хотят побеседовать.

— Очень интересно, — пробормотал Гризли, поднимаясь. — Ну идем, посмотрим, кто там с нами желает говорить.

Их привели в охраняемую часть канрина. Солдаты подозрительно поглядывали на новых гостей, но не двигались с места.

Слуга отодвинул дверь, разрисованную птицами и цветами, подождал, пока они войдут, бесшумно задвинул створки и удалился.

Едва они шагнули в комнату, Рэю показалось, будто он снова попал в сад. Золотистые доски пола обрывались у края пруда, заросшего круглыми листьями и белыми цветами лилий. По воде бродили две цапли. Длинные ветви ивы колыхались от легкого ветерка, чертя по гладкой зеркальной поверхности серебристые полоски. С высокого потолка над головой свисали волнистые нити кудрявого плюща, усыпанного мелкими цветочками. Чайный столик стоял на траве, вокруг него вели хоровод желтые блестящие купавницы, похожие на колокольчики. Сильно пахло магнолией.

За всем этим великолепием Рэй не сразу разглядел женщину, сидящую на подушке возле ствола ивы, наклоняющегося в комнату. На ней было ослепительно-белое платье с широкими рукавами. На сложной прическе из рыжеватых густых волос красовалась маленькая шапочка с двумя легкими пушистыми перьями. Нежное, красивое лицо с ярко подведенными глазами казалось лишенным возраста. Чуть склоненная голова на тонкой шее создавала впечатление хрупкого цветка. Увидев вошедших заклинателей, она слегка улыбнулась в ответ на их почтительные поклоны и произнесла мелодичным голосом:

— Значит, это вы те самые заклинатели, которых привез с собой господин Рекар? — Печальный взгляд скользнул по очереди по каждому из троих гостей. — Рада познакомиться.

Она снова мягко улыбнулась, а Рэй неожиданно уловил в ее больших глазах проницательный огонек и сообразил, что вся эта нежная томность — всего лишь искусная маска, под которой скрывалась жесткая, волевая женщина. И к тому же очень обеспокоенная, но умеющая тщательно скрывать свои чувства.

— Думаю, вы знаете, что произошло, — продолжила она, переводя взгляд на Сагюнаро. — Пропал мой сын, и господин Рекар отправился на его поиски.

— Это может занять больше времени, чем вы рассчитываете, — успокаивающе произнес Рэй.

— Быть может. — Она подняла руку и коснулась локона, выбившегося из прически. — Но вы тоже маги, и я хотела бы быть уверенной, что, если моего заклинателя постигнет неудача, вы поможете мне вернуть сына.

— А вы знаете, что ваш сын читал «Руководство для самоубийц»? — неожиданно вмешался Сагюнаро.

— Нет, — сдержанно ответила женщина. На ее лбу пролегла глубокая морщинка, и Рэй увидел, что она совсем не так молода, как казалось. — В нашей библиотеке не было такой книги.

— Мы нашли ее в комнате, которую занял Сель перед тем, как уйти. И похоже, он отправился в лес именно для того, чтобы применить на практике знания, полученные из этого сочинения.

— Господин Сагюнаро, — мягко произнесла женщина, но в ее голосе послышался отдаленный стальной отголосок. — Этого не может быть.

Гризли взглянул на Рэя, удивленный тем, что эта госпожа, оказывается, знает имя их друга.

— Мой сын был счастлив и ни в чем не нуждался. У него не могло быть никаких причин… — Она запнулась, но тут же справилась с волнением. — То, о чем вы говорите, невозможно.

— Тогда зачем он пошел в лес Гихара?

— Не могу даже предположить.

— Простите, госпожа Азинами, но я не могу вам поверить. Вы должны были знать его лучше всех. Неужели вы ничего не замечали?

Женщина сдержанно улыбнулась.

— Вы еще так молоды и наивны, Сагюнаро, поэтому позволяете себе подобные суждения. Но я не стану спорить с вами. — Она помолчала и добавила жестко: — Помогите Рекару найти моего сына, и я хорошо вам заплачу. Но если вы правы и он мертв — принесите мне тело.

— Вы не доверяете вашему заклинателю? — спросил Рэй, внимательно глядя на нее.

— Доверяю. Иначе он никогда не стал бы работать на мою семью, — ответила она спокойно. — Рекар отзывался о вас как об очень молодых и неопытных магах. Я понимаю, профессиональная гордость не позволяла ему вмешивать в свое дело посторонних. Но время идет. И чем больше его проходит, тем меньше шансов… успеть.

Она снова замолчала, борясь с собой, чтобы не показать тревогу. Рэй ободряюще улыбнулся:

— Вы говорите совсем как заклинатель. Действительно, время — это то, что мы вынуждены ценить больше всего.

Госпожа Азинами с недоумением взглянула на него, затем по ее губам пробежала тень ответной улыбки:

— Я беседовала с Рекаром о вашем искусстве и запомнила некоторые вещи. — Она снова стала серьезной и произнесла строго: — Я не могу послать в орден заклинателей за помощью. Они не успеют добраться сюда. Поэтому прошу вас. — Женщина посмотрела в глаза Рэю, словно отводя ему роль лидера, и спросила: — Вы примете мое предложение?

Он услышал, как Гризли переминается с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решается. Сагюнаро быстро взглянул на друга, но тоже промолчал.

— Мы принимаем ваше предложение, — ответил Рэй.

Она склонила голову, безмолвно благодаря за это согласие.

— Так и знал, что мы потащимся в этот лес, — с оттенком удовлетворения произнес Гризли, когда они подошли к своей комнате. — Никуда не денемся.

— Предчувствия, похоже, никого из нас не обманули. К сожалению, — сказал Сагюнаро, отодвигая дверь.

Он шагнул в комнату и тут же сердито прикрикнул:

— Фу, нельзя!

Серый дух-домовик, увлеченно тормошивший его вещевой мешок, недовольно надулся и угрожающе зашипел.

— Он тебе что, собака? — рассмеялся Гризли. — Унесем эту дрянь из дома, он и успокоится.

Сагюнаро мягко отстранил настойчивое существо, вытащил книгу, обернул ее салфеткой, взятой со стола, и сунул себе за пояс. Дух посопел еще немного, повозмущался и недовольно направился к стене, собираясь уйти сквозь нее в соседнее помещение. Но тут возле двери послышались голоса, быстрые шаги, и любопытный домовик остался, превратившись в размытое серое пятно, невидимое для обычного человека.

Дверь отодвинулась, и в комнату вошел мужчина в военной форме. Лицо у него было молодым, но в коротко стриженных темных волосах виднелась седина. На его рукаве белел значок дэйтина — командира военной десятки.

— Мне сообщили, вы идете в лес со вторым отрядом, — сказал он, и это прозвучало как утверждение, а не вопрос.

Рэй, вытаскивающий куртку из своего мешка с вещами, помедлил с ответом, пытаясь сообразить, при чем здесь второй отряд.

— Нет. Мы идем втроем, — сказал он.

— Я с моими людьми буду сопровождать вас, — продолжил дэйтин, не обращая внимания на слова заклинателя.

— Мы идем одни, — терпеливо повторил Сагюнаро, стараясь незаметно оттолкнуть от себя домовика, которому все не терпелось еще раз цапнуть книгу, — и сопровождать нас не нужно.

— Вы что, от духов нас собрались защищать? — хмыкнул Гризли.

— Кроме духов там есть и другие твари, — ответил военный, не реагируя на его насмешку. — Вы будете заниматься своими делами, мы — своими.

Не дожидаясь новых вопросов, он повернулся и вышел.

— И что их всех в этот лес тянет? — спросил с досадой Рэй, затягивая ремень на поясе.

— Меня больше интересует, о каких существах он говорил, — откликнулся Сагюнаро.

Не задерживаясь, они покинули комнату и направились к выходу из канрина, провожаемые любопытными взглядами слуг.

Пятеро солдат замерли на лужайке у дома, перед ними стоял дэйтин, видимо только что закончив проводить инструктаж. Все были вооружены мечами, копьями и метательными ножами. Одетые в черные кожаные курты, перетянутые ремнями, и плотные брюки-чагваши, заправленные в высокие сапоги, в кожаных шлемах, низко надвинутых на лоб, они выглядели вполне грозно и явно умели постоять за себя. А уж если учитывать, что почти все они оказались родом из Датиды — высокие и крепкие, за них можно было не волноваться, но Рэй все равно чувствовал беспокойство.

— Послушайте… — обратился к дэйтину заклинатель.

— Можете называть меня господин Монтаро, — отозвался тот, не глядя на него.

— У нас не будет ни времени, ни возможности защищать вас и ваших людей, — сказал Рэй, игнорируя вежливое обращение. — Поэтому мы предпочли бы, чтобы вы остались здесь.

Он понимал, что повторяет слова Рекара, но сейчас это не имело значения.

— У меня приказ, — ответил дэйтин тоном, неприемлющим возражений, — и он не обсуждается.

— Да пусть идут, — буркнул Гризли, — может, действительно пригодятся.

Сагюнаро равнодушно пожал плечами, показывая, что спорить с военными бесполезно, если им понадобилось идти — они все равно пойдут.

— Ладно, — сдался и Рэй, не желая больше терять время на пререкания.

Дорога, ведущая из канрина, утопала в садах. Белые, желтые, лиловые кроны деревьев виднелись за нарядными заборчиками. Кое-где в огородах работали крестьяне. Увидев небольшой отряд, они отрывались от своих занятий и смотрели вслед, пока тот не скрывался из виду. Гризли поглядывал на них с заметным недоверием. Сагюнаро шел, на ходу читая книгу, прихваченную излома. Как он умудрялся при этом не спотыкаться и не натыкаться ни на кого, было решительно непонятно.

Рэй догнал дэйтина:

— О каких существах, живущих в лесу, вы говорили?

— О тех, кто боятся стали, а не магии, — ответил тот.

— Дикие звери? — терпеливо переспросил заклинатель, все отчетливее понимая, что его собеседник, мягко говоря, не слишком разговорчив.

— И они тоже, — сухо откликнулся Монгаро.

— Кто еще?

— Есть и другие.

— Слушайте, я же не из пустого любопытства спрашиваю, — начал сердиться Рэй. — Нам надо знать, с чем мы столкнемся.

Военный помолчал, размеренно шагая рядом со спутником, и наконец ответил:

— У нас их называют «голосами смерти». Красивые твари, но опасные. Не духи. Заманивают людей в лес, а там их пожирают… — Он замолчал и указал на дорожку, ведущую в сторону от основного пути. — Сюда.

— «Голоса смерти»? — негромко переспросил Сагюнаро, шагающий следом за Рэем. — Не духи, заманивающие людей в лес? — Он скептически хмыкнул. — Ты слышал о таком?

— Нет.

Небольшой отряд растянулся по узкому отрезку пути, и разговор прервался на некоторое время. По обеим сторонам тропы стояли густые заросли дикой смородины. Ее маленькие резные листочки подрагивали от ветра, а между ними Рэй заметил крошечные любопытные глазки, следящие за людьми. Мелкие духи, размером не больше улитки, ползали по веткам, выглядывали и тут же прятались.

Один из солдат задел куст, и существа сразу отозвались громким обиженным стрекотом, напоминающим треск цикад.

Впереди появился просвет между деревьями. Тропинка вывела на неширокую колею, которая плавно огибала пологий склон горы, уходя в зеленые дебри. Было видно, что когда-то раньше здесь ездили, но затем поток повозок и путников иссяк. Вероятно, нашли другой, более безопасный путь.

— Хватит тебе читать эту дрянь, — сказал Гризли Сагюнаро, перелистывающему книгу так непринужденно, словно сидел у себя в кабинете, а не шагал по дороге.

— Может, найду что-нибудь полезное, — ответил тот невозмутимо, не поднимая взгляд от заплесневевших страниц.

— Ага, конечно, — буркнул увалень, обращаясь к Рэю, — о том, как лучше выпустить себе кишки. Очень полезное чтиво, ничего не скажешь. И главное, своевременное. Смотри, начитаешься, мысли всякие в голову полезут…

— Не полезут, — отозвался Сагюнаро, — на меня это не действует.

Солдаты, молча шагающие рядом, начали бросать на их компанию выразительные, не слишком довольные взгляды, а дэйтин замедлил шаг и сказал заклинателям:

— Предупреждаю сразу. В лесу не шуметь, не болтать. Двигаться тихо и незаметно. Вперед не соваться. И не отставать. Все ясно?

Гризли изумленно посмотрел на Рэя, выслушав приказ:

— Я что-то не понял, кто из нас маг? Вроде бы это мы должны им говорить, как вести себя в присутствии духов?

Заклинателя рассмешило негодование друга, но он ничего не ответил, предпочитая подождать и посмотреть на военных в деле.

— Ясно, — ответил за всех Сагюнаро, по-прежнему не отрываясь от книги.

— А если ясно, начинайте выполнять.

И пошел вперед.

Заклинатели обменялись насмешливыми взглядами, но промолчали.

Деревья придвинулись вплотную к дороге с обеих сторон. Пологий склон горы Гихар напоминал длинные вытянутые бугристые языки, поросшие лесом. В воздухе пахло сыростью, где-то едва слышно журчала вода. Снова заклубились тучи, и от этого темно-зеленая стена леса, ощетинившаяся изогнутыми сучьями, стала казаться еще более мрачной.

— А говорили, дорога перекрыта, — сказал Гризли после нескольких минут молчания. — Что-то незаметно.

Но не успел он это произнести, как из тени деревьев им навстречу выступили несколько вооруженных людей с собаками. Серые псы с мощными лапами и широкой грудью громко принюхивались, ерошили загривки и настороженно посматривали на магов. Им не нравились короткие поводки, на которых их держали, опасный лес, находящийся неподалеку, а еще Сагюнаро, излучающий эманации агрессивной, враждебной сущности. А тот спокойно захлопнул книгу и снова сунул себе за пояс, не обращая внимания на раздражение собак.

Дэйтин жестом велел всем остановиться и сам направился к патрулю. Обменялся несколькими словами с одним из солдат, затем кивком велел своему отряду двигаться дальше.

Проходя мимо, Рэй заметил, какие усталые лица у военных, охраняющих дорогу. Видно, им не пришлось спать в эту ночь, а близость мертвого леса выматывала еще сильнее. Лапы и животы собак были покрыты подсохшей грязью.

— Удачи, — сказал один из патрульных, поймав взгляд заклинателя.

Тот молча кивнул в ответ.

Они шли еще не меньше получаса. Лес вокруг дороги не изменился. Все те же ели, сосны, осины, поросшие мхом. Но вокруг стало как будто сумрачнее, шаги зазвучали громче. В воздухе повисло напряжение.

Дэйтин повернулся к спутникам-магам и сказал:

— Граница близко. Дорога сворачивает, а мы пойдем напрямую.

Рэй покачал головой, пропуская через себя тревожащие, гнетущие ощущения.

— Мы уже на ней. Я чувствую.

Наверное, это прозвучало странно, потому что Монтаро внимательно посмотрел на него, но не стал ни спорить, ни переспрашивать. Отдал несколько коротких распоряжений солдатам и напомнил заклинателям:

— Не шуметь.

— Они нас все равно услышат, — отозвался Сагюнаро, глубоко втягивавший прохладный лесной воздух, пахнущий хвоей, влажной землей и очень давней смертью.

— Кто? — неожиданно спросил один из солдат — парень едва ли старше самого Рэя. Шагая рядом с магом, он старался выглядеть спокойным, но его глаза тревожно и лихорадочно заблестели из-под кожаного шлема.

— Те, кого не убить сталью, — ответил заклинатель, совсем не собираясь пугать людей. Но другого ответа не нашел. — Вон стоит один.

Люди замедлили шаг, опустив пальцы на рукояти мечей и вглядываясь в тень между двух елей, куда показывал Рэй. Но ничего не увидели.

— Что там? — тихо спросил Монтаро.

— Старик. — Сагюнаро прищурился, рассматривая его. — Смотрит на вас.

— На меня? — усмехнулся дэйтин, но было видно, что ему слегка не по себе.

— Никого из ваших родственников сюда на голодную смерть не уносили? — как бы между прочим поинтересовался Гризли.

Военный сурово взглянул на него и ответил сухо:

— Нет.

Рэй еще раз взглянул на духа, но тот уже исчез.

— Моих уносили, — угрюмо сказал другой солдат — светловолосый детина с плечами шире, чем у Гризли. — И что дальше?

— Ничего, — миролюбиво отозвался Рэй. — Они могут быть недовольны тем, что их бросили здесь умирать.

— А я должен отвечать за поступки своих предков, которых даже не знал никогда?

— Тихо, — приказал дэйтин, прерывая готовую начаться перепалку. — Вы можете изгнать это существо?

— Он уже ушел, — ответил заклинатель, посмотрев под ель.

Лицо Монтаро застыло, а взгляд стал откровенно злым.

— Если вам хочется повеселиться, найдите для этого другое время и место.

Махнув рукой, он велел солдатам двигаться дальше. И сам пошел вперед.

— Он думает, мы что, шутим? — с величайшим недоумением спросил Гризли.

— Мы видим духов, они — нет, — безучастно отозвался Сагюнаро, оглядываясь по сторонам. — Проверить невозможно. Отсюда недоверие.

— Не отставать, — послышался приглушенный голос дэйтина.

— Ладно, идем, — сказал Рэй. — Времени у нас действительно мало.

Они шагали по узкой тропинке, то поднимающейся на невысокие пригорки, то снова ныряющей в низины. Земля была завалена сучьями, толстым слоем опавшей листвы и кое-где покрыта ярко-зеленым мхом. Корни деревьев выпирали наружу, переплетаясь и скручиваясь, словно толстые канаты. Странно изогнутые стволы тоже поросли мохнатой зеленью.

От тишины, висящей в воздухе, начинало звенеть в ушах. Не было слышно ни голосов птиц, ни цоканья белок, даже ветер стих.

Беспокойство наползало медленно и настойчиво. И все отчетливее возникало ощущение, что за спиной кто-то стоит. Крадется медленно следом, прячась за деревьями, смотрит…

Рэй заметил — то один, то другой солдат настороженно оглядывались. Значит, чувствовали то же самое и ладоней с рукоятей мечей уже не снимали.

— А мы вообще знаем, куда идем? — спросил он, замечая, как звук человеческого голоса слегка рассеивает гнетущее впечатление.

— По этой тропе прямо, затем до развилки у большого камня и свернуть налево, — ответил Сагюнаро.

— В книжке прочитал? — скептически поинтересовался Гризли.

Рэй вопросительно взглянул на того самого здоровяка из местных, который признался в гибели родных здесь, предполагая, что он знает здешние обычаи. И не ошибся. Солдат неохотно кивнул:

— Да. Обычно они туда идут.

— Они?

— Ну да. Те, кто собирается… — Он выразительно провел ладонью по горлу.

— Замечательные у вас традиции, — хмуро сказал Рэй.

Короткий разговор ненадолго рассеял ощущение тягостной угрозы, но, как только люди смолкли, она навалилась снова. Лес тоже молчал. Враждебно и многозначительно, глядя тысячами невидимых глаз.

Под ногой Рэя негромко хрустнуло. Посмотрев вниз, он увидел, что стоит на желтоватой прямой ветке, сломанной пополам. Отступил в сторону и тут же понял — это не ветка. На земле лежала кость, наполовину погрузившаяся в мох.

Заклинатель встретился взглядом с Сагюнаро. Тот пожал плечами, словно говоря: «Лес Гихара, чего ты ожидал».

Один из солдат присел, осмотрел находку, не притрагиваясь к ней, и покачал головой:

— Похоже, человеческая.

— Думаю, мы найдем еще много такого, — заметил Гризли.

— Духи поблизости есть? — спросил дэйтин, осматриваясь.

Рэй прислушался к себе и окружающему.

— Есть, но не проявляются. — Он задумался, подыскивая подходящее слово, чтобы точнее пояснить состояние потусторонних сущностей и уточнил: — Спят.

— Тогда постараемся их не будить.

Тропинка то появлялась, то исчезала из виду, теряясь в буреломе. По ее обочинам стали попадаться камни, поросшие лишайником. Между ними чернели провалы — норы и маленькие пещерки, откуда потягивало ощущением замершей, как будто застывшей, но все же жизни. Те, кто сидели в них, чувствовали появление людей, но не хотели выходить, забиваясь глубже под корни деревьев, в темноту и прохладу.

— Что за твари тут живут? — тихо спросил Рэй солдата, шагающего рядом.

— Слепуны, — ответил тот, мельком взглянув на норы. — Зубы у них здоровые, но они только ночью наружу вылезают. Днем ничего не видят.

Заклинатель кивнул и посмотрел на небо. Оно по-прежнему было затянуто тучами. Оставаться в лесу на ночь не слишком хотелось. Хотя если выбраться до темноты не получится, нужно как следует подготовиться — разжечь большой костер, поставить защитные заклинания.

Сагюнаро неожиданно резко остановился и стал оглядываться, глубоко вдыхая лесной воздух. Солдат, идущий следом, не налетел на него только потому, что шел, держа дистанцию.

— Чувствуешь что-нибудь? — тихо спросил Рэй.

— Много трупов — много падальщиков, — произнес тот уже знакомым заклинателю монотонным, невыразительным голосом. — Никто не ждет, но они все равно идут…

— О чем это он? — тихо спросил дэйтин, с недоумением глядя на Сагюнаро, который теперь внимательно осматривал мох под ногами.

Рэй собирался дать какой-нибудь более-менее правдоподобный ответ, как вдруг сверху ему на плечо упала тяжелая капля. Потом еще одна. «Дождь», — мелькнула в голове первая мысль. Темная клякса расплылась по курте, а когда Рэй коснулся ее, то пальцы окрасились красным. Он посмотрел наверх и увидел, откуда срываются ленивые алые капли. Прямо над ним вниз головой висело человеческое тело.

Кто-то или что-то подняло его наверх, защемив ноги в узкой развилке дерева. Рэй успел разглядеть белое лицо с разинутым ртом, растрепанные мокрые волосы, тонкую струйку крови, текущую по ладони.

Солдаты схватились за оружие, ожидая нападения и высматривая врага, но вокруг было по-прежнему тихо и пусто. Даже не шелестели листья на деревьях.

— Здесь никого нет, — сказал Рэй, чувствуя на себе пристальный взгляд Монтаро. — Тот, кто убил его, ушел.

— Это же Роха, — прошептал кто-то из спутников, — он из первого отряда. Они были с господином Рекаром…

— Микио, Кеньо — снять тело, — приказал дэйтин.

Два солдата без особой охоты полезли на дерево. Остальные, не опуская оружия, продолжали всматриваться в окружающий лес.

— Ну и кто это мог сделать? — тихо спросил Гризли, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я ничего не чувствую, только кровь, — отозвался Сагюнаро с легкой досадой, как будто злясь на себя самого из-за того, что не может ощутить больше.

Тело упало на землю и осталось лежать в нелепой позе тряпичной куклы, набитой соломой. Рэй присел рядом на корточки.

— Внутренности не выедены, и голова на месте, значит, не дару. Гаруги не оставили бы даже костей. Манмо разодрал бы его на куски…

— Ну, может, он был сыт? — предположил Гризли, присаживаясь напротив и расстегивая на человеке куртку.

— Он никогда не бывает сыт. — Сагюнаро сделал пару шагов в сторону, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

— Это сделал не дух, — внезапно сказал увалень.

Под курткой убитого, на белой нижней рубашке расплывалось небольшое, уже побуревшее пятно. А под разрезанной тканью на теле оказалась небольшая, но глубокая рана. Вокруг нее виднелось несколько полустертых, очень знакомых символов.

— Прямо в сердце, — послышался голос дэйтина.

Рэй оглянулся и увидел, что солдаты, все еще с оружием в руках, окружают их, словно собираясь отбивать нападение, Монтаро стоял рядом, хмуро глядя на тело.

— Его убили выстрелом из лука, — пояснил он. — Стрелу выдернули.

Гризли молча перевернул труп, задрал рубаху на спине. На коже под лопаткой был начерчен грубый, торопливый символ, такой же, как и на груди.

— Что это? — спросил дэйтин, тоже заметив черные расплывающиеся знаки, наклонился пониже, чтобы рассмотреть их.

— Не знаю. Не совсем уверен, что знаю, — ответил Рэй, изрядно покривив душой. Но говорить правду сейчас совсем не хотелось.

Монтаро уставился на него так, словно хотел немедленно вытрясти нужные сведения, но понимал, что связываться с заклинателем не стоит, а прямой приказ отвечать на вопросы не подействует.

— Оставим тело здесь, — сказала он своим подчиненным, отворачиваясь от мага. — Когда будем возвращаться, заберем.

— Его надо повесить обратно, — невыразительно произнес Сагюнаро, глядя на неподвижные деревья.

— Зачем это? — буркнул один из солдат.

— Чтобы следом не увязался, — мрачно ответил тот.

Рэй заметил, как люди тут же напряглись, глядя на неподвижный труп. Дэйтин хотел что-то сказать, но заклинатель выразительно покосился на его подчиненных, показывая, что не хотел бы пугать их обсуждением тонкостей магии.

— Повесьте тело обратно, — сухо велел Монтаро.

Солдаты неохотно подошли к мертвому. Было видно, что приказ пришелся им не по душе.

— Давайте помогу. — Гризли поднялся на ноги, отряхивая сор с колен. — Знаю, это выглядит дико, но мы поступаем так ради нашей безопасности.

Его уверенный, добродушный голос успокоил людей — их хмурые, недовольные лица разгладились.

— Мы свяжем его ноги веревкой, свободный конец перекинем через сук и подтянем. Никому не придется лезть наверх, — продолжал болтать увалень. — В древности в некоторых провинциях покойников только так и хоронили. Нужно оборвать их связь с землей, и они уже не смогут вернуться на нее.

Дэйтин сделал знак Рэю отойти в сторону и под прикрытием бодрого голоса Гризли тихо спросил:

— В чем дело? Говори правду, я должен знать, что нас ждет.

— Скорее всего, в него вселилось какое-то существо, — ответил заклинатель, наблюдая за солдатами, помогающими магу вернуть тело на прежнее место. — Или местные сущности свели его с ума. Рекару пришлось убить этого человека. Знаки на теле — защитные формулы, которые не позволили его собственному духу превратиться во что-нибудь опасное.

— И это грозит всем нам? — нахмурился дэйтин.

— Нет, если будем держаться вместе, — сказал, подходя к ним, Сагюнаро. — Я бы отправил вас обратно. Но, к сожалению, без нас вы теперь не дойдете до города.

— Никто не собирается возвращаться, — резко ответил Монтаро, — мы идем дальше.

Лес молчал. Еще более угрюмый, наполненный старой смертью и враждебными взглядами в затылок. Покореженные стволы все больше напоминали застывшие фигуры сказочных чудовищ.

Рэй замечал взгляды, которые бросают на него солдаты, пытаясь прочесть по его лицу — видит ли он что-нибудь. И, чтобы не пугать их лишний раз, шел, стараясь делать вид, будто вокруг нет ничего необычного, страшного или странного.

Потому что видел.

Мертвые, выцветшие глаза призраков следили за живыми. Зыбкие силуэты мелькали за деревьями, стояли вдоль тропинки, глядя укоризненно и злобно. Здесь их было особенно много. Согнутые тени безмолвно ковыляли следом, протягивая бесплотные ладони, прося еду, которой их лишили при жизни. Звали поиграть на крошечных зеленых лужайках, заросших мхом, предлагали отдохнуть в пещерках, входы в которые едва виднелись в траве. Чтобы уже никогда не отпустить.

Один маленький дух уцепился за солдата, того самого, родившегося в городе у подножия скалы, хватал его прозрачными руками за одежду, настойчиво тянул за собой. Рэй заметил, как начинают гаснуть глаза человека, словно их заволакивало сонной дымкой, а ноги все сильнее заплетаются.

Заклинатель повел ладонью, отстраняя призрака, и тот, почувствовав магию, отпрыгнул в сторону. Беззвучно пробормотал что-то, попытался прицепиться к другому солдату, но от того его прогнал Гризли.

Дэйтин вытер рукавом взмокший лоб, хотя в лесу совсем не было жарко.

— Надо передохнуть, — сказал он каким-то не своим голосом.

И тут же Рэй увидел, как ему на спину нацелился прыгнуть скрюченный призрак с провалами на месте рта и глаз. Заклинатель вытащил из-за пояса наконечник яри, и дух тут же скользнул в сторону, прячась за деревьями.

— Нет, мы не будем задерживаться, — произнес Гризли, заставляя отступить сразу нескольких существ.

— Духи? — почти равнодушно спросил Монтаро. — Много?

— Много, — откликнулся Сагюнаро, шагающий впереди.

Впрочем, рядом с ним никого не было. Существа старались не подходить близко, явно опасаясь его грозной сущности. Обходили далеко стороной. И солдаты, идущие рядом с несостоявшимся шиисаном, не ощущали особо сильного влияния духов, хотя и выглядели слегка подавленными.

— Вы можете их изгнать? — спросил дэйтин.

— Нет, мы не будем их изгонять, — ответил Рэй, отстраняя еще двух существ.

— Разве это не ваша работа?

— Их выгнали из домов, оставили здесь умирать. Они имеют полное право на месть.

— На месть?! — Неожиданно острие меча, который сжимал в руке Монтаро, оказалось направленным прямо в грудь заклинателя. — Вы что, завели нас сюда для того, чтобы скормить этим тварям?

Это заявление звучало как полный бред. Рэй хотел сказать, что солдаты сами увязались за ними, никто из заклинателей не просил о сопровождении, наоборот, убеждали остаться. Но понял, что сейчас, в окружении призраков, замороченный человек не способен вести себя адекватно, поэтому не стал ввязываться в спор.

— Эй, он хотел сказать совсем не это! — негромко рассмеялся Гризли, выступая вперед и безбоязненно отводя в сторону оружие дэйтина, чуть коснувшись его лезвия. — Если мы начнем убивать духов направо и налево — они обозлятся и кинутся на нас всей стаей. И с ними не справишься. То есть мы-то справимся, а вот вам не уцелеть. Поэтому мы просто не даем им вытянуть из вас жизнь и силы. А они уже довольны тем, что вы беспомощны перед ними. Немного попугают, почувствуют свою хотя бы призрачную силу и успокоятся.

Дэйтин несколько мгновений смотрел на Рэя, а потом опустил меч и, словно забыв о своей вспышке злобы, снова провел рукой по бледному лицу, покрытому испариной.

— Используете нас, чтобы легче было пройти? — задал он новый вопрос, жестом велев солдатам оставаться на местах.

— Перед нами уже прошли Рекар и его люди. — Сагюнаро наклонился и поднял с земли пряжку, вырванную с куском ткани. — Духи слегка отыгрались на живых.

— Слегка? — устало пробормотал кто-то из солдат, стоящих сзади.

— Так что нам теперь легче, — продолжил Рэй, не обращая внимания на это скептическое высказывание. — Надо идти.

Духи молча провожали взглядами небольшую группу, шли рядом, стояли в отдалении.

И, проходя мимо них, заклинатель думал, насколько трудно пришлось Рекару. Как он справлялся один? Ведь ему даже не с кем посоветоваться, никто из людей, сопровождающих его, не может понять, что он видит, чувствует и как борется с этим. Хватит ли ему сил?

Сагюнаро, снова как-то незаметно переместившийся в самое начало отряда, оглянулся, подбрасывая на ладони найденную пряжку, но, похоже не увидев за спинами людей ничего примечательного, пошел вперед.

Призраки начали отставать. Их становилось все меньше, они перестали обращать внимание на путников, бесцельно бродя между деревьями.

Солдаты приободрились, сбрасывая невидимый тяжкий груз со спин. Их шаги стали бодрее, взгляды осмысленнее. На какой-то миг лес перестал казаться угрожающим и мрачным.

А Рэй вдруг понял, что слышит тихий, скулящий звук, и остановился. Сагюнаро тоже замер, наклонив голову и прислушиваясь.

— Что? — спросил дэйтин, подходя ближе.

Трава, растущая под деревьями, шевельнулась, словно ее коснулся легкий ветерок. С ветки упало несколько сухих листьев.

— Там. — Рэй первым сошел с тропинки, перешагивая через завалы камней и белых сучьев, лишенных коры.

Отошел всего на несколько шагов и сразу же увидел.

Окровавленное тело распласталось по траве, скрюченные пальцы впивались в землю. На нем почти не осталось одежды, лишь побуревшие грязные тряпки, в которых с большим трудом можно было опознать военную форму, точно такую же, как и на первом трупе. Казалось, этот человек долгое время продирался сквозь колючий кустарник. За ним по мху тянулся длинный кровавый след. Видимо, он долго полз, пытаясь выбраться на тропинку, но сил не хватило, и бедняга остался лежать, ткнувшись лицом в опавшие листья.

Велев солдатам не подходить, Рэй приблизился, вытаскивая наконечник копья из-за пояса. Сагюнаро подошел с другой стороны.

— Еще жив, — пробормотал он.

Гризли дотронулся до плеча раненого, но тот не пошевелился.

Осторожно перевернул.

Заклинатели увидели лицо, залитое кровью, безумные глаза с крошечными точками зрачков посреди белой, как будто выцветшей радужки.

— Все хорошо, — сказал Рэй, не уверенный, что его слышат и понимают. — Мы тебе поможем.

Скользкие пальцы неожиданно вцепились в его запястье, перекошенный рот дернулся, силясь произнести что-то. Человек пытался вытолкнуть из себя слова, но они как будто застревали в горле, причиняя ему боль. Рэй наклонился ниже и услышал хриплый, сдавленный голос.

— Следуй… за… лягушкой, — произнес он, задыхаясь, — следуй… за лягушкой… — Дернулся всем телом и застыл.

Заклинатели молча переглянулись. Впрочем, обсуждать особо было нечего. Отряд Рекара таял на глазах. Погибли уже двое. Скоро придется искать дорогу по трупам, словно по хлебным крошкам из сказки про детей, решивших подманить лесную фею. Только в волшебной истории эта затея окончилась горой подарков, а в жизни, как предчувствовал Рэй, они найдут, нечто гораздо менее приятное.

Гризли выпрямился, оглянулся на солдат, ожидающих решения магов, и сказал коротко:

— Мертв.

— Кто убил этого? — спросил дэйтин, собираясь шагнуть вперед.

— Пока не приближайтесь, — посоветовал ему Сагюнаро. — Дайте нам провести защитный обряд. Что с ним случилось, разберемся мотом.

Люди остались стоять на месте, пытаясь рассмотреть, что делают заклинатели. До Рэя долетело приглушенное, недовольное ворчание.

«Интересно, когда они пожалеют об этом походе в лес и захотят повернуть обратно?» — подумал он, разжимая мертвые пальцы, все еще держащие его запястье. И тут же почувствовал холод, коснувшийся кожи. Призрачная ладонь, отделяясь от умершего тела, выпустила руку заклинателя. Дух убитого человека легко поднялся над землей.

Сагюнаро, торопливо читающий формулу, повелительным жестом велел ему не двигаться. Гризли, первой попавшейся веткой чертивший знаки на земле, дорисовал последний символ, замыкая призрак в кольцо. Рэй добавил своей магии к заклинаниям друзей. Повеяло теплым ветром, и бледная тень растаяла. Скользнула тонкой струйкой дыма между колючих ветвей, уходя все дальше от оскверненной земли леса Гихара.

— Теперь он хотя бы не будет болтаться здесь вместе с этими. — Увалень кивнул на деревья, за которыми осталась толпа призрачных заблудившихся душ. — Но о чем он говорил? Что за лягушка? Зачем идти за ней?

— Бредил, наверное, — отозвался Сагюнаро, вытирая руки о траву.

— Что делать с телом? — спросил дэйтин.

— Можно оставить на земле. — Рэй сунул наконечник яри обратно за пояс. — Мы освободили его дух. Так что ни нам, ни ему ничего не угрожает.

— И на том спасибо, — буркнул кто-то из солдат.

— Двигаемся дальше, — велел Монтаро, не давая подчиненным возможности начать ненужное обсуждение увиденного.

— Не хотите узнать, что убило этого человека? — поинтересовался Гризли, стирая знаки на земле. — И кто он такой?

— Нет времени.

Тропинка почти исчезла. Под ногами виднелась лишь узкая полоска мха. Листья, падающие с осин, лежали на ней, словно круглые желтые монетки. Дорога пошла под уклон, камни, торчащие из земли, стали мокрыми и черными. Казалось, здесь недавно прошел дождь. И в воздухе все сильнее пахло сыростью.

Рэй заметил, как люди настороженно оглядываются через каждые несколько шагов, словно опасаясь, что умерший человек, которого они бросили недавно, восстанет и пойдет следом за ними.

— Все в порядке, — сказал заклинатель, когда солдат, идущий перед ним, оглянулся в очередной раз. — Нас никто не будет преследовать.

Тот молча кивнул, но спустя пару минут снова тревожно обернулся. Рэй хотел попросить его прекратить паниковать, как вдруг услышал тонкий приближающийся свист. Кто-то толкнул его, заставляя отступить в сторону с тропинки, мимо промелькнуло нечто узкое, белое, стремительное. Предостерегающий окрик был заглушён громким шипением, и заклинатель увидел, как на плечо Монтаро, идущего впереди, падает существо, напоминающее ящерицу с длинными сверкающими крыльями. Дэйтин пошатнулся, едва не потеряв равновесие, схватил тварь, пытаясь отодрать ее от курты. Но заостренная голова на длинной шее с размаху вонзилась в его тело, словно нож, брызнула кровь…

Рэй швырнул в тварь формулу, но она не подействовала. Тут же рядом вспыхнула магия Гризли, но тоже безрезультатно. Один из солдат подскочил к Монтаро, дернул существо за крылья, а другой — рубанул ящерицу ножом по шее. Обезглавленная тварь свалилась на землю, потрепыхалась немного, поливая мох ярко-алой кровью, и замерла.

Дэйтин, державшийся за плечо, прислонился к дереву. Ему помогли сесть, распороли рукав курты, ремнем перетянули руку. Похоже, местные жители знали, как бороться с последствиями укусов крылатой рептилии, действуя быстро, молча, слаженно, не показывая ни удивления, ни страха.

— Помощь нужна? — спросил Рэй, наблюдая, как один из солдат осторожно берется за конец обрубленной костяной шеи, оставшийся торчать из раны.

— От света отойди, — велел тот и резко дернул, вырывая из тела Монтаро окровавленную голову твари.

Тот резко выдохнул, свободной рукой взял фляжку, которую ему протянули, и сделал несколько глотков.

— Что это за существо? — невозмутимо спросил Сагюнаро, переворачивая тварь носком сапога.

— Змееголов, — ответил дэйтин сквозь зубы и снова приложился к фляжке, после того как плеснул из нее на рану.

— Живет на деревьях, — продолжил за него солдат, бинтующий руку командира. — И больше одного в округе не бывает. Этот еще молодой, не ядовитый.

— Никогда не слышал, — отозвался Гризли, с любопытством разглядывая хищного лесного зверя.

— Они любят селиться в местах, где много падали.

— Запахом своей крови он может привлечь к нам не только зверей, но и потусторонних сущностей, — очень тихо сказал Рэю Сагюнаро.

— Но мы не можем оставить его здесь, — также почти беззвучно откликнулся тот.

Друг покачал головой, думая о чем-то, взглянул на небо, едва виднеющееся между переплетенных ветвей, и подошел к раненому:

— Самое время распорядиться сделать привал.

— Я могу идти, — произнес Монтаро, сжимая и разжимая пальцы поврежденной руки.

— Эй, — окликнул Рэя солдат, закончивший перевязку. — Вы можете вызвать ему какого-нибудь исцеляющего духа?

— Здесь я бы не стал вызывать даже светлячка, — ответил заклинатель. — Не знаю, во что он превратится в этом месте.

— Тогда какой толк от вашей магии! — с досадой заявил человек и отошел в сторону.

Рэй сел на ближайший камень, пропустив мимо ушей этот упрек. Гризли принес обезглавленное существо, держа его за крыло, положил на землю и принялся внимательно рассматривать, бормоча что-то себе под нос. Сагюнаро уткнулся в книгу. Один из солдат заглянул ему через плечо, посмотрел на страницы, скривился и отошел.

Тишина леса снова навалилась на людей. Когда они шли, переносить ее было легче — движение и стремление вперед как будто слегка заглушали страх. А теперь он вновь выполз из-за деревьев, медленно кружил вокруг, касаясь холодной рукой то одного человека, то другого. Кольцо искривленных стволов сжималось. Начинали слышаться звуки, которых не было. Крадущиеся шаги, хруст веток, прерывистое дыхание. Чудилось, будто из-за камней вот-вот выглянет окровавленное лицо с широкой плотоядной ухмылкой, призрачная оскаленная морда или еще что похуже.

И когда Рэй внезапно поднялся, все стремительно обернулись к нему.

— Я почувствовал кое-что, — объяснил он, но вместо попытки успокоить встревожил всех еще сильнее.

Солдаты вновь схватились за оружие.

— Не опасное, — добавил заклинатель. Отвернулся, глядя в сторону трех елей, тесно переплетенных друг с другом.

Едва уловимое ощущение снова коснулось его, легко поманило за собой. Рэй шагнул в сторону от тропинки и увидел за деревьями мелькнувшую щуплую фигурку. Очень знакомую.

— Подождите, — сказал он друзьям, не отводя взгляда от того, кто спрятался за искривленным, покореженным стволом ели. — Я сейчас.

— Ты куда? — удивленно обернулся Гризли.

— Стой! — приказал дэйтин, пытаясь подняться.

— Я скоро. Оставайтесь на месте! — крикнул заклинатель и бросился следом за тенью.

Кривые стволы, низкие кусты без листьев, с торчащими во все стороны короткими сучками, напоминающими шипы, камни, поросшие мхом. Рэй несколько раз едва не упал, споткнувшись, стараясь не выпустить из виду существо, бегущее впереди. Оно оглядывалось, исчезало, а затем снова появлялось.

Заклинатель на ходу вытащил из-за пояса наконечник копья, размахнулся и запустил вслед маленькой фигурке несильную формулу. Услышал приглушенный вскрик и понял, что попал.

Не торопясь убирать оружие, приблизился на несколько шагов. Маленький дух сидел на земле, морщась и потирая затылок, словно был настоящим человеком, которого стукнули по голове.

— И давно ты за мной таскаешься? — грозно спросил Рэй, глядя на него сверху вниз.

— Давно, — огрызнулся ярудо. — Как только дом сгорел, сразу следом и пошел. А ты заклинаниями швыряешься.

Дух разбитого очага недовольно засопел, поднимаясь на ноги.

— Почему раньше не показывался?

— Потому, что ты в лес Гихара не заходил.

— Ладно. И что тебе надо?

— А вон. — Ярудо неопределенно мотнул головой и снова, поморщившись, прикоснулся к затылку. — Ты вроде искал.

Он сделал несколько шагов в сторону невысоких густых зарослей, еще раз оглянулся на Рэя, а потом неожиданно исчез. И только сейчас заклинатель разглядел прямые стволы с ярко-зелеными пучками листьев наверху…

Казалось, кто-то пересадил это стройное, светлое растение из парка или сада, настолько странно оно смотрелось посреди искривленного, больного, враждебного леса. Рэй медленно подошел к нему, чувствуя сильный, свежий запах, исходящий от белой гладкой коры.

— Как же ты здесь оказался? — произнес он тихо, касаясь ладонью ближайшего побега. — Как смог вырасти в этом лесу?

Дерево молчало. Только тонкие, длинные листья, растущие на самой его макушке, шевелились едва заметно, словно приветствуя.

Рэй вытащил наконечник яри, коснулся лезвия. А затем одним движением перерубил крепкий ствол.

— Извини, — сказал заклинатель, взвешивая его на ладони, — но мне нужно древко для копья. Ты ведь не против?

Дерево ори не возражало. Его дух всегда был готов поделиться своей магией. Только находили его очень редко.

— Спасибо. — Рэй оглянулся на лес, обращаясь не только к ори, но и к маленькому духу, который привел его сюда.

Ни тот ни другой не ответили.

Заклинатель счистил листья со ствола, обрубил тонкую вершинку, взвесил получившееся древко в руке и остался доволен — то, что нужно. Осталось приладить наконечник, и у него наконец появится оружие. Свое собственное. Он уже и сам не заметил, как привык считать яри принадлежащим себе. Хотя Нара бы с ним наверняка не согласилась.

Место краткого отдыха отряда заклинатель нашел очень легко. Человеческие голоса в тишине леса звучали громко, хотя и невнятно.

На появление Рэя никто особо не отреагировал. Только Гризли удивленно поднял брови, увидев древко будущего копья в его руке, а Сагюнаро одобрительно улыбнулся, оторвав взгляд от книги. Остальные были слишком заняты — стоя вокруг дэйтина и дружно, хотя пока и неагрессивно, высказывая недовольство.

— Это плохая затея, — говорил солдат из местных, и Рэй вдруг сообразил, что до сих пор так и не удосужился узнать, как его зовут. — Уже второй труп. Сколько мы еще найдем? И когда наши тела начнут вздергивать на деревья? Господин Монтаро, думаю, надо поворачивать назад, пока не поздно.

— С нами три опытных заклинателя, — веско отвечал дэйтин. — Вы видели, сколько мы прошли, но никто не погиб.

— Опытных? — Самый старший из солдат мельком взглянул на Рэя. — Мальчишки.

Они понизили голоса, заговорив почти шепотом.

Заклинатель уселся на землю и принялся укреплять наконечник на древко.

— Где нашел? — спросил Гризли, подавая ему свой нож.

— Тут неподалеку.

— Давно пора. — Сагюнаро перевернул новую страницу. Смахнул с разворота сухой лист, мягко спланировавший с дерева, и произнес задумчиво: — Никаких упоминаний о лягушках, реальных, мифических или вымышленных. Что же он хотел сказать?

— Предлагаю считать это предсмертным бредом и выбросить из головы, — отозвался Гризли, помогая Рэю наматывать бечевку вокруг древка. — Меня больше интересует, когда наши бравые защитники взбунтуются и потребуют вести их обратно. Что-то, по-моему, они вообще не похожи на военных. Слишком много рассуждают… и думают.

— Это же обычная охрана. Туда кого только не нанимают. — Сагюнаро взглянул в сторону солдат, все еще пытающихся втолковать что-то своему командиру.

— Ну для родственника наместника могли бы постараться найти кого-нибудь получше, — заключил Гризли, наблюдая, как сталь вплавляется в дерево, и добавил довольно: — Неплохо вышло.

Рэй встал, крутанул копье, привыкая к его весу, прицелился в ствол над головами солдат и пропустил через древко слабенькую формулу. Ничего зрелищного не произошло — ни яркого сияния, ни ошметков коры, но дискуссия оказалась прервана. Люди почувствовали отголосок магического воздействия и дружно обернулись к заклинателю.

— Так вы можете идти дальше? — спросил он дэйтина.

— Да, — ответил тот, поднимаясь и показывая подчиненным, что разговор закончен. — Больше задержек не будет.

Рэй внимательнее вгляделся в него, заметив, как побледнело и осунулось его лицо, а у глаз наметились круги. По-хорошему, Монтаро не надо бы трогаться с места, но оставлять одного, тем более раненого, человека в лесу Гихара — означало обречь его на нечто гораздо страшнее, чем смерть.

— Ладно, идемте, — сказал заклинатель.

Тропинка снова вынырнула из мха и запетляла среди камней. Вокруг поднялись заросли негустого, но цепкого кустарника, неизвестного Рэю. Листьев на нем почти не было, а тонкие веточки оказались усыпаны темно-синими спелыми ягодами.

Глядя на них, он подумал, что ему не терпится испытать копье, хотя и понимал, что лучше бы вообще не попадать в такую ситуацию, когда придется применить силу восстановленного яри. Оружие хорошо лежало в руке, а на его древко было удобно опираться при ходьбе.

Ярудо на самом деле помог. Значит, друзья оказались правы, он действительно увязался следом. Хотя до сих пор ему удавалось ничем не выдавать своего присутствия.

«Ладно, с духом разбитого очага разберемся потом», — подумал Рэй, поднимая голову, чтобы посмотреть на небо, но плотный шатер из ветвей и листьев скрывал его.

Заклинатель перевел взгляд вниз, и ему вдруг показалось, что спина идущего впереди отдалилась. Он прибавил шагу, чтобы не отстать, и внезапно почувствовал, что начинает уставать, хотя для этого не было особых причин, не так уж много они прошли.

Оглянувшись, Рэй заметил, что шагающий сразу следом за ним солдат тоже тяжело отдувается и уже не так бодро переставляет ноги.

— Не отставать, — послышался приглушенный голос дэйтина.

Заклинатель заставил себя двигаться быстрее, снова посмотрел вперед и увидел, как человек Монтаро на ходу срывает с куста горсть ягод. Машинально протянул руку, сделав то же самое, посмотрел на темные плотные шарики и остановился. На его ладони лежало несколько крошечных, сморщенных человеческих голов. Они злобно скалились, подмигивали и высовывали длинные тонкие языки, раздвоенные на конце.

Рэй отшвырнул от себя «ягоды», прыгнул вперед, стукнув солдата пяткой копья, и крикнул:

— Не ешь!

Тот, не успев донести горсть до рта, споткнулся и просыпал всё. Свирепо развернулся, намереваясь как следует проучить нахального мага, но маленькие плоды, весело запрыгавшие по тропинке, неожиданно отрастили длинные ножки и бодро побежали к нему. С воплем шарахнувшись в сторону, человек налетел на куст, и ягоды на ветках тут же ожили, чтобы бурлящим потоком хлынуть на него. Поползли под рукава и за шиворот.

— Гризли! Сагюнаро! — крикнул Рэй. — Мормок!

Вскинул копье, метнул формулу в оживший куст, схватил солдата за руку, выдергивая из кошмарных объятий. Ветки, корчащиеся в невидимом огне, стали превращаться в кости. Спасенный человек сдернул курту, швырнул на землю и принялся топтать ее, одновременно стряхивая с себя маленьких кусачих тварей.

Друзья рядом с Рэем так же безжалостно испепеляли остальных существ, прикидывающихся безвредными растениями.

Заклинателю послышался еще один крик, полный боли и ужаса. Мимо метнулась человеческая фигура, напролом через рассыпающиеся кусты.

— Стой! — крикнул он, понимая, что его вряд ли услышат.

Беглец снова вскрикнул, упал под тяжестью обрушившихся на него ветвей, но тут же откуда-то сбоку выскочил Сагюнаро — из его ладоней, выставленных вперед, хлынула волна магии, проложившая целую просеку в хищных зарослях, обтекла упавшего на землю, и тот смог подняться. Гризли раскрутил невидимую бечевку, захлестывая растения и выдирая их с корнями.

Дэйтин и еще двое солдат мечами рубили кусты, те неохотно ломались, выплескивая из разломанных ветвей бурую вонючую жижу. В воздухе висел тошнотворный запах гнили и горелых костей. Слышался хруст, скрежет, хриплая ругань людей и почти человеческие стоны уничтожаемых тварей. Новое копье пело тонко и пронзительно, пропуская через себя заклинания, с наконечника сыпались желтые искры. На земле бурлило месиво оживших ягод, лопающихся и хрустящих под ногами.

Рэй швырнул новую формулу, расчищая дорогу. А потом еще одну и еще.

В воздух взвилось облако пепла от распыленных «ягод», и все наконец было закончено. То, что осталось от кустов, дымилось острыми обломками костей, земля обнажилась, и стало видно, куда погружены их корни. Это были человеческие скелеты, зарывшиеся в лесной дерн.

— Что за дрянь? — хрипло спросил дэйтин, зажимая раненое плечо, которое не щадил во время сражения с нечистью Гихара.

— Все целы? Никто не ел эти ягоды? — спросил Рэй, не отвечая и глядя по очереди на каждого из солдат.

Четверо дружно замотали головами, кривясь от омерзения, а глаза пятого — самого молодого — расширились от ужаса и скулы побелели. Дальше можно было не спрашивать.

Заклинатель взмахнул копьем, подсекая древком его под коленями. Парень рухнул, подняв тучу пепла, вскрикнул от неожиданности, попытался подняться, но Гризли уже прижал его коленом к земле и мягко посоветовал:

— Лучше не дергайся.

— Это глаз мормока, очень редкое… существо. Его и духом-то назвать сложно, — сказал Сагюнаро, обходя человека по кругу и одновременно произнося защитную формулу. — Они иногда вырастают на полях давних сражений, если там остаются трупы.

— Что с ним теперь будет? — отрывисто спросил дэйтин.

— Куст из живота вырастет, — буркнул Гризли, наспех рисуя пальцем на лбу пострадавшего невидимые символы. — Будет знать, как тянуть в рот всякую дрянь.

— Попробуем очистить его, пока яд не начал действовать. — Рэй направил копье на солнечное сплетение человека.

— Справитесь? — тихо поинтересовался дэйтин.

Заклинатель молча посмотрел на него, и тот кивнул, понимая, что не получит никаких гарантий.

— Я не знал, — забормотал парень, нервно сглатывая. — У нас в деревне такие ягоды… каждое лето собирают. Я не знал, что они… ядовитые. Я не… — Он замолчал, выпучив глаза, а потом взвыл от боли, рванулся, пытаясь вырваться.

— Держите его, — велел Гризли остальным.

И солдаты бросились на помощь, прижав руки и ноги товарища к земле, не давая пошевелиться.

Рэй дотронулся острием яри до его живота, прикрыл глаза, пытаясь почувствовать отголосок злой силы мормока, и заклинание посыпалось тонкой невидимой струйкой песка, разрушающей чужое существо, уже начавшее пускать корни в теплом, живом теле. Дух понял, что ему не затаиться, и начал сопротивляться, раздирая внутренности человека. Тот заметался сильнее, крича от боли, его уже еле можно было удерживать.

— Выпусти духа, — сказал Сагюнаро, протягивая руку.

Рэй слегка уколол человека копьем, из маленькой ранки потекла кровь, друг подставил под нее ладонь, произнося формулу призыва, и люди, старающиеся усмирить раненого, увидели, как вместе с каплями крови из-под кожи их товарища выкатываются маленькие белые горошины — семена мормока.

— Ему тоже не хочется умирать, — буркнул Гризли, имея в виду духа, — сбежать пытается.

Сагюнаро сжал в ладони окровавленные костяные шарики, развернулся и с размаху припечатал их к ближайшему камню. Послышался хруст, и на булыжнике остались грязно-бурые разводы с мелкими белыми крошками.

Раненый перестал дергаться, обмякнув всем телом. Товарищи выпустили его, поспешно отступив в стороны.

— Ну вот и все, — сказал Рэй, переводя дыхание.

— Сейчас он встанет. — Сагюнаро вытер ладонь о траву. Ему протянули флягу с водой, чтобы смыть кровь, и он кивнул, благодаря.

— Ничего себе у вас работка, — пробормотал кто-то с невольным уважением.

Солдат начал приходить в себя, приподнял голову, с недоумением глядя по сторонам, поднес руку ко лбу, словно чувствуя на нем невидимые знаки, нарисованные Гризли.

— Эй, перевяжите его кто-нибудь, — велел увалень. — И пошли дальше…

Тропинка начала заметно подниматься в гору. Идти стало сложнее. Но деревья тут росли просторнее и больше не выглядели жалкими искривленными заморышами. Стволы у них стали потолще.

Шагая между ними по мягким прошлогодним иглам, устилающим землю, Рэй понял неожиданно, что уже давно не думает о спасении неизвестного ему племянника наместника. А просто идет, машинально переставляя ноги. Наверное, на него тоже начала действовать мертвая аура леса.

— Спасибо, — неожиданно сказал солдат, шагающий следом за Рэем, тот самый наевшийся ягод, — что не бросили.

— Это моя работа, — ответил заклинатель, приятно удивленный благодарностью, которой не ждал. — Ты как себя чувствуешь?

— Нормально. — Тот прислушался к своим ощущениям и уточнил: — Только рана слегка саднит. Но терпимо. — Помолчал и продолжил с добродушной непосредственностью: — Я думал, заклинатели всегда только за деньги работают.

— Ты тоже работаешь за деньги, — сказал Рэй, заметив, как Сагюнаро повернул голову, явно прислушиваясь к разговору.

— Ну так то я, — хмыкнул человек. — У меня нормальное, обычное дело. А у вас — дар.

Друг тихо рассмеялся, услышав твердую убежденность, прозвучавшую в его голосе. А Рэй подумал с легкой досадой о том, сколько еще людей считают, будто он должен сражаться со злобными сущностями, рискуя жизнью, лишь потому, что неведомым образом получил способности заклинателя при рождении. Хотел ответить, но промолчал.

С одной из веток, протянувшейся над тропинкой, словно высохшая длинная рука, свисал размочаленный обрывок веревки. Он едва заметно покачивался, хотя ветра не было. Рэй с большим трудом отвел от него взгляд, заставив себя отвернуться, пошел дальше, но услышал сзади тихий скрип. Оглянулся и увидел скелет в обрывках дорогой одежды, сидящий под деревом с веревкой. Раньше его не было.

Заклинателю показалось, будто пустые глазницы внимательно следят за ним, а рот скалится в глумливой усмешке.

Неожиданно стало холодно. Промозглый ветер коснулся лица, закрутил по тропинке горсть сухих листьев.

— Ты чувствуешь каких-нибудь духов? — спросил его Сагюнаро, оглядываясь.

— Нет. — Рэй прислушался к окружающему и повторил: — Ничего.

— А я чувствую, — сказал друг с непонятным смешком, — одного-единственного.

— Кого? — тут же осведомился Гризли.

— Я читал эту книгу о самоубийствах, думал и понял наконец. — Не обращая внимания на удивленных людей, он подошел к Рэю и, сверкая глазами, в которых светилось неуместное веселье, сказал: — Отправляя младенцев, стариков, больных и немощных на смерть, люди создали не злобных призраков, притаившихся за деревьями. Они создали одного духа, который живет на склоне этой горы, и называется он — лес Гихара. Неужели ты не видишь?

Он повел рукой, предлагая полюбоваться чем-то вокруг.

— Чем дальше мы проходили, тем глубже увязали.

Заклинатель огляделся — и как будто прозрел. Тропинка, по которой они шли, медленно исчезала. Трава, мягко шелестя, проглатывала ее. Камни, торчащие из земли, ощетинились длинными шипами, словно дикобразы, сбившиеся в кучу. Из земли, зловеще светясь, полезли бледно-лиловые поганки, и на каждой шляпке появилось злобное старушечье лицо. Деревья зашевелились, под их корой вздулись вены, листья сморщились, растопыривая во все стороны крошечные костлявые пальцы, а ветви со скрипом переплелись друг с другом, полностью закрывая небо. Лишь древко копья, которое держал Рэй, не изменилось, оставаясь чистым, светлым, излучающим спокойную силу.

— И это мы не сможем изгнать, — с глухим смешком произнес Сагюнаро, выпуская руку заклинателя. — Думаю, целого ордена заклинателей не хватит, чтобы справиться.

Гризли оглядывался по сторонам, и Рэй заметил, как сжались его челюсти, видимо, чтобы не произнести вслух какое-нибудь ругательство.

Люди, стоящие рядом, выглядели абсолютно неуместно, как будто вырезанные из нормального мира и кое-как вклеенные посреди этого безумия.

— В чем дело? — спросил дэйтин. Он, в отличие от заклинателей, не замечал изменений, произошедших вокруг.

— Все нормально, — ответил Рэй, стараясь, чтобы его голос звучал как можно естественнее.

— Вы что-то видите? — Монтаро огляделся, но, как и прежде, мог разглядеть только нормальные деревья. Для него лес оставался обычным лесом.

— С таким мы ещё не сталкивались, верно? — не слушая его, продолжал Сагюнаро, натянуто улыбаясь. — Все равно что оказаться в желудке манмо или в волосах сайны. И ждать, переварят нас или задушат.

— Мы найдем выход, — уверенно сказал Гризли, отводя взгляд от вереницы зеленых муравьев, шустро ползущих куда-то. — Но сначала надо сделать дело, ради которого мы сюда пришли.

— Как? — усмехнулся тот. — Следуя за лягушкой?

— Вы можете сказать, что происходит? — снова вмешался в разговор потерявший терпение дэйтин.

Сагюнаро не ответил. Он вытащил сочинение о самоубийствах из-за пояса и показал друзьям. Оно тоже больше не выглядело как обычная книга из нормального мира. Друг держал в руках цветок размером с магнолию. Точно живой, тот сжимал и разжимал многочисленные пульсирующие лепестки, источая тонкий, нежный аромат.

— Не знаю, где Сель нашел эту книгу. Но она очень долго пролежала в Гихаре, напитавшись его аурой. И сама стала ядовитой. Любого, кто прочитает ее, потянет сюда. Никто не сможет сопротивляться этой магии.

Равнодушно глядя на Монтаро, Сагюнаро сказал:

— Вы кормили лес очень долгое время, потом перестали. А теперь он сам пытается о себе позаботиться.

— Они не виноваты, — вмешался Рэй. — Они просто пытались выжить в голодные годы, как умели.

— А теперь нужно выжить нам. И я не уверен, что мы найдем Селя, Рекара или хоть кого-то из первого отряда. — Он повернулся к настороженным солдатам, мрачно прислушивающимся к разговору. — Нельзя убивать детей и закапывать их в подвалах домов, нельзя бросать людей умирать голодной смертью. Вы не знали об этом?

Рэй положил руку на плечо Сагюнаро, заставив замолчать.

— Сейчас бессмысленно выяснять, кто прав, кто виноват.

— Надо идти, — сдержанно произнес дэйтин, и было непонятно, принимает он упреки или пропустил их мимо ушей, как не имеющие к делу никакого отношения.

— Следуй за лягушкой, — снова повторил Гризли загадочную фразу и потер лоб, словно пытаясь подгонять мысли, но, видно, безуспешно, потому что лишь поморщился с досадой.

— Видите тропинку? — спросил Рэй у Монтаро.

— Да.

— Тогда вам придется показывать дорогу. На нас этот лес действует не так, как на вас. Мы видим не совсем то, что есть на самом деле.

— Хорошо, — отозвался тот. — Арата, идешь первым. За ним Кеньо, Миноро — замыкающим.

И маленький отряд уверенно двинулся вперед.

Рэй видел, как живые стволы шевелились, пытаясь вырвать из земли толстые корни. Те светились сквозь землю красным светом, бросая на людей жутковатые отблески. В отдалении проползла длинная сороконожка, перетекая по мху мелкими волнами тонких бордовых лапок. На ее спине переплетался узор из человеческих костей. Над головой пронеслось несколько крылатых тварей, издававших тонкий писк. Заклинатель пригнулся, вызвав недоумение у людей, которые по-прежнему ничего не замечали.

«Это все происходит на самом деле или творится только у меня в голове? — думал Рэй, стараясь не выпускать из виду спину солдата. — Лес действительно такой, каким я его вижу, или это мое воображение подсовывает мне образы, больше всего подходящие ему?».

Несколько раз он зажмуривался и снова открывал глаза, но зловещие картины не исчезали. Из-за кустов, напоминающих кольца просмоленной веревки, вылетело облако мелких мошек. Блестя разноцветными крылышками, они устремились к человеку, идущему впереди, и начали виться вокруг его головы.

Рэй прищурился, пытаясь понять, происходит это на самом деле или нет? Солдат поднял руку, проводя полбу. Пестрая мелюзга взвилась в воздух, а потом дружно полетела вниз и плотно облепила кожаный шлем. Ожесточенно заскребла по нему…

Заклинатель поднял было копье, но, подумав о том, что его формула, быть может, бесполезная, повредит человеку, вновь опустил оружие.

— Если бы я знал, как это выглядит на самом деле, — пробормотал он, — и есть ли эти мухи вообще.

В этот миг солдат вдруг споткнулся, взмахнул руками, словно пытаясь отогнать от себя кого-то. Рэй, тут же обругав себя за промедление, бросился к нему. Человек упал на колени, схватившись за голову. Но как только маг оказался рядом, выхватил нож, и, если бы тот не успел отскочить, — ему в бок вонзилось бы острое лезвие.

— Берегись! — запоздало крикнул Гризли.

Рэй снова вскинул копье, хотя даже приблизительно не представлял, какое заклинание надо применить, чтобы привести человека в чувство. А тот неожиданно повернул нож острием к себе и с размаху воткнул в грудь. Упал на бок и застыл. На багровую землю хлынула красная кровь.

Гризли и еще двое солдат поспешили к упавшему, перевернули на спину, пытаясь нащупать пульс, вытащили нож. Но Рэй уже понимал, что это бесполезно.

Он молча стоял над телом, ошеломленный этой неожиданной смертью, чувствуя смутное сожаление, как будто был виноват в том, что позволил этим людям идти с собой, а дэйтин слишком уверенно говорил тем об опытности трех магов, ведущих их на заведомо безнадежное дело.

Сагюнаро подошел и встал рядом. Рэю показалось, будто друг хотел что-то сказать, но передумал.

Лицо солдата было совершенно спокойным, даже довольным, словно наконец-то он понял или узнал что-то важное.

— Мертв, — сказал Монтаро, выпрямляясь.

Корни деревьев зашевелились сильнее, словно пытаясь подтянуться ближе к новой жертве, но не сумели сдвинуть с места тяжелые стволы.

— Вы проведете свой ритуал? — спросил дэйтин.

— Я не помню, как его зовут, — сказал заклинатель задумчиво и перевел взгляд на дэйтина. — Хотя вы несколько раз называли его по имени.

— Это уже неважно, — сухо отозвался тот, видимо подумав, что маги считают себя слишком важными особами, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как имена людей, которые их окружают.

— Я не помню имен ни одного из ваших солдат, — продолжил Рэй, чувствуя, как внезапно пересохло во рту. Еще не догадка, тень догадки вилась у его головы, словно мошки вокруг солдата, внезапно убившего себя.

— Ну и что? — спросил Монтаро грубовато.

Сагюнаро поймал взгляд Рэя, молча наклонил голову и незаметно отступил в сторону. Беззвучно сказал что-то Гризли. Глаза увальня расширились, но он тут же справился с удивлением, сжал кулаки и чуть подался вперед, приготовившись действовать.

— Они все мертвы, — очень тихо сказал заклинатель дэйтину, крепче сжимая копье.

— Что?!

— Это не люди.

Заклинатель вскинул яри и провел в воздухе круг. Прежде чем человеческие личины начали сползать с четверых, находящихся рядом, Сагюнаро подскочил к ближайшему, выхватил у него из-за пояса меч, вонзил его в того, кто стоял рядом, и на развороте полоснул по горлу первого. Гризли увернулся от брошенного ножа, а затем заклинанием и ударом кулака свалил третьего.

Рэй оттолкнул дэйтина в сторону, ловя на копье существо, прыгнувшее на него. По белому древку потекла кровь и тут же скатилась на землю, не оставив на дереве ори ни следа. Солдат, лежащий на земле и так ловко притворяющийся мертвым, вытянул длинную руку, чтобы схватить заклинателя за ногу, но Монтаро вытащил свой меч и отсек хищную конечность, а потом воткнул лезвие в спину — и тот не смог подняться.

Гризли швырнул еще несколько формул, выжигая враждебную суть тварей, Сагюнаро с видимым удовольствием зарубил последнего оставшегося в живых.

Те, что совсем недавно выглядели как люди, лежали на земле скрючившись, словно обожженные побеги неведомых растений. Они и сами чем-то напоминали деревья, растущие вокруг. Их руки и ноги обвивали толстые, выступающие вены, длинные костлявые пальцы переплелись друг с другом, кожа на лицах ссохлась грубой корой, треснув на месте ртов и глаз.

— Что это за твари? — спросил дэйтин, с трудом переводя дыхание. На его плече под повязкой выступило красное пятно.

— Порождения больного леса, — ответил Рэй. — Я не знаю, как их называет Гихар.

— И когда умерли мои люди? Когда они превратились в… это?

— Когда мы вошли глубже в лес. — Гризли посмотрел на свою руку, испачканную в крови бывшего человека. — Гихар стал опутывать нас своей магией. Мы стали чувствовать только его, и, когда он захватил ваших солдат, они тоже стали его частью.

— Почему тогда он не убил меня?

— Повреждение. — Сагюнаро указал на его плечо. — Видимо, вас посчитали ущербным.

Монтаро кивнул, обдумывая это, потом спросил:

— И вы догадались обо всем только потому, что не помнили, как их зовут?

Рэй пожал плечами:

— Старая примета заклинателей. Пока ты помнишь имя человека — он жив. Жаль, что я сообразил так поздно.

— Но они так хорошо притворялись людьми…

— Этот лес видел достаточно людей.

Дэйтин помолчал, а потом криво усмехнулся:

— А мое имя вы помните?

— Помню, — улыбнулся в ответ Рэй. — Так что пока волноваться не о чем.

Воин посмотрел на трупы, которые медленно погружались в землю, и нахмурился:

— И все это — из-за мальчишки, который по глупости потащился сюда.

— Хотите повернуть назад? — Сагюнаро снял пояс, на котором висели ножны, с одного из солдат, прежде чем его тело окончательно ушло в землю.

— Нет. Я служу этой семье. И обязан выполнить свой долг.

— А нам надо найти товарища, — сказал Гризли, поднимая копье. — Вы все еще видите тропу? Поведете нас. Будем идти, пока не…

— Лягушка, — неожиданно произнес Сагюнаро, перебив его.

— Что? — спросил Рэй.

— Смотри. — Тот указал на кусты, и несколько мгновений заклинатель вглядывался, стараясь разглядеть земноводное, сидящее под ними.

— Не вижу.

— Смотри же. — Друг ткнул пальцем в заросли, и Рэй вдруг увидел, что переплетение ветвей, игра света и тени складываются в два выпученных глаза с дрожащими огоньками в центре. Под ними широкой дугой растянулся рот.

— Следуй за лягушкой. — Сагюнаро тихо рассмеялся. — Пожалуй, я знаю, куда нам идти.

— Как бы нас не завели прямо на обеденный стол Гихара, — заметил Гризли, перекидывая копье, которое подобрал на земле, из одной руки в другую.

— Нам туда и надо. Если мы хотим найти Рекара и сбежавшего мальчишку, — сказал Рэй.

— Опять интуиция? — буркнул увалень.

— Я могу узнать, о чем речь? — вмешался дэйтин.

— Будем идти по знакам, которые дает нам лес. Он, оказывается, большой шутник. Что вы видите там? — Рэй показал концом копья на кусты.

— Все то же самое, — ответил Монтаро, глядя на лесную чащу из своей реальности, — деревья, камни, трава…

— Больше ничего?

— Нет. А что видно с вашей стороны? — спросил дэйтин с неожиданным любопытством.

— Куст, похожий на жабу, — хмыкнул Гризли. — Ладно, идем. Монтаро, вы смотрите, что там происходит в нормальном мире, а то сверзимся с какого-нибудь обрыва. А мы будем следить за Гихаром, так сказать, изнутри.

Рэй шагнул в заросли первым. Выразительная морда лягушки исчезла, как только он коснулся веток. Прикосновение этого растения оказалось неприятным, побеги, словно пиявки, прилипали к ногам и выпускали нехотя, повинуясь только ударам яри. Сагюнаро концом своего меча придержал извивающиеся ветви, чтобы дэйтин мог пройти.

За низкой черной порослью виднелась полоса серой ползущей травы.

— Сошли с тропы, — предупредил Монтаро. — Поднимаемся на возвышение.

— Чувствую, что поднимаемся, — буркнул Гризли, с каждым шагом опираясь на копье, — но не вижу.

Идти действительно стало чуть тяжелее. На какое-то мгновение Рэй увидел каменистый склон, поросший елями, но его тут же заслонило прежнее видение Гихара с густой травой, чавкающей под ногами, искривленными деревьями, тянущими жадные ветки к людям, пробирающимися у их подножий. Головокружительная смена декораций вызвала легкую дезориентацию и желание применить какую-нибудь формулу посильнее к окружающему лесу.

— Идем по краю оврага, — сказал Монтаро, глядя вправо.

— Что внизу? — спросил Рэй.

— Пока не вижу. — Дэйтин остановился, сделал шаг в сторону, вытянул шею, пытаясь рассмотреть то, что было скрыто от заклинателей, и отступил назад. — Кости. Видно, старые.

— Ладно, значит, продвигаемся дальше и смотрим под ноги, — довольно бодро заявил Гризли.

— Тихо, — вдруг сказал Сагюнаро.

Спутники замерли, и Рэй услышал приближающийся из-за деревьев нарастающий шум — шелест, потрескивание, невнятное бормотание, вскрики, что-то вроде пения. Чистого, нежного — как только оно начинало звучать, все остальное замолкало.

— «Голоса смерти»? — Заклинатель быстро взглянул на застывшего дэйтина, поднимая копье.

Тот молча кивнул, вытаскивая меч из ножен.

Неизвестно, как эти существа выглядели в реальном мире — маги увидели серое бесформенное марево, выползающее из-за деревьев. Оно издавало нечленораздельные звуки, дрожало и переливалось багровыми вскипающими сгустками.

Странное существо, видимо почуяв людей, рассыпалось на клочья, каждый из которых превратился в огромную саранчу. Гигантские насекомые трещали крыльями, скрипели, пищали, садились на деревья, попадающиеся на пути, и вонзали в них мощные челюсти. Из-под коры текла густая красная смола, а стволы начинали содрогаться, как будто от боли.

— Я бы выжег этот лес до последней кочки, — сообщил Гризли, делая шаг назад.

— Бежим, — велел Рэй, понимая, что не знает ни одного заклинания, которое помогло бы справиться с этой нежитью.

Дэйтин не стал ни возражать, ни спорить.

Спутники развернулись и дружно бросились прочь.

Вокруг мелькали живые деревья и скрюченные кусты. Огромные мокрицы с писком шарахались в стороны из-под ног, канаты паутины, свисающие с ветвей, норовили стегнуть по лицу. Под подошвами сапог скрипело мелкое каменное крошево, и рассыпались кости, оставшиеся от несчастных. Голодная «саранча» объедала все на своем пути и летела дальше за новыми жертвами леса.

Сагюнаро, не выдержав, швырнул назад несколько формул, но насекомые даже не заметили этого. Треща жесткими крыльями, они летели следом за беглецами, уверенные, что рано или поздно догонят их. Гризли отбросил копье, бесполезное и мешающее ему бежать.

Дэйтин стал спотыкаться. Рана давала о себе знать, замедляя его шаги. Рэй оглянулся, увидел, как побелело его лицо, дыхание сбивалось, а повязка пропиталась кровью.

— Не отставайте! — крикнул ему заклинатель.

Тот качнул головой, стараясь бежать быстрее, но скоро опять начал выдыхаться. Стрекочущая стая приближалась. Она была так близко, что уже можно было различить голодный блеск в выпученных фасетчатых глазах. Сухой стрекот крыльев заполнял собой все вокруг, и от этого все усиливающегося звука начинало закладывать уши.

Одно из насекомых вырвалось вперед, целясь в голову Монтаро, но Рэй размахнулся и ткнул в существо копьем. Оно шлепнулось на землю, забило лапами, громко скрипя, но тут же как ни в чем не бывало взвилось в воздух и снова устремилось к добыче. Сталь на них тоже не действовала.

Деревья стали ниже и тоньше, теперь их стволы были затянуты в черные панцири мощной коры. Ветви торчали во все стороны острыми пиками, и приходилось уворачиваться от их жалящих прикосновений.

Облако саранчи немного отстало, угрожающий стрекот чуть стих. Можно было подумать, что людей решили не преследовать больше. Но Рэй чувствовал — это ложная надежда.

«Все равно не убежим», — подумал он, и словно в ответ на его слова Монтаро приостановился:

— Я вас задерживаю. Уходите сами. Я попытаюсь их отвлечь.

Он выглядел совершенно измотанным и уже готовым сдаться.

— Те несколько секунд, пока они обгладывают ваши кости, нас не спасут, — ответил заклинатель, схватил его за здоровое плечо и потащил за собой.

Угрожающий стрекот теперь постепенно наползал со всех сторон.

— Рэй, не отставай! — Сагюнаро, обернувшись, швырнул еще несколько бесполезных формул, которые пронеслись мимо холодным ветром.

— Стойте! — крикнул вдруг Монтаро. — Обрыв!

Но Гризли, бегущий первым, уже остановился. Глубокий овраг существовал не только в реальном лесу. Черная трещина расползалась по земле и в том пространстве, которое было доступно взору магов. Деревья, растущие на ее краю, свешивались вниз, изломанные корни, раздирая дерн, вяло шевелились на поверхности. Снизу слышатся тихий говор воды.

— Можно спуститься, — быстро сказал Гризли, локтем вытирая мокрое от пота лицо, — здесь есть тропинка.

Шелест саранчи приблизился, и Рэй вдруг увидел — преследование закончено. Голодная стая загнала их куда хотела. Люди бегут вниз по склону, цепляясь за ветви деревьев и корни, а сверху их накрывает туча насекомых. Очень яркое озарение, очень правдоподобное. Заклинатель почти почувствовал как острые челюсти впиваются в его руки.

Он остановился, резко развернулся и сделал несколько шагов назад.

— Рэй, ты куда?! — завопил Гризли, уже начавший спускаться в овраг.

Не обращая внимания на крики друзей, заклинатель направил копье вперед, упираясь его древком в землю, хотя знал, что оно не поможет, но оружие придавало хоть какую-то уверенность, и произнес, обращаясь к Гихару:

— Если мы умрем сейчас, не получишь финальной игры.

Из-за деревьев показалось серо-желтое шелестящее облако. Рэй смотрел прямо на тучу насекомых, летящих ему навстречу, не моргая и не отводя взгляда, так что от потока ветра, который они гнали перед собой, заслезились глаза.

— Сожрешь нас, как обычных смертных, — не получишь ни силы, ни помощи.

Смешно было говорить о помощи безумному лесу, но чувство уверенности в том, что он все делает правильно, становилось все сильнее. Заклинатель обращался не только словами, сплетал с формулой вызова образы и ощущения, которые могли бы быть понятны Гихару. Долгая, захватывающая погоня, отчаяние и упорство четырех людей, выбивающихся из сил, азарт, радость от свершившейся мести, добыча, наполненная магией, которая увеличила бы силу леса…

— Рэй! — закричал Сагюнаро.

Заклинатель краем сознания уловил протест и ярость, прозвучавшие в его голосе, но не успел удивиться.

— Тебе же нужна от нас не только плоть, — продолжал он, глядя на стремительно приближающуюся саранчу. — Иначе ты сожрал бы всех нас еще на опушке.

— Рэй!

— Если мы умрем сейчас, самой интересной игры не будет!

Стрекочущее облако налетело на него, и в последний миг, прежде чем заклинатель, не выдержав, закрыл глаза, он увидел, как насекомые складываются в широко ухмыляющуюся пучеглазую морду. А потом жесткие крылья заколотили его по голове, лапы царапали по лицу и одежде, тяжелые тела ударяли в грудь, едва не сбивая с ног. Но ни одна тварь не укусила. Стая пронеслась мимо, на ходу превращаясь в сырое туманное облако. Пролетела и сгинула где-то за оврагом.

Рэй перевел дыхание, открывая глаза. Пытаясь унять внезапную дрожь в руке, провел ладонью по лбу, потом оглянулся на друзей. Потрясенный Гризли, покачав головой, смог пробормотать только:

— Ну ты даешь.

И прозвучало это совсем не как одобрение неожиданному рискованному поступку товарища.

А всегда сдержанный Сагюнаро уставился на друга свирепыми, сузившимися глазами и, казалось, собирался дать ему хорошую затрещину.

— Как ты это сделал? — спросил ошеломленный Монтаро, который, видимо, уже решил, что им всем пришел конец.

— Он заключил сделку с Гихаром, — зло ответил Сагюнаро.

— И это уже не в первый раз, — буркнул Гризли, усаживаясь на землю и не обращая внимания на корни, ползающие вокруг.

— Сделку? — переспросил дэйтин.

— Я попросил отложить нашу смерть до тех пор, пока мы не дойдем до конца. То есть не найдем Селя и Рекара. — Рэй вытащил из волос обломки крылышек саранчи, и они, превратившись в тонкие ниточки тумана, сорвались с его ладони и поплыли следом за улетевшей стаей.

— И он тебя послушал?

— Духи любят заключать сделки, — сухо отозвался Сагюнаро. Судя по красным огонькам, сверкающим в его глазах, он все еще злился на необдуманный, как он явно считал, поступок друга. — Любят играть. Это знает каждый заклинатель. Но надо обладать полным отсутствием… — Он запнулся, наверное, хотел сказать «мозгов», но из-за своей воспитанности произнес более деликатно: —…разума, чтобы договариваться с Гихаром.

— Мы все равно не смогли бы убежать, — сдерживая улыбку, ответил Рэй.

— Можно было попытаться. Придумать что-нибудь менее самоубийственное.

— Ну извини, больше мне ничего не пришло в голову.

— Что произойдет, когда мы найдем господина Рекара и Селя? — перебил их дэйтин. — Как мы уйдем из леса?

— Еще не знаем, но что-нибудь придумаем, — уверенно пообещал Рэй. — Главное, пока мы в относительной безопасности.

Гризли фыркнул, но ничего не сказал. Сагюнаро пожал плечами, показывая, что спорить и что-то доказывать бессмысленно.

Рэй повернулся и первым пошел по краю оврага, мучительно соображая, как будет выпутываться из ситуации, в которую загнал всех, и себя в том числе. Одновременно он смотрел по сторонам, пытаясь увидеть очередной ориентир, который Гихар, принявший правила игры, теперь обязательно должен был показать.

Дэйтин, шагающий рядом, несколько раз оглянулся, потом принялся внимательно прислушиваться.

— Что? — спросил Рэй.

— Я слышу лягушек, но поблизости не вижу ни болота, ни пруда, ни лужи — все сухое, — ответил тот озадаченно.

— Зато я вижу. Вон там, смотрите. — Гризли указал вперед, на густые заросли осоки, выглянувшие между деревьями.

Крошечное озерцо наполовину заросло ряской, и лишь кусочек зеленоватой, словно купорос, воды загадочно поблескивал. Путники приблизились, чувствуя запах сырости и свежей зелени. В одном месте трава была примята — от озера в глубину леса тянулся широкий мокрый след. Кто-то явно выбрался из воды и отправился по своим делам.

— Похоже, нам туда, — сказал Гризли. — Будем следовать за лягушкой.

— А может быть, прежде чем ввяжемся в очередную авантюру, продумаем план действий? — холодновато спросил Сагюнаро.

— Скоро начнет смеркаться, — заметил Монтаро, глядя на небо, по-прежнему скрытое от заклинателей шатром из густо переплетенных крон.

Рэй мельком взглянул наверх, подумав о том, что белесые ветви деревьев над головой похожи на ребра, а серый плотный покров листьев — плоть между ними.

— И что ты предлагаешь? — спросил Гризли у Сагюнаро. — Сбежать отсюда мы не можем. Драться с Гихаром — неосуществимо. Было бы здорово стать невидимыми, но, к сожалению, это тоже невозможно.

— Стать невидимыми? — задумчиво повторил Рэй, и все тут же посмотрели на него. — Это хорошая мысль…

Захваченный новой идеей, он отвернулся от друзей, отошел на несколько шагов и позвал беззвучно. Не формулой вызова, просто произнес имя, отчаянно надеясь, что его услышат:

— Ярудо.

Дух появился не сразу. В какой-то миг заклинатель подумал, что из его затеи ничего не выйдет. Но через несколько минут ожидания из-за соседнего куста вышел худой, оборванный мальчишка и, угрюмо посмотрев на мага, буркнул:

— Ну, чего?

— Ты можешь сбивать людей с пути?

Дух уставился на Рэя как на ненормального:

— Конечно. Забыл, кто я, пока болтался тут?

— Можешь сделать так, чтобы этот лес потерял наш след?

Ярудо с сомнением покосился на витые стволы деревьев, подпирающие низкий потолок ветвей.

— Он очень сильный.

— Знаю. Но ты мог бы справиться?

Дух подумал немного и кивнул:

— Пожалуй. Надо прямо сейчас?

Было видно, что он польщен подобной просьбой, исходящей от заклинателя, и хочет немедленно начать действовать.

— Нет, когда я позову тебя.

Ярудо покосился на спутников Рэя, с интересом и недоумением наблюдающих за ним, и сказал:

— Ладно.

Развернулся и ушел, растаяв на ходу.

— Так и знал, что он за тобой увяжется, — заявил Гризли, когда дух окончательно пропал.

— Это он показал тебе дерево ори? — осведомился проницательный Сагюнаро, глядя на место, где исчез мальчишка.

— Да. Я не успел рассказать. И он готов помочь нам выбраться отсюда.

— А лес, — дэйтин, понизив голос, оглянулся, — не узнает о том, что вы замышляете?

— Если бы нас сопровождал светлый хранитель, узнал бы непременно, — довольно отозвался Гризли. — А это — темный дух. Зло, которое обычно не помогает людям, а губит. Почти союзник Гихара. Отлично придумано, Рэй.

— Посмотрим, — уклончиво отозвался заклинатель и пошел по мокрому следу, петляющему среди деревьев.

Пока он не видел изъянов в своем плане. Главное, чтобы Гихар вдруг не передумал, решив уничтожить людей до того, как они доберутся до своей цели.

«Он не сможет понять, что мы связаны с ярудо, — размышлял Рэй, шагая по примятой траве. — Я не вызывал духа, не использовал формулу, которую можно было бы почувствовать, он сам ходит за мной; то появляясь, то исчезая… Это не должно нас выдать».

Тропинка сузилась, как будто существо, ползущее по ней, поднялось на лапы и побрело дальше, оторвав толстое пузо от земли. А через несколько шагов след прервался — и пришлось брести, продираясь сквозь влажные густые заросли травы. Но затем она снова поникла — похоже, создание, указывающее дорогу заклинателям, прыгало.

— Немаленькая такая лягушка, — сказал Гризли. — Размером с хорошего борова.

След расширился, казалось, по земле прокатили длинное толстое бревно, разодравшее дерн острыми сучками.

— Боится, как бы мы не заблудились? — Сагюнаро наклонился, коснулся земли, потом взглянул на свои пальцы. — Что ты ему обещал, Рэй, если он так старается довести нас куда нужно?

— Нашу долгую и мучительную смерть, — ответил заклинатель, заметив пятна крови на примятой граве.

Деревья вокруг больше не выглядели фантастическими уродцами, как будто Рэй внезапно перестал видеть внутреннюю суть Гихара. Вокруг росли обычные ели, сосны и осины, поросшие мхом, клочки чахлой травы торчали между камней. Небо, на котором разошлись облака, напоминало тусклый светлый опал. Густые тени выползли на тропинку, проглатывая последний вечерний свет.

На ветвях ближайшей сосны закопошился кто-то невидимый, вниз посыпались иглы и кусочки коры. Но неведомое существо не показалось — лес честно выполнял обещание, давая людям дойти, куда они хотели.

Сумерки постепенно начали скрывать дорогу. Рэй моргнул несколько раз, подстраивая глаза под тускнеющее освещение, и ускорил шаги. Ему не хотелось попасть на место решающего столкновения с Гихаром в темноте.

Дорога снова пошла вверх, потом нырнула в небольшую круглую впадину. Здесь стояло несколько деревьев. Их ветви широко раскинулись над поляной, словно шатер. Кое-где в траве виднелись мелкие белые цветочки. Сладкий аромат почти заглушал запах крови и старой смерти, висящий в воздухе.

Первыми Рэй увидел несколько тел, лежащих на земле. В том, что они мертвы, можно было не сомневаться. У одного разбит затылок, в груди другого торчало несколько стрел, третий пронзен мечом, четвертый сидел, привалившись к стволу дерева, и держал обеими руками рукоятку ножа, торчащего из живота.

— Все из первого отряда, — тихо произнес Монтаро, вытаскивая из ножен свой клинок, но карать было некого.

Вокруг разливалась напряженная тишина. Белые цветы заметно покачивались на тонких стебельках, как будто кивали в ответ на беззвучный разговор.

Гризли, стоящий рядом, тихо охнул, Сагюнаро выдохнул нечто невразумительно-гневное, и Рэй вдруг понял, куда они смотрят.

К нижней ветке сосны был привязан тонкий витой пояс, тускло отсвечивающий серебром. Его нижний конец обвивался вокруг шеи Рекара. Маг, работающий на семью брата наместника, висел над поляной, и под его ногами лежали человеческие тела.

Рэй посмотрел в его мертвое, посиневшее лицо, и в памяти зазвучали слова Собуро: «Такие, как вы, не прошедшие последнее испытание, чаще всего погибают в первый же год после окончания обучения…» Эта фраза продолжала крутиться в голове все время, пока он шел к бывшему товарищу. «Погибают в первый же год…».

— Кто это сделал? — спросил дэйтин.

— Не знаю, — услышал Рэй как будто со стороны свой голос.

— Он же заклинатель. Неужели убил себя сам?

— Не знаю.

Рекар, который был самым сильным и опытным из них, самым разумным. Единственный, кто не поддался на провокацию учителя Хейона и не стал бессмысленно рисковать своей жизнью, нашел богатого покровителя, добился власти и уважения, — висел на сосне, словно последний бродяга или безумный самоубийца.

И кто виноват в этом? Мальчишка, начитавшийся запретных книг? Крестьяне, уносившие близких на голодную смерть? Лес, превратившийся в безумного убийцу?

Рэй стиснул яри так, что древко до боли впилось в руку.

«Но почему я жив до сих пор? Чем я лучше Рекара? Почему повезло мне? И достоин ли я этого везения?».

Внезапно черное отчаяние затопило его с головой, в какой-то миг стало трудно дышать. Усталость и тоска становились настолько сильными, что хотелось упасть, ткнувшись головой в траву, и ни о чем не думать, никуда не идти, ни за кого не отвечать. Как хорошо, наверное, лежать среди этих белых цветов и ни с кем не сражаться, никого не спасать…

Его плечо вдруг стиснули чьи-то пальцы, встряхнули.

— Рэй! — услышал он рядом очень знакомый голос, обернулся и увидел Сагюнаро с красной полосой, размазанной по лбу. Плечом к плечу с ним стоял встрепанный и слегка обалдевший Гризли.

— Борись. Не поддавайся отчаянию. Это Гихар. Он хочет убить тебя или свести с ума. Монтаро! — Друг выпустил руку Рэя и рывком поднял на ноги дэйтина, без сил опустившегося на траву. — Вставайте. Не погружайтесь в сон, а то не выберетесь отсюда никогда.

Рэй потряс головой, чувствуя, как морок постепенно уползает из нее, спросил хрипло:

— Как ты думаешь, кто убил Рекара? Лес или те, кто шли с ним?

— Уже не имеет значения. — Сагюнаро взглянул на погибшего товарища, его лицо исказилось от гнева, но он постарался взять себя в руки, хотя было видно, что это удается ему с трудом. Идемте. Надо найти Селя.

— Погодите, — Гризли кашлянул, чтобы прочистить горло, — мы не можем оставить его вот так… висеть…

Рэй поднял копье, подпрыгнул и резанул острием по веревке. Тяжелое тело рухнуло на землю. Увалень наклонился, поправил сбившийся ворот верхней рубашки Рекара, так чтобы знак заклинателя, приколотый на нем, стал виден. Потом стянул свою куртку и накинул на лицо мертвого мага, обращенное к небу.

Все трое знали, что больше ничего не смогут сделать для товарища. Надо было двигаться дальше.

Сумерки сгущались все сильнее, под деревьями таилась уже полная темнота, поэтому фигура, сидящая в траве неподалеку, сначала показалась спутникам чем-то вроде обрубка дерева. Но потом заклинатели разглядели яркий блеск глаз, лезвие меча, лежащее на коленях. И глубокую яму, чернеющую неподалеку. Запах разрытой сырой земли смешивался с ароматом цветов, но не мог заглушить его.

— Господин Кадо? — удивленно произнес дэйтин, глядя на человека.

— Монтаро, — равнодушно отозвался тот, проводя кончиками пальцев по сверкающему лезвию меча. — Значит, и ты добрался сюда.

— Вы не ранены?

— Не ранен и не убит, как видишь.

— Вы нашли сына господина?

— Нашел. — Он недобро улыбнулся и глянул в сторону ямы.

— Сель жив? — спросил Рэй, выходя вперед.

— Пока жив.

— И где он?

— С ним все в порядке, в отличие от остальных. Вы видели? — Кадо указал подбородком в сторону тел, лежащих под деревьями.

— Да. Видели. Что здесь случилось? — спросил Гризли.

— Мои люди обезумели, — отрывисто произнес тот. — Убили друг друга.

— А Рекар?

— Заклинатель пытался их остановить, но лес не дал ему. — Кадо пристально посмотрел на заклинателей. — Вы знали, что он живой? Гихар — живой.

— Где Сель? — подал голос Сагюнаро, внимательно наблюдая за выжившим человеком. — Надо уходить отсюда. У нас очень мало времени.

— Времени хватит. Но сначала нужно завершить одно важное дело.

— Какое? — Рэй хотел приблизиться, но Кадо поднялся, угрожающе направив на него меч.

— Из-за блажи глупого мальчишки погибли все мои люди. И твои, Монтаро. И мы с тобой тоже не выберемся отсюда.

— Где он? — спросил заклинатель, ощущая, как от нехорошего предчувствия покалывает затылок.

Кадо снова посмотрел в сторону ямы, и Рэй, начиная догадываться, что происходит, быстро шагнул к ее краю. Заглянул вниз.

Юноша сидел там, прислонившись к земляной стене. Измотанный, грязный, в разорванной рубахе, и все же, несмотря на все это, очень похожий на свою красавицу-мать. Рядом с ним лежало нечто напоминающее очертаниями человеческое тело, завернутое в белую ткань.

— Сель, — позвал Рэй негромко.

Парень вскинул голову, скользнул по лицу мага ничего не выражающим взглядом, а потом вдруг глаза его блеснули, он вскочил, увидев второго заклинателя на краю ямы.

— Сагюнаро? Это ты?! Это действительно ты?

— Да, — отозвался друг, ничуть не удивленный тем, что пленник леса узнал его. — Сейчас мы тебя вытащим.

— Нет! — Кадо толкнул ногой кучу земли, насыпанную с краю, и тяжелые комья полетели в яму. Сель вскинул руки, закрываясь от них. — Он пришел сюда, значит, здесь и останется. Гихар говорил со мной. Он сказал, если мы оставим его здесь, это будет справедливо.

— Это вы принудили его копать могилу для себя? — угрюмо спросил Гризли.

— Он уже начал, — усмехнулся тот. — Я только заставил его работать быстрее.

— Господин Кадо, — сказал Монтаро, внимательно следя за мечом в руке мужчины, — мы пришли сюда для того, чтобы спасти этого человека, а не убивать.

— Он потащился в лес из-за девчонки, которая начиталась запретных книг и отправилась сюда сводить счеты с жизнью, — доверительно произнес тот, явно рассчитывая произвести впечатление на заклинателей, словно это могло сразу же заставить их принять его сторону. — Но она свое уже получила — Гихар сожрал ее. И я решил закопать их обоих. Пусть останутся вместе.

— Не могу согласиться, — на удивление мягко ответил Монтаро. — Юноша не виноват в смерти наших людей. Это лес свел их с ума. Господин Кадо, мы служим семье наместника. Если вы считаете сына хозяина виновным, приведите его в город, где он получит свое наказание, но не творите самосуд.

Дэйтин говорил что-то еще, успокаивая своего командира, и тот как будто прислушивался к его словам. Сагюнаро положил ладонь на пояс, поближе к рукояти меча. Гризли придвинулся к человеку, во взгляде которого все явственней проступала пелена безумия. Наблюдая за ними краем глаза, Рэй опустил в яму древко копья.

— Держись, я помогу тебе выбраться.

Сель схватился за яри, и в тот же миг Кадо с приглушенным воплем ярости бросился на заклинателя.

Но наткнулся на меч дэйтина.

Поединок был коротким. Звон клинков казался оглушительным в тишине леса. Гихар затаился, наблюдая за людьми любопытными глазами белых цветов. Ухмылялся широкими дуплами в древесных стволах. Жадно ожидал, когда прольется новая кровь.

Монтаро отбил удар меча, направленный ему в живот, легко отпрыгнул в сторону, полоснул противника по руке и, когда тот пошатнулся, вонзил лезвие ему в грудь. Кадо рухнул на землю, пытаясь зажать рану. Мгновение в его широко открытых глазах светилась жизнь и боль, а затем взгляд погас, и человек застыл, раскинувшись по мертвой земле.

— Отлично деретесь, — уважительно сказал Гризли.

Рэй и Сагюнаро помогли Селю вылезти.

— Спасибо, — пробормотал тот, глядя на убитого человека, который должен был помочь ему. — Я никому не говорил, что иду сюда. Я не хотел, чтобы кто-то погиб из-за меня.

— Но они погибли, — жестко произнес Сагюнаро. — Все эти люди и наш друг — заклинатель.

— Мне очень жаль, правда.

— Я нашел твою книгу…

— Она не моя. Ее читала Лелия. Она пошла сюда, я хотел ее остановить. Увести. Но не успел. — Он посмотрел в сторону могилы. — Потом хотел похоронить, но не успел тоже.

Сель провел обеими руками по грязному лицу, пачкая его еще больше.

— Не знаю, почему так случилось. Она умерла, а я остался жив.

— Ты — приманка, — ответил Рэй. — Гихар почувствовал, что за тобой придет еще много людей, поэтому не убил сразу.

— Что-то приближается, — сказал вдруг Гризли.

Мгновение тишины — а затем они все услышали и увидели то, о чем говорил Гризли.

Тяжелые шаги сотрясли землю, воздух загудел. Поляну накрыла черная тень, созданная из сотен крылатых тел саранчи. Она надвигалась, меняя очертания, расползаясь во все стороны.

— Уходим, — сказал Рэй. — Быстро.

Он подтолкнул вперед замешкавшегося Селя и позвал:

— Ярудо!

Маленькая фигурка появилась из пустоты. Она казалась совсем крошечной рядом со зловещим гигантом, нависающим над деревьями.

— Бегите! — крикнул дух. — Живо! Все время прямо.

И люди бросились прочь.

Рэю показалось, будто на него опустилось размытое облако, в ушах зазвенело, перед глазами поплыла легкая дымка, но спустя мгновение все неприятные ощущения рассеялись, и он понял, что дух разбитого очага во всю силу использует свою магию.

Бежать по темному лесу было трудно даже для заклинателей, но они спешили, спасаясь от бесформенного чудовища, тяжело ворочавшегося в чаще. Ярудо то появлялся рядом, то исчезал, прислушивался к чему-то, и его бледное лицо становилось совсем прозрачным.

Когда Гихар осознал, что его добыча непонятным образом исчезла, — и деревья вокруг затряслись от корней до вершин, роняя на беглецов листья и мелкие сучки. Над головами людей понеслись призрачные силуэты, похожие на летучих мышей. Земля разрывалась, оттуда выползали корни, словно слепые черви, шарили вокруг и снова втягивались обратно.

Сель едва не упал, споткнувшись о камень, но Гризли успел поддержать его. Несколько раз где-то неподалеку с треском ломались деревья, затем раздался дикий вой, от которого по спине побежал озноб, захотелось зажать уши и спрятаться под ближайшую елку.

Впрочем, ели тоже не вызывали доверия — ощетинив во все стороны мохнатые лапы, они пытались поймать лжеца-заклинателя и тех, кто скрылся вместе с ним, в свои колючие объятия. Рэй на ходу представлял, что могли подумать жители городка, услышав эти звуки.

Один раз им пришлось остановиться. Повязка на руке Монтаро пропиталась кровью, и, чтобы не привлечь внимание лесных жителей запахом, ее пришлось сменить. Но все то короткое время, которое потребовалось для этого, вокруг них кружило нечто нематериальное, все сужая и сужая круги.

А потом Рэй почувствовал, что начал выдыхаться. Усталость навалилась как-то сразу. Сначала он подумал — это лес снова начал воздействовать на него, пытаясь сломить, но Гихар бродил вдалеке, круша деревья и злобно ворча. Однако ноги с трудом отрывались от земли, а копье в руке стало неподъемным.

«Я просто устал», — подумал он, оглядываясь на спутников. Гризли и Сагюнаро тоже выглядели не лучшим образом. А Сель и Монтаро, похоже, уже валились с ног.

Но самое плохое — Рэй понял, что заблудился. Внутренний ориентир заклинателя — что-то вроде стрелки компаса, всегда показывающий нужное направление, — сбился. К тому же половину пути они прошли почти вслепую, наблюдая за фантастическими изменениями леса. А дэйтин, который мог бы найти тропу, выводящую на дорогу, сейчас, в темноте, был незряч. Дожидаться рассвета и верить в то, что Гихар забудет о них до утра, было так же глупо, как надеяться на милость корри, почуявшей живую плоть. И ярудо не выведет, этот дух не умел показывать дорогу, лишь скрывать. Тем более сейчас он занят, пряча их от леса.

— Что? — Сагюнаро остановился рядом и, тяжело дыша, наблюдал, как друг торопливо оглядывается по сторонам.

— Не знаю, куда идти.

— В чем дело? Почему остановились? — спросил дэйтин.

— Короткая передышка, — ответил Рэй.

— Отдохнем, когда выберемся отсюда, — заявил тот, хотя сам держался на ногах с трудом.

— Нам туда, — убежденно сказал Гризли, тащивший практически на себе вымотавшегося племянника наместника.

— Уверен? — скептически осведомился Сагюнаро, взглянув на густые заросли, с первого взгляда кажущиеся непроходимыми.

— Только что казалось, что уверен, — честно отозвался увалень, — но теперь, когда ты спросил…

Совсем рядом дрогнула сосна и начала медленно валиться набок. Спутники бросились прочь, уже не думая о том, куда бегут. Лишь бы подальше от опасности.

Дорога резко пошла вниз. У Рэя из-под ног посыпались камни, и он едва не покатился с небольшого пригорка, но Сагюнаро успел поймать его за руку.

— Хватит, — сказал Гризли, отдуваясь. — Надо остановиться, пока не свернули себе шеи.

— Мы не можем… — начал было заклинатель.

— Мы не можем бегать вслепую. То есть мы-то, конечно, кое-что видим, а вот люди…

— Я вижу, — неожиданно произнес Сель, глядя куда-то в сторону. — Смотрите.

Рэй оглянулся и только сейчас заметил, что серая ночь осветилась едва заметным сиянием. И оно медленно приближалось.

Из-за дерева неторопливо выплыло пятно рассеянного света. Оно остановилось в нескольких шагах от людей, освещая перепутанные ветви кустарника, поникшую траву рядом, осколки камней. Словно давало возможность путникам рассмотреть себя лучше, показывало, что в нем нет угрозы. А Рэй внезапно услышал не голос и не мысль, почувствовал нечто вроде приглашения, просьбы, требования, уловил образ — широкая дорога, теплые огоньки фонарей, светящиеся окна небольшого домика впереди. Теплом, спокойствием и уютом веяло от этой быстро промелькнувшей картинки.

Свет, померцав еще немного, неторопливо двинулся в сторону.

Та же самая уверенность, с которой Рэй бросил вызов Гихару, заставила его сказать:

— Надо идти за ним.

— Откуда ты знаешь, что это не очередная уловка леса? — спросил дэйтин.

— Я чувствую, что он выведет нас.

— Он зовет следовать за собой, — подтвердил Сагюнаро, первым делая шаг вперед.

Полуразмытый, нечеткий светящийся силуэт двигался впереди, роняя слабые блики на землю и стволы деревьев. Рэй ощущал исходящее от него спокойствие, доброжелательность и даже легкое тепло, разгоняющее ночной холод.

И они шли в неярком, но ровном свете неожиданного проводника. Удивленные и недоумевающие.

Гихар бесновался где-то рядом, шипя и плюясь камнями, с треском выворачивал стволы деревьев, разрывал землю. Но это уже не имело значения. Серебристый свет впереди указывал дорогу, не обращая внимания на ярость леса.

— Что это? — тихо спросил Сель. — Какой-то дух?

Рэй отрицательно покачал головой, но тут же пожал плечами. Он не мог определенно сказать, можно ли назвать духом то, что двигалось сейчас впереди, или нет.

— Почему он нам помогает?

— Потому что Гихар вредит, — отозвался Сагюнаро, но не стал объяснять, что имеет в виду.

Спутникам приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться на крутом склоне. Деревья, растущие здесь, отчаянно цеплялись за землю и, словно змеи, вытягивали вперед изогнутые стволы. Несколько раз Рэй видел силуэт мальчишки с широко раскинутыми руками, бегущего вниз под гору, и даже как будто слышал его веселый смех. Кривые ветви пытались схватить его, но ярудо, не останавливаясь, ловко уворачивался и, не обращая внимания на людей, продолжал свою опасную игру.

Мерцающий свет скользил над землей, и в какие-то моменты заклинателю казалось, будто он различает силуэт в этих рассеянных лучах.

Неподалеку пронеслась туча стрекочущих насекомых. Они свирепо раздирали мощными челюстями стволы деревьев, словно те мешали им увидеть беглецов, кружили над кронами, садились на тонкие ветви и раскачивались на них, треща жесткими крыльями.

Иногда по пути встречались призраки. Они слепо бродили между елей, не чувствуя живых, идущих мимо. Останавливались, глядя в пустоту перед собой, и снова бесцельно шли куда-то…

Рэй не знал, сколько прошло времени, он не чувствовал ни усталости, ни отчаяния, просто шел, твердо зная, что путь, по которому идет, правильный…

А потом лес вдруг замолчал. Вокруг стояли те же деревья, под ногами стлалась по земле такая же трава, но Рэй внезапно почувствовал, как тяжесть, все время лежавшая на плечах, исчезла. В сыром ночном воздухе больше не было едва уловимой примеси старой смерти. По вершинам сосен пробегал легкий ветер. Деревья впереди начали редеть.

— Выбрались, — произнес Гризли, как будто не веря собственным глазам. — Неужели выбрались?

Светящийся силуэт остановился и начал медленно гаснуть, словно говоря этим, что теперь он выполнил свое дело, его помощь больше не нужна.

— Здесь власть Гихара заканчивается, — уверенно сказал Сагюнаро. — Я больше не ощущаю его.

— Я узнаю это место. Дорога — за теми деревьями. — Дэйтин показал вперед. — Идемте, пока за нами не выслали третий отряд.

Похоже, его совсем не интересовала тайная природа существа или духа, явившегося ему, чтобы вывести из леса. Он перестал чувствовать себя зависящим от заклинателей, а также от их странной магии. И возвращение обратно в реальный мир явно придало ему бодрости.

Сель слишком устал, чтобы что-то говорить и тем более задавать вопросы.

Гризли мельком взглянул на то место, где рассеялся свет, нахмурился, неодобрительно покачал головой и пошел вперед, сопровождая людей, которым не терпелось скорее выбраться из леса.

Рэй задержался, оглядываясь. Несколько мгновений в темноте леса ничего не происходило. Затем он снова увидел, легкое свечение у подножия сосны, которое медленно обрело очертания человеческой фигуры. В тусклом свете стало различимо строгое задумчивое лицо, дорогая куртка с меховыми отворотами, хорошо сшитые брюки, заправленные в высокие сапоги, а особенно четко — знак заклинателя, блестящий на груди.

Рэй хотел окликнуть Рекара, но промолчал.

«Мне очень жаль, что все так случилось, — произнес он мысленно, не ожидая, впрочем, ответа. — Что ты будешь делать теперь? Выводить тех, кто придет сюда, вроде этого мальчишки — Селя? Мстить? Помогать заблудившимся, так же как помог нам?».

Несколько мгновений призрак смотрел на человека, а затем отвернулся и медленно направился обратно в глубину леса, который его убил.

Как и все люди, погубленные Гихаром, он оказался навсегда привязан к этому месту и не мог его покинуть. Но в отличие от остальных, превратившихся в голодных призраков или кровожадных тварей, заклинатель даже после смерти оставался заклинателем.

Светлый дух, который когда-то был их товарищем в храме, медленно удалялся, тая в темноте.

— Гихар еще сам не знает, что получил, убив его, — произнес Сагюнаро, стоящий рядом. — Если бы он предполагал, с кем связывается, — уничтожил бы всех людей, окружавших его, но не тронул заклинателя. Думаю, Рекар теперь постарается не позволить ему причинить вред еще хоть кому-то.

— Да, он будет стараться не позволить… — согласился Рэй.

В последний раз оглянулся на лес и стал спускаться по тропе к широкой дороге, над которой высыпали яркие звезды, умытые дождем.

Глава 8. ВСТРЕЧА В ДРЕМУЧЕМ ЛЕСУ.

— Так и знал, что вся слава, как всегда, достанется светлому духу, — ворчал ярудо, забившись на скамью в углу повозки. — Гихар сожрал бы вас, не поморщившись, если бы не я. Кто его с пути сбил? Кто вас прикрывал всю дорогу?

— Ладно, не бухти, — добродушно отозвался Гризли. — Никто не говорит, что ты сделал мало.

— Я сделал все. Это вы заблудились в трех соснах, словно слепые обаками. Я что, должен был вас за руку вести?

— Слушай, мы тебя уже поблагодарили за помощь.

— Недостаточно. — Ярудо гордо задрал нос, гневно сверкнув глазами.

— Ну извини, уж как умели, — хмыкнул увалень.

Казалось, его хорошего настроения не могли испортить ни назойливость духа, ни скверная погода, преследующая заклинателей уже две недели пути, ни вечно мокрая одежда. Та сумма, которую они получили за спасение племянника наместника, была настолько внушительной, а восхищение их профессиональным мастерством столь искренним, что мысли об этом продолжали согревать Гризли в любую погоду, в любом окружении.

Зато дух разбитого очага был очень недоволен, что часть его славы перетянул на себя кто-то другой, и не забывал заявить о своем раздражении при каждом удобном и неудобном случае. Теперь он проявился окончательно и, не смущаясь, бродил за магами, невидимый для остальных людей, но весьма заметный для заклинателей.

— И дерево ори я показал, — продолжил бурчать дух, неодобрительно косясь на Рэя, который пытался поспать под его недовольное бормотание.

— Жаль Рекара, — негромко произнес Сагюнаро, рассеянно глядя на ярудо и явно не слыша его слов. — Такая нелепая смерть.

— Покажи мне другую, — ответил Рэй, не открывая глаз. — Хоть одна смерть бывает правильной, красивой?

— В романах, — тут же отозвался Гризли, — каждая вторая жуть до чего красивая.

Ярудо серьезно посмотрел на Рэя — тот почувствовал его жгучий пристальный взгляд даже сквозь опущенные веки — и сказал медленно и задумчиво:

— Смерть — это поединок один на один с неизбежным, в котором человек всегда проигрывает.

На миг заклинателю стало не по себе от этих слов, но тут телега наехала на камень, повозку тряхнуло, и неприятное ощущение рассеялось. Гризли рассмеялся и заявил:

— Слушайте, я вспомнил одну историю, как раз в тему. — Он откашлялся и начал говорить неторопливо и значительно, словно настоящий сказитель: — Однажды прекрасная аюола попала в один дремучий и страшный лес.

— Кто такая аюола? — тут же перебил рассказчика ярудо, требовательно уставившись на Рэя.

Тот понял, что поспать ему не удастся, и объяснил:

— Собирательница молний. Дух, который приходит во время грозы и собирает небесные стрелы, упавшие на землю, а потом приносит их обратно великому духу Неба, который выпустил их.

Ярудо внимательно выслушал и, сморщив свой короткий нос, заявил:

— Не бывает. Не знаю я ни о каких собирательницах.

— Так я могу продолжать? — недовольно осведомился Гризли, дождался общего внимания и снова стал рассказывать, правда, уже не столь значительным тоном: — Ну вот, попала она в один глухой, дремучий лес. Молнии сверкали в облаках и падали на землю. Стена ливня обрушилась на деревья. Грохот стоял такой, будто раскалывались сразу десятки вековых дубов.

Аюола брела по чащобе, подбирая белые раскаленные стрелы. Это занятие было очень опасным, потому что стрела, вырвавшись из рук, может покалечить не только человека, но и духа. Поэтому аюола, стараясь не обжечься и не пораниться, хватала их за головы и быстрее прятала в свою сумку.

Она была так сосредоточена, что не заметила огромного, косматого голодного волка, который прятался от грозы под кустом. Он вздрагивал от грохота грома и зажмуривался, потому что знал — небесные стрелы бьют без промаха. Но, увидев духа, который был похож на маленькую беззащитную девочку, вскочил, зарычав, и был готов броситься на нее. Аюола испуганно вздрогнула, молния вырвалась у нее из рук, хлестнув раскаленным хвостом, и оставила глубокую рану на запястье. Волк перестал рычать, очень удивленный увиденным. Он долго смотрел на духа, а потом сказал: «Гроза — самое ужасное, что может быть на свете, и я боюсь ее, но ты боишься меня больше грозы. Неужели я — более страшен, чем эти гром и молнии?..» И, глубоко погруженный в раздумья, он не тронул аюолу, позволив ей идти дальше.

Несколько минут в повозке висела тишина, нарушаемая лишь скрипом колес и шелестом дождя по крыше.

— И к чему ты это рассказал? — скептически поинтересовался ярудо, нарушая глубокомысленное молчание.

— Объясняю аллегорию для необразованных деревенских духов, — сердито ответил Гризли. — Дремучий лес — человеческое бытие. Гроза — опасности, открытия и риск, которые делают жизнь интереснее и полнее, придают ей смысл. Бешеный, голодный волк — смерть, которая страшится жизни во всем ее ярком, блистающем величии. Аюола — человеческий дух, который может вынести множество страданий, преодолеть множество трудностей, и единственное, чего он боится, — это смерть.

— Неправильный конец в твоей истории, — не обидевшись на «необразованного духа», заявил ярудо. — Надо заканчивать историю так: «Если ты не боишься грозы, самого ужасного, что есть в мире, — то ты сильнее меня. И, потрясенный смелостью и силой аюолы, волк поспешил уйти с ее пути».

— Вот ты в следующий раз сам и будешь рассказывать, если такой умный, — ответил задетый подобным рассуждением Гризли.

— Неплохо, — с улыбкой сказал Рэй духу. — В любом случае эта история означает одно — человек не должен бояться смерти, если в нем достаточно смелости для того, чтобы выносить все трудности и испытания жизни.

Ярудо молча кивнул, принимая к сведению его слова, подтянул колени к груди и замолчал, глубоко задумавшись.

Дорога до Агосимы медленно сокращалась. Каждый день пути приближал заклинателей к далекой провинции. Рэй уже настолько привык к этим постоянным переездам, что повозки, городки, постоялые дворы начинали сливаться, впечатления накладывались одно на другое, и становилось трудновато вспомнить, где они были даже пару дней назад.

Места вокруг становились все более глухими. Заклинатели въехали в гористую, суровую провинцию Андо.

Уже с границы на одной из вершин стали видны каменные башни высокого замка. Говорили, что раньше это было настоящее разбойничье гнездо. Войска наместника держали в страхе все окрестные земли, кроме Агосимы, путь в которую закрывали самые неприступные горные хребты. Три провинции — Суро, Хагура и Велеса — каждый год страдали от грабежей и поджогов до тех пор, пока не додумались объединиться, дав отпор захватчику. Вырезали всех мужчин рода Харумо и едва не раскатали по камешку замок. Говорят, с тех пор семья наместника так и не вернула прежнюю славу и величие, живя не богаче своих бедных подданных.

Расстояния между поселениями с каждым разом все увеличивались.

Деревни возникали среди лесов неожиданно — словно грибы среди мха. Вроде ничего нет, только прошлогодние иголки и сухие листья, а потом вдруг раз — и торчит крепкая бурая или красная шляпка. Так и в непроходимой чаще, где петляла узкая дорога, вдруг тянуло дымом, а между деревьев мелькала замшелая крыша.

Дома здесь были непривычными — с толстыми стенами, маленькими окошками. За высокими, надежными каменными заборами. Люди смотрели на чужаков с настороженным вниманием, не то что в Варре или ее окрестностях. На вопросы отвечали неохотно. О правительстве, заклинателях и армии отзывались не слишком вежливо. Предпочитали, чтобы их оставили в покое посторонние. Явно привыкли заботиться о себе сами, не надеясь ни на кого.

Даже собаки, на удивление, не заливались лаем из-за заборов, а пытались тихо подкрасться и загрызть сразу, без лишней суеты.

Над темными вершинами деревьев постоянно возвышались горы. Кое-где на их склонах белели полосы снега. Взгляд Рэя вновь и вновь обращался к ним. Чтобы попасть в Агосиму, придется перевалить через хребет и спуститься в долину с той стороны. Значит, нужно искать проводника, который поведет их через перевал.

Размышления заклинателя прервал очередной рывок повозки. Ярудо внезапно исчез. Только что сидел на скамье, болтая ногами, и вот его уже нет.

Рэй выглянул в окно и прежде всего увидел черный столб с вывеской. Тот напомнил заклинателю духа по имени «кровавый зонтик» с одной-единственной рукой, вытянутой навстречу случайному путнику. Рядом за пеленой дождя виднелась сгорбленная фигура в плаще.

Капюшон был низко надвинут на лицо человека, который махнул вознице, а затем что-то сказал. В ответ тот сделал приглашающий жест в сторону крытой повозки.

Скользя по размокшей земле, путник подошел, взялся за ручку двери. И Сагюнаро, вдруг вжавшись в борт, произнес сквозь зубы:

— Это маг ордена.

— Да ладно, — отозвался Гризли. — С чего ты взял?

Дверца распахнулась, впустив облако сырого воздуха, смешанного с дождевыми каплями, и человек забрался внутрь. С его плаща текло, сапоги были заляпаны грязью.

— Добрый день, — сказал путник весело, откидывая капюшон. — Ну и погодка.

У него оказалось немолодое смуглое лицо с очень светлыми глазами. По коже разбегалась сеть мелких морщин, словно мужчине приходилось много времени проводить на улице в любую погоду. С первого взгляда — обычный небогатый горожанин — ремесленник или торговец, один из многих. Его руки с длинными тонкими пальцами покраснели, как будто от холода, но Рэй почувствовал в них остаточную магию. Кто-то из духов оставил свой след, и тот еще не зажил.

Усевшись на скамью рядом с Гризли, он внимательно взглянул на оружие Рэя, скользнул добродушным взглядом по настороженному Сагюнаро и спросил:

— Куда едете, ребятки?

— В Агосиму, — ответил увалень, тут же привычно надевая маску разговорчивого, беззаботного парня, у которого не надо выведывать секреты — сам все расскажет. Но Рэй уже успел убедиться, как ловко Гризли умел своей болтовней и наивными на первый взгляд вопросами уводить беседу в сторону от неприятной темы.

— По распределению? Или по велению сердца?

— У нас там учитель. Мастер Хейон. Может быть, слышали?

— Нет. Не слышал. А может, и слышал, но не запомнил. — Путник порылся в своей сумке, вытащил объемную флягу, открутил маленькую крышечку, отхлебнул и протянул Сагюнаро. — Самое время по такой погоде.

Тот отрицательно мотнул головой, не переставая разглядывать неожиданного попутчика. Рэй, подумывая о том, как бы незаметно пнуть друга, чтобы он перестал прожигать мага взглядом, сам взял фляжку. В ней оказалось вино с пряностями. И действительно, после нескольких глотков от него стало теплее.

— А вы куда едете? — спросил Гризли, не дав заклинателю задать новый вопрос.

— Куда пошлют, туда и еду, — с улыбкой ответил тот, явно не собираясь сообщать первым встречным о своих планах.

— И куда послали на этот раз? — допытывался увалень, принимая от Рэя фляжку.

— Пока не знаю, но, как только окажусь на месте, сразу и пойму, — продолжал посмеиваться маг. — Знаете поговорку «Куда заклинатель едет — туда ветер не дует и солнце не светит»?

Услышав этот ответ, Рэй почувствовал себя слегка задетым. Как будто проиграл в игре «правда-неправда», поддавшись на каверзные вопросы собеседника и доверчиво выболтав свой секрет. А умный противник веселился, отделываясь прибаутками.

«Впрочем, какая разница, — тут же подумал он. — Ну не хочет говорить, куда едет, мало ли какое у человека может быть дело. А нам это не так уж и важно знать».

Гризли посетовал на дождь, поинтересовался, где колесница заклинателя, которая значительно ускорила бы передвижение, получил все такой же расплывчато-уклончивый ответ и принялся рассказывать о том, какая погода была во время всего пути, красочно описывая жару Варры, прохладу провинции Датидо, сильные ветра Велесы и мягкий климат Хагуры, не давая путешествующему магу вставить ни слова. Судя по ласковой, понимающей улыбке, тот разгадал несложную уловку и, не перебивая, слушал болтовню, а может, погрузился в собственные мысли, делая вид, будто ему очень интересно узнать, какой урожай риса в этом году собрали в Югоре.

Однако никаких вопросов от него больше не последовало.

Очередное селение угрюмо выглянуло из леса крошечными подслеповатыми окнами. Повозка остановилась возле ветхого дома, который и канрином назвать было сложно — хлипкое одноэтажное строение, окруженное одичавшим садом.

— Это Нижние Пажити, — сказал заклинатель. — А за вон тем леском и лугом — Верхние. Там народу побольше.

— Вы уже здесь бывали? — спросил Рэй, не слишком надеясь на ответ, но маг кивнул:

— Приходилось. — И добавил: — Да, я ведь даже не представился. Невежливо получилось. Я — Мартэн. А вас как зовут, ребятки?

Рэй и Гризли назвали свои имена, Сагюнаро сделал вид, что не слышал вопроса, заинтересовавшись чем-то за окном.

Заклинатель не стал настаивать на его ответе, первым выбрался из повозки, расплатился с возницей и направился к домику.

— Вы бы тоже могли что-нибудь рассказать, — недовольно сказал Гризли, когда он удалился на достаточное расстояние. — Вечно мне одному приходится отдуваться.

— У тебя это отлично получается, — заметил Рэй.

— И почему мы перед всеми должны отчитываться — куда, откуда, зачем? — продолжал ворчать увалень, вылезая на улицу.

Дождь пошел сильнее, и заклинатели пробежали неширокий двор, чтобы попасть под защиту террасы, крытой дранкой. Косматый пес, высунув нос из будки, внимательно проследил за новыми людьми и негромко предостерегающе заворчал вслед Сагюнаро.

Внутри дом оказался хоть и небольшим, но довольно уютным. Для постояльцев отводилось всего три комнаты. Значит, больше гостей одновременно здесь не бывало. На темных стенах, обитых плохо ошкуренными досками, висели картинки, и, присмотревшись, Рэй увидел, что их содержание довольно-таки жутковато.

Неизвестный художник в разных видах изображал старый покосившийся мост, перекинутый через глубокий овраг, из которого то вылезало чудовище, напоминающее дракона, собранного из одних костей, то росли какие-то покореженные, явно одушевленные деревья, то поднимались клубы кровавого дыма.

Впрочем, размышлять на тему местного творчества никто из заклинателей не стал — мало ли какие причуды у хозяина постоялого двора. К тому же тот выглядел угрюмым, нелюдимым и явно был не расположен к беседам. Он молча указал гостям на их комнату и удалился.

— Ну что, ужинать пойдем? — спросил Гризли, едва они устроились.

— Я не пойду, — ответил Сагюнаро, разбирая свои вещи. — Не хочу есть.

— С Мартэном встречаться не хочет, — сообщил увалень Рэю, когда они вдвоем вышли в коридор. — Хотя тот, по-моему, нормальный. Занят человек своим делом. Никого не трогает.

Заклинатель ничего не ответил на это. Он еще не определился с тем, как относится к магу. Но особого доверия не испытывал точно.

Они поужинали в молчании, под пристальным взглядом худого, седого старика — хозяина постоялого двора. Ярудо так и не появился. Видимо, тоже не желал общаться с чужим магом. Потом Гризли задержался, чтобы разузнать, можно ли купить еды в дорогу, а Рэй направился обратно в комнату.

Но не дошел.

Одна из трех дверей в коридоре у кухни открылась. Из комнаты шагнул Мартэн с дорожной сумкой через плечо, увидел молодого мага и приветливо улыбнулся:

— Удачная встреча. Мне бы надо поговорить с тобой.

— Говорите, — отозвался Рэй. — Я слушаю.

— Не здесь. — Он кивнул в сторону выхода, и заклинатель, помедлив секунду, нехотя пошел за ним.

Дождь все еще лил. Шелест капель по листьям и плеск в лужах наполняли дикий сад. Со ската крыши текли тонкие ручейки, разбивающиеся вдребезги о камни на земле. В синих сумерках косматые облака, ползущие по небу, казались совсем низкими — протяни руку, и коснешься мокрого, лохматого бока.

Мартэн глубоко вдохнул свежий воздух и произнес умиротворенно:

— Как спокойно во время летнего дождя, чувствуешь? Многие духи спят, в природе тихо и мирно.

Рэй кивнул, он тоже ощущал сонный покой, разлитый в воздухе. Но неожиданное начало разговора слегка удивило его.

— Не хочется думать, что где-то рядом может затаиться опасность, — продолжил рассуждать маг. — И, как только дождь закончится, выберется на волю.

— О чем вы говорите? — нахмурился Рэй.

— Ты знаешь, что твой друг — одержимый? — Тот повернулся, и в скудном свете ночного фонаря, висящего на террасе, по его лицу пролегли глубокие тени.

— Который из двоих? — уточнил заклинатель, честно глядя собеседнику прямо в глаза.

— Ты понимаешь, о ком я говорю, — проницательно улыбнулся Мартэн.

— Не понимаю.

— Я вижу, ты пытаешься защитить его, но все признаки налицо.

— Какие признаки? — почти против воли спросил Рэй, хотя по-хорошему должен был просто рассмеяться и уйти.

— Очень простые. Разве тебя не учили различать их? Он не принимает искреннее подношение. Не называет своего имени. Не смотрит в глаза. Но самое главное — аура его темная. — Он перевел взгляд на мотылька, порхающего вокруг фонаря, и произнес: — А теперь скажи, что я неправ.

«Значит, Сагюнаро не напрасно опасался его», — подумал Рэй, а вслух сказал:

— Вы неправы. — И, не обращая внимания на насмешку в глазах собеседника, продолжил: — Но если бы вдруг один из моих друзей действительно оказался одержим, можно было бы его вылечить?

— Я знаю только один метод, — спокойно ответил Мартэн и добавил: — Убить. Твое копье отлично подошло бы для этого.

А затем, словно смягчая резкость, улыбнулся:

— Сам сделал? Отличная работа. И дерево подобрано правильно.

Рэй равнодушно наклонил голову и спросил, глядя на его сумку:

— Уезжаете?

— Надо наведаться в соседнее село. Ну ладно, приятно было поговорить, а мне действительно пора.

Он кивнул на прощанье и, накинув капюшон на голову, спустился с крыльца.

Через несколько минут его фигура скрылась за серой завесой дождя…

— Ну вот, а вы беспокоились! — жизнерадостно воскликнул Гризли, когда Рэй сообщил им о внезапном уходе мага. — Ушел и ушел. У него свои дела, у нас — свои. Так что давайте ложиться спать.

Сагюнаро, стоявший у окна, еще некоторое время вглядывался в сгустившуюся темноту, но, похоже, не увидел там ничего подозрительного, поэтому отошел и уселся на свой матрас.

Рэй не стал рассказывать другу о беседе с магом, решив отложить разговор до утра или, быть может, вообще ничего не говорить, по крайней мере ближайшее время. Сагюнаро и так прекрасно понимал, что с ним происходит, но изменить никто из них ничего не мог…

Рэй закрыл глаза, чувствуя тепло приближающегося сновидения. Но понял, что не может погрузиться в него до конца. Ему в лицо бил свет, белый, холодный, лунный. Круглый диск излучал ровное мерцание, словно отполированный до зеркального блеска. И, как бы заклинатель ни пытался отвернуться от него, луна продолжала смотреть на него своим пронзительным, ледяным взглядом. Иногда вокруг нее проносились легкие, полупрозрачные силуэты, их призрачные тени скользили по опущенным векам Рэя, и ему казалось, будто он слышит тихие, мелодичные, зовущие голоса.

В какой-то миг свет стал теплее, реальнее, настойчивее. Тусклый огонек все чаще мелькал перед глазами, затем раздался тихий жужжащий звук. Заклинатель попытался заслониться от него. И проснулся.

Пятнышко света продолжало метаться по комнате, недовольно гудя и освещая то спящего Гризли, то кусок пола, то пустую постель Сагюнаро. На нее светлячок в конце концов и опустился, превратившись в разноцветного жука со свернутым трубочкой куском бумаги в зубах. Удо прохаживался по матрасу, крутился вокруг собственной оси, гудел, явно показывая свое недовольство.

— Эй, свет потушите, — недовольно проворчал Гризли сонным голосом, натягивая одеяло на голову.

Рэй тихо рассмеялся и поманил духа.

— Иди сюда, я ему передам.

Послание, которое принес удо, могло быть только от Торы. И заклинателя одолевало желание узнать, что же она написала.

«Нельзя читать чужие письма», — подумал он, отбирая у духа записку. Тот довольно расправил крылья и исчез, не долетев до окна.

«Но о чем вообще могут говорить аристократ и циркачка? Что у них может быть общего?».

Письмо жгло Рэю руки. С одной стороны, он бы не хотел, чтобы друг застал его за чтением собственной корреспонденции, с другой — болезненное любопытство стало совсем невыносимым. Он начал было разворачивать записку, но тут же как будто что-то толкнуло его под руку. Совесть, быть может.

«Тебя это не касается, — мысленно сказал он еще раз сам себе. — Не его проблемы и не проблемы Торы… реальной Торы, что ты думаешь о ее больше не существующем двойнике. Оставь людей в покое».

Злясь на себя, он резко поднялся, подошел к постели Сагюнаро, сунул записку ему под подушку. Вернулся на свой футон, но не успел лечь, как новая мысль неприятно кольнула его. А где сейчас носит друга? Куда ушел? На этот вопрос могло быть не меньше десятка правдоподобных ответов, однако Рэй вдруг почувствовал все усиливающуюся тревогу. Стараясь не шуметь, быстро оделся, взял копье, лежащее возле матраса, тихо вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Он успел сделать всего несколько шагов к выходу, как его накрыло шелестящим, колючим облаком. Слабый отголосок очень сильной магии. Изгнание — шестой уровень.

Не обращая внимания на звон в ушах, Рэй бросился бежать. Входная дверь оказалась открыта, фонарь на террасе погас. Было холодно, дождь прекратился, трава была седой от росы.

Еще одна вспышка.

Заклинатель побежал ей навстречу, почти не обращая внимания, куда ступает. Пес высунулся было из будки, но, узнав постояльца, забрался обратно, протяжно зевнув.

Тропинка петляла между высокими деревьями, уводя все дальше от канрина. Мокрая трава, растущая на обочине, хлестала Рэя по ногам, под сапогами чавкала грязь. Под узкой доской, переброшенной через мелкий ручеек, зашебуршился какой-то мелкий дух, явно пытающийся спрятаться от грозной магии, долетающей до него.

А потом деревья отступили, и Рэй выбежал на луг, видимо, тот самый, за которым начинались Верхние Пажити.

Они были здесь.

Два силуэта — черный и красный. Один едва держался на ногах, меч в его руке отсвечивал алым… рука, превратившаяся в меч, сыпала искрами, отражая атаки, которые обрушивал на него второй.

Рэй побежал еще быстрее, уже видя кровь, которая заливает половину лба и щеки Сагюнаро, его оскаленные зубы, глаза, обезумевшие от боли. Маг, убивающий его, был собран и сосредоточен, почти отстранен, четко выбирая и нанося очередной удар.

— Мартэн! — крикнул заклинатель на бегу. — Стойте!

— А, Рэй, — дружелюбно отозвался тот, занося руку для новой формулы. — Он шиисан, я так и думал.

Меч принял на себя невидимую атаку, но Сагюнаро отбросило прочь. Он рухнул на траву, однако тут же начал подниматься.

— Остановитесь!

— Не мешай, — резко ответил маг, — я делаю работу, которую ты должен был сделать уже давно.

— Он не шиисан!

— Еще нет, но скоро станет.

— Вы не можете убить его.

Рэй поднял копье, еще сам до конца не осознавая, что хочет сделать.

— Отойди, — приказал тот, начиная сплетать новую формулу.

Она свилась в воздухе невидимой змеей, собираясь поглотить Сагюнаро, все еще пытавшегося подняться. Заклинатель бросился вперед и отбил ее своим оружием, почувствовал, как яри поглотило бесплотную ленту, наполненную магией, древко стало горячим.

— Прочь с дороги! — яростно взревел мужчина, и Рэй понял, что не сможет его остановить.

Маг не собирался останавливаться. Не хотел ничего понимать. Жажда убийства или, быть может, справедливости горела в его глазах. Он шагнул вперед, собираясь отшвырнуть стоящего у него на дороге в сторону. И тогда Рэй размахнулся — и ударил человека копьем, успев заметить, как его светлые глаза расширились от изумления. Яри легко вошло в его тело, пробило насквозь и вышло затуманенным от крови. Заклинатель выпустил древко, и Мартэн упал на землю, в мокрую траву.

Еще не понимая до конца, что сделал, Рэй бросился к Сагюнаро.

— Ты цел?

Серый меч промелькнул у него перед лицом, заклинатель едва успел уклониться.

— Эй! Потише, это же я.

Друг прошипел что-то неразборчиво, вцепился свободной рукой в плечо, из которого вырастало оружие. Было видно — он пытается принять нормальную, человеческую форму, но не может. И Рэй не знал, как ему помочь. По костяному лезвию пробежала еще одна искра.

— Кровь, — прохрипел Сагюнаро, не поднимая головы, — достань… хоть немного.

Рэй обернулся, вскочил, вырвал копье из груди поверженного мага.

С острия падали красные капли. Несколько из них, упав на костяной меч, тут же впитались неровной поверхностью, а затем она начала меняться — медленно и словно неохотно принимая форму человеческой руки.

— Спасибо, — прошептал Сагюнаро, глядя на свою дрожащую ладонь.

Рэй оглянулся на тело, лежащее в траве, и только сейчас осознал, что произошло.

— Я убил человека…

— Именно за это я тебя и благодарю. — Друг рукавом попытался стереть кровь с лица.

— Ладно. — Рэй заставил себя прекратить думать о только что совершенном убийстве. — Надо что-то сделать с телом. Нельзя, чтобы его нашли.

Сагюнаро несколько раз сжал и разжал пальцы, встряхнул кистью.

— Сейчас вызову какого-нибудь духа… из вечно голодных. От тела не останется ни костей, ни крови. — Он снова попытался встать, но тут же опустился на прежнее место, прикрыв глаза, лицо его под слоем подсыхающей крови побелело.

— Сиди уж, — сказал Рэй, — я сам.

— Только гаругов не приглашай, — пошутил друг.

Заклинатель произнес короткую формулу, поморщился от острого укола в солнечном сплетении — призыв опасных или злобных потусторонних сущностей всегда сопровождался болью.

Унаги, которых он вызвал, не были особо опасными духами, но Рэй читал, что некоторые маги, пытающиеся вызвать действительно мощных агрессивных созданий, умирали, не выдержав мучений, связанных с заклинанием.

Через несколько мгновений трава закачалась, послышался тихий шелест. Краем глаза Рэй увидел существо, напоминающее морского угря. Оно разинуло пасть, утыканную острыми зубами, оскалилось на заклинателя, недовольное тем, что тот его заметил, устремилось к мертвому телу и впилось в руку. Следом за ним поползли остальные.

Рэй сел на землю рядом с Сагюнаро, стараясь не смотреть на пиршество унаг, но все равно слышал жадное чавканье, хруст костей, треск разрываемой одежды.

Он убил человека, заклинателя. И это уже не драка со шпаной в подворотне с применением нескольких формул. Впрочем, тогда он тоже мог умертвить кого-нибудь из людей, но удержал Собуро.

Сегодня останавливать его было некому.

Рэй посмотрел на копье, подумал, что после того, как на него попала кровь человека, оно должно было почернеть, покрыться ржавчиной или зловещими язвами, хоть как-то показать, что стало настоящим, а не магическим орудием убийства. Но яри выглядело, как всегда, чистым и светлым. Впрочем, оно действительно не виновато, просто выполнило приказ хозяина.

— Мне очень жаль, что тебе пришлось убить его, — тихо сказал Сагюнаро. — Если бы я мог справиться один…

— Ты не мог, — резко ответил Рэй, чувствуя, как на его совесть ложится тяжелый груз вины, тревоги и запоздалого раскаяния. — И как ты вообще оказался здесь?

Друг помолчал, потом посмотрел на заклинателя, и тот увидел растерянность в его глазах.

— Не помню. Я спал, мне даже снился сон — дождь, мокрая трава, деревья, фигура человека, бредущего впереди. А потом сон превратился в реальность — я сам оказался на этом лугу, уже… измененный, и в меня летело заклинание. Мне пришлось защищаться. — Он перевел взгляд на свою руку и судорожно сжал пальцы. — Этот человек был рядом. И я дрался с ним.

— То есть ты хочешь сказать, что пошел следом за ним?

Сагюнаро мог бы оправдаться, придумать, как маг сам выманил его, призвав шиисана, живущего в нем, и тот пошел на зов, но не захотел врать:

— Не знаю. Может быть.

В тишине луга слышались отвратительные звуки трапезы унаг, приглушенная грызня — похоже, пара из них сцепилась из-за клочков одежды или последней кости.

— Он говорил со мной, — сказал Рэй, заглушая эту возню. — Спрашивал, знаю ли я, что ты… одержимый.

— И что ты ответил?

— Сделал вид, будто не понимаю, о ком речь.

Сагюнаро промолчал и, даже если хотел спросить еще о чем-то, больше не задал вопроса.

Тело Мартэна исчезло. Только примятая трава и взрыхленная кое-где земля указывали на место, где был убит маг. Не осталось ни капли крови, ни клочка одежды.

Друг произнес формулу изгнания и поднялся, гораздо более уверенно держась на ногах, чем в прошлый раз.

— Можно идти. Теперь никто не узнает, что здесь произошло. Заклинатели иногда пропадают — уходят, или на них нападает злобный дух, с которым они не могут справиться. Вряд ли его станут искать. Но если вдруг и отправят весть в общину — пока она дойдет до столицы, а там примут какое-либо решение, мы уже будем далеко.

Рэй понимал, зачем Сагюнаро говорит все это — пытается успокоить его, внушить уверенность. Он тоже встал и спросил прямо:

— Ты знаешь, какое наказание следует за убийство заклинателя?

— Обычно виновного в смерти мага или ученика мага передают ордену. Что именно там делают с преступником… Нет, этого я не знаю. Послушай, я понимаю, это бессмысленный совет, но постарайся не думать о том, что случилось. Ты ни при чем. Вся вина на мне.

— У каждого своя вина, — ответил Рэй.

Они молча шли по лугу, пробираясь сквозь заросли дикого овса. Снова начал накрапывать дождь, который смоет их следы. За горизонтом сверкнула беззвучная вспышка, подсветившая низкие облака. Гроза или зарница. Потом еще одна.

Мелкие духи-бибы, взбудораженные недавно пролившейся кровью, мелькали в траве, тревожно попискивая. Поднимались на задние лапки и шевелили носами, принюхиваясь.

— Тебе надо умыться, — сказал Рэй. — И смыть кровь с одежды. Нельзя завалиться в канрин в таком виде.

Они спустились к ручейку, через который была перекинута доска.

Сагюнаро наклонился, пригоршнями зачерпывая воду. А Рэй смотрел на друга и думал, что шиисан, живущий в нем, действительно мог почувствовать угрозу, исходящую от чужого мага, и захотел избавиться от него. Для Сагюнаро это было сном, его сознание спало, в то время как опасная сущность пробудилась… Верить в подобное не хотелось, но заклинатель не хотел и обманывать сам себя.

— Тебе удо письмо принес, — сказал он.

Сагюнаро кивнул, не задавая вопросов о том, от кого послание. Выпрямился, вытирая мокрое лицо, и они пошли дальше.

Под деревьями, подступающими к постоялому двору, мягко шелестели капли, падающие на листья, и едва слышно стукали по низким кустикам цветущей мышиной капусты, покрытой мелкими цветами.

Рэй оглянулся несколько раз, но не увидел и не услышал ничего подозрительного. Да и кто бы стал выходить из дома ночью в такую погоду. Деревенские жители должны видеть десятый сон за своими крепкими заборами и стенами.

В здании постоялого двора не горело ни одно окно. Пес снова заворочался в будке, высовывая нос на улицу, негромко заворчал, но не стал вылезать под дождь.

Заклинатели тихо вошли в дом, пробрались в комнату. Гризли крепко спал, отвернувшись к стене и натянув одеяло на голову.

Сагюнаро вытащил из-под подушки письмо, судя по шелесту бумаги. Подошел к окну, ловя рассеянный свет с улицы, и начал читать.

Рэй снял мокрую одежду и улегся на свой матрас, ожидая, когда к нему придет сон, а вместе с ним покой. Но стоило опустить веки, как он снова увидел искаженное лицо Мартэна, его широко распахнутые глаза, снова почувствовал легкость, с которой копье входило в человеческое тело.

Заклинатель повернулся на другой бок, по примеру Гризли натягивая одеяло на голову, хотя душная темнота вряд ли спасла бы его от воспоминаний.

Оставалось только заглушить эмоции разумом.

«Если бы все вернуть назад, ты бы сделал то же самое? — спросил он сам себя, подумал немного и ответил уверенно: — Да. Сделал. И никогда бы не простил себе, если бы отступил».

Эти мысли принесли некоторое успокоение. Рэй откинул одеяло с головы, услышал тихий смешок Сагюнаро, дочитавшего письмо, и понял, что другу настроение улучшает общение с Торой…

Утром Гризли разбудил их, едва начало светать.

— Опять спать не давали, — бухтел он, грозно глядя на зевающих товарищей. — Зачем свет зажигали? Топотали тут всю ночь.

— Сагюнаро письмо от Торы получил, — тут же ответил Рэй, чтобы прекратить поток вопросов и отвлечь внимание увальня.

— Да? — Тот расплылся в понимающей улыбке, забыв о своих претензиях. — И что она пишет?

— Цирк уезжает из Варры, — ответил друг, видимо, из тех же соображений. — У них новая программа. Мой удо теперь тоже участвует в представлении, чтобы зря не крутился рядом. И вроде бы ему это очень нравится. Директор интересуется, нет ли у меня еще какого-нибудь эффектного духа, которого они могут выпустить на арену.

— Обаками им вызови, — ухмыльнулся Гризли. — Пусть дрессируют. А что, пускай через обручи прыгают или в упряжке ходят.

— Лучше гаюра с трюком художественное плевание в мишень, — ответил, улыбаясь, Рэй. — Думаю, публика валом повалит.

Так, незло подшучивая над идеей хозяина цирка и смеясь, они оделись и вышли из комнаты, направляясь в общий зал, чтобы позавтракать. Рэй ожидал, что там будет тихо и пусто, но услышал громкие голоса и бодрые выкрики.

Заклинатели вошли, наклоняя головы, чтобы не стукнуться о низкую притолоку, и увидели несколько человек, несмотря на ранний час вместе с хозяином сидящих за столом. Крестьяне распивали местное соговое пиво и болтали, перебивая друг друга.

До Рэя донеслось несколько обрывочных фраз: «Теперь точно… сколько можно было ждать… говорили ему… ну вот теперь, когда и заклинатель тоже…».

Он поймал взгляд Сагюнаро, наполненный мрачным предчувствием, и направился к беседующим.

— Доброе утро, уважаемые. Что-то случилось?

— Ведьму вечером жечь будут, — бодро откликнулся один из них — молодой мужчина с несколько квадратным лицом и курносым носом. — Хотите посмотреть?

— Какую ведьму? — спросил Гризли.

Крестьяне, вдохновленные возможностью просветить молодых людей, не заставили повторять вопрос дважды.

— У нас тут место одно нехорошее есть. Заячий мост называется, — начал рассказ широкоплечий, с мощной шеей и здоровенными руками, в которых стаканчик с пивом выглядел как наперсток.

Рэй заметил на его кулаках мелкие черные точки, въевшиеся в кожу, и отстраненно подумал, что это, похоже, деревенский кузнец.

— Там уже который год люди гибнут. И падали с него — шеи ломали. И в драках друг друга калечили. Мы сначала думали — кто-то из духов местных шалит. Пытались задобрить, вроде все утихало. А потом опять началось. Да такое, что многих жуть взяла. Какая-то гнусь начала людей потрошить и за ноги на деревьях подвешивать. Одно время думали на деревенского сумасшедшего. Он любил говорить об убийствах, грозил всем, рассказывал о тех, кого убьют следующими. Пытались выследить его. Но потом самого нашли мертвым.

— Мы по этому мосту ходить перестали, — подхватил одетый лучше всех румяный, с хитроватыми глазами, в возрасте крестьянин. — Хотя из молодежи кто-нибудь все время норовил туда сунуться — друг перед другом выпендривались, девиц пугали. А чуть больше месяца назад мы сразу двоих убитых нашли. И тогда староста заклинателя вызвал. А мы ведьму под замок и посадили.

— А при чем тут ведьма? — Рэй присел на край скамьи, и кузнец подвинулся, давая ему место.

— Она рядом с мостом живет. Травки всякие собирает. Мышей с ящерицами сушит.

— Зачем ей убивать людей?

— Так человеческие внутренности — первое, что в колдовстве требуется, — уверенно ответил кузнец.

— А что сказал заклинатель? — спросил Сагюнаро.

— Ведьму приказал выпустить. Говорил — не она это, — ответил курносый. — Асам вышел вчера из дома в наших Верхних Пажитях и пропал. Сказал, затемно вернется. Мы всей деревней ждали. А он так и не пришел. Сгинул. Ведьму мы обратно под замок посадили. А вечером сожжем и развеем над мостом.

— Но с чего вы взяли, будто это она?

— Видели — кралась откуда-то под утро. Мокрая вся, руки в крови. Ясно, что без нее не обошлось.

Рэй переглянулся с Сагюнаро и спросил:

— Где ваш староста?

— Дома должен быть.

— Идемте, — сказал он друзьям и стал выбираться из-за стола.

— Какая муха тебя укусила? — недовольно заворчал Гризли, торопясь следом за широко шагающим Рэем.

— Эта женщина не виновата.

— Откуда ты знаешь?

Заклинатель отлично знал, куда пропал маг. Чувство вины, усыпленное вчера доводами рассудка, проснулось и зашевелилось с новой силой. Он не мог допустить, чтобы из-за него убили эту несчастную знахарку. Но посвящать Гризли в историю сегодняшней ночной прогулки Рэй упорно не хотел.

— Ты считаешь, что деревенская женщина могла справиться с магом? — осведомился Сагюнаро у Гризли, поддерживая тайную дипломатию друга.

— Если он не ожидал нападения, то вполне, — ответил, подумав, увалень. — И потом, может, это вовсе не женщина. Сами знаете, сколько есть духов, которые могут принимать облик человека. Этого вашего ярудо хотя бы вспомните.

— Вот я и хочу на нее посмотреть.

— Так мы до Агосимы вообще никогда не доберемся, — проворчал Гризли, но больше спорить не стал.

Они зашли в свою комнату, захватили плащи, Рэй взял копье, машинально отметив, что древко по-прежнему белое, а на лезвии ни следа крови, и поспешил следом за друзьями.

Дорогу от дождя развезло, она превратилась в настоящую реку грязи. Пришлось пробираться по обочине, заросшей травой. Снова начал накрапывать дождь, грозя рано или поздно превратиться в настоящий ливень.

И только теперь, шагая по деревне, заклинатели заметили, что жители сделали все, что было в их силах, чтобы защититься от духов. У каждой калитки росли молодые тонкие алатаны. Их остро вырезанные листья трепетали на длинных черенках, радуясь дождю, каждая ветка пахла свежо и остро. Видимо, деревья посадили именно в тот год, когда на Заячьем мосту начали гибнуть люди.

Через каждые несколько шагов в поселении стояли грубо вырезанные изображения духов-хранителей, обвитые свежими полевыми цветами. Над одним из заборов торчала оскаленная морда неведомого существа, которое могло возникнуть лишь в воображении крестьянина, создавшего его. Наверное, эта тварь должна была до смерти испугать духа, если тот в темноте решит подкрасться к дому.

Народу на улицах было чуть больше, чем в вечер их приезда. Молодая женщина несла ведро. Пробежали прямо по центру дороги два босых мальчишки, с восторженными воплями разбрызгивая мутную воду. Мужчина провел за собой белого вола, по самое брюхо изгвазданного жидкой грязью.

Рэй шел, огибая лужи, скользил по заборам невидящим взглядом и спрашивал себя, не хочет ли он поговорить с ведьмой лишь для того, чтобы выяснить — не увидела ли она сегодня ночью чего-нибудь такого, что могло бы выдать его, а вовсе не из-за желания спасти невинного человека? И если видела — как ему поступить?

Пока ответа не было.

Дом старосты окружала целая роща саженцев алатанов, и Гризли, увидев их, многозначительно хмыкнул. Калитка, ведущая во двор, оказалась закрыта. Рэй громко стукнул новеньким железным кольцом, висящим на месте ручки. Похоже, его повесили совсем недавно, как раз после того, как начали вешать запоры на двери, — металл все еще отсвечивал ясной белизной.

Через минуту послышались быстрые шаги, в щели между досками появился любопытный голубой глаз. Он так долго таращился на посетителей, что Гризли, не выдержав, сказал добродушно:

— Открывайте, не бойтесь, мы не кусаемся.

И калитку наконец распахнули.

В воротах стояла совсем молоденькая девушка в переднике, обсыпанном петушиными перьями.

— Вам кого? — спросила она, поочередно рассматривая заклинателей.

— Хотим поговорить со старостой, — ответил Рэй.

— Заходите.

Двор был просторным, ухоженным, чистым. Дорожки между саженцами алатанов, подвязанных ленточками к палкам, были аккуратно подметены — на влажной земле виднелись борозды от метлы. В нескольких клумбах мокли пышные заросли синих колокольчиков. Низкий дом с широкой покатой крышей выглядел старым, но крепким, как и все строения в этой деревне.

— Господин, — крикнула девушка, подходя к террасе, — к вам пришли!

И, больше не обращая внимания на гостей, удалилась.

Послышался скрип двери, неторопливые шаги, и на террасе показался крепкий мужчина с залысинами над высоким лбом. Взгляд его внимательных, цепких глаз пробежал по гостям, задержался на оружии Рэя, переметнулся на Сагюнаро, зацепился за Гризли и снова вернулся к Рэю. Похоже, здесь было принято вот так подробно рассматривать посторонних, словно пытаясь определить, не скрывается ли под личиной человека что-то другое.

— Я хочу поговорить с ведьмой, — сказал молодой маг после короткого приветствия.

— А ты кто такой? — Староста спустился с крыльца, но остался стоять на последней ступеньке, сверху вниз глядя на посетителей.

— Заклинатель. — И прежде чем у него начали просить предъявить печать, Рэй навел яри на ближайшую клумбу с цветами.

Робкий дух колокольчиков тут же съежился, спрятавшись в корнях, ярко-синие цветы побелели и опали, мелкие листья скрутились в трубочки.

— Ладно-ладно, — проворчал староста, сбитый с толку напором Рэя, — понял. И зачем тебе ведьма? Все равно вечером ее сожжем. Больше никаких бед не будет.

— Скорее всего, она не виновата в смерти людей.

— Другой заклинатель говорил то же самое, — недовольно ответил староста, — и где он теперь?

— Мы можем поговорить с этой женщиной? — продолжал настаивать на своем маг, не обращая внимания на хмурые взгляды Гризли.

— Ну поговорите.

— Где она?

— В моем старом погребе за домом сидит. Там решетка, через нее и спросите все, что хотите.

— Как ее зовут?

— Нам называлась как Имари. А там уж не знаю, — сплюнул мужчина.

Рэй кивнул, больше не тратя время на разговоры, и направился к тропинке, ведущей на другой конец двора. Сагюнаро задержался, оглянулся и спросил не без кровожадности:

— Не боитесь держать ведьму так близко от своего жилья? Вдруг она вас проклянет перед смертью?

Староста нахмурился и сказал с удовлетворением:

— Не проклянет. Мы вместе с ней дудника болотного насыпали. Все знают — если только ворожить начнет, эта травка сразу все колдовство выпьет и обратно на нее обратит.

Сагюнаро криво улыбнулся, никак не прокомментировав это весьма спорное заявление. Болотный дудник всегда пользовался у людей дурной славой из-за своих семян, напоминающих острые трехгранные крючья, и корней, похожих на белых чешуйчатых змей. Говорили, что в новолуние это растение выкапывается из земли и ползет, растопырив когти, на поиски колдуна или ведьмы для того, чтобы впиться в него и утащить следом за собой в трясину. Однако на самом деле куст не заслужил и половины подобной славы. Его дух лишь награждал головной болью тех, кто ломал его ветки и срывал цветы.

Но заклинатели не стали ввязываться в дискуссию о влиянии дудника на людей.

За домом старосты стояло несколько крепких хозяйственных построек. Даже если погреб и предназначался для хранения продуктов, выглядел он как маленькое подземное убежище. В небольшом насыпном холме виднелась железная решетка. За ней темнел лаз, ведущий под землю, где должны были храниться в прохладе овощи и всевозможные соленья.

— Имари, — позвал Рэй, наклоняясь над дырой.

Из сырой темноты не донеслось ни звука.

— Имари, — повторил заклинатель, — мы знаем, что вы ни в чем не виноваты, и хотим помочь.

Послышался шорох, а затем ближе к решетке передвинулась человеческая фигура. Рэй ожидал увидеть старую злобную каргу с носом крючком и седыми патлами нечесаных волос, а разглядел за прутьями длинные золотистые косы, измученное миловидное лицо с усталыми серыми глазами. Его не портил даже немного распухший нос и ссадина, пересекающая лоб. На разорванном платье виднелась засохшая кровь и грязь, руки багровели длинными царапинами.

Конечно, она была не духом, а обычной молодой женщиной, человеком, на которого хотели свалить все беды.

— Как вы? — спросил Рэй.

— Я не убивала господина Мартэна, — сказала она, и ее глаза заблестели. — И остальных — тоже.

— Почему местные считают вас ведьмой? — Сагюнаро подался вперед, пристально вглядываясь в ее лицо.

— Я знаю травы, — начала перечислять она. — Делаю целебные настойки, могу животных лечить. Но я никогда, — ее тихий голос неожиданно зазвучал с негодованием и гневом, — никогда никому не вредила.

Гризли, молча сопящий за спинами друзей, стянул с себя плащ и просунул его между прутьями.

— Наденьте, вы замерзли.

Женщина недоверчиво посмотрела на него, но одежду взяла. Улыбнулась с благодарностью, завернулась в плотную ткань и сказала:

— Спасибо.

— Где вы были сегодня ночью?

— На лугу, — ответила Имари, а потом вдруг пристально посмотрела в глаза Рэю. — Вы ведь заклинатель?

— Да, — ответил он, спокойно выдерживая ее взгляд. — Откуда вы знаете?

— Я же ведьма, — чуть усмехнулась она. — Многое знаю.

«Она видела, как мы убили Мартэна, — понял вдруг Рэй, продолжая вглядываться в ее глаза, — как я убил. Или заметила нечто такое, что позволяет ей обвинить меня».

Эта мысль не вызвала у него ни паники, ни мгновенного желания защититься любым способом. Просто констатация факта — «Она все знает».

— А вам известно, как погиб маг? — жестко спросил Сагюнаро, похоже сообразив то же самое.

— Его погубили духи, — ответила женщина после секундной запинки.

— Какие? — Друг резко подался вперед, словно собираясь вытряхнуть из нее правду, вернее, то, что ему самому удобнее было считать правдой.

Имари невольно отодвинулась, хотя была защищена решеткой.

— Я не знаю.

— Не знаете, как они выглядят или как называются? — В глазах Сагюнаро явственно блеснул красный огонек, и женщина испуганно потупилась.

— Я не рассмотрела. Испугалась и убежала.

— Не рассмотрели, кто его убил и убил ли вообще, но утверждаете, будто он мертв?

— Эй, — Гризли потянул его за рукав, — полегче. Чего ты добиваешься? Она же сказала, что убежала.

— Отлично, — недобро улыбнулся Сагюнаро, услышав от женщины все, что хотел, — значит, со смертью заклинателя мы разобрались. Вы ничего не видели.

Последние его слова напоминали приказ, и Рэй вмешался, пытаясь сгладить это неприятное впечатление.

— Имари, — сказал он твердо, — мы знаем, что вы ни в чем не виноваты. И не позволим казнить вас.

Женщина посмотрела на него уже без страха и какого бы то ни было скрытого намека, а заклинатель продолжил:

— Расскажите, что происходит на Заячьем мосту?

Несколько мгновений узница молчала. Быть может, пыталась понять — поверит ли кто-нибудь, если она обвинит в убийстве заклинателя этих двоих магов. Решала — действительно ли они готовы помочь ей или просто хотят убедиться, достаточно ли испугана, чтобы молчать о подробностях происшедшего на лугу.

— Там гибнут люди, — произнесла Имари, задумчиво нахмурив светлые брови. — Уже давно. Случайные путники, любопытные прохожие…

— В одно и то же время суток?

— Нет. В разное. Невозможно угадать когда. Но способ всегда очень кровавый.

— По-вашему, кто может это делать? — произнес Сагюнаро.

Она не ответила, даже не посмотрела на него, и Рэю показалось, что по ее лицу промелькнула едва заметная тень отвращения и страха. Друг не отреагировал на это — не заметил или не захотел замечать.

— Здесь поблизости появлялись какие-нибудь злобные духи? — продолжил расспрос Гризли.

— Очень давно мармух, лесные призраки иногда забредают, но они не убивают людей.

— Да, не убивают, — согласился Рэй. — Мартэн ничего не говорил вам о своих подозрениях?

— Нет. Мы почти не разговаривали. Он оставил у меня свои вещи и сразу же пошел к мосту. Мне показалось, он сам не знал, с кем может столкнуться.

— Это точно, — тихо пробормотал Сагюнаро.

— У вас вообще нет никаких мыслей по этому поводу?

Она покачала головой, плотнее заворачиваясь в плащ.

— Если бы мне было что-то известно, я сразу сказала бы господину Мартэну.

— Ничего странного в округе не происходило? — продолжал допытываться заклинатель, внимательно глядя на женщину.

— Кроме зверских убийств людей? — Имари чуть улыбнулась. — Нет.

— Он говорит о чем-то действительно необычном, — снова грубовато вмешался Сагюнаро. — Нашествия насекомых, проплешины на полях, уродливые растения, появляющиеся среди нормальных, странные звуки. Кому, как не вам, знать, вы же ведьма.

— Насекомых здесь всегда было много, особенно комаров, — сухо ответила та, по-прежнему отводя от него взгляд. Видно было, что этот светловолосый юноша с лицом аристократа вызывает у женщины непреодолимое отвращение. — Поля у нас плохие, потому что земля бедная, — продолжила Имари, — странных звуков лес издает много, а уродливых растений не видела.

— Нам сказали, когда вы вернулись — руки у вас были в крови. — Рэй вопросительно взглянул на нее.

— Это не кровь, — вздохнула женщина. — Сок алого серповника. Он такой же красный и густой. Это растение лучше всего собирать в дождь. Вот я и вышла за ним…

Она замолчала, и стало понятно, что продолжать разговор бесполезно. Больше женщина действительно ничего не знала.

— Вы не возражаете, если мы заглянем в ваш дом? — спросил Рэй. — Ведь Мартэн оставил у вас свои вещи? Среди них могут оказаться какие-нибудь его записи. Что-то, что натолкнет нас на след.

Она равнодушно пожала плечами.

— Смотрите. Там не заперто. Когда перейдете по мосту через ручей, идите до старой сосны, от нее тропинка — прямо к моему крыльцу.

— Тот самый Заячий мост? — спросил Сагюнаро.

— Нет, — ответила Имари, глядя в сторону. — Заячий дальше, и там теперь никто не ходит.

Рэй кивнул.

— Мы обязательно разберемся, в чем дело, и вас выпустят.

Она промолчала, наверное, не верила его обещанию.

— Могла хотя бы поблагодарить, — холодно произнес Сагюнаро, шагая рядом с друзьями обратно к дому старосты.

— За что? Мы еще ничего не сделали, — недовольно ответил Гризли. — И вообще, чего ты к ней прицепился? Сам говорил, она не виновата, а потом принялся признание выбивать.

— Я ничего подобного не утверждал.

— Вся эта история — темная. Кто убил заклинателя? Кто убивал людей? Одна и та же сущность? Или разные? Почему женщина уверена, будто на него напали именно духи, если она их даже не разглядела?

Рэй молчал, шагая к воротам. Гризли задавал правильные вопросы. И почти на все были ответы, но озвучивать их не хотелось.

Сагюнаро тоже хранил молчание, глубоко задумавшись о чем-то.

— Ну что? — окликнули заклинателей с террасы. Староста терпеливо дожидался окончания разговора с ведьмой.

— Это не она, — уверенно ответил Рэй. — У вас в округе завелся опасный дух, который нападает на людей. Он же убил господина Мартэна.

— И что это за дух?

— Еще не знаем, но скоро выясним.

— Пока не узнаете и духа не поймаете, Имари не отпущу, — сурово заявил староста. — Мне тут беспорядков не надо.

— Хорошо, — не стал спорить заклинатель. — Скажите, когда произошло последнее убийство?

— Месяц назад, — мрачно ответил староста, подтверждая уже слышанное заклинателями. — Пастуха с подпаском нашего порезали и под мостом этим проклятым повесили.

— Заклинателя сразу вызвали?

— Да.

— Почему он ехал так долго? — вмешался Гризли с видом сурового обвинителя.

— А у нас тут каждый день, как в столице, кареты не разъезжают, — слегка обиделся староста. — Раз в пару месяцев и то хорошо.

— Людей убивают ночью или днем? — снова спросил Рэй.

— А это уж я не знаю когда. И вечером находили, и утром, и днем. В любое время.

— У них все части тел и органов на месте были?

Староста пригладил свои редеющие волосы:

— Вроде все. Только никто в кишках особо не копался. Хоронили как положено, и все.

— А господин Мартэн с вами разговаривал? Спрашивал о чем-нибудь?

— О погоде интересовался. Об урожае. Да какой у нас тут урожай, сами видите. Только-только зиму протянуть. Еще хотел узнать, у кого можно пожить несколько месяцев. Говорил, если у кого родственник умер и в доме место лишнее освободилось. Или какая-нибудь женщина симпатичная овдовела, а за хозяйством присмотр нужен… — Староста многозначительно усмехнулся. — Надоело, видно, по деревням мотаться. Место для жилья присматривал.

— Понятно. Спасибо, — сказал Рэй, слегка озадаченный подобными расспросами, не имеющими никакого отношения к делу.

Дополнительной ясности разговор не принес.

Заклинатель прекрасно понимал, что деревенским жителям гораздо проще сжечь ведьму и успокоиться, чем опять в страхе сидеть по домам и дожидаться поимки духа, которого, быть может, вообще не существует.

— Надо поторопиться, — хмуро сказал Гризли, озвучив его мысли, — как бы им ждать не надоело.

Луг, где вчера был убит заклинатель, выглядел мирно и очень живописно. Высокая трава с пятнами цветов чуть покачивалась под легким ветерком. Здесь не было заметно ни следа после вчерашнего происшествия. Рэю хотелось как можно скорее миновать это место, но Гризли словно нарочно вышагивал не торопясь, внимательно поглядывая по сторонам.

— Может, осмотримся повнимательнее? — предложил он. — Вроде на этом лугу его убили.

— И ничего не увидим, — ответил Сагюнаро беззаботно. — Дождь смыл все следы.

— Но вдруг кто из духов что-то заметил? Он же не просто так лег и умер. Наверняка сопротивлялся. Магические отпечатки должны были остаться.

— Давайте сначала до дома Имари дойдем, — предложил Рэй, чувствуя, как не нравится ему это вранье.

— Нет, — уперся Гризли неожиданно. — Надо все по порядку выяснить. Да я уже и сам чую, тут произошло что-то нехорошее. Магии было много…

Он шагнул в сторону от тропы. Сагюнаро выразительно посмотрел на Рэя. Заклинатель понимал, что его беспокоит.

— Надо было идти другой дорогой, — едва слышно шепнул друг, оглядываясь.

— Ты ее знаешь? Я — нет. К тому же он все равно потащил бы нас на место преступления.

— Да, вчера здесь точно использовали магию, — сказал Гризли, медленно и безошибочно направляясь в сторону, где произошла схватка. — Такое чувство, будто Мартэн отбивался от… — Он замолчал. Остановился, осматриваясь.

— От шиисана, — неожиданно произнес Сагюнаро. Его глаза горели мрачной решимостью покончить с недомолвками.

— Да, пожалуй. — Гризли обернулся и посмотрел на него так, словно увидел впервые.

В воздухе повисла напряженная настороженность, готовая разразиться грозой. Повеяло отдаленным магическим холодком.

— Значит, шиисан убил Мартэна, — продолжил Гризли, мгновенно превращаясь из добродушного, медлительного здоровяка в опасного, собранного, готового к нападению заклинателя.

— Это я убил его, — сказал Рэй, предотвращая неизбежный взрыв.

— Что? — Гризли стремительно повернулся к нему.

— Я убил его, — повторил заклинатель. — Он напал на Сагюнаро. Посчитал его опасным. Вызвал из дома, выманил заклинанием на этот луг и пытался убить. Я помешал ему.

Гризли молча смотрел на него и, кажется, первый раз не знал, как отреагировать. Сагюнаро наклонил голову и следил за ними злыми, прищуренными глазами, сжался, словно кот, прицеливающийся к прыжку на мышь. Хищная тень скользила по его лицу. Он явно ждал от друга каких-то неразумных действий — нападения, бегства, публичных обвинений — и готов был предотвратить это любым способом.

— Ты хоть понимаешь, что сделал? — холодно, почти враждебно спросил наконец Гризли у Рэя.

— Понимаю. Но скажи, как мне нужно было поступить?

— Остановить его, но не таким образом.

— Каким же? — Рэй шагнул вперед, сокращая расстояние между ними. Он действительно хотел услышать честный, логичный, объективный ответ, а не пустые рассуждения о запрете на убийство.

— Поговорить, например, — сухо ответил Гризли.

— Он не хотел говорить, — зло отозвался Сагюнаро. — Он хотел убивать.

— Я сожалею о том, что произошло, — твердо сказал Рэй. — Действительно сожалею, но исправить уже ничего нельзя. И что мне было делать? Смотреть, как он его добивает? А может, помочь?

— И когда вы собирались мне об этом рассказать? — все так же холодно поинтересовался Гризли.

— Никогда, — огрызнулся Сагюнаро. — Я бы сам убил его, если бы мог. И Рэю не пришлось бы пачкать руки.

— А ты… — Увалень, словно указку, направил на него палец и посоветовал с настораживающим добродушием: —…лучше помолчи. Твои методы решения проблем мне уже известны. С ними мы разберемся позже.

Сагюнаро произнес нечто неразборчиво-шипящее, но явно угрожающее. Рэй выразительно посмотрел на него, и тот отвернулся, успокаиваясь.

Гризли запустил пальцы в свои и без того растрепанные волосы, напряженно размышляя.

— Ладно. Я никого, понятное дело, не выдам. Но если теперь из-за нас погибнет ни в чем не повинный человек… — Он замолчал и посмотрел на Рэя с выражением тихого бешенства, потом развернулся и пошел к деревьям, за которыми тек ручей.

Хорошо утоптанная дорожка вела к оврагу, густо заросшему ольхой, ивами и осокой. Гризли угрюмо шагал в стороне, продолжая о чем-то размышлять.

— Значит, Имари все видела, но ничего не сказала, — произнес он наконец, когда впереди за кустами показался мост. — Интересно почему?

— Знала, что ей не поверят, — ответил Рэй. — Мартэн сражался с шиисаном…

— Можно попросить прекратить называть меня шиисаном? — очень вежливо поинтересовался Сагюнаро.

— Ладно. Извини. Сражался с кем-то похожим на неизгоняемого, о которых в этих местах никогда и не слышали, а потом появился кто-то третий и убил заклинателя. Странная история, не находишь?

— И все же она могла хотя бы попытаться оправдаться, — буркнул Гризли.

— Да она поняла, кто напал на мага, только увидев нас.

Увалень промолчал и только покачал головой.

Мост оказался новым, недавно построенным, на белом дереве еще виднелись капли смолы. Внизу журчал узкий ручей, заросший по берегам осокой.

Здесь не было никого, кроме тощей маленькой фигурки, сидящей на перилах. Ярудо болтал ногами над пустотой, обрывал шишечки с ближайшей ольхи и швырял их в воду.

— Явился, — недовольно сказал Гризли.

— Еще один дом опустел, — меланхолично отозвался дух.

— Какой?

Ярудо указал кивком куда-то в сторону.

— Ничего подозрительно не видел? — спросил Рэй.

Тот молча качнул головой, с видом мыслителя оперся подбородком на руку и уставился в переплетение зеленых ветвей.

— Идем, — сказал Сагюнаро, — теперь от него ничего не добьешься.

— Вот еще нежности какие, — проворчал Гризли, проходя мимо задумчивого духа.

Причину подобной меланхолии ярудо они нашли довольно быстро. Тропинка, ведущая сквозь густые заросли крапивы, вывела их к одинокой засохшей сосне. Время и непогода содрали с нее кору и выбелили ствол.

Рядом оказался маленький домик. Для жилища деревенской ведьмы он выглядел очень нарядно. Но, приблизившись, заклинатели увидели, что совсем недавно кто-то постарался разорить его. В небольшой пруд, где на неподвижной воде лежали белые лилии, свалили деревянную статую духа-защитника. На аккуратных грядках старательно потоптались, сломав и вырвав почти все растения. Двери дома оказались раздвинуты и перекошены, в открытые окна залетали дождь и ветер. На светлых полах террасы чернели грязные следы чьих-то сапог.

Первое, что заметил Рэй, войдя внутрь, было большое треснувшее зеркало в тонкой раме. Тут же у стены валялся камень, которым в него запустили. Заклинатель увидел свое разбитое отражение — выгоревшие на солнце льняного цвета волосы, загорелое лицо с белой полоской тонкого шрама, тянущегося по виску. Глаза под темными бровями казались очень светлыми. И Рэю не понравилось их выражение — не взгляд, а прицеливание. Так же смотрел Собуро, мастер Син, учитель Хейон, погибший Мартэн. Цепко, холодно, внимательно. Яри в обветренной руке едва заметно светилось теплым сиянием. По серому плащу расплывались мокрые пятна и узор из прилипших семян дикого укропа.

В зеркале мелькнула колеблющаяся красно-белая тень — Сагюнаро поспешил пройти мимо, чтобы не видеть своего измененного отражения, и, оставляя грязные следы на полу, направился в глубь дома. Гризли, заслонив широкими плечами все зеркало, бросил в него рассеянный взгляд и буркнул, обращаясь к Рэю:

— Что ты там увидел?

— Заклинателя, — нехотя ответил тот, отворачиваясь.

Мебель в доме тоже была сломана и разбросана, вазы разбиты, и сухие цветы жалкими пучками лежали на истоптанных циновках. Полки, на которых стояли эликсиры и снадобья Имари, сорваны со стен. Пол маленькой кухни устилал ковер битого стекла, сухих порошков, перемолотых растений и разноцветных, давно высохших луж. В очаге лежала мертвая галка.

— Они бы еще сюда дохлую корову приволокли, — проворчал Гризли, взял птицу за скрюченную лапку и выкинул в окно.

— Видимо, рассчитывали, что это помешает злу, созданному в очаге Имари, выйти из дома, — саркастически произнес Сагюнаро.

Рэй заметил сумку, лежащую в углу, и направился к ней:

— Похоже, это его.

— Не очень-то хорошо копаться в вещах умершего, — сказал Гризли сам себе.

Рэй молча повел плечом, прислонил яри к стене, рывком поднял сумку, развязал тесемки и без всякого почтения вытряхнул все вещи на пол. На первый взгляд здесь не было ничего примечательного. Немного одежды, коробка свечей, огниво, костяной ножик, книга со стихами неизвестного Рэю поэта и веревка. Взяв ее в руки, он понял, что это куски змеиной кожи, связанные между собой — сухие, почти прозрачные, длинные и короткие.

— Выползки, — сказал Гризли, рассматривая находку, и принялся объяснять, хотя его никто не спрашивал: — Змеи сбрасывают старую кожу во время линьки, а он ее собирал. Интересно зачем?

— Увлечение у него такое было, — с неприязнью ответил Сагюнаро, листая книгу.

Недавние проблемы оказались отложены на время, все молчаливо пришли к соглашению сначала сделать общее дело.

Рэй смотрел на змеиную кожу, и какое-то смутное предчувствие близкой отгадки крутилось в его голове, но никак не могло оформиться в конкретную мысль.

— Какие духи связаны со змеями? — спросил он, пропуская между пальцами чешуйчатую «веревку», и ответил сам себе: — Шуу, он и сам выглядит как змея. Но это нейтральное существо. Оно не нападает на людей.

— И живет поблизости от крупных водоемов, — продолжил Сагюнаро. — Думаю, это просто сувенир. Ничего больше.

— А в этой книжке есть что-нибудь полезное? — спросил у него Гризли.

— Нет, просто стихи, и довольно бездарные. Похоже, он сам их сочинял. — Заклинатель высокомерно нахмурился и процитировал: — «Ты скрываешься под личиной человека, в тени человека, но оскал шиисана не скрыть за дружеской улыбкой». Это, по всей видимости, про меня. Поэтическое впечатление от недавней встречи.

— А что-нибудь полезное есть?

Сагюнаро просмотрел последние страницы и покачал головой:

— Иносказательные рассуждения о добре и зле, описание природы, рассказ о красоте Имари. И все. — Он захлопнул потрепанный томик, сунул в карман и пояснил: — Деревенским это вряд ли пригодится.

— И все, — повторил увалень, еще раз окинув взглядом вещи Мартэна. — Ни нормального дневника с заметками по работе, ни записки, ни портрета духа, нападающего на людей? Как всегда, придется во всем самим разбираться. Но мы знаем хотя бы одно — кто его убил на самом деле. — Последнее прозвучало без издевки или обвинения, простое рассуждение.

— Идемте. — Рэй смотал «веревку», чувствуя, что должен забрать ее с собой, хотя пока еще не знал зачем. — Надо посмотреть на этот мост поближе.

Он первый направился к выходу, но задержался, заметив краем глаза движение в зеркале. Резко повернулся, и ему показалось, будто он видел смутную тень, поспешно спрятавшуюся за раму от его взгляда.

— Ну что там опять у тебя? — спросил Гризли.

— Ничего, — ответил Рэй, не совсем уверенный, действительно ли он видел отражение Имари, которой не могло быть в этом доме.

До Заячьего моста они дошли за полчаса, пробираясь сквозь заросли повилики, густым ковром обвившие луговую траву.

Он оказался узким и старым — длинные, почерневшие от времени доски пружинили и поскрипывали под ногами. Тропинка к нему заросла и едва угадывалась в траве. Сквозь высокие деревянные перила, сколоченные крест-накрест, виднелась буйная зелень, полностью закрывающая ручей. Но снизу слышалось приглушенное журчание воды.

Щебетали птицы, тонко звенели комары, иногда мимо пролетали, басовито гудя, толстые шмели. Не ощущалось ни опасности, ни тревоги. Обычный мирный лесной уголок.

Рэй перегнулся через перила. Сквозь пышную зелень едва виднелась полоска воды, а посреди нее находилось яркое пятно.

— Желтые ирисы, — задумчиво произнес Сагюнаро, глядя вниз.

Прямые стрелы цветов смотрели широко распахнутыми золотыми венчиками на людей и едва заметно шевелили острыми листьями.

— Такая редкость. Их нет даже в императорском саду, а здесь они растут в грязи под старым мостом.

— Ладно, хватит любоваться, — одернул его Гризли. — Мы тут вроде по делу.

Сагюнаро не ответил, размышляя о чем-то.

— Надо спуститься. — Рэй удобнее перехватил копье и направился к дальнему концу моста, пытаясь почувствовать что-нибудь подозрительное, но не ощущал ничего. Только запах мокрой зелени.

Внизу все было залито жидкой черной грязью, которая засасывала ноги по щиколотку, и сапоги выдирались из нее с громким чмоканьем. Мутная вода обтекала завалы из упавших кустов, веток и камней, пробиралась под стволом ольхи, лежащим поперек ручья.

Рэй поднял голову. Низ моста был черным, на стыках бревен белели разводы плесени, кое-где росли бледные грибы на тонких ножках. На одной из нижних перекладин виднелись едва заметные борозды.

Здоровяк Гризли поднял руку и легко дотянулся до них, колупнул дерево, отломил длинную щепку, задумчиво повертел в руках, даже обнюхал на предмет запаха старой крови, но, видимо, ничего не почувствовал, потому что отбросил, пробормотав:

— Обычная гнилушка. Давно было пора этот мост снести. Эй, Сагюнаро, не чувствуешь ничего особенного?

— Нет, — ответил тот глухо, пытаясь добраться до ближайшего ириса и проваливаясь в грязь по колено.

— Зачем они тебе? — усмехнулся Рэй, наблюдая за другом.

— Ну как зачем? — буркнул Гризли. — Торе пошлет. Нашел время.

Сагюнаро, не обращая на них внимания, ухватил длинный стебель, с видимым усилием выдернул из грязи и, рискуя потерять сапоги в густом месиве, вернулся на относительно твердый участок. Не глядя на желтые лепестки, перевернул растение вверх корнями и начал внимательно изучать их.

— Что ты там хочешь разглядеть? — спросил Гризли, похоже уже начиная терять терпение.

Сагюнаро, безжалостно отломив, отбросил стебель, наклонился над ручьем и принялся отмывать клубень. Потом выпрямился и стал разматывать нечто тонкое, светлое, намотанное на него. Приглядевшись, Рэй понял, что это человеческие волосы.

— Это еще откуда? — с легким отвращением поинтересовался озадаченный Гризли.

Сагюнаро, держа находку двумя пальцами, полез свободной рукой в карман, вытащил книгу, принадлежавшую Мартэну, неловко открыл ее на одной из последних страниц и прочитал:

— «Подари мне твой локон цвета золотого ириса, и я буду приходить к тебе каждый день. Напои меня своей кровью, и я лягу у твоего порога. Отдай мне свое сердце, и ты никогда не будешь знать боли, страха и нужды». — Он посмотрел на друзей. — Сначала я даже внимания не обратил, думал, очередное стихотворное размышление, а теперь…

— Знаете, что это все мне напоминает? — сказал Рэй, глядя на мокрый обрывок волос в руке Сагюнаро. — Старинную формулу вызова духа… Утешитель в печали, кажется, так его зовут. Но она переделана. «Подари мне золотой ирис цвета твоих волос, напои меня ключевой водой, отдай мне свое горе». Должно быть как-то так.

— Да, ты прав, — отозвался друг. — Я тоже так думаю.

— Это вы о чем вообще? — озадаченно спросил Гризли.

— Этого духа вызывают те, кто пребывает в большом горе и понимает, что не сможет его пережить, — начал объяснять заклинатель. — Или его родственники, если нет другого выхода. Говорят, он приходит даже к простым людям, не обладающим даром, и требует плату — цветок желтого ириса и чистую воду, а взамен уносит боль и страдание.

— То есть вы хотите сказать, что кто-то вызывал этого утешителя, но перепутал формулу? — Гризли озадаченно потер лоб, глядя на желтые цветы.

— Нет. Это всего лишь стихотворные размышления Мартэна. — Сагюнаро положил клок волос между последними чистыми страницами. — Хотя они и кажутся мне странноватыми. Он, похоже, хотел сказать, что формулу применили обычную, именно для вызова этой сущности, а вот подношение было новым. Если кормить зверя человеческим мясом, он сам станет охотиться за людьми. Если вместо желтых цветов и свежей воды давать духу желтые волосы и теплую кровь — утешитель превратится чудовище.

— Теперь я понимаю, почему Мартэн спрашивал, у кого из местных жителей умерли родственники, — сказал Рэй. — Пытался узнать, кто мог вызвать это существо.

— Но зачем превращать нормального духа в монстра?! — с глубочайшим недоумением воскликнул Гризли.

— Сейчас узнаем. — Заклинатель удобнее перехватил копье ближе к наконечнику. — Вызовем и спросим.

— Вот прямо так сразу?

— А чего ждать? Чем скорее мы выясним правду, тем лучше. Можно, конечно, повременить, пока он сам появится, почувствовав добычу, но я не знаю, когда это произойдет. И произойдет ли вообще.

— И как ты собираешься разговаривать с озлобленным духом, убивающим людей?

— Буду импровизировать.

Рэй намотал на палец прядь подлиннее и срезал ее. Волосы Сагюнаро по цвету подошли бы больше, но он не хотел рисковать, давая духу подношение от человека, связанного с шиисанами.

Сагюнаро сунул книжку в карман, снял плащ и отбросил его подальше. Гризли переступил по грязи, пытаясь найти достаточно надежный упор в ожидании драки.

Рэй уронил волосы на землю, затем надрезал ладонь и позволил нескольким каплям упасть сверху. Правильная формула вызова, которую он произносил мысленно, отдавала холодом и прокатывалась колючим шариком по рукам. Деревья, шелестящие вокруг ручья, замерли. Журчание воды стихло. Угрожающая тишина опустилась на овраг.

Дух появился внезапно. Рэй не знал, как тот должен выглядеть — в книге, которую он читал, не было изображения этого существа. Но вряд ли нейтральный и даже дружественный утешитель в печали мог натянуть на себя одежду из клочьев окровавленной плоти. Его бесформенное тело, в полтора раза превышающее размерами человеческое, выползло из-под деревьев. Слоновьи ноги тяжело месили грязь, красная туша сотрясалась при каждом шаге, длинные руки, свисающие до земли, чертили по ней полосы острыми когтями. А сквозь космы мертвенно-блеклых волос, завесивших искаженное лицо, сияли нереально прекрасные, прозрачные, лучистые глаза — все, что осталось от прежнего духа, бывшего им до того, как произошло перевоплощение в это чудовище.

Рэй почувствовал отголоски двух разрушительных формул друзей, нацеленных на приближающееся существо.

— Осторожно, — тихо произнес Сагюнаро. — Он злится.

А затем неожиданно услышал глубокий звучный голос, который раздавался, казалось, со всех сторон одновременно и в то же время был слышен только в голове Рэя:

— Хочешь отдать мне свою боль?

— Нет, — ответил заклинатель, направляя на духа копье. — Может, ты отдашь мне свою?

Существо замерло, услышав подобное предложение от человека. Но спустя мгновение вновь устремилось вперед, к окровавленному клоку волос, лежащему на мокрой земле.

Заклинатель отбил первый удар его руки, почувствовав, как от прикосновения к духу по древку прошел звон, отозвавшийся болью в плече.

— Я пришел, чтобы забрать твою боль. — Длинные когти вновь мелькнули перед глазами Рэя.

Тот увернулся. Формулы Сагюнаро и Гризли накрыли существо, на миг лишив его возможности двигаться.

— Я хочу поговорить с тобой.

Дух дернулся, пытаясь освободиться, издал невнятный вопль, полный ярости. Мост содрогнулся, с него посыпалась дождевая пыль и мелкие щепки. Желтые ирисы, выращенные из волос убитых людей, начали вянуть, съеживаться. А потом формулы, связавшие существо, лопнули, и оно ринулось на заклинателя. Но тот снова отклонился в сторону, не желая убивать духа, так ничего и не узнав от него.

— Кто тебя вызвал? К кому ты приходил? — Рэй отбил еще один удар, понимая, что никаких ответов не получит.

Озлобленный утешитель желал крови, а не бесед. Несмотря на свои размеры и кажущуюся неповоротливость, существо двигалось очень быстро. А вот ноги Рэя вязли в грязи, и узкая полоска берега не давала толком развернуться.

Сагюнаро бросил новую формулу, длинной невидимой лентой обвившуюся вокруг существа, но оно стряхнуло ее с себя, даже не почувствовав. Удар руки, украшенной бахромой из окровавленной плоти, отшвырнул в сторону Гризли.

— Убей его! — крикнул тот, торопясь подняться. — Он не станет говорить.

— Мне нужна твоя боль, — прошипел дух, медленно обходя заклинателя.

Снова ринулся вперед, наткнулся на острие копья, отпрянул с удивительным для такой туши проворством.

— Кто тебя вызвал?

— Бесполезно. — Новая оборвавшаяся формула оттолкнула Сагюнаро, и тот едва удержался на ногах. — Он не скажет. А мы теряем время и силы.

Друг был прав. Измененное существо не хотело или не могло говорить. Единственное, на что оно было способно, — это убивать людей и бережно возделывать свою грядку с ирисами. Значит, надо было вернуть ему память о прошлом.

— Изгнание, первый уровень, — сказал Рэй, выше поднимая копье.

— Ты что, собрался духа изгонять из духа? — откликнулся Гризли, осторожно обходя чудовище и пытаясь зайти ему за спину.

— Да. Давайте!

Словно чувствуя, что люди замыслили что-то против него, утешитель ринулся на заклинателя, не обращая внимания на копье. Три формулы упали на существо в тот момент, когда длинные когти схватили окровавленную прядь волос с земли. На Рэя тут же обрушилась волна боли, которая должна была лишить его возможности сопротивляться духу. Но тот уже выпустил человеческое подношение и сам рухнул в грязь. По его гротескно раздутому, измененному телу пробегали струи желтого огня, рассыпаясь искрами. Чужая окровавленная плоть съеживалась, чернела, отваливалась сухими кусками.

Заклинатели, стоя рядом, плечом к плечу, смотрели, как дух корчится в грязи.

— Не ожидал такого эффекта, — честно признался Гризли, потирая ушибленное плечо.

Уродливая личина, под которой был скрыт дух, наконец разрушилась.

Он был похож на человека. Высокого, тонкого, с длинными белесыми волосами до пояса. И только его глаза сияли, выдавая потустороннюю сущность.

Утешитель посмотрел на Рэя и спросил все тем же чистым, неизменившимся голосом:

— Так ты хочешь отдать мне свою боль? — Несколько мгновений наслаждался напряженным молчанием заклинателей, а затем улыбнулся совсем по-человечески. — Ладно, я пошутил.

Легко поднялся, оказавшись одного роста с Гризли, оглядел всех троих смеющимся взглядом и сказал:

— Никто из вас не испытывает ничего, достойного моего внимания.

— Кто тебя вызвал? — спросил Рэй.

Дух оглянулся на ирисы, превратившиеся в груду гниющих стеблей, и произнес задумчиво:

— Жаль. Красивые были цветы.

— Кто тебя вызвал? — повторил заклинатель.

— Я не запоминаю имена, — равнодушно ответил утешитель, — но обычно люди мне и не представляются. Просто просят о помощи. Это была юная девушка. Желтые косы, светлое лицо… очень сильная боль. Тягучая, черная с внезапными яркими всполохами. Очень красивая.

— Девушка или боль? — тихо спросил Сагюнаро.

— Для меня это одно и то же, — доброжелательно отозвался дух.

— Когда все произошло? — Рэй уже начал подозревать, что его затея с расспросом утешителя может оказаться абсолютно пустой. Тот мыслил какими-то своими категориями, и перевести их на человеческий уровень понимания будет очень сложно.

Дух огляделся, явно пытаясь честно ответить на вопрос.

— Мост был новее. Ручей глубже. Ирисы не цвели, но они не цветут и теперь.

Похоже, последнее открытие повергло его в искреннее недоумение. Гризли покачал головой, показывая свое неодобрение и всей этой затеей, и Рэем в особенности.

— Кто заставил тебя убивать людей? — спросил заклинатель, все еще не собираясь отказываться от своего плана.

— Я не убивал. Всего лишь забирал у них то, в чем нуждался. А если они умирали от этого… что ж, тут ничего не поделаешь.

Сагюнаро тихо хмыкнул, выражая подобным образом свое отношение к такой философии. Утешитель перевел на него свой мерцающий взгляд.

— Ты обвиняешь меня? Но ты не знаешь моей сути. Я всегда забираю у людей больше, чем они хотят дать, — вместе с болью уходит и память.

— То есть человек, к которому ты приходишь, забывает не только о своем горе, но и вообще обо всем? — подозрительно осведомился Гризли.

— Да, — улыбнулся дух.

— Хорошенькое утешение, — саркастически рассмеялся тот. — Ни боли, ни печали, и память отшибло. Слушайте, по-моему, зря мы его не изгнали. Толку никакого, время потратили, и настроение испорчено.

— Я хочу знать только одно, — ответил Рэй, не обращая внимания на скептицизм товарища, — кто догадался подсунуть вместо цветов и воды — волосы и кровь. А еще зачем понадобилось озлоблять духа?

— Да его и озлоблять-то особо не надо, — отозвался Гризли, без всякого почтения глядя на утешителя.

— Но мы хотя бы разобрались с тем, кто убивал людей, — сказал заклинатель.

— Не разобрались! — услышали вдруг молодые люди голос, зазвеневший от ярости.

Сагюнаро не успел обернуться, как его подхватила неведомая сила и швырнула на опору моста. Гризли отлетел в кусты. Рэй вскинул копье, принимая на него удар, и почувствовал, как яри пронзает нечто не вполне материальное. А потом увидел, что из пустоты выступает тонкая женская фигура в простом деревенском платье, с тяжелыми косами, лежащими на груди.

— Имари?

— Нет! — крикнула она. — Эта деревенская дурочка всего лишь мое жалкое подобие!

— Кто же ты?

— Утешитель в печали. — Женщина хищно улыбнулась, и только теперь Рэй почувствовал ее нечеловеческую сущность. — Ты не знал, что я — единое в двух лицах? Он забирает боль, — она взглянула в сторону своей равнодушной половины, безучастно наблюдающей за оглушенным Сагюнаро, — я — память.

— Почему ты выглядишь как Имари?

— Я выгляжу как тот, чьи воспоминания забираю.

Дух начал легко кружить около заклинателя, и Рэй не мог отвести от него взгляда, чтобы посмотреть, как там друзья.

— Значит, это она вызвала тебя?

— Давно. Когда погибла ее семья. Боялась не пережить утраты. У нее не было золотого ириса. Это большая редкость. Ты же помнишь. — Дух улыбнулся, не отводя горящих алчных глаз от человека. — И эта дурочка решила заплатить мне своими волосами. А когда отрезала их — порезала палец. Случайность. Но мне понравился такой подарок. И захотелось еще.

— Почему Имари ничего не знает о тебе?

— Потому что ее память принадлежит мне, глупец!

— Но почему ты убиваешь людей именно здесь, под мостом?

— Она вызвала меня сюда. Видимо, ей нравилось это место.

— Отчего же не убьешь ее?

— Убить? — Дух на мгновение прекратил свое опасное кружение. — Как можно убить то, чего нет?

— Он уже забрал у Имари все что мог, ничего не осталось — ни воспоминаний, ни боли, — послышался за спиной Рэя голос Сагюнаро. — Эта женщина для него больше не существует. Вряд ли он вообще видит ее.

— Я вижу вас, — прошипело существо. — И на вашей крови выращу новые цветы.

Дух бросился на Рэя. Он двигался очень быстро, и тот отреагировал чисто интуитивно. Копье вонзилось в бок «Имари», проткнуло насквозь. Колючая формула Сагюнаро тут же ударила рядом, зацепила, замедляя. Откуда-то сбоку прилетел невидимый вихрь Гризли, обрушиваясь сверху. Крик боли вырвался из горла духа, голос Имари оборвался, задрожал и превратился в долгий нечеловеческий вопль, разбившись на множество взвизгов и стонов.

Существо начало медленно оседать на землю, расползаться, так же как сгнили цветы ириса совсем недавно.

— Глупо, — сказал утешитель, все так же безучастно наблюдавший за всем происходящим в отдалении. — Теперь к ней вернется память.

Он не торопясь прошел мимо Рэя, обогнул Сагюнаро, пальцы которого все еще дрожали, остановился возле своей второй половины, беззвучно корчившейся на земле. Посмотрел на заклинателя нереально прекрасными задумчивыми глазами:

— Вы позволите мне забрать ее? Если эта часть меня умрет, я стану неполным. А это не слишком приятное ощущение.

— Если только ты не станешь продолжать резать людей на этом мосту, — отдуваясь, ответил Гризли, выбираясь из кустов и заметно прихрамывая.

Дух улыбнулся, дождался кивка Рэя, наклонился, поднял женщину, которая все больше переставала быть похожа не только на Имари, но и на человека вообще. Прижал к груди, не обращая внимания на то, что черная слизь, сочащаяся с ее тела, пачкает его белоснежные одежды и волосы. Еще раз посмотрел на людей и начал медленно таять.

Сквозь него стал виден почерневший от времени мост, мутный ручей, деревья. А затем утешитель исчез совсем, и только легкое дуновение ветра, проскользнувшего мимо заклинателей, указало на его уход.

Рэй шумно выдохнул, борясь с искушением усесться прямо в грязь. Гризли тяжело протопал к ручью, зачерпнул ладонью воды и вылил на макушку. Сагюнаро повернул голову, пытаясь осмотреть свое плечо сзади, и с заметным усилием выдернул из него длинную окровавленную щепку. Начинать разговор никто не спешил.

Рэй еще раз окинул взглядом окружающий пейзаж. Место, где росли ирисы, было теперь залито водой. Мост — свидетель убийств, лишившись подпитки злой силы, как будто просел, став обычным ветхим жалким сооружением. Зато деревья свободнее зашелестели листьями, сбросив с себя давний тяжелый гнет.

— А доказательств по-прежнему никаких, — неожиданно буркнул Гризли, выливая еще одну пригоршню воды на голову. — Как мы убедим их, что Имари здесь ни при чем?

— Имари здесь как раз очень при чем, — ответил Сагюнаро сквозь зубы, выдергивая из плеча очередную щепку. — Именно она вызвала утешителя.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я, — сердито отмахнулся тот. — Она не собиралась убивать людей. Просто хотела избавиться от боли.

— Нельзя играть со стихиями, о которых ты ничего не знаешь.

— Ну и что, ты предлагаешь теперь сжечь ее?

— Я предлагаю не отмахиваться от истинной вины. — Морщась от боли, Сагюнаро принялся стаскивать рубаху.

— Кто бы еще говорил о виновности, — едко заметил Гризли. — На твоем месте я бы вообще не заикался об этом.

— На моем месте? А ты стремишься побывать на моем месте? С радостью предоставил бы тебе эту возможность. Хочешь, поменяемся?

— Похоже, у нас есть доказательства, — сказал Рэй, пресекая этот бессмысленный спор.

— Какие? — резковато спросил Гризли, собиравшийся с мыслями, чтобы дать достойный ответ собеседнику.

Заклинатель показал на грудь Сагюнаро. На его коже четко проступал красный отпечаток трехпалой лапы — след руки утешителя, отшвырнувшего человека.

— Крепко он тебя приложил, — с ноткой сочувствия заметил увалень, рассматривая повреждение. — Долго не сойдет.

— Думаете, староста посчитает это достаточным доказательством? — спросил Сагюнаро, прикасаясь к краю все сильнее багровеющего кровоподтека.

— Если придумаем правдоподобного духа, который тут хозяйничал, а мы его доблестно победили, — уверенно заявил Гризли. — Ладно, пошли, больше здесь делать нечего.

Заклинатели выбрались на дорогу и, шагая по мокрой траве, дружно сочиняли версию произошедшего на Заячьем мосту, которая могла бы выглядеть более-менее достоверно. Рэй с Сагюнаро предложили десяток вариантов, включая появление манмо и сезонную охоту рогатого маора, но дотошный Гризли отверг их все до одного.

— Вы у какого маора видели такую лапу? — ворчал он, кивая в сторону Сагюнаро. — Не надо считать деревенских идиотами. Даже младенцы знают, что манмо сжирает жертву целиком. Хокаю — горный дух, вряд ли он сюда притащится. А юрги носились бы здесь целой стаей, кто-нибудь заметил бы.

— Ладно, — Сагюнаро в конце концов потерял терпение, — свали все на шиисана. Их здесь никто не видел. Или думай сам.

— Можно сказать, что это была особо вредная полольщица, — задумчиво произнес Гризли, не обращая на него внимания. — Ее пытались поймать, чтобы узнать, где зарыт клад, а она жестоко мстила.

— Ага, как же, — скептически отозвался Рэй. — Тогда староста потребует с тебя горшок золота, который прятала старуха, и ни за что не поверит, будто ты его не нашел.

— Тоже верно. — Тот задумчиво почесал затылок.

— Скажем, что на людей нападал озлобившийся дух моста, — сказал Рэй в порыве вдохновения. — Строение старое, помните, они говорили, кто-то с него в ручей падал и шею себе ломал. Или, может, одно из деревьев, из которых он построен, росло в плохом месте. Да мало ли что… проверить нельзя. — Заклинатель вытащил из кармана веревку, сплетенную из змеиной кожи. — Мартэн понял это, вот и приготовил для него ловушку. Сами знаете, духи могут вселяться в различные предметы, постройки, вещи, выглядят всегда по-разному и опасаются разных вещей. Может быть, этот боялся змеиной шкуры.

— А что, неплохо, — произнес Гризли. — Вполне логично. — Он подумал еще пару минут и помрачнел. — Теперь остается только придумать, куда делся Мартэн. Кстати, куда он делся?

Они как раз вышли на злополучный луг.

— Я заколол его яри, а тело отдал унагам, — нехотя признался Рэй.

Гризли хмуро хмыкнул:

— Ну хотя бы в находчивости тебе не откажешь. Ладно, скажем, что маг не справился с духом, тот убил его и слопал. Еще посоветуем мост снести — будет у них занятие на следующую неделю.

Видно было, что он не хочет возвращаться мыслями к тому, что произошло на этом лугу, и старается думать о все еще не завершенном деле…

Староста с семьей пил чай на террасе. Увидев приближающихся заклинателей, сказал что-то жене, встал и спустился вниз по ступеням.

— Есть новости? — спросил он отрывисто, пристально глядя на Рэя.

— Как мы и говорили, Имари ни при чем. Это был дух, — уверенно сказал Гризли и принялся рассказывать версию, придуманную только что.

Староста внимательно слушал, и мрачное выражение постепенно уходило с его лица. Отпечаток лапы на груди Сагюнаро, похоже, произвел на него впечатление. Но больше всего, как ни странно, в правдивости слов молодых магов его убедила веревка из змеиной кожи, продемонстрированная Рэем.

— Значит, опасности больше нет? — уточнил он, дослушав рассказ.

— Снесите старый мост, — значительно посоветовал Гризли. — И больше не о чем беспокоиться.

— Сегодня отправлю плотников. — Староста вытащил из кармана ключ и бросил его Рэю. — Можете ее выпустить. И передайте, пусть убирается куда хочет. Нечего ей тут делать.

Заклинатель направился к старому погребу, слыша, как Гризли непререкаемым тоном заводит разговор об оплате. Сагюнаро тоже остался, хотя прежде не стремился принимать участие в решении финансовых вопросов.

— …Имари, — позвал Рэй, подходя к прутьям. — Все в порядке. Мы изгнали духа.

Она не отозвалась. Заклинатель открыл замок, отодвинул решетку и, согнувшись, вошел внутрь. Узкий коридор вывел в крошечную квадратную комнатку, пол которой был завален подвядшими стеблями болотного дудника.

Имари сидела, скорчившись, прислонившись виском к земляной стене.

— Мы изгнали духа, который убивал людей, — повторил заклинатель. — Вы можете уйти отсюда.

— Я вспомнила, — ответила она тихо. — Все, что произошло. Как погибла моя семья.

Рэй понял, что магия утешителя рассеялась и воспоминания обрушились на нее внезапно.

— Отчего они умерли? — спросил он, помедлив.

— Красная лихорадка. — Женщина посмотрела на него пустым, ничего не выражающим взглядом. — Мы тогда жили далеко отсюда. За перевалом. В Агосиме. — Она говорила сухими, отрывочными фразами, глядя прямо перед собой, но не видя ни Рэя, ни стен земляной комнаты, только свое прошлое. — Вся наша деревня погибла, выжила лишь я. Не знаю почему. Я ушла из дому и пошла прочь от болезни, от смерти, от одиночества. Шла до тех пор, пока не оказалась здесь. А под Заячьим мостом вызвала утешителя. У меня не было ириса, а вода в ручье текла мутная. Я слишком устала, хотела забыться. Кажется, сделала что-то не так. Это он убивал людей?

— Да. Ваше подношение пробудило самые жестокие стороны его натуры.

— Значит, по моей вине погибли все эти люди. Но я хотела просто забыть, я была очень юной…

— Не вините себя. Многие люди в отчаянии готовы на все, лишь бы оно прекратилось.

— Лучше бы они меня убили сегодня, — прошептала она.

— Это не выход, — жестко ответил Рэй. — Это бегство. Перестаньте бежать от себя и своей жизни. Один раз ваше отступление уже породило монстра. Не пытайтесь создать другого.

В тусклых глазах Имари, обращенных к нему, неожиданно блеснул огонек понимания и раскаяния.

— Я хотела избавиться от боли, а вместо этого причинила боль другим.

— А я хотел защитить друга. И своими руками убил человека.

Женщина на миг отвела взгляд, но тут же снова посмотрела на него с сочувствием и сожалением.

— Почему вы не выдали меня? — спросил Рэй. — Никому не рассказали о том, что видели?

— Я пыталась, — она улыбнулась невесело, — как только за мной пришли, обвинив в убийстве господина Мартэна. Но меня никто не захотел слушать.

— Почему вы не ушли отсюда? Вы же знали, что деревенские подумают на вас.

— Не могла. Я была как будто привязана к этому мосту. Он держал меня.

— Больше он не будет держать вас. Вы можете уйти. Думаю, вам лучше уехать из этой деревни. Вы не сможете здесь жить спокойно. Мы с друзьями хотим попасть в Агосиму. Вы знаете дорогу туда. Сможете перевести нас через перевал?

— Думаю, да, но…

Имари запнулась, в ее глазах появился отголосок прежней боли, но Рэй не дал женщине снова погрузиться в нее.

— Я не могу вас утешить, и никто не сможет, даже могущественный дух. Только вы сами. Единственное, что я могу посоветовать, — начните что-нибудь делать. Действовать. Прямо сейчас. Не давайте себе постоянно думать о своих потерях.

Она чуть улыбнулась, проницательно глядя на заклинателя:

— А у вас это получается?

— Иногда, — улыбнулся он в ответ, подавая ей руку, чтобы помочь подняться.

Глава 9. ВОЗМЕЗДИЕ ПОД НЕБЕСАМИ.

Узкая тропа, размытая недавними дождями, поднималась круто вверх. Некоторые ее участки были похожи на почти отвесную лестницу со ступенями-булыжниками. Густая зелень вокруг почти скрывала ее, и заклинатели, карабкающиеся наверх по крутому склону, понимали, что ни за что бы не нашли этот путь, если бы не Имари. Она безошибочно отыскивала дорогу, ориентируясь по каким-то одной ей известным приметам.

— А что, другого пути нет? — спросил, отдуваясь, Гризли, собирающийся с духом, чтобы штурмовать новый сложный участок дороги.

— Есть, — женщина оглянулась на него, смахнула с потного лба влажную прядку, — но там лучше не ходить.

— Почему? — Рэй ухватился за очередной камень, и он неожиданно зашевелился, ощетиниваясь во все стороны каменными чешуйками, заскрипел, защелкал.

Заклинатель поспешил выпустить маленького каменного духа, тот откатился в сторону, закопался в землю, выставив наружу лишь неровную серую спину.

— Есть более пологий подъем, — сказала Имари. — И дорога лучше. Но теперь там неспокойно.

— Что значит неспокойно? — осведомился Сагюнаро.

Он держался позади, понимая, что неприятен спутнице, и старался лишний раз не нервировать ее.

— До нас доходили слухи, — ответила она, обращаясь к Рэю, — на путников нападают.

— Духи? — спросил, тут же насторожившись, Гризли.

— Нет. Люди. Разбойники. В последние годы в провинции Хагура плохой урожай. Народ голодает. Вот некоторые и уходят в горы. Охотятся на торговцев, убивают и забирают товар. А эти тропы известны очень немногим.

— Но вы, похоже, знаете их очень хорошо.

— Я собираю… собирала здесь травы.

Она замолчала, поправила на плечах лямки своего мешка с вещами и снова пошла вперед.

Тропинку окружили заросли высоких растений с широкими резными листьями и круглыми, колючими шапками соцветий, похожих на зонтики.

— Осторожнее, — сказала Имари, натягивая рукава рубашки пониже, — это горный плевел. Старайтесь, чтобы он не касался кожи. Он ядовитый и особенно жжется после дождя, когда мокрый.

— Знаю, — ответил Рэй, — его дух тоже довольно пакостный.

Женщина слабо улыбнулась, видимо снова подумав о том, как по-разному они воспринимают мир: заклинатели видели во всем проявления духов, она — руководствовалась здравым смыслом и опытом.

Знахарка честно выполняла свое обещание — вела магов в Агосиму. Но при этом оставалась глубоко погруженной в себя, почти не разговаривала, лишь отвечала на вопросы, когда к ней обращались. Было видно, что она продолжает переживать свое прошлое, но теперь у нее появилась хоть и маленькая, но все же цель в жизни — перейти через перевал.

Тропинка упрямо взбиралась в гору, скрываясь в кустах, петляя между корней огромных сосен и елей, заслоняющих небо. Их прямые, ровные стволы были похожи на колонны, подпирающие темно-зеленый лениво шелестящий свод. В рассеянном свете, пробивающемся сквозь плотные кроны, ползали, летали, прятались самые разные духи.

Крошечные жуки с мерцающими крыльями проносились над головой, и некоторые из них, особо любопытные, пытались сесть на голову явно для того, чтобы познакомиться с заклинателями поближе.

Шустрые змейки выглядывали из-за камней, провожая людей внимательными взглядами. Кто-то большой и неповоротливый заворочался неподалеку, треща валежником, но не проснулся и затих снова.

С одной из веток, тянущейся над тропинкой, свисал на длинной шелковой нити толстый оранжевый червяк. Он изо всех сил пытался влезть обратно на дерево, с которого свалился, и раздраженно пыхтел, перебирая короткими лапками. Имари прошла мимо, не увидев духа, потянувшегося к женщине, прося о помощи, и он с досадой плюнул ей вслед.

Рэй тихо рассмеялся, подставил ему копье, и червяк шустро вскарабкался по нему наверх, исчезая среди листвы.

В одном месте, ниже по склону, деревья были сломаны, словно щепки, — некоторые вырваны с корнем, другие перекручены, кора со стволов содрана. Широкая просека тянулась вниз с горы, уходя в зеленую долину.

— Как будто хокаю отсюда на санках съехал, — сказал Гризли, поглядывая вниз.

— Лавина сошла, — ответила Имари. — Зимой здесь снега выше головы. Все заносит.

Горы мягкими складками поднимались вокруг. Их вершин не было видно за высокими деревьями, обступающими людей. Острые хребты надежно защищали Агосиму со всех сторон, словно духи-часовые из древних легенд, вооруженные каменными щитами и пиками. Поэтому никто толком не знал, что происходит на земле этой провинции.

Рэй читал — когда-то, очень давно, из Агосимы с соседней Андо было налажено хорошее сообщение. А затем произошло сильнейшее землетрясение — и дорогу завалило. Но искать новый путь оказалось уже некогда и некому — началась долгая война между Андо и Хагурой, в которую затем ввязалась Велеса. Варре же не было дела до земель, закрытых горами. Она сама разбиралась с Хакатой, наместник которой возомнил себя влиятельней императора. И на многие десятилетия Агосима оказалась практически закрытой. А если добавить ко всем этим событиям упорные слухи о кровожадных духах, рыщущих по горам, становилось понятно, почему сюда никто не стремился…

Мысли Рэя оборвало недовольное восклицание Гризли, который не заметил корень, выступающий из земли, споткнулся и сильно ударился коленом.

— Я хотела спросить, — сказала Имари, наблюдая, как он, поднявшись, отряхивает штаны от налипших игл. — Заметила, что вы никогда не ругаетесь. В смысле, не произносите бранных слов. Хотя поводы есть. Почему?

— «Шесть ударов указкой по рукам при упоминании имени низшей темной сущности, — процитировал Сагюнаро известное всем ученикам храма правило. — При повторном нарушении — двенадцать, в третий раз — восемнадцать и так далее…».

— Из нас выбили желание ругаться, — с улыбкой пояснил Рэй, глядя на озадаченное лицо женщины, впервые проявившей интерес к окружающему. — При эмоциональном произнесении названия кого-нибудь из злобных духов человек с таким даром, как у нас, вполне может его вызвать.

— А если пошлешь кого-нибудь, даже иносказательно, он наверняка заболеет, — произнес Гризли и добавил задумчиво: — И может даже умереть — если очень сильно разозлишься. Так что мы привыкли сдерживаться.

Имари улыбнулась, глядя на его хмурое лицо, и пошла дальше.

Тропа поднималась все выше. Деревья отступали, становились все приземистее, жались к земле. Их место занимали высокие травы и густые кусты. Горы обступали путников со всех сторон. Зелень их склонов постепенно выцветала к вершинам, превращаясь в серый и черный камень.

Рэй начал замечать, что у него закладывает уши и дышать стало немного тяжелее. Значит, они забрались на порядочную высоту. Из-под валунов выползли холодные тени, воздух стал остывать. Приближался вечер.

Путники остановились на плоской вершине, окруженной горами с белыми шапками. Здесь рос низкий, стелющийся по земле кустарник и невысокие искривленные сосны. В холодеющем чистом воздухе плавали запахи горькой травы и сырости. В ложбине между двух склонов на небольшом расстоянии друг от друга лежали идеально круглые озера. Одно из них уже заросло тростником, сверху виднелась только жесткая щетка стеблей на том месте, где когда-то была открытая вода. Другое тускло поблескивало в свете гаснущего неба.

— Там можно набрать воды, — сказала Имари, устало сбрасывая свой мешок на землю.

— Я схожу. — Рэй тоже избавился от груза и с удовольствием расправил плечи. — Вы уже бывали здесь?

— Да. Ночевала иногда.

— Надо бы костер разжечь. — Гризли потер ладони, словно уже чувствуя приближающийся ночной холод.

Женщина кивнула и вместе с ним отправилась на поиски хвороста.

— Пойду посмотрю, что за теми деревьями. — Сагюнаро двинулся по направлению к низкорослой рощице на краю склона.

А Рэй стал спускаться по едва заметной тропинке к озеру. Он шел, рассеянно думая о том, кто протоптал ее, и внимательно смотрел под ноги, чтобы не споткнуться. Влажная трава клонилась к земле, на черных камнях выступала серая испарина росы. Склоны гор отдалились, смазались. И лишь их белые вершины светлели на фоне сизого неба.

Из густых глубоких теней ущелий постепенно выползал туман. Его пока еще тонкие пальцы украдкой касались травы и тянулись к тропинке. Но таяли, едва дотронувшись до человека.

Озеро становилось все ближе. Круглое, неподвижно лежащее в ровной зеленой раме берега. Тростник уже начал опоясывать его, и, скорее всего, через несколько лет оно зарастет, так же как и другое неподалеку.

Здесь, в низине, туман наслаивался тяжелыми пластами. Рэй шел в густеющем сером мороке, прислушиваясь к беззвучию приближающейся ночи.

До открытой воды было всего несколько шагов, как вдруг он почувствовал, что его хватает за руку маленькая ледяная ладонь. Заклинатель развернулся и увидел рядом с собой хмурого, растрепанного мальчишку.

— Не ходил бы ты туда, — тихо сказал ярудо.

— Почему? — спросил Рэй, думая, что пора бы уже привыкнуть к его неожиданным появлениям.

— Не нравится мне здесь. — Тот шмыгнул носом, сунул руки в карманы и, сутулясь, уставился куда-то в густеющий туман. — Что-то здесь не так.

Что именно его настораживало, дух, хмуро поглядывающий по сторонам, не стал объяснять. Но к его опасениям стоило прислушаться.

Заклинатель сделал еще несколько шагов к озеру. Оно оказалось прозрачным — на дне были видны все камни, тонкий слой ила у берега, пучки водорослей. Одинокий черный тритон с растопыренными лапками распластался на воде.

Рэй оглянулся, заметил на вершине холма маленький огонек — костер, который развели друзья. Его свет пробивался сквозь туман, подмигивая едва заметно. Ярудо снова поежился. Заклинатель перевел взгляд на воду и неожиданно ощутил новое прикосновение. На этот раз нематериальное — как будто дуновение ветра или чье-то едва слышное, замедленное дыхание.

Он еще раз огляделся и почувствовал, что у него захватывает дух от внезапного осознания, где он находится на самом деле. Рэй стоял на теле огромного, неподвижно спящего существа. Его голова, плечи, грудь, втиснутые между гор, поросли травой и деревьями. Глазницы — два озера, одно уже ослепло, заросло травой, другое со временем постигнет та же участь. Руки и ноги великана погрузились в глубину земли, срослись с камнем. Горный дух, уснувший здесь в незапамятные времена, не чувствовал чужого присутствия, не слышал голосов.

— Когда-нибудь он проснется, — задумчиво сказал ярудо, глядя в воду.

— Это его ты боишься? — спросил Рэй.

Тот высокомерно покрутил носом, ковырнул башмаком землю у себя под ногами.

— А чего бояться? Спит себе. Чтобы его разбудить, надо горы как следует потрясти.

— Тогда о чем ты меня предупреждал?

Ярудо пожал плечами, посмотрел куда-то в сторону и молча направился прочь, больше не желая разговаривать. Рэй смотрел ему вслед до тех пор, пока дух не растаял в тумане. Потом вытащил флягу из-за пояса и осторожно наполнил ее из озера.

Обратная дорога отняла у него больше времени — приходилось взбираться на холм, выискивая тропинку, которая, как живая, все время терялась среди стелющегося кустарника и камней. Заклинатель шел и все пытался представить колоссального духа, лежащего здесь. Люди и звери бродили по нему, словно муравьи по стволу дерева, которое не замечает их.

И легенда о том, что вся земля — это огромное живое существо, спящее беспробудным сном, великий дух, свернувшийся клубком на берегу бесконечного океана, — уже не казалась ему нелепой.

— Ну тебя только за маором посылать, — проворчал Гризли, поднимаясь навстречу Рэю и забирая у него флягу.

Спутники сидели вокруг маленького бездымного костра. Имари жарила на огне кусочки мяса. Сагюнаро при неровном свете огня сосредоточенно чертил что-то на земле обломком острой палки.

— Видел что-нибудь? — спросил он, не поднимая головы.

— Сотрясателя гор, — ответил заклинатель, усаживаясь на свой мешок.

Все трое посмотрели на него с одинаковым изумлением. Рэй выразительно похлопал по валуну рядом с собой.

— Он здесь? — почему-то шепотом спросила Имари.

— Мы сидим у него на голове.

Гризли пробормотал нечто нечленораздельное, оглядываясь. Женщина внимательно посмотрела на камни, к которым прислонялась, явно пытаясь осознать величину духа, поежилась. Сагюнаро поспешно отбросил палку и на всякий случай стер начертанные символы.

— Он спит, — сказал Рэй, стараясь всех успокоить. — И вряд ли проснется. Совсем врос в землю.

— Я читал легенды, — задумчиво произнес Сагюнаро, отряхивая ладони. — Раньше их было действительно много, они бродили по земле и не могли найти себе места. А потом уснули и сами превратились в горы. И все землетрясения происходят из-за них.

— Все это, конечно, очень интересно, — проворчал Гризли, — но я бы не хотел есть подгоревший ужин.

Он принялся снимать мясо с углей, а Имари, спохватившись, поспешила ему помочь…

Эти привычные, монотонные действия — разложить еду по мискам, разделить рисовые лепешки, подбросить дров в огонь, так же как привычная, утомительная ходьба по горам, — отвлекали ее от ненужных мыслей, успокаивали, слегка отодвигали воспоминания. И заклинатели рядом тоже очень помогали в этом.

Она понимала, что ей симпатичен добродушный, сильный юноша — Гризли. Из всех троих он казался самым безопасным. Простым, почти обычным человеком. Женщина не знала, насколько Гризли сильный маг, но он был самым понятным и приятным в общении, не то что…

Имари невольно покосилась на Сагюнаро, который с элегантной аккуратностью ел полусырое мясо, нанизанное на прутик, и вновь почувствовала приступ отвращения. Этот был из них троих наиболее привлекательным внешне. Даже оттенок его волос, почти такой же, как у нее самой, считался в Агосиме самым красивым — с такими всегда изображали прекрасных, благородных духов и героев, рожденных от них. Женщина не понимала, что именно так раздражает ее в Сагюнаро, но старалась держаться от него подальше. Он это чувствовал и тактично не навязывал ей свое общество. За что кроме неприязни она одновременно испытывала к нему нечто вроде благодарности.

Но все же, несмотря на симпатию к Гризли, готовясь спать, свой плащ она расстелила поближе к Рэю. Она понимала, что это из-за него ее чуть не убили, лишили дома и относительно спокойной жизни. Более того, Имари вновь получила обратно воспоминания о погибшей семье, которые то окатывали ее, словно крутым кипятком, то, наоборот, обжигали холодом. Но, глядя на его загорелое лицо со светлыми глазами, у внешних уголков которых скользили тонкие смешливые морщинки, хотя он делал вид, будто очень серьезен, женщина чувствовала, что только рядом с ним может быть в безопасности. Хотя сама не понимала почему, ведь Гризли выглядел более сильным, а Сагюнаро — беспощадным и хищным…

Туман тяжелым облаком накрыл дно ложбины, скрыв глазницы-озера. А небо над головой, наоборот, начало медленно очищаться. Облака тяжелой массой неторопливо отползали на запад, открывая тысячи ярких, колючих звезд.

Ложась спать, путешественники посматривали на них, предвкушая хорошую погоду завтра.

В эту ночь Рэю не снился ни назойливый лунный свет, ни Тора, впрочем, может быть, она просто не успела прийти. Его разбудило легкое прикосновение. Заклинатель открыл глаза, просыпаясь, и тут же увидел Гризли. Тот лежал, завернувшись в свой плащ, не двигаясь, глаза его встревоженно блестели.

«В чем дело?» — хотел спросить Рэй, но увалень едва заметно покачал головой, призывая к молчанию, и указал взглядом в сторону.

Рэй посмотрел туда и затаил дыхание.

Возле погасшего костра сидели четверо. Человеческие фигуры черными силуэтами выделялись на фоне серой ночи. Они не шевелились и были похожи на каменные изваяния.

Заклинатель незаметно положил руку на копье, лежащее рядом, — несмотря на холодную ночь, его древко было теплым. Медленно и очень осторожно повернулся. Имари спала, но, как только почувствовала на себе настойчивый взгляд заклинателя, пошевелились и открыла глаза. Она видела в темноте не так хорошо, как он, но, похоже, ощутила что-то, хотела подняться… Протянув руку, Рэй крепко сжал ее прохладное запястье и прошептал:

— Лежите тихо, не двигайтесь, молчите, сделайте вид, будто спите. У нас гости.

Глаза женщины расширились, она хотела что-то спросить, но прикусила губу и послушно зажмурилась.

И тут же, словно услышав тихие слова человека, сидящие у костра задвигались. Они приподнимались и снова усаживались, водили руками над погасшим костром, передавали друг другу несуществующие предметы, подносили ко рту пустые ладони. Повторяли все то, что делают люди, разводя огонь, готовя пищу, поедая ужин, беседуя. Наблюдать за этими неловкими, дергаными движениями становилось все более жутко.

Это были ночные гости. Духи, о которых Рэй только слышал, но никогда не видел. Существа, могущие стать безобидным пугалом, сопящим ночью под дверью одинокого дома, или скребущиеся в дверь, если не обращать на них внимания. Или кровожадными призраками, убивающими всех без разбора. Но откуда они могли взяться здесь, вдали от людей? Или когда-то тут было жилье?

Один из духов обернулся, явно почувствовав, что их заметили. Его лицо было грубым подобием человеческого, так же как и все тело. Но из глубины этой угольной темноты вырывался холодный алчный взгляд.

Рэй прикрыл глаза, наблюдая за ним сквозь узкую щель между веками, и крепче сжал копье. Ночные гости медленно поднялись и один за другим направились к людям.

Сначала они топтались поодаль, но затем приблизились и начали бродить вокруг, наклоняясь, заглядывая и дыша в лица. От них исходил странный запах — сырости и прели, как будто их долго хранили в подвале, потом вытащили, наспех придали сходство с людьми и выпустили на все четыре стороны.

Рэй лежал с закрытыми глазами, делая вид, будто спит, крепко сжимал руку Имари и чувствовал прожигающий взгляд существа, склонившегося над ним. Женщина не шевелилась, едва дышала, но пальцы ее дрожали. Гризли размеренно сопел с другой стороны, и можно было подумать, что он крепко и спокойно спит. Что с Сагюнаро — заклинатель отсюда не слышал и не видел.

Ночной гость, стоящий рядом с Рэем, коснулся его. Прикосновение к плечу было холодным, тяжелым и на редкость неприятным. Видя, что человек не шевелится, дух наклонился ближе, а затем бесцеремонно и уверенно начал укладываться на плащ рядом с ним, видимо решив до конца копировать поведение людей.

Рэй почувствовал, как ладонь Имари выскальзывает из его руки. Женщина, забыв о его наставлениях, вздрогнула, вскрикнула, дернулась в сторону. Дальше притворяться не имело смысла.

Заклинатель вскочил, подхватив копье, и ткнул им в духа, копошащегося на плаще рядом. Заметил, как Сагюнаро, подпрыгнув, полоснул своего ночного гостя формулой и серым клинком по горлу. Гризли оттащил Имари в сторону, одновременно накрывая заклинанием еще двоих существ.

Наконечник копья Рэя зазвенел по черному телу, как будто оно было каменным. Лезвие соскочило. Дух безмолвно бросился на заклинателя, ледяная рука, которую тот не успел остановить, ударила его в грудь. Рэй не устоял на ногах и рухнул на землю, почувствовав, как от падения искры посыпались из глаз. А существо ринулось на него, широко раскинув руки, явно желая раздавить, удушить человека.

Где-то в стороне закричала Имари.

Рэй, не успев подняться, вскинул копье, и дух с размаху ткнулся в него. Черное тело с громким скрежетом поползло вниз по древку. Заклинатель, держа оружие обеими руками, перевернулся на бок вместе с духом, нанизанным на яри, словно жук на соломинку. Попытался отшвырнуть его, но ночной гость вцепился в одежду Рэя, и тот почувствовал, как его поволокло в сторону. Над головой мелькнуло ночное небо, черное лицо, заслонившее звезды, затем короткое ощущение пустоты — и заклинатель вместе с впившимся в него врагом покатился вниз по склону.

По счастью, в этом месте скат горы был довольно пологий, без острых камней, иначе без переломов бы не обошлось. Но все же Рэй хорошо приложился затылком о приличных размеров гладкий валун, затормозивший их падение. Дух, издав тихий, едва слышный вздох, развеялся, освобожденное копье звякнуло, падая рядом, а заклинатель провалился в глухую, душную темноту.

…Пришел в себя он от ощущения холода, растекающегося по голове и льющегося за шиворот.

— Ну ты как? Жив? — хмуро спросил Гризли, увидев, что Рэй открыл глаза. Затем попытался плеснуть еще воды ему в лицо, но тот отвел в сторону руку с флягой.

— Жив. Что у вас? Все в порядке?

— Одна из тварей Имари цапнула, но Сагюнаро ей духа-целителя вызвал. Нас с ним помяли немного, но в общем все целы. И откуда только эта пакость приперлась? — буркнул он с досадой, помогая Рэю подняться и подавая копье, откатившееся в сторону.

— Имари говорила, здесь есть вымершие селения, заброшенные после лихорадки. Там могло завестись что угодно.

Поднимаясь обратно к месту стоянки, он чувствовал, как ноют все кости после схватки.

На месте ночлега все было разбросано, земля взрыта, камни из кострища вывернуты, словно здесь произошло настоящее сражение, а не изгнание всего лишь четырех духов. Сагюнаро стоял на гребне склона, держась за плечо, явно поврежденная рука его висела плетью…

— Неправильные формулы, — сказал он, когда друзья взобрались. — Похоже, на них плохо действуют стандартные заклинания.

— Это точно, — проворчал Гризли, усаживаясь на первый попавшийся обломок дерева. Его лицо, обычно пышущее здоровьем и бодростью, несмотря на самые опасные схватки, сейчас выглядело осунувшимся. Видно, его крепко потрепали, пока Рэй катился с холма.

— Что с плечом? — спросил Рэй.

— Выбил. — Сагюнаро попытался пошевелить рукой и болезненно поморщился.

— Дай-ка я посмотрю. — Имари, окруженная золотистым сиянием целительного духа, подошла к нему.

— Не боишься дотрагиваться до меня? — спросил тот с иронией, терпя прикосновения деревенской ведьмы.

— Нет. Мне однажды пришлось лечить сломанную ногу у быка. А он был пострашнее вас, — ответила она и одновременно резким, точным движением вправила ему плечо.

Сагюнаро дернулся от боли, сжал зубы и уселся на землю, пережидая не самые приятные ощущения после этого лечения. Потом снова пошевелил рукой и кивнул, благодаря.

Имари повернулась к Рэю.

— Как ты? — спросила она с легкой виной в голосе. — Ты просил меня не шевелиться и молчать, но я не смогла, поэтому они напали.

— Ничего удивительного, — ответил он, ощупывая все еще ноющий затылок. — Я тоже уже не мог терпеть этих тварей рядом. Зато теперь можем спать спокойно. Больше они не вернутся.

— Ну да, если вместо них не притащатся другие, — буркнул Гризли, осматриваясь в поисках своего плаща.

Но, как и предсказал Рэй, остаток ночи прошел спокойно. И едва рассеялся сумрак, путники, наскоро позавтракав, снова отправились в дорогу…

Долины внизу были закрыты плотным одеялом тяжелых облаков. И казалось, будто это далекие призрачные земли небесной страны, где живут высшие духи и которая иногда показывается смертным издалека. Но стоило солнцу подняться выше, как иллюзия развеялась, открывая ущелья, все еще затянутые легкой тенью.

Они шли по тропе, то плавно поднимающейся, то спускающейся с одной пологой вершины на другую. Деревья здесь не росли, только низкие, стелющиеся по земле кусты и трава. Было дико холодно. В затененных ложбинах лежал снег, так и не стаявший с зимы, а рядом с ним зеленела мелкая травка. Периодически налетал ледяной ветер, от которого зуб на зуб не попадал.

Однако чем выше поднималось солнце, тем сильнее начинало припекать. Так что к полудню заклинатели с удивлением поняли, что впервые в жизни испытывают жару и холод одновременно.

Зато Имари, как ни странно, повеселела. По лицу ее время от времени блуждала легкая улыбка. Взгляд прищуренных от яркого света глаз с удовольствием скользил по голым склонам. Иногда она наклонялась, бережно срывала какую-нибудь травку и прятала в свой мешок, с удовольствием рассказывая про каждую, отвечая на вопросы Гризли, заданные из вежливости.

Похоже, ночное происшествие встряхнуло ее, заставив вновь ощутить вкус к жизни. Или она была рада видеть родные места.

— Сейчас мы спустимся по этой тропе, затем еще один небольшой подъем, — рассказывала она, не слишком заботясь о том, слушают ли заклинатели, — вон за той вершиной есть место для отдыха. Потом еще полдня пути — и мы уже в Агосиме.

— Хорошо бы, — отозвался Гризли, вытирая покрасневшую физиономию. — А сами вы что собираетесь делать? Вернетесь?

— Нет. Обратно в Андо я не пойду, — решительно ответила она, глядя на горы, белеющие на фоне синего неба. — Агосима большая. Найду в ней место для себя.

Увалень одобрительно кивнул и принялся подробно расспрашивать о провинции. Рэй, прислушивающийся к их разговору, узнал, что эта часть страны всегда была очень обособлена. Крестьяне выращивали скудные урожаи на горных террасах, как-то договаривались с местными духами, с трудом переживали очень суровые зимы и спешили успеть все за короткое лето. Про наместника провинции рассказывали всякие небылицы — будто бы он в родстве с каким-то могущественным духом, поэтому его замок стоит на одной из самых высоких гор и его не интересует судьба подданных, за исключением налогов, конечно.

— И зачем учителя сюда потащило? — недовольно спросил Гризли во время короткой остановки, обещанной Имари.

На очередной плоской вершине стояла полуразрушенная стена. Ее камни поросли лишайником, стершим знаки, выбитые на них. Что это за постройка — женщина не знала. Но за ней можно было укрыться от ветра.

Имари, увидев неподалеку какие-то растения, пошла набрать немного, Гризли увязался следом, планируя узнать еще что-нибудь полезное. И как только они отошли, Сагюнаро повернулся к Рэю.

— Послушай, я хочу с тобой поговорить.

Заклинатель, наблюдающий за облачком, легкой тенью крадущимся мимо горы, посмотрел на него.

— О чем?

— Что произошло в мире черного кодзу?

Меньше всего Рэй ожидал, что тема призрачного цирка будет поднята вновь. Тем более с подачи Сагюнаро, который все время призывал Гризли к тому, чтобы не вспоминать о создателе кошмарных иллюзий.

— Знаешь, я не хочу обсуждать это сейчас. Да и вообще когда бы то ни было.

— У меня есть причины для того, чтобы спрашивать, — настойчиво повторил тот, пристально глядя на Рэя.

— Ладно, — сказал он, чтобы отвязаться. — Ничего особенного там не произошло. Я нашел кодзу, попытался его уничтожить, а он сбежал.

Но это объяснение явно не устроило Сагюнаро.

— Ты встретил там призрак Торы, — произнес он, не спрашивая, а утверждая. — Ты должен был увидеть ее двойника, через которого дух тянул из нее силу.

— Да, — нехотя ответил Рэй, отводя взгляд в сторону.

— И ты развоплотил этот фантом, иначе девушка не стала бы свободна от кодзу.

— Да, — повторил заклинатель, понимая, что от него не отстанут. Хотя меньше всего ему хотелось обсуждать Тору с Сагюнаро.

— Послушай, я задаю эти вопросы не из пустого любопытства, — сказал тот, прекрасно видя, что друг по-прежнему не хочет идти на откровенный разговор. — Мне действительно нужно понять. Там произошло нечто такое, что потрясло тебя, заставило сильно измениться.

Вот теперь Рэю стало интересно.

— Измениться? А можно поточнее?

— Ты становишься убийцей, — с жесткой прямотой ответил Сагюнаро, и подобного ответа заклинатель тоже не ожидал.

— Что?

— Сначала те грабители в подворотне. Ты ранил нескольких и убил бы, если бы не вмешался Собуро…

— Со мной был Гризли, и он также защищался.

— Я говорил с ним. Он не мог поднять на людей руку, пока ты не сделал это первым.

Рэя почувствовал, что начинает сердиться на это неуместное разбирательство его поступков, но ответил пока еще спокойно:

— Да какая разница, кто начал. Они напали на нас, и ты сам, если не забыл, одобрил то, что мы сумели постоять за себя.

— Я помню, дело не в этом, — с раздражающей настойчивостью продолжил Сагюнаро. — А затем ты убил заклинателя.

С точки зрения Рэя, это был довольно-таки вероломный удар — фактически только что он получил упрек за спасение жизни друга.

— Я думал, эту тему мы тоже закрыли, — сказал он холодно. — Тебя вдруг начало терзать раскаяние? Или ты неожиданно осознал всю степень моей вины? Вроде бы ты не жаловался, когда я спас тебя.

— Рэй, я не обвиняю. Я благодарен тебе за помощь. Просто пытаюсь понять. Что произошло в мире кодзу? Ты встретил Тору и…

— Я убил ее, — ответил заклинатель, не задумываясь. — Для того чтобы та, другая, реальная, могла жить. Не просто развеял призрак. Она не была похожа на остальные игрушки кодзу — те вели себя как заводные куклы, одержимые духом. А Тора оказалась настоящей. Она не хотела умирать. Она пришла мне на помощь, рисковала собой… а я был вынужден убить ее.

— Теперь мне ясно. — В голосе Сагюнаро прозвучало величайшее сожаление. — Я так и предполагал. Рэй, Тора не приходила к тебе на помощь. Она не могла быть настоящей. Это всего лишь иллюзия, ловушка кодзу. Он подсунул тебе якобы реальную девушку, дал возможность сравнить с остальными куклами. Наверняка сыграл на каких-то твоих скрытых желаниях, мечтах, фантазиях и заставил почувствовать симпатию к ней. А в итоге тебе пришлось убить ее. Сломать что-то в себе и поднять оружие на ставшего близким человека.

Все еще раздосадованный, Рэй думал о том, как забавно наблюдать одержимого кровожадным призраком в роли миротворца, обеспокоенного душевным равновесием и поступками друга.

Но не мог не признать, что тот прав. При всех своих изменениях — меч из руки, любовь к непрожаренному мясу, удовольствие от изгнания духов — Сагюнаро не убивал людей. Никогда, ни одного.

— Ты хочешь сказать, кодзу специально это подстроил?

— Да. Похоже, он хочет заполучить убийцу в свой цирк. Сначала ты уничтожил Тору, которую считал живой девушкой, — в мире иллюзий, затем в реальности сумел поднять руку на человека, что недопустимо для заклинателя, и в конце концов легко, не задумываясь уничтожил Мартэна. Извини, мне так же неприятно говорить об этом, как и тебе слушать, но я должен был сказать.

— Думаешь, он попытается затянуть меня в свой мир, как Тору?

— Ты все же заклинатель, а не простой человек, — произнес Сагюнаро, явно ободренный тем, что Рэй прислушался наконец к его словам. — Вряд ли он будет действовать с тобой так, как с остальными своими игрушками. Скорее всего, станет подсовывать сны, иллюзии, фантазии, звать и обещать, морочить голову. Ждать, когда ты поймешь, что тебе нравится убивать, а место, где легко можно это делать, — его пространство. Для него это тоже своего рода игра, сложная партия в чатуранге, новый опыт, новый приз.

— И что, по-твоему, мне делать? — спросил Рэй, неприятно удивленный перспективой стать персональным палачом в мире кодзу.

— То же, что и мне, — улыбнулся Сагюнаро, — бороться с тенью внутри себя.

Они замолчали, услышав приближающийся голос Гризли, похоже отвечающего на какой-то вопрос Имари:

— …Нет, мы должны уметь думать не мыслями, а образами. Картинками. Представил весь рисунок заклинания — и запустил в духа. Иначе, если будешь полчаса каждый символ и вектор мысленно рисовать — обаками голову откусит. Конечно, есть заклинания, требующие прочтения, но мы и их стараемся кусками увидеть. Но вообще, чем выше уровень мага, тем быстрее он умеет заклинать духов.

— Учишь основам? — с улыбкой спросил Рэй здоровяка, поднимающегося вместе с травницей по тропинке.

— Мы просто разговариваем, — добродушно ответил он и бросил Сагюнаро пучок травы с мелкими красными листьями. — А это тебе. Помогает справляться с гневом и раздражением.

— Премного благодарен, — с иронией сказал тот Имари, равнодушно взглянул на растение. — И что мне с ним делать?

— Носить при себе, — ответила она также чуть насмешливо. — Хуже от этого точно не будет.

Сагюнаро пожал плечами, но все же убрал пучок травы в свой мешок.

— Ладно, пора идти, — сказал Рэй, поднимаясь. — Не хотел бы я оставаться в этих горах еще на одну ночь.

Возражать ему не стали. Никто из спутников не желал снова встретиться с ночными гостями или кем-нибудь похуже.

Шагая по узкой тропинке, заклинатель продолжал думать о разговоре с Сагюнаро. «Я не превращаюсь в убийцу, — мысленно возражал он. Просто ситуации складываются так, что я не могу поступать по-другому». Но совесть и здравый смысл не давали обманывать себя. В мире кодзу он действительно смог переломить, сломать что-то в себе, поднимая руку на живого человека. И пусть Тора в действительности не была по-настоящему реальной — он ощущал ее именно такой.

— Смотрите! — Возглас Имари оборвал его размышления.

Он поглядел в сторону, куда показывала женщина, ожидая увидеть какого-нибудь духа, но далеко внизу, на зеленом пологом склоне разглядел бело-рыжие и черные пятна.

— Коровы, — сказал Гризли. — Значит, неподалеку есть деревня.

Присутствие людей, пусть и отдаленное, придало путникам бодрости. Сами того не заметив, они зашагали быстрее. Ощущение одиночества среди высоких, равнодушных горных вершин начало проходить.

Через несколько часов пути Имари показала одну из троп, ведущих вниз со склона, — та петляла среди низкой травы и стелющихся кустарников, а затем ныряла в лес, зеленой гривой поднимающийся по откосу.

— Недолго осталось.

…Но среди деревьев они оказались лишь ближе к вечеру. С этой стороны склона бежало множество ручьев и речек, через них были переброшены узкие мостики, замшелые бревна, или просто свалены несколько камней, по которым удавалось перебраться на другую сторону.

Среди зелени, освещенной заходящим солнцем, кое-где виднелись стертые от времени каменные столбы, разрисованные неизвестными заклинателям символами.

— Это отметка старой границы, — объяснила Имари, сосредоточенно хмуря лоб и разглядывая знаки. — Раньше земля здесь была разделена на две провинции, а затем они слились в одну. А столбы так и остались. Говорят, их установили духи.

— Значит, мы уже в Агосиме. — Сагюнаро огляделся по сторонам, словно впервые увидев деревья, огромные валуны, толстые корни деревьев, раздвигающие камни.

— Да, — ответила женщина, не скрывая радости. — Вам нужно попасть в какое-то конкретное место или пойдете со мной до ближайшей деревни?

— Мне бы куст крапивы найти, — ответил Рэй, осматриваясь. — А дальше мы разберемся.

Имари не показала, что удивлена этим заявлением, или действительно не удивилась.

— Крапива здесь должна быть, но чуть ниже. Если пойдете по этой тропе, рано или поздно увидите.

— Погоди, а ты что, уже уходишь? — искренне забеспокоился Гризли. — Не заблудишься?

— Нет, я хорошо помню эти места, — ответила она с улыбкой. — Деревня совсем рядом.

— Может, тебя проводить?

— Я с детства хожу по горам одна. Не волнуйся.

Гризли хотел сказать что-то еще, но передумал и только кивнул.

— Спасибо за помощь, — сказала Имари серьезно, глядя на Рэя. — За утешителя в печали и за то, что защитили сегодня ночью.

— Спасибо тебе, — ответил он, пожимая ей руку на прощанье.

Они расстались довольно тепло, и все же заклинатель не мог не заметить тени тщательно скрытой радости, с которой женщина уходила от них.

— Может, надо было все же пойти с ней? — продолжал сомневаться Гризли, глядя ей вслед.

— Не все люди могут долго выносить компанию заклинателей, — ответил Рэй, — сам знаешь. И без нас, я тебя уверяю, у нее будет меньше проблем.

— Если только, конечно, она не попытается приманить еще какую-нибудь сущность, использовав неправильное подношение, — пробормотал Сагюнаро.

— А мы сами вечно притягиваем духов, — добавил Рэй, — и не особо приятных.

— Я был бы не против, если бы ты гира приманил, — отозвался Гризли. — А то будем тут крапиву до ночи искать.

Склон, по которому извилистым пунктиром вилась тропинка, в какой-то момент стал очень крутым. С заклинателей семь потов сошло, пока она ползли вниз с камня на камень, цепляясь за корни растений, торчащие из земли.

— Теперь я понимаю, почему эту провинцию никто не завоевал, — пыхтел увалень, вытирая мокрый, грязный лоб. — Потому что она нужна императорской семье, как прошлогодний плевок гаюра. Все ноги переломаешь.

Рэй, ударом копья прогнавший какого-то змееподобного духа, пытавшегося прикинуться безобидной палкой, был готов с ним согласиться.

В этот день они так и не нашли крапиву. Постепенно начало смеркаться, поэтому заклинателям пришлось остановиться на ночевку возле бурной горной речки и слушать заунывные концерты местной живности. Хрипло перекрикивались радужные дрозды у воды, из кустов слышалось многозначительное рычание. Казалось, будто его издает по меньшей мере тигр, но на самом деле там сидела крошечная птичка басо, распевающая свою ночную песню.

Прислушиваясь к этим звукам, Рэй натянул на голову капюшон плаща, надеясь, что хоть в этот раз обойдется без полуночных визитов. И, видимо, ему даже удалось поспать какое-то время, потому что, когда он открыл глаза, вокруг было очень тихо. Замолчали птицы, не шныряли бурундуки по деревьям, и даже как будто смолкла вода в реке.

«Ты думаешь обо мне», — прозвучал вдруг в этой ненормальной тишине смутно знакомый голос, наполненный безграничным самодовольством.

Заклинатель приподнялся и разглядел сидящего неподалеку духа. Его фигуру освещал призрачный свет луны, которой не могло быть видно из-за деревьев. И в этот раз он выглядел как человек. Худое лицо с прямым тонким носом и блеклыми глазами, похожими на две стекляшки, было обрамлено серыми космами волос, напоминающими тонкую проволоку. Одежда — оборванное тряпье, в котором угадывалась белая мантия мага, заляпанная кровью и грязью.

Рэй схватился за копье, лежащее рядом, мельком взглянул на спутников и увидел, что они по-прежнему безмятежно спят, даже Сагюнаро не мучили обычные кошмары.

— Ты думаешь обо мне, — повторил черный кодзу с прежним удовольствием.

— Что тебе надо от меня? — сквозь зубы произнес Рэй, чувствуя, как древко, сделанное из ствола ори, наливается теплом в его руке.

— Поговорить.

— Я не собираюсь разговаривать с тобой.

Дух тихо рассмеялся, подвинулся чуть ближе, давая возможность заклинателю лучше рассмотреть себя.

— Меня здесь нет. Так что не хватайся за свое копье. Ты не можешь меня ни изгнать, ни уничтожить.

Рэй увидел реку, просвечивающую сквозь его тело, и понял, что не ощущает присутствия реального духа — так же как в цирке, когда он проявил себя только на представлении, начав тянуть жизнь из Торы. Кодзу действительно постарался обезопасить себя, хотя заклинатель и не понимал, как ему удалось это сделать.

Он сел, не отводя взгляда от бледного лица пожирателя мыслей, и повторил:

— Что тебе нужно?

— Ты очень талантливый маг, — мягко, с искренним уважением произнес кодзу. — С огромным чутьем. И самое главное, ты умеешь договариваться не только со светлыми духами, но и с темными.

— Это все красивые слова, — резко отозвался Рэй. — Скажи наконец, чего ты хочешь от меня?

— Так ты ничего не знаешь, — искренне удивился тот. — Неужели твой учитель… как там его зовут? Мастер Хейон ничего тебе не рассказывал про сложные отношения между духами и магами? Гораздо более сложные, чем изгнание темных и призвание светлых?

Заклинатель поборол неприятное ощущение от того, что кодзу, похоже, легко мог проникать в его мысли, и ответил сухо:

— Видимо, не успел.

— Или не захотел говорить, — едко отозвалось существо, плотнее заматываясь в свои лохмотья. — Тогда послушай меня, Рэй. Ты знаешь об иерархии духов?

— Да. Имею некоторое представление, — сказал заклинатель, чувствуя, что сейчас услышит нечто действительно важное, пусть и от опасного, коварного существа.

— Самый низший уровень. — Демонстрируя свои слова, кодзу запустил пальцы в землю так легко, словно она была жидкой, и вытащил крошечное создание, напоминающее червя. Оно пищало, извиваясь, пыталось вырваться. Дух крепко сжал кулак, оборвав писк, а затем небрежно стряхнул с ладони серую пыль — все, что осталось от маленького подземного жителя, и продолжил: — На ступеньке выше — журы, бибы, пивы и прочая мелочь. Затем идут духи растений, вроде гина, анносу — небольшие защитники полей, безобидные домовики, летающие удо. Следом — твари покрупнее и посильнее, все эти хищные, но безмозглые обаками, мармухи, гаюры. И те, кто слабее, всегда подчиняются тем, кто сильнее.

Он сделал паузу, пристально глядя на Рэя, словно ожидая от него какого-то вопроса, но тот молчал, и кодзу заговорил снова:

— Еще одна ступень — сущности, которые могут принимать обличье человека, думать как люди, совершать человеческие поступки.

— Это ты про себя? — спросил заклинатель, который знал классификацию существ, но сейчас хотел бы услышать подробности.

— Нет, — довольно рассмеялся кодзу, — про сайн, полольщиц, утешителя в печали и также про твоего ярудо. Они не самые слабые, но далеко несильны. И все они также повинуются высшим духам, тем, которых нельзя изгнать твоими обычными формулами, даже усиленными таким замечательным копьем. — Он покосился на оружие Рэя, которое тот по-прежнему не выпускал из рук. — И с одним из них ты уже знаком. Впрочем, даже не с одним. Но шиисанов я бы не стал приравнивать к себе. Их сила зачастую в количестве, а я более неуязвим, ловок и незаметен. Еще, конечно, есть могущественные духи стихий, — небрежно заметил кодзу, нехотя признавая их преимущество перед собой. — Но они неуправляемы и слишком далеки от всего человеческого.

— Я знаю, что ты практически неуязвим, — сказал Рэй, прекрасно помня о своей неудаче в призрачном цирке. — Но ты ведь пришел не для того, чтобы похвастаться этим передо мной?

— Нет. Повторю еще раз, ты очень талантлив, у тебя великолепно развито чутье, ты умеешь договариваться с любыми духами. Но этого недостаточно для того, чтобы стать действительно сильным заклинателем. — Кодзу придвинулся еще, понизил голос и произнес со значением: — Ни один из магов не достигает настоящего величия, если не получает духа-союзника. Духа-покровителя. Но для этого недостаточно вызвать потустороннее существо и заставить работать на себя. Человек, обладающий даром, сам должен заинтересовать духа.

Рэй нахмурился, глядя в его глаза, скрытые ночной тенью.

— То есть ты хочешь сказать…

— Ты наверняка читал о могущественных магах прошлого? Юрана из провинции Датидо, одна из самых сильнейших заклинательниц в истории, находилась под покровительством духа руга. Он даровал ей свою мощь, и она могла одним взглядом останавливать реки и будить спящих сотрясателей земель. Орл из Росы был другом ярры. Во время сильнейшего наводнения он за одну ночь вырастил сотни дубов, и те перекрыли дорогу воде. Корн, родившийся в Велесе, прожил не одну сотню лет, потому что его союзник — мудрый, крылатый, хотя и не умеющий летать иумэ — дарил ему силу и молодость. Кстати, именно этот маг стал основателем ордена в Варре, если ты не знал.

— Знал, — сухо ответил Рэй, чувствуя, как его привычная картина мира начинает медленно сдвигаться, а из-под нее проглядывает совсем другая реальность. — Я не знал про иумэ.

— Каждый настоящий маг мечтает получить духа-покровителя и готов пойти на все ради этого. Но не любой дух согласится.

— То есть, если я правильно понял, ты предлагаешь мне свое покровительство? — спросил Рэй, думая о том, что сам он на месте кодзу вряд ли бы захотел говорить с человеком, разрушившим его убежище и пытавшимся уничтожить его самого. Впрочем, у пожирателя мыслей была своя логика.

— Да.

— И ты предлагаешь мне болтаться у тебя в цирке в качестве живой игрушки?

Кодзу тихо рассмеялся.

— Нет, конечно. Это было бы слишком просто и скучно. В мире много красивых кукол, а заклинатели с таким талантом и смелостью, как у тебя, — редкость. Ты не боишься сотрудничать с темными. Все началось с безликого, которого ты сумел заинтересовать, вселил в свое копье и заставил убивать шиисанов. Затем тебе удалось приручить ярудо — небогатое приобретение, но он помогает тебе. И ты смог обмануть Гихара — злобного, коварного, вечно голодного пожирателя человечины.

— А еще я убил человека, — чувствуя внезапную вспышку злобы, ответил Рэй, — после того как зарезал Тору в твоем мире.

Кодзу улыбнулся так, словно услышат величайший комплимент в своей жизни.

— Я рад, что ты думаешь об этом. И вспоминаешь. Ты всего лишь перешагнул через свои мелкие человеческие слабости и условности. Стал сильнее, гибче, смелее. Ты умеешь учиться. И можешь быть действительно великим заклинателем. Ведь твои товарищи не всегда будут рядом. А ты — не всегда сумеешь им помочь.

Он перехватил взгляд Рэя, брошенный на спящих друзей, и произнес вкрадчиво:

— Не все духи любят людей и готовы сотрудничать. А мне они нравятся. Я хорошо понимаю их. Хочешь, расскажу об этих? О том, какие они на самом деле. — И, не дожидаясь ответа, стал говорить медленно, неторопливо, словно читая книгу: — Гризли хочет прожить достойную жизнь, в которой он заработает хорошие деньги, получит уважение окружающих, будет вкусно есть, спать, ходить в веселые дома. Большего ему не нужно, и не жди от него многого. Сагюнаро — талантлив и умен. Но у него уже есть хозяин.

— Какой хозяин?

— Шарх. Господин шиисанов. Очень мощный дух. Рано или поздно он придет к твоему другу, требуя плату за силу, которую дал ему.

— Ты называешь силой это безумие, которое с ним происходит?! — возмущенно воскликнул Рэй.

Кодзу пожал плечами:

— У каждого свое представление о могуществе. Но ты не можешь отрицать, что твой друг стал сильнее.

— Ты же не хочешь сказать, что будешь давать мне свою силу просто так, — резко и зло произнес Рэй. — Что тебе нужно взамен?

— Твоя жизнь, — тут же ответил кодзу. — Я хочу жить твоей жизнью. Всеми твоими чувствами, переживаниями, эмоциями. Смотреть на этот мир твоими глазами… Не так много, ведь правда?

— Но почему ты привязался именно ко мне?

— Это ты привязался ко мне, Рэй, — рассмеялся дух. — Ты пришел в мой цирк, чтобы отобрать мою игрушку.

— Я спасал человека.

— Я показал тебе один кусочек моего мира, ты мог уничтожить его, разбить куклу Торы и успокоиться. Но ты последовал за мной дальше. Тебе хотелось продолжить игру. Убить меня, вернее, заставить меня отразить все те муки, которые я заставил переживать мои куклы. И оказался во втором фрагменте моей реальности. Там тебе понравилось больше.

— Не понравилось.

— Об этом позволь судить мне. Я прекрасно знаю все твои мысли и чувства. Еще и поэтому я, по твоему выражению, «привязался к тебе». Мы с тобой очень похожи. Ты любишь риск, я тоже. Ты отражаешь то, что задевает тебя. И меня хотел заставить делать то же самое. Испытать те мучения, которые я доставлял своим куклам. Но откуда ты знаешь, что я в своем цирке, так же как ты, не отражал увиденное однажды? К примеру, пороки людей…

Рэй промолчал, понимая, что пока ему больше нечего возразить.

— Кроме того, в твоей голове все так четко разложено по полкам. Например, любовь отдельно, работа отдельно. Тебя очаровала моя Тора. Ты не мог поднять на нее руку. Но как только она была переведена в ранг задания, которое надо выполнить, — ты легко убил ее. Затем грабители из подворотни. Пока они были для тебя в категории людей, ты не мог их тронуть. Но едва только решил считать чем-то вроде опасных духов — напал на них. Заклинатель, которого ты убил, из собрата по ордену превратился в злобного зверя. Сагюнаро, пока ты не перевел его из категории друзей в категорию опасных одержимых, может рассчитывать на твою защиту и поддержку.

— Уверен, так думают и чувствуют многие, не только я.

— Далеко не многие, уверяю тебя. Но я делю мир, события, ощущения так же, как ты. Даже мой мир поделен на кусочки. Ты это видел. Впрочем, это неважно сейчас. Я хочу услышать твой ответ.

— Даже если бы я захотел сотрудничать с духом, который находит удовольствие в пытках над людьми, медленно вытягивая из них жизнь в реальности, — ответил Рэй, пристально глядя на него, — вряд ли бы я поверил его словам о желании всего лишь получать через меня еще немного человеческих эмоций.

— То есть ты хочешь отказаться?

— Да, — твердо ответил заклинатель. — Я не буду работать с тобой.

— Хорошо, — на удивление легко согласился кодзу. — Хотя ты, я вижу, сам не понимаешь, от чего отпираешься.

Он поднялся и, посмотрев на Рэя сверху вниз своими прозрачными глазами, в которых отражались две луны, сказал:

— Если тебе понадобится моя помощь — позови, я приду. Но учти — этот твой призыв я буду считать согласием на мое покровительство.

Дух отвернулся и пошел прочь сквозь эту реальность в свой мир.

Заклинатель невольно огляделся. В какой-то миг ему показалось, будто он спит. Но все окружающее его не было иллюзорным.

«Забавно, что сотрудничество мне предложил один из самых коварных духов», — подумал Рэй, хотя на самом деле ничего забавного в этом не было. Впору было начать беспокоиться. Значит, Сагюнаро с его предположениями о тайных планах кодзу был прав.

«Впрочем, когда он ошибался? — невесело подумал Рэй. — Интересно, почему учитель не говорил нам о возможном покровительстве духов заклинателям? Знал ли он сам? Или это тайна? Маги ордена не хотят, чтобы кто-то из них возвысился до такой степени, чтобы повторить ошибки прошлого и устроить новую войну? А быть может, духи слишком редко стали обращаться к людям с подобными предложениями…».

Сагюнаро наверняка мог вычитать что-нибудь в книгах обо всем этом, но будить друга не хотелось, впервые за время их путешествия он спал спокойно.

«Единственное, в чем я уверен, это в том, что мы ничего не знаем о потусторонних сущностях. — Рэй снова растянулся на плаще, прислушиваясь к звукам ночи, которые опять начали звучать, словно оттаивая после прихода кодзу. — О настоящих могущественных духах. Все наши представления о них так примитивны. Да, мы можем изгнать пару тварей из низших хищников, но вот с этим… с этим вообще невозможно сражаться».

Он понял наконец, что напоминает ему кодзу. Мощный поток силы, энергии, магии, воли. Победить его нельзя. Можно лишь отойти самому или заставить чуть сдвинуться с места. Но не перекрыть, не осушить.

«И спросить не у кого. Может быть, если бы у меня был учитель, он мог бы что-то посоветовать. Хотя бы рассказать, что стало с теми заклинателями, которые принимали подобные предложения духов… И какая участь может ожидать тех, чьим хозяином оказался повелитель шиисанов».

Рэй взглянул на спящего Сагюнаро, мучительно соображая — нужно ли говорить ему об этом ночном разговоре или пока лучше промолчать.

Так ничего и не решив, он закрыл глаза, заставляя себя уснуть. Но в мыслях, крутившихся в его голове даже во сне, громче всех звучала одна, произнесенная голосом кодзу: «Каждый настоящий маг мечтает получить духа-покровителя и готов пойти на все ради этого. На все… Но не любой дух согласится…».

Утро встретило заклинателей ясным небом, но настроение от этого у всех не стало заметно лучше. Направляясь дальше по тропе, они молчали.

Сагюнаро казался глубоко погруженным в свои мысли. Рэй вспоминал ночной разговор с кодзу, который вполне мог бы присниться ему, хотя заклинатель был уверен, что все происходило наяву. Даже Гризли не жаловался на скудный завтрак и плохое самочувствие после короткого сна.

Примерно часа через полтора пути впереди показались высокие темно-зеленые колючие заросли. Мощные побеги в человеческий рост угрожающе покачивались на ветру, и в их шелесте слышалась насмешка.

— Неплохо он тут устроился, — заметил Гризли.

Рэй произнес нужную формулу и принялся ждать.

Дух крапивы появился не сразу. Он медлил, как будто не хотел общаться с тем, кому пытался навредить. Но в конце концов кусты зашевелились, из-за зеленых листьев осторожно высунулась недовольная треугольная морда.

— Здравствуй, гин. Давно не виделись.

— Чего надо? — проворчал тот, глядя мимо Рэя и не отвечая на приветствие.

— Мне нужно найти Нару. Помнишь, она вызывала тебя для того, чтобы следить за мной.

— Не помню. Много вас тут, людей, мимо ходит.

— Все он помнит, — мрачно сказал Сагюнаро. — Просто говорить не хочет.

— Не знаю ничего, хоть скосите! — мстительно заявил дух и растворился в крапиве.

— А неплохо было бы выдрать всю эту плантацию с корнем, — мечтательно произнес Гризли. — Только лезть в колючки неохота.

«У духов своя иерархия… И те, кто слабее, всегда подчиняются тем, кто сильнее», — вспомнил Рэй.

— Есть идея получше, — сказал он и позвал негромко: — Ярудо.

Дух разбитого очага появился гораздо быстрее гина.

— Ты можешь поговорить с ним? — спросил заклинатель, указывая на густые заросли. — Нам надо, чтобы он указал дорогу…

Ярудо не дослушал и, зловеще улыбаясь, полез в крапиву, бормоча на ходу:

— Эта дрянь возле моего дома росла. В самые окна лезла. Я с ним сейчас поговорю. Я с ним сейчас так поговорю…

Его голос стих, несколько секунд слышался только шелест стеблей и крики дроздов над головой, а потом раздался такой отчаянный вопль, что заклинатели удивленно переглянулись.

Колючие побеги бешено закачались, как будто в центре кто-то безжалостно мял их и рвал на части. До магов долетели звуки громкой потасовки — еще один вопль, сопение, хруст, скрежет, рычание, скулеж и невнятные гневные выкрики.

Потом крапива снова мерно закачалась, и спустя минуту из зарослей вышел ярудо, волочивший за хвост потрепанного гина.

— Вот, — сказал дух, довольно сверкая глазами, лизнул тыльную сторону руки и пояснил доверительно: — Кусается. Но обещал делать, что скажете.

— Спасибо, — поблагодарил Рэй.

Присел на корточки напротив поверженного, но не сломленного, судя по злобному взгляду, покровителя крапивы и попросил:

— Мне нужно найти Нару. Покажешь дорогу к ней?

Гин свирепо глянул на него, вырвал свой хвост из рук духа разбитого очага, вскочил, встряхнулся, словно собака, и мотнул головой в сторону:

— Идите за мной. Быстро. Ждать не буду.

— Спасибо, ярудо! — успел крикнуть Рэй, и заклинатели поспешили следом за недовольным проводником.

Так быстро бегать по горам им еще не приходилось.

Существо неслось впереди, мелькая среди зеленой травы, останавливаясь на пару секунд, чтобы оглянуться на спутников, злобно скалилось и снова бросалось вперед.

Следя за ним, Рэй не сразу заметил, что пейзаж вокруг меняется. Высокие ели заслонили небо, исчезли солнечные полянки. Кое-где со скал тянулись нити водопадов, обросшие длинными зелеными бородами водорослей. Сырой, влажный воздух наполняли сильные резкие запахи гниющих листьев, цветов и мха. Кое-где на склонах были видны пласты глины и камней, похожие на разрезанный слоеный пирог. Заклинателю пару раз казалось, что он видит в них сплющенные скелеты каких-то животных.

Гин, мчавшийся со всех ног, неожиданно сбавил прыть и теперь бежал впереди неторопливой трусцой. Тяжело дышащие люди перешли на быстрый шаг.

Тропинка стала прямее, больше не петляла по склону горы, идти по ней стало легче.

Так они шли довольно долго. Рэй посматривал по сторонам, пытаясь обнаружить следы жилья, но вокруг была все та же глушь. Еще он старался продумать предстоящий разговор с Нарой, однако понял, что это бесполезное занятие — у нее накопились к нему свои обвинения, у него к ней свои. И выяснять отношения казалось бессмысленным. Он забрал ее копье, колесницу — и не выполнил ее просьбу, она натравила на него гина, едва не убив. Можно ли считать, что теперь они в расчете?

«Будет лучше, если я просто попрошу ее проводить нас к учителю», — размышлял Рэй, шагая следом за духом крапивы.

Друзья также выглядели глубоко погруженными в собственные мысли — видимо, каждый представлял свою встречу с учителем и размышлял, что можно сказать ему.

Только теперь заклинатель почувствовал, как близок к своей цели, о которой думал все это время. И в то же время понимал, что ему, быть может, придется пройти всю Агосиму насквозь, чтобы встретиться с бывшим наставником. Впрочем, проснувшаяся интуиция подсказывала — ждать осталось недолго.

— Эй, далеко еще? — окликнул Рэй духа.

Тот мотнул головой:

— Я не знаю ваших измерений. Для меня все рядом и все не близко.

— А поточнее можно? — осведомился, тяжело дыша, Гризли. — Нам теперь неделю без остановки идти? Или к вечеру доберемся?

— Стойте. — Сагюнаро неожиданно замер, склонив голову к плечу. — Слышите?

В тишине леса гудел ветер, кричала где-то сойка, вдали бормотала речка.

— Вот опять.

И только теперь заклинатели уловили приглушенный, сглаженный расстоянием женский крик.

Маги бросились вперед. Теперь гин бежал рядом и настороженно крутил носом.

— Это она? — спросил на ходу Рэй. — Нара?

Дух быстро взглянул на него и ответил не без злорадства:

— Нам в ту сторону.

Тропинка пошла под уклон. Деревья, растущие вокруг, широко раскинули ветви во все стороны. С них свисали длинные плети каких-то душистых вьющихся растений, чей запах заметно сушил горло и щекотал в носу. За одежду цеплялись колючки невысоких кустов, усыпанных глянцевыми резными листьями.

— Здесь много редких растений, — с гордостью сообщил гин, как будто это было его личным достижением.

Но на него не обратили внимания.

Шум речки приближался, заглушая все остальные звуки. Но Рэю казалось, что он по-прежнему слышит крики о помощи.

Заклинатели выбежали на берег горной реки, усыпанный галькой и залитый ярким солнцем. При виде людей какое-то существо, валявшееся на теплых камнях, метнулось прочь, оставив после себя стойкий запах свежей рыбы, и скрылось за мокрыми черными валунами, торчащими в центре кипящего потока.

Дух крапивы принюхался, встав на задние лапы, заворчал и помчался вдоль кромки воды, стараясь, чтобы на него попадало как можно больше капель.

— Не отставай! — крикнул Сагюнаро запыхавшемуся Гризли.

Тот буркнул что-то в ответ и постарался прибавить скорости.

Гин метнулся в сторону, замер на миг, снова принюхался и, оставляя на белых камнях мокрые следы, побежал к кустам, нависающим над берегом. За ними оказалась еще одна тропа.

Поднимаясь по ней следом за шустрым духом, Рэй продолжал напряженно прислушиваться. Бормотание реки отдалилось, но криков Нары больше не было. Мелькнула мысль — стоит ли так спешить? Может, спасать уже некого? Но он тут же постарался отогнать ее прочь.

Горы всегда обманывали, короткое расстояние на самом деле оказывалось очень длинным, а голос, звучавший далеко, приближался. Тропа попетляла еще немного, поднялась на крутой склон, заросший деревьями. В просветах между листьями показался один из белых пиков пояса гор, окружающих провинцию.

Теперь дорога шла вдоль откоса, из которого ровными колоннами поднимались высоченные стволы с лохматыми вершинами, и наконец привела заклинателей в низину, по склонам которой стекали ниточки воды.

Гин на ходу жадно лизнул из лужицы, натекшей на землю, пробежал еще несколько шагов и остановился.

В центре ложбины между двух склонов стояло древнее сооружение. Огромные плоские камни, врытые в землю, образовывали подобие стен. Сверху на них лежала широкая плита-крыша. Один из валунов впереди был откачен в сторону, открывая черную неровную дыру. В воздухе висел запах сырости, тления и близкой, но очень слабой магии. Как будто ее источник иссякал с каждой минутой.

— Здесь, — сказал дух крапивы и растворился в воздухе, видимо посчитав свое поручение выполненным.

Рэю хотелось броситься внутрь, но осторожность не позволила рисковать. Сагюнаро водил взглядом по склонам, однако не увидел ничего опасного. Гризли внимательно прислушивался.

Заклинатель удобнее перехватил копье и первым шагнул в замшелую постройку. Здесь было сыро, под ногами хлюпала жидкая грязь, сквозь трещины в потолке проникали лучи. Узкий коридор перегораживал серый ноздреватый камень, и, чтобы пройти, пришлось протискиваться между ним и стеной.

— Осторожно, — едва слышно произнес Сагюнаро.

И тут же из полумрака впереди долетел еще один испуганный, сдавленный вскрик.

Маги оказались в довольно просторной пещере, освещенной сквозь дыры между плитами рассеянным дневным светом. Прежде всего им попалось на глаза несколько серо-желтых продолговатых камней, в беспорядке стоявших и лежавших на полу. А затем Рэй увидел Нару.

Она не могла двинуться, увязнув до пояса в куске каменной смолы, словно муха, попавшая в янтарь, а вокруг девушки неторопливо наматывало круги очень странное существо.

Его можно было бы принять за гаюра, если бы тело этого духа сплющить, утыкать дли иными и короткими конечностями с острыми когтями, а на голову прицепить две морды. Одна смотрела вперед, другая — назад. У первой был длинный загнутый клюв под круглыми белыми глазами, у второй — вытянутый, непрерывно дергающийся рот. Из него вылетел серый плевок, нацеленный на девушку, но она швырнула в тварь слабенькую формулу, и та, уворачиваясь, недоплюнула до жертвы. Серая слюна, плюхнувшись на землю, мгновенно застыла камнем. Существо переместилось, подкрадываясь с другой стороны, и Нара, кривясь от боли, повернулась следом за ним.

По ее лицу с разводами слез, грязи и крови промелькнули одно за другим — недоверие, изумление, надежда и бешеная радость, когда она увидела заклинателей.

— Рэй! — закричала она, дернулась, пытаясь вырваться из своего каменного плена, но он держал ее крепко.

Существо стремительно обернулось, заклинатель швырнул в него формулу, обычно применяемую при изгнании гаюров, но оно ловко отпрыгнуло в сторону. Сагюнаро тоже промахнулся, его невидимое заклинание стрелой врезалось в один из серых камней, откололо от него кусок, и на землю вывалились сухие останки какого-то животного. Такая же участь ожидала и Нару, если бы они не нашли ее.

— Он сильнее гаюра! — крикнула девушка. — Это горный хапуро.

Серый плевок задел рукав Гризли, едва не припечатав того к стене, но маг в ответ запустил в духа формулой, отбросив его назад.

Заклинатели, уклоняясь от каменной слюны, бросились в стороны, укрываясь за камнями, тварь на миг растерялась, а затем кинулась на Сагюнаро как самого ближнего. Он встретил ее «паутиной», которая слегка затормозила духа.

— Не дотрагивайтесь до когтей, — воскликнула Нара, — они ядовитые!

Рэй швырнул из-за своего камня новую формулу, и та, усиленная копьем, прошила духа насквозь, пробежала по его телу тонкими мерцающими змейками. Он пошатнулся, выплюнул серый комок слюны, которая, твердея, ударилась в вершину валуна над головой заклинателя, осыпав его каменной крошкой. Но снова с непреодолимым упорством устремился вперед.

Нара попыталась сдержать его, бросив в спину сразу две формулы-спирали одну за другой, хотя сил у девушки осталось очень мало. Но существо, почувствовав новый укус магии, обернулось, отвлекаясь на мгновение от заклинателей, и те ударили одновременно.

Тварь, припечатанная тройной формулой, пошатнулась и упала. Рэй добил ее копьем и поспешил на помощь Наре. Действуя заклинаниями и яри, он отбивал куски от камня, держащего ее. Сагюнаро и Гризли помогали.

— Спасибо, — сказала девушка, пытаясь обеими руками отламывать серую броню, держащую ее. — Если бы не вы… еще немного, и он прикончил бы меня. Как ты меня нашел?

— Дух крапивы привел.

— А… — Она слабо улыбнулась и больше ни о чем не спрашивала.

Разговор о прошлом закончился, не успев начаться.

— А как ты сама здесь оказалась? — спросил Гризли, успевая разбивать кокон из смолы и в то же время рассматривать ту самую девушку, которая одновременно с Рэем сумела выжить в день духов.

— Попала в ловушку. Так глупо! — Она помотала головой, и коротко обрезанные волосы хлестнули ее по щекам.

— Хапуро устраивает ловушки? — с легким удивлением поинтересовался Сагюнаро, повел рукой рядом с камнем, и тот покрылся мелкими трещинами.

— Он просто жрет все, что попадает в его пещеру, — со злостью ответила Нара. — Меня подставил Казуми.

Это имя она выплюнула с отвращением и ненавистью. А Рэй заметил, как глаза Сагюнаро загорелись нехорошим огнем.

— Учитель дал каждому из нас задание найти и убить этого духа. Казуми обнаружил пещеру первым и поджидал меня здесь. Когда я пришла, устроил целое представление — жаловался, что не может идти, что подвернул ногу, карабкаясь по камням. Очень натурально хромал и страдал от боли. — В ее голосе зазвучала горечь и раздражение на саму себя. — Предложил мне идти первой. Сказал, поможет, если я скажу учителю, что он убил своего хапуро, и принесет в доказательство кусок смолы, взяв его отсюда.

— И ты ему поверила? — спросил Рэй с нескрываемым разочарованием.

Нара не ответила, поморщившись, — внешний слой кокона был разрушен, и теперь приходилось отдирать окаменевшую слюну от тела девушки, вырывая куски ткани из одежды и даже иногда обдирая верхний слой ее собственной кожи.

— Я вошла сюда, — продолжила она сквозь зубы, — начала выманивать духа. Сосредоточилась на нем. И вдруг этот гад толкнул меня. Я потеряла равновесие, споткнулась, хапуро прыгнул вперед, задел меня когтями… Когда я очнулась, уже была наполовину в смоле. — Девушка пнула кусок камня, и он, отвалившись, откатился в сторону. — А Казуми наблюдал. Вон оттуда. Ждал, когда эта тварь сожрет меня.

Она посмотрела наверх. Рэй проследил за ее взглядом и увидел трещину между двух плит, в которую проникал тонкий лучик света.

— Он что, свихнулся? — с глубочайшим недоумением спросил Гризли. — Зачем надо было устраивать такое? Из-за какого-то духа. Ему даже ничего не угрожало. Ну не выполнил бы задание сегодня, сделал бы завтра.

— Для него предательство не в новинку, — ответил Рэй. — Но в прошлый раз он спасал свою шкуру, а в этот, видимо, хотел покрасоваться перед учителем. А ты, Нара, вероятно, оказалась слишком хорошей ученицей. И ему надоело все время быть вторым.

Девушка мрачно взглянула на него и принялась выбираться из кокона, обдирая колени о его края. Похоже, заклинатель оказался прав в своих догадках.

Рэй вдруг сообразил, что уже какое-то время, занятый Нарой, не видит и не слышит Сагюнаро. Оглянулся и понял, что того нет в пещере. А спустя мгновение догадался, куда тот мог пойти.

— Помоги ей! — крикнул он Гризли, который с недоумением уставился на заклинателя, сломя голову бросившегося к выходу.

Снаружи по-прежнему было тихо и солнечно.

Рэй огляделся, пытаясь понять, где искать друга. Единственная дорога вела вверх по склону. Заклинатель побежал по ней, спотыкаясь на камнях и опираясь на копье, чтобы не свалиться вниз. В какой-то миг он заметил, что взбирается по широким, рассыпающимся от времени ступеням, оставшимся от какой-то постройки. Среди зелени виднелись плиты, покрытые барельефами и вросшие в землю. Рассматривать их не было ни времени, ни желания.

Задыхаясь от быстрого подъема, Рэй оказался наконец наверху, пробежал дальше, не давая себе отдохнуть, и скоро увидел впереди, недалеко от обрыва, двух человек.

Один медленно пятился от другого.

Заклинатель, забыв от усталости, бросился к ним.

Казуми действительно хромал, значит, часть рассказа о падении оказалась правдивой. Его рубашка, когда-то светлая с золотыми полосами, была разорвана. На колене сквозь прореху в серых штанах виднелась окровавленная ссадина. Сапоги были по щиколотку в рыжей пыли.

Сагюнаро наступал на него неторопливо. И если бы не растрепанные светлые волосы и дорожная одежда из грубой серой кожи, Рэй, пожалуй, мог бы принять его за шиисана — столько хищного азарта было в фигуре с мечом вместо одной руки и алыми полосами крови, текущими по голове.

— Как же долго я мечтал о нашей встрече, — произнес бывший пленник духов, и заклинатель услышал в его интонациях плотоядные, шипящие нотки.

— Сагюнаро, послушай… — Панический голос оборвался болезненным вскриком.

Неуловимое движение меча, и по щеке Казуми из тонкого пореза хлынула кровь. Он попытался защититься формулой, но та была отбита ответным заклинанием и ударом костяного оружия.

— Я теперь шиисан, друг мой, — мягко, почти душевно произнес Сагюнаро. — Забыл, что их называют неизгоняемыми? И магия на таких не действует.

Он немного преувеличивал. Маг из деревни Имари почти прикончил его, да и любой другой заклинатель сумел бы справиться при должном умении. Все-таки Сагюнаро оставался человеком, а не настоящим духом. Но Казуми, похоже, был настолько перепуган, видя прямо перед своим носом острый серый меч, что соображал с большим трудом.

Рэй замедлил шаги, приближаясь к ним и пока не зная, как лучше вмешаться. Только теперь он осознал до конца, зачем его друг так стремился в Агосиму. Совсем не для того, чтобы наставник принял его назад в ученики или дал печать заклинателя.

— Послушай, я не хотел, чтобы с тобой произошло все это! — вскрикнул Казуми. — Так получилось!

— Неужели?

Еще один едва уловимый для глаз выпад. Ученик господина Хейона схватился за плечо, по его пальцам потекла кровь.

— Я очень сожалею! — закричал он, кусая губы. — Я был неправ! Но что мне оставалось делать, по-твоему?

— Сагюнаро, — тихо позвал заклинатель.

— Рэй! — воскликнул Казуми, и его затравленное лицо просветлело. — Какое счастье, что ты здесь! Останови его! Скажи ему!..

— Сагюнаро, не стоит тебе пачкать о него руки.

— Не мешай мне! — рыкнул тот, не отворачиваясь от своей испуганной жертвы, в поисках спасения рыскающей взглядом по сторонам. — Я пришел сюда только для того, чтобы избавиться от этой подлой мрази. И если ты вздумаешь его защищать…

— Мне плевать на него. Ты не должен никого убивать.

— Это не твое дело!

— Убьешь его — превратишься в шиисана.

— Я и так превращусь, — ответил друг глухо, вновь поднимая меч, и Рэй понял, что следующий удар окажется для Казуми последним.

Тот сжался, как будто даже забыв, что сам маг и может защищаться. Его умоляющий взгляд был противен, но Рэй шагнул вперед:

— Именно этого он от тебя и ждет. Первой жертвы.

— Кто? — Сагюнаро прицелился.

— Шарх. Господин шиисанов.

Рука друга дрогнула, он на мгновение отвел взгляд от Казуми, и тот, пользуясь ослабевшим вниманием своего палача, метнулся в сторону. В несколько прыжков достиг обрыва и прыгнул вниз, в пустоту.

Сагюнаро с коротким яростным воплем бросился за ним, Рэй поспешил следом. Они остановились на самом краю и увидели, как человеческая фигурка далеко внизу парит на широко расправленных полупрозрачных крыльях летающего духа — нирита.

Сагюнаро швырнул вниз формулу, пытаясь изгнать или хотя бы задеть легкое создание, уносящее прочь его врага. Существо дернулось, заметалось в воздухе, но за мгновение до того, как рухнуть на верхние ветки деревьев, выровняло свой полет и исчезло за кронами.

Несостоявшийся убийца полоснул мечом по стволу ближайшего граба и спустя мгновение ударил по нему же кулаком, вернув руке нормальный вид.

— Зачем ты мне помешал?! Кто тебя просил вмешиваться?! — В светлых глазах Сагюнаро загорелся красный яростный огонь.

— Ты не должен проливать кровь, — спокойно возразил Рэй.

— Красивые пустые слова! — крикнул тот в ответ. — Таких предателей нужно убивать. Это единственное, для чего я шел сюда!

— Если твоей целью станет убийство, пусть даже такой падали, как Казуми, — твоя жизнь закончится.

— У меня и так ее нет.

Он шагнул было вперед, собираясь уйти, но Рэй копьем преградил ему дорогу.

— Вспомни, что говорил ты мне, а я теперь повторю — мы не должны превращаться в слепые игрушки духов, которые и так не дают нам жить спокойно. Нельзя впускать их еще и в свою душу.

Сагюнаро покачал головой:

— Я говорил не так.

— Неважно. Смысл верный.

Друг внимательно посмотрел на Рэя, будто впервые увидев его, вытер рукавом кровь, текущую по лицу.

— Откуда ты знаешь про господина шиисанов?

Заклинатель помедлил, а потом сказал, улыбнувшись:

— Сон приснился.

Быть может, это было неправильно, но он чувствовал, что сейчас не время говорить Сагюнаро о ночном разговоре с кодзу.

— Странные сны тебе стали сниться. Очень информативные, — сухо отозвался тот и поднял голову, услышав быстрые шаги и взволнованные голоса.

Рэй опустил копье.

К ним спешили Нара с Гризли. Одежда девушки зияла множественными прорехами, а один из рукавов рубашки был оборван наполовину. Она на ходу оторвала его до конца и отбросила окровавленную тряпку в сторону.

Теперь Рэй мог рассмотреть ее лучше. С тех пор как он видел ее в первый и единственный раз, ученица господина Хейона похудела, скулы на лице выступили четче, она обрезала волосы, и теперь они открывали ее шею.

— Что произошло? — спросила Нара, тревожно осматривая заклинателей. — Где Казуми? Вы нашли его?

— Сбежал, — коротко ответил Сагюнаро, отворачиваясь от ее чересчур пристального взгляда. — Я не успел его прикончить.

— Вот и славно, — выдохнул Гризли, — не хватало нам еще и тут проблем.

— А что, у вас уже где-то были проблемы? — тут же спросила Нара, и Рэй мысленно обругал увальня за длинный язык.

— У нас везде и всегда сложности, — ответил он, успокаивающе улыбаясь. — Кстати, это твое. — Заклинатель протянул ей копье. — Давно хотел вернуть. Колесницу, к сожалению, возвратить не могу.

Нара посмотрела на яри, а потом вдруг нахмурилась, спрятала руки за спину и отступила на шаг, как будто он собирался силой всучить ей ее имущество.

— Оно уже не мое. Я вижу.

— Я только заменил древко. А наконечник прежний.

— Нет. Оно привыкло к тебе… Оставь. В благодарность за спасение.

— Ладно. Спасибо.

— А твоя благодарность нам будет выражаться в том, что ты отведешь нас к учителю Хейону, — влез в разговор Гризли.

Черные, красиво изогнутые брови Нары удивленно приподнялись.

— Вы хотите увидеть его?

— Да. У нас есть о чем поговорить с ним.

— Я, конечно, провожу вас, но… — Она закусила нижнюю губу, как будто сомневаясь в правильности этого решения. — Не знаю, будет ли он рад видеть вас. Он был очень огорчен твоим неповиновением, Рэй. Когда ты ушел из храма, хотя он запретил тебе.

— Зато я очень доволен, что не послушал его, — ответил заклинатель, не обращая внимания на явное недовольство девушки резкостью в адрес учителя. — Идем. И расскажи заодно, как вы здесь оказались.

Нара помедлила еще секунду, потом хмуро кивнула и направилась к едва заметной тропинке, тянущейся по краю склона. Рэй пошел рядом с девушкой. Гризли и Сагюнаро шагали следом.

— Когда ты ушел, — неохотно начала рассказывать она, — во время праздника духов, мы ждали до вечера. Думаю, учитель надеялся, что ты вернешься. Но ты так и не вернулся.

— Да, пришлось задержаться в подземельях шиисанов, — отозвался Рэй, чувствуя, как неприятно ему вновь вспоминать тот день.

При упоминании о неизгоняемых Нара мельком взглянула на него, блеснув глазами, но ничего не спросила и продолжила:

— И, когда стемнело, учитель сказал, что мы уходим. Наше обучение будет проходить в другом месте. Отдаленном и безопасном. Он говорил о том, как много нам придется еще сделать и как мало мы знаем на самом деле.

— Это точно, — проворчал Рэй не без досады и кивком попросил ее рассказывать дальше.

— Мы поехали в Агосиму. То есть сначала мы не знали, куда едем. Учитель просил нас довериться ему и не задавать вопросов. Мне не очень нравилась такая скрытность. Казуми, — она невольно поморщилась при упоминании второго ученика господина Хейона, — тоже был недоволен. Он хотел остаться в Варре — у него там состоятельные родственники. А ему пришлось тащиться куда-то в глубь страны, и не по главной дороге, останавливаясь в дорогих канринах, а в объезд, тайком. Хотя Казуми боялся спорить с магистром Хейоном, мне он постоянно жаловался.

— Да, это на него похоже, — отозвался Гризли, шагающий позади.

— Я не раз пожалела тогда, что ты ушел. — Нара мрачно посмотрела на Рэя, как будто это он был виноват в плохом характере Казуми. — Ты бы хоть не стенал постоянно, что вода в бане холодная, одежда не высыхает до утра, а на новой мантии оторвалась золотая бахрома.

Сагюнаро тихо рассмеялся. Гризли насмешливо фыркнул. А Рэй подумал, что девушка специально с таким увлечением рассказывает о тяготах общения с Казуми, чтобы отвлечь их внимание от самого главного.

— Зачем он повез вас в Агосиму? Почему нельзя было остаться в Варре? Чему такому он учит вас здесь?

— Общаться с духами, — ответила она уклончиво.

— С какими?

— Самыми разными. Здесь их больше, чем в Варре и ее окрестностях. Я таких раньше даже не видела.

Рэй хотел повторить свой вопрос, но неожиданно увидел каменную глыбу, скрытую ветвями высоких кустов. Похоже, когда-то это была часть дома. Но теперь она вросла в землю до середины — от двери осталась лишь верхняя половина, остальное скрывала земля. Стены постройки были покрыты сложным тонким орнаментом. Присмотревшись, заклинатель разглядел фигурки животных, людей и духов, переплетенных в сложном барельефе.

— Что это? — спросил Сагюнаро.

— Останки древнего города, — тихо ответила Нара, словно боясь спугнуть время, застывшее здесь. — Там есть еще дома. Учитель говорил, раньше тут жила великая цивилизация. Но затем произошла катастрофа — все поселения разрушились. Часть людей отправились в соседние земли, часть — умерли. А те, кто остались, обитали на руинах, пасли коз в развалинах дворцов и не помнили своего прошлого. Потом сюда пришли другие племена, захватили всех и отстроили новые города. Но они дальше на север. А здесь много старинных зданий.

Рэй вгляделся в заросли и увидел еще несколько построек, соединенных друг с другом открытыми каменными галереями. Их завалило землей, сухими листьями и задернуло ползучим кустарником, но раньше они, должно быть, выглядели очень красиво. Сейчас же здесь, невидимые для глаз, скользили духи, названия которых Рэй не знал. И пока не мог понять — опасны они или нет.

— Это шима, — прошептала Нара, правильно поняв его настороженность. — Что-то вроде воспоминаний. Для нас они безвредны, а обычных людей могут свести с ума.

Тропа шла мимо заброшенного города, наполненного безмолвными тенями, и затем вела вверх по склону, заросшему колючим кустарником. Среди ползучих растений виднелись ступени, по которым спутники начали подниматься.

— Рэй, послушай, — очень тихо произнесла Нара, быстро взглянув за спину, на немного отставших заклинателей, — ты знаешь, что твой друг… он не совсем…

— Я одержим духом шиисана, — невозмутимо откликнулся Сагюнаро, обладающий гораздо более тонким слухом, чем могла предположить девушка. — И ты не первая это заметила. Хочешь обсудить мои… особенности?

— Нет, — ответила она, чуть улыбнувшись. — Если тебя это не беспокоит…

— Не беспокоит, — сказал тот, и по его голосу было понятно, что он не желает больше говорить о себе.

Нара вопросительно взглянула на Рэя. Тот лишь пожал плечами.

Через пару часов спутникам начали попадаться следы цивилизации — вскопанные клочки земли, дома, явно собранные из камней, принесенных с развалин. На полях работали крестьяне. Они не обращали внимания на четырех людей, идущих мимо, занятые своими делами.

Тропа расширилась, постепенно превращаясь в дорогу. А та упиралась в подножие широченной лестницы, поднимающейся на холм. Наверху стояли здания из белого и серого камня.

— Что это за постройки? — спросил Рэй.

— Храм десяти духов, — ответила Нара. — Он стоит в начале города. Поднимемся — увидите.

— А город как называется? — поинтересовался Гризли.

— Румунг.

Рядом со ступенями сидел старик в сером балахоне. Его длинная борода была вымазана оранжевой краской, волосы закручены наподобие тюрбана и украшены перьями. На лице — белые полосы вдоль носа и поперек лба. Старик важно курил короткую плоскую трубку и не обращал на путников внимания. Но, когда те проходили мимо, Рэй заметил, как молодо блеснули его глаза из-под тяжелых полуопущенных век, наблюдая за ними.

Ступени были неровными, в белом камне виднелись черные полоски, щербинки, сколы. Огромные деревья, растущие по обе стороны от лестницы, роняли на нее семена и длинные сухие иглы.

Вниз, навстречу заклинателям, спускалась молодая женщина в красном платье, с алым тонким платком, накинутым на черные волосы. Проходя мимо, она обдала молодых людей крепким ароматом сандала, ее темные глаза под длинными прямыми бровями внимательно и холодно осмотрели их, но чуть улыбнулись Наре. Длинный подол прошуршал по ступеням, стекая следом за незнакомкой. Гризли широко улыбнулся ей, но она сделала вид, будто не увидела этого.

Рэй оглянулся. Женщина остановилась рядом со стариком, бросила монетку в чашку, стоящую подле него, а потом наклонилась и что-то шепнула, метнув далеко недружелюбный взгляд в спину путников. Заметила, что заклинатель смотрит на нее, тут же заулыбалась, сверкая белыми, ровными зубами, и вежливо поклонилась.

— Кто она? — спросил Сагюнаро у Нары.

— В храм приходит много паломников, — ответила та рассеянно, глядя прямо перед собой.

— Значит, вы живете здесь? — поинтересовался Гризли, останавливаясь на секунду, чтобы перевести дыхание.

— Это большой комплекс зданий, — произнесла девушка все так же равнодушно, думая о чем-то своем. Тут находится место для всех.

— Даже для мако, — улыбнулся Сагюнаро, наблюдая за двумя зверушками, резво скачущими по широким каменным перилам лестницы.

Существа, похожие на обезьян с длинными полосатыми пушистыми хвостами, совершенно не боялись людей. Они сидели под деревьями, дрались из-за фруктов, важно расхаживали по ступеням и грелись на солнце.

— Их здесь любят, — сказала Нара, пропуская двух зверей, перебегающих ей дорогу. — Считается, что они приносят удачу.

Лестница казалась бесконечной. Ноги заклинателей начали болеть от утомительного, однообразного подъема, а дыхание сбивалось. Зато теперь стали хорошо видны стены и куполообразные крыши построек наверху. Все они были покрыты сложным орнаментом, украшены металлическими символами, вплавленными в глину, — Рэй разглядел массивное копье воина-руга, барабан грома небесного духа, посох с прикрепленным к нему свитком мудрости и бездонную корзину ярры. Разноцветные флажки спускались с крыш и трепетали на ветру.

Обернувшись назад, он увидел зеленые склоны гор, город, застроенный домами с плоскими крышами. Румунг оказался неожиданно большим. Извилистые улицы карабкались на холмы, вершины которых венчали другие храмы, поменьше этого. Кое-где виднелись фундаменты черных монументальных построек, видимо, те самые развалины древних сооружений…

Сверху спустились еще несколько разного возраста женщин в таких же красных одеяниях, как и на первой, встреченной заклинателями. Они весело переговаривались. Впереди них резво прыгала по ступеням девочка лет шести. Увидев молодых людей, она тут же замерла и спряталась за спину одной из старших спутниц. А те, замолчав, поспешили пройти мимо, бросая на заклинателей настороженные взгляды.

— Чего это они? — спросил Гризли.

— Наверное, потому, что половина из нас в рваной одежде и в крови, — насмешливо ответил Сагюнаро, взглянув на свой побуревший, заскорузлый рукав, — а другая в грязи и оборвана не менее сильно.

Окончание пути было уже близко. Стала видна площадь, на которую выводила лестница. И заклинатели невольно ускорили шаги, мечтая скорее закончить долгий подъем.

Открытое пространство перед храмом было вымощено каменной плиткой, повторяющей все неровности земли. Деревья, растущие кругом, бросали тень на белый купол. Само строение напоминало пирамиду со сглаженными углами. С фигурного шпиля спускались сотни веревок с разноцветными флажками. Здесь тоже носились полосатые мако. Один из них залез на крышу храма и сидел там в позе мудреца, греясь на солнце.

Нара уверенно шла вперед, не обращая внимания на людей в красных одеждах, неторопливо прогуливающихся по площади.

За храмом тянулся еще целый ряд построек, прилепившихся одна к другой. Там находились мелкие лавочки и магазинчики, торгующие фигурками духов из дерева, железа и кости, праздничными масками, ритуальными чашами, посудой и музыкальными инструментами для привлечения потусторонних существ.

Шагая мимо, Рэй чувствовал густые ароматы благовоний, специй и сладких фруктов, исходящие из лавок. В открытых дверях стояли торговцы, зазывая проходящих. Смеялись дети, громко спорили о цене покупатели. Откуда-то доносилась мелодичная музыка, ее перебивали звонкие удары металла о медь — мастера-чеканщики, сидя прямо на камнях, украшали тонкими узорами тарелки и здесь же продавали свой товар.

В Варре, да и в соседних провинциях в храмах было гораздо тише. И все лавки находились за их пределами.

На каждом шагу стояли каменные, очень правдоподобно выполненные статуи духов. Не только дружественных людям, но и враждебных. Рядом со злобно оскаленным обаками — прекрасная сайна, тут же безликая корри и целая компания бибов, сидящих один на другом, так что получалась пирамида высотой в человеческий рост.

Лапы, руки или рты большинства статуй были облиты чем-то оранжево-красным.

В ответ на предположение Гризли, полунасмешливое-полусерьезное, будто это кровь, Нара рассмеялась и объяснила, что изображения духов осыпают шафраном и красят охрой. Паломники зажигали ароматические палочки перед изваяниями существ, которые нравились им больше других, или вешали на них гирлянды цветов.

Следующие несколько храмовых построек были обнесены стеной из статуй животных, людей и даже деревьев. Рэй заметил нескольких мужчин, проходящих мимо и внимательно разглядывающих заклинателей. Впрочем, поймав его взгляд, они тут же потеряли к нему интерес.

На другой площади стояли небольшие постройки — квадратные домики не выше человеческого роста, с покатыми крышами. В них за решетками замерли изваяния незнакомых Рэю духов, напоминающих людей, но с длинными, искривленными, уродливыми лицами. У их ног лежали горы фруктов, и полосатые мако, просовывая лапы через ячейки между фигурными прутьями, пытались таскать оттуда сливы и груши, одновременно огрызаясь друг на друга. На людей они по-прежнему не обращали внимания.

— Да это целый город, — пробормотал Гризли, спускаясь по дорожке следом за Нарой к очередным зданиям разной высоты.

Они, в отличие от остальных, были сложены из черного камня, и резьба на них оказалась другая. Видимо, самый первый храм стоял здесь, а затем вокруг него возвели новые строения. Небольшая площадь перед ним тоже оказалась заполнена статуями, но уже без подношений, огоньки светильников не горели, и на камнях не виднелось следов краски.

Среди каменных изваяний лежало нечто напоминающее огромный полый жезл, свитый из золотых полос, с плоской рукоятью посередине. Он сверкал на солнце и выглядел очень тяжелым — камни, на которых покоились его ободы, потрескались.

— Местные считают это частью колесницы одного древнего духа, — сказала Нара, предупреждая вопросы заклинателей. — Будто бы волшебная повозка во время полета по небу наткнулась на месяц и рассыпалась. Часть ее рухнула в океан, часть продолжала летать над землей, а эта деталь упала на холм. Люди увидели ее и построили рядом храм.

— Я чувствую магию, — неожиданно сказал Сагюнаро, озираясь.

— Ну конечно, — отозвалась девушка, оглядываясь на него. — Здесь живем мы с учителем и…

— Нет, что-то другое.

Рэй попытался ощутить, что его беспокоит, но не уловил ничего опасного. Магия вокруг действительно была, но не больше, чем в их прежнем храме.

— Ладно, неважно. — Сагюнаро хмуро взглянул на обломок колесницы.

Из черного провала, ведущего в одно из зданий, вышел высокий широкоплечий мужчина, издали посмотрел на заклинателей и снова исчез в темноте. А Рэй вдруг осознал, что сейчас увидит учителя, и понял — все слова, которые он приготовил для него, внезапно вылетели из головы.

Нара шла к самому крайнему зданию, отгороженному от обрыва каменной стеной в половину человеческого роста. За ней простиралась пустота, в которой с хриплым криком летал черный ворон.

Девушка посмотрела на Рэя, как будто чувствуя его сомнения, одобрительно кивнула, улыбнулась и первой вошла в прямоугольный провал в толще камня.

Перешагнув через порог следом за ней, заклинатели оказались в просторном полутемном помещении — гораздо большем, чем они ожидали увидеть. Со стен смотрели черно-золотые свирепые лики горных духов. Их желтые глаза неотрывно следили за людьми. Под барельефами стояли металлические подставки, на которых горели сотни маленьких огоньков. Они отражались в полу, отполированном до зеркального блеска, роем дрожащих светлячков.

В конце зала виднелся открытый ход, ведущий во внутреннюю часть храма.

— Учитель! — звонко крикнула Нара в пустоту. — Я вернулась.

Гризли шумно вздохнул, видимо готовясь к серьезному разговору. Сагюнаро невозмутимо рассматривал барельефы. Рэй напряженно вглядывался в темный коридор, но господин Хейон появился совсем не оттуда.

Заклинатель услышал негромкий скрежет камня по камню, обернулся и успел заметить, как одна из плит в стене ушла в сторону и в зал из узкого полутемного тоннеля шагнул учитель.

Он увидел своих бывших воспитанников, и его светлые глаза на миг расширились от удивления. Рэй понял, что наставник меньше всего ожидал увидеть их здесь, и внезапно почувствовал удовлетворение, что сумел поразить его.

Но Хейон уже снова был невозмутим и даже не показывал, будто в храме кроме него и девушки есть еще кто-то. Он отвернулся от молодых людей и неторопливо подошел к светильникам, вынул из ряда горящих погасший и снова зажег, как будто не чувствуя на себе пристальных, ожидающих взглядов своих бывших учеников.

— Ты выполнила задание? — спросил он у Нары.

— Да, — ответила та после секундной заминки. — То есть не совсем. Я принесла смолу, но… — Она резко выдохнула, посмотрела на молчащих заклинателей и сказала: — Мне помогли. Казуми заманил меня в ловушку, но ребята успели вытащить из кокона хапуро. Если бы не они, я была бы уже мертва.

— Ты опять кого-то спасал, — произнес учитель и посмотрел на Рэя.

А тот мельком подумал, что он совсем не изменился. Такой же невозмутимый взгляд прозрачных глаз, пронизывающий, казалось, насквозь предмет, человека или духа, которого он рассматривал. Длинные волосы аккуратно причесаны — волосок к волоску. Тонкое лицо, лишенное возраста, как всегда, непроницаемо.

— Да, — ответил Рэй спокойно, — я опять кого-то спасал. Здравствуйте, учитель.

Хейон несколько долгих секунд рассматривал его, затем повернулся к Сагюнаро. Тот выдержал его тяжелый взгляд, не опуская глаз. На Гризли наставник взглянул лишь мельком, и заклинатель услышал недовольное сопение друга, уязвленного подобным пренебрежением.

— Значит, задание ты не выполнила, — произнес Хейон, вновь обращая свое внимание на девушку.

Она промолчала.

— Тогда ты знаешь, что нужно делать. Иди обратно и не возвращайся, пока не одолеешь горного духа самостоятельно.

Нара вскинула голову:

— Но, учитель, я хотела бы сначала…

Наставник смерил ее ничего не выражающим взглядом, и она молча развернулась и так же молча вышла, даже не посмотрев на заклинателей, которых привела. Рэй знал, о чем она думает. Девушка хотела остаться, поговорить, узнать, примет ли учитель обратно своих бывших воспитанников. А поиски нового духа могут занять несколько дней, может, и больше, и кто знает, что произойдет за время ее отсутствия.

Как только фигура Нары растворилась в светлом прямоугольнике выхода, Хейон повернулся к молодым людям. Гризли решительно вдохнул, собираясь выложить ему свои соображения по поводу долгого путешествия в Агосиму, но тот даже не обратил внимания на здоровяка. Он подошел к Сагюнаро, еще раз внимательно посмотрел ему в лицо, и Рэй снова удивился их сходству. Не столько внешнему, сколько внутреннему ощущению силы, собранности, решительности и воли.

— Дух шиисана? — спросил учитель, и это прозвучало больше как утверждение, чем вопрос.

— Да, — настороженно ответил его бывший ученик, которым, когда-то считалось, он дорожит больше всех.

— Как тебе удалось сохранить человеческую сущность?

— Я не знаю, удалось ли. — Сагюнаро мельком взглянул на друзей. — Меня вытащили из подземелий неизгоняемых до того, как те успели до конца провести ритуал превращения.

— Редкая удача, — с подозрительной задумчивостью произнес Хейон. — И ты можешь контролировать себя?

— Пока удавалось, — сдержанно ответил тот. Видно было, что ему неприятно подобное внимание к своей темной сути и разговор о ней — тоже.

Гризли с недоумением посмотрел на Рэя. Они оба понимали, что встреча происходит совсем не так, как они ожидали, но чувствовали, что пока никак не могут изменить ее ход.

— Но ты уже знаешь о способностях, которые дает тебе это объединение двух сущностей?

Сагюнаро нахмурился, сложил руки на груди, словно пытаясь отгородиться от учителя и как будто опасаясь, что серый меч шиисана может вылететь из ладони против его воли.

— У меня нет никаких умений, кроме тех, которые вы мне дали во время обучения.

Магистр хотел сказать что-то еще, но Гризли, кашлянув, решил вмешаться:

— Учитель, мы пришли сюда потому, что хотели бы получить печати заклинателей.

Рэй заметил, что его голос, обычно такой уверенный во время бесед с самыми разными людьми, неожиданно дрогнул. Гризли замялся и продолжил:

— Обучение мы закончили вроде бы как. Хотим теперь работать сами. Если вы не возьмете нас обратно.

Гризли сам понимал, как жалко прозвучали его слова, покраснел от досады, но не отвел требовательного взгляда от наставника.

Хейон посмотрел на бывшего ученика.

— Получить печати, вот как. Но я хотел бы знать, приглашал ли я вас следовать за собой?

— Нет, — пробормотал Гризли.

— Я говорил, куда собираюсь ехать?

— Нет.

— Тогда почему вы вообразили, что вправе прийти сюда? Вы даже не понимаете, куда явились и чем это может вам грозить.

Заклинатели обменялись удивленными взглядами.

— Вас кто-нибудь видел? — спросил он и ответил сам себе: — Конечно, видели. Вы же поднимались по центральной лестнице.

Рэю показались странными подобные размышления. Какая разница, какой дорогой они шли и кого встретили на пути.

— Впрочем, я не могу не признать вашу находчивость. — Магистр снова повернулся к огонькам, мерцающим перед барельефами, размышляя вслух: — Вы нашли меня, хотя это было практически невозможно.

Гризли, услышав эти похвалы, невольно расправил плечи, став как будто выше ростом и значительнее. Уже представлял, как его принимают в ряды магов, признав все заслуги. Рэй не спешил обольщаться, хотя смутная надежда мелькнула.

Господин Хейон переставил несколько светильников и вновь обратил свое внимание на молодых людей.

— Что ж, я принял решение. Сагюнаро, ты можешь остаться. Вы двое — уходите.

Гризли застыл с приоткрытым от изумления ртом, потом медленно повернулся к Рэю и уставился на него. Заклинатель, сам еще не до конца поверивший в услышанное, перевел взгляд с учителя на Сагюнаро, который от удивления опустил руки, забыв о своей защитной позе. На его скулах появилось два заметных красных пятна.

— Я?! Но почему я? Почему не Рэй? Если бы не он, меня бы здесь вообще не было.

— У Рэя был шанс пойти со мной, — невозмутимо ответил господин Хейон. — Он отказался.

— Я не отказывался, — грубее, чем хотел, ответил тот. — Я хотел помочь друзьям.

Он запнулся, а потом все то, что он так долго обдумывал, прорвалось, быть может, не совсем теми вежливыми словами, которые уместны в разговоре с наставником. Но это было честно.

— Все, чему вы нас учили, — обман. Все эти непогрешимые истины — хорошие заклинатели должны быть одиночками, настоящий маг никогда ни на кого не рассчитывает, нельзя отвлекаться на помощь другому заклинателю, когда идешь к своей цели, — все это ложь. Можно быть хорошим магом и при этом не бросать своих товарищей умирать. Можно действовать вместе. Мы никогда не оказались бы здесь, если бы не помогали друг другу. Учитель, вы неправы. Вы очень заблуждаетесь, и это большая ошибка. Я шел в Агосиму еще и для того, чтобы сказать вам это.

Господин Хейон выслушал его вежливо и безучастно.

— Ты многого не понимаешь, Рэй. Ты ничего не знаешь об этом мире и о том, что в нем происходит.

— Я знаю гораздо больше, чем вы думаете.

Он старался не показать, насколько уязвлен и рассержен. И не столько равнодушием учителя, который отказался принимать его обратно, хотя и этим немного. Он окончательно разочаровался в том, чему его учили, и в наставнике — тоже. Неужели тому настолько плевать на своих учеников, которые проделали такой долгий и опасный путь?

Свет, льющийся в дверь, на мгновение померк, разрезанный высокой широкоплечей фигурой, и снова полился без помех. Рэй увидел мужчину в красной одежде и отчего-то подумал, что это тот самый человек, который наблюдал за ними, когда они шли сюда. Хотя тогда и не видел его лица.

— Добрый день, Хейон, — сказал незнакомец. — Новые ученики?

— Нет, старые, — с непонятным выражением ответил учитель. — И они уже уходят.

— Отчего же? Только пришли и уже покидаете нас?

У него было открытое веселое лицо с острыми пронзительными глазами, лоб казался непомерно высоким из-за широкой полосы выбритых волос, густые брови сначала показались Рэю седыми, но затем он увидел, что по ним проведена белая полоса. Черная курчавая борода была разделена на две части. Его радушие казалось наигранным, неискренним, под ним скрывалось настороженное жадное внимание.

И, глядя на него, заклинатель понял, что этот человек тоже маг.

— Да. Эти двое уходят, — не терпящим возражений тоном произнес магистр, кивком указывая на Рэя и Гризли. — А этот юноша остается.

— Дух шиисана? — понимающе спросил маг у Хейона. — Надо же, какая удача. Можно сказать, тебе повезло.

— Я тоже ухожу, — неожиданно заявил Сагюнаро. — Либо вы принимаете нас троих, либо никого.

— Какая преданность, — презрительно рассмеялся заклинатель в красном, небрежно прислонившись плечом к барельефу. — А можно один вопрос? Как ты собираешься жить дальше? Как ты будешь справляться с темной агрессивной сущностью, захватившей тебя? Пока тебе это удается. Но надолго ли хватит твоего везения? И не случится ли так, что ты обратишь свою силу против друзей, с которыми пытаешься быть столь благородным? Ты опасен, друг мой шиисан, и пора уже это понять.

Сагюнаро промолчал, отводя взгляд в сторону. Он сам неоднократно беспокоился о том же самом. И задавал те же вопросы.

— Только здесь ты сможешь научиться управлять своей силой, оставаясь при этом человеком, — мягко произнес господин Хейон с искренней симпатией. — Ты, конечно, можешь уйти, но как скоро закончится твоя выдержка и тебе захочется крови?

Гризли громко и недовольно засопел, но не решился вмешаться, хотя было видно, что ему есть что сказать.

— И еще один момент, — продолжил маг. — Скажи мне, как поступят остальные заклинатели, когда увидят тебя? Ты ведь знаешь, они попытаются убить тебя. И ты собираешься прятаться от них всю жизнь? А здесь мы могли бы научить тебя скрывать свою сущность так, что никто не почувствовал бы в тебе шиисана.

— Это, конечно, замечательно, — холодно и равнодушно отозвался Сагюнаро. — Но я не понимаю, зачем вам все эти дополнительные сложности, связанные с моим обучением. Дух, живущий во мне, может быть опасен и для вас.

— Да, маги ордена Варры не одобрили бы нас, — мягко и в то же время хищно улыбнулся его собеседник. — Они боятся экспериментировать, опасаются духов, которыми пытаются управлять, и почти ничего не знают о них. Поэтому утеряли практически все секреты общения с потусторонними сущностями, не в обиду тебе будет сказано, Хейон, ведь ты тоже из Варры.

Он слегка поклонился магистру, и тот молча кивнул в ответ, принимая это замечание, которое, видимо, счел справедливым.

— В прежние времена многие заклинатели приходили в Румунг для того, чтобы восполнить свое образование, — поддержал учитель слова местного мага.

— Но затем многие посчитали наши практики ненужными, лишними, слишком сложными, — безразлично заметил маг, всем своим видом показывая, что пренебрежение к этим знаниям совершенно не трогает его. — И теперь им проще убить заклинателя, одержимого шиисаном, чем научить его справляться с этой силой.

Он покачал головой, словно не понимая, как можно быть столь ограниченным, а затем снова проникновенно обратился к бывшему пленнику неизгоняемых:

— Мне было бы интересно работать с тобой. Заполучить силу такого духа, как шиисан, невероятно трудно. Я бы не хотел, чтобы ты был уничтожен ею.

Сагюнаро посмотрел на Рэя. В его глазах тот прочитал сомнение, неуверенность, вину и конечно же тайную надежду на то, что друг поймет его.

— Все нормально, — сказал заклинатель, стараясь не показать своего глубочайшего разочарования, и улыбнулся. — Конечно, ты должен остаться. Тебе нужно научиться справляться со своим внутренним двойником.

— Рэй, спасибо, — произнес Сагюнаро, и в его обычно спокойном голосе прозвучало неподдельное волнение.

— Не за что. Ты поступил бы точно так же на моем месте, — ответил тот с уверенностью.

— Вы могли бы оставить и нас, — с неожиданной злостью произнес Гризли, сделав вид, будто перестал замечать Сагюнаро. — Мы совершили не меньше всего, чем он!

Маг снова рассмеялся, полез в карман, вытащил маленький золотой предмет и небрежно швырнул его увальню.

— Держи. Надеюсь, это поднимет тебе настроение. Будут спрашивать, откуда ты это взял, — скажешь, Руам из храма десяти духов оценил твои таланты.

Гризли поймал подарок, который больше напоминал подачку, разжал кулак, увидел фигурную безделушку — знак заклинателя — и покраснел до ушей. Открыл рот, собираясь что-то сказать, однако промолчал и только кивнул. Чувствовал, как над ним только что тонко поиздевались, но причин для возмущения как будто не было.

— Ну вот, по-моему, вы все получили именно то, за чем сюда пришли, — сказал маг, обменявшись быстрым взглядом с магистром Хейоном. — Один облегчил душу, высказав все, что хотел, учителю. Второй обрел желанный символ власти. А третий будет постигать науку, к которой так стремился.

— Я не хотел облегчить душу, — возразил Рэй. — И просто так высказываться мне ни к чему. Я хотел доказать, что можно поступать по-другому, не так, как все привыкли, и добиться гораздо большего результата. И я надеялся, что вы, учитель, сможете понять и оценить это. Вас же всегда интересовал только результат.

Он прямо взглянул на магистра и увидел привычное выражение снисходительного сожаления.

— Ты опять споришь, — произнес тот устало. — Впрочем, ничего другого я от тебя не ожидал.

Рэй отвернулся, понимая, что говорить дальше бесполезно, и пошел прочь из чужого храма.

Гризли направился за ним.

— Рэй, стой. Подожди! — неожиданно раздался сзади громкий голос.

Заклинатель удивленно обернулся. Сагюнаро торопливо догонял их, не обращая внимания на явное неудовольствие, появившееся на лице магистра.

— Это неправильно! Несправедливо. Я не могу остаться. Рэй, место в этом храме должно быть твоим. Будет подлостью, если я брошу вас…

— Слушай, не валяй дурака, — сказал Рэй, чувствуя, с одной стороны, признательность за этот искренний порыв друга, а с другой — понимая, что он не имеет смысла. — Твое благородство ничего не изменит. Меня все равно не возьмут обратно. Дело ведь не в том, чтобы научиться новым магическим трюкам. Тебе нужно узнать, как остаться человеком. Есть вещи, которые гораздо важнее значков заклинателей и редких формул.

— Занятный парень, — с ироничной улыбкой сказал Руам, прислушивающийся к разговору. — Нечасто встретишь заклинателя с такими представлениями о жизни. И магом ему быть недолго.

Хейон мрачно хмурился.

— Так что оставайся, — спокойно продолжил Рэй, не обращая на них внимания. — Это путешествие в Агосиму вообще могло закончиться для нас ничем. А то, что ты сможешь учиться дальше, — большая удача.

— Но куда вы пойдете? — спросил Сагюнаро.

— Да уж найдем куда, — буркнул Гризли.

— Не пропадем, — улыбнулся Рэй. Он протянул руку, и друг крепко пожал ее на прощанье. — Надеюсь, еще увидимся.

Направляясь к выходу, он заметил, как маг в алом насмешливо смотрит ему вслед, а магистр Хейон уводит Сагюнаро в глубь храма.

— …И все равно это несправедливо, — раздраженно говорил увалень, шагая рядом с Рэем. — Опять все другим, а нам ничего. Мало того что ты ему жизнь спас, так еще и свое место в храме отдал.

— Не начинай снова. Ему это нужнее, — устало отозвался заклинатель.

Площадь заливало яркое солнце, слепящее после темноты древней постройки.

— Ну и ладно, — буркнул Гризли, щурясь от яркого света и прикалывая на куртку желанный золотой значок. — Зато теперь хоть работать нормально получится. Ты, кстати, тоже мог себе попросить.

— Я больше ни у кого ничего просить не буду.

Рэй сделал несколько шагов вперед, прищурился, когда тонкий луч, отразившийся от золотого обломка колесницы, попал ему в глаза, и вдруг из пустоты прямо ему на плечи рухнула неподъемная тяжесть. Он почувствовал, как падает на колени. Увидел редкие красные кляксы, крапающие на белые плиты, и понял, что это его кровь. Копье звякнуло по камням, но заклинатель не мог даже пошевелить рукой, чтобы поднять его. Рядом послышался возглас Гризли.

Рэй скосил глаза, увидел друга, тоже прижатого к камням невидимой силой, а еще — трех мужчин и двух женщин в красных одеждах. Они приближались неторопливо, разойдясь полукругом, в центре которого находились плененные молодые люди. Рэй ощутил потоки их магической силы.

Наконец подол красного платья прошелестел совсем рядом. Белая рука, унизанная тяжелыми золотыми браслетами, мелькнула перед его глазами, запустила пальцы в волосы и приподняла его голову. Он увидел надменное женское лицо с выбритым высоким лбом и тонкими белыми полосками на щеках.

— Славный мальчик, — произнес приятный голос с едва уловимым акцентом, и темные миндалевидные глаза лукаво прищурились. — Тебе разве не говорили, что Агосима опасна для таких, как ты?

— Для каких? — с трудом выталкивая из себя слова, спросил он.

Заклинательница улыбнулась полными алыми губами:

— Для детей с даром из-за гор. Молодых чужих магов.

— Мы не чужие, — прохрипел Гризли. — У нас здесь учитель. Спросите его.

— Твой учитель уже выбрал себе учеников, — прозвучал неподалеку глухой мужской голос. — А вы — бесполезный мусор. Корм для духов.

— Кто вы такие? Что вам надо?

— Они ничего не знают и не видят, — рассмеялась женщина. — Бедные, маленькие, слепые щенки.

Короткая пощечина обожгла щеку Рэя, он рванулся, пытаясь сбросить с себя невидимую тяжесть, но вместо этого неожиданно прозрел. Как будто с его глаз сдернули покрывало.

Его окружали духи. Они стояли за спинами магов и были привязаны к ним мощными заклинаниями, словно цепями. Рэй увидел над плечом женщины какую-то призрачную, размытую тень, такая же колыхалась подле ног мужчины, стоящего рядом, и еще одна — висела над его головой. Это были те самые бесплотные призраки из развалин, мимо которых они проходили с Нарой. Но те казались безвредными, а эти излучали голод и ярость.

— Кто это? — спросил он, совершенно забыв о том, что находится не в том положении, чтобы задавать вопросы.

— Духи прошлого, воспоминания, — ответил звонкий девичий голос. — Они дают силу нам, мы — им. Они хотят жить и отомстить людям за свои разрушенные города. Нам нужно их могущество.

— Но как же вы заставили их служить себе?

— Этому не учат в башне ордена, не правда ли? — улыбнулась женщина, выпуская его волосы. — И никогда не узнают, где можно найти подобные знания, не так ли? Не надо было вам сюда приходить. — В последней ее фразе вместо прежних насмешек зазвучала реальная угроза. — Теперь придется вас убить.

— Магистр Хейон не допустит этого! — вскрикнул Гризли.

Маги дружно рассмеялись, словно услышали невероятно забавную шутку.

— Магистр Хейон сам жаждал наших знаний, — произнес низкий мужской голос. — И лишь здесь он мог их получить. Неужели ты думаешь, он станет ссориться с нами из-за двух глупых мальчишек. Ари, отпусти их.

Плита чужой силы, лежащая на плечах, развеялась. Рэй вскочил, подхватив копье. Рядом поднялся на ноги мрачный и решительный Гризли.

— Так просто вы с нами не разделаетесь.

— Не говори ерунду, юноша, — презрительно рассмеялся заклинатель в красном кожаном доспехе, больше похожий на военного. — Не вы первые и не вы последние.

Он махнул рукой, полупрозрачная тень за его плечом взвилась, но не успела опуститься на Рэя. Тот вскинул копье — и невидимая волна заклинания ударила мага. Он споткнулся, но устоял на ногах и с легким недоумением взглянул на своего молодого противника.

— Смотрите-ка, они решаются защищаться! — с веселым удивлением воскликнула женщина, названная Ари.

Она взмахнула рукой, и по площади пронесся шелестящий поток горячего воздуха, заключая ее в кольцо. Рэй почувствовал, как нечто незримое сдавливает его голову, зажимает уши и рог.

— Но не умеют, — донесся до него презрительный голос. — Пустая бравада. Их там не учат убивать.

Сделав над собой усилие, Рэй повернулся и бросил мощное заклинание, которое разрезало марево, душащее его. То понеслось навстречу магу в военном облачении, но движением руки он заставил тень за своим плечом качнуться вперед и принять на себя удар. Однако поглощенная магия сильно толкнула его в сторону — прямо на статую одного из духов. Маг ударился спиной о камень, и его лицо исказилось от ярости.

Формула Гризли взметнула фонтан пыли перед ногами совсем юной девушки, оказавшейся чуть впереди. Она побледнела, почти сливаясь цветом кожи с белыми полосами на щеках. Дух над ее головой кровожадно затрепетал.

Больше у магов не возникало желания насмехаться над нежданными гостями. Молча, свирепо они ринулись вперед.

Ари швырнула перед собой цепь заклинаний, рисунок, который Рэй не смог рассмотреть — только успел выставить навстречу копье. Древко мгновенно стало горячим, от наконечника во все стороны полетели искры, словно он наткнулся на камень. Рэя отбросило прочь на несколько шагов, и он заметил, как поникла сущность над плечом женщины — та тянула из духа силу, словно сама была более сильным духом.

Значит, если убивать призраков, люди потеряют часть своей магии. Рэй хотел крикнуть об этом Гризли, но сразу две формулы обрушились на него, пытаясь снова связать, прижать к земле. Невидимая змея обхватила его горло и потащила за собой к самому краю холма.

— Рэй! — услышат он сдавленный возглас Гризли.

— Глупые щенки, вам никогда не справиться с нами!

Воздушная волна с такой силой ударила Рэя в лицо, что он почувствовал вкус своей крови во рту, в глазах стало темно. А затем сверху упало вязкое облако — сеть, которая стянула руки. Он вновь попытался отразить магию, но его заклинание утонуло в густом киселе, плавающем вокруг. Грудь сдавила вновь вернувшаяся тяжесть каменной плиты, и сопротивляться стало невозможно. Маги, управляющие духами, оказались гораздо сильнее их.

Рэй понял, что надеяться теперь точно не на что и через несколько мгновений он расстанется с жизнью. В звенящей от боли голове мелькнула мысль о кодзу. Коварном, хитром, опасном, с легкостью переходящем из одной реальности в другую.

Если бы он сам обладал способностью шагать по пространствам — его не смогла бы удержать здесь ни одна формула…

Шум ветра вокруг неожиданно умолк.

Мгновение тишины — а затем из пустоты, с чистого неба на землю упал черный, клубящийся столб дыма. Он коснулся белых плит и превратился в тощее существо высотой в два человеческих роста. Длинные лохмотья его одеяния развевались без всякого ветра и напоминали клочья тумана. Костлявая морда с горящими глазами повернулась к магам.

Те застыли, увидев тварь, поджавшую костлявые ноги, как будто для прыжка.

— Прошу меня извинить за вмешательство, — очень вежливо произнес кодзу глубоким, певучим голосом, который меньше всего подходил его облику кладбищенского пожирателя мертвечины. — Но эти люди — мои.

Он обращался не к магам в красных одеждах. Его глаза смотрели на духов, реющих над человеческими головами. Один из них по указанию хозяина устремился к похитителю мыслей, но тут же был отброшен в сторону рукой, на которой когти казались в два раза длиннее пальцев. Рукав, сотканный из черного дыма, хлестнул заклинателя, которому принадлежало существо, по глазам, и тот тут же согнулся, закрыв лицо ладонями.

— Они оба? — тут же весьма учтиво прошелестел призрак.

— В основном вот этот. — Кодзу указал на Рэя. — Но один, как я понимаю, он не двинется с места. Так что лучше и второго отпустить.

— Мы не можем этого сделать, — донеслось эхо нескольких голосов, — мы голодны, а наши хозяева злы.

Кодзу подрос еще немного, и его тень черным куполом накрыла площадь. Внезапно стало темнеть. В сером сумраке неба мелькнул отсвет луны.

— Вы глупы, бездарны и слабы, если подчиняетесь людям. Раньше все было наоборот.

— Прежде все было по-другому, — шептали духи. — Но наши земли разрушены. Связь с этим миром так хрупка…

— Ищите новые методы, — посоветовал кодзу почти любезно. — Импровизируйте. Как я…

Он хотел сказать что-то еще. Но неожиданно из-за угла храма прилетела мощная формула и врезалась в его рукав, выдрав порядочный кусок мглистой ткани. Следом за ней понеслась другая. Рэй увидел еще одного мага, выбежавшего на площадь.

— А вот это — смешно, — заявил, ухмыляясь, пожиратель мыслей.

Черная тень метнулась сверху вниз, обращаясь в гудящий смерч и накрывая все вокруг душным маревом. Рэй почувствовал, что густая тьма ослепила, оглушила его, почти выдавив весь воздух из легких.

И поволокла прочь.

Вниз с обрыва. Слой за слоем проламывая реальность и оставляя на ее зазубринах клочья дыма.

Кодзу, как всегда, уклонился от схватки, но на этот раз никто из магов не решился последовать за ним в его мир.

Мимо беглецов проносились размытые очертания гор, все больше напоминающие сотрясателей земель, спящих бесконечным сном. Мелькнул разбитый диск луны. Копье, которое Рэй продолжал сжимать в руке, налилось огнем, а затем потухло, превращаясь в обломок льда.

Заклинатель попытался вдохнуть, но не смог — и провалился в пустоту… Черную, словно колодец, бездну без мыслей и чувств. Ловушка, из которой он так старательно выбирался, стремясь одолеть кодзу, — захлопнулась.

Москва — Катманду.

Октябрь 2008 — январь 2011.

Книга 2. Ловушка для духа.

Глава 1. Три.

Просителей у ворот дворца наместника провинции Югоры никогда не бывало много. Все знали, что господин Акено не чтит традиций предков, обязывающих единожды в неделю разрешать споры между простыми жителями, раздавать милостыню нищим и прикосновением рук лечить немощных.

А в такой ранний час и вовсе никто не спешил под его стены. Солнце недавно поднялось над крышами. И как всегда в Югоре – не всплыло медленно и плавно, сменяя ночную прохладу на тепло утра, а резво выпрыгнуло на небо и начало поливать землю жгучими лучами, чтобы вечером так же стремительно рухнуть за горизонт и погасить день.

Древняя резиденция семьи Иширо стояла в центре города, и остальные дома, словно в страхе перед ее величием, не решались приблизиться и нарушить невидимую границу владений. С первого взгляда становилось заметно, что наместник не боится нападения. Ров, опоясывающий территорию поместья, был неширок. Над каменной кладкой стен высотой в три человеческих роста свисали ветви сосен, и при желании по ним не составило бы труда перебраться на ту сторону, но еще ни у кого не возникало охоты проделать подобное.

Говорили, что первый владелец замка, Одоро Иширо, приказал срубить все деревья в округе – якобы опадающие листья напоминали ему о смерти, а знаменитый правитель хотел бы жить вечно. Только сады камней причудливой формы украшали территорию вокруг дворца вместе с хиноки – священными кипарисами.

Потомки легендарного основателя династии проще относились к бессмертию, и поместье окружили великолепными садами.

Широкая дорога, усыпанная мелкими камнями, вела к горбатому мосту, перекинутому через ров. В зеленой воде плавали не головы поверженных недоброжелателей, как можно было предположить, помня репутацию наместника, не торчали острые пики и не поджидали кровожадные духи-охранники, а помахивали плавниками упитанные неторопливые карпы. Желтые и черные.

Мост упирался в тяжелые ворота. Дерево, окованное железом, почернело от времени, но не выглядело ни ветхим, ни рассохшимся. Два дракона – белый и алый – грозно смотрели вниз, словно заметили кого-то, кого не замечала стража на надвратной башне – бар-кханаке.

Сам дворец стоял на холме. Ходили слухи, что тот насыпан вручную, и не один подневольный работник лег от непосильного труда в землю, на которой затем вырос густой вишневый сад. В Югоре не было других возвышенностей, поэтому внушительное здание виделось издалека – оно напоминало белого дракона с редкими красными чешуйками крыш, свившегося кольцами.

Запутанные дорожки петляли между тяжелыми валунами и живыми изгородями в половину высоты человеческого роста. Они были нужны не столько для красоты, сколько для того, чтобы заставить противника, решившего атаковать резиденцию, растянуться цепочкой и стать легкой мишенью для лучников, затаившихся наверху.

Узкая дорога, мощенная серым камнем, выводила к решетке, возле которой замерли невысокие человеческие фигурки.

Под ярким палящим солнцем стояли два худых, обожженных солнцем крестьянина. Они робко поглядывали по сторонам, переминались с ноги на ногу, оглушенные роскошью золоченых ворот, за которыми зеленел великолепный сад сакуры, укрывающий дворец.

Оба пришли жаловаться на неурожай и желали получить немного денег для покупки новых семян.

Сурового вида оружейник с тремя мечами, бережно завернутыми в замасленную тряпку, свысока поглядывал на соседей. Видно, хотел подарить свои изделия наместнику – и ожидал, что тот, потрясенный тонкостью работы, даст ему заказ на новые клинки или возьмет к себе на службу.

Долговязый важный старик вполголоса давал наставления десятилетнему мальчишке. Похоже, мечтал пристроить на работу к правителю провинции смышленого внука, маявшегося от жары и нового костюма, в который его обрядили перед визитом к воротам наместника.

Дородная молочница, каждую минуту вытирающая потное краснощекое лицо, прижимала к обширной груди крынку. Быть может, грезила попасть работать на кухню господина Акено или хотя бы носить туда молоко и масло. Заметно было, что ей до смерти хочется поболтать, но она не решается начать разговор первой.

Наконец молчание было прервано.

– Солнце-то как печет, – задумчиво произнес один из крестьян, проводя морщинистой рукой по лысой, коричневой от загара голове, – утро, а словно полдень.

– В позатом году то же было, – немедленно откликнулась молочница, довольная, что все-таки получила повод высказаться. – Когда господа заклинатели дёта-набениша призывали, чтобы крыс зловредных изловить.

– Набениша призвали, а урожай спалили, – проворчал второй крестьянин, сутулый, в широкополой шляпе, низко надвинутой на лоб.

– Вы про заклинателей потише, – сурово сказал оружейник.

– Говорят, у господина наместника сынок из их породы, – подхватил старик, разглаживая на спине внука складки жесткой курты, похоже только сегодня вытащенной из сундука. Мальчишка уныло смотрел вдаль.

– Так он вроде как умер, – сказала молочница, наивно хлопая глазами. – Еще весной.

После ее заявления наступила глубокая тишина. Люди запереглядывались, явно опасаясь, что это неуместное замечание может быть услышано кем не надо и неправильно истолковано. И, словно в ответ на это опасение, из густой тени, растекшейся под старым алатаном, вышел человек, на которого раньше не обращали внимания. Не видели, или он не хотел, чтобы его видели.

Юноша в потрепанной, запыленной дорожной одежде встал, прислоняясь плечом к столбу ворот, и смотрел на драконов, в свою очередь сверлящих его каменными взглядами. Он почти ничем не выделялся среди остальных, даже копье с белым древком, висящее за его спиной, не делало этого просителя особо значительным – рукоять меча, торчащая из-под тряпки оружейника, казалась побогаче. Выгоревшие до льняного цвета волосы молодого человека были небрежно завязаны в хвост на затылке. Загорелое лицо с высокими скулами, запавшими щеками и упрямым подбородком спокойно, невозмутимо, почти безучастно, и только светлые глаза на нем не по возрасту проницательны, жестки, холодны.

Югорцы настороженно молчали, изучая его. Он ответил равнодушным взглядом, проходящим, казалось, сквозь людей, и отвернулся, словно его интересовал только сад, виднеющийся за решеткой.

– Это кто такой? – негромко спросил оружейник, кивая в сторону молодого чужака.

– С рани тут стоит, вперед меня явился, – тихо сказала молочница. – А одет-то как. Точно его стая собак драла и по пыли валяла. – Она хмыкнула презрительно, колыхнув подолом новой юбки, надетой специально для визита к наместнику.

– Эй, парень, – окликнул его оружейник. – Ты к господину Акено зачем?

– По делу, – коротко и сухо ответил тот, не оборачиваясь.

– Да мы тут все не от безделья, – неодобрительно проворчал пожилой крестьянин, но юноша не спешил рассказывать, ради чего пришел к порогу правителя Югоры.

Больше никто не произнес ни слова, словно человек, внезапно обнаруживший себя, невольно отбил у людей желание разговаривать.

Он продолжал стоять лицом к воротам. Похоже, теперь любовался изогнутыми золочеными прутьями.

Охраны у входа не было. Мифические существа, скалящие пасти с каменных столбов, сами выглядели суровыми стражами.

За оградой тянулись дорожки, красные крыши беседок блестели под ярким солнцем, над гладью пруда покачивались розовые чаши лотосов. Оттуда веяло прохладой и запахом цветов. Мерное жужжание пчел навевало сон.

Не обращая никакого внимания на просителей, в саду работали слуги. Один отщипывал молодые побеги сосны, чтобы декоративное деревце росло в нужную сторону. Трое других, закрывая лица от солнца широкополыми соломенными шляпами, ползали по лужайке, прореживая траву. Они не разговаривали и ни на секунду не отрывались от своего занятия. И лишь когда, спустя еще час, все четверо неожиданно поднялись и, словно по команде, склонились в поклонах, стало ясно, что ожидание закончено.

К воротам подошли несколько прислужников в красно-белых одеждах. Не открывая створок, поставили по ту сторону низкий столик, стул, укрепили зонт, заслоняющий от солнца.

Посетители заметно оживились, когда в сопровождении двух солдат, вооруженных копьями, на дорожке сада появился мужчина в серой просторной одежде. Рядом с разряженными слугами его наряд казался скромным и невыразительным. Узкое худое лицо с длинным тонким носом, темными, глубоко посаженными глазами и острым подбородком было утомленным и слегка рассеянным. Блик солнца, отразившись от воды одного из прудов, упал на его коротко стриженные черные волосы полосой седины.

Мужчина откинул длинную полу накидки-ангаварши, выровнял стопку бумаги и безучастно посмотрел на стоящих за решеткой.

– Это господин наместник? – громким шепотом спросила молочница.

– Будет он время на таких, как мы, тратить, – с величайшим смирением ответил старик, поглаживая внука по голове. И добавил со значением и уважительностью: – Это его секретарь. Господин Нагатеру.

Юноша с копьем первым шагнул ближе.

– Слушаю. – Сидящий за столом смерил его равнодушным взглядом. – Изложи свою просьбу четко и ясно.

– Я хочу поговорить с наместником, – сказал молодой человек вежливо, но твердо.

– Твое прошение передадут господину, – секретарь повел рукой, приглашая следующего просителя, и по его лицу юноша понял, что эта просьба никогда не дойдет до наместника Югоры.

Один из слуг тут же подал помощнику правителя острое стило.

– Сообщите ему, что с ним хочет встретиться заклинатель, – произнес юноша, не отходя и демонстрируя неожиданную настойчивость и силу в голосе.

– Заклинатель? – Чиновник нахмурился и оглядел молодого человека в порванной, запыленной дорожной одежде внимательнее. – Где твоя печать?

– Узнайте у наместника, что для него важнее – печать мага или сам маг.

Его собеседник растянул губы в улыбке, и они при этом превратились в тонкую линию, на лбу появились две глубокие морщины.

– Сюда приходит много желающих побеседовать с господином. Кем только не именуются. Но заклинателей, – он сделал легкую паузу и усмехнулся, – еще не бывало…

– Передайте наместнику, что у меня новости о его сыне.

– Сын господина Акено погиб, – холодно ответил секретарь наместника, скрестив руки на груди. – Не думаю, что ты можешь сообщить ему что-то новое.

На этом юноша потерял терпение.

– Под этими воротами – два духа-хранителя, еще один в левом крыле дракона, – сказал он тихо, чуть наклонившись вперед к решетке, отделяющей его от чиновника. – Если не сообщите обо мне наместнику – выпущу всех троих.

Несколько мгновений мужчина холодно и неприязненно смотрел на наглеца, затем жестом велел солдату приблизиться и, когда тот подошел, отрывисто произнес:

– Передайте господину Акено, что здесь стоит оборванец, который утверждает, будто он заклинатель и желает говорить с правителем Югоры.

Солдат ушел. Его не было довольно долго. Все это время секретарь изучал какие-то бумаги. Шелест тонкого папируса и царапанье стило постепенно наполняли ожидающих раздражением к самонадеянному выскочке.

А тот вновь смотрел в сторону сада. Не обращая внимания на людей, в один из прудов приземлилась цапля и застыла на камне белым тонким изваянием. Остальная очередь, похоже, не волновала юношу. Зато югорцы нервно переговаривались – опасались, что на какого-то мальчишку, у которого и дела-то стоящего наверняка нет, тратится столько времени, а жалобы на их беды уже не успеют выслушать.

Солдат наконец вернулся. Запыхавшийся и явно озадаченный. Прошептал что-то секретарю, тот откинулся на спинку низкого стула, пристально взглянул на странного визитера и сказал:

– Можешь войти. Господин наместник тебя ждет.

Створки ворот едва приоткрыли. Чтобы пройти, назвавшемуся заклинателем пришлось протискиваться между ними. Его копье задело за прутья и тонко зазвенело.

Югорцы, оставшиеся за оградой, снова заперешептывались, и теперь в их голосах звучали удивление и зависть. Похоже, здесь не часто пропускали внутрь посетителей.

– Оружие придется оставить, – произнес секретарь, наблюдая за ним.

Молодой человек без особой охоты снял копье, дал себя обыскать.

– Не бойся, парень, за яри присмотрят, – сказал один из солдат, хлопая его по бокам. – Пойдешь обратно – заберешь.

Потом повернулся к поверенному наместника и доложил:

– Все в порядке, господин Нагатеру.

Тот наклонил голову и жестом велел проводить приглашенного.

Первый внутренний двор за тяжелыми воротами – просторный квадрат, засыпанный мелким песком, – был окружен соснами и несколькими домашними алтарями – бутсуданами. Над каменными чашами струились тонкие струйки ароматного дыма.

Справа от окованных железом деревянных створок стоял длинный одноэтажный павильон с низкой скошенной крышей, покрытой темно-серой фигурной черепицей. Она блестела на солнце, словно чешуя дракона.

Прямо за деревьями виднелся еще один бар-кханак, не менее внушительный, чем центральный. На нем тоже маячила охрана, вооруженная луками. И первое впечатление не слишком надежной защиты дворца наместника начинало рассеиваться…

Кроме основного здания в бесконечном саду были раскиданы беседки, построенные на небольших островках в центре прудов, просторные павильоны, соединенные друг с другом открытыми галереями, каменные алтари, окруженные зарослями сакари – священные растения, символизирующие вечность, чуть покачивали продолговатыми темно-зелеными листьями, ловя легкий ветерок.

Глядя по сторонам и шагая мимо, незваный гость думал о том, что все эти постройки можно легко превратить в оборонительные сооружения. Из башен вести обстрел противника, пока тот будет блуждать по зеленому лабиринту, где можно спрятать массу ловушек…

Дворец в глубине сада оказался огромным. Массивное здание бело-алого цвета лежало на земле, подобно опрокинутой резной фигуре логической игры багар-чола, в которой требовалось складывать сложные детали, подбирая их одну к другой.

Семья Иширо владела им уже больше пяти столетий.

Лишь однажды наместник соседней провинции Хакаты напал на него. С двадцатипятитысячной армией захватил резиденцию, обороняемую тремя тысячами солдат тогдашнего владельца. Иширо пришлось отступить. Но он вернулся ночью во время проливного дождя и тумана. Его солдаты выныривали из грозового мрака и убивали врагов, праздновавших победу у костров. В стане захватчика началась паника. Казалось, что нападавшие сами – кровожадные шиисаны во главе со своим предводителем выбравшиеся из-под земли.

За одну ночь замок Иширо перешел к прежнему владельцу. Редкий случай небывалой отваги, хитрости и тактического искусства… С тех пор нападений больше не было.

Внутри дворец выглядел холодным и пустым.

Нежилым.

Из каждого угла тянуло морозным воздухом, словно началась зима. Сквозняки невидимыми призраками пробирались вдоль бесконечных стен, украдкой трогая длинные полотнища тонких белых занавесей, свисающих с резных карнизов. Роскошные залы, украшенные богатой росписью и барельефами из красного дерева, не делала уютнее неудобная золоченая мебель.

В некоторых коридорах и залах одну из стен заменяли окна, выходящие в сад, который становился продолжением и украшением жилья. Глядя на открывающиеся виды, юноша пытался сориентироваться, чтобы понять, где он находится, и это удавалось ему не всегда. Слишком запутанным оказался лабиринт комнат.

Солдат, сопровождающий гостя, давал отрывистые указания – «направо», «налево», «прямо», – и тот понял, что задавать ему вопросы не стоит.

Мимо беззвучно скользили слуги. Большинство из них были одеты в красно-белой гамме, уже знакомой посетителю, так дерзко вынудившему принять себя в закрытой, неприступной резиденции Иширо. Но отчего-то эти контрастные, яркие цвета не придавали им живости, а, наоборот, делали похожими на безымянных, безликих духов. Общались между собой они также без слов – короткими жестами, и юноше начинало казаться, что все они немые.

В переходах стояла вооруженная охрана, провожающая чужака пристальными взглядами. И у того создавалось впечатление, что они цепляются к нему, словно колючки репьев, надолго застревая в одежде.

Затем началась череда жилых покоев, лестниц и коридоров. Здесь стало теплее. Возле одной из дверей заклинатель остановился невольно. Та была закрыта и не отличалась от остальных, но отчего-то ему захотелось войти в нее или хотя бы заглянуть в замочную скважину.

– Что здесь? – спросил он солдата.

– Ничего. Не твое дело, – отозвался тот резко. – Комната, одна из многих.

Юноша сделал вид, будто не заметил этой внезапной резкости.

Его привели в приемную, ярко освещенную светильниками, и оставили, прося подождать.

Просторное помещение было оформлено с невероятной роскошью. Бросив быстрый взгляд по сторонам, визитер понял, что сверкающие камни в барельефах, скорее всего, крупные сапфиры. Алый орнамент на свободных от резьбы фрагментах стен выполнен из рубинов. Тяжелые шторы на решетчатом окне затканы золотыми нитями и розовым жемчугом. Похоже, слухи о том, что повелитель Югоры неслыханно богат, оказались правдой.

Затем соседняя дверь открылась, и слуга в алой одежде пригласил гостя зайти.

Наместник сидел за низким столом, просматривая бумаги. Его наглухо застегнутый шардан напоминал военный мундир, только вместо металлических накладок на плотной ткани сверкали узоры из драгоценных камней и золотое шитье. При малейшем движении корунды и бриллианты разбрасывали во все стороны разноцветные колючие искорки, от которых у заклинателя слегка зарябило в глазах.

На звук шагов господин Акено поднял голову.

У него было суровое, замкнутое лицо с тяжелым подбородком и широкими скулами, нос с резко вырезанными ноздрями когда-то был сломан. Лоб пересекал давно заживший шрам, теряющийся в густых, коротко подстриженных светлых волосах. От этого человека веяло ощущением огромной жизненной силы, воли и решительности.

Несколько мгновений серые глаза, отсвечивающие сталью, изучали вошедшего, затем наместник жестом велел ему опуститься на циновку перед собой.

– Мне доложили, что ты утверждаешь, будто являешься заклинателем, – произнес он отрывисто резким, командным голосом.

– Меня зовут Рэй, – ответил тот вежливо, но без подобострастия, в свою очередь рассматривая повелителя Югоры. – Я учился с вашим сыном.

Господин Акено помолчал, пристально глядя на мага, кивком головы велел слуге покинуть кабинет и, когда дверь за тем закрылась, сказал уже совсем другим тоном:

– Я помню тебя. Видел однажды возле храма.

– Вы запоминаете всех, кого встречали в жизни? – спросил молодой человек. Эта фраза могла бы показаться насмешливой, но сейчас в его голосе звучал лишь искренний интерес.

– У меня хорошая память, – едва заметно улыбнулся наместник. – О чем ты собирался говорить со мной?

– Хотел рассказать о вашем сыне. У меня новости от него.

– Мой сын считается погибшим. Официально.

– Но это неправда. Он жив.

– Почему ты думаешь, что он мне интересен? Сагюнаро отказался от своего рода, имени, дома. Отверг предложение вернуться в семью после окончания обучения. И не раз давал понять, что для нас он умер.

Было видно, что собеседник ожидал подобного ответа. Он не растерялся, не удивился холодному, почти враждебному тону.

– Дело не только в вашем сыне. У меня есть сведения, которые могут оказаться важными для ордена Варры и всей Аканэ.

– Хорошо. Рассказывай. Я слушаю.

Посетитель помолчал, собираясь с мыслями.

– Мы закончили обучение в этом году. И должны были пройти последнее испытание. Нам приказали во время дня духов пройти город насквозь, до центрального храма.

Наместник чуть приподнял бровь, услышав это, но ничего не сказал. Он, как и все жители страны, знал, что подобное испытание безумно опасно. Никто не выходил из дома в день, когда духи приходят на землю и даже самые мирные из них превращаются в злобных, агрессивных чудовищ.

– Мы с Сагюнаро и еще один наш друг выполнили задание, – продолжил Рэй. – Но не успели вернуться к назначенному времени. Учитель не стал дожидаться нас и уехал. Мы не получили печатей заклинателей, нас не приняли в общину. Наш наставник исчез. Но я узнал, что его надо искать в Агосиме. Мы втроем отправились следом. И разыскали его… Однако он не принял нас обратно. Вернее, принял только вашего сына. Нам двоим пришлось уйти. А на обратной дороге нас пытались убить. Маги из Румунга. Это город…

– Я знаю, что это за город и где он находится. Продолжай.

– Они убивают всех чужаков. Любого, кто приходит к ним из-за гор. Я не могу связаться с Сагюнаро. Удо – духи, которых мы используем для передачи сообщений, – не возвращаются.

– И чего ты хочешь от меня? Чтобы я собрал армию и отправился проверять, все ли благополучно у сына, который сам выбрал свою судьбу? Никто не заставлял его идти в отдаленную дикую провинцию, никто не требовал, чтобы он продолжил обучение.

– Мне не нравится то, что происходит в Агосиме, – хмуро произнес молодой заклинатель, как будто не замечая вопросов. Его лицо стало суровым, замкнутым, он снова вернулся мыслями в то место, о котором рассказывал. – Эти маги невероятно сильны. Они связывают себя с духами, черпают их силу…

Он взглянул на наместника, сомневаясь, что тот осознает все тонкости работы с потусторонними сущностями, но господин Акено кивком велел ему продолжить, и его собеседник закончил свою мысль:

– Насколько я понял, именно по этой причине они не выпускают никого чужого живым. В особенности если тот – обладает даром. Я хочу донести эту информацию до магистров ордена Варры.

– Магистры ордена Варры заняты исключительно собственными интригами. Им нет дела до далекой провинции. И тебя, недоучившегося заклинателя, никто не станет слушать.

– Но могут послушать вас.

Наместник усмехнулся:

– И что я им скажу? Ко мне пришел мальчишка, проваливший экзамен, и рассказывает о том, что столкнулся с несколькими сумасшедшими, которые обошлись с ним не слишком дружелюбно… Кроме того, я не пользуюсь особой популярностью в Башне.

– Я знаю. Сагюнаро говорил, что вы выступали против ордена. Но вы должны быть знакомы с кем-то, кто может рассказать им. Кому они доверяют…

– Спрашиваю еще раз. – Голос господина Акено стал жестче. – Что ты намерен сообщить? Несколько полоумных в захолустье собирают тайные знания, проводят эксперименты на духах и убивают чужаков? Даже если кто-то и поверит твоей истории о мифических магах, знаешь, что ты услышишь в ответ? В Агосиме всегда происходили странные вещи! Поэтому мы и не контактируем с ней. Эта провинция пребывала в изоляции от остального мира много сотен лет. И, как все уверены, будет оставаться там и дальше. Никто не намерен принимать в расчет силу, которая уже несколько веков отсутствует на политической арене.

– Но вы же умный человек, – произнес молодой заклинатель с горячностью, которая не давала сомневаться в его искренности. – Вы должны понимать, что просто так не собирают запретные знания, не наращивают магию, не пытаются уничтожить любого, кто может рассказать об увиденном.

– Быть может, Рэй, ты талантливый маг, если смог добраться до Агосимы и не погибнуть там, но в политике ничего не смыслишь, – спокойно и доброжелательно произнес наместник. – От твоих слов просто отмахнутся. Слишком много действий надо совершить, чтобы проверить, так ли все опасно в тех отдаленных землях. К тому же у нас сейчас напряженные отношения с провинцией Синора, которая гораздо ближе. Ты ведь родился там?

– Да. Но какое это имеет значение?

– Быть может, тебя подослали специально для того, чтобы отвлечь внимание от Синоры сказкой о враждебных магах Агосимы. – Правитель Югоры уже открыто смеялся, и Рэй покраснел от тщательно сдерживаемого гнева.

– Но это глупо!

– Ничуть не глупее твоей истории.

– Вы мне не верите, – устало произнес заклинатель.

– Верю, – неожиданно отозвался господин Акено и скупо улыбнулся, увидев, как воспрял духом гость, услышав слово поддержки. – Все же мой сын обладает даром. Я успел убедиться в том, что все его предчувствия всегда оправдывались.

– И что вы предлагаете делать?

– Пока ничего. Где ты живешь?

– Нигде. Я добрался сегодня и сразу пришел к вам.

– Останешься здесь. Я подумаю, что делать с полученной от тебя информацией.

Он потянул за шнурок, за стеной негромко звякнул колокольчик, и в комнату немедленно вошел слуга.

– Этот юноша – новый заклинатель семьи Иширо, – властно произнес наместник. – Проводите его в покои для гостей и обеспечьте всем необходимым.

Молодой маг с легким недоумением взглянул на господина Акено – он не припоминал, чтобы просился на работу к повелителю Югоры, однако не стал возражать. Слуга тут же поклонился заклинателю, который будет работать на его господина, и почтительно предложил следовать за собой.

– У меня есть одна просьба, – обернулся Рэй, прежде чем выйти из комнаты. – Пусть вернут мое копье.

Яри было прислонено к дверному косяку. Рядом лежал запыленный дорожный мешок. Рэй заметил, что тот развязывали, а затем вновь завязали. Видно, изучили содержимое, чтобы удостовериться, нет ли внутри чего-то опасного, угрожающего жизни правителя.

Юноша быстро осмотрел комнату – большая, с высоким потолком, покрытым сложной резьбой, с неизменными барельефами черного и красного дерева на стенах, в которых легко читались сцены из жизни людей и духов. Гораздо менее богатая, чем покои наместника, но, по мнению заклинателя, привыкшего к более чем скромной обстановке, невероятно роскошная.

Мебель из красного дерева тоже была перевита сложными орнаментами, выглядела добротной и тяжелой. В углах притаились жаровни, пустые по случаю теплой погоды. Имелась даже стойка для оружия, больше напоминающая декоративное украшение дома.

Несмотря на яркий полдень, здесь было полутемно и прохладно – сквозь толстую двойную решетку на окне пробивались только робкие лучики света. Ноги утопали в густом ворсе ковра.

Из комнаты в соседние помещения вели две распахнутые двери. В правом возвышалась огромная кровать под балдахином. В левом исходил паром круглый мраморный бассейн. Кто-то успел наполнить его горячей водой и предусмотрительно разложил на каменных скамьях у стен простыни и несколько разноцветных халатов.

Рэй пошел прямо в умывальную комнату, стягивая на ходу запыленную одежду, покрытую пятнами плохо отстиранной крови – дорога из Агосимы была долгой и трудной. Но заклинатель прекрасно понимал, что настоящие сложности ему еще предстоят. Если он мог изгнать Утешителя в печали и спастись от монстра, в которого превратился лес Гихар, то в политике, как правильно сказал наместник, разбирался слабо. А уж свернуть с накатанного пути неповоротливую государственную махину ему и вовсе не под силу.

Вымывшись, он натянул первый попавшийся халат, вышел в комнату и обнаружил, что его старая одежда исчезла. Зато на кровати лежал новый шардан. Темно-синяя лоснящаяся ткань была расшита тонкой серебряной нитью, вместо пуговиц мягко светились крупные жемчужины в тяжелой оправе. Брюки чардары с белыми тонкими вставками по боковому шву были разложены рядом. Здесь же стояли сапоги из мягкой кожи с металлическими набойками на каблуках.

Но самое главное, на тяжелом покрывале обнаружилась маленькая коробочка, в которой блестела тонкая завитушка. Символ заклинателя.

Рэй взял ее и сразу понял, что она подлинная. В ней были легкие, едва уловимые, похожие на далекий мотив ненавязчивой песни эманации духа, вживленного в печать. Откуда у наместника бесценная вещь – оставалось только догадываться. Рэй помнил, как стремился получить этот знак отличия, как рисковал, но сейчас, держа его в руках, испытывал только одно чувство – равнодушное удовлетворение. Он понимал, что с печатью будет проще. Сейчас нет времени на то, чтобы доказывать каждому, кто он такой. Его ожидали дела куда важнее, чем изгнание темной сущности, притаившейся на чердаке, или привлечение кота-куджуна. А тонкая золотая завитушка из единственной необходимости превратилась в очередную ступеньку для достижения новой цели, гораздо более сложной.

– Позвольте вам помочь? – неожиданно прозвучал за спиной высокий нежный голос.

Заклинатель оглянулся, за его спиной стояла хорошенькая девушка в алом платье с белым поясом. Пышные золотистые волосы, такие же как у всех югорок, были подняты, завязаны на макушке, открывая красивую шею, перетянуты несколькими алыми лентами и украшены веточкой красных цветов. Они стекали с ее виска, словно тонкие ниточки крови, и касались плеча. Рэй моргнул, отгоняя неприятную ассоциацию, одну из тех, что слишком часто появлялись у него с недавнего времени.

– Меня зовут Юи, – сказала девушка, изящно поклонившись. – Я ваша служанка. Всегда к услугам господина заклинателя. Зовите в любое время, и я с удовольствием выполню каждое ваше желание.

Последняя фраза прозвучала несколько двусмысленно, однако девушка продолжала смотреть на гостя широко распахнутыми наивными, честными голубыми глазами, похоже не понимая, что произнесла нечто слишком смелое. Или действительно сказала именно то, что хотела сказать.

– Рэй, – ответил заклинатель.

Юи улыбнулась, поклонилась еще раз, колыхнув цветами в прическе, и предложила:

– Разрешите, я помогу вам одеться.

– Спасибо. Я сам справлюсь.

Девушка не стала настаивать.

– Хорошо. Но если вам что-нибудь понадобится, зовите.

Двигаясь совершенно бесшумно в своих мягких алых туфлях, она отправилась в комнату с бассейном и принялась чем-то греметь там.

Рэй надел брюки, оказавшиеся ему точно впору, натянул сапоги, застегнул пряжки, тоже выкованные из серебра, и хотел взять шардан, когда услышал тихий возглас Юи:

– Что это у вас на спине?!

Он машинально глянул через плечо, но, конечно, не увидел три глубоких рваных шрама, пересекающие поясницу. Те зажили не так давно, время от времени напоминая о себе саднящей болью.

– Дантару задел, – ответил заклинатель, дотрагиваясь до зудящих рубцов. – Он оказался проворнее, чем я.

– Ужасно, – сказала служанка. – У вас такая опасная работа.

Проскользнув мимо него к кровати, взяла шардан, ловко расстегнула пуговицы-жемчужины и повернулась:

– С такими ранами вам нельзя делать резких движений.

– На таких, как я, все заживает очень быстро, – невольно улыбнулся Рэй, глядя на ее сосредоточенное лицо с пухлыми губами и чуть вздернутым носом.

Девушка нахмурилась, не веря в подобное объяснение, и с решительностью, отметающей все возможные попытки сопротивления, стала помогать заклинателю надеть куртку. Умело застегнула пуговицы, взяла из коробочки золотой символ, аккуратно приколола его у горла, стянув края высокого воротника. Провела обеими руками по плечам Рэя, расправляя невидимые складки, и он вдруг понял, что ему приятны эти легкие, ненавязчивые прикосновения. Служанка полюбовалась на свою работу и сказала:

– Прекрасно. Вам очень идет. Посмотрите. – Она мягко взяла его за предплечье и повернула к зеркалу.

В тяжелой черной раме Рэй увидел незнакомого светловолосого человека в дорогой одежде. С холодным, замкнутым лицом. Он никогда не был таким.

Заклинатель коснулся печати и тихо повторил слова, которые как-то сказал ему один очень коварный и сильный дух:

– Надо научиться сбрасывать шкуру и надевать новую.

– Что вы говорите, господин Рэй? – спросила девушка, отразившись в зеркале рядом с ним стройным алым силуэтом.

– Спасибо, Юи.

Она улыбнулась и поправила тяжелый витой шнур канта на его рукаве.

– Вам нужно еще что-нибудь?

Рэй отвернулся от зеркала:

– Да. Подробный план дворца, сада и всех хозяйственных построек.

Брови Юи удивленно приподнялись, почти скрываясь под пышной челкой, но она тут же справилась с изумлением от такой странной, на ее взгляд, просьбы.

– Да. Конечно. Что-то еще?

– Я хочу осмотреть все помещения.

– Все? – озадаченно переспросила она.

– Включая кладовые, подвалы, чердак и подсобные комнаты.

– На это уйдет много времени, – ответила девушка с ноткой гордости за такой большой и богатый дом, в котором ей посчастливилось работать.

– Ничего. Пока я никуда не спешу.

– Я скажу господину Ширею, он начальник охраны. А ключи от комнат у госпожи Фиолы, она следит здесь за порядком.

– Хорошо, – ответил Рэй и, видя, что девушка не торопится выполнять поручение, добавил: – Давай займемся этим прямо сейчас.

Служанка с легкой растерянностью посмотрела на него.

– А вы разве не будете обедать? У себя или с господином наместником?

– Нет. Спасибо, я не голоден.

Юи, чуть выпятив нижнюю губу, сдула со лба золотистую челку, это, видимо, было выражением величайшего недоумения, развернулась и пошла к выходу. Рэй подумал мельком, что, похоже, нарушает какие-то правила проживания в резиденции Иширо, ведет себя странно, но послушная служанка не станет указывать заклинателю на его ошибки, предпочитая просто выполнять необычные просьбы.

Она замешкалась возле двери, оглянулась, произнесла нерешительно:

– А вы не собираетесь…

– Что?

– Ничего, – улыбнулась Юи, похоже окончательно смирившись с причудами нового господина. – Я принесу план замка, но на это придется потратить какое-то время, подождите, пожалуйста. И еще… – Девушка запнулась, ее взгляд упал на вещевой мешок Рэя, лежащий у порога. Она наклонилась, взяла его двумя пальцами и осторожно спросила: – Это ваша сумка?

– Да.

– В ней есть что-нибудь ценное? Или я могу выбросить, не открывая?

– Нет. Выбрасывать ничего не надо, – терпеливо ответил заклинатель. – Я сам разберу ее.

– Как скажете, господин, – немедленно отозвалась Юи и быстро покинула комнату, только мелькнул подол алого платья, похожий на яркий лисий хвост.

Рэй глубоко вздохнул, чувствуя, что в комнате как будто становится маловато воздуха. Подошел к окну, но не смог его открыть. Решетка была приколочена к стене, и выдрать ее можно было только вместе с резными панелями.

Тогда он вернулся к двери, взял вещевой мешок, сунул его в шкаф, заметил мимоходом, что тот забит одеждой, закрыл скрипнувшую дверцу и понял, что снова не один.

Из стены вышел мальчишка лет семи, в потрепанной деревенской одежде. Холщовая рубаха и штаны висели на нем как на вешалке. Давно не стриженные вихры торчали во все стороны. Грязноватая физиономия была хмурой и недовольной. Шлепая босыми ногами по полу, он подошел к окну, выглянул на улицу, но, видимо, ничего интересного не увидел.

– Наконец-то она ушла, – заявил мальчишка сварливо. – Теперь вокруг тебя все время будут какие-то люди ошиваться?

– Не исключено. – Рэй поднял стойку для оружия и перенес из гостиной в спальню, поставив к кровати.

– Ты сам на себя не похож, – продолжил ворчать дух разбитого очага, разглядывая заклинателя. – Раньше ты не так одевался.

– Вряд ли меня поймут, если во дворце наместника я буду разгуливать в рванине.

– Мне здесь не нравится, – шмыгнул носом ярудо.

– Мне тоже, – ответил заклинатель.

– Тут ты не спрячешься, – дух разбитого очага поежился.

– Я не прячусь. – Рэй принес копье и укрепил в стойке для оружия.

– Кодзу не обмануть, он все равно тебя найдет, – мальчишка залез на кровать и сел, свесив ноги.

– Знаю.

– Я его боюсь, – признался ярудо.

– А я его не понимаю.

– Не надо было вам ходить в Агосиму.

– Надо, – жестко возразил Рэй. – Как оказалось, мы явились туда очень вовремя.

– Ерунда это все, – снова начал попрекать дух, – вас чуть не убили, а толку… время потратили, и ты с кодзу связался.

Заклинатель не стал продолжать разговор на эту тему. Дух разбитого очага – не тот, с кем имеет смысл обсуждать угрозу, затаившуюся в отдаленной провинции. А нужный собеседник, который поймет, даст верный совет, поможет прийти к правильному решению, остался очень далеко. Слишком далеко…

Последнее, что Рэй помнил во время сражения у храма Десяти духов, – это накрывшая его непроглядная тень. Черный кодзу, внезапно появившийся перед магами Румунга, спас заклинателя, унес с собой, перетащил в свой мир, подальше от людей, пытавшихся убить его.

Когда молодой маг пришел в себя, ему больше ничего не угрожало. Вернее, угроза стала менее явной.

Он стоял на арене цирка. В самом центре. Под ногами шуршали сухие листья и потрескивали мелкие ветки, которые нападали сюда через трещину в куполе. Ветер завывал среди каменных рядов, на которых не было ни одного зрителя. Оборванные канаты трапеций чуть покачивались над головой, словно по ним скользили призраки. Сумрак слегка разбивал бледный свет луны, льющийся сверху.

В ложе для богатых граждан в глухой тени кто-то сидел. Сквозь темноту угадывался блеск глаз, белая рука, край плеча, острое колено, словно чернота была одеянием, густыми складками скрывающими его тело.

– Кодзу? – тихо спросил Рэй, вглядываясь в густой, шевелящийся мрак.

– Это было глупо, – поплыл под куполом шелестящий вкрадчивый голос. – Зачем ты сунулся к магам Румунга?

– Кто они такие?

– Эта секта занимается не только призывом мощных темных потусторонних сущностей. Они, как ты видел, пытаются связать себя с духами, стать с ними единым целым… Да если бы они могли – заводили бы с ними детей-полукровок.

– Но зачем им это надо? – Рэй смотрел в темноту, сквозь которую слабо пробивался тусклый свет двух белых пятен – глаз.

– Власть и деньги, – отозвался дух. – Два рычага, двигающие человеческим миром. Еще, правда, существует удовольствие, но оно обычно прилагается к вышеназванному.

– Где Гризли? – спросил заклинатель, изо всех сил стараясь собрать разбегающиеся мысли. – Ты же унес из Румунга нас обоих.

– Да. Но я не знаю, где он, – равнодушно отозвался кодзу. – Выбросил где-то по дороге. Он мне не интересен.

– А Сагюнаро… – Рэй наконец полностью осознал, что произошло, и воспоминания окатили его словно холодной водой. – Он попал в ловушку! По моей вине.

– Ты собираешься ему помогать? Позволь напомнить, тебя едва не раскатали в лепешку. И если бы не я… – Дух многозначительно помолчал, но не дождался благодарности.

– Мы оставили его в этом храме с сумасшедшими магами…

– Сядь, – резко приказал кодзу, увидел, что Рэй не собирается подчиняться, и добавил гораздо мягче: – И успокойся. Пожалуйста.

Заклинатель опустился на каменные плиты, но успокаиваться не спешил.

– Они убьют его.

– Не убьют. Напротив, будут холить и лелеять. Можешь поверить. Им выгодно получить в свои ряды одержимого духом шиисана. Из него может получиться очень сильный боец.

– Я должен предупредить его.

– О нем есть кому позаботиться.

Рэю послышалась усмешка в голосе духа, и он понял, о чем тот говорит. Шарх, повелитель шиисанов, одним из которых едва не стал его друг (или уже стал, кто знает), не даст людям помыкать своим созданием…

Но подобные мысли совсем не утешали.

– А теперь поговорим о нашем деле, – произнес кодзу, и его голос гулким ударом прокатился по цирку. – Ты позвал меня, значит, наш договор заключен.

– Я не звал тебя.

– Ты подумал обо мне.

– Но не звал.

– Ты же маг. Должен осознавать силу мысли и свою ответственность за нее.

С этим утверждением Рэй не мог поспорить. Кодзу помедлил секунду, не дождался возражений и продолжил:

– Наш договор заключен. Не забывай.

– Я помню.

Больше заклинатель ничего сказать не успел. Темнота, в которой скрывался кодзу, выплеснулась из ложи, потекла по рядам бесконечным потоком блестящего черного шелка, захлестнула манеж. Рэй шагнул назад, почувствовав, как его коленей коснулась мягкая ткань – продолжение одежд духа, и в тот же миг цирк поплыл у него перед глазами.

Он очнулся на берегу реки. Один. И в одиночестве продолжил свой долгий путь обратно. Иногда появлялся ярудо, но его нельзя было назвать настоящим спутником…

От воспоминаний отвлек деликатный стук в дверь.

Дух разбитого очага тут же испарился. И, открыв, Рэй увидел на пороге немолодого слугу в уже примелькавшихся красно-белых одеждах.

– Господин заклинатель, прошу прощения за беспокойство, – прошелестел тот, кланяясь. – Господин Акено просит вас пройти к нему.

– Сейчас?

– Да. Я провожу вас.

Рэй прекрасно запомнил дорогу к покоям наместника, но возражать не стал, подумав, что ему теперь придется перемещаться по дому только в сопровождении.

Слуга довел его до высоких дверей, разрисованных птицами и цветами, распахнул одну створку и удалился.

Это была библиотека.

Войдя, Рэй увидел того самого человека в темных одеждах, с которым беседовал у ворот. Секретарь правителя сидел в кресле возле книжного шкафа, упирающегося в потолок, устало вытирая белоснежным платком вспотевший лоб, и перебирал бумаги, разложенные на столе. Взглянул в сторону входящего и произнес небрежно:

– Вот и наш новый заклинатель. Зачем тебе понадобился чертеж дворца?

– Хочу разобраться в планировке, – ответил Рэй невозмутимо, подумав, что здесь не удастся сделать ни одного шага без того, чтобы об этом немедленно не доложили кому следует.

– И какой смысл обходить комнаты? – спросил поверенный наместника, подтвердив его соображения.

– Мне надо знать, нет ли здесь опасных духов. Где скрыты защитники, пора ли обновить сдерживающие их формулы.

Господин Нагатеру покосился на него и произнес с иронией:

– Похвальное рвение. Не успел появиться, как тут же принялся за работу.

– Это кажется вам смешным? – не удержался Рэй от резковатого вопроса, без приглашения садясь на стул напротив.

– Обо всем уже позаботились до тебя, – отозвался тот сухо, вновь устремляя взгляд на бумаги.

– Я должен убедиться, что все в порядке.

– Мальчик, – устало сказал секретарь, – тебя взяли в дом, отмыли, одели, дали смазливую служаночку. Займись чем-нибудь приятным и необременительным. Не надо разводить лишнюю суету. Тебя об этом никто не просит.

– Я заклинатель, а не комнатная собачка, – ответил Рэй, не беспокоясь о том, что его тон далек от вежливости. – И пришел сюда не для того, чтобы служить украшением дома.

– Ты в любой момент можешь отправиться туда, откуда явился. – Господин Нагатеру помассировал переносицу и придвинул к себе новый свиток. – Только костюмчик придется оставить. И брошку. – Он с насмешкой покосился на золотой знак у горла собеседника. – Она стоит дороже тебя вместе с твоим даром и амбициями.

Рэй поборол искушение снять металлический завиток и небрежно бросить его на стол, прямо на бумаги, которые изучал секретарь. Вместо этого он сказал спокойно:

– Печать не делает заклинателя. Знаете эту поговорку?

Нагатеру откинулся на спинку.

– Я знаю другую – по делам и награды. А твои подвиги, как я смотрю, до сих пор не увенчались призами.

– До сегодняшнего дня не находилось того, кто был в состоянии оценить все, что я сделал, – холодно улыбнулся Рэй.

Секретарь не успел ответить, дверь распахнулась, и в библиотеку широким шагом вошел наместник.

– Вижу, вы уже познакомились, – произнес он иронично.

Рэй встал. Нагатеру остался сидеть, хмуро глядя на господина, и добавил:

– И даже успели побеседовать.

– Я хотел поблагодарить вас за печать. – Рэй коснулся символа, держащего края его воротника.

– Она осталась от моего прежнего заклинателя, – небрежно отозвался тот и кивком указал молодому магу на прежнее место, предлагая садиться.

– У вас был личный заклинатель?

Для Рэя уже давно не было новостью, что некоторые члены общины работают телохранителями богатых людей Аканэ. Хотя во время обучения им никогда не говорили ни о чем подобном.

– Тебя это удивляет? – Акено снисходительно улыбнулся, устраиваясь в дальнем кресле. Отблески от камней, украшавших его одежду, засверкали на обивке.

– Нет. Но это противоречит законам ордена. Мы не служим придворными магами. – Рэй замолчал, вспомнив Рекара, работавшего на брата наместника Датидо, и Собуро, намекавшего, как ценят богатые знатные господа постоянные услуги укротителя потусторонних сущностей. Да и сам он сейчас находится во дворце правителя Югоры именно в таком качестве. И добавил: – Это становится возможно, только если заклинатель не получил официального признания Башни. Как я, например.

– Уверен, вам говорили много чего, не имеющего никакого отношения к действительности, – пренебрежительно заметил секретарь, черкнув на очередном листе сложную завитушку, и отложил бумагу в сторону.

– Любой закон можно обойти. Даже законы Башни, – сказал господин Акено, обменявшись понимающим взглядом с помощником, и тот охотно пояснил:

– Я могу обратиться в твою общину с заявлением, что господину Югоры для обуздания опасного духа срочно требуется заклинатель. Его тут же пришлют, а сколько времени он будет выполнять это задание, никто не знает. Год, два, три… – Нагатеру многозначительно улыбнулся. – Глава ордена прекрасно понимает, как ценна жизнь правителя, и не станет торопить обладателя дара. Естественно, мы очень хорошо платим за услуги. От таких денег сложно отказаться.

«Власть и деньги», – вспомнил Рэй слова кодзу, который, похоже, разбирался в мире людей гораздо лучше, чем некоторые люди, живущие в нем.

– Хотя теперь, после некоторых твоих высказываний в адрес Башни, они не пошевелятся, даже если этот дом будет атаковать армия шиисанов, – не без насмешки добавил секретарь, обращаясь к наместнику.

– Меня это не беспокоит, – равнодушно ответил повелитель Югоры. Он вынул из кармана два хрустальных шара, ловким движением пальцев заставил их с мелодичным звоном перекатываться по ладони, и сказал: – Теперь по поводу нашего дела. Я собираюсь в Варру.

– Когда ты это решил? – вскинул голову Нагатеру.

– Сразу после разговора с Рэем. Содержание нашей беседы ты знаешь.

– Акено, надеюсь, ты понимаешь, что это неразумно? – спросил советник правителя недовольно. – Тебя поднимут на смех. И будут правы. А еще сочтут выжившим из ума или, что хуже, замыслившим провокацию.

– Нагатеру, не горячись, – спокойно отозвался наместник. – Я не могу оставить без внимания полученные сведения.

– Из-за него ты рискуешь угодить в очень неприятную ситуацию. – Секретарь пренебрежительно махнул рукой в сторону заклинателя. – Неужели ты не понимаешь – все решат, что ты хочешь получить хороший денежный куш, выдумав эту историю.

– Каким образом? – спросил Рэй, не обращая внимания на явно недоброжелательное отношение к себе доверенного лица наместника. – Как можно обогатиться на известии о том, что происходит в Агосиме?

Нагатеру произнес снисходительно:

– Если убедить нужных людей в том, что им выгодно устроить военный конфликт и вторгнуться в Агосиму под лозунгом «Уничтожим магов-отступников!», на этом можно неплохо заработать. Война – это деньги. Продажа оружия, хорошо обученных наемников. Налоги. Можно заработать на поставках провианта, военной амуниции. А также, в случае успеха, отлично поживиться на захваченных территориях. Кроме того, господин Акено пользуется уважением правящей семьи, – терпеливо продолжил секретарь. – Если ему удастся убедить императрицу в необходимости вторжения, он может получить возможность распоряжаться значительными средствами. Так будут считать все советники. И главы заклинателей тоже. Все они решат, что он мутит воду именно для того, чтобы половить в ней рыбу. А если запустить руку в императорскую казну – улов будет очень хорошим.

– Ясно, – ответил Рэй, открыв для себя новую грань дипломатии.

– Когда ты собираешься ехать? – поинтересовался помощник у наместника.

– Как только получу ответ на свое письмо.

– Почему не показал мне черновик? Знаю я твою манеру изложения. Не спрашиваешь, а приказываешь, не просишь, а требуешь.

– Ты был занят, – усмехнулся господин Акено.

– Ну да, встреча с народом… Все те же жалобы на соседей, киснущее молоко и ржавеющую сталь, – отозвался Нагатеру, небрежно отбрасывая в сторону очередной свиток. – Потратил целое утро на пустоту, избавляя тебя от хлопот.

– Но в этот раз тебе все же удалось найти кое-что ценное, – примирительно произнес наместник и доброжелательно взглянул на Рэя.

– Неужели? – скептически осведомился секретарь. – Тебе виднее.

Заклинатель промолчал, удивляясь про себя столь свободному общению между слугой и господином. Они разговаривали скорее как друзья. Впрочем, видимо, так и было на самом деле.

– Я поеду в Варру, – продолжил Акено, и хрусталь в его руке вновь издал тонкий звон. – И ты, Рэй, отправишься со мной. Расскажешь о том, что видел в Агосиме. Подготовь заранее информацию, которую собираешься донести до слушателей, а еще лучше запиши свою речь.

– С кем вы планируете встретиться? – спросил Рэй.

Советник взглянул на хозяина Югоры и молча выразительно указал острием пера вверх, что означало, безусловно, самую высшую инстанцию… Но конкретного имени не прозвучало.

Заклинатель понял, что на этом беседа завершена, и поднялся:

– Я могу осмотреть дом? Хочу убедиться, что здесь нет опасных духов.

– Не сегодня, – ответил наместник. – Сейчас у тебя будут другие дела. Ты должен познакомиться с моими помощниками. Тебе расскажут о твоих обязанностях, распорядке моего дня и важных мероприятиях, которые запланированы на ближайшую неделю.

Господин Акено взглянул на секретаря, вновь углубившегося в бумаги, и тот произнес, словно услышав мысленный приказ:

– Первое из них – сегодняшний ужин. Ты должен быть на нем.

– А если я не буду голоден? – спросил Рэй, уже начиная осознавать, во что он ввязался, придя во дворец.

– Это никого не волнует. – Нагатеру сложил документы и поднялся. – За столом будут присутствовать главы нескольких влиятельных семей Югоры. Им следует увидеть личного заклинателя семьи Иширо. Никогда не лишне продемонстрировать свое новое оружие.

– Я не оружие. Вы же понимаете, я не стану уничтожать недоброжелателей по вашему указанию. – Рэй повернулся к отцу Сагюнаро.

Господин Акено мимолетно улыбнулся, и в его глазах заклинатель увидел два белых блика, таких же, как вспыхивали в хрустальных сферах, скользящих в его ладони.

– Действительно?.. – со значением произнес секретарь и указал Рэю на дверь. – Иди, познакомься с приближенными господина Акено. Не желаю больше выслушивать бесконечные жалобы на то, что некий маг пытается превысить свои полномочия.

Всю вторую половину дня, вместо того чтобы заниматься своим делом – заклинать духов, Рэй общался с помощниками наместника. Самыми ценными, естественно.

Хранительница ключей – госпожа Фиола, высокая худая старуха с идеальной осанкой и профилем хищной птицы, одетая в черное, наглухо застегнутое платье без единого украшения, – была надменна и немногословна. Она держала себя так, словно являлась близкой родственницей правителя.

Эта женщина напомнила Рэю духа, который назывался «черная вдова», вил свое гнездо в самых глухих уголках леса, заманивал туда одиноких путников, чаще всего мужчин, и оставлял умирать довольно мучительной и долгой смертью.

Начальник охраны – господин Ширей – с первого взгляда казался ничем не примечательным, но стоило посмотреть ему в глаза, сразу становилось понятно, что за его заурядной внешностью скрывается огромная воля и преданность господину. Его «правая рука» – высокий, крепко сложенный юноша – был чуть старше Рэя.

Управляющий дворцом – крупный мужчина средних лет, в сером скромном одеянии, с широкой золотой цепью на мощной шее и надменной улыбкой, не сходящей с плоской, желтоватой физиономии.

Пятеро его поверенных, ответственных за донесение до каждого из слуг приказов управляющего и обязанных следить за их неукоснительным исполнением…

Череда лиц проходила перед заклинателем. Еще никогда он не общался с таким количеством людей за столь короткое время.

Вежливо улыбаться, обмениваться учтивыми любезностями, отвечать на неизбежные вопросы… Это было, конечно, менее сложно, чем охота на гаюров или сражение с шима, но гораздо более утомительно. И что самое досадное, ему не просто мешали заняться своей работой – Рэю даже не удавалось как следует сосредоточиться больше чем на пару секунд, чтобы понять, есть ли во дворце духи, где скрыты хранители, кроме охранников на воротах, и имеются ли вообще. Каждый раз приходилось раскланиваться с новым важным доверенным лицом наместника.

Когда церемония знакомства подошла к концу, он чувствовал себя так, словно целые сутки играл в театре, не сходя с подмостков. И открыл новый для себя вид усталости – эмоциональной.

«Думаю, Сагюнаро, в отличие от меня, великолепно бы справлялся с этой ролью, – сказал сам себе Рэй, открывая дверь в свою комнату. – Одно я теперь знаю точно, побыть в одиночестве дольше пяти минут мне не придется».

Не успел он войти внутрь, как следом проскользнула запыхавшаяся Юи, нагруженная ворохом свитков.

– Прошу прощения за ожидание, – произнесла она, чуть задыхаясь от быстрого бега. – Я не знала, что вам нужно, поэтому принесла все. Самый первый с момента постройки не сохранился. Но остальные целы. – Девушка сгрузила свою ношу на письменный стол и похвасталась: – Помощник господина секретаря был очень недоволен, но я сказала, что вы велели, и он не смог больше возражать.

Рэй невольно улыбнулся.

– Спасибо за помощь, Юи.

Он развернул свитки, просматривая их один за другим. Планы были вычерчены старательно и умело. Во всех комнатах обозначены окна, дополнительные выходы и даже нарисована мебель. А в саду отмечен каждый куст и дерево.

– Вы ищете что-то? – вкрадчиво произнесла Юи, заглядывая ему через плечо в свиток. – Или просто смотрите?

– Пытаюсь разобраться. Это что?

– Главный зал. Взгляните. Вот. – Она села рядом и потянула к себе желтоватый от времени лист. – Дворец разделен на четыре части. – Тонкий палец девушки с аккуратно обрезанным, коротким розовым ногтем скользнул по неровной линии комнат. – Северная – для праздников, торжественных церемоний и приема послов. В южной – покои господина наместника и членов семьи. В западной – мы сейчас находимся тут – живут особы, приближенные к господину Акено. Такие как вы, господин секретарь, его помощник, госпожа Фиола, главный повар, а также их личные слуги. Ваши комнаты – здесь. Видите?

Рэй кивнул, рассматривая три прямоугольника.

– Самая удаленная часть от покоев господ, восточная, занята кухней, – продолжила Юи, – там же комнаты дворцовых слуг. Казарма для охраны стоит отдельно, но она соединена с дворцом галереей.

– Ясно. Что с подвалом?

– Вот он. – Девушка развернула новый свиток, морщась от запаха пыли, въевшегося в бумагу. – Тут – склад продуктов. Винные погреба… В этой части хранится старая мебель и прочие ненужные вещи. Под казармой – карцер…

– Ты, я смотрю, хорошо ориентируешься.

– Я здесь родилась, – улыбнулась девушка. – С детства по комнатам с поручениями бегала. Могу с закрытыми глазами ходить и не заблужусь.

– Значит, ты отлично знаешь дворец, – подвел итог Рэй. – Я проходил сегодня мимо одной комнаты. Она находится через два помещения после этого большого зала, – заклинатель указал на чертеж северной части дворца и посмотрел на девушку. – Ее дверь из черного дерева, большая бронзовая ручка в виде головы дракона с обломанным правым рогом, замочная скважина чуть больше, чем в остальных комнатах. Что там?

В широко распахнутых глазах Юи, кристально чистых и невинных, на мгновение мелькнула растерянность. Она тут же отвела взгляд в сторону, пожала плечами и ответила, старясь, чтобы ее голос звучал беззаботно:

– Просто комната.

– Кто в ней живет?

– Никто. Ее держат для гостей.

– Кто в ней останавливался в последний раз? И когда?

– Я не знаю. Не обращала внимания.

– Ты же говорила, что ходишь по всему дворцу, неужели, проходя мимо, ни разу не сталкивалась ни с кем из гостей, которые выходили из комнаты, не передавала им поручения или не заходила внутрь для уборки?

– Господин Рэй, – с деликатностью ответила девушка, вновь устремляя на него честный взор. – Здесь очень много слуг, и у каждого свои обязанности. Тех, кто работает на кухне, никогда не пустят к господам, а личные помощники не станут убирать чужие комнаты. Это так же невозможно, как если бы вам велели подметать дорожки в саду, а господину секретарю – прислуживать за столом. Видите мою прическу? В ней пять лент, – она повертела головой, предлагая Рэю полюбоваться на себя. – Это значит, я могу выполнять много работ – но не все. Чем надежнее убраны волосы служанки, чтобы не мешали, – тем больше всего она делает по дому. А у швеи императрицы, например, всего одна лента, и то на самом конце «хвоста». Потому что она почти все время сидит на одном месте и только сшивает очень дорогие ткани.

– Ясно, – ответил Рэй.

Он вспомнил, как ему за время обучения приходилось не только подметать в саду, но и копать, сажать, собирать урожай, таскать мешки с навозом и зерном… Но не стал говорить об этом девушке, которая представляла заклинателей высшим сословием, никогда в жизни не обремененным никаким физическим трудом.

– То есть ты никогда не была в этой комнате и не знаешь, что там находится?

– Нет.

– Ладно, я сам разберусь.

Заклинатель поднялся, Юи вскочила следом за ним.

– Господин Рэй, я не знаю, зачем вы хотите попасть в эту комнату. Но вам лучше туда не ходить.

– Почему? – Он внимательно посмотрел на расстроенное и встревоженное лицо девушки.

Она огляделась по сторонам, словно ее могли услышать, и произнесла очень тихо:

– В каждом доме есть плохие места. А в таком, как этот, они могут быть просто жуткими.

– О чем ты? – нахмурился Рэй, пытаясь поймать ускользающий взгляд служанки.

– Я действительно не знаю, что там, но, говорят, в ней умер кто-то, и теперь, если ее открыть, обязательно произойдет несчастье. – Она замолчала, вновь оглянулась и сказала торопливо: – Извините. Я и так наболтала лишнего. Вы – заклинатель, сами поймете. Но дверь в эту комнату лучше не открывать.

Юи не спросила, почему именно это помещение так заинтересовало мага, что он ощутил за дверью из черного дерева, – не хотела пугающих подробностей или посчитала, что и так сказала слишком много. Впрочем, Рэй вряд ли мог бы ответить на этот вопрос, он сам не знал, почему его так тянет туда.

– Ладно, все понятно. – Заклинатель скрутил свиток с планом. – Время до ужина, на котором мне надо непременно присутствовать, еще есть. Пройдусь.

Девушка подалась вперед, готовая следовать за ним.

– Останься здесь, – сказал Рэй, правильно поняв ее порыв. – Идти со мной не нужно.

– Я помогу вам не заблудиться.

– Сориентируюсь по плану.

– Здесь так много переходов, – продолжила настаивать она, – что-то перестраивали, могли на бумаге отметить не все…

– Дворец не глухой лес, – улыбнулся заклинатель, – всегда найдется тот, у кого можно спросить дорогу.

Служанка замешкалась на мгновение, пытаясь придумать еще какой-нибудь правдоподобный довод, а потом нехотя призналась:

– Господин Рэй, я не могу оставить вас одного.

– Приказано следить за мной, чтобы я не стащил пару ваз? – понимающе усмехнулся тот.

Юи покраснела, почти сливаясь цветом щек с алым платьем.

– Вы здесь человек новый, не знаете некоторых правил, и мне поручили помогать вам, – попыталась она смягчить неприятное для Рэя известие о подобном недоверии.

– Ты взяла ключи от запертых комнат? – спросил он, решив по-прежнему не обращать внимания на отношение к себе.

– Нет, что вы! – с искренним негодованием воскликнула Юи. – Мне не дадут. Они хранятся у госпожи Фиолы, и только она может распоряжаться ими.

– Ты можешь позвать ее и попросить помочь мне?

Юи помотала головой, огорченная, что вновь вынуждена отказывать господину.

– Позвать ее я могу, но она не пойдет. Госпожа хранительница выполняет распоряжения только господина наместника или господина Нагатеру.

– Как все сложно, – пробормотал Рэй. – Ладно, справимся сами.

«Странно, – думал он, шагая по коридорам замка, – к ним попадает заклинатель. Это отличная возможность проверить, нет ли в доме опасных духов, надо ли привлечь дружественных или обновить защиту. Но всем, похоже, плевать».

Впрочем, скоро выяснилось, почему никого не интересовали услуги придворного мага.

Духов во дворце наместника не было.

Ни добрых, ни агрессивных, ни нейтральных. Никаких. Словно их всех вымело невидимой метлой. Никогда Рэй еще не чувствовал подобной пустоты. Хотя нет, возразил он сам себе, – чувствовал, в том доме, где Собуро, заклинатель из Башни, назначил ему встречу. Но там существ отпугивало хитрое магическое сооружение, неужели здесь имелось такое же?

Рэй ускорил шаги, пытаясь уловить хотя бы отдаленный отзвук кого-нибудь из потусторонних сущностей, но по-прежнему не ощущал ничего.

– Все хорошо? – тихо спросила Юи, на ходу наблюдавшая за ним.

– Пока не знаю.

Он проходил по пустым, безликим комнатам, наполненным одинаковой мебелью, не задерживаясь ни в одной. Заклинатель не нашел даже домовика. Быть может, тот прятался где-то или вообще ушел подальше.

Единственными сущностями, которых он заметил до сих пор, оставались три хранителя на воротах.

Рэй остановился на пересечении коридоров. Один, судя по плану, вел в северную часть дворца, другой – в южную. Охрана возле дверей смерила молодого человека любопытными и не слишком дружелюбными взглядами.

– Куда вы хотите попасть? – спросила Юи, заметив, как спутник разворачивает свиток со схемой.

– Вернуться к той комнате, – ответил он, увидел ее испуганный взгляд и поспешил успокоить служанку: – Я не буду заходить внутрь. Не бойся.

Дверь была по-прежнему заперта. Рэй приложил ладонь к тяжелой ручке, почувствовав под пальцами холодный металл.

– Слишком холодный… – произнес он тихо.

Юи, переминающаяся с ноги на ногу за его спиной, этого не услышала.

Заклинатель опустился на одно колено и заглянул в замочную скважину. Зрачок уколол тонкий лучик света. С той стороны все оказалось очень белым, бледным, размытым. Солнце било сквозь ромбы решетки на окне, засвечивая мебель, стоящую в комнате. Кровать под балдахином выглядела остовом корабля с потрепанными, оборванными парусами. Чайный столик прижимался к полу, словно краб с растопыренными конечностями. Шкаф привалился к стене, чуть приоткрыв резную дверцу.

– Что там? – тихо спросила Юи с опасливым любопытством.

– Ничего интересного, – ответил Рэй. – Просто комната. А теперь помолчи, пожалуйста.

Он поднялся, коснулся двери кончиками пальцев, закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. Пространство за деревянной преградой было пустым, заброшенным… если там и находился какой-то дух, сейчас ощутить его было невозможно.

– Кто вам позволил трогать эту дверь? – неожиданно прозвучал сзади ледяной голос.

Непрочная связь с потусторонним миром прервалась. Рэй оглянулся, не отнимая ладоней от двери. За его спиной стояла дама. Высокая, худая, с идеальной осанкой и светлыми, почти белыми волосами, старательно зачесанными назад. Она смотрела, надменно откинув голову, и ее профиль хищной птицы был нацелен на заклинателя. Копия госпожи Фиолы, только лет на двадцать моложе.

– Если эта комната заперта, значит, это сделано для того, чтобы любопытствующие не совали туда свои носы, – сказала она, метнув убийственный взгляд на смущенную служанку, отступившую к стене.

– Я не просто любопытствующий, – ответил Рэй, поворачиваясь, – и не собирался открывать дверь.

Женщина увидела символ заклинателя, ее тонкие бесцветные брови дрогнули, крепко сжатые губы разомкнулись на миг, но она тут же совладала с собой, вновь превращаясь в надменную статую:

– Я помощница госпожи Фиолы. Слежу за порядком. По распоряжению господина Акено это помещение закрыто уже давно. Странно, что вам об этом не сказали. – Она смерила Юи презрительным взглядом.

– Мне сказали. Не беспокойтесь, – ответил Рэй, думая, что нужно научиться относиться ко всем подобным ситуациям с иронией, иначе о душевном равновесии можно забыть надолго.

– Хорошо, что вы знаете, – чуть спокойнее произнесла женщина и добавила мягче: – Вас ищут. Ужин, на котором вы должны присутствовать, уже начался.

– Спасибо, – коротко кивнул заклинатель, готовый к новому предстоящему испытанию.

Собеседница наклонила голову, принимая благодарность…

Когда Рэй появился в зале, оказалось, что торжество в самом разгаре. Блюда с закусками и чаши с вином уже были наполовину опустошены. Более того, стоило заклинателю переступить порог, как гости замолчали и одновременно повернулись к вошедшему. Их было не много. Всего трое, если не считать наместника и его секретаря.

– Прошу прощения. Я опоздал, – сказал Рэй, глядя на господина Акено, сидящего на циновке во главе стола.

Сейчас правитель Югоры был одет в черное, и, как успел разглядеть заклинатель, костюм его расшит черными бриллиантами, отчего мужчина стал похож на зеркального призрака – существо, умеющее скрываться в расколотых зеркалах. Зловещее и не слишком приятное сходство. За поясом наместника виднелась рукоять меча, тоже черная, с широким мерцающим узором.

– Нет, явился как раз вовремя, – ответил Акено и указал на противоположный конец длинной столешницы, за которым расположился его помощник. – Присаживайся.

Пока Рэй шел к своему месту, на него смотрели. С любопытством, внимательно, изучающе. И у него возникло ощущение, что его обсуждали только что.

Все трое гостей были так же вооружены. Длинные мечи лежали на полу рядом с каждым. Проходя мимо, Рэй с жадным вниманием рассматривал их. Ему, заклинателю, работающему с потусторонними сущностями, было не положено оружие, если только оно не являлось магическим. И прежде, во время обучения в храме, если в книгах попадались изображения мечей, он с большим интересом изучал их.

Рядом с первым из приглашенных был аккуратно уложен нодати, или, как его называли еще, «полевой меч». Он часто использовался для пешей битвы с всадником. Этим клинком можно было поразить человека и коня одним махом. Редкое, дорогое оружие, изготовление которого требовало высочайшего мастерства оружейника. Ковать его было нелегко из-за размера. На нодати шло больше стали, чем на обычный клинок, требовалось специальное оборудование, например емкость для закалки более массивная, чем для остальных мечей. Его носили за спиной, и, чтобы управляться с ним, нужно было обладать очень большой силой и выносливостью.

Рэй взглянул на его хозяина – сурового, мрачного широкоплечего мужчину с длинным шрамом через все лицо. Да, пожалуй, тот легко мог усмирить это грозное оружие.

Второй меч, с прямым лезвием – токуто, – предназначенный для колющих ударов, лежал рядом с тучным господином в белой одежде, еще больше подчеркивающей эту полноту. Его пронзительно-черные глаза сильно контрастировали со светлыми волосами, бровями и ресницами. Они выглядели как два угля на фоне подтаявшего сугроба, и Рэй заметил горящие в них иронию и проницательность.

Заклинатель сел подле господина Нагатеру. Слева слегка отодвинулся в сторону худой, нервный юноша с нездоровым цветом лица человека, мало бывающего на свежем воздухе. Его тонкие пальцы постоянно находились в движении. Ломали лепешку и складывали горкой крошки, передвигали с места на место тарелку или просто беззвучно постукивали по столешнице. Рядом с ним лежала обычная шидокума среднего размера. Меч состоятельных и знатных людей, который редко приходится доставать из богато украшенных ножен, и чаще всего он служит дополнением костюма.

Юноша покосился на Рэя, и тот почувствовал в его быстром взгляде ледяную настороженность.

– Господин заклинатель, – произнес тучный господин в белом, делая вид, что кланяется. – Как обстоят дела в Башне?

– Думаю, прекрасно, – равнодушно ответил Рэй.

Собеседник скептически фыркнул, его живот, туго обтянутый сливочным шарданом, заколыхался.

– Расскажешь случай из своей практики изгнания духов? – спросил мужчина, вооруженный нодати.

Один его глаз, перечеркнутый рубцом, был бесцветным, пустым, неживым, а другой – бледно-зеленый – сверкал яркими насмешливыми огоньками.

– Какой именно? – спросил заклинатель.

– Тот, что приключился с тобой в Агосиме.

Все присутствующие обменялись невеселыми усмешками, и Рэй вновь убедился, что разговор о нем был.

Он посмотрел на наместника. Тот сказал:

– Это мои друзья. Господа Шито, Бенкей и Хитару. Можешь смело рассказать им то, о чем говорил мне.

Рэй во второй раз повторил свою историю. Его слушали молча. Не перебивая, не переспрашивая, изредка обмениваясь хмурыми, понимающими взглядами.

– Как тебе удалость спастись? – спросил Хитару, складывая крошки в замысловатый узор на столе.

– Призвал на помощь сильного духа. Он вытащил меня оттуда.

Бесцветный юноша впервые прямо посмотрел на Рэя, и тот почувствовал в этом человеке нечто странное, трудноуловимое, знакомое. Но не успел до конца понять, что его настораживает.

– И что, по-твоему, маги Румунга собираются делать? – поинтересовался Шито, машинально потирая шрам, пересекающий его лицо, и кивком указал на заклинателя. – Что бы ты сделал на их месте?

– Если бы считал себя достаточно сильным, остался в своем храме, занимаясь прежними делами и ни о чем не беспокоясь. – Рэй замолчал, но все услышали в его интонации недосказанность.

– Ну, – поторопил Бенкей, сложив руки на упитанном животе. – Дальше.

– Если бы не чувствовал достаточной уверенности в своих силах, знал, что соседи настроены враждебно и мне угрожает опасность, – отошел в глубь страны. Или одной из ее провинций. Скрылся так, чтобы меня не нашли. И ждал того времени, пока наберусь достаточно сил, чтобы вернуться, напасть на соседей и подчинить их.

Шито обратил свой единственный глаз на правителя Югоры:

– Ты знаешь, мы всегда готовы поддержать тебя, Акено. Все в этом зале тебе обязаны. Но должен предупредить – спасательная операция в Агосиме малореальна. Это горная местность. Без проводника там нечего делать. И если дела в ней обстоят именно так, как сказал этот юноша, нам потребуется помощь заклинателей. А они тебе – не помощники.

Наместник протянул руку, и черные блики от его одежды побежали по белому полированному столу, взял чашу, стоящую перед ним, неторопливо отпил, поставил на место и только после этого сказал:

– Значит, я договорюсь с заклинателями. От вас мне нужно по сто человек с каждого.

– Могу дать пятьдесят лучников, – отозвался Шито. – Но это опытные воины. Каждый стоит десятка императорских солдат.

– Сто так сто, – согласился Бенкей, и его темные глаза почти утонули в щелочках век. – Но ты понимаешь, что, скорее всего, отправишь их на смерть. Повторяю еще раз, тебе нужны маги, а не солдаты.

– Сагюнаро мой единственный наследник.

– Единственный, неужели? – удивился Хитару. Но произнес это так тихо, что его услышал только Рэй. – Ну да… безусловно.

– Но он, насколько я знаю, не признает тебя отцом, – мягко возразил Бенкей, стряхивая пылинку с рукава своего белого одеяния.

– Я признаю его сыном, – в голосе наместника прозвучала отдаленная угроза, и Рэй произнес, чтобы вернуть разговор к прежней теме:

– Я мог бы найти проводника. Нас вела по горам местная жительница. Она знает тропы.

Наместник молча кивнул. Его секретарь, все это время пребывавший в роли бессловесной недвижимой тени, положил на стол два свитка:

– Я подготовил некоторые документы, которые вам нужно подписать.

– Не доверяешь на слово? – усмехнулся Шито, взял бумагу и, болезненно щурясь, стал читать ее на расстоянии вытянутой руки.

– Правильно. – Бенкей взял перо и поставил роспись на тонком рисовом листе. – Я сам теперь без бумаг даже налоги с населения не беру.

Когда с формальностями было покончено, мужчины заговорили о территориях на севере Югоры – имеет ли смысл пускать их под пахотные земли или дешевле оставить без внимания.

Появились слуги, забрали полупустые блюда со стола и внесли новые. Увидев их содержимое, Рэй вспомнил, что не ел целый день, и понял, как голоден.

Однако его снова отвлекли.

Сначала заклинатель услышал звук тихого трения дерева по дереву. Затем – почти заглушенный голосами мужчин шелест шелка. Одна из резных панелей в стене отодвинулась, превращаясь в дверь. В зал шагнула девушка.

Рэй не успел посмотреть ей в лицо. Она уже шла мимо, вернее плыла, или медленно парила, не касаясь пола. Длинный шлейф тек следом за ней по каменным плитам, и на его ткани переливались невероятные оттенки розового и красного цвета. Широкие рукава спускались до пола, в их искусной росписи переплетались друг с другом сказочные растения. Распущенные черные волосы потоком струились по спине почти до колен.

Девушка дошла до центра помещения, поклонилась всем присутствующим, и села рядом с наместником.

Только теперь Рэй смог рассмотреть ее лучше.

Лицо оказалось не особо красивым. Нара, не говоря уже о Торе, была гораздо привлекательнее. Но, глядя на эту утонченность, Рэй понимал, что видит перед собой произведение искусства высочайшего уровня. Каждое движение руки, поворот и наклон головы были изысканными, легкими, изящными и непринужденными. И что-то подсказывало заклинателю – эта естественность, легкость и грациозная плавность достигнуты годами жесточайшей муштры. Также как прядь, спускающаяся с виска с небрежным изяществом, лежит не сама по себе, а тщательно уложена и не сдвинется с положенного места. А красно-бело-розовая гамма многослойной одежды выбрана не случайно, а по сезону – это цвета середины лета.

Она сама была как меч, выкованная мастером.

Чувствуя настойчивое внимание заклинателя, девушка подняла ресницы и обожгла юношу мгновенным взглядом. Ум и железная воля светились в ее глазах. Рэй уже безошибочно угадывал подобное сочетание.

Он понял, что недопустимо долго пялится на незнакомку, только после того, как секретарь незаметно, но довольно чувствительно пнул его под столом.

– Кто это? – тихо спросил Рэй, поспешно отводя взгляд. – Жена господина Акено?

– Нет. Первая фаворитка, – также почти беззвучно отозвался Нагатеру. – Госпожа Риена.

«Да, для матери Сагюнаро она слишком молода, – подумал заклинатель. – Вряд ли девушка старше, чем он сам».

Прервавшиеся было с появлением фаворитки беседы о делах возобновились.

– Это третья семья, которая пытается распахать поле Яммари, – сказал наместник. – Оба прежних крестьянина умерли на следующий день после того, как только кто-то из них втыкал заступ в землю. Теперь жду вестей.

– Я слышала о проклятых землях, – произнесла девушка. Ее голос был мелодичным, звучным, очень хорошо поставленным, притягивающим внимание так же, как одежда и манеры. – Обычно они приносят смерть или несчастья своим владельцам. Быть может, Яммари – одно из них. Но теперь у тебя есть заклинатель, Акено. Он лучше нас разбирается в подобных вещах.

Она посмотрела на Рэя с легкой улыбкой.

– Не знаю насчет этого поля, но мне приходилось попадать в проклятые места, – отозвался тот. – Они действительно существуют. Лес Гихар, например.

– Ты был в этом лесу? – спросил Шито с явным недоверием.

– Да.

– И как выбрался живым? – поинтересовался Бенкей.

– Пришлось быстро бежать, – ответил Рэй, которому не слишком хотелось вспоминать подробности. – Точнее не скажешь.

Хитару, услышав это, презрительно скривился, а остальные мужчины обменялись выразительными взглядами. По их мнению, тот, кто сдался без боя, недостоин уважения. Но они не видели, в кого превратился лес, куда веками свозили на смерть стариков и детей. И вряд ли понимали, что дело заклинателя не только уничтожать духов.

Рэй хотел сказать, что бессмысленно бросаться с мечом на гору, но Риена опередила его.

– Я вспомнила одну историю, – произнесла она вдруг с легкой задумчивостью, и все с большим интересом повернулись к девушке, явно предвкушая увлекательный рассказ. – Однажды на лодке, пересекающей пролив Террум-Теру, плыл великий мастер меча Бусито Окава. Среди пассажиров был воин, который выпил слишком много сливового вина перед отплытием, и оно ударило ему в голову. Всю дорогу он задирал и оскорблял мастера, а тот терпеливо сносил его насмешки, не отвечая на провокации. Наконец воин схватился за меч, и тогда Окава сказал:

«Я смотрю, тебе не терпится сразиться со мной? Ты уверен? Хорошо. Я смогу одолеть тебя, не вынимая свой като из ножен. Когда доплывем до того острова, что виднеется впереди, – выйдем на сушу и сразимся».

Воин презрительно рассмеялся, уверенный в своей скорой победе. Когда лодка коснулась бортом берега, он оттолкнул мастера, спрыгнул первым, и тут же Окава велел кормчему отчалить.

«Вот видишь, – сказал мудрый Окава злобно ругающемуся воину, – я победил тебя, даже не прикасаясь к своему мечу».

Вздорный задира остался один на острове и сидел там до тех пор, пока его, протрезвевшего, не забрала следующая лодка.

Все пятеро мужчин дружно рассмеялись, но в их взглядах, обращенных на Рэя, насмешливая ирония сменилась дружелюбным пониманием. По всей видимости, теперь для них отказ заклинателя от сражения с духом Гихара стал выглядеть совсем по-иному. Не слабость, но мудрость. Ведь великим мастерам тоже приходилось отступать.

Заклинатель посмотрел на Риену, которая сравнила его со знаменитым воином, и она ответила ему легкой улыбкой.

Гости заговорили о посторонних вещах, вспоминали охоту на лис в прошлом месяце, показательный бой, который устроил Шито, болезнь любимой собаки Бенкея. Причем Риена периодически вставляла в разговор довольно меткие комментарии, а также Рэй заметил, что мужчины с интересом ждут ее слов.

Когда официальная часть ужина закончилась, секретарь первым удалился из-за стола, забрав подписанные документы. За ним последовал Хитару. Хозяин Югоры и двое мужчин, сев рядом и разливая вино по стаканам, продолжили беседу. Девушка осталась рядом с ними.

Решив, что в его обществе также никто больше не заинтересован, Рэй поднялся, вышел из зала и увидел Хитару, не спешащего уходить. Тот делал вид, что рассматривает барельеф с изображением духов, состязающихся в стрельбе из лука. И, судя по форме оружия, лук этот был сделан из человеческих костей.

Подходя к Хитару, Рэй вновь испытал странную иллюзию узнавания.

– Ты не заклинатель, но… имеешь к ним какое-то отношение, – остановившись, сказал он, пытаясь перевести в слова свои несформировавшиеся впечатления.

– Я не заклинатель, – подтвердил тот с легкой улыбкой. – Дар не проявился у меня в полной мере. Я только иногда ощущаю присутствие духов, но не вижу их и не могу управлять, как ты. Это наследственное. Сагюнаро – мой брат. Но ему достался весь талант целиком, а мне жалкие отголоски.

– Не знал, что у него есть брат.

Хитару сложил руки на груди, тонкие пальцы нервно забарабанили по рукаву серого шардана.

– У нас один отец. Только мать Сагюнаро – из богатого знатного рода. А моя – третья фаворитка. Понимаешь различие в нашем положении?

– Да. – Рэй нахмурился. – Но он – обладатель дара, и не может быть правителем.

– Кого это волнует. – В голосе второго сына повелителя Югоры прозвучал отзвук горечи. Он хотел добавить что-то еще, но передумал. Развернулся и пошел прочь по коридору в сторону южного крыла, где жил наместник и его семья. Те, кого можно было называть семьей.

Рэй вернулся в свою комнату и, не раздеваясь, повалился на кровать. Значит, несмотря на все свои прежние заявления, господин Акено готов отправить в Агосиму отряд на поиски сына.

Заклинатель повернул голову, посмотрел на яри, белеющее в стойке для оружия. Беспокойство и чувство вины, мучившие его всю дорогу от далекой провинции до Югоры, начали отступать. Похоже, он поступил правильно, придя сюда.

Из соседней комнаты послышалось шлепанье босых ступней по полу и недовольное бурчание. Ярудо бродил там, гремел скамьями, плескал водой в бассейне. Прислушиваясь к этим звукам, Рэй закрыл глаза, как ему показалось, всего лишь на минуту…

Его разбудил истошный женский вопль, раздавшийся неподалеку. Заклинатель вскочил, в первое мгновение не успев сообразить, где находится. Почему-то представилась сырая темная пещера под корнями гигантского дерева, где он ночевал пару недель назад, выгнав зловредного духа под названием «пасечник». Но иллюзия быстро развеялась. Он вспомнил, почему на нем неудобная дорогая одежда, и понял, что в шею во время сна впивался не зазубренный край чешуи земляного духа, а золотой знак.

Рэй выдернул копье из подставки и выскочил из комнаты.

Кричала служанка. Она стояла, прижавшись спиной к резной деревянной стене и глядя белыми от ужаса глазами на тело, неподвижно раскинувшееся у ее ног.

Рэй быстро подошел. На ковре лежала молоденькая девушка в тонких полупрозрачных одеждах. Очень красивая. Из уголка бледно-розовых губ сочилась кровь, глаза стеклянно блестели в свете фонарей, прическа растрепалась.

– Что произошло? – спросил заклинатель.

Та испуганно замотала головой, не в силах произнести ни слова.

– Ну. Говори. Как это случилось?

– Я шла, а она упала на меня сверху. Уже мертвая.

Рэй вскинул голову, но не увидел ничего подозрительного – потолок как потолок. Высокий, резной, черного дерева, с поперечными балками. Забраться туда без подручных средств было бы невозможно.

– Опять! Опять это началось, – всхлипнула перепуганная девчонка.

– Что началось?

Сообразив, что сказала не то, что следует, она вжала голову в плечи, а заклинателю было некогда сейчас вытряхивать из нее правду. На теле «остывал» мощный магический след. Однако Рэй не мог понять, какому из духов тот принадлежит. Он наклонился над убитой – и тут же его оттолкнули в сторону.

– Отойди, парень, – велел господин Ширей и рявкнул на застывшую служанку: – Что, мертвых не видела?! Давай убирайся отсюда. И помалкивай.

Несколько солдат во главе с начальником охраны попытались оттеснить заклинателя еще дальше от тела.

– Подожди. – Рэй удержал девушку. – Как тебя зовут?

– Миа, – прошептала та, не сводя взгляда с мертвого тела и дрожа с головы до ног.

– Не уходи, мне надо задать тебе несколько вопросов. – Он указал на открытую дверь своей комнаты. – Посиди пока у меня. Я скоро приду.

Служанка нерешительно попятилась, наткнулась на одного из солдат, вздрогнула и поспешно юркнула в безопасные покои.

Люди из охраны собирались поднять тело погибшей, но Рэй сказал резко:

– Не трогайте ее. Оставьте где лежит.

– Вообще-то здесь приказываю я, – спокойно отозвался их командир. – Не мешал бы ты мне, парень.

– Девушка убита. И явно не человеком. Мне надо понять, кто это, и провести ритуал очищения тела от злых духов. Как только сделаю все необходимое, можете ее унести.

– Хорошо было с прежним магом, – сказал Ширей, глядя мимо Рэя, но сделал знак подчиненным, чтобы те не трогали мертвую. – Тот не лез никуда, ни о чем не спрашивал, под ногами не путался. Ладно, проводи, что там тебе надо, подождем.

В его голосе не звучало ни радости, ни успокоения оттого, что дом избавят от возможного появления злого духа. Лица солдат были хмурыми и встревоженными. А взгляды, которыми обменялись двое из них, как успел заметить юноша, мрачные и недовольные.

Все эти мысли быстро пронеслись в голове Рэя, пока он очерчивал копьем круг возле погибшей.

Охрана стояла неподвижно, наблюдая за ним настороженно. Никто не задавал вопросов, не мешал, заглядывая через плечо. Все терпеливо ждали, когда он закончит.

Рэй тщательно занес магические формулы внутрь сферы, расположив их полукольцом, но у него все сильнее возникало ощущение, что они лишние. Магия, окружающая тело, стремительно рассеивалась. Расползалась, словно гнилая тряпка под пальцами. Утекала. Заклинатель был уверен – незнакомка после смерти не превратится в злобного духа, не станет мстить живым. Аура духа-убийцы ее не коснулась. Но Рэй по-прежнему не мог понять, кто напал на красотку, решившую прогуляться ночью по коридору.

– Кто она? – Он выпрямился, стирая со лба пол, выступивший от работы, которая на первый взгляд выглядела совсем простой – нарисовал на полу невидимый круг, а внутри такие же несуществующие знаки, обошел тело, произнося нечто непонятное…

– Мало ли здесь прислужниц, – пренебрежительно отозвался Ширей, велев солдатам поднять труп девушки. – Подать, принести, ванну наполнить…

– Это не служанка, – ответил Рэй убежденно. – Ее руки слишком ухоженны для простой работницы. И в волосах только одна лента, – добавил он, вспомнив объяснения Юи.

– А кто тебе сказал, что она простая? – многозначительно усмехнулся командир стражи.

– Тогда почему…

– Это ты мне скажи, почему, как только ты появился в доме, здесь сразу же свернули голову девчонке? – Ширей подошел ближе. – Странное совпадение, не находишь?

– Хотите сказать, это я ее убил? – спокойно спросил тот.

– Откуда мне знать, на кого ты нацелился на самом деле? Может быть, на господина наместника.

«Отличная тактика, вместо того чтобы отвечать на вопросы – нападать самому», – мельком подумал Рэй.

– Сам ты, быть может, рук и не пачкал, – продолжил глубокомысленно рассуждать начальник охраны. – Притащил сюда какого-нибудь духа, он за тебя грязную работу и сделал.

– Вам известно, что мы не натравливаем духов на людей.

– Все когда-нибудь происходит впервые. – Ширей отвернулся от Рэя, показывая, что разговор закончен. И добавил: – Запомни, парень, я за тобой слежу.

После этого значительного предупреждения он направился в сторону, куда унесли мертвое тело.

Заклинатель посмотрел ему вслед. У него не возникло сомнений в том, что глава охраны специально начал делать предположения о причастности нового придворного мага к нападению, чтобы не дать тому задать новые вопросы. Хотя со стороны, нужно признать, все выглядело весьма подозрительно – первый день во дворце, и сразу же убийство.

«Мне, как всегда, везет на невезение, – подумал Рэй. – Остается понять, я прихожу туда, где происходит нечто зловещее, потому, что оно должно там произойти, или притягиваю опасность, делая ту более явной».

Он подошел к двери, бесшумно открыл ее и услышал два шелестящих голоса. Один принадлежал служанке, которая первой наткнулась на погибшую, второй – Юи.

Девушки шептались очень тихо, если бы не обостренный слух заклинателя, он бы ничего не разобрал.

– Сату убили, – всхлипывала Миа. – Теперь моя очередь.

– Не говори глупостей! – сердито зашипела Юи. – Никто тебя не тронет.

– Я знаю! Так и будет!

– Теперь здесь заклинатель. Он сможет разобраться.

– Никто не разберется. Ты же знаешь. Мы уже думали, все закончилось! Но вот опять!

– Ты видела что-нибудь? – дрогнувшим от любопытства голосом спросила Юи.

– Н-нет, не знаю. Ничего.

– Совсем?

– Совсем.

– Послушай, мне ты можешь сказать. Ты же знаешь, я не разболтаю.

– Я ничего не видела, – твердо и решительно сказала Миа, показывая, что разговор закончен.

В комнате повисла напряженная тишина, прерываемая лишь звуком дыхания и легким шуршанием циновок.

Рэй вошел, плотно закрыв за собой дверь. В помещении было полутемно. Горел только единственный светильник в ванной, светлые блики отражала вода бассейна, и те прыгали по каменным стенам. На полу гостиной лежали полосы бледного лунного сияния, разрезанные оконной решеткой.

Девушки вскочили, заметив входящего. Они напоминали сестер – похожая красно-белая одежда, прически и украшения в волосах. Только одна – выше и стройнее, другая – полноватая и крепкая. Первая выглядела взволнованной. Вторая – испуганной.

– Тело унесли. – Заклинатель прислонил яри к стене, подцепил пальцами застежку золотого значка, стягивающего ворот. – Никаких опасных духов поблизости.

Служанки наблюдали за ним, не отводя глаз. Юи не предприняла попытки помочь господину, словно забыв о своих обязанностях, и ждала, что он скажет еще.

Рэй положил печать заклинателя на стол, провел ладонью по шее, натертой жестким воротником. Мельком подумал, что девчонка не доверилась даже подруге, своей в этом доме, той, кто может понять и утешить. Может ли он рассчитывать на откровенность?

– Как я понял, здесь периодически погибают люди. Это так, Миа?

Девушка вздрогнула, услышав этот вопрос, растерянно посмотрела на Юи.

– Я ничего не знаю.

– Я слышал ваш разговор, – терпеливо продолжил заклинатель.

Служанка уткнулась взглядом в пол и промолчала.

– Почему ты думаешь, что в следующий раз нападут на тебя?

Миа покосилась на Юи, вздохнула и вновь ничего не ответила. Рэй сдержал растущее раздражение. Она или не понимала, насколько серьезно все происходящее, или выгораживала кого-то, или боялась.

– Что ты делала в коридоре ночью?

– Госпожа Риена велела принести ей новую бумагу и чернила. – Служанка по-прежнему смотрела себе под ноги и перебирала конец узорчатого пояса, затянутого на неузкой талии. – Я пошла в кладовую, и тут…

Она запнулась и снова превратилась в безмолвную статую.

– Кого ты боишься, Миа? – не выдержал Рэй. – Того, кто убивает людей в этом доме? Или меня?!

Девушка молчала по-прежнему, только ее круглые щеки стали наливаться красным жаром. Заклинатель достаточно пообщался с людьми, чтобы понимать – больше от нее он ничего не добьется.

Юи пошевелилась, словно сама с нетерпением дожидалась ответа, но так и не дождалась.

– Ладно, Миа, – сказал заклинатель, понимая, что говорить с девушкой так же бессмысленно, как со стеной. – Иди. Госпожа Риена, наверное, уже потеряла надежду увидеть тебя.

Служанка быстро поклонилась и убежала, не скрывая радости от того, что ее оставили наконец в покое.

– Она ничего не скажет. – Юи задвинула дверь за подругой и повернулась к Рэю, опустившемуся на циновку у окна. – Никто ничего не скажет.

– И ты тоже?

Девушка посмотрела ему прямо в глаза долгим взглядом, в котором не было ни тени прежнего кокетства, смущения или желания угодить. Подошла, села напротив и произнесла очень тихо:

– Господин Рэй, я знаю, что вы должны делать свою работу. Но, поверьте, не все хотят избавляться от своих привидений. Ведь для того, чтобы их победить, сначала надо открыть темные каморки, где они прячутся, и вытащить на свет. Очень немногие готовы показывать свои пороки другим и тем более разглядывать их сами.

Озадаченный, Рэй несколько мгновений смотрел на девушку, которая неожиданно заговорила столь оригинальными аллегориями. Глаза Юи блестели в полутьме ярко и тревожно.

– Люди не должны умирать из-за чужих секретов, – сказал он.

На руки девушки, сложенные на коленях, упала полоска лунного света. И, словно испугавшись этого призрачного прикосновения, она отодвинулась в сторону.

– Кого волнует судьба нескольких прислужниц, – произнесла Юи печально. – Если на другой чаше весов – честь семьи наместника.

«Она сказала – прислужницы, значит, погибают только девушки», – подумал Рэй, а вслух произнес:

– Меня, например.

– Нет. – Собеседница покачала головой, глядя в окно, за которым в лунной тени вздрагивала ветка сливы. – Вас беспокоит тот, кто их убивает. Наверное, вы еще не сталкивались с таким прежде. И теперь вам хочется поймать его. Духи интересуют вас больше, чем люди.

Ее слова неприятно укололи Рэя своей справедливостью. Юи была права, как бы ни хотел заклинатель отмахнуться от ее проницательности. Оказывается, маленькая служаночка понимала толк не только в одежде и правилах поведения в доме.

– Меня учили помогать людям. Я старался делать это. Но не так давно понял, что потусторонние сущности честнее.

Рэй вспомнил, как во время долгой дороги от Агосимы до Югоры его пытались убить. И совсем не духи.

В первый раз спасла пряжка, расстегнувшаяся на сапоге. Он наклонился, чтобы затянуть ремень, и в этот миг над его головой просвистело нечто длинное, стремительное, с облезлыми перьями на конце. Стрела воткнулась в ствол дерева, а заклинатель поспешил прыгнуть за соседний. Но нападения не последовало. Послышался быстрый топот, удаляющийся в глубину леса, и хруст веток. Неудачливый стрелок со всех ног удирал прочь…

Взгляд Юи был таким внимательным, сочувствующим и любопытным, что Рэй рассказал ей эту историю. Девушка нахмурилась, выслушав:

– Зачем он это сделал?

– Я не стал бегать по чаще, чтобы отыскать его и спросить. Хотя ответ может быть каким угодно: понравились мои сапоги, курта, яри. Или не понравился я сам.

– И вы не захотели отомстить ему?

Действительно, первым желанием Рэя было запустить вслед неизвестному небольшого, но агрессивного духа, но он справился с искушением.

– Нет. Хотя и думал об этом.

– Почему?

Разговор с Сагюнаро все еще был свеж в памяти. Он не должен становиться убийцей – это маг запомнил четко.

– Я не убиваю людей.

Юи улыбнулась проницательно и чуть лукаво. Наклонила голову. Мелкие цветочки, украшающие ее прическу, легли на левое плечо.

– Почему вы подумали о смерти? Можно ведь было всего лишь проучить. Слегка. Чтобы больше он не смел нападать на заклинателей.

Своим вопросом она снова поставила его в тупик. Действительно, ни о каких поблажках для нападавшего он не размышлял. Рэю сразу пришла в голову мысль о крайней мере.

– А что случилось еще? – спросила Юи.

На повозку, в которой заклинатель ехал из Суры, напали. Люди наместника. Говорили, он перестал платить наемникам, и те зарабатывали сами. На дорогах.

Когда возница, только что подремывающий с вожжами в руках, вдруг свалился в пыль, поливая кровью дорогу, Рэй схватил копье и выпрыгнул навстречу вооруженному человеку…

– Вы их убили? – прошептала девушка, оказавшаяся любительницей захватывающих историй.

– Ранил двоих. Остальные трое, возможно, распознали во мне заклинателя и сбежали, прихватив товарищей.

Светильник в ванной погас. В комнате стало совсем темно, лунные пятна на полу сместились в сторону, поползли вверх по стене.

– Скажи, Юи, девушки погибают здесь часто? – Рэй вновь вернул беседу к интересующей его теме. – Теперь я работаю на наместника, так же как ты. Так же заинтересован в том, чтобы в его доме все было спокойно. И уж точно никому не стану рассказывать ненужного.

Наверное, полумрак сделал служанку менее осмотрительной, или последний довод показался решающим, потому что она придвинулась ближе и произнесла едва слышно:

– Раз в три года.

– Сколько обычно жертв?

– Одна. Или три.

– Когда это началось?

– Говорят, еще до моего рождения. Давно.

– Почему наместник не вызвал заклинателя?

– Здесь был заклинатель. Но он ничего не смог сделать. И, кажется, ушел. Я не знаю подробностей.

Они шептались, сидя в темноте, словно заговорщики. Почти вплотную придвинувшись друг к другу.

– Убиты только служанки?

– Да.

– От кого шла эта девушка?

– В каком смысле – от кого?

– Юи, я прекрасно понимаю, что красивые полураздетые девушки не прогуливаются по коридорам ночами просто так. Она возвращалась из южного крыла, где живет семья наместника. Ведь так? К кому она приходила?

Служанка вздохнула:

– К господину Хитару. Сату развлекала по ночам его.

Еще один сын правителя Югоры. Лишенный настоящего дара.

«Надо будет поговорить с ним утром», – решил Рэй.

Интересно, почему Сагюнаро ничего не говорил о том, что происходит в его доме? Не знал? Или, пока он жил здесь, неведомый дух не трогал девушек и начал нападать только после того, как наследника рода Иширо забрал орден заклинателей?

– Уже поздно, – тихо сказала Юи, поднимаясь с циновки. – Мне пора. И вам надо выспаться.

– Так что насчет привидений и теней в тайных каморках? – спросил Рэй, вставая следом за ней, но не слишком, впрочем, надеясь на ответ. – У тебя есть какие-нибудь соображения?

– Вы умный, сами поймете, – улыбнулась она и быстро выскользнула за дверь…

На этот раз Рэй разделся и лег в постель нормально. Он провалился в темноту, едва коснувшись головой подушки.

Ему снились скелеты с луками в костлявых руках, выглядывающие из-за угла. Белое пятно луны, глядящее мутным, мертвым глазом кодзу, – постоянный спутник его ночных видений. Кровавые следы на полу и прочая муть без смысла и цели: не предостережения, не угрозы, не ночные развлечения. Пустые страшилки, игры уставшего разума. Как говорили в храме – ни манмо кость, ни иумэ подсвечник.

Сам пожиратель мыслей не появился. Казалось, он вообще забыл о должнике-заклинателе, окуклившись в собственном мире и полностью потеряв интерес к реальности. Но было непонятно, хорошо это или уже пора насторожиться…

А еще по ночам перестала приходить Тора. Оказавшаяся марионеткой кодзу, она исчезла вместе с ним. Единственная, о ком жалел Рэй, блуждая по своему запутанному миру сновидений.

Потом во сне начали возникать невероятно оригинальные идеи по поимке духа-убийцы. Они крутились у виска, словно стая гудящих пчел, и отмахнуться от них не получалось, хотя, скорее всего, при свете дня грандиозные планы превратятся в сборище нелепых фантазий.

Рэй проснулся еще до того, как встало солнце. В комнате было сумрачно, и лишь белое древко яри едва заметно светилось в полумраке. Он быстро оделся, повесил копье на ремнях за спину, острием вниз, чтобы не нервировать видом оружия охрану, и поспешил в южную половину замка.

Иногда по дороге ему встречались слуги. Они выглядели так же, как и вчера, – замкнутыми, хмурыми, сосредоточенными, молча кланялись и бесшумно скользили дальше по своим делам. Или не слышали об убийстве, или оно не произвело на них впечатления.

Охрана в коридоре у покоев семьи наместника насторожилась было, увидев Рэя, но, разглядев золотую печать, солдаты расслабились и пропустили его, не задавая вопросов.

Залы и комнаты в этой части дворца становились все более роскошными, деревянные резные барельефы на стенах – сложными и вычурными, пол – пестрым от разноцветных пластинок дерева, а светильники из простых чаш превратились в тяжелые многогранные кованые конструкции. Здесь стали чаще мелькать бело-красные одежды слуг, похожие на яркое оперение птиц.

Несмотря на ранний час, второго сына наместника не было в его покоях. Как сообщил заклинателю слуга, застилающий необъятную постель, – господин Хитару вышел в сад, покормить своих питомцев. Поблагодарив его, Рэй отправился на поиски брата Сагюнаро.

Проходя по длинному коридору мимо таинственной запертой комнаты, он не сдержался и снова заглянул в замочную скважину. На этот раз с той стороны ничего не было видно, кроме алого цвета, заполняющего собой все пространство отверстия для ключа.

«Завесили с той стороны тканью, – понял Рэй. – Чтобы любопытный заклинатель умерил интерес и прекратил совать нос не в свое дело. Значит, кто-то все же имеет право открывать эту дверь».

Он выпрямился и пошел дальше.

На улице было прохладно. Солнце только собиралось подниматься, робко трогая из-за горизонта бледное небо первыми тонкими лучами. Кусты, похожие на темные косматые клубы дыма, жались к земле. Деревья стояли над ними безмолвными черными стражами. Тропинки, посыпанные белым песком, разбегались во все стороны, ныряли в беседки, кружили вокруг рукотворных прудов и терялись среди цветов. На траве лежала роса. В свежем воздухе разливались тонкие свежие ароматы. И здесь тоже не было ни одного духа.

Побродив немного по саду, заклинатель наконец увидел сына наместника. Тот стоял возле круглого пруда, окаймленного высокими зарослями серебристой осоки, наклонялся, брал с подноса, лежащего в траве, куски мяса и бросал в воду. Высокий, худой, в светлой одежде, ярко выделяющейся на фоне бледного утра. Меч за его поясом поблескивал драгоценными ножнами.

Рэй подошел ближе и заметил, что поверхность водоема бурлит от стремительных движений длинных, гладких, лоснящихся тел. Черные змеи плавали у ног Хитару, поднимали над водой оскаленные пасти, шипели и сцеплялись друг с другом из-за очередной подачки.

– Красавцы, правда? – произнес брат Сагюнаро, вновь наклоняясь к подносу. – Быстрые, хищные, ловкие.

Так же как и вчера, он не выглядел спокойным, но создавалось ощущение, что его любимые питомцы возвращали ему уверенность. Движения сына наместника были нервными и резкими, лицо хмурым и замкнутым, словно он тщательно сдерживался, чтобы не сорваться.

– Это пресноводные юги, – ответил заклинатель, наблюдая за ним. – Вместе с ними часто селятся духи – хеби – они выглядят как змеи и очень опасны.

– Как ты должен был заметить, здесь нет духов. – Хитару бросил кусок в воду, и за него тут же началась драка. – И вряд ли заведутся.

– Неужели из-за сущности, которая убивает девушек?

– Уже донесли, – произнес любитель рептилий с деланым равнодушием, вытирая окровавленные руки платком. – Быстро.

– Ты знаешь, что твоя фаворитка мертва?

– Да, – ответил сын наместника отрывисто.

– И тебя это не беспокоит?

– А должно? – мрачно спросил он, отворачиваясь.

– Я бы на твоем месте насторожился.

– Но ты не на моем месте.

– Ты не почувствовал ничего этой ночью?

– Что я должен был чувствовать?

– Ты говорил, что ощущаешь иногда присутствие духов.

Хитару повернулся к Рэю. Его бледное лицо на фоне темной зелени сада смотрелось белым листом, вырванным из книги. Пальцы начали нервно комкать платок.

– Собрался проводить расследование? Хочешь всех здесь разоблачить и наказать?

– Я вижу, что тебе нравилась эта девушка. Ты расстроен и зол. Я могу найти того, кто ее убил.

– Тебя просили это делать?! – воскликнул Хитару с гневным отчаянием. – Я тебя просил об этом? Нет? Вот и не суйся куда не велят!

– Я выполняю свою работу.

Сын наместника молча швырнул испачканный кусок ткани в пруд, развернулся, показывая, что больше не желает беседовать с заклинателем, и пошел к дому, не глядя по сторонам и не оборачиваясь.

Приблизительно то же самое Рэю сказала ночью Юи, только другими словами. «Не все хотят избавляться от своих привидений». Она оказалась права, хотя Рэй еще никогда не сталкивался с таким единодушием. Впрочем, он никогда не жил во дворцах, не был готов к порядкам, установленным здесь. Но и не собирался подстраиваться к ним.

Хитару выглядел рассерженным, расстроенным, негодующим, хотя и пытался скрывать свои чувства. Однако почему-то не хочет, чтобы убийцу его фаворитки нашли…

Размышления прервал громкий всплеск – здоровенный булыжник, брошенный чьей-то уверенной рукой, плюхнулся в середину пруда и поднял высокую волну, коснувшуюся сапог заклинателя. Юги, недовольно шипя, метнулись в разные стороны, стремясь скрыться на глубине. Заколыхалась высокая трава, мимо Рэя прошел сердитый ярудо с длинной палкой в руках и принялся тыкать ею в воду, зло приговаривая:

– Гадость, гадость, гадость.

Юркие змеи уворачивались от его оружия, но он не оставлял надежды придавить какую-нибудь.

– Оставь ты их, – сказал Рэй.

– Они противные, – заявил мальчишка, не переставая орудовать палкой в пруду. – Гадость.

– Скажи лучше, ты был ночью во дворце?

– Нет. Мне здесь не нравится, – ответил, отдуваясь, дух разбитого очага. – В саду еще ничего, а в доме совсем плохо.

– Почему?

– А он не любит таких, как я, – загадочно произнес ярудо. – Он вообще никого не любит.

– Кто не любит? – спросил Рэй, но дух именно в этот момент ткнул палкой особенно сильно и завопил радостно:

– Ага, попалась!

– Ярудо, кто тебя не любит, ты можешь ответить?

– Хранитель, – небрежно бросил тот.

– Один из тех, что на воротах? Они настолько мощные, что отпугивают всех духов? Но кто тогда убивает девушек?

Ярудо его уже не слушал. Он выпрямился, скривился недовольно и произнес угрюмо и непонятно:

– Ну вот, опять. – Зло покосился на Рэя, заявил: – А все ты виноват.

И мгновенно исчез. Палка, распугивающая змей, величаво поплыла по воде.

Определенно, от духа разбитого очага толку не было.

Вспоминая счастливые времена, когда можно было поделиться своими соображениями с Сагюнаро и Гризли, Рэй отправился обратно к дому.

Уже через полчаса он понял окончательно – говорить с ним никто не станет. Слуги шарахались в стороны от самого простого вопроса, охрана лениво цедила сквозь зубы пожелания не мешать, заняться своими делами, и во второй раз его пропустили в южную часть дворца с большой неохотой.

Подходя к апартаментам наместника, Рэй услышал его громкий, властный голос:

– Риена, хватит. Я позабочусь, чтобы ничего не случилось.

В ответ слова прозвучали настолько тихо, что заклинатель не смог разобрать ни одного.

Зато повелитель Югоры не стремился говорить тише.

– Я уже сказал, давай закончим этот разговор.

Через секунду послышались быстрые шаги, шелест шелка, дверь распахнулась.

Девушка вышла из комнаты, высоко подняв голову, такая же грациозная, одетая в сложные, многоцветные одежды, но Рэй заметил ее сверкающие глаза и крепко сжатые губы.

– Доброе утро, господин заклинатель, – произнесла она любезно, ничуть не удивившись столь раннему появлению мага. – Вы хотели поговорить с господином Акено?

Такие планы у Рэя действительно были, но сейчас они изменились.

– Я могу вам помочь? – спросил он тихо, так, чтобы не услышал наместник.

– Помочь? Мне? О да. – Риена улыбнулась, идеально изображая беспечность. – Сегодня у меня не получается сложить одно стихотворение. Но что-то мне подсказывает, в стихосложении вы не сильны.

Сейчас, стоя рядом с ней, заклинатель окончательно понял, что она его ровесница или чуть моложе.

– Да, вы правы, – улыбнулся он в ответ. – В стихосложении я не силен. Но в потусторонних сущностях разбираюсь хорошо.

Девушка смотрела на него несколько мгновений, словно решая что-то для себя, и произнесла наконец:

– Не могли бы вы проводить меня в сад, господин Рэй?

– Да, конечно.

Они пошли рядом. Подол длинного шлейфа Риены струился по полу, мягкие туфли беззвучно ступали по каменному полу.

– Вы сочиняете стихи? – спросил заклинатель, шагая рядом с ней.

Фаворитка наместника взглянула на него искоса и внезапно остановилась.

– Посмотрите на меня, господин Рэй. – Она развела руки в стороны, и ее длинные рукава, распахнувшись, стали похожи на переливающиеся крылья бабочки. – Сейчас на мне двенадцать хиками, одно на другом. Как вы думаете, что я могу делать в таких одеяниях? Изящно сидеть на циновке, играть на котто и сочинять стихи.

Пока она говорила, заклинатель рассматривал ее наряд и понял, что действительно пытается посчитать края одежды, выглядывающие один из-под другого. Кроме того, он поймал себя на внезапном желании узнать, как выглядит ее тело под всеми этими слоями переливающихся материй с вытканными на них цветами и птицами. Но тут же одернул себя.

Риена опустила руки, элегантно повернулась и снова направилась вперед, беззвучно и плавно, словно танцуя.

– И к чему все так усложнять?

– Это внешняя оболочка, – сказала девушка. – Какой смысл у придворного костюма? Показать окружающим, что у его владельца бездна свободного времени, чтобы потратить его на одевание, и масса слуг, без помощи которых не облачишься. Ну и конечно, нет никаких занятий, кроме неспешных прогулок, игры на музыкальных инструментах и чтения. – Риена посмотрела на Рэя, убедилась, что тот внимательно слушает, и спросила: – Вы никогда не задумывались, почему наш алфавит хитагами так труден? Он изящный, многоукрашенный, сложный, изысканный.

– Не могу судить, меня учили упрощенному.

– Да. – Она грациозно наклонила голову. – Несомненно. У вас не было на это времени. А у придворных дам и господ его предостаточно.

Некоторое время они шли молча, и Рэй обдумывал, что именно хотела сказать ему девушка. Укорить придворных за убийство времени или указать собеседнику на его собственное «низкое» происхождение? Или это какая-то новая грань кокетства недостижимой красавицы? Одно юноша уяснил точно – ему интересно разговаривать с Риеной, и она порядком заморочила ему голову. Можно было понять, почему наместник отдает предпочтение именно ей.

– Я хотел поблагодарить вас за историю о мастере меча Бусито.

Девушка понимающе улыбнулась.

– Меня окружают воины. У них свои представления о чести и свое оружие. Ваше – магическое. – Она перевела взгляд на древко копья над плечом Рэя. – А мое – истории, стихи, песни. Иногда они весьма действенны, помогают солдатам увидеть другую сторону мужества, которая им не всегда понятна.

Риена замолчала и повела рукой в сторону широкой арки, открывшейся справа.

– Сюда.

Сад, в который его привела фаворитка наместника, оказался комнатным. В небольшом круглом зале с высоким сводчатым потолком журчал фонтан, по каменной чаше плавали белые лилии, вокруг в низких горшках росли цинны, усыпанные алыми цветами. Вдоль стен ровными, устремленными вверх копьями едва слышно шелестел бамбук.

Риена села на скамью, элегантно подобрала подол платья, освобождая место для спутника. А он спросил, полагая, что его вопрос может прозвучать неожиданно:

– Вы боитесь?

Она не удивилась, не оскорбилась.

– Да, вы правы. Боюсь, – ответила девушка честно, глядя ему в глаза.

– Чего? Или кого?

Риена помолчала, а потом сказала:

– Помните историю про фаворитку императора, которая шла поздно вечером к своему господину, а соперница приказала разобрать пол в коридоре, ведущем в его покои. Фаворитка не смогла ни перешагнуть через пролом – на ней была тяжелая, сложная одежда, гораздо более громоздкая, чем моя, – в улыбке девушки промелькнула легкая ирония, которую можно было отнести и к героине ее рассказа, и к ней самой. – Не могла повернуть назад, коридор был слишком узким, ни позвать на помощь – это выставило бы ее в смешном свете. Так и стояла, пока к ней не пришли на выручку ее слуги.

Рэй не знал этой истории. И еще одна деталь из жизни аристократии показалась ему диковатой.

– Я не буду стоять на месте, – продолжила Риена, и в ее мягком голосе на миг зазвучала сталь. – Меня учили защищать не только себя, но и людей, за которых я отвечаю. Крестьян, родственников. Замок. Мой род бедный, но воинственный. Меня учили сражаться наравне с братьями. Но я не могу защититься от того, чего не понимаю.

В ее глазах блеснул все тот же самый гордый, неукротимый огонек, уже знакомый заклинателю.

– Сегодня ночью убили девушку. Но это только первая жертва. Будут еще.

– Почему вы так думаете? – осторожно спросил Рэй, не желая опрометчивым словом сбить ее откровенность.

– Я не знаю, кто убивает. – Она наклонила голову, и ее идеальный локон чуть дрогнул. – Но тот, кто это делает, очень разборчив. Все они – красивые, молодые и привлекательные для мужчин семьи наместника женщины. Также я знаю, что жертву можно выкупить.

– Выкупить?

– Вместо одной, наиболее ценной – три из тех, что попроще.

– Вместо фаворитки наместника – служанки, – сказал Рэй, вспоминая обрывок разговора Риены с Акено. Тот говорил, что позаботился обо всем. Вот, значит, о чем была речь.

– Да.

– Вы знаете, когда это началось?

– Акено сказал – давно. На его роду лежит проклятие. – Девушка понизила голос. – Женщины, имеющие близкие связи с мужчинами этой семьи, рано или поздно погибают.

– Если их жизнь не выкупят жизнями служанок?

– Да, – произнесла она коротко во второй раз.

«Прекрасное место, – с горькой иронией подумал Рэй. – Теперь понимаю, отчего Сагюнаро не хотел возвращаться сюда».

– Я слышала, этот дух, призрак, не знаю, как он называется, заперт с помощью магии в одном из помещений дворца. – Риена протянула руку и сорвала одинокий цветок, покачивающийся на тонком стебле. – Он живет там, но иногда, когда магические замки на двери слабеют, вырывается на свободу. Однако потом обязательно возвращается обратно.

– Почему эту сущность не изгнали?

– Придворный маг, который был здесь до вас, пытался совладать с ней и погиб. Вы носите его знак.

Рэй невольно опустил голову, чтобы посмотреть на золотую печать. Вот, значит, откуда она появилась у наместника – сняли с трупа.

– Я не знаю, как Акено удалось разрешить эту историю с заклинателями, – продолжила Риена. – Но его не беспокоили вопросами и не вызывали в орден.

– Я слышал, заклинатели не любят господина наместника. Да и он сам постоянно конфликтует с ними. Почему же ему оказывают такие услуги?

– Этого я тоже не знаю, к сожалению.

Рэй подумал, что наместник мог хорошо платить. Но в этом тоже возникали сомнения. Община достаточно богата для того, чтобы не связываться с теми, кто ей несимпатичен, а более того, отзывается о ней враждебно и был бы не прочь разогнать весь орден. Будь он даже наместник Югоры. Или тут вновь задействованы интриги, о которых недавний выпускник храма понятия не имеет.

– Как выкупить жизнь потенциальной жертвы?

– Акено сказал, что это возможно, – голос Риены почти слился с шепотом фонтана. – Но не стал рассказывать подробности. Он вообще старается оборвать любой разговор на эту тему. Думаю, вы слышали его недовольство, когда пришли сегодня.

Рэй кивнул. Сплошная неопределенность. Никто ничего не видит, никто ни в чем не уверен.

– И вы, зная об этом проклятии, живете здесь?

– Я не привыкла бежать от опасности. И я не могу оставить Акено. Он нуждается во мне.

Заклинатель смотрел на девушку, которая удивительным образом сочетала в себе мужество, изысканную грациозность и преданность.

– Вы можете сказать, что это за существо? – спросила Риена.

– Пока нет.

– Если вам понадобится моя помощь, я с радостью окажу вам ее.

Фаворитка улыбнулась, поднялась, показывая, что разговор закончен, и пошла к выходу. Мерцание шелка, переливы волос. Она все время словно на сцене. Играет, и эта игра не закончится никогда. Если только сегодня ночью до нее не доберется опасный дух из запертой комнаты.

– Госпожа Риена, – окликнул он девушку.

Она грациозно повернулась.

– Как вам удается двигаться так изящно?

– Я слежу за своей тенью, – ответила она загадочно и выплыла из зала.

Дверь за фавориткой наместника закрылась, и он остался один. Закрыл глаза, прислонился к спинке резной скамьи и стал размышлять. Погибают девушки. Вернее, их приносят в жертву. Три за одну. Похоже, в Башне об этом знают, но предпочитают не обращать внимания. Приближенные наместника тоже в курсе. Заклинатель, который был здесь до Рэя, пытался изгнать духа и погиб.

– Что это может быть за дух?

– Тот, кому не нравится, что наместник обращает внимание на женщин, – неожиданно прозвучал рядом знакомый голос. – На других женщин.

Рэй открыл глаза, резко выпрямляясь. Подле него стояла Юи с маленькой серебряной лейкой в руках.

– Что ты сказала?

– Извините, – произнесла она с притворным смирением. – Мне показалось, вы меня спрашиваете.

– Как ты здесь оказалась?

– Вы ушли без завтрака. Я искала вас, мне сказали, что вы разговариваете с госпожой Риеной. Я не стала вам мешать. А потом, пока вы думали, решила заняться цветами. – Служанка подняла повыше лейку и демонстративно полила ближайшую цинну. – А когда вы спросили вслух про духа, решилась ответить… – Она скромно замолчала, но было видно, как ее распирает от желания сообщить очередную из своих догадок. И Рэй подбодрил ее:

– Ну, что еще?

Ее глаза заблестели от удовольствия.

– Можно обменять одну самую ценную девушку на трех попроще. Кто здесь самый ценный? Фаворитка господина Акено, не так ли?

– Да, ты права, – сказал Рэй, думавший так же, и решил уточнить: – Откуда ты знаешь про обмен?

– Слышала ваш разговор с госпожой Риеной.

– Подслушивала?

Они улыбнулась и произнесла без малейшей вины или сожаления:

– Это получилось случайно.

– Ладно. Есть другие соображения?

Девушка закивала:

– Господин Рэй, может быть, вам стоит заглянуть в ту комнату? Я достала ключ.

– Где?

– Стащила у госпожи Фиолы, – улыбнулась она обезоруживающе. – И мне нужно будет положить его на место.

Рэй не успел выразить благодарность неожиданной, но весьма расторопной помощнице.

В коридоре послышался отдаленный крик, полный бессильной ярости. Заклинатель вскочил, выхватил яри из ременной петли за спиной и бросился из комнаты. Юи спешила следом за ним, она же извинилась перед слугой, которого тот едва не сбил с ног, когда пронесся мимо.

Риена стояла у стены, прижимая к груди короткий острый кинжал. Лицо девушки было белым и неподвижным, словно маска. Магического следа рядом не было.

– Оно прошло совсем рядом. Почти коснулось меня, – быстро сказала фаворитка наместника, увидев Рэя. – Но не тронуло.

– Что это было? Как выглядело?

– Невидимое, неуловимое. Я даже ничего не смогла сделать. – Она крепче сжала оружие, и ее пальцы побелели.

– Куда оно направилось?

– Мимо по коридору. Туда.

Она вытянула недрогнувшую руку, указывая направление, рукав качнулся широким крылом, и Рэй повернулся именно в тот момент, когда край чего-то длинного, белого – платья или плаща – уползал за угол. Заклинатель устремился следом.

Смутный бледный силуэт двигался впереди, направляясь к западному крылу. Бесплотный, бестелесный, несуществующий и вместе с тем реальный. То исчезая, то снова появляясь. Фигура словно мерцала. И формулу, которую Рэй составил мысленно, не удавалось даже нацелить. В какой-то миг существо остановилось, превращаясь в отличную мишень, развернулось и взглянуло на заклинателя. У него было тонкое женское лицо в обрамлении колыхающейся паутины волос и красные глаза без белков и зрачков. Посмотрев на человека всего лишь мгновение, оно зловеще улыбнулось и погрузилась вниз, под пол.

Рэй развернулся и бросился в ту часть дома, где находился спуск в подвал. Несколько придворных шарахнулись в стороны, когда он выбежал им навстречу. Среди них был секретарь наместника, который попытался задержать чересчур резвого заклинателя, но тот лишь отмахнулся от него, не собираясь тратить время на объяснение своей спешки.

Широкая лестница заканчивалась массивной железной дверью, запертой на внушительный замок. Рэй с досадой ударил цепью о створки. Конечно же ключ к нему хранился у кого-то из слуг, которые мнили себя не менее важными, чем сам наместник, и, чтобы получить доступ в подземные комнаты дворца, надо было соблюсти массу сложных, никому не нужных ритуалов. Насколько проще была его жизнь и работа прежде.

– Не удивлюсь, если прежний заклинатель Акено умер перед закрытой дверью, так и не дождавшись нужного служителя, – с досадой произнес он сквозь зубы. – Найти кого бы то ни было в этом дворце просто невозможно.

– Есть другой вход, – прозвучал рядом заговорщицкий голос Юи, а ее цепкая рука ухватила его за рукав. – Идемте, я покажу.

Рэй не стал спрашивать, как она здесь очутилась. И так было понятно – чрезмерно любопытная девица помчалась следом за ним, чтобы не пропустить самое интересное.

Вход в подвал оказался на улице – витая решетка перекрывала цокольное окно, скрытое в кустах. Его невозможно было заметить, если не знать, что оно находится именно здесь.

– Мы иногда пользуемся им, – сообщила служанка Рэю, отодвигая с его помощью решетку. – Попадете прямо на склад старых вещей.

Заклинатель заглянул в узкую нишу, разглядел смутные очертания громоздких предметов и протиснулся внутрь. Кто-то весьма предусмотрительный подставил к проему несколько ящиков, чтобы удобнее было спускаться. Впрочем, понятно кто – предприимчивые слуги, забирающиеся сюда время от времени.

Рэй спрыгнул на пол и увидел, что Юи приподнимает подол платья, чтобы последовать за ним. Он резко осадил ее:

– Не ходи за мной.

– Но…

– Оставайся там.

Девушка недовольно поджала губы, однако послушалась.

Огромное помещение подвала было завалено ветхими вещами. Они громоздились у стен – бледный свет из окна падал на шкафы, сундуки, вытертые футоны, циновки. В одном из углов Рэй обнаружил кровать размером с небольшую комнату – в шаткую конструкцию, покрытую золотой росписью, потускневшей от времени, были сложены кресла. Старые игрушки – облезлая лошадь в половину натуральной величины, несколько деревянных мечей… проходя мимо, Рэй рассеянно подумал, что они могли принадлежать маленькому Сагюнаро.

Тени налезали одна на другую, нависали над головой и шныряли под ногами черными крысами. Между всей этой никому не нужной рухлядью виднелись узкие, темные проходы. Идеальное место для манури. И прочих мусорщиков. Сумрачно, много лазеек и пыльных уголков, где можно устроить удобное гнездо. Но этих существ здесь тоже не было. Как не было и духа, ускользнувшего от Рэя. Однако инстинкт заклинателя подсказывал ему, куда надо идти.

За складом вещей начались пустые помещения с низкими полукруглыми сводами. Рэй шагал по ним, все дальше углубляясь в недра дворца. Длинные нити паутины колыхались в воздухе и переливались в робком свете, сочащемся через вентиляционные отверстия, которые становились все уже и меньше. На полу лежал толстый слой пыли – в ней перед Рэем тянулась неровная цепочка маленьких следов. Кто-то бежал здесь, оглядываясь в панике и спотыкаясь.

Формулу изгнания заклинатель составил уже давно, и теперь та начала обрастать в его сознании все более мощными фрагментами-ловушками – они должны были парализовать духа и не дать ему вырваться. Однако существа, которое он преследовал, все еще не было видно.

Впереди показалась лестница со стертыми ступенями, ведущими в зал. Его стены терялись в темноте, низкий потолок изгибался тяжелыми арками.

Следы вильнули в сторону, уперлись в тупик. На его фоне вырисовывалась еще одна массивная железная дверь. Она оказалась приоткрыта. И когда Рэй толкнул ее, отворилась с громким скрипом.

Часть каменной перегородки, перекрывающей узкий коридор, наполовину обвалилась. У груды осыпавшегося кирпича виднелся краешек красного платья.

Заклинатель поспешил туда. На полу, неловко вывернув левую руку, прижимаясь щекой к острым камням, распласталась девушка. Светлые волосы были присыпаны песком, тонкая ветка красных цветов стекала с виска, словно струйка крови. Лицо, при жизни миловидное и задорное, искажено от страха и боли. Юи лежала в тонкой полоске солнечного света, пробивающегося через слуховое окошко, и ее белая кожа напоминала холодную фарфоровую маску. Девушка была мертва.

Рэй невольно сделал шаг назад, не вполне уверенный в том, что увидел. Только что он говорил со служанкой. Она была бодра, весела, готова следовать за ним, а теперь валяется здесь сломанной, никому не нужной игрушкой…

За спиной послышался легкий шелест. Заклинатель стремительно обернулся, поднимая копье, и увидел Юи, живую и здоровую. Она неспешно приближалась к нему, глядя на свое собственное тело, а на ее губах блуждала улыбка легкого сожаления.

– Похожа на сломанный цветок, не правда ли? – произнесла девушка, перевела взгляд на Рэя и начала меняться.

Красно-белое платье превратилось в грязную порванную мантию, руки и ноги вытянулись, приобретая лишний сустав, лицо исказилось, сквозь острые черты проступило нечто паучье, глаза обратились в две тусклые луны. Напротив стоял черный кодзу в своем человеческом обличье и улыбался.

– Знал, что ты обязательно найдешь это тело, – сказал он не без гордости за своего должника.

– Ты убил девушку и занял ее место?.. – спросил Рэй, испытывая одновременно злость и острое сожаление.

– Не я, – нехотя признал кодзу заслугу другого. – Она была первой жертвой местного кровожадного духа. Пыталась убежать, но не смогла. Вторая – фаворитка, которую ты нашел в коридоре. Жди третью.

Так вот почему Юи стала вдруг столь разговорчива – с Рэем уже давно беседовал кодзу, приняв личину умершей. Настоящая служанка боялась отвечать на его вопросы.

– Когда погибла Юи? – Заклинатель опустил острие копья, бесполезного сейчас.

– В тот день, когда ты пришел сюда, – с готовностью ответил дух.

– И когда ты принял эту внешность?

– Сразу же после ее смерти, – с видимым удовольствием повторил кодзу. – В образе услужливой девушки ты воспринимал меня адекватнее. Рад, что ты наконец нашел труп. Теперь убедишься – нельзя доверять ничему из того, что видишь. Любая самая стабильная, непреклонная, монолитная реальность может рассыпаться.

– Я не почувствовал тебя. Здесь нет ни одного таккара, которые всегда крутятся с тобой рядом.

Кодзу широко ухмыльнулся и произнес певучим, глубоким голосом, принадлежавшим, казалось, другому существу:

Мы те, кто живет под землей, в воздухе, воде и огне. Мы крадем ваши мысли и блуждаем по снам, питаемся вашими страхами и желаниями. Мы дерево, камень, ветер и свет. Истина, ложь, явь, кошмары, правда и вымысел подчиняются нам. Мы истинные правители этого мира.

Он замолчал, глядя на человека ярко заблестевшими глазами. В которых за светом призрачной луны скрывались мудрость, коварство и насмешка над смертным, вообразившим, что знает все законы этой реальности.

– Почему здесь вообще нет ни одного духа? – Кодзу широко развел руки, и рукава его бесформенного одеяния повисли драными складками. – Ты думал над этим?

– Думал, – коротко ответил заклинатель. – Но ты можешь мне сказать?

Он не особо надеялся на ответ и был прав в своих предчувствиях.

– Ты у нас маг, – отозвался кодзу. – Это твоя работа – разбираться с потусторонними сущностями.

– Ты знаешь, что за существо убивает людей?

– Побеседуй с наместником, – хищно улыбнулся пожиратель мыслей. – Ему должно быть известно много интересного.

– Еще что-то?

– Да. – Кодзу посмотрел на него чрезвычайно серьезно, без насмешки и покровительственной снисходительности. – Постигай дипломатию, Рэй. Учись разменивать фигуры. Несколько мелких на одну действительно ценную. Это может тебе пригодиться в дальнейшем.

С некоторой досадой заклинатель подумал о том, что сейчас дух пытается преподнести ситуацию, сложившуюся во дворце наместника, как урок, из которого Рэй должен сделать определенные выводы. Но не стал ничего говорить об этом. Прежде всего его интересовало другое.

– Сущность, убивающая девушек, здесь?

– Нет. – Кодзу отступил в сторону, показывая, что больше не настаивает на продолжении разговора. – Ты можешь идти. А о теле я позабочусь. Его не должны найти.

– Хочешь и дальше занимать ее место?

– Что-то подсказывает мне, что тебе будет нужна моя помощь, а юной симпатичной служанке рядом с тобой удивятся меньше, чем гигантскому зловещему пауку.

Он обошел Рэя и стал внимательно разглядывать мертвую девушку у своих ног.

– Кодзу, – окликнул его тот.

Голова духа повернулась за спину так, как никогда не смогут двигаться позвонки человеческого тела. Две тусклые луны уставились на заклинателя.

– У Сагюнаро все в порядке?

– Надеюсь, скоро узнаешь, – оскалился кодзу и провалился в глухую тень, утащив с собой изломанное тело.

Несколько мгновений Рэй смотрел на то место, где только что стоял дух.

Значит, все это время он был неподалеку. Наблюдал, изучал, выведывал что-то важное для себя, делал какие-то выводы. Беседовал, бродил рядом и вот появился для того, чтобы предостеречь…

«Мы истинные правители этого мира», – вновь и вновь звучала в голове фраза, произнесенная потусторонним голосом. Теперь Рэй был готов согласиться с этим. Кодзу уже дважды, нет, трижды обманул его. И не только его – маги Румунга оказались беспомощны перед силой этого духа. А сколько еще таких могучих, хитрых, неуловимых потусторонних сущностей, с которыми обладатель дара пока не сталкивался. Тех самых, живущих в огне, воде и воздухе…

– И как же ловко он прикидывается человеком, – пробормотал Рэй, пробираясь мимо завалов мебели к окну-выходу.

Может быть, именно его боялся ярудо? Или все-таки не его, а неуловимое существо, скрывающееся в доме?

Продолжая размышлять над этим, заклинатель встал на ящик, взялся за раму, подтянулся, выбираясь на улицу. Начал подниматься на ноги и вдруг увидел острие копья, нацеленное ему в лицо.

– Яри положи, – посоветовал спокойный голос. – И сам не дергайся.

Рэй вскинул голову. Напротив стояли два вооруженных охранника во главе с начальником стражи. Все трое смотрели с любопытством и без малейшего опасения.

– В чем дело? – далеко не дружелюбно спросил Рэй.

– Приказ господина Нагатеру. Ты арестован, приятель.

– Вы что, сдурели? – устало спросил он.

– Пойдешь с нами. Посидишь пару дней под замком. Отдохнешь.

– И в чем меня обвиняют?

– Пока ни в чем. Но могут и обвинить, – веско добавил господин Ширей. – Покушение на жизнь господина Акено и господина Хитару, убийство служанки.

– Но вы же понимаете, что это бред. Зачем мне…

– Там разберутся зачем.

Рэй окинул солдат оценивающим взглядом. Он мог бы справиться с ними. Подсечка одному, удар «пяткой» копья в грудь другому… Только смысла в этом не было.

– Не боитесь связываться с магом?

– Здесь ты нам ничего не сделаешь, – с безграничной уверенностью ответил Ширей.

– Давай шевелись, – подбодрил Рэя один из стражников. Его лицо, покрытое россыпью мелких заживших оспин, светилось от восторженной безнаказанности. Ему еще ни разу не доводилось сопровождать в тюрьму мага.

Второй – постарше, со светлыми бровями, кажущимися почти белыми на загорелом лице, – был преисполнен значимости от важности миссии, возложенной на него, но поглядывал на молодого человека с сочувствием. Он подхватил копье, которое Рэй с неохотой выпустил из руки, и указал взглядом на дорожку.

Разумнее всего было не спорить. Если бы он находился не на службе у наместника, плюнул бы на упертость людей и ушел отсюда. Хотя нет. И тогда не ушел бы. Все равно попытался разобраться в ситуации.

Заклинатель направился вперед. На ходу, просто ради интереса, попробовал вызвать какого-нибудь духа-защитника и понял, что не может этого сделать. Вернее, может – но, когда существо появилось, его тут же снесло обратно в потусторонний мир, откуда оно пришло. Словно сдуло мощным потоком ветра. Стражники оказались правы: он действительно не имел возможности противостоять им с помощью духов.

На плацу, мимо которого провели задержанного, тренировался отряд из десяти человек. Отрабатывали приемы, тыкая палками, заменяющими копья, в соломенные чучела. Никто не отвлекся от своего занятия, но Рэй буквально услышал, как скрипят глазные мышцы солдат, с жадным любопытством косящихся в его сторону.

Карцер был похож на продолжение подвала. Такой же полутемный, холодный, каменный, с низковатым ребристым потолком. С двух сторон – камеры, перекрытые решетками. В одной полулежал на охапке соломы здоровенный детина и тупо смотрел в потолок. Увидев начальника стражи, он вскочил и вытянулся в струнку, но тот не обратил на него внимания, дожидаясь, пока охранник отопрет решетку по соседству.

– Слишком много от тебя шуму и суеты, – добродушно сказал Ширей, наблюдая, как запирают камеру за заклинателем. – Как бы ты сам себе не навредил.

– Господин наместник выражает таким образом заботу обо мне? – хмуро спросил Рэй, взявшись за прутья.

– Одного, слишком прыткого, уже недосчитались. Посидишь, отдохнешь, а когда все закончится – выпустим.

– Пока я здесь сижу – убьют еще одну девушку.

– Знающие люди без тебя все проконтролируют, – не терпящим возражений тоном заявил начальник охраны.

– Мне нужно поговорить с господином Акено.

– Когда выйдешь, тогда и поговоришь.

Ширей развернулся, коротко кивнул своим людям и направился к лестнице.

Когда за стражниками захлопнулась дверь, Рэй машинально подергал замок, потом прошелся несколько раз по камере. Опустился на пол и уставился на факел, привинченный к стене напротив.

Итак, жертв было уже две.

Осталась последняя.

Сегодня ночью.

– Эй, – послышался приглушенный голос.

Рэй повернул голову. Широкая плоская физиономия проштрафившегося солдата с любопытством и участием взирала на него из-за решетки.

– Ты за что здесь?

– За лишние вопросы, – ответил заклинатель, не собираясь вдаваться в подробности своего ареста.

– Да, – сочувственно произнес сосед. – С этим у нас строго.

– Отсюда можно выбраться?

– Можно, – усмехнулся солдат. – Когда господин Ширей выпустит. Не раньше. А ты кто такой вообще?

Рэй молча потянул отворот куртки, показывая печать.

– Ясно, – отозвался заключенный, укладываясь обратно на солому. – Больше ни о чем не спрашиваю. А то самого еще на неделю засадят. За лишние вопросы…

Прошло несколько долгих часов, во время которых Рэй маялся от безделья и бессмысленной траты времени. Сосед уснул, и его раскатистый храп то громче, то тише отражался от сводов подземелья.

Заклинатель еще несколько раз попытался вызвать какого-нибудь безобидного духа, а затем уже менее безобидного, однако у него по-прежнему ничего не получалось. Существа не успевали появиться, как тут же исчезали. Их отпугивало что-то или кто-то.

Рэй поднялся и снова начал мерить шагами камеру, начиная злиться от бессилия. Еще никогда его не запирали, вместо того чтобы дать спокойно делать свою работу.

– Мне надо выбраться отсюда, – сказал он, обращаясь к своей тени, лежащей на стене. – Пока еще не стало поздно.

Он не позвал кодзу. Просто подумал о его полезной способности видеть сквозь камень и возникать из ниоткуда. А спустя несколько минут скрипнула дверь, и по лестнице, ведущей в подземелье, зашелестели осторожные шаги.

У решетки стояла Юи, держащая его яри. Она оглянулась, ободряюще улыбнулась заклинателю и вытащила из кармана ключ от камеры. Беззвучно вставила его в замочную скважину, повернула. Замок щелкнул, дверь медленно открылась.

– Спасибо, – произнес Рэй одними губами.

Голубые глаза девушки блеснули тусклым лунным серебром.

– Ты знаешь, что делать, – прошептал дух, скрывающийся под маской служанки, подал копье, и заклинатель увидел глубокие кровоточащие раны на его ладони.

Дерево ори причиняло боль существу. Но кодзу не беспокоился об этом.

Рэй прошел по слабо освещенному коридору. Один стражник лежал навалившись на стол. Еще двое в караулке распластались на скамьях.

Заклинатель обернулся к девушке:

– Мертвы?

– Спят, – ухмыльнулся пожиратель мыслей, – и видят сны. Поторопись, пока не проснулись.

Рэй прибавил шаг.

В саду было уже темно. Значит, он просидел в камере гораздо дольше, чем предполагал.

Судя по всему, наместник не удивился столь неожиданному визиту. Он сидел за столом, на котором был накрыт поздний ужин на двоих. Темно-синий халат повелителя Югоры, расшитый крупными серыми жемчужинами, отливал густой бирюзой.

– Добрый вечер, господин Акено, – сказал Рэй, закрывая за собой дверь. – Если позволите, я бы хотел поговорить с вами.

– Ответ из Варры я еще не получил, – отозвался тот как ни в чем не бывало. – Но едва только это произойдет, ты сразу узнаешь.

– Да. Спасибо, – кивнул Рэй, поражаясь выдержке этого человека. – Правда, я хотел говорить о другом.

Тот указал на стул напротив:

– Слушаю тебя.

Заклинатель сел, отодвинул пустую чашку.

– Господин Акено, сегодня… вернее, вчера ночью в вашем доме погибла девушка.

– Печально, – откликнулся повелитель Югоры сдержанно. – Здесь случаются несчастливые происшествия. Но, думаю, с этим вопросом тебе лучше обратиться к начальнику моей охраны.

– Ее убили. Дух. Очень сильный и агрессивный. И вы знаете об этом.

Наместник с интересом посмотрел на позднего гостя.

– Ты уверен?

– Абсолютно. Также я знаю, что случилось с прежним заклинателем. Тот самый дух, живущий здесь, уничтожил и его. А вы, вместо того чтобы облегчить мне работу, – сунули за решетку.

– Но ты весьма успешно выбрался. Хочешь спросить, зачем я это сделал?

Рэй промолчал, ожидая продолжения.

– Чтобы сохранить твою жизнь. Она мне нужна.

– Я умею позаботиться о себе. А вот вы рискуете. Даже если пока это существо нападает лишь на женщин, однажды оно может пересмотреть свои пристрастия и начать убивать других жителей дома.

Акено не впечатлило это предположение, он посмотрел на собеседника с легким утомлением и сказал:

– Ты вроде бы заклинатель. Не заставляй меня усомниться в этом. Когда же ты, наконец, прозреешь? Посмотри на меня внимательно, ничего не замечаешь?

Он отстранился, опустил руки, скрещенные прежде на груди, расслабился, прикрыл глаза… И Рэй почувствовал. Понял, уловил… Человеческая суть наместника словно дрогнула, расплылась, и сквозь нее проступило нечто другое, чуждое. В теле повелителя Югоры было скрыто существо огромной мощи. Сейчас оно спало, но при малейшей опасности проснулось бы. Только теперь ему стало понятно, почему на гербе наместника изображен дракон.

– Хранитель… в вас, в вашем теле?! – воскликнул Рэй.

– Его поместили в меня, когда я был еще ребенком. Мне не нужна охрана, я практически неуязвим. Никогда не болею, нечувствителен ко всем видам ядов, обладаю большой жизненной силой, огромной работоспособностью. Правда, ко всему этому добавилась неудержимая страсть к драгоценным камням.

Изумленный Рэй слушал, одновременно наблюдая за существом, слившимся с человеком. Верный, вечный страж, который всегда рядом. Вот почему во дворце нет других сущностей. Они боятся этого могучего стихийного духа, это его мощные эманации отпугивают любого, приблизившегося к дому.

Но только не сущность, убивающую девушек.

– Я никогда не встречал ничего подобного.

– Моим родителям удалось найти заклинателя, который занимался такими вещами. И довольно успешно. Он предупредил их, что за мою абсолютную защиту придется расплачиваться всю жизнь, но они были готовы на все. В то время в Югоре было… неспокойно. У нас был конфликт с соседней Хакатой, и однажды во дворце схватили убийцу, который был подослан, чтобы убрать членов правящей семьи. Меня решили обезопасить. И, как видишь, весьма преуспели в этом.

– А как же день духов? – спросил Рэй, все еще изумленным этим невероятным открытием.

– Я пью крепкий сонный напиток, а затем меня запирают в той самой комнате, куда ты так хотел попасть.

– Почему не в ваших покоях?

– Вместе со мной там спит и создание, которое ты ищешь. Она любит эту комнату – там произошло первое убийство.

– Кого оно убило? Мать Сагюнаро?

Наместник усмехнулся криво, провел ладонью по коротко стриженным волосам. Перстни на его руке засияли разноцветными огнями.

– Она и есть мать Сагюнаро.

Рэй уставился на Акено, не в силах поверить и даже допустить мысль, что это возможно.

– Моя жена превратилась в это существо после смерти. Саюа умерла в тот миг, когда Сагюнаро появился на свет, – продолжил повелитель Югоры, не замечая замешательства собеседника.

– И вы не провели ритуал изгнания?

– Я не мог позволить ее изгонять. – Наместник устало посмотрел на заклинателя. – Пока Сагюнаро жил здесь, она никого не трогала. Он единственный, кто мог успокоить ее. При нем убийств не было.

– А он знал, кто она на самом деле?

– Нет. Но Саюа была первым духом, которого он увидел. Она открыла его дар. Потому что, кроме нее, как ты уже заметил, духов здесь нет. Они боятся моего хранителя.

Рэй кивнул, слушая эту невероятную историю.

– Когда его забрали в храм, она стала агрессивной, но ее все же можно было контролировать. А весь прошлый год словно обезумела. Убила заклинателя, который пытался успокоить ее. Бросалась на всех, кто оказывался со мной рядом.

– Я могу объяснить это.

– Неужели?

– Она знает, что случилось с Сагюнаро. Но ничего не могла изменить. Поэтому была в ярости.

Акено не ответил. И хранитель на миг выглянул из его глаз, сверкнув белым огнем своего взгляда.

– Вы знаете, где она сейчас? – спросил Рэй.

– Думаю, в это время в покоях Сагюнаро.

– Мне нужно усмирить это существо до того, как оно убьет еще кого-то.

– Именно этого я и хотел избежать. Хочешь погибнуть, прослужив в моем доме всего один день?

– Меня оно не тронет, – ответил заклинатель убежденно.

– С чего такая уверенность?

– Передам ей новости о Сагюнаро. Думаю, они будут для нее интереснее моей смерти.

– Не боишься? – усмехнулся наместник.

– Я умею хорошо договариваться с духами, – невесело улыбнулся Рэй, вспомнив слова кодзу.

И, уже взявшись за ручку двери, сказал:

– Теперь я понимаю, почему Сагюнаро не рвется домой.

Наместник промолчал, глядя на него с равнодушным высокомерием, за которым заклинатель угадывал легкую насмешку.

Покои сына наместника находились совсем рядом. Через одну маленькую гостиную.

Заклинатель впервые за время пребывания в его доме вошел сюда. Он ожидал увидеть нечто напоминающее о Сагюнаро, но комнаты, по которым он шел, оказались абсолютно безликими, пустыми. Простые циновки на полу, почти нет мебели.

На одиноком столике в первом просторном помещении – плоская ваза с цветком лотоса, плавающим на воде. Ни полок с книгами, ни личных вещей, ни игрушек – ведь его должны были забрать отсюда еще ребенком. Собрали все и вынесли в подвал, свалив среди старой рухляди?

Во второй комнате был голый каменный пол и стены, лишенные привычных барельефов. В третьей – пустой бассейн.

В воздухе плыл сильный запах кинмокусея. Дерево росло у самого окна, просовывая внутрь ветки с ароматными звездочками цветов.

Рэй помедлил несколько секунд, оглядываясь, но так и не увидел ничего примечательного. Зато услышал тихий, жалобный плач. Заклинатель направился на звук, стараясь ступать как можно тише.

Миновал еще одну пустую комнату и оказался в спальне. Здесь стояла массивная кровать без матраса и полога, ее деревянное ложе было разломано, торчащие во все стороны зазубренные обломки напоминали древнее орудие пыток.

У стены, в самом темном и дальнем углу, сидела маленькая скрюченная фигурка в белом бесформенном одеянии. Она жалобно всхлипывала, обнимая себя за плечи обеими руками, и раскачивалась из стороны в сторону. Длинные волосы свисали на лицо.

Держа формулу наготове, заклинатель медленно приближался к ней. Плач оборвался, из-под нечесаных серых, словно пыльных, косм искоса глянул глаз ярко-алого цвета. И Рэю на миг стало не по себе. Он вспомнил, как заглядывал в замочную скважину запертой комнаты. Выходит, дверь не была завешена красной тканью. В то же самое время на заклинателя с той стороны смотрело вот это существо. Его глаз он видел совсем близко.

– Ты искал меня так упорно, – произнес дух низким чувственным голосом, от которого у Рэя озноб пробежал по коже.

От Саюа исходило странное ощущение. Как будто очень сильный ветер сдувал с нее все эманации потустороннего мира.

– Ты знаешь моего сына, – произнесла она с утвердительной интонацией.

– Да.

– Что с ним произошло?

– Он одержим духом шиисана.

Она откинула волосы с лица, и Рэй увидел, какое оно красивое. Словно выточенное из белого камня без малейшего изъяна. Но самое жуткое было то, что в этих утонченных чертах он узнавал черты своего друга.

– Мне очень жаль, – добавил он, хотя его слова не могли ничего исправить.

– Что еще? – спросил дух ледяным тоном.

– Он остался в Агосиме. Как я понял уже теперь, маги Румунга очень заинтересованы в его даре… или проклятии.

Саюа ничего не отвечала, и это молчание зловещим холодом застывало в помещении. Потом спросила очень тихо:

– Почему ты не помог ему?

– Я не смог. Меня самого вытащил черный кодзу. Если бы не он, я бы погиб.

Женщина обхватила себя за плечи, снова завесилась волосами.

– Будь у меня возможность находиться рядом с ним… но я привязана к этому дому и к Акено. Я охраняла Сагюнаро. Он один понимал меня. Говорил со мной. А потом его забрали. Здесь он был в безопасности.

Рэй помолчал немного и спросил:

– Зачем ты убиваешь женщин?

– Чтобы видеть. – Она прикоснулась кончиками пальцев к нижнему веку. – Их кровь проясняет мое зрение. Без нее я слепа, не могу следить за ним, не могу его разглядеть. Чем больше крови, тем яснее мой внутренний взор.

– Как наместнику удается убедить тебя не трогать тех девушек, которые важны для него?

– Почему ты не спросишь его самого?

– Духам я доверяю больше.

– Я прислушиваюсь к его просьбам. – Из-под завесы густых прядей вынырнула белая рука и схватила заклинателя за плечо. – Ты сможешь вернуть Сагюнаро?

– Если ты не будешь больше убивать.

Она подняла голову, посмотрела на Рэя глазами, напоминающими продолговатые рубины. Несколько долгих секунд он выдерживал ее нечеловеческий взгляд, затем Саюа опустила веки и шепнула:

– Обещаю.

Он поднялся. И пока шел к выходу, из спальни больше не слышалось жалобных всхлипываний.

По комнатам растеклась многозначительная тишина, наполненная терпеливым ожиданием.

У двери заклинателя дожидалась невысокая белокурая девушка в красно-белом платье с алой кисточкой цветов, спускающихся из прически к плечу.

– Браво, – произнесла Юи голосом кодзу. – Еще один договор с духом. Это начинает входить у тебя в привычку.

Рэй промолчал, проходя мимо.

– Господин Рэй, – прощебетал сзади просительный девичий голосок. – А вы возьмете меня с собой в Варру? Я никогда еще в столице не была.

– Как будто я могу тебе отказать, – отозвался тот, направляясь в свою комнату.

Глава 2. Моя сестра – боль.

Он никогда не думал, что в человеческом теле столько крови.

Теплая влага текла, пропитав одежду, засыхала на ней бурой коркой, волосы слипались, кожа зудела. Охапку соломы, на которой он спал, приходилось менять каждый день. Ее приносил хмурый старый маг в красном одеянии, стараясь держаться подальше от нового ученика магистра.

Но тот не спешил нападать. Молча сидел в углу и смотрел на человека сквозь спутанные, жесткие от крови волосы. И в его глазах горели алые, кровожадные огоньки. Когда он шевелился, свет, льющийся из открытой двери наверху лестницы, скользил по лезвию меча, которым заканчивалась его рука. Маг поспешно оставлял еду, сгребал окровавленную солому и, пятясь, покидал подземную камеру. Поднимался по лестнице и захлопывал за собой дверь, долго гремя засовами. А затем в сырое темное помещение с низким полукруглым сводом возвращалась тревожная тишина.

Ученик, который все больше считал себя пленником, опускался на подстилку, упоительно пахнущую сухой травой, горячим ветром и землей. Совсем недавно эти запахи были для него чем-то совершенно естественным. Теперь образы, вспыхивающие в памяти, казались чуждыми.

…Вновь загремел засов на двери. Мелькнула полоска света. Раздались тяжелые, неторопливые шаги.

– Ну как ты тут, друг мой? – прозвучал низкий голос. За участием в нем слышалась насмешка. Масляная лампа осветила высокого мужчину в багряных одеждах, его смуглое лицо пересекала белая черта, в черной бороде блеснуло несколько нитей седины. С жадным вниманием он смотрел на скорчившуюся в углу фигуру.

Под ногой мага звякнула миска. Тот наклонился, поднял ее, посмотрел на куски сырого мяса, плавающие в подливке из крови, принюхался, спросил бодро:

– Почему не ешь?

– Не хочу, – хрипло прозвучало в ответ.

– Стала не по вкусу наша еда? – Мужчина поставил миску на пол, подтолкнул к пленнику, и та заскользила по плитам, брякая на неровностях.

Узник неправдоподобно быстрым, едва уловимым для глаз движением схватил ее и отшвырнул в сторону. Металлическая посудина зазвенела, ударившись о стену, содержимое багровым пятном растеклось по камням.

– Раньше ты любил свежую кровь, Сагюнаро, – сказал маг, с удовольствием отметив скорость реакции ученика. – И плоть.

– Я хочу выйти отсюда.

– Ты уверен? После того, что случилось в прошлый раз?

Он не помнил, что случилось в прошлый раз.

– Ты опасен, друг мой, – душевно сказал маг, садясь напротив юноши на корточки. – И для себя в том числе.

– Вы обещали мне помочь справляться с одержимостью.

– Я пытаюсь, но ты сопротивляешься. Быть может, тебе нравится ощущение силы и вседозволенности.

– Почему меня не учит мастер Хейон? – спросил Сагюнаро, хмурясь и делая движение плечом, как будто отмахнулся от ответа.

– У него слишком много дел, – небрежно отозвался маг, – к тому же он не специалист по обузданию шиисанов. Так что тебе придется довериться мне.

Он выпрямился и приказал совсем другим тоном:

– Вставай. Живо.

Ученик медленно, нехотя поднялся, прислонился к стене. За спиной Руама показалась смутная тень. Она растягивалась и становилась все выше, крупнее, четче… Стали видны длинные руки, раскинутые в стороны, худое тело с выпирающими наружу ребрами, высокий шипастый гребень в центре плоской головы, блеклые глаза на вытянутой рыбьей морде.

Сагюнаро невозмутимо смотрел на шима. Раньше при виде этих сущностей шиисан в его душе начинал бесноваться, желая немедленно растерзать духа, крепко привязанного к магу невидимыми цепями. Теперь стало все равно. И неизгоняемый, и сам заклинатель устали.

– Нападай на духа, – приказал Руам.

– В этом нет смысла. – Сагюнаро смотрел на существо, нависшее над ним, не двигаясь с места.

– Не тебе судить о том, есть смысл в моих уроках или нет, – отозвался маг Румунга. – Ты должен уметь управлять своей яростью. Зажигать ее во время поединка и гасить, когда схватка закончена. Давай, ученик.

– Я не твой ученик, – сквозь зубы произнес Сагюнаро и бросился вперед.

Но целился он не в духа, а в человека. Тот едва успел отбить удар костяного меча. Ловко увернулся, схватил пленника за горло, крепко сжал и отшвырнул прочь. Заклинатель ударился о стену, задохнулся на мгновение, а затем закашлялся и рассмеялся одновременно.

– Сделаешь так еще раз – сверну тебе шею! – прорычал Руам.

– Не свернешь, – сквозь смех и кашель выдохнул ученик. – Тебе нужен мой шиисан.

Мужчина произнес невнятное ругательство, круто развернулся и быстро поднялся по лестнице подземелья. Сагюнаро секунду смотрел ему вслед, затем произнес короткую формулу вызова. В темноте замелькал крошечный огонек. Маленький дух удо покружил над головой заклинателя и, повинуясь мысленному приказу, устремился к двери. Однако выскользнуть наружу не смог. Со всего размаха ударился о черное дерево и рассыпался на сотню крошечных искорок. Тихо шипя, они упали на пол и гасли там, словно горстка углей. В их скудном свете стали видны отметки на стене – двадцать одна продольная черта – три ряда по семь.

– Месяц без недели, – прошептал заклинатель. – Я провел здесь почти месяц.

Он снова опустился на солому и закрыл глаза.

А начиналось все так хорошо…

Сагюнаро в сопровождении Хейона и Руама шел по дому Десяти духов. Ему показали коллекцию древних артефактов, собрание свитков, галерею статуй, изображающих потусторонних сущностей – тех, которые никогда не появлялись в Варре и ее окрестностях.

Храм был огромен.

Каменное многоуровневое сооружение с десятками переходов, коридоров и лестниц. Сагюнаро видел планы таких построек только в старинных книгах об архитектуре позапрошлого тысячелетия. Вокруг центра, чаще всего огромного зала с колоннами, выстраивали сотни других помещений, идеально вписывая их в рельеф местности. Все это напоминало соты, когда к одной ячейке крепилось несколько других. А вычурное каменное кружево служило украшением.

Сагюнаро часами сидел над сложными чертежами, пытаясь представить, как могли выглядеть подобные дворцы и храмы в реальности, даже предложил отцу перестроить родной замок в стиле древних. Тот внимательно выслушал предложение воодушевленного сына и чрезвычайно серьезно ответил, что для климата Югоры подобные архитектурные излишества не подходят, сложная каменная резьба напоминает ему потеки засохшей грязи, затраты предстоят колоссальные, и поднимать налоги ради переустройства прекрасного дома он не намерен. Так что Сагюнаро на время слегка остыл к градостроительству.

Но тогда даже представить не мог, что однажды окажется в подобном храме древности.

Маг Румунга говорил не прерываясь. Рассказывал о времени постройки зданий, мимо которых они проходили, и намекал на тайные знания, скрытые здесь.

Как подумал тогда Сагюнаро, старался отвлечь нового ученика от печальных мыслей. Но ему это почти не удавалось. На душе по-прежнему было неспокойно. Друзья ушли. Вернее, один друг – Рэй. Насчет Гризли он не обольщался – тот никогда не доверял, относился с настороженностью. И в этом его нельзя было упрекнуть. Доверять одержимому мог только весьма самоуверенный заклинатель.

– Нашему ордену пять тысяч лет, – долетел до него голос Руама, наполненный гордостью.

– Я читал другое, – машинально сказал Сагюнаро. – Орден Варры возник две тысячи лет назад, когда заклинатели объединились, чтобы…

– Орден Варры, – с высокомерным презрением отозвался маг. – Мы существовали еще до того, как Аканэ была разделена на провинции. До того, как страна оказалась отрезана от остального материка горным хребтом, и он погрузился в море, оставив после себя жалкую россыпь островов.

– Нам говорили об этом не так. – Сагюнаро посмотрел на мастера Хейона, ожидая подтверждения или опровержения полученной информации, однако тот молчал.

Возникало впечатление, что его тяготит присутствие ученика и учителю не терпится вернуться к прерванным занятиям.

– Здесь ты получишь истинные знания, – сказал Руам и распахнул тяжелую дверь, за которой Сагюнаро увидел просторный зал.

Там стояло несколько длинных столов, из круглых отверстий под потолком падали длинные солнечные лучи, и пятна света лежали на столешницах белыми ровными дисками. Стен не было видно, их скрывали ряды полок, забитых футлярами для свитков, тусклыми от времени. С потолка на длинных позеленевших цепях спускались тяжелые светильники. Это была самая большая библиотека, которую Сагюнаро видел в жизни.

Но не успел он как следует осмотреться, как в зал с другой стороны быстрыми шагами вошли несколько магов в алых одеяниях. Они выглядели потрепанными и злыми. Одну девушку приходилось поддерживать под руку, чтобы она не упала.

– Вы упустили их, болваны! – яростно гремел на весь зал высокий мужчина с волосами, скрученными в длинные черные жгуты, его лицо, исполосованное шрамами, было белым от ярости. – Двух мальчишек! Слабых и никчемных. Сколько вас было? Шестеро против двоих?!

– В чем дело? – громко спросил Руам, но его не слышали.

– С ними был черный кодзу! – с неменьшей яростью выкрикнула женщина с пышной гривой черных волос. Ее платье было разодрано, и в дырах виднелось смуглое гладкое тело. – Он защищал этого щенка так, словно тот его родной сын.

– Хейон! – гаркнул маг, больше похожий на воина, чем на повелителя духов. – Почему ты не сказал, что твой ученик находится под покровительством пожирателя мыслей?!

– Я не знал этого, – с ледяным достоинством ответил магистр.

– Да что ты вообще знал! – пренебрежительно отмахнулась женщина и вдруг увидела Сагюнаро. Она застыла, словно хищная птица, готовая броситься на добычу. – А это кто?

– Наш гость. – Руам повелительным жестом опустил руку тому на плечо. – Бывший ученик Хейона. Теперь мой.

– Как приятно. – На алых губах женщины появилась улыбка, больше напоминающая оскал. – Извини, что мы так бурно обсуждаем при тебе наши проблемы.

– Похоже, они не только ваши, – отозвался Сагюнаро, чувствуя, как пальцы мага впиваются ему в плечо, словно когти. – Вы говорили о моих друзьях, не так ли?

– С чего ты взял? – усмехнулся румунговец-воин, с интересом рассматривая гостя.

– «Два мальчишки», «ученик Хейона», «черный кодзу». Несложно догадаться.

– Какой внимательный. Твои друзья ушли, – сказала женщина с фальшивой доверительностью. – Решили вернуться обратно в Варру.

– Неужели? Тогда и я ухожу тоже. Извините, Руам, я передумал учиться у вас. – Он отстранился от мага, и тот не стал его удерживать. Однако произнес:

– Отсюда нельзя уйти так просто, мальчик.

Это прозвучало спокойно, без малейшей угрозы, словно он просто донес до слушателя всем известный факт.

– Дорога в Румунг ведет только в одну сторону – слышал такую пословицу? Тебя никто не отпустит.

Сагюнаро запоздало подумал, что надо было притвориться беспечным, доверившимся им. Но внутреннее чутье заклинателя подсказывало – в его игру не поверят.

Маги медленно двинулись к нему, собираясь захватить в кольцо.

За спиной одного из них неожиданно мелькнуло нечто серое, размытое, пока еще неоформившееся, и спящий шиисан Сагюнаро вдруг проснулся. Так уже бывало. При столкновении с тенями в старом канрине и во время схватки с гаругами. Красная ярость затопила все вокруг, притушила зрение, и он стал видеть лишь контуры людей, источающие теплую ауру крови. Вокруг них витали серые призраки – духи наполовину реальные, наполовину погруженные в потусторонний мир.

Меч вылетел из руки легко, почти без боли, по щеке потекла кровь.

– Шиисан! – послышался искаженный человеческий голос. – Одержимый шиисаном! Впервые вижу такого.

– Не дайте ему сбежать! Он нужен мне! Живой!

Первого мага он встретил скользящим ударом меча по плечу. Дух, бросившийся на защиту своего господина, едва не развеялся, но успел увернуться. Заклинатель Румунга шарахнулся в сторону, зажимая кровоточащую рану. Второй шима кинулся под ноги, словно атакующая змея. Сагюнаро подпрыгнул, рубанул по нему клинком, и дух распался на две половины, сотканные из дыма, словно клок тумана.

А потом его накрыло. Бывший учитель, стоявший за спиной, накинул заклинание. Что-то очень сложное, высочайшего уровня. Туго скрученная невидимая нить, прочная, как металл, оплела тело, шиисана выдавило из сознания, меч горячей струей крови стек с руки и расплескался по каменным плитам. Сагюнаро пытался вырваться – но его лишь сдавило сильнее и бросило на пол. Он увидел колышущиеся красные человеческие контуры, приближающиеся медленно, и услышал голоса:

– Кому нужен недоделанный шиисан?!

– Мне. Я уже сказал. Оставьте его живым.

– …Нет времени возиться с ним. Проведешь свои опыты после.

– Нет. Сейчас.

– Ну как знаешь…

Над ним склонилось бледное размытое пятно лица, а потом в глазах потемнело – и больше он ничего не слышал и не чувствовал.

Сагюнаро очнулся в подземелье, уже в собственном сознании, неизгоняемый затаился на дне души. Руам стоял рядом, рассматривая нового ученика, или пленника, особой разницы теперь не было.

– Это для твоей же пользы, – сказал маг вполне дружелюбно. – У тебя есть выбор – умереть сейчас, сойти с ума позже, превратившись в злобную тварь, или принять знания, за которыми ты пришел. Я по-прежнему готов их тебе дать. Так что ты выбираешь?

– Знания, – хрипло ответил одержимый, едва узнав свой голос.

– Разумно. Тогда начнем наши уроки.

Все эти уроки, с точки зрения Сагюнаро, оказались бессмысленными. Он не понимал, чего от него добиваются… Руам чертил на полу незнакомые символы, смутно напоминающие заклинателю искаженные обрывки формул подчинения и вызова. Бормотал их вслух, перемешивая узнаваемые слова с неизвестными. Жадно смотрел на пленника, ожидая чего-то, но не мог дождаться и злился, хотя и пытался скрыть это. За все это время учитель Хейон ни разу не спустился в подземелье, чтобы узнать, как дела у его бывшего ученика. Впрочем, теперь это уже не имело значения.

Сагюнаро надеялся, что у него получится однажды усыпить бдительность магов и ускользнуть, но его не выводили из подвала. И очень скоро заклинатель понял, что вместо того, чтобы подчинять себе шиисана, он все больше подчиняется ему сам. Чувствовал, как погружается в темноту, редкие периоды просветления сменялись глухим беспамятством. Примерно тогда же его начали кормить сырым мясом. Неизгоняемому это очень нравилось. Человеку было все равно.

Его сознание стало населено призраками. Сагюнаро едва помнил, кто он, каким был. Иногда память возвращала картины смутные, странные, как будто чужие…

Высокая девушка с красными волосами. Хмурый мужчина в одежде, расшитой драгоценными камнями. Переплетение комнат, в которых скрывалась прекрасная, белокожая женщина с рубиновыми глазами. Она иногда снилась ему, тихая мелодия ее зова звучала сквозь тяжелую дурноту и растворялась в темноте.

Но воспоминания быстро рассеивались, тонули в мутном болоте настоящего. Сон сменялся короткими периодами бессмысленного бодрствования, иногда похожего на сновидение, а иногда ослепительно-яркого, болезненного, словно порез. Время от времени его будили, и он никогда не знал, кого увидит в следующий миг, хотя обычно выбор был невелик.

Сегодня он проснулся от легкого прикосновения к плечу, звука своего имени, произнесенного тихим женским голосом. И тут же в глаза ударил белый, слепящий луч.

– Свет! – крикнул он, закрываясь локтем. – Убери!

Порой глаза легко переносили блеск светильников, а бывало, самая слабая искра причиняла мучительную боль.

– Извини, – прозвучало в ответ торопливое. Слепящее сияние погасло. Едко запахло сгоревшим фитилем и горячим маслом. – Так лучше?

– Да.

Он опустил руку и своим обострившимся зрением смог различить девушку, стоящую рядом с ним на коленях. У нее были коротко остриженные темно-русые волосы, худое лицо, тревожные глаза. Белая рубашка, напоминающая цветом тогу заклинателя из ордена Варры.

– Ты Нара? – произнес он полувопросительно. – Я тебя помню.

От нее пахло листьями, мокрой землей, мхом, древесной корой. Эти ароматы так плотно впитались в ее одежду и волосы, что стало понятно – она много времени провела в лесу.

– Сагюнаро, – прошептала девушка, убирая за уши растрепанные волосы, падающие на глаза. – Я недавно вернулась. Я знаю, что произошло.

– А что произошло? – Он приподнялся, отметив мимоходом, что обе его руки выглядят нормально. Костяное оружие шиисанов исчезло.

– Рэя и Гризли пытались убить. Руам и остальные. Но твоим друзьям удалось бежать. Их унес черный кодзу.

Пленник промолчал, не показывая, что ему уже известна эта информация.

– Какие еще новости?

– Я подслушала разговор Ари с Руамом. Они собираются… – Нара придвинулась ближе. Ее глаза блестели в темноте, дыхание долетало до одержимого теплым обрывистым ветром, шепчущим: – Они надеются с твоей помощью управлять хозяином шиисанов.

Заклинатель невольно рассмеялся:

– Это невозможно.

– Руам говорил – возможно. – В голосе девушки зазвучал явственный страх. – Он знает как. Но пока у него не получается. Ты сопротивляешься.

– И зачем им это надо? – Сагюнаро сел, поморщившись от громкого, колючего шелеста сухой соломы.

– Поработив повелителя шиисанов, можно получить власть над армией неизгоняемых… – Нара замолчала, передернув плечами. В ее взгляде, устремленном на собеседника, застыла реальная паника. – И мне даже представить страшно, для чего им это нужно.

– Почему ты рассказываешь мне об этом? Ты же должна быть на их стороне?

– Сначала меня… нас с Казуми просто учили заклинать духов. Давали новые мощные формулы. Именно за этим я и пришла сюда. Учиться! А не участвовать в тайных заговорах! – Нара повысила голос и тут же замолчала, опасаясь, что ее услышат.

– Если бы я мог связаться с Рэем…

– Ты уверен, что он жив? – осторожно спросила девушка.

– Да. Уверен. Но я ничего не могу сделать. Ты должна сообщить в Варру о том, что здесь происходит.

– Я попытаюсь, – ответила она не слишком твердо. – Но меня перестали выпускать из храма. Постоянно следят. Мне чудом удалось пробраться к тебе. И пора уходить, пока не хватились.

Она быстро поднялась и, глядя сверху вниз на Сагюнаро, попросила:

– Сопротивляйся. Ладно?

Он усмехнулся в ответ, проводил взглядом девушку, торопливо поднимающуюся по лестнице. Когда дверь за ней закрылась, снова прикрыл глаза.

Шарх – повелитель шиисанов. Рэй говорил о нем. По всей видимости, узнал что-то от кодзу. Можно было догадаться, что пожиратель мыслей не оставит друга в покое. В этот раз он помог ему, но что будет потом? Чего он потребует за услугу? Впрочем, Рэю всегда удавалось победить, обмануть, убедить любую потустороннюю сущность. Потому что тот был живым, самодостаточным, цельным и никогда не принадлежал миру духов, как Сагюнаро с самого рождения…

Ладонь левой руки закололи сотни невидимых игл. Словно меч рвался вновь искупаться в крови. Пленник машинально вытер пальцы о штаны и только сейчас обратил внимание на то, во что одет – это была свободная льняная курта с черными символами, пересекающими грудь. Дорожки крови прочертили на них запутанные узоры, но те оказались вполне узнаваемы. Те же самые знаки опоясывали ткань на каждой ноге на уровне колен.

Призыв потусторонней сущности. Непрерывный, настойчивый. Он должен был звучать для нее как аромат свежей крови, как звон медного колокольчика для медори или запах тухлого мяса для ксамику. Неудержимый, влекущий зов.

Сагюнаро поднялся, рванул одежду за воротник. Материал на груди разошелся с треском. Символы распались на две части. Это должно было прервать призыв или хотя бы ослабить. Во всяком случае, он на это надеялся.

«Если долго всматриваться во тьму, рано или поздно тьма начнет смотреть на тебя», – фраза из какой-то книги, одной из тех, что он так много читал прежде, неожиданно всплыла в памяти. Кажется тогда, в далеком счастливом прошлом, это иносказательное выражение понравилось ему. Но он не думал, что придется испытать его на себе.

– Я не должен смотреть во тьму… – повторил он вслух.

Почти то же самое, только другими словами, ему говорил Рэй – не убивать людей, не упиваться местью, сдерживать своего шиисана. Правильные советы, если бы еще получалось следовать им…

Армия неизгоняемых. Неужели маги Румунга обезумели настолько, что готовы пойти на это?

Сагюнаро лег, уткнувшись лицом в солому. Она колола кожу, лезла за воротник и забивала ноздри оглушающим запахом луга. Это было настоящее ощущение, которое позволяло удержаться в реальности. Он не хотел думать о том, что случилось с ним в день духов. Не хотел думать о пещерах, о своем несостоявшемся перерождении. Раньше он лечился воспоминаниями о Торе. Смелой, яркой и тоже настоящей, как запах луга и колючее прикосновение сухой травы. Но затем понял, что она начала вызывать у него единственное желание – впиться зубами в ее гибкое, сильное, живое тело. Это ощущение оказалось настолько острым, что он предпочел отказаться от мыслей о девушке, которая была так симпатична ему.

Забыть о ее письмах, в которых она рассказывала о себе, своей матери из Суры и отце-хагурце, знаменитом акробате, который сорвался во время выступления с трапеции и разбился. О мире цирка, наполненном праздником, тяжелым трудом, победами, поражениями и новыми победами. Чем-то похожем на его мир – только в нем людей, не сумевших совершить новый кульбит, не пожирают гаюры, а гимнаста, решившего помочь партнеру, не превращают в одержимого. Еще они играли в забавную игру. Тора описывала невероятные, странные, пугающие события, которые происходили с ее друзьями или знакомыми. Сагюнаро отвечал, какой именно дух напал на возчика, кто прятался в подвале заброшенного дома, отчего футон может оказаться перевернутым последнего числа первого весеннего месяца, или почему нельзя рассказывать детям страшную историю про коровью голову. Еще он делился с ней воспоминаниями о прекрасных сущностях, которые приходят к умным, честным, отважным людям, чтобы помогать, учить, защищать их или просто порадовать. Мудрый блистательный иумэ любил настойчивых, преданных своему делу, талантливых ученых. Руг щедро награждал отважных воинов, посвятивших себя защите слабых. Анносу любил смелых, веселых детей и часто присматривал за ними, выручая из сложных ситуаций или отводя болезнь… Этими историями Сагюнаро пытался показать Торе, что в мире существуют не только кодзу, шиисаны или журы, сделать ее мир хоть немного добрее, легче и светлее… Иногда он пересказывал ей свои приключения, естественно упуская многое. И понимал, что циркачка – единственный человек, не заклинатель, с которым он может так легко общаться. Но теперь и это успокоение было для него потеряно.

Оставалось только дожидаться появления Руама. И по запаху, который тот приносил с собой, догадываться, что происходило в мире за каменными стенами – лил дождь, солнце раскаляло пыль на площади, совершался обряд подношения духам, велась долгая тренировка или служение в храме.

Руам приходил еще несколько раз, но ничего не смог добиться. Ученик смотрел сквозь него, не двигаясь с места, не разговаривая, не реагируя ни на формулы вызова, ни на боль. Погружаясь в свои видения.

В последний раз маг выругался, длинно и запутанно, развернулся, размазывая подолом одеяния кровь по полу, и вышел из подземелья.

– Никаких изменений, – услышал пленник приглушенные слова, произнесенные с досадой.

– Мы на это и не рассчитывали, – прозвучал такой же тихий ответ.

Но Руам был не прав. Изменения были. Сагюнаро понял, что временами слух его обостряется невероятным образом. Скрип закрываемой двери, скрежет железа по железу, шорох, с которым сквозняк перекатывает песчинки по полу, постукивание сандалий у входа в его подземелье. А еще он слышал далекие голоса, звучащие за тонкой преградой между этим миром и другим – безликим обиталищем духов. Иногда ему снилась человеческая фигура, стоящая рядом, и любопытный взгляд, пронзающий сновидение. За ним следили – некто невидимый и неуловимый появлялся и тут же исчезал, стоило задержать на нем взор. Та самая тьма, которой ему следовало остерегаться, быть может.

– Как тебе предложение выпустить его ненадолго в город? – продолжил разговор маг. – Свежие впечатления, много запахов, звуков, много людей. Пусть пройдется по району, где живут низшие касты. Там есть кем поживиться. Если Сикх позволит – прогуляйся со своим шиисаном.

Сагюнаро, только что равнодушный ко всему и ко всем, вскочил. Десяток идей от плана побега до попытки передать сообщение Рэю заметались в его голове.

– Хорошая мысль, Никхир, – услышал он, как произнес Руам довольно. – Ему действительно пора поразмяться.

Голоса отдалились и смолкли. Одержимый заставил себя успокоиться и снова опустился на пол. Глава румунгских магов мог не дать разрешение, так что пока стоило вообще забыть о возможной прогулке. Но Сагюнаро продолжал напряженно прислушиваться и терпеливо ждать. Он не шевелился, чтобы не заглушить шорохом одежды и слишком громким дыханием звуки, доносящиеся из коридора. И спустя несколько часов послышались быстрые уверенные шаги, загрохотал засов, скрипнули петли открывающейся двери.

– Вставай, – небрежно бросил Руам, глядя на ученика, затаившегося в темноте у дальней стены. – Я иду в жилые кварталы. Ты со мной.

Пленник неторопливо поднялся, стараясь не выдать своей радости. Но маг многозначительно усмехнулся, разглядывая ученика, медленно приближающегося к лестнице:

– И помни, никаких глупостей. Я слежу за тобой.

В храме было полутемно. Светильники, укрепленные на каменных стенах, горели через один. Сагюнаро шел впереди, чувствуя, как Руам, следующий за ним, наблюдает за каждым его движением. Ожидает нападения, попытки бегства или проявления потусторонней сущности, почуявшей свободу?

Стараясь отстраниться от нематериального прикосновения, колющего затылок, одержимый ускорил шаг. Здесь не было окон – стены длинного коридора с низким потолком покрывали пластины барельефов, почти стершихся от времени. Смутно угадывались фигуры людей, склоненных в одну сторону, словно идущих против сильного ветра. Бесконечные ряды выгнутых человеческих тел.

Черный тоннель, редкие пятна света, тени, копошащиеся на барельефах, вызывали у Сагюнаро странные ассоциации с давними смутными снами, жуткими историями, услышанными в детстве, которые нашептывал таинственный мягкий женский голос в темноте и которые он постарался забыть, но они продолжали жить на границах его памяти. Шиисан заворочался, просыпаясь, но тут же затих, завороженный мерцанием фонарей.

– Это место – подземные галереи и залы – существовали задолго до того, как над ними построили храм, – сказал Руам, хотя спутник не ждал объяснений. – Здесь скрывались люди, спасшиеся после гибели материка, и уцелевшие маги.

Сагюнаро молча посмотрел на него. Красные одежды спутника казались почти багровыми, черные тени исполосовали его лицо глубокими морщинами, а узкая белая линия на смуглом лбу светилась в темноте. Маг ответил понимающим взглядом – глаза блеснули под выступающими надбровными дугами словно два светляка. Понял, что жажда знаний ученика на краткое время пересилила его враждебность.

– Как я говорил прежде, до нашей небольшой размолвки, которая привела тебя в подземелье, – Руам многозначительно улыбнулся, видимо посчитав забавным назвать размолвкой полноценное сражение с применением магии и оружия шиисана, – Аканэ была всего лишь малой частью огромного материка. Мои предки – великие маги древности – спасли эту крошечную часть суши, отодвинув ее далеко в море от гибнущего континента. Говорят, в ясный день с побережья Агосимы видны три утеса, поднимающихся из воды, – это все, что осталось от прежних земель.

Слушая его, Сагюнаро недоумевал – Руам говорил так доброжелательно и спокойно, словно не было месяца заточения в подвале, выманивания шиисана с помощью хлыста, постоянной боли… Словно он действительно считал его учеником, которому необходимо небольшое историческое пояснение.

– Уцелевшие говорили, – маг продолжил рассказ и неторопливый поход вдоль барельефов, как будто не замечая мрачного молчания спутника, – что несколько ночей слышали крики и стоны людей, умиравших в волнах и пытавшихся плыть по бушующему морю. Почти все они погибли. А спустя сутки призраки, привлеченные болью и отчаянием умирающих, хлынули на спасенные земли. Сотни сотен.

Руам замолчал и жестом велел спутнику, замедлившему шаги, не задерживаться. Коридор оборвался, выведя их в огромный зал. Массивные колонны, поддерживающие свод, напоминали неохватные стволы деревьев, а прожилки на них были похожи на пластинки каменной коры.

За одним из столбов мелькнули алые одежды, но маг не остановился, чтобы поприветствовать собрата, даже не оглянулся.

Руам указал Сагюнаро налево, где за монолитными колоннами виднелся еще один коридор, и продолжил рассказ:

– Заклинатели пытались сдержать злобных духов, но не смогли. Им пришлось призвать сотрясателей земель, которые подняли горы, отгородив Агосиму от остального мира. И остаться, чтобы сдерживать сущностей, готовых уничтожить выживших людей. Маги создали здесь тюрьму для себя и своих потомков, которые долгие века продолжали их дело. – Руам с грохотом задвинул легкую деревянную решетку, отделив широкий коридор, в который они только что вошли, от зала с колоннами. – Так что не один ты сидишь в узилище. Мы тоже. Правда, в отличие от тебя у нас камера побольше – целая провинция.

Подобное сравнение показалось Сагюнаро неуместным. Как бы ни был велик подвиг магов древности, он не оправдывал поступков их потомков. Но заклинатель промолчал, продолжая запоминать дорогу.

Коридор вывел к подножию лестницы. Последняя ступень упиралась в массивную дверь, окованную железом. Сквозь рассохшиеся щели в дереве пробивались тонкие лучики света. Они коснулись одежд мага и высветили на ткани россыпь алых точек.

– Но скоро мы выйдем из своей тюрьмы. – Руам вытащил из-за пояса ключ, вставил в шестигранную замочную скважину и распахнул тяжелую створку. – Так же как и ты.

Сагюнаро сделал шаг вперед и ослеп. Яркий свет хлынул со всех сторон, отражаясь от белых камней площади, от белых стен храмовых построек, засиял на золоте обломка колесницы древнего духа.

Над Румунгом недавно взошло солнце и теперь щедро поливало город жарким светом.

Руам взял ученика за плечо, слегка подтолкнул вперед и сказал насмешливо:

– Правда, не знаю, справишься ли ты со своей вновь обретенной свободой.

Разноцветные пятна, плавающие перед глазами Сагюнаро, постепенно складывались в картины: площадь на краю обрыва, огороженная невысоким забором, покрыта сетью теней, падающих от статуй духов. С крыши одной из многочисленных храмовых построек сорвалась стая голубей. Они растворились в блеклом утреннем небе, но сверху все еще слышался нестройный свист десятков крыльев, рассекающих воздух. В черных провалах дверей виднелись дрожащие огоньки светильников. Мерцающие и тусклые.

Сагюнаро жадно вдыхал разлитые здесь запахи – остывшие за ночь камни, покрытые влажной пылью, старый шафран, грязными полосами стекающий со статуй духов, сладкая гниль фруктов из подношений, теплая шерсть мако, лениво выбирающихся из-за камней.

Город, лежащий внизу, начал просыпаться, грохотать повозками, звенеть кварталом лудильщиков, стучать молотками каменотесов, перекрикиваться громкими, нестройными голосами. Но над храмом все еще лежала глубокая, неподвижная тишина.

Они пересекли площадь и подошли к лестнице. Не той, по которой Сагюнаро с друзьями поднимался в прошлый раз. Эта была гораздо более узкой и разделена небольшими площадками на несколько пролетов. На каждом из них сидели и лежали нищие. Оборванные грязные фигуры, источающие зловоние, забивающее запах живой плоти.

На склонах холма по обе стороны от ступеней, между стройными стволами сосен и акаций лепились крошечные кривые домишки, кое-как собранные из почерневших от времени досок. Запах старости, болезни и тления с каждым шагом становился все сильнее и тягостнее. Возле их стен начали копошиться люди, они с опаской поглядывали на грозного мага в красном, неторопливо спускающегося по лестнице, и с еще большей настороженностью – на высокого, худого светловолосого юношу в грязно-белых одеждах, разрисованных пугающими черными символами.

– Не злись, – сказал Руам миролюбиво. – Ты должен понять, боль, которую я причиняю тебе, необходима.

– Неужели? – прервал свое долгое молчание Сагюнаро.

– Неизгоняемые понимают только язык боли. Слушаются только его. Я обращаюсь к твоему шиисану, не к тебе. Пытаюсь подчинить его, не тебя. Он должен выполнять мои приказы. Это единственный способ. Иначе он уничтожит в тебе человека. А я пытаюсь его сохранить.

– Значит, ты действуешь исключительно ради моего блага?

Маг усмехнулся, неторопливо разгладил свою разделенную надвое бороду. Затем, поразмыслив, запустил ладонь в широкий рукав и вытащил потертый лист бумаги.

– Это тебе. Можешь прочесть.

Сагюнаро узнал почерк Торы. Первым порывом было – взять письмо, жадно вчитаться в неровные, торопливые строчки, но он отвернулся, отрицательно покачал головой.

– Уверен, что не хочешь?

– Да. Уверен.

– Правильное решение. – Руам разорвал бумагу и, не глядя, бросил на землю в грязь и мусор. – Ей не нужен шиисан. Единственное, что он может сделать для нее, – убить ее. И ты сам это понимаешь. Так что позволь мне действовать, как ты говоришь, ради твоего же блага. Доверься мне.

– Я не могу доверять людям, пытавшимся уничтожить моих друзей.

– Повторяю еще раз, Сагюнаро, никто не собирался убивать твоих друзей. – Маг небрежно швырнул несколько монет нищим, торопливо отползающим в сторону с его дороги, и, не слушая восхвалений в свой адрес, продолжил: – Мы пытались остановить двух мальчишек, по глупости забравшихся туда, где им быть не положено. Хотели просто поговорить с ними, но они решили, что их жизням угрожает опасность, и сами напали на нас. Так же как и ты.

– Я не нападал на вас.

– Верно. Не ты. Это сделал твой шиисан. Тот самый, с которым ты не можешь справиться самостоятельно.

Сагюнаро на миг прикрыл глаза, свет дня слепил его, а слова Руама все больше затягивали в паутину лжи, которая выглядела очень похожей на правду.

Но он знал, что это ложь.

Ему вдруг вспомнились слова, которые часто произносил отец после встречи со своими даймэ[2].

«Люди не лгут. Они говорят правду. Свою правду. То, что считают или хотят считать истиной. Твое дело – принимать ее или нет. Ты должен понимать, насколько она соответствует твоим интересам». Голос отца – уверенный, властный – звучал так явственно, словно тот был рядом. Сагюнаро покачал головой. Теперь у него было две правды – одна человеческая, другая принадлежала неизгоняемому.

Они спустились с холма и сразу погрузились в путаницу переулков, заваленных мусором и гниющими отбросами.

Румунг не был похож на Варру. Он вообще не вызывал у Сагюнаро ассоциаций ни с одним из городов, которые тот видел.

Здесь оставалось сумрачно и сыро, несмотря на яркое солнце, висящее над домами, – улицы были такими узкими, что почти смыкающиеся крыши не пропускали свет. Тучи мух вились над кучами рыбьих голов, костей и внутренностей. Похоже, никто не утруждался относить отходы на свалку, закапывать или сжигать – каждый бросал мусор у собственного порога.

По земле растекались зеленые зловонные лужи. На стенах, покрытых потеками сырости и плесени, виднелись полустершиеся рисунки – прекрасные и уродливые духи, большинство из них незнакомые Сагюнаро, криво нацарапанные символы защиты.

Черноволосые женщины и мужчины, серые от грязи, но в ярких и тоже не очень чистых одеждах, занимались своими делами – шли с корзинами на базар, судя по острому запаху фруктов и мяса, находящийся совсем близко, выплескивали помои на дорогу, сплетничали, ссорились, разделывали туши прямо на улице. Носились, играя, сопливые растрепанные дети. Но все поспешно замолкали, останавливались, расступались, опускали взгляды, едва завидев алые одежды. И начинали тревожно перешептываться, забыв о привычных делах, когда маг удалялся на безопасное расстояние.

Руам шел, словно корабль, разбивающий мутные волны, которые еще долго потом колыхались за его спиной, перенося мусор с места на место.

Также бросались в глаза среди жалких домишек, наспех сколоченных каморок для торговли, корзин, выставленных на продажу, тележек с фруктами и завалов досок – обломки древних зданий невероятной красоты. Их колонны, остатки стен и лестниц до сих пор матово светились отполированным молочно-белым, черным, красным камнем. Они были чем-то похожи на храмы, возведенные в Варре на берегу Багмани. Те же причудливые линии, сложные конструкции крыш и куполов в виде чешуйчатых шишек.

Стало понятно, что современный город стоит на руинах великой погибшей цивилизации. Он не смог забить ее, даже не старался, и две реальности сосуществовали параллельно – прошлое и настоящее, – тесно сплетенные в одно.

Еще город оказался наполнен другими, не человеческими жителями. В подвалах и на чердаках. Под ступенями, над притолоками дверей, среди развалин, слившихся с камнем стен, в кронах редких деревьев. Шиисан чувствовал их, но не обращал внимания, они не представляли для него интереса, в отличие от людей. А сущности шарахались и расползались, боясь сильного, агрессивного духа, так быстро, что Сагюнаро едва успевал ощутить их.

Неизгоняемому нравилось здесь, он нашел отличное место для охоты. Много темных углов, где можно поджидать беззащитную жертву, много лазеек и много добычи. Человек, одержимый им, старался смотреть на здания и отворачивался, чтобы не видеть беззащитных людей.

– У каждого своя правда, – произнес вслух Сагюнаро слова отца, все еще звучащие в памяти.

– Это верно, – охотно откликнулся Руам. – Взгляни на того нищего.

Маг указал на тощего, скрючившегося человека, замотанного в рваные желтые тряпки, он полз по улице, боком, словно краб, то ли боясь, то ли не в силах подняться. Из темноты под капюшоном, низко надвинутом на лицо, поблескивали глаза. Голые ноги с распухшими красными ступнями вытягивались из-под тряпья и снова прятались, словно неуклюжие клешни.

– Он считает, что не заслуживает другой жизни. – Руам говорил без жалости, без осуждения, без сожаления, просто констатировал факт. – У него не возникает желания изменить ее. Ему это даже в голову не приходит, ведь он родился в низшей касте и будет продолжать влачить свое жалкое существование до самой смерти. Для него это единственная реальность. Да и для остальных тоже… Но мы с тобой знаем, что возможно все.

– Правда становится истиной, если в нее верят хотя бы два человека. – Сагюнаро отвернулся, пока у шиисана не возникло желания напасть на подбитую, доступную добычу, и наткнулся взглядом на второго такого же, опасливо наблюдающего за ним из-за груды мусора.

– Правда становится истиной, если один человек, наделенный властью, приказывает считать ее таковой, – внушительно произнес Руам, взял Сагюнаро за плечо и направил к узкому ходу между двумя домами.

На следующей улице, идущей параллельно бедному кварталу, оказалось посветлее, поменьше мусора, на крышах домов виднелись кадки с зеленеющими растениями. Потянуло запахом рыбы, жаренной на углях.

Два мужчины в одинаковых черных одеждах стояли на углу, вооруженные загнутыми клинками. На груди их курток-бакху виднелись серебряные значки. Сагюнаро прищурился, чтобы рассмотреть символы стражи, но воины дружно склонились перед Руамом. И не выпрямлялись, пока тот, благосклонно кивнув, не прошел мимо.

– Толпа считает – маг, одержимый шиисаном, опасен, и его необходимо уничтожить, – продолжил рассуждать спутник, – а я говорю, что подобный заклинатель наделен редким даром и заслуживает поклонения. И оба эти мнения справедливы. Но какая правда ближе тебе?

– Ни та ни другая. Мне не нужно поклонение. Я просто хочу научиться справляться с этим. Спокойно жить.

– Тогда есть еще один путь. Если мир не принимает тебя таким, какой ты есть, – измени мир.

– Лучше я сам постараюсь измениться.

– Не сможешь. Прежним тебе уже не бывать.

Сагюнаро промолчал.

В нем давно боролись два желания – броситься бежать, нырнуть в ближайший переулок, затеряться среди домов и – продолжать идти рядом с магом в надежде узнать что-то новое. Пока жажда знаний побеждала.

– Руам, могу я задать вопрос?

– Да, конечно, – с готовностью отозвался маг. – Спрашивай о чем хочешь.

– Что ты знаешь о черном кодзу?

Руам хмыкнул насмешливо.

– В твоей ситуации более логично было бы интересоваться, что мне известно о шиисанах. Но я отвечу – это коварный, агрессивный, умный дух. Паук, следящий за своей жертвой, затягивающий ее в паутину, а затем высасывающий жизнь. Что еще тебя интересует?

– На каких условиях он будет помогать человеку… заклинателю?

– Беспокоишься о друге? – понимающе улыбнулся Руам, щурясь на солнце, играющее лучами на отполированных медных дверных ручках, выкованных в форме змееподобных крылатых нагов и нагинь. – В отличие от шиисанов, которые заинтересованы в превращении магов в себе подобных, он не нуждается ни в учениках, ни в друзьях, ни в помощниках. Пауку все равно, кто попадает в его сеть – комар, муха или такой же паук. Он сожрет любого. И не отстанет до тех пор, пока не оставит от жертвы пустую высохшую оболочку.

– Как от него можно освободиться?

– Никак. – Маг наклонил голову в ответ на приветствие двух мужчин, сгибавшихся под тяжестью огромных корзин, наполненных камнями.

Спутники вышли на небольшую площадь перед маленьким храмом, окруженным столбами с белыми фонариками. Ночью те должны были загораться и сиять в темноте рядами светлых, стройных контуров, за которыми терялось каменное здание, напоминающее резную шкатулку с крышей в виде опрокинутого цветка лотоса.

Знаки на каждом фонаре означали одно и то же – просьбу о здоровье и удаче.

Несколько паломников в одинаковых синих балахонах стояли на коленях, глядя на черный провал открытой двери. Ожидали появления духа, служителя или просто молились.

– Я могу отправить письмо? – спросил Сагюнаро, глядя на эти ровные, четкие символы.

– Можешь… А ты уверен, что оно дойдет? – Руам рассмеялся, увидев выражение лица спутника. – Нет, я не угрожаю. Я просто не знаю, в этом ли мире находится сейчас тот, кому ты хочешь его отправить. Или болтается в паутине кодзу. Если хочешь, напиши и отдай мне.

– Не уверен, что хочу.

– Не доверяешь?

– Нет.

– Тогда почему я должен доверять тебе? Откуда мне знать, кому и что ты хочешь сообщить? Кстати, мы здесь не пользуемся удо для отправления посланий. Слишком слабые сущности, а вокруг много древней, мощной магии, как ты уже успел убедиться.

– Как же вы общаетесь?

– Шима передают нужную информацию. Они могут слышать друг друга.

Сагюнаро принял к сведению его слова. Они могли быть правдой, а могли и не быть. Ясно оставалось одно – с миром за пределами Агосимы ему общаться больше не удастся.

– Кстати по поводу нападения на твоих друзей. Если бы мы хотели убить их… Заметь, «если бы, хотели…» – Руам многозначительно поднял палец. – Думаешь, твои учителя поступают гуманнее? Они также избавляются от своих лишних учеников, выбрасывая их в день духов, словно щенков, в пруд с унагами. Кто выплывет – тот достоит жить. Ты лучший из трех, пришедших сюда. Ладно, не хмурься. Не лучший – более полезный для нас. Остальные нам не нужны. Но как ты знаешь, они оказались не так беспомощны. И спаслись.

Маг замолчал, ожидая какой-нибудь реакции от спутника. Но тот продолжал молча смотреть по сторонам, казалось полностью потеряв интерес к разговору.

Улица то становилась уже, то расширялась, поднималась на холм и через несколько десятков шагов спускалась с него. Кое-где под ногами виднелся камень, которым когда-то была вымощена дорога – черный гранит, – еще один островок прошлого среди современной грязи и мусора. Дома расступились, и стали видны далекие склоны гор.

– Как впечатление от города? – продолжил непринужденную беседу Руам, перешагивая через длинную лужу.

– Если бы жители убирали хотя бы возле своих жилищ – было бы меньше духов-падальщиков, – сдержанно ответил Сагюнаро, проходя мимо груды гниющих фруктов. Стая куруце с писком бросилась прочь, едва тень шиисана упала на них.

– Здесь считают по-другому. Чем больше еды – тем меньше внимания духи обращают на людей. – Маг равнодушно проследил взглядом за пищащей мелочью и снова посмотрел на спутника. – Еще какие-то наблюдения?

– Что это за постройки? Там, наверху? – Сагюнаро указал на белые здания, утопающие в зелени.

Они стояли на высоком холме прямо напротив возвышения, где располагался храм Десяти духов. Парили над городом, обрамленные каменным кружевом, свисающим между тонкими свечами колонн. Сверкали золотом покатых крыш. А между этих двух прекрасных комплексов пролегал широкий, мутный поток крыш, переулков, сточных канав.

– Дворец наместника, – ответил Руам, взглянув из-под ладони на освещенные солнцем здания. – Еще одна тюрьма. Роскошная и просторная.

Сагюнаро посмотрел на мага, заинтересованный его ироничным тоном.

– У наместника нет никакого влияния, – доверительно пояснил тот. – Это красивая декоративная фигура, которая не принимает решений. Вся власть принадлежит нам.

Это заявление не удивляло.

Сагюнаро прекрасно знал, что наместник Хакаты, сын императрицы, не может принять ни одного решения без одобрения матери. Затмевая картину этой реальности, вспомнился краткий эпизод из прошлого.

Господин Хейкин, напоминавший Сагюнаро нервностью движений собственного брата, гостил в замке Югоры и юргом вился, чтобы добиться расположения правителя. На вопрос, зачем ему это надо, отец честно ответил:

– Хочет с моей помощью ослабить власть императрицы. Считает, что я имею на нее влияние. – Наместник усмехнулся и добавил задумчиво: – Еще он был бы не против сровнять с землей императорский дворец и перенести столицу в Хакату.

– Но ведь ты не позволишь ему сделать это? – спросил Сагюнаро. – Мне нравится госпожа Суико. Гораздо больше ее сына.

– Мне тоже, – доверительно сообщил отец, рассмеялся и отправил сына занимать гостей беседой.

Одержимый невольно улыбнулся этим внезапным воспоминаниям, но тут же заставил себя вернуться в реальность.

Маг шел по Румунгу как полноправный владелец, и Сагюнаро прекрасно видел, с каким благоговейным почтением приветствовали его жители.

Людей на улицах стало больше. В толпе среди агосимцев с толстогубыми ртами, низкими лбами и широкими носами изредка мелькали привлекательные лица с правильными чертами. Словно они оказались здесь из другой эпохи, подобно осколкам древних прекрасных храмов среди примитивных современных построек. Но их красота казалась заклинателю из Варры чужой. Чуждой. Как и он сам должен был быть чужим для них.

Жители по-прежнему расступались перед магом, но его спутник ощущал почти физическое прикосновение множества взглядов.

Левая рука начала зудеть, словно предчувствуя скорое превращение в оружие шиисана. Подступила головная боль, с которой обычно гасло человеческое зрение и Сагюнаро начинал видеть окружающее с помощью неизгоняемого. Шелест одежды, волна воздуха, вызванная движением, скрип гравия под ногами усиливали боль под черепом, и она превращала звук, ощущение – в образы не менее яркие, чем если бы он увидел их глазами.

Одержимый попытался отстраниться от настойчивого постороннего внимания, чтобы сохранить ясность сознания, и вновь обратился к Руаму с вопросом:

– Учитель Хейон тоже считает Румунг тюрьмой?

– Спроси у него, – уклончиво ответил маг.

– Он не слишком много разговаривает со мной, как ты заметил.

– Может быть, ты не располагаешь к откровенным беседам?

– Да, трудно быть общительным, сидя в подземелье. – Сагюнаро вновь посмотрел на замок наместника, постепенно скрывающийся из вида за крышами домов.

Он не один раз видел карту Аканэ, висящую в кабинете отца. И Агосима на ней выглядела бледным пятном за высокими горами. Отмечена была всего пара городов – Даон на побережье и Кишивадр ближе к центру. Румунг не обозначен.

Наместник Югоры объяснял столь скудные сведения об этой провинции ее обособленным расположением, а также постоянными войнами соседних земель и эпидемией лихорадки, выкосившей почти весь запад империи. Некому было собирать верные сведения, никого не интересовала эта дальняя, забытая духами территория.

– Кроме Румунга в Агосиме есть крупные города? – спросил Сагюнаро, не особо надеясь на подробный рассказ, но Руам, не показывая ни малейшего неудовольствия любопытством ученика, ответил:

– Вторым по размеру был Даон. Разрушен землетрясением. Акура в двух днях пути отсюда. Там, если тебе интересно, есть несколько храмов, где мы обучаем своих учеников. Дааджири в шести…

Он собирался продолжить перечисление, но из подворотни вышла пожилая женщина в малиновом платье и быстро направилась к ним.

– Господин… – Она низко поклонились, и в ее черных волосах заблестели широкие ручейки седины. Сквозь щедрый слой благовоний Сагюнаро ощутил запах не слишком чистого тела и плесени, пропитавшей одежду. – Простите, что решилась побеспокоить…

– Слушаю тебя. – Маг отвлекся на просительницу, выпустив из вида спутника всего лишь на мгновение.

А тот представил – один бесшумный шаг в сторону, и ринуться прочь. Кто первым рвется к побегу – шиисан или он сам, Сагюнаро не знал. Он бежал бы по улице, распугивая прохожих. Сворачивал в темные переулки, завешанные мокрым бельем, перепрыгивал через лужи. Но еще до того, как он осознал до конца это желание, Руам, не отрывая взгляда от женщины, крепко взял его за плечо, заставляя очнуться.

– У нас опять беда, – услышал он нетвердый, просящий голос. – Даги покоя не дают. Мы можем надеяться на вашу помощь?

– Не на мою, – вежливо, но твердо ответил маг. – С твоей бедой разберется мой ученик.

– Ты серьезно? – Сагюнаро невольно улыбнулся. Руам вновь удивил его, начиная вести себя как реальный учитель, дающий задание воспитаннику.

– Почему нет? – беспечно откликнулся тот, выпуская его из своих цепких пальцев. – Твоих способностей хватит. Кроме того, ты сам сетовал на то, что тебя заперли, не доверяют, не общаются нормально. Это реальный шанс показать себя.

Руам смеялся над ним, от души веселился над изумлением пленника, почуявшего тень свободы.

– И ты отпустишь меня одного?

– Не в этот раз. Но если справишься с заданием, я подумаю о том, чтобы дать тебе больше воли.

– Хорошо. Я сделаю это.

Женщина благодарно поклонилась, сложив руки у груди…

Ее жилище, подвергающееся нападениям духов, стояло в низине. И Сагюнаро весьма удивился, увидев его. Это был не один дом и не квартал построек.

Самая нижняя часть Румунга располагалась в горле воронки, образованной склонами гор. Все деревянные сооружения, стоящие на невысоких сваях, тесно лепились одно к другому, превращаясь в единое здание, опоясанное широким настилом. Кое-где гигантские черные стволы, держащие дома, прогнили и рухнули, стены в этом месте сложились, словно пластинки игры сан-мичи[3]. Вокруг провалов были возведены шаткие переходы, подвесные лестницы или просто натянуты веревки. По ним сновали туда-сюда человеческие фигурки, нагруженные корзинами, связками хвороста, маленькими детьми, висящими за плечами.

Осиное гнездо. Или муравейник.

Во время дождей сюда должны были течь сточные воды со всего города, заполнять канавы, подступая к самому полу, и медленно высыхать, наполняя все вокруг своими больными испарениями.

Между свай пробивалась болотная трава. Носились тучи мошкары. Вонь гниющей тины висела в воздухе плотным облаком. В грязи лежали тощие коровы, спасающиеся от гнуса.

В лужах плавали объедки, древесная труха, дохлые крысы…

Кое-где возвышались островки огородов. Там возились крестьяне, окапывая растения, которые показались Сагюнаро похожими на человеческие черепа. Он невольно задержал шаг, моргнул несколько раз и понял, что ему померещилось. Тугие клубки чернострела действительно напоминали головы.

Женщина шла впереди, приподняв подол яркого платья, чтобы не испачкать, и открыла смуглые ноги с шелушащейся кожей и опухшими суставами. Иногда она оглядывалась украдкой, словно боялась, что маги уйдут, передумав помогать ей. Во взгляде ее темных глаз, который время от времени ловил Сагюнаро, читались настороженность и любопытство.

А он думал, что на месте наместника снес бы все эти проеденные плесенью здания. Выжег до основания и отстроил заново, выше по склону. Там, где свежий ветер станет прогонять болезни, ползущие из болота. Приказал бы осушить зараженную землю, привезти плодородной и посадить деревья. Восстановил наполовину разрушенный храм, обломок крыши которого возвышается над покосившимися домами…

Усилием воли Сагюнаро оборвал смелый полет фантазии. Наместником ему не быть, а для заклинателя есть работа.

– Кто такие даги? – спросил он, пытаясь ощутить присутствие духов.

– Никогда не видел? – Руам посмотрел на стайку детей, свешивающихся с перил ближайшего дома, и те мгновенно исчезли за покосившейся дверью. Любопытные глаза заблестели сквозь длинные щели между досок.

– Даже не слышал. Хотя в храме, где я учился, обширная библиотека, кроме реально существующих духов там можно было найти описания и вымышленных созданий.

– На месте разберешься, – равнодушно отозвался маг, показывая, что больше на вопросы ученика он отвечать не намерен.

Женщина остановилась у ступеней, ведущих на первый деревянный тротуар, возвышающийся над болотом. Всем своим видом она показывала, что не смеет вмешиваться в разговор магов и даже прислушиваться, но внимательно смотрела на них. К ней осторожно подошла еще одна жительница нижнего города, гораздо моложе, но в такой же яркой малиновой одежде, и они зашептались, исподтишка поглядывая на Сагюнаро.

Однако как только он направился к ним, молодая женщина поспешила уйти, пятясь, почтительно кланяясь и не поднимая взгляда. Пожилая просительница тоже отступила и показала на лестницу:

– Прошу вас, господин. Я провожу, если позволите.

Поднявшись на деревянный настил, Сагюнаро огляделся. Внутри поселок на сваях оказался таким же неприглядным, как и снаружи. Скрипели и прогибались доски под ногами, над головой угрожающе нависали прогнившие балки, расписанные цветами и листьями. Краска потускнела и частично обвалилась.

За первым рядом домов отрылся второй. Хибары, тесно прижатые одна к другой, выходили окнами в длинный полутемный коридор – улицу. Свет на нее попадал через редкие дыры в потолке.

Запах сырости смешивался с вонью старого жилья. Сквозь щели в полу масляно поблескивала черная вода, иногда в ней мелькали длинные тела болотных змей. По стенам проложили дорожки черные жуки-древоточцы. И Сагюнаро вновь подумал, с каким удовольствием он перестроил бы все это гнилое поселение. Или хотя бы снял общую крышу над домами, чтобы впустить сюда больше света.

Человеческие голоса звучали глухо и смазанно. Даже смех детей казался слабым, жалким и болезненным, словно его съедали разваливающиеся дома.

Встречные шарахались от подозрительного молодого человека в странной одежде пленника или зачарованного духа и почти с сочувствием смотрели на женщину, сопровождающую его.

«Запуганы и привыкли к постоянному бездумному подчинению», – понял Сагюнаро, взглянув на двух мужчин, тащивших на грубо сколоченных носилках груду черных прямоугольных камней, явно выломанных из стены храма. Увидев ученика мага, они едва не выронили ношу. Один из булыжников, лежащий на самом верху, съехал и с глухим стуком упал на доски пола, подняв облако мелкой трухи. Каменщики застыли, не решаясь опустить носилки и подобрать его. Ждали, когда опасный гость пройдет мимо.

Над поселком висело густое облако вечного страха. Оно пропитывало стены как плесень, грызло и душило людей, живущих здесь.

Спутница держалась на почтительном расстоянии, и Сагюнаро заметил, что она внимательно следит за тем, чтобы ее тень не упала на мага. Чем это было вызвано – предрассудками Румунга или все тем же страхом, ученик Руама не знал и не испытывал желания спрашивать.

Впереди показалось открытое пространство. Кособокие дома расступились в стороны, открывая полуразрушенный храм, поднимающийся из болотной воды. Черные стены, покрытые сложной вязью узоров, трескались под натиском стволов суматха, раздвигавших камни и оплетавших воздушными корнями колонны. В длинных столбах солнечного света лениво плавали пылинки, золотящиеся на солнце, и мелкие семена дерева.

Настил улицы подходил почти вплотную к провалу, и сквозь щель между досками и камнем храма выползали мощные корни.

– Господин Руам говорил, они приходят отсюда. – Местная жительница показала на широкий пролом в стене, за которой виднелась статуя из белого камня. Водный дух, поднимая тяжелые кольца длинного туловища, обвивал бронзовый столб, позеленевший от времени. Шуу равнодушно смотрел на груды битого камня и убогие постройки, разросшиеся вокруг его дома.

– Что за существа нападают на вас? – спросил Сагюнаро, отводя взгляд от весьма достоверного изображения духа.

– Даги, господин, – торопливо ответила женщина.

– Как они выглядят?

Та недоверчиво покосилась на мага и быстро опустила глаза, морщины вокруг них стали еще заметнее.

– Мы простые смертные, господин, нам их видеть не положено.

– Хорошо, чем они вредят вам?

Она улыбнулась растерянно и нервно:

– Господин шутит или смеется над нами?

– Ты можешь ответить на вопрос?

Женщина испуганно попятилась и начала кланяться.

– Господин, прошу, не сердитесь.

За спиной послышался смех Руама. Маг неспешно подошел к ним, тяжело ступая по гнущимся под ногами доскам, весело посмотрел на ученика с высоты своего роста.

– Оставь ее. Она не может говорить с тобой.

– Я так страшен? – с некоторой досадой спросил Сагюнаро, отворачиваясь от перепуганной женщины.

– Ты – маг. Высшая каста. Она – хитанай, живущая в низине, низшая. И не понимает, почему ты спрашиваешь ее. Ведь ты, по ее мнению, должен знать ответы на все. Задаешь вопросы – значит, издеваешься, а она не может понять, в чем провинилась перед тобой.

– Извини, Руам, но это дико, – резко отозвался Сагюнаро.

– Потом привыкнешь. – Он обернулся к женщине и небрежно махнул рукой. – Можешь идти.

Та поклонилась и удалилась едва ли не бегом.

– Ну, довольно разговоров. – Руам указал на пролом в каменной стене, откуда равнодушно смотрел шуу. – Давай, действуй.

Сагюнаро шагнул к краю настила, прыгнул и оказался в наполовину обрушенном зале, по колено в воде. Пол был затоплен, и одержимый не удивился бы, если бы узнал, что именно дух-змей, сердясь за разрушение своего храма, залил здесь все, включая нижний поселок.

Когда-то этот зал был круглым, с высоким сводом. Теперь купол лежал в воде обломками, напоминающими скорлупу гигантского яйца. Черные корни растений оплетали стены, покрытые трещинами.

Стая диких киньдири-коэ, расположившихся на широком карнизе под уцелевшей частью потолка, с визгом бросилась прочь, и спустя минуту снова стало тихо.

Присутствие духов не ощущалось. Даже мелких. Разбежались, почуяв шиисана, или их здесь вообще не было.

Сагюнаро начал медленно обходить статую. Казалось, что каменные глаза шуу следят за каждым его шагом.

Слева у дальней стены шевельнулось что-то. Маг стремительно повернулся. За грудой обломков виднелась полированная медная пластина высотой в человеческий рост. В ней отражалось бескровное хищное существо с алыми полосами на бледных щеках. Сагюнаро смотрел в лицо своего шиисана, а тот скалился на него из древнего зеркала, сузив красные веки. Эту тварь хотелось убить уже давно, но они оба – и одержимый и неизгоняемый – знали, что это невозможно.

Дух в отражении шевельнулся, наклонил голову, словно собираясь пробить лбом медь и вырваться наружу, а затем повел взглядом на обломок купола, лежащего неподалеку. Сагюнаро повернулся в ту же сторону, расплескивая воду.

Из трещины в полированном камне на него смотрели белые глаза с тонким продольным зрачком. Внимательно и неотрывно.

«Заклинание изгнания высшей ступени, – мелькнула в голове мага мгновенная мысль. – Применимо к большинству враждебных сущностей второго порядка».

Шиисан знал более действенный способ борьбы с духами – левую ладонь свело уже привычной болью, но Сагюнаро не дал мечу сковать руку костяной броней, продолжая наблюдать за неизвестным существом.

Глаза исчезли, а затем из-за обломка показалась человеческая голова. Лысый череп, низкий лоб, широкий нос с вывернутыми ноздрями, провалившиеся щеки, тонкий, безгубый рот и длинная шея. Очень длинная… бесконечная. Медленными витками она выползала из-за камней, бледная кожа свисала с нее дряблыми складками, струнами натягивались жилы.

Затем Сагюнаро почувствовал сильный запах. Но не гнили, крови или сырого мяса, как можно было предположить. Это был сладкий, сильный аромат кинмокусея – дерева с мелкими цветами, растущего дома, в Югоре, под самым окном его комнаты.

Дикое несочетание гнусного облика твари с аурой покоя и безопасности обозлили шиисана еще больше. Но существо не спешило нападать и не выказывало робости перед неизгоняемым. Оно замерло над обломками и вперило в человека блеклые глаза. А Сагюнаро почувствовал первое нематериальное воздействие незнакомого духа – несмелое, холодное прикосновение, от которого по спине пробежал озноб, а сердце пропустило несколько ударов.

Маг мысленно заменил в заклинании, которое держал перед собой, часть формулы изгнания более мощным знаком и ударил дага. Дух покачнулся, словно срубленное дерево, и беззвучно погрузился в воду, растворяясь в ней.

Но на его месте тут же появился второй, выползая из-за статуи шуу. Следом за ним – третий. А затем они полезли изо всех щелей. Сагюнаро успел заметить десяток, прежде чем сбился со счета. Древний храм оказался заполнен сущностями, запах цветов стал оглушающим. Даги были везде, и они излучали страх. Не панический, заставляющий бежать не видя дороги, а парализующий, лишающий воли и разума.

Перед глазами Сагюнаро вспыхнули убийственно яркие картины. Память начала выплескивать неправдоподобные и невероятно реальные образы. Тора, висящая на канате под куполом цирка сломанной куклой, по ее белому, обнаженному телу текла алая кровь. Рэй, лежащий лицом вниз в воде горной реки, волны лениво колышут его безвольную руку. Гризли, прибитый к дереву тремя копьями. Наместник Югоры с раздробленной грудной клеткой. Дымящиеся развалины на месте дома. Разбитые в щепки алатаны возле храма Варры.

– Ханоги, – прошептал Сагюнаро, пытаясь прогнать видения, – вот кто вы такие.

Местные жители называли дагами существ, питающихся человеческими чувствами. Они начинали с тех, что были самыми сильными и яркими – страх, радость, наслаждение, ненависть. Потом, когда яркие эмоции заканчивались, переходили к более слабым – и так до тех пор, пока человек не умирал. Они принимали разные образы, часто маскировались под обычных духов-падальщиков, и некоторые заклинатели считали, что в своих видениях они показывают реальность – то, что могло произойти в ближайшем будущем.

Правда, на большинство людей они сначала напускали мороки, вызывающие удовольствие, счастье, восторг, и лишь затем переходили к страху. Бывало, люди умирали с улыбкой, другие – с искаженными лицами, третьи выглядели вообще лишенными всяческих эмоций – пустые оболочки.

Шиисана ханоги решили сразу придавить ужасом. Боль, тоска и отчаяние слепили, убивали стремление вырваться у человека и вызывали ярость в неизгоняемом. Сагюнаро рванулся вперед, вкладывая в первый удар всю ненависть к тем, кто держал его в плену убийственных иллюзий. Костяной меч разрубил вязкий кошмар и с хрустом вонзился в шею ближайшего дага. Затем поразил второго, третьего…

Неизгоняемый двигался очень быстро, но их было слишком много. Они уползали, уклонялись, сплетались в клубки и снова рассыпались. Их нематериальные атаки выматывали сильнее, чем реальная физическая боль. И Сагюнаро не знал – действительно ли они показывают, что может произойти, или играют на его потаенных человеческих страхах. Вытаскивают из него то, чего боялся он сам, в отличие от шиисана, который не обладал никакими чувствами, кроме голода и желания убивать.

Сагюнаро понял, что его выпустили в Румунг охотиться не на людей. И настоящей целью Руама было не желание помочь жителям поселка. Он хотел, чтобы ханоги сделали то, что не мог сделать он сам, – убили в пленнике смертного.

Но зал, наполненный ожившими страхами, заставлял одержимого сражаться за человека в себе еще яростнее. Шиисан наслаждался убийствами существ, которых считал гораздо ниже себя, а заклинатель едва ли не впервые был рад тому, что в его душе живет дух-разрушитель. Неизгоняемый помогал ему оставаться собой.

Мертвые змеиные тела дагов падали одно за другим. Но в какой-то момент сражения Сагюнаро понял, что его силы почти иссякли. Хотелось сесть, отбросить в сторону меч, как будто он не был частью его тела, закрыть глаза… но это означало, что вновь придут видения, в которых друзья и близкие мертвы. Голова взорвалась болью, зрение погасло, теперь он смотрел глазами шиисана – зал окрасился красным, ханоги превратились в сгустки черноты, вода в багровую лужу, из которой поднимался белый обломок статуи шуу, а одна из стен – в провал, за которым виднелась бледная, лениво колышущаяся пелена – дверь, которую открыл Сагюнаро своей первой формулой. За ней лежал мир духов, куда вышвыривало выдворяемых сущностей, и чем лучше был заклинатель, тем надежнее запечатывал он после изгнания этот вход, чтобы те не могли найти его и вернуться.

Шиисан в таких уловках не нуждался, он просто убивал. И ханоги, почуяв, что он не остановится, сами ринулись к спасительной двери… Размытые тени на фоне бледного пятна. Вместе с ним исчезли и обрывки видений.

Когда ушел последний дух и аромат кинмокусея развеялся, Сагюнаро запечатал вход в потусторонний мир и без сил рухнул на колени, меч, погрузившийся в воду, стал похож на обломок камня.

Позади послышался плеск, повеяло знакомым запахом – Руам спрыгнул на пол храма и направился к ученику.

«Все, что он говорил, говорит и будет говорить – ложь, – устало подумал одержимый. – Не моя правда. Какое бы задание я ни выполнил – меня не отпустят, не подарят больше свободы и не дадут нормальной жизни».

Маг подошел ближе, на расстояние удара. Сагюнаро развернулся, меч вылетел из воды в туче брызг, но не вонзился в человека – одержимый был слишком слаб после драки. Руам успел увернуться и ударил в ответ – заклинанием и плетью. Наступил на костяной клинок, прижимая его к полу.

– Еще раз нападешь на меня, сверну шею, – повторил он свою давнюю угрозу.

– Это не я, Руам, – сказал Сагюнаро, выплевывая кровь. – Это мой шиисан.

– Не надо играть со мной. – Маг отступил, освобождая меч, наклонился, рывком поставил ученика на ноги.

Обратную дорогу до храма Десяти духов тот не запомнил.

Глава 3. Варра.

– Не боишься возвращаться в Агосиму?

Юи, как и положено почтительной служанке, семенила на полшага позади, скромно опустив глаза, но ее вкрадчивый голос, напоминающий назойливое жужжание насекомого, настойчиво звучал у Рэя в ушах.

– Не боюсь, – ответил заклинатель, сворачивая в узкий переулок, заваленный мусором и ведущий к кварталу веселых домов.

На них поглядывали, и заклинатель понял, что никогда прежде не ловил на себе таких взглядов – уважительных, робких, иногда заискивающих и даже испуганных. Торговцы фруктами, таскающие за собой тележки, издающие тяжелое благоухание спелых плодов пайи, водовозы, продавцы амулетов, медной посуды и сверчков-предсказателей спешили уступить дорогу человеку с золотым приметным знаком на синем шардане. Девушки, многозначительно перешептываясь, оглядывались на молодого мага. Дети забывали об играх, провожая восторженными взглядами. Мужчины почтительно кланялись.

«А ведь ничего не изменилось, – думал Рэй, отвечая кивком на приветствие двух рабочих из провинции Хаката. – Я остался прежним».

– У тебя на костюме появилась золотая безделушка, – прозвучал над ухом скрипучий голос. – Ты знал, что раньше заклинатели не носили этот знак?

– Нет. Не знал.

– Он был им не нужен, – голос кодзу зазвучал низким скрежетом, неприятным до зуда. – Все изменилось. Прежде вы стремились быть, а теперь всего лишь стараетесь казаться.

Рэй оглянулся, девушка, следующая за ним, выглядела погруженной в свои мысли и безучастной. Размышления пожирателя мыслей звучали исключительно в голове мага.

– Что это значит?

– Ты заклинатель? – тут же спросил дух.

– Да.

– И ты можешь справиться с любой потусторонней сущностью? – в словах кодзу пробилось ехидство. – Ты можешь справиться со мной?

– Нет.

– Значит, ты еще не заклинатель. Хотя и кажешься им – золотая безделушка на груди, магическое оружие за спиной. А прежде никого не интересовало, как выглядел маг, ведь он был им. – Дух помолчал, а затем сменил голос на более приятный – спокойный и мелодичный. – Это долгий и тяжелый путь – от «казаться» до «быть». И, пожалуй, только на смертном одре можно точно сказать, кем ты был – великим заклинателем или сельским недоучкой, непобедимым воином или всего лишь хитрецом, вселившим в свое тело хранителя.

– Но он действительно непобедим, – усмехнулся Рэй, прекрасно понимая, что дух говорит о наместнике Югоры.

– Непобедим дракон, – отрезал тот. – А человеческое тело все так же беспомощно. Вы стали слабыми, ленивыми, нелюбопытными.

– То же самое говорили маги Румунга.

– Маги Румунга сами превращают себя в духов от собственной беспомощности, – со злостью отозвался кодзу. – Вы скучные. Скуч-ны-е, – повторил он по слогам. – Прежние люди – заклинатели, воины, крестьяне – были! Они договаривались с великими духами, обманывали горных ведьм и хокаю, летали на ниритах, строили колоссальные здания. А теперь выродились. Вы все кажетесь. Не люди, а пустые иллюзии. И мне скучно смотреть на ваш скучный мир.

– Ну у тебя есть свой собственный.

– Да. Я создал его от скуки.

Рэй невольно усмехнулся, услышав сварливые интонации в его голосе.

– Зачем же ты связался со мной?

– С тобой хотя бы забавно. Умеешь искренне ненавидеть. И действовать. Хоть и не знаешь, что на самом деле надо делать.

Кодзу замолчал. Рэй не стал продолжать разговор, обдумывая его слова. В них действительно была доля истины – все истории о легендарных магах и героях древности, которые он читал во время обучения в храме, подтверждали это. Теперь никто не мог повторить их подвиги.

Заклинатель рассеянно смотрел по сторонам, думая о том, хотел ли бы он быть, а не казаться…

Варра, как всегда, оставалась многолюдна, шумна, суетлива, наполнена по самые крыши звуками и запахами. Потусторонних существ здесь было так же много, как и людей.

В маленьких лавочках жарили рыбу, варили рис с кислой подливкой и сворачивали в трубочки сладкое тесто, и здесь же крутился невидимый для остальных горожан безвредный найсака-номи, жадно принюхивающийся к заманчивым ароматам. На каждом углу выступали акробаты, глотатели огня и жонглеры, собирая мелкие монетки и не гнушаясь подношениями в виде еды. Неподалеку в мусорных кучах вместе с крысами рылись ксамику, такие же хищные, юркие и агрессивные.

В толпе шныряли мальчишки, пытаясь всучить проходящим мимо мужчинам листы бумаги с изображениями красоток из близлежащих веселых домов. Из окна одного из таких заведений выглянула бледная красавица с печальным, полупрозрачным лицом – канашими заметила заклинателя и тут же скрылась, чтобы не искушать судьбу.

Сейчас, после пребывания в замке наместника, Рэй чувствовал себя так, словно к нему вновь вернулось одно из чувств, которого он был долгое время лишен, – то самое, с помощью которого он улавливал присутствие потусторонних сущностей и ценил его наравне со зрением, слухом, осязанием…

Он вышел в город час назад. Юи увязалась следом.

Наместник со свитой разместился в большом павильоне, немного уступающем размерами замку в Югоре – тот стоял через несколько улиц от императорского дворца, скрытый зеленью густого сада.

Рэй очень хорошо помнил это место. Они вдвоем с Канринином лазали сюда тренироваться в ловле юрких наватори, которые водились здесь в огромном количестве. Давным-давно…

Странно было оказаться на этих заросших дорожках, окруженных старыми сливами и кустами жасмина, не тайком, а полноправным гостем, не таясь идти по хрустящему гравию и мять траву на лужайках под соснами.

Одноэтажный каменный дом с низкой покатой крышей едва виднелся среди деревьев. Заклинатель помнил его именно таким – угрюмым, пустым и холодным. Теперь стало понятно, кому он принадлежал – семье Иширо, наместник Югоры иногда останавливался здесь во время нечастых визитов в столицу.

Было видно, что тут давно никто не жил. Просторные холодные комнаты заполняли паутина, пыль и мелкие духи. Управляющий – благостный толстяк – только вздыхал по этому поводу и разводил руками, жалуясь на ленивых слуг и коварных духов. Наместник не обращал внимания на разруху, его одолевали более серьезные заботы, чем благоустройство дома.

Письмо из Варры, которое он ждал, пришло спустя неделю пребывания Рэя в должности придворного мага. После молниеносных сборов повелитель Югоры с отрядом и минимальным количеством помощников отбыл в столицу. И уже через два дня пути они оказались на месте.

Рэй побродил по пустым комнатам, из которых шустро удирали пивы и бибы, испуганные мощными эманациями дракона-хранителя господина Акено. Заклинатель едва успел почувствовать отголоски их панического бегства и снова погрузился в пустоту.

Мимо торопливо сновали слуги, разбирая багаж – развешивали костюмы в шкафы, сервировали стол для легкого обеда, спешили смахнуть пыль, оставшуюся кое-где в пустовавшем доме. Охрана заключила здание в кольцо, словно кому-то могло прийти в голову напасть на наместника, хотя теперь Рэй уже ни в чем не был уверен.

«Меньше магии – больше политики», – посоветовал ему кодзу, по-прежнему пребывающий в облике служанки. И заклинатель понимал, что должен согласиться с этим. Время выслеживания потусторонних существ и увлекательных приключений с ними прошло, надо было составлять не магические формулы, а убедительные фразы, которые подействуют на недоверчивых слушателей.

«У Сагюнаро это получилось бы», – невесело подумал Рэй, направляясь к своей комнате, находящейся рядом с покоями наместника.

Первое, что он увидел там, – темный женский силуэт на фоне светлого окна.

Юи смотрела на глянцевые листья алатана, хотя должна была разбирать вещи господина и наводить порядок в его спальне.

– Интересно, как долго мы здесь пробудем? – спросила она с такой отрешенностью, что этот вопрос вполне можно было отнести и к пребыванию в доме наместника, и к обитанию на этой земле.

– До первого заклинателя, который почувствует в тебе пожирателя мыслей, – ответил Рэй.

Впрочем, он уже сомневался в способности представителей Башни обнаружить в милой, услужливой девушке марионетку кодзу. Тот пребывал в своем мире, умело управляя новой игрушкой, которая выглядела как человек, вела себя как человек и ощущалась так же. Никто из слуг не заподозрил подмену, а несколько служителей ордена, мимоходом заглянувшие в повозки при въезде в город, не заметили ничего опасного или хотя бы странного.

– Пока с нами господин дракон, меня не почувствуют, – ответила Юи равнодушно, провела по раме и отстраненно посмотрела на палец, испачканный пылью. – Эманации этой твари забивают даже императорских хранителей. Знаешь, я ему сочувствую. – Девушка повернула голову, и в ее глазах засветились две белых луны – отражение взгляда кодзу, наблюдающего за собеседником из своего потустороннего мира. – Быть заживо замурованным в человеческом теле… – Она недобро усмехнулась. – Люди такие выдумщики. Куда мне до них.

– Как будто ты не жесток, – отозвался Рэй, стягивая шардан, запылившийся во время скачки верхом от Югоры до Варры. Бросил его на скамью у стены и полез в сундук, который только что внесли в комнату слуги, за новым.

– Дело в том, заклинатель, что я не вижу разницы между жестокостью и милосердием, – задумчиво произнес кодзу голосом своей марионетки, глядя в окно, за которым взмывали к небу ветви серебристого алатана и плескались на ветру разноцветные флаги. – Слова эти знаю. Но не понимаю, не чувствую, где заканчивается одно и начинается другое.

– Действительно не понимаешь или притворяешься?

– Попробуй принять это на веру… Куда ты собрался?

– В город, – ответил заклинатель, натягивая новую чистую одежду. – Надо повидаться кое с кем.

– Кое-кто – это, надо полагать, твой друг Гризли. – Юи отвернулась от окна и уставилась на юношу с жадным любопытством.

– Да. – Рэй стянул жесткие края воротника и уже привычно застегнул на груди золотой знак.

– Когда у вас аудиенция, которую так ждал наместник?

– Сегодня вечером. – Он смахнул пыль с сапог и решил не переобуваться. – Ты же наверняка слышал. И надеюсь, не собираешься со мной.

– Что вы, господин Рэй, это было бы неприлично.

– Замечательно, – от души порадовался заклинатель. – Ладно, мне действительно нужно найти Гризли и обсудить с ним кое-что.

– Я пойду с тобой… Теперь вам, с вашим статусом, нельзя появляться в городе без слуги или оруженосца, – добавил он голосом Юи.

– Ну конечно, – пробормотал Рэй, понимая, что отвязаться от кодзу не получится.

И сейчас ему казалось, что, следуя за «господином», дух получает удовольствие, наблюдая за людьми. Быть может, ему действительно было скучно.

Размышления Рэя оборвались, он заметил, что в какой-то миг гомон начал стихать, пестрая толпа стала расступаться, некоторые прохожие поспешили скрыться в ближайших лавочках, другие торопливо согнулись в почтительных поклонах, а кое-кто свернул в соседний переулок.

Рэй, заинтересованный неожиданным переполохом, остановился и увидел наконец, чем тот вызван. По центру улицы шел отряд воинов. Их шарданы издали казались тусклыми, поблекшими, но вблизи заклинатель разглядел, что это сложнейший орнамент, который сплетается в изображение тигра в прыжке. Меч на боку каждого был шидокума, и его ножны, оплетенные металлической сетью, сияли на солнце. Воины время от времени бросали быстрые взгляды по сторонам, оценивая, все ли горожане достаточно убедительно выражают свое почтение к ним, или кого-то надо поучить уважению в назидание остальным.

– Императорская гвардия, – прошелестел за спиной взволнованный девичий голос. – Элитный отряд. Серебряные тигры. Говорят, они принимали участие в усмирении бунта в Тоши. Вырезали всю деревню.

Юи согнулась в глубоком поклоне, и даже алые цветы ее прически выразили восхищенное благоговение перед бравыми воинами.

Идущий впереди отряда тигров ренсун – командир сотни воинов – встретился взглядом с Рэем, не спешившим преклонять колени, нахмурился было, но, посмотрев на его шардан, украшенный заметным знаком, кивнул, приветствуя равного себе по статусу, хотя и сражающегося не с людьми, а с потусторонними сущностями. Заклинатель ответил тем же. Субординация была соблюдена. Отряд прошел мимо.

Горожане выпрямлялись, переглядывались, обменивались комментариями по поводу опасной встречи, выныривали из дверей лавок, опасливо озираясь, и спустя несколько минут улица вновь была заполнена обычным шумом и толкотней.

Рэй направился дальше.

– У духов такие же проблемы? С «быть» и «казаться»? – спросил он, возобновляя прерванный разговор.

– Нет, – ответил кодзу с легким смешком. – Удо – это удо, ему ни к чему выглядеть юмэем, а кодзу – иумэ. Мы неизменны. Раньше обе чаши весов этого мира были уравновешены. С одной стороны – мощные потусторонние сущности, с другой – великие люди. А теперь вы – маги – нарушаете равновесие.

Отдаленная тень догадки коснулась было Рэя, но за спиной вдруг прозвучал вежливый голос Юи:

– Мы пришли, господин Рэй.

Этот веселый дом ничем не отличался от остальных заведений на улице. Скромное здание, первый этаж которого был построен из серого камня, надстройка второго – из дерева, потемневшего от времени. Различие было лишь в цвете фонариков, висящих у входов. На дверях соседних они были зелеными и красными, там, куда направлялся заклинатель, – лиловым.

– Я подожду вас, – сказала Юи, останавливаясь возле лавочки под живописной акацией. – Приличным девушкам не подобает заходить в подобные места.

Она скромно села, сложив руки на коленях и всем своим видом, полным достоинства и отстраненности, показывая, что оказалась здесь случайно, исключительно по воле господина, не задержится долго и вообще бы никогда не решилась даже близко подойти к такому заведению. Рэй только диву давался, как кодзу умудряется играть с такой достоверностью.

Заклинатель вошел в узкие двери, успел заметить светлый коридор, ведущий в центральную часть дома, и тут же услышал:

– Эй! С оружием нельзя.

Рэй обернулся. Из неприметной дверки появился смотритель, следящий за порядком в веселом доме. Впрочем, он сразу попятился, увидев золотой знак на костюме, и поспешно поклонился.

– Прошу прощения, господин маг, не разглядел сразу. У нас тут правила. Мечи все оставляют. А то происшествие было… – добавил он с гордостью. – Ходил к нам Сентоки – знатный воин. Однажды выпил лишнего и изрубил всю комнату на втором этаже. До сих пор на скамьях зарубки остались. Пойдите полюбуйтесь.

Рэю уже не раз приходилось слышать эту историю. Каждое заведение, не только веселые дома, но и многие более-менее приличные забегаловки спешили похвастаться, что к ним едва ли не каждый день ходил Сентоки. И оставил на их мебели зарубку своим легендарным мечом. Как-то Рэй с Канринином со смехом попытались подсчитать, сколько мебели в каких домах попортил этот дебошир, но скоро бросили это бессмысленное занятие, решив, что даже если бы известному воителю платила сама императрица, ему бы не хватило жалованья, чтобы расквитаться за причиненный ущерб.

– Наши девочки самые лучшие, развлекут как захотите, – смотритель покачивал головой от восхищения. – Довольны будете.

– Оружие магическое, – перебил его Рэй, – оставить не могу. И я по делу, а не развлекаться. Здесь работает заклинатель. Мне нужно с ним поговорить.

Тот почесал в затылке, одернул курту.

– Сейчас схожу узнаю, не занят ли он. А вы сюда проходите. – Он указал на дверь, ведущую в соседнюю комнату. Покосился на копье, но больше ничего не сказал, хотя на стойке для оружия неподалеку от двери действительно лежали два токуто, оставленные хозяевами, прежде чем подняться в комнаты развлечений.

Рэй прошел в зал для гостей, сел на циновку перед низким столиком, по примеру воинов наместника положил копье на пол. В помещение проскользнула смазливая девчонка с подносом. Она старалась двигаться элегантно и разливать чай в чашки изысканно, а заклинатель невольно вспомнил фаворитку наместника. И сравнение было явно не в пользу этой девушки, хотя та изо всех сил пыталась произвести благоприятное впечатление. Разложила угощения по тарелочкам и удалилась.

Гризли стремительно вошел в дверь через несколько минут. Одет он был в темно-серый просторный шардан и такие же чадваши без рисунков, узоров и вышивок. На груди значительно поблескивал символ заклинателя. Просто, но стильно. И сам друг выглядел весьма внушительно. Как будто еще шире раздался в плечах и преисполнился спокойным достоинством абсолютно уверенного в себе человека.

– Рэй, вот это да! – воскликнул он и устремился к заклинателю, сияя широкой улыбкой. – Как же я рад тебя видеть, дружище!

Тот почувствовал, как хрустнули ребра в дружеском медвежьем захвате, и с трудом освободился, смеясь:

– Да, я тоже тебя рад видеть.

– Ух ты! – Гризли ткнул пальцем в золотой знак на груди Рэя. – У тебя, значит, все хорошо. А я-то уж сначала думал, что ты совсем того… после, как, ну сам знаешь… – он заговорщицки понизил голос. – А потом письмо от тебя получил, – продолжил заклинатель, усаживаясь у стола, – и понял, что ты жив-здоров. Как добрался до Варры?

– Нормально.

– А я, когда удо твое послание принес, был уже в полудне пути от столицы.

Рэй заметил, что он говорит, старательно избегая упоминания и даже намека на кодзу, который их вытащил, и пока не знал, хорошо это или плохо.

– А ты, значит, здесь постоянно работаешь?

– Да. Отличное место. И девчонки славные, – отозвался тот.

– И зачем в веселом доме заклинатель? – Рэй взял чашку и отпил из нее, отметив мимоходом, что чай, который здесь подают гостям, довольно приличный.

– Как будто сам не знаешь, – подмигнул ему Гризли. – Здание старое, мало ли кто может завестись. Гости, бывает, перепьют и подерутся, а на шум какой-нибудь таккар приползет. Всех перепугает. Не до веселья. Да вообще и хозяевам спокойнее – если кто умрет, всегда можно быстро ритуал изгнания злого духа провести.

– Это точно, – отозвался Рэй.

В комнату вновь вошла девушка, принесла еще один чайник, одарила гостя сияющей улыбкой, покрутилась вокруг Гризли, смахнув со стола перед ним несуществующие крошки, и, наконец, удалилась.

– А ты как? – спросил друг, когда за ней задвинулась дверь. – Судя по костюму и знаку, неплохо. Куда устроился?

– К наместнику провинции Югора. Ему был нужен заклинатель.

Гризли многозначительно приподнял брови и уважительно покачал головой.

– К отцу Сагюнаро? Умное решение.

Потом он внимательно посмотрел на собеседника и спросил тихо и значительно:

– Но ты ведь сюда пришел не похвастаться печатью заклинателя и знакомством с наместником? И не затем, чтобы просто повидаться со мной?

– Ты прав. Мне нужна твоя помощь.

– Тебе?

Рэй усмехнулся – Гризли сложно было отказать в сообразительности.

– Я хочу вытащить Сагюнаро из Румунга. Его отец добивается аудиенции у магов. Мы должны рассказать, что происходит в Агосиме.

– Я никому ничего не должен. – Гризли налил себе еще чая, покачал чашкой, наблюдая, как напиток омывает глиняные стенки. – Один раз я уже ввязался в вашу авантюру. Больше в Агосиму не пойду. – Он невесело хмыкнул: – Если когда-нибудь о нас сочинят легенду, это станет поговоркой – «идти в Агосиму», значит затеять смертельно опасное, долгое, никому не выгодное дело.

– Послушай, Гризли, ты говорил кому-нибудь о том, что там происходит?

– А что там происходит?

– Там маги, собирающие тайные знания и убивающие всех, кто приходит из-за гор.

– Ну, не всех. Мастер Хейон жив, и Сагюнаро, а еще Нара и Казуми.

– Так ты говорил?

– Нет. Да и говорить особо не о чем. Сумасшедшие не хотят, чтобы к ним совались. Их право. Пусть прозябают в своей глухой дыре.

– А ты не думал, зачем они проводят эксперименты с шима, зачем наращивают силу? К чему они стремятся?

– Откуда я знаю, они там сидели веками и еще столько же просидят. Не надо тыкать палкой в гнездо васупу.

– А если они планируют начать войну?

Гризли только отмахнулся, услышав это предположение:

– Какая еще война! Как будто у них других дел нет. Торчат одни в своей рухляди заброшенной, потихоньку с ума сходят.

Заклинатель наклонился ближе к собеседнику:

– Ты что, забыл?.. Нас пытались убить.

– Если бы ты соединил себя с духом, тоже хотел бы кого-нибудь убивать без конца, – фыркнул Гризли. – Вспомни того же Сагюнаро. Я ничего тебе не сказал тогда, но уверен, что это он выследил заклинателя в Пажитях и напал на него. Так что самое лучшее для сына наместника Югоры – остаться в Румунге. С такими же ненормальными. Одержимому шиисаном среди них самое место. Он опасен для себя и всех окружающих. И здесь его убьют. Может, это придется сделать даже мне или тебе.

Рэй молчал. С одной стороны, друг был прав. Какая жизнь ждет Сагюнаро в этом мире? Скрываться от всех во дворце отца? Тайно блуждать ночами по саду? Сидеть взаперти рядом с призрачной матерью, постепенно сходя с ума, и самому превращаться в призрака, о котором будут тайно шептаться слуги? Кодзу говорил, ему ничего не грозит в Румунге, он нужен магам. Но кто верит пожирателю мыслей? Однако и разумные доводы, которые привел Гризли, рассыпались от столкновения с предчувствием заклинателя, которое постоянно говорило Рэю об опасности.

– Но ты можешь хотя бы подтвердить мой рассказ?

– Вечно ты готов ввязаться в любую безумную затею, – потеряв наконец терпение, заворчал Гризли. – Не верю я, что орден ничего не знает о том, что происходит в Агосиме. Может, они специально сослали туда всех местных психов, или те сами сбежали. А тебе почудилось, что там затевается мировой заговор.

– Значит, – спокойно сказал Рэй, отодвигая чашку, – ты мне не поможешь?

– Нет, – сурово ответил тот, скрестив руки на груди. – Не собираюсь выставлять себя на посмешище. И тебе не советую ввязываться в политику. Наше дело – заклинать духов. Кстати, по поводу потусторонних сущностей.

Гризли помолчал, сверля собеседника тяжелым взглядом, и произнес внушительно:

– Я прекрасно понял, кто нас вытащил из храма Десяти духов. Черный кодзу.

– Неужели понял? – саркастически усмехнулся Рэй. – Неужели? Про то, что затевают маги Румунга, не понял, а про кодзу понял. Думаю, тебе все почудилось. Так же, как и мне.

– Знаешь что! – воскликнул Гризли, скомкав салфетку и отбросив ее в сторону. Он сдерживался изо всех сил, чтобы не вспылить окончательно. – Говорю тебе как товарищу – служба наместнику явно не пошла тебе на пользу. Значок ты, может, и получил, но остатки здравого смысла потерял. Смотри, как бы тебе самому не стать таким же одержимым, как Сагюнаро.

– Уж постараюсь.

Рэй взял копье, поднялся и пошел прочь из заведения, понимая, что впервые в жизни поссорился с другом, но сейчас ничуть не жалел об этом.

Юи на скамье не оказалось. И к лучшему, у заклинателя не было никакого желания выслушивать насмешливые замечания духа. Хотя он не мог не признать, что кодзу, пожалуй, не ошибался, когда говорил, что от Гризли не стоит ждать многого.

С этими невеселыми мыслями Рэй добрался до павильона наместника Югоры в столетних садах.

Первым, с кем он столкнулся на лестнице, ведущей в покои членов семьи Иширо и их приближенных, был секретарь наместника.

– Где тебя носило? – спросил он не слишком дружелюбно и, не дожидаясь ответа, крепко взял заклинателя за локоть, чтобы потащить за собой. – Быстро приведи себя в порядок. Не заставляй господина Акено ждать.

– Аудиенция состоится вечером, – ответил Рэй, выдирая руку из цепких пальцев секретаря. – И мне не запрещено выходить в город.

Господин Нагатеру поморщился от подобного проявления своеволия и произнес сухо:

– Все уже изменилось. Вы должны быть на месте встречи через час. Так что поспеши.

За время отсутствия Рэя в комнате произошли кое-какие перестановки. Появилась стойка для оружия. Чайный столик. Несколько подушек для сидения. Шкаф оказался забит одеждой. В помещении, примыкающем к спальне, расстелили циновки для тренировок. Внимательные слуги не упустили ни одной детали «быта заклинателя», вплоть до приема гостей или посетителей.

Юи напоминала о себе только своим отсутствием. На кровати был разложен новый костюм, гораздо скромнее того, что был надет на нем сейчас, – темно-серый, без узоров и вышивок. Взглянув на него, Рэй подумал, что ему начинает порядком надоедать менять одежду по каждому поводу. Раньше было гораздо проще. Но как говорил кодзу, «надо научиться сбрасывать шкуру и надевать новую». И оказался прав. Положение накладывало свои обязательства…

В самом дальнем и самом темном углу сидела, скорчившись, маленькая, унылая тень.

– Ярудо? Ты что здесь делаешь?

– Хочу уйти, – буркнул тот, не двигаясь с места.

– Так иди, кто тебя держит, – улыбнулся Рэй, стягивая сапоги.

– Совсем.

– Пожалуйста.

– Он не пускает, – зло отозвался дух разбитого очага, и на его лице, скрытом тьмой, загорелись угольки раскаленных от ярости глаз.

– Кто?

– Кодзу, – выплюнул ярудо ненавистное имя.

– И зачем ты ему?

– У него спроси. – Мальчишку затрясло от бессильной злости, но было видно, что больше ничего он не скажет.

– Ладно. Я тебя отпускаю.

– Ага, как же, – скептически отозвался тот, демонстративно поднялся и ушел в другую комнату. Рэй слышал, как он там гремит и швыряется чем-то тяжелым.

– Хорошо, – сказал заклинатель сам себе, – с этим разберемся позже.

Сейчас его больше волновало, что он скажет служителям из ордена, с которыми обещал встречу наместник. Будут ли они вообще его слушать. Разумная, обстоятельная речь, которую составил для него господин Нагатеру и заставил прочитать еще вчера в дороге, всплывала в памяти логичными, продуманными фразами. «Больше политики, меньше магии», – повторил он мысленно и усмехнулся.

Рэй очень надеялся, что верховные заклинатели Башни окажутся разумными людьми и теория кодзу о «быть и казаться» развалится при встрече с ними.

С этими мыслями он вышел из своих апартаментов и направился в сад, разбитый у второго входа во дворец.

Там уже ожидала довольно большая процессия. Три десятка воинов в красных доспехах, напомнивших Рэю облачение магов Румунга, замерли по струнке, выстроившись в две ровные линии, щетинясь грозными пиками. Шипастые шлемы почти скрывали их лица, кожаные нагрудники украшали оскаленные морды драконов.

В центре почетного караула стояли узкие белоснежные носилки с золотыми занавесями. Длинные рукояти, предназначенные для переноски этого изысканного сооружения, были вырезаны из красного дерева, верхний брус покрывала сложная резьба.

Шесть крепких слуг возле них дружно поклонились Рэю, один почтительно приподнял завесу, предлагая садиться. Наместник уже расположился внутри и просматривал какой-то документ. Его костюм с точностью повторял доспехи его солдат, только дракон был выложен рубинами. На светлые волосы, зачесанные назад, падал отсвет алого шелка, которым были обтянуты стенки носилок. Глаза на загорелом лице казались совсем бесцветными, потому что сквозь них заклинатель видел отблеск взгляда хранителя, заключенного в теле человека.

– Как я понимаю, твой друг отказался поддержать тебя. – В голосе господина Акено прозвучала легкая насмешка.

– Да. У нас оказались разные взгляды на одно и то же событие, – отозвался Рэй, опускаясь на подушки.

Наместник равнодушно кивнул, похоже, чего-то подобного он и ожидал.

Носилки качнулись, поднимаясь. Заклинатель ухватился за бортик. Солдаты снаружи дружно грохнули «пятками» копий о каменные плиты, развернулись и зашагали рядом, четко печатая шаг.

Рэй не любил перемещаться в подобных повозках. Еще во время обучения ему как-то пришлось сопровождать магистра Хейона, который отправился в южный храм на встречу с одним из чиновников, и по этикету являться в магической колеснице было неприлично. И того раза ему хватило. Носильщики, бегущие мелкой рысью, трясли и раскачивали маленькую душную клетку с занавесками. К тому же молодому заклинателю было не слишком приятно знать, что его, надрываясь, тащат люди. Он бы предпочел идти пешком. Но его мнения, естественно, не спрашивали.

Сейчас предстояло то же самое.

Стараясь не обращать внимания на качку, Рэй прислушался и понял, что они миновали ворота резиденции наместника Югоры, свернули на боковую улицу – сапоги солдат глуше застучали по дороге, засыпанной песчаной пылью.

Юноша посмотрел на господина Акено, вновь углубившегося в изучение бумаг, и задал наконец вопрос, который давно не давал ему покоя:

– Почему вы хотели распустить орден заклинателей?

– Я хотел урезать их права, – уточнил тот, не отрываясь от бумаг. – Сократить количество налогов, которые идут на содержание Башни. – Наместник взглянул на собеседника, увидел его нахмуренное лицо и пояснил: – Так повелось с давних пор. А конкретнее, с прошлой войны. Вся власть в стране оказалась в руках магов. А позиция, которую они высказывали, такова – платите нам, и мы сохраним вашу мирную жизнь. У них столько же голосов в совете, сколько у правящей семьи. Они обеспечивают защиту императрицы, да и всего города, и могут снять ее, если решат, что их интересы нарушают. И что произойдет тогда? От злых духов не защищен никто – ни простой человек, ни наместники, ни даже сам правитель. О чем маги неоднократно и недвусмысленно намекают.

Рэй помолчал, машинально отмечая, что повозка свернула на рыночную площадь – зазвучали голоса людей, звук многих шагов, удивленные возгласы, комментирующие появление столь важной процессии.

– Но тогда вы противоречите сами себе, – сказал он, обдумав слова наместника. – Нельзя урезать притязания магов, иначе они перестанут охранять людей.

– Раньше все было по-другому, Рэй. Люди умели находить общий язык с потусторонним. Жизнь была сложной, но вполне реальной. Мир пребывал в состоянии равновесия. Но последней войной мы расшатали грань, стоявшую между нами и другими сущностями. Прежде орден не зарывался и не лез в политику. Их целью была только защита людей от действительно серьезной опасности. Однако они ощутили вкус власти, и он им понравился. И теперь мы бросаемся к заклинателям из-за любой мыши, вылезшей из-под пола, в страхе – не таккар ли это.

– Я понимаю, о чем вы, – отозвался Рэй. – Когда я начал разбираться в нашей системе управления духами – мне она не понравилась. В ней есть нечто неправильное, порочное. Многие из них готовы договариваться, идти на уступки, даже помогать. Но мы тупо заклинаем их, хороним в фундаментах зданий, связываем друг с другом противоположные сущности, чтобы увеличить их силу, не обращая внимания на боль, которую причиняем им. Нарушаем правила…

Рэй осекся, заметив, что слишком увлекся, горячо выкладывая наместнику свои профессиональные соображения, но тот слушал внимательно и заинтересованно, и он продолжил:

– Но прошлое не вернуть. Что мы можем изменить?

– Хотя бы попытаться заставить задуматься некоторых. Я могу говорить о том, что считаю правильным на самом деле, выступать против некоторых решений совета магистров, предупреждать о последствиях. И мне не страшна месть ордена, хотя я для него как кость в горле.

– Ясно, – мрачно прокомментировал Рэй, – вы такой же идеалист, как и я. Поэтому и взяли меня на работу. Почувствовали родство душ.

Наместник рассмеялся так громко, что носильщики сбились с шага, но тут же выровняли паланкин. Заклинатель невесело улыбнулся в ответ и вернулся к теме, которая его занимала по-прежнему.

– Все слишком запутано и двусмысленно – вы не любите орден, но платили магу, который служил у вас до меня. В вас вселен хранитель, с помощью заклинателей опять же. И это делает вас неуязвимым. Но ему самому, поверьте, несладко живется.

Наместник не оскорбился на это обвинение в двуличности, даже наклонил голову, принимая его:

– Верно. Но ты сам не согласен с методами управления сущностями, однако не применяешь иных.

– Меня не учили ничему другому.

– Меня тоже, Рэй, – доверительно и серьезно произнес Акено, хотя глаза его смеялись.

– Но я пытаюсь понять, как действовать так, чтобы защитить людей и в то же время не сильно навредить сущностям.

– И я делаю то же самое – стараюсь защитить доверившихся мне людей любыми методами. И в то же время постараться не уничтожить то, что мне дорого.

Заклинатель откинулся на подушки, понимая, что говорить с наместником непросто – он умеет найти логичный ответ на любой вопрос.

– Для вас была бы выгодна эта война, не так ли, господин Акено?

– Только с той точки зрения, что, прежде чем умру, смогу выпрямиться в полный рост и с глубочайшим удовлетворением сказать всем магам: «Что я вам говорил! Теперь платите за свои ошибки».

Теперь усмехнулся Рэй:

– Если будет вообще кому говорить.

– Тоже верно.

Они помолчали. Носильщики свернули еще раз. На крышу повозки упала густая тень. Заклинатель понял, что они выехали на улицу Азалий, заросшую высокими деревьями. Значит, конец пути был уже близко.

– А может, и не будет войны, – сказал Рэй задумчиво, – нет никакой угрозы, и мы зря тратим время на переговоры.

– На самом деле ты так не думаешь, – отозвался наместник, проницательно глядя на него. – Всегда просчитывай все возможные последствия произошедших событий, будь готов к ним, никогда не отмахивайся от голоса интуиции и не позволяй никому сбить себя с толку.

– Тяжеловато бороться против всех.

– Со временем привыкаешь.

Рэй молча кивнул. Он пока еще не дошел до такого уровня просветления, чтобы смириться с клеймом упрямца, который вечно идет наперекор правильному мнению большинства. Но радовало, что теперь он хотя бы не один.

Наместник развернул бумаги, показывая, что разговор окончен, и заклинатель вновь обратил внимание на дорогу. Он ожидал, что носилки свернут налево, к Башне, но они продолжали двигаться вперед. Несколько мгновений юноша прислушивался к своим ощущениям и наконец понял – он не ошибся, те движутся в другую сторону.

– Разве мы едем не в орден заклинателей?

– Нет. Мы направляемся в императорский дворец, – невозмутимо ответил наместник.

На секунду Рэй потерял дар речи от этой новости.

– В Башне меня никто не станет слушать, – продолжил Акено, не обращая внимания на изумление спутника. – А здесь придется.

Рэй не мог не согласиться и с этим доводом. Но трудно было поверить, что он вот так просто попадет в резиденцию правителей. Впрочем, и оказаться в замке наместника молодой заклинатель не слишком рассчитывал. «Моя карьера становится все более головокружительной», – подумал он невесело.

– Один совет, – вновь заговорил наместник, дождался полного внимания спутника и произнес: – Постарайся держать себя в руках. Что бы ни услышал.

– Постараюсь.

Путь по прямой как стрела улице закончился неожиданно быстро. Смолкли шаги солдат, носилки остановились. Рэя окатило мощной магической волной. Господин Акено поморщился, приложив руку к груди, – его хранитель тоже ощутил присутствие чужой защиты и выразил свое недовольство.

– Большие ворота, – сказал наместник, когда процессия вновь двинулась вперед, на этот раз очень медленно.

Через несколько минут снова остановка. Послышались голоса. Рэй услышал громкий звучный голос:

– Господин наместник Югоры.

Заклинателю очень хотелось посмотреть, что творится вне пределов повозки, но господин Акено покачал головой, предостерегая от нарушения этикета.

– Тебя не должно интересовать, что происходит снаружи, – заметил он тихо и внушительно. – Пусть их беспокоят те, кто внутри.

– Вы не боитесь нападения? – так же почти беззвучно произнес Рэй, наклоняясь вперед.

– Моя охрана справится. А ей поможет мой заклинатель.

И тому пришлось терпеливо ждать.

Рядом послышались шаги. Раздалось деликатное покашливание. Наместник небрежно откинул занавесь, в носилки заглянуло бледное, почтительное лицо, быстро обшарило взглядом сидящих и поспешно исчезло.

Еще десяток долгих минут неспешного продвижения вперед, и наконец ожидание закончилось. Господин Акено кивком показал, что можно выходить.

Они оказались у подножия широкой лестницы. Та упиралась в огромные ворота, окованные белыми листами металла, а над ними взмывало к небу сверкающее здание с целым лесом башен, шпилей и крыш.

Поднимаясь по ступеням, Рэй чувствовал в каждой из них магию спящего хранителя. Казалось, что он идет по живым телам, готовым в случае угрозы подняться и сбросить с себя врагов. Или поглотить, растворив в камне лестницы, утянуть под мощный фундамент дворца.

– У тебя такой вид, будто ты шагаешь по трупам, – сказал наместник, взглянув на спутника.

– Так и есть, – пробормотал Рэй, рассматривая массивные плиты у себя под ногами.

– Забудь, – посоветовал тот. – Лучше обращать внимание на архитектуру, а не на ее наполнение.

Совет был дельным, и заклинатель поднял голову, чтобы внимательнее рассмотреть дворец.

Чем-то это здание напоминало башню ордена. Такое же устремленное ввысь – только легкое, с множеством балконов, облицованных блестящим на солнце известняком. Причудливо изогнутые скаты крыш обрамляла разноцветная бахрома флажков, празднично шелестящих на ветру.

Ворота распахнулись перед визитерами сами собой. За ними тянулся широкий коридор. Его белые стены были украшены густой каменной резьбой, и в черных провалах ее завитков Рэю почудилась отдаленная угроза.

– Два десятка отверстий для стрельбы на левой стене и столько же на правой, – негромко подтвердил мысли спутника наместник. – Если гости не понравятся охране – их нашпигуют стрелами.

Рэй медленно повернул голову, вглядываясь в узор, и явственно увидел проблеск стали в зрачке змея-шуу, свернувшегося для нападения.

Два стража, на этот раз человеческих, стоящие в конце коридора, распахнули дверь, и визитеры вошли в зал.

Это было огромное помещение с черным зеркальным полом. Он поднимался широкими плоскими ступенями, и у противоположной от входа стены – на самой высшей точке – виднелись три неподвижные фигуры. Еще два мужчины, в белых одеяниях, сидели чуть ниже – на втором по высоте и, видимо, значимости возвышении. Без сомнения, маги ордена, но Рэй не успел рассмотреть их, его взгляд притягивали центральные персонажи. Следуя за уверенно шагающим наместником, заклинатель подумал – все, что он видит, напоминает великолепную театральную постановку. Где каждое действие многократно отрепетировано.

Императрица, сидящая в центре, напоминала изумительно сделанную куклу. Ее лицо закрывала белая лаковая маска, расписанная с удивительным мастерством, и черты на ней изображали доброжелательное внимание. Нарисованные губы улыбались, тонкие брови чуть приподняты, глаза скрывались в тени, и Рэй, присмотревшись, понял, что прорези маски затянуты тонкой сеткой. Многослойные сверкающие одежды, разложенные по полу, были похожи на бесконечно длинные крылья птицы, кисти рук прятались в широких рукавах. На ткани не было цвета, соответствовавшего настоящему сезону, только единственный – золотой. Фигура, окутанная им, символизировала одно – немеркнущее солнце.

Справа и слева от правительницы на небольшом расстоянии замерли две женщины. Одетые чуть скромнее, но так же вызывающе роскошно. Их лица, обрамленные длинными пепельно-серыми волосами, были одинаково прекрасны и лишены каких-либо эмоций. Руки с тонкими пальцами лежали расслабленно поверх узорчатых одежд. Стражи рядом с императрицей не было. Впрочем, она в ней и не нуждалась. Эти женщины оберегали ее лучше, чем отряд солдат.

Дойдя до третьей ступени, наместник остановился. Рэя ослепило сияние одежд, золота, драгоценных камней и яркий свет, исходящий от двух прекрасных сущностей. И он, склоняясь в поклоне, понял, что отдает дань уважения не столько императрице, сколько этим невероятным существам. И те – обе – ответили ему вежливым наклоном головы, принимая восхищение и почитание. Хранительница государства осталась сидеть неподвижно, словно прекрасная статуя.

Наместник опустился на ступень, которая полагалась ему по рангу. Рэй сел рядом и только теперь посмотрел на двух заклинателей из ордена. В первое мгновение он испытал легкое разочарование. Представители Башни оказались не похожи ни на стремительного, тонкого мастера Хейона, ни на широкоплечего, могучего Сина, ни даже на магов Румунга – хищных, опасных, но сильных и деятельных. Они напоминали в крайнем случае чиновников, большую часть жизни проводивших за письменным столом, подсчитывая убытки и прибыли.

Один тучный, лысоватый, с пренебрежительно заносчивым выражением круглого важного лица. Взгляд его темных блестящих глаз с явной враждебностью остановился на правителе Югоры, а по Рэю скользнул не задерживаясь, словно тот пустое место.

Второй был худым, но как будто лишенным мышц, и его фигура, казалось, готова сложиться самым невероятным образом под самыми странными углами. На голову был накинут белый капюшон, скрывая волосы или их отсутствие. Лицо с дряблыми щеками выражало полнейшее добродушие и симпатию ко всем окружающим.

Впрочем, Рэй тут же одернул себя, напомнив, что он заклинатель и не имеет права судить о сути по внешнему виду.

– Госпожа, – произнес наместник, вложив в это слово почтительность и глубочайшее уважение. – До меня дошли тревожные вести из Агосимы. Этот молодой человек был там и готов рассказать, что происходит в отдаленной, закрытой провинции. На самом деле. – Последнюю фразу он выделил, явно обращая ее к магистрам.

– Мы слушаем вас, – произнесла сидящая слева женщина мелодичным хрустальным голосом.

Рэй заметил короткий одобрительный кивок господина Акено и начал говорить. Взгляд тучного господина стал откровенно раздраженным. Второй прожигал юношу снисходительным сожалением.

Стараясь не смотреть на них, Рэй сосредоточил все свое внимание на императрице. Глядя в темные прорези ее маски, он пытался предельно точно, ясно и кратко сообщить обо всем, что произошло с ним и его друзьями за прошедшие месяцы. Без эмоций и своих оценок. Только факты.

Когда он закончил, в зале на несколько минут повисло молчание.

– Интересная версия событий, – наконец произнес ласково худой. – Значит, ты утверждаешь, что в Агосиме назревает заговор против всего остального мира?

– Этого я не утверждаю… – начал сдержанно отвечать Рэй.

– Магистр Отсуи, – доброжелательно подсказал ему старший служитель ордена. – А это – мастер Фумай.

– Моя цель, магистр Отсуи, – продолжил Рэй, – предупредить орден о том, что творится в Румунге. И как я уже говорил, эти маги не выглядят мирными отшельниками. Зачем пытаться убить тех, кто оказался в их храме и не затевает против них ничего дурного? Видимо, для того чтобы случайные свидетели не рассказали кому-то, что там происходит.

Краем глаза заклинатель заметил одобрительный наклон головы наместника и вновь понял, что говорит все правильно.

– Но позволь заметить, если ты сидишь сейчас перед нами, значит, затворники Агосимы не настолько страшны? – снисходительно улыбнулся магистр, насмешливо взглянув на господина Акено. – Не правда ли?

– Неправда, – четко и громко произнес Рэй, вызвав гримасы удивления на лицах представителей Башни. – Они жестоки, опасны и обладают огромной силой.

– Мой коллега хочет сказать, опасные маги Румунга, действительно, не выпустили бы тебя живым, – перебил его мастер Фумай, обращаясь к младшему собеседнику так, словно тот был неразумным младенцем, хотя взгляд члена совета стал при этом совершенно злобным.

– Если неопытный мальчишка-недоучка смог обвести вокруг пальца могучих заклинателей, то уж верховные магистры как-нибудь разберутся с ними, – подхватил его коллега, добродушно посмеиваясь.

– Вы не понимаете!

Рэй поймал предостерегающий взгляд наместника и сбавил тон.

– Вы не сможете разобраться с ними. Легко, во всяком случае. Они соединяют себя с шима. И черпают силы из их сил. Они уже не люди.

– Молодой человек, полагаю, вы испугались, и вам привиделось…

– Я – заклинатель, – спокойно ответил Рэй. – Мне ничего не видится и не чудится.

– Тогда как ты выжил? – все с той же раздражающей мягкостью спросил магистр Отсуи, потирая худые руки.

– Мне удалось бежать, – уклончиво ответил Рэй. – Просто повезло.

Мастер Фумай пренебрежительно скривился:

– Это бессмысленный разговор. Мальчик увидел шима в темном лесу и перепугался. А господин наместник готов ухватиться за любую возможность, чтобы досадить ордену и причинить ему неудобства.

– Меня спас черный кодзу, – сказал Рэй, наплевав на осторожность и разумность. – Меня и моего друга.

Две хранительницы устремили на юношу сверкнувшие взгляды. Заклинатели обменялись недоверчивыми гримасами.

– Кто вас спас, простите? – растянул тонкие губы в легкой насмешливой улыбке магистр Отсуи.

– Черный кодзу, пожиратель мыслей.

– Молодой человек, черный кодзу – это дух необычайной силы, коварный, злобный…

– Я знаю, кто он такой.

– Судя по всему, нет. – Мастер Фумай повернулся к нему всем корпусом и навис над ступенькой, словно собираясь задавить Рэя своим авторитетом. – Он не помогает людям. Он их убивает кровавым и мучительным способом. И отчего же, простите, он был с вами столь любезен?

– Мне удалось заключить с ним договор.

Магистр Отсуи саркастически рассмеялся и посмотрел на императрицу, словно предлагая ей разделить с ним его веселье. Та осталась по-прежнему неподвижна и равнодушна. Хранительницы не спускали заинтересованных взглядов с Рэя.

– Подобные духи не заключают договоров с заклинателями, – презрительно произнес Отсуи. – Это исключено.

– Но это правда.

– Никогда в моей практике не было подобного. – Он взглянул на Фумая, и тот, сотрясая щеками, важно кивнул в ответ.

– Дух Руг покровительствовал Юране из провинции Датидо, одной из самых сильных заклинательниц в истории, и охранял ее. Ярра была подругой Орла из Росы. А хорошо известный вам Корн прожил не одну сотню лет лишь потому, что крылатый иумэ дарил ему силу и молодость. – Рэй не думал, что будет повторять слова кодзу, используя их в качестве аргумента в свою пользу. И кому – двум заклинателям Башни.

– Не считаете ли вы себя, молодой человек, героем прошлого? – Магистр снова неприятно улыбнулся. – Или великим заклинателем?

– Нет, – ответил Рэй устало. – Я просто хочу предупредить о возможной опасности.

– И поэтому сочинили эту невероятную историю? Мы услышали достаточно. Повторяю, господин наместник всегда пытается нам насолить. А вам, молодой человек, стыдно плясать под его дудку. Вы все же заклинатель, а мы никогда не идем на поводу у светских властей.

Рэй посмотрел на императрицу, изо всех сил стараясь проникнуть взглядом сквозь сетку, закрывающую ее глаза.

– Я понимаю, вам сложно представить, чем всем нам это может грозить. Но если они решат прийти сюда, день духов растянется на год. Навсегда. Они презирают заклинателей Варры, они убьют нас всех, просто потому, что мы для них – жуки под ногами. Госпожа, – произнес он, пытаясь вложить в простое обращение хотя бы половину той почтительности, что вкладывал в это слово наместник. – Если они захотят, то переманят ваших духов-защитниц, заставят уйти или уничтожат. Вырвут всех хранителей из-под ступеней дворца, чтобы натравить на вашу охрану. И коридор с лучниками их не остановит.

Одна из девушек неожиданно наклонилась к императрице и что-то едва слышно шепнула ей на ухо. Та не пошевелилась, но Рэю показалось, что ее глаза под маской ярко блеснули.

– Чушь! – воскликнул магистр Отсуи, видимо потеряв терпение. – Все это бред вашего больного воображения, молодой человек. Вы полагаете, мы не получаем вестей из Агосимы? Полагаете, орден не знает, что там происходит на самом деле. Это дикая, забытая духами страна. От прежнего величия остались одни развалины. Из населения – несколько вымирающих деревень – все, что уцелело после очередной эпидемии лихорадки. – Он немного успокоился, перевел дыхание и произнес уже холоднее: – Мне жаль, что вы пребываете в столь искреннем заблуждении, но меня настораживает, что вы пытаетесь ввести в заблуждение и нас. Прошу прощения, госпожа, за то, что заняли ваше время. Но со всей серьезностью могу подтвердить еще раз – Варре ничто не угрожает. Ни ей, ни ее провинциям.

В зале стало напряженно тихо. Рэй мучительно соображал, какой еще довод он может привести, но императрица неожиданно поднялась. Медленно и грациозно. Ее длинные одеяния с мягким шелестом поползли по ступеням, переливаясь и мерцая, словно змеиные спинки.

И, как по команде, встали все присутствующие. Заклинатель поспешил сделать то же самое.

Молча поклонились. Аудиенция была закончена.

Двери зала бесшумно распахнулись.

Первыми вышли наместник с заклинателем. Миновав резной коридор, остановились на верхней ступени лестницы. Рэй с высоты окинул взглядом площадь, зеленые клумбы императорских садов, высокую золотую арку, через которую они проезжали. Но понимал, что сейчас не в состоянии оценить красоту раскинувшегося перед ним пейзажа, мысль о проваленной миссии не давала покоя.

Спустя минуту из коридора появились служители ордена.

С глубочайшим неодобрением косясь на господина Акено и не говоря ему ни слова, мастер Фумай прошел мимо и начал спускаться. Магистр Отсуи поджал губы и укоризненно покачал головой, останавливаясь возле Рэя.

– Нехорошо, молодой человек. И очень самонадеянно.

– Что именно?

– Зарабатывать подобным образом дешевую популярность. Заклинатели не должны вмешиваться в политику.

Рэй почувствовал, как жар ударил ему в лицо, словно он получил невидимую, но весьма чувствительную пощечину. Но промолчал, понимая, что возражать и спорить не имеет смысла.

Магистр высокомерно посмотрел на господина Акено, а тот ответил ему вежливо-равнодушным наклоном головы.

Как только заклинатели удалились на достаточное расстояние, Рэй перестал сдерживать распирающее его негодование:

– Как они могут быть такими слепыми?! И глухими?

– Власть ослепляет, – ровным тоном отозвался наместник, любуясь видом, открывающимся с лестницы.

– Они вообще не хотели меня слышать! С самого первого слова. Мы просто потеряли время.

– Спокойнее, Рэй. Это только первая часть представления.

– Мы не уходим? – спросил заклинатель уже сдержаннее.

– Нет. Мы ждем.

И действительно, через несколько минут из коридора появилась одна из хранительниц.

– Прошу за мной. И вы, молодой господин. – Ее глаза чистого золотого света смеялись, когда она посмотрела на Рэя.

Плавно развернувшись, дух направился в сторону зала и, казалось, вообще не касался ногами пола, а плыл над плитами. Глядя на ее идеально ровную спину и длинные волосы, похожие на мех, заклинатель не сдержал любопытства.

– Простите, вы аори?.. – быть может, это прозвучало недостаточно вежливо, но дух, оглянувшись, ответила охотно:

– Да.

– Никогда не встречал. Только слышал.

– Мне тоже любопытно посмотреть на человека, который смог приручить черного кодзу, – сказала она с легкой улыбкой и отвернулась, продолжая скользить вперед.

Зал был пуст, холоден и темен. Словно с уходом императрицы разом погасли все яркие краски и потускнели золотые росписи на стенах.

Хранительница прошла по нижней ступени и открыла узкую дверь. За ней оказался еще один зал, небольшой и круглый, стены его были выложены полированными пластинками разноцветных полудрагоценных камней. Рисунок на них складывался в изображения провинций. Рэй узнал красную продолговатую Раюну, синюю Велесу, похожую на каплю, обширную Югору, собранную из золотистых плашек солнечного камня, что, видимо, намекало на ее богатства, белую Андо, похожую очертаниями на летящую птицу, Синору – напоминающую клинок из тревожно-багрового межиста, черную Агосиму…

Императрица стояла спиной к гостям. Снова на возвышении. Недоступное солнце над головами простых смертных. Бесконечный шлейф золотых одежд стекал по ступеням солнечным потоком.

Услышав шаги, госпожа Суико медленно повернулась. Теперь она была без маски. Открытое лицо оказалось гладким – ни единой морщины, но не выглядело от этого молодым. Просто лишенным возраста. Бело-розовая кожа, плотно обтягивающая высокие скулы, казалась тонкой, фарфоровой. Заостренный нос, немного впалые щеки, губы тонковатые, но очень красивые. Глаза с необычной золотистой радужкой и очень широким зрачком притягивали взгляд и уже не отпускали.

– Это правда? – спросила она, пристально глядя на заклинателя. – То, о чем ты рассказал?

У нее был удивительный голос – чистый как пение птицы, холодный как сталь, заполняющий собой все вокруг и заставляющий внимательно вслушиваться в него, чтобы не пропустить ни одной ноты. Такому тембру мог бы позавидовать любой заклинатель.

– Да, госпожа, – Рэй с трудом пытался побороть скованность, которой не испытывал, находясь совсем недавно в зале в присутствии этой же самой женщины.

– Акено, ты веришь ему? – Она повела подбородком в сторону наместника, не сводя взгляда с молодого мага, и тот почувствовал себя мишенью для двух стрел одновременно.

– Абсолютно, – ответил наместник спокойно и убедительно. Видно было, что для него не в новинку оказаться под прицелом внимания императрицы.

– И доверяешь?

– Иначе я не пришел бы с ним сюда.

– Он так молод. – Певучие ноты в ее голосе заглушили ледяную сталь.

– Мне было пятнадцать лет, когда я разбил Ёхена Иширо, брата моего отца, посчитавшего, что он будет лучше управлять моей провинцией, в бою у стен Шихона, – с добродушной усмешкой сказал правитель Югоры. – Возраст ничего не значит.

Ее губы слегка дрогнули, что, видимо, должно было означать улыбку.

– На кого же полагаться мне? На пылкую, самоотверженную юность, или умудренную годами, осторожную опытность?

– На здравый смысл. – Господин Акено непринужденно подошел ближе, сокращая расстояние, отделяющее его от правительницы, и Рэй не удивился бы, если бы он безнаказанно взошел на одну ступень с ней. – Суико, я не призываю начать тотальный сбор войск. Пугать людей и сеять панику. Но прошу, предупреди наместников Хагуры и Андо, пусть усилят свои гарнизоны. Если начнется шевеление на границах – они будут готовы.

– Они ничего не смогут сделать против духов, – вмешался Рэй. – Им будет нужна поддержка заклинателей. А те, как я понял, ничего не станут предпринимать.

– Станут, – заверил его наместник. – Если их начнут убивать. – Движением руки остановил заклинателя, готового вступить в спор, и продолжил, обращаясь к императрице: – Суико, ты же понимаешь, мне плевать на свары магов и даже на возможную войну. Я хочу вытащить оттуда сына.

– Понимаю, Акено. Но ты ведь знаешь, я не могу приказывать ордену. Только советовать.

– Знаю. И еще знаю, что твои советы будут мудрыми.

Она снова приподняла уголки губ и посмотрела в сторону заклинателя, но не на него самого, а на золотую печать, и произнесла:

– Благодарю тебя за смелость, Рэй. То, что ты совершил, достойно этого знака. Я могу надеяться на твою помощь в будущем?

– Да. Конечно, – ответил он с легким удивлением, недоумевая, как еще можно ответить на этот вопрос.

– Ты не совсем понимаешь, с чем соглашаешься. Готов ли ты в случае необходимости выступить против устремлений твоего ордена? Согласишься ли исполнять мои приказы или приказы твоего господина, если они будут противоречить воле магистров-заклинателей?

Императрица вновь впилась в его глаза своим тянущим, кипящим, словно расплавленное золотое масло, взглядом. Рэй спокойно выдержал его, понимая, что тот больше не действует на него, как в первые минуты.

– Орден уже давно отказался от меня. Мои слова для него ничего не стоят, как и я сам. Вы это видели сегодня. Я буду поддерживать вас, но не стану принимать участие в мелких политических интригах, заказных убийствах и провокациях. Моя цель – предотвратить войну и помочь другу, который попал в беду по моей вине.

Женщина тихо рассмеялась и весело посмотрела на наместника:

– А ты был прав, Акено. Повелевание потусторонними сущностями дает им возможность не испытывать трепета ни перед кем из людей. Я думала, все дело только во власти и богатстве, которыми обладают маги ордена. Они считают их выше моих. Но даже этот мальчик, которого выгнали из общины, в одежде с чужого плеча, с чужой печатью – по сути никто – готов смело ставить мне условия.

Рэй, который мог бы поспорить о том, насколько он «никто», не стал этого делать. Ему совсем не понравился оборот, принимаемый беседой. Становилось понятно, что императрица окончательно убедилась в каких-то своих предположениях, и они были явно не в пользу заклинателей, всех без исключения. А его появление стало тем последним аргументом, который был ей нужен для принятия некоего важного решения.

– Я не ставлю условий, – сказал Рэй. – Я просто хочу, чтобы вы тоже понимали, действительно ли вам нужно заключать соглашение со мной.

Наместник хотел сказать что-то, но императрица остановила его властным взглядом.

– Хорошо, Рэй. Я принимаю твои доводы. От тебя не потребуется ничего, что потревожило бы твою совесть заклинателя. Согласен?

– Согласен, – откликнулся он.

Она милостиво наклонила голову. И он ответил ей вежливым поклоном. Наместник кивком показал юноше на дверь, сам, похоже, планируя остаться.

Вторая часть аудиенции закончилась для заклинателя.

За его спиной неслышно появилась хранительница, коснулась рукава и сказала:

– Я провожу.

Рэй молча повернулся и пошел прочь из сада новой дорогой, которую показывал ему дух.

Аори беззвучно плыла рядом. Тишину нарушали только шаги человека. Тропинка между цветущих кустов жасмина вывела на узкую лесенку, спускающуюся в сад.

– Вам не трудно работать здесь? – нарушил молчание заклинатель. – Вы, насколько я знаю, духи воздуха. Любите открытые пространства. Горные пики.

– Все когда-нибудь заканчивается, – уклончиво ответил дух в облике девушки. Аори посмотрела на спутника с жадным интересом, но ни о чем не спросила. – Дальше идите прямо. Тропа выведет за пределы сада. Если хотите, я доведу вас до дома.

– Благодарю. Я смогу постоять за себя.

– Не сомневаюсь.

Она вежливо попрощалась и удалилась обратно во дворец.

Глядя ей вслед, Рэй думал о том, какой же мощи должно было быть заклинание, чтобы держать подле себя это сильное, свободолюбивое существо, отдавать ему приказы и добиваться полнейшего послушания. И каким могущественным – заклинатель, который сделал это. Пока ответа не было.

Дальнейший путь Рэй проделал один уже в темноте. Очень быстро и без приключений.

Резиденция наместника выглядела пустой, полностью покинутой людьми, словно вместе с Акено из нее ушли стремление и воля к жизни. Но смело, не скрываясь, заявились иные сущности.

Кодзу, в своем реальном обличье, сидел на полу в комнате Рэя, и его драное одеяние развевалось вокруг тощего тела в полном безветрии.

– Ну что, рассказал про меня? – осведомился он с широкой ехидной улыбкой, растянувшей его физиономию от уха до уха.

– Откуда знаешь? – угрюмо спросил Рэй, плюхаясь на сундук, стоящий у стены.

– Маленький друг подсказал. – Кодзу указал тонким длинным пальцем на плечо заклинателя.

Тот быстро повернул голову, скосил глаза и увидел, как из шва на рукаве выползает крошечный черный паучок, не больше булавочной головки. Прежде чем Рэй успел схватить его, тот молниеносно прыгнул в сторону, слетел на пол по длинной паутине и бросился к духу. Вскарабкался на руку, кодзу показал открытую ладонь заклинателю, и тот увидел, что по ней ползает столько пауков, что не видно кожи. Сплошная черная шевелящаяся масса.

– У меня их много, – сказал пожиратель мыслей и пояснил довольно: – Друзей. Хочешь, поделюсь?

– Спасибо, у меня есть свои, – ответил Рэй, которого уже давно не впечатляли подобные фокусы.

– Что-то их не видно, – ухмыльнулся дух. – Один застрял в Агосиме, другой – в публичном доме. Третий, если позволено называть наместника Югоры твоим другом, – приятно проводит время с прекрасной женщиной во дворце. Ты, по-прежнему, один.

Заклинатель не отреагировал на язвительное замечание, и дух, сложив руки на груди, вернулся к интересующей его теме:

– Значит, тебе не поверили?

– Ни одному слову. Ни единому. Магистры, старшие заклинатели, главы ордена. – Рэй поднялся и принялся ходить по комнате, не находя себе места. – Они даже допустить не могут, что может быть не так, как они думают.

– Агосима – дикая страна, – качая головой, словно кукла на веревочке, монотонно принялся перечислять пожиратель мыслей. – Румунг – развалины, его маги – пугливые отшельники, кодзу никогда не договаривается с людьми… – Он выпрямился и хищно наклонился вперед. – А ты пытался нарушить их привычную картину мира. Конечно, тебя не стали слушать. Никто не готов признавать свои заблуждения.

– Я готов. Нельзя было оставлять Сагюнаро в храме. Не надо было вовсе идти туда.

– Ну, ты вообще нарушение всех правил, – доверительно сообщил кодзу, вытягивая из своей ладони длинную нить паутины. – Полез в мой мир, хотя обычно разумные заклинатели никогда не делают этого. Пожиратель мыслей – существо, которое нельзя трогать. Меня не изгоняют. Не преследуют. Не разговаривают. Не рискуют связываться. Покрутятся вокруг, поколдуют и убираются подальше.

– Ладно, это теперь не важно. Надо решить, что делать дальше.

– То, что очень хорошо должен уметь любой заклинатель, – веско произнес дух. – Ждать.

Глава 4. Бегство.

Нара больше не приходила, и Сагюнаро не знал – хороший это признак или плохой.

Он вновь погрузился в бесцельное ожидание.

И то наконец принесло свои плоды.

Дверь камеры распахнулась, и по ступенькам скатился вопящий от ужаса человек.

– Нет! Нет!! Не оставляйте меня с ним!! – Он попытался вскарабкаться наверх, но его отшвырнули, а дверь захлопнули, грохоча засовом.

Пленник приподнялся, глядя на незваного гостя. Человек скорчился у лестницы и горестно подвывал. Его светлая одежда была заляпана грязью – судя по запаху, песок, смешанный с гнилыми раздавленными фруктами, выступивший от страха пот и немного свежей крови. Значит, перед тем как швырнуть его сюда – волокли по площади перед храмом, не давая подняться на ноги. Ссадины на его коже продолжали кровоточить, а вонь ужаса, текущего из тела вместе с кислым потом, становилась все сильнее.

– Эй, – негромко окликнул Сагюнаро и вдруг узнал эту жалкую фигуру. – Казуми, ты?

Тот дернулся, словно его хлестнули плетью.

– Не убивай меня! – заскулил он отчаянно, еще сильнее вжимаясь в ступени. – Пожалуйста. Делай что хочешь, только не убивай.

– Успокойся, – устало произнес одержимый, не чувствуя к бывшему врагу ничего, кроме презрения. Голова гудела, и возвращаться в состояние багровой ярости казалось страшно утомительным. – Ничего я тебе не сделаю.

– Ты не собираешься убить меня? – с величайшим недоверием спросил Казуми, решаясь наконец поднять голову. Его лицо украшали длинные ссадины, под глазом наливался чернотой внушительный синяк. Пепельные волосы, прежде всегда аккуратно причесанные, напоминали свалявшуюся овечью шерсть, и в ней застряли колючки, семена и сухая грязь. Одежда на груди была щедро присыпана пылью.

Сагюнаро невольно усмехнулся – нюх шиисана его не обманул – недруга действительно волокли по земле.

– Нет. Я не буду тебя трогать.

– Значит, сделаешь это не сейчас, а позже, – с раздражающим упорством отозвался тот.

– Убирайся, – откликнулся пленник, прекрасно понимая, что его пожелание вряд ли осуществимо.

– Рад бы, да не могу, – нервно рассмеялся Казуми. – Дверь заперта.

– Зачем тебя притащили сюда? Вряд ли для того, чтобы скрасить мое одиночество.

– Они думали, мое появление взбесит тебя. Говорили, ты слишком спокоен и погружен в себя. Надеялись, что разозлишься. Ведь ты меня ненавидишь?

Сагюнаро не ответил на последний вопрос, произнесенный жалким, дрожащим голосом.

– Отчего же ты впал в такую немилость?

Казуми оглянулся, словно опасаясь, что его могут подслушать в этом глухом подземелье. Видимо, потрясение от случившегося с ним было так велико, что бывший сокурсник забыл страх перед одержимым и зашептал едва слышно:

– Они хотели подселить ко мне шима. Связать со мной духа. Но я не хочу. Я отказался. Я хотел быть заклинателем, добиться почета, уважения, денег. Я не собирался тащиться в Агосиму для того, чтобы меня превратили в чудовище. Даже если это сделает меня сильнее. Магистр Хейон уже прошел этот ритуал. – Казуми обхватил себя за плечи, сутулясь. – То же самое хотели сделать со мной, но я не дался.

– И тебя решили скормить шиисану, запертому в подземелье?

– Они сказали, что ты нуждаешься в свежем человеческом мясе, – сообщил он и содрогнулся, не скрывая отвращения. – Плоть животных есть не хочешь.

– Какая забота, – произнес Сагюнаро холодно.

– Говорят, ты им нужен, – повторил Казуми слова девушки, посетившей его не так давно. Или уже давно?

– Как Нара?

Тот мотнул головой, думая о чем-то своем.

– Не знаю. Давно ее не видел. Нас держат в разных комнатах.

Дверь скрипнула. На верхней ступеньке появился Руам. Его алые одежды сейчас казались черными, а белые полосы на лице почти светились в полумраке.

Сагюнаро не видел его со времен знаменательной прогулки в Румунг. По возвращении в храм маг швырнул ученика в подземелье и забыл на неделю – тот продолжал делать отметки на стене, пытаясь следить за временем, хотя не был уверен в точности своего календаря. Мог пропустить несколько дней, провалившись в сознание неизгоняемого.

Руам посмотрел на пленника и его встрепенувшегося гостя, ухмыльнулся:

– Вижу, ты не голоден. Или эта еда не по вкусу?

Казуми начал отползать к стене, со страхом глядя на мага. А тот неторопливо шагнул вниз, и шима за его плечом хищно затрепетал. Сагюнаро сжался, готовясь к нападению, кости руки заломило от боли.

– Впрочем, ты прав, я говорил Хейону, он притащил в благородный Румунг падаль. Ну кроме девчонки. – Руам остановился рядом с учеником и неторопливо разматывал длинную плеть, раздвоенную на конце. Она напоминала язык хищной рептилии, и шиисан, увидев ее, начал гневно рычать. Ему был очень хорошо знаком этот предмет. – Я пытался договориться с тобой, – продолжил маг, медленно пошевелив бичом, и тот лениво развернулся – холодный, шершавый, испачканный старой кровью. – Но вижу, ты не хочешь отзываться. Осталось узнать, долго ли ты будешь молчать, наблюдая, как убивают твое создание.

Он говорил не с Сагюнаро. Глядя на ученика, видел не его, обращался не к нему и требовал ответа не у него.

Первый удар пришелся по груди.

Тело обожгло, словно его коснулся длинный узкий язык пламени. Шиисан взвыл, требуя выпустить его.

– Беги, – прохрипел Сагюнаро, глянув на Казуми, но тот даже не пошевелился, вжавшись в стену, и смотрел широко распахнутыми глазами на дальнейшее избиение.

Боль вызывала ярость, а ярость вела за собой безумие. В одно из кратких мгновений прояснения одержимый понял, что по лицу течет кровь, руку словно разламывает на куски – а перед глазами маячило разъяренное лицо Руама. Он подтащил к пленнику стонущего от страха Казуми и наклонил его голову так, чтобы открыть беззащитную шею.

– Ешь! Тебе нужна живая плоть. Сколько еще ты будешь цепляться за человека в себе?! Он ничего не стоит! Это самое жалкое, что в тебе есть!

Сагюнаро молчал и не двигался.

С безумием являлась тьма. Та самая, жадно впитывающая его взгляд и смотрящая на него широко раскрытыми, мертвыми глазами… Бесформенная, опасная тень.

…Когда он очнулся, то не мог понять, что произошло. Убил кого-то или нет. Сколько времени провел во сне или вообще не спал, слепо блуждая по пещере и натыкаясь на стены. Кто приходил к нему, и кто находится рядом сейчас?

– Сагюнаро! Ты меня слышишь?

Зубы стукнулись о край чаши. В горло хлынула холодная чистая жидкость. Вода. Просто вода. Он пил, пока не начал задыхаться. Чашу убрали. К лицу прижалась мокрая ткань, смывая жесткую маску крови.

– Как ты? – прошелестело возле самого уха тревожно.

– Еще… жив, – отозвался он на этот знакомый голос.

– Можешь подняться? – Настойчивая рука потянула его за собой: – Нам надо уходить отсюда.

– Нара?

Щеки коснулись щекочущие прохладные волосы, девушка наклонялась над ним, видимо пытаясь определить, в состоянии ли он понять, о чем она говорит.

– Да. Это я. Нам надо выбираться, слышишь?

– Что случилось?

Шершавое и почти невесомое скользнуло по лбу – задела рукавом, затем послышался отрывистый стук – поставила чашу, из которой поила его, на пол.

– Они собираются напасть на Андо. Маги Румунга. А потом пойдут дальше на юг, к Варре.

Усилием воли Сагюнаро попытался заставить себя мыслить связно.

– Откуда такие… сведения?

– Учитель Хейон сообщил мне. И я не хочу в этом участвовать.

Сагюнаро сел, подстилка зашуршала оглушительно громко, этот звук был почти как физическое прикосновение.

– Маги настолько доверяют девчонке из Варры, еще не окончившей обучение, что готовы тащить ее с собой?

Нара тихо всхлипнула, и только теперь он прозрел. Тонкая фигура девушки казалась размытой, но он разглядел пока еще робкую тень, льнущую к ее плечу.

– Они сделали это вчера, – произнесла Нара сквозь сжатые зубы и зло смахнула слезу со щеки. – Опоили меня чем-то, а когда я уснула, провели ритуал слияния. Они это так называют. Я хочу убраться отсюда, пока тварь слабая. Потом она не даст мне бежать. И сейчас все заняты. Им не до нас.

Сагюнаро не был в этом так уверен, однако желание выбраться из подземелья стало непреодолимым.

– Идем. – Он медленно встал, покачнулся, но удержался на ногах. – Очень надеюсь, Рэй уже рассказал обо всем, что здесь происходит. И орден представляет, кто такие заклинатели Румунга.

– Я бы не слишком рассчитывала на это.

Девушка накинула на плечи ремни маленькой сумки, первая поднялась по лестнице, осторожно открыла дверь и замерла на пороге, нос к носу столкнувшись с магом.

– Нара, что ты здесь делаешь? – спросил тот с удивлением, не успевшим превратиться в подозрение.

У девушки не нашлось времени ответить. Из темноты за ее спиной вылетел меч и вонзился в человека. Прошел через его грудь насквозь. На сером лезвии задымилась кровь. Нара отшатнулась. Сагюнаро стряхнул с клинка мертвое тело и шагнул вперед, жмурясь от света.

Посмотрел на труп. Кровь из раны не текла, словно меч выпил ее всю, утолив свою вечную жажду.

Заклинатель поднял тело, стащил вниз по лестнице и бросил на груду сена. Только теперь он узнал убитого – это был тот самый маг, который приносил ему еду и менял подстилку. И это открытие не вызвало у него никаких чувств.

Сагюнаро отвернулся от своего тюремщика и быстро поднялся по ступеням, желая, чтобы этот раз, когда он спускался в свою камеру, был последним.

Нара ждала его, следя, не появится ли кто в коридоре, и внимательно прислушиваясь.

– Я знаю только один путь из храма, – тихо сказал одержимый, закрывая дверь и задвигая на ней засов. – По коридору с барельефами и дальше через зал с колоннами.

– Сейчас там не пройти незаметно, – откликнулась она с сожалением.

– Тогда показывай дорогу.

Храм был освещен дрожащими подмигивающими огоньками. Они расплывались сияющими красными кругами. Заклинатель поднял руку, стирая кровь с ресниц, но зрение не стало четче, теперь и камни приобрели багровый оттенок.

Они крались вдоль стен, стараясь не попадать на освещенные участки, чутко прислушиваясь и напряженно глядя по сторонам, готовые замереть при малейшем подозрительном шорохе.

По стенам, полу и потолку танцевали, прятались и блуждали тени. Одни были ледяными, другие еле теплыми, третьи трогали лицо Сагюнаро обжигающими жадными пальцами. Вершины гигантских колонн, поддерживающие кровлю, терялись во мраке. Пол под ногами был гладким, скользким, будто смазан маслом. Камень стен источал царапающий холод.

Нара почти бесшумно шла впереди, уверенно ведя его по коридорам. Одержимый чувствовал, что в своем движении она постоянно сворачивает направо, перемещаясь, словно по внутренней стороне гигантской раковины.

Библиотеку Сагюнаро узнал по запаху пыльных древних свитков и старого дерева полок. Воздух здесь казался медленным, ленивым, слежавшимся, как листы бумаги.

Его сменил плотный поток теплого ветра, наполненного душным ароматом ночи, в котором смешался горящий сандал, растертый шафран, раздавленные лепестки бархатцев, гниль и остывающий пыльный камень. Узкие волны благоуханий текли сверху, разбиваясь на длинные разноцветные сладкие, острые и сушащие горло нити, скользящие вдоль стен. «Коридор с окнами под потолком», – понял Сагюнаро, сделал еще пару шагов, услышал громкие, возбужденные голоса и поспешил укрыться в прохладной полоске тени. Судя по шороху одежды, Нара сделала то же самое.

Беглец моргнул несколько раз, пытаясь прояснить зрение, и на этот раз ему удалось – алое пятно впереди стало четче. Это был вход в зал, наполненный огнем светильников и голосами, дробящимися нетерпением и азартом.

– Мы не можем больше ждать!!

– У нас достаточно сил и без шиисана. Руам, ты все равно не можешь выманить его.

– Мы и так медлили слишком долго! Пора выступать.

– Еще один день. Дайте мне один день – если мальчишка не сломается, прикончу его.

Неизгоняемый заворчал беззвучно, услышав эти слова. Нара, прижимаясь к стене, протянула руку назад, чтобы коснуться Сагюнаро, хотела успокоить или удержать от необдуманного поступка, но наткнулась на костяной меч и дернулась вперед. Одержимый сам поймал ее запястье другой ладонью и сжал, требуя оставаться на месте.

Девушка оглянулась – совсем близко мелькнуло ее лицо, бледное и решительное. Жестом попросила идти дальше, но он не двинулся, прислушиваясь.

– Андо близко, – прозвучал низкий мужской голос, лишенный выражения. – Пройдем горы за день. Я уже говорил, на той стороне дикие, жалкие деревушки. Начнем с Саё. Здесь.

– Ты собираешься вырезать всех?

– Зачем? Они с радостью примут новых магов. Истинных правителей, вынужденных веками скрываться и ждать, когда восторжествует справедливость.

В ответ на это заявление послышался негромкий смех.

– Я бы не оставлял за спиной ничего и никого, – возразил другой голос – молодой и жесткий.

– Не забывайте про Датидо, – произнесла мягко и вкрадчиво женщина. – Эта провинция рядом, и там есть заклинатели…

– Такие же ленивые, беспомощные, слабые, как и все остальные.

– Но они могут успеть предупредить Варру.

– Не успеют.

Нара снова оглянулась, на этот раз вместо тревоги ее взгляд был наполнен мрачным торжеством – она не ошиблась в своем решении бежать. Девушка потянула Сагюнаро за собой, и тот подчинился, понимая, что медлить нельзя. Он следовал за ней, ориентируясь на светлый блик рубашки, запах подсохшей травы и листьев.

Стараясь не выходить из густой темноты, щедро разлитой у стены, куда не доставал свет из зала, они прокрались мимо двери, мельком увидев красные хищные тени трех магов, склонившихся над столом, где белела расстеленная карта. Один из шима, привязанных к заклинателям, дернулся обеспокоенно, почуяв посторонних, но снова затих, превращаясь в бесформенный клок тумана.

Беглецов не заметили.

Нара свернула в узкий коридор, прячущийся между двумя статуями магов прошлого. В одном из них Сагюнаро узнал великого Танигаву, известного тем, что прогнал всех злых духов с горы Фуко-Нояма, «Гора-Не-Вернешься», и спас жителей деревни, расположенной у ее подножия…

За спиной статуи виднелся узкий ход, из которого тянуло теплой затхлостью.

– Быстрее, – прошептала Нара. – Этот коридор выводит из храма на площадь.

Бежать в полной темноте, не натыкаясь на острые выступы, Сагюнаро помогала способность ориентироваться по запаху, дуновению воздуха и звукам, отражающимся от камня. Нара немного отстала. Он слышал неровный ритм ее бега, словно девушка часто оглядывалась, пытаясь понять – нет ли погони.

Интересно, верила ли она, что сможет уйти далеко. А если вдруг их безумный побег удастся, как собирается жить в нормальном мире с шима за плечами? И как будет жить он сам?..

Коридор закончился тупиком. Монолитная на первый взгляд гранитная плита с высеченным изображением легендарного заклинателя преграждала путь.

Положив руки на шершавую поверхность, девушка толкнула ее, и та с легким щелчком ушла в сторону. В узкий проем хлынул теплый густой воздух, наполненный едкой горящей смолой факелов и тлеющими гнилыми стружками. Удушающий запах, от которого у одержимого тут же сжалось горло, и он едва сдержал приступ кашля.

Спутница стояла неподвижно несколько мгновений, потом обернулась, показывая, что путь безопасен. И вдруг из темноты за ее спиной появилась длинная костлявая лапа, ухватила за плечо и поволокла за собой. Сагюнаро только сейчас почувствовал всплеск чужой голодной радости, прыгнул вперед и нос к носу столкнулся с одной из двух голов хоне-те.

Дух наклонил широколобую башку, втянул воздух, собираясь зареветь, предупреждая своих хозяев о беглецах, но меч шиисана воткнулся в его широко раскрытую пасть. Существо клацнуло зубами, захрипело, на клинок выплеснулась кровь, похожая на смолу. Вторая голова, немая и слепая, только моталась из стороны в сторону, когда Нара затягивала вокруг ее тонкой шеи невидимую цепь. Костистая кисть, вцепившаяся в девушку, разжалась. Сагюнаро рванул на себя меч, освобождая его, дух повалился на пол и начал таять.

– Много здесь еще стражей? – Одержимый вытер лезвие о короткую шерсть хоне-те и довольно недружелюбно посмотрел на спутницу.

– Не было ни одного. – Она с гримасой боли массировала плечо. – Раньше храм вообще не охраняли. Может быть, они чувствуют тебя, вот и выползают?

Сагюнаро посмотрел на меч, похоже окончательно ставший частью его тела, и сказал:

– Может быть.

Еще несколько шагов, и они оказались в круглом зале с низким потолком.

На полу лежали черные плиты, каждая выглядела как прямоугольный провал, наполненный горячей, жидкой тьмой – над ними клубился едва слышный шепот, воздух скручивался в невидимые, горячие водовороты.

– Могилы магов, – тихо сказала Нара. – Надо обойти по краю.

Сагюнаро кивнул, понимая, что и без предупреждения никогда бы не наступил на них.

Проходя мимо одной из плит, он даже не коснулся ее – кончик лезвия меча скользнул в опасной близости от гладкого камня, – и тут же из черноты вверх взметнулся столб жирного черного пламени. Оно ударило в потолок, оставив на камне обугленный след, и медленно стекло обратно.

Нара стремительно обернулась, посылая спутнику выразительный взгляд, неодобрительно посмотрела на костяной клинок, но ничего не сказала.

Больше никого из мертвых магов они не потревожили. И когда сплошная каменная кладка, мимо которой пробирались беглецы, закончилась низкой аркой, до Сагюнаро долетел глубокий, прерывистый вздох, вырвавшийся у Нары.

– Сюда, – шепнула она, – уже близко.

Под сводом было темно и сыро. На стенах выступали крупные капли, словно камень потел от усилия, сдерживая тяжкий вес храма, давящего на него. На полу натекли лужи, и в них, многократно дробясь, отражался тусклый глаз светильника, висящего на стене.

– Этим коридором пользуются только во время похорон, когда несут тело, – сказала Нара, поправляя ремень сумки, перекинутый через плечо.

Сагюнаро молча перешагнул через длинное водяное щупальце, разлегшееся поперек прохода. Он смутно помнил, что в храме Варры был зал, на стене которого укрепляли таблички с именами погибших заклинателей. Чаще всего тела тех, кто сражался с потусторонними сущностями, не находили. Умерших своей смертью – сжигали. Значит, в Румунге поступали по-другому, не боясь темной силы, которая могла возникнуть в месте захоронения, а быть может, даже черпали ее отсюда…

Ход закончился ажурной железной решеткой. Резные прутья и петли были засыпаны мелкой песчаной пылью, видно, ее открывали очень редко. За ней шевелилась жаркая, черная, душная ночь. Нара быстро подошла к преграде, налегла всем весом. Сагюнаро поспешил помочь, и решетка с неодобрительным скрипом начала подаваться.

Они выбрались на небольшую площадку, отгороженную от основной части храма неровным частоколом статуй духов. Те стояли так тесно, словно заклинатели обратили их в камень, согнав сюда толпой. Теплое марево плавало над площадью и мерцало отблесками огней. В их свете лицо сайны, замершей впереди, казалось печальным и растерянным.

Сагюнаро едва не захлебнулся в потоке свежего воздуха, которого было так мало в подземелье. Сделал несколько шагов, приближаясь к самому краю площадки, огражденной невысоким забором. За ним плескалась пустота, выбрасывая из себя жгучие, влажные, липкие запахи. Город спал, затаившись на дне долины многоногим тысячеглавым чудовищем, покрытым наростами домов и храмов.

Было очень тихо. Только посвистывали хвостатые мако, носясь по площади и засовывая цепкие лапы между ажурных решеток в стенах, чтобы стащить фрукты, лежащие в нишах как подношение духам.

– Я не вижу ни армии, ни орудий, ни повозок с провиантом, – произнес Сагюнаро. – Как они собираются воевать?

– У них есть шима. – Нара наклонилась, сгребла с камней горсть пыли и бросила на решетку, чтобы замаскировать следы от прикосновений их рук, теперь по-прежнему казалось, что ее не открывали. – Хокаю. А если постараются, могут вызвать и манмо. Им не нужна армия.

Девушка отряхнула ладони и посмотрела на спутника.

– Извини, ты не мог бы что-нибудь сделать с этим? – Она показала взглядом на меч.

– Боишься, что я воткну его тебе в спину?

– Не очень приятно знать, что за мной идет шиисан.

– Я тоже не рад компании шима.

Нара улыбнулась, но темнота тут же стерла ее улыбку, сделав лицо девушки таким же печальным, как у статуи сайны.

– Пойдем дальше. Вон там спуск.

Сагюнаро увидел ступени, почти скрытые тенью храма. Лестница вела вниз, в темноту. Она была уже, чем центральная, и более крутая.

– Давай поторопимся, – сказала Нара и начала спускаться первой.

Заклинатель шагал за ней, не отставая, не оглядываясь, все глубже погружаясь в темноту, окружающую холм, на котором стоял храм.

Ночь была черной и лоснящейся, как лаковая шкатулка. И под ее плотно закрытой крышкой скрывалось так много тайн.

Густые запахи окатывали беглеца, взрывались вокруг, словно созревшие коробочки семян шийдо. Мягкий, тревожащий, теплый, длинный след – мимо пробежал встревоженный мако, густая, вязкая, липкая жижа – на камнях лежат упавшие с дерева переспевшие плоды пайи, и в них колючие, едкие штрихи – стрекотуны, ползающие по фруктам и пьющие сладкий сок.

Почти у подножия лестницы он схватил Нару за руку, жестом велев идти медленнее и тише. Острая вонь давно не мытого тела, грязных тряпок и кислой еды подсказала, что на ступенях расположились на ночь несколько нищих попрошаек. Пробраться мимо них оказалось легко – хриплое, затрудненное человеческое дыхание не прервалось ни на мгновение, бесформенные тела не пошевелились.

На миг Сагюнаро почувствовал себя одним из духов умерших магов, которые, по легендам, спускаются ночью с вершины горы Дакэ быстро и легко, чтобы побродить среди живых и посмотреть в окна их домов. Так что никто из смертных не может увидеть их, только слышать иногда шаги и призрачные голоса.

…Спящие попрошайки остались позади. Шиисан на удивление равнодушно отказался от доступной беспомощной добычи. Видно, свобода привлекала его больше охоты.

Последние ступени и, наконец, подножие лестницы, которое заросло густым кустарником. Нара скользнула в него, не потревожив ни одной ветки, словно действительно была бесплотным духом. Сагюнаро устремился за ней, с удовольствием вдыхая жирную влагу земли и терпкость тонкой коры побегов.

Они пробирались под этой ненадежной защитой некоторое время, а затем, когда кустарник отступил и вокруг поднялись неровные стволы деревьев, – побежали. Сагюнаро чувствовал себя так, словно проснулся от долгого кошмара. Стало легче дышать, в голове просветлело. Неудержимое стремление вырваться на свободу сменялось новым беспокоящим чувством, пока еще не совсем понятным.

Нара остановилась, переводя дыхание и настороженно оглядываясь. Огромные дикие каштаны окружали их, между стволов лежали обломки камней. Черные валуны были гладко обтесаны с одной стороны – как будто легендарный силач-охотник Хэно вырвал их из кладки гигантского замка и разбросал среди деревьев.

Вокруг камней рос остролист. Его высокие побеги стояли прямыми, тонкими темно-зелеными пиками. А задумчивый дух растения плел среди листьев паутину запутанных, не видимых никому узоров. Почуяв шиисана, он вспыхнул тревожным светом и спрятался в корнях растений, которые охранял.

– Интересно, когда они обнаружат наш побег? – спросила девушка, вытирая рукавом потный лоб.

– Уже не важно.

Сагюнаро мысленно произнес формулу вызова, и спустя мгновение подле него закружил маленький огонек.

– Не хочешь отойти подальше от храма? – приглушенно спросила Нара. – Твои формулы слишком заметны.

– Потом может не быть времени. – Острием костяного меча заклинатель отрезал кусок от подола курты, разгладил ткань на ближайшем камне, огляделся, сорвал стебель-стрелу остролиста и его алым соком начертил на ткани несколько фраз. Подождал, пока строчки высохнут, сложил лоскут и отдал духу.

– Найди Рэя. Отдай ему. – Приказ он подтвердил мысленным образом и еще одним заклинанием. Удо мигнул и послушно растворился в воздухе.

«Теперь можно не спешить», – подумал Сагюнаро, и ему стало еще легче, словно мир духов, в который он погружался, отпустил его немного. Уже привычная головная боль отступила, костяные пластины, сковавшие ладонь, разомкнулись, рука приняла нормальную форму.

– Если бы у меня была колесница… – задумчиво, но без особого сожаления произнесла Нара, когда в темноте исчез мерцающий след удо и беглецы вновь направились дальше. – Кстати, не знаешь, что Рэй сделал с моей повозкой?

– Вселил в нее безликого.

– Значит, со «стрекозой» можно попрощаться навсегда, – сказала Нара, пробираясь между валунами.

Она не хуже Сагюнаро знала, во что превращаются предметы после того, как в них помещают подобную агрессивную сущность, – очень быстро ломаются, практически рассыпаются в труху. Поэтому обычно заклинатели избегают вселять безликих в ценные или редкие вещи. Да, собственно, мало кто из заклинателей вообще возьмется по доброй воле взаимодействовать с этим духом.

– У Рэя не было выбора.

– Так же как и у меня, когда я отдавала ему колесницу и копье, – вздохнула девушка, раздвигая длинные стебли.

Ее легкая, едва ощутимая формула заставила дух остролиста устремиться следом за ней. Опасливо мерцая от близости шиисана, он принялся выпрямлять смятые побеги, сплетать листья, поднимать упавшие семена, старательно маскируя следы беглецов.

Теперь Сагюнаро понимал, почему она сказала, что его работу с формулами слишком заметно.

– Ты очень тонко составляешь заклинания, – заметил он, шагая следом за девушкой по высокой траве, которая словно по волшебству смыкалась за его спиной. – Нас учили не так.

– Разные стили, – ответила Нара, обходя очередной валун. – У вас ударная магия. Нечто вроде молота, которым вы бьете по большим площадям, вкладывая максимум сил и энергии. Наша похожа на выпад тонкого стального клинка. Не менее смертоносно, но гораздо более тихо, аккуратно, неприметно.

– Да, пожалуй, – не мог не согласиться Сагюнаро, наклоняясь, чтобы пройти под низко склонившимся стволом, обросшим длинными бородами мха. – Похоже, Хейон готовил учеников с разными навыками.

Нара мрачно наклонила голову:

– Более того, уже здесь я узнала, что наше последнее испытание – крайняя мера. Можно было обойтись и без него. Не всех учеников и далеко не во всех выпусках подвергали подобному экзамену.

– Я уже думал об этом, – отозвался Сагюнаро. – Иначе откуда в Варре и окрестностях появилось столько бездарных заклинателей. Если бы все выпускники проходили наше испытание – в ордене остались бы только самые талантливые, находчивые, смелые, удачливые.

– Ну да. – Нара перебралась через небольшой валун, вросший в землю, локтем поправила ремень сумки. – Именно такие и нужны были учителю. Поэтому он устроил эту проверку. Выбирал самых лучших.

– Только ему не повезло, – усмехнулся Сагюнаро. – Лучший ученик отказался последовать за ним, лучшая ученица сбежала. Почему ты решила мне помочь?

– Тебя убили бы, если бы ты остался.

Нара остановилась на секунду. Густые заросли остролиста закончились, и девушка отпустила его духа-хранителя. Тот быстро метнулся прочь и затерялся среди стеблей. Впереди между искривленными стволами деревьев стал виден край обрыва.

– Еще вдвоем легче справиться, – продолжила Нара, начиная спускаться. – И нас обоих обманули. Тебя обещали научить обращаться со своим шиисаном. Мне… – Она осеклась и продолжила небрежно: – Ну и мне тоже обещали много чего.

Девушка замолчала, внимательно глядя под ноги и сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. Сагюнаро с интересом подумал, что именно могли ей посулить маги, но пока не стал уточнять. Его интересовало другое:

– У тебя есть какой-нибудь план, или мы просто идем, куда духи ведут?

– Я хорошо изучила эти места. – Нара замедлила шаги на склоне, который становился все более отвесным. – Когда учитель отправлял с заданиями, нашла несколько хороших укрытий. Это развалины, заросшие лесом. Там нет ни шима, ни других существ. До рассвета мы должны прийти к первому.

– Хорошо, что потом?

– Отдохнем. Недолго. Пока наше отсутствие не обнаружили, хочу уйти как можно дальше.

– Я помню одну тропу. Она ведет из Агосимы в Андо. – Сагюнаро ухватился за корень, торчащий из земли, протянул руку девушке, помогая ей держать равновесие на ненадежных камнях, готовых выскользнуть из-под ног. – Мы шли по ней сюда. Нас вела местная женщина. Она говорила, что этот путь не известен больше никому.

– Отлично. – Нара выпустила его ладонь, кивком поблагодарила за помощь. – У меня с собой карта. Когда остановимся, продумаем дальнейший маршрут.

– И куда ты планируешь пойти? Какая конечная цель?

– В ближайший храм ордена. Расскажу обо всем, что видела.

– Думаешь, нас там ждут? Меня, одержимого духом шиисана, и тебя, связанную с шима.

– Предпочел бы остаться здесь? – Нара оглянулась на спутника, и в ее синих глазах, обведенных темными тенями усталости, мелькнула ироническая улыбка. – Ведь тут нас все так любят, как ты успел заметить.

Сагюнаро понимающе усмехнулся в ответ, и разговор прервался. Беглецы замолчали, сосредоточив все внимание на трудном спуске. Стволы алатанов, растущих на склоне, изгибались у корней и тянулись вверх, словно сотни змей, вставших на хвосты. Почва вокруг них была засыпана прошлогодними бурыми листьями и сухими коробочками плодов, те тихо хрустели под ногами и рассыпались в мелкую труху. Кое-где виднелись камни, напоминающие острые плавники рыб, плавающих у самой поверхности.

Постепенно спуск сделался более пологим, идти стало легче. Однако Нара начала все чаще оглядываться и хмуриться.

– Ни одного духа. Ты, похоже, всех распугал. Даже каменщики расползлись. А раньше здесь было очень неспокойно. Я заранее приготовила несколько формул, чтобы разгонять гранитных вагров, но применять их не к кому. Не то чтобы я жаловалась… – Она невольно замедлила шаги, прислушиваясь. – Но это очень странно.

– Зато экономит время, – ответил Сагюнаро.

– Да. Ты прав, – согласилась девушка, но было видно, что ей не по себе от этой вынужденной пустоты вокруг.

Склон холма остался позади, беглецы ступили под кроны огромных грабов. Их стволы напоминали колонны, стоящие в огромном сумрачном зале. Лунный свет пробивался сквозь густые ветви. Торжественную тишину не тревожил ни один звук. Даже ночные птицы молчали.

Спутники ускорили шаг, стараясь как можно быстрее увеличить расстояние, отделяющее их от Румунга.

Постепенно грабовый лес начал взбираться на новый склон. Подножия деревьев утонули в густом кустарнике. Робкая стайка разноцветных светлячков брызнула в стороны яркими пятнами, увидев приближающиеся фигуры. Издали долетел прерывистый заунывный вой. Шиисан почуял запах хокаю, который показался ему отвратительно-едким. Горный дух не обратил внимания на людей, продолжая бродить вверх-вниз по обрыву, треща сучьями.

Сагюнаро прибавил шаг, пока опасное существо не передумало и не решило увязаться следом. Неизгоняемый мог идти, не останавливаясь, всю ночь, но Нара постепенно начала отставать и спотыкаться.

– Извини, – наконец сказала она, задыхаясь. – Эта тварь тянет из меня силы.

Может быть, через несколько недель шима окреп бы и давал ей возможность сутками не ощущать голод и усталость. Но пока дух, совсем недавно связанный с человеком, пил энергию из девушки, ничего не давая взамен.

– Далеко до твоего убежища?

– Нет. Уже совсем близко.

Лес стал гуще. Колючие заросли сплетались непролазными стенами. Под ногами путались длинные плети травы. Воздушные корни спускались с ветвей и норовили уцепиться за одежду. Сагюнаро уже подумывал, не вызвать ли меч шиисана, чтобы начать прорубать дорогу. Но Нара остановилась, огляделась и довольно вздохнула.

– Здесь.

Заклинатель не видел ничего, кроме переплетения стеблей и стволов густого кустарника. Но девушка показала на узкую дыру в живой стене у самой земли. Опустилась на колени, а затем ловко, словно ящерица, нырнула в нее. Сагюнаро протиснулся следом, обдираясь о колючки и шипы.

Древесный коридор выводил прямо в развалины, бывшие когда-то небольшим храмом.

Разбитые строения из черного гранита, покрытые барельефами и заросшие ползущими кустарниками. Здесь было полно змей – недовольно шипя, они скользили прочь от опасности, которую излучали две человеческие фигуры, крадущиеся между валунов. В белесой паутине, растянутой поперек оконных провалов, замирали жирные пауки, похожие на растрепанные комки полосатого меха. Лианы раздвигали камни построек, спускаясь с деревьев живыми канатами. По ним тоже ползал кто-то беспокойный, с множеством ножек и резким, тревожащим запахом.

Беглецы остановились в комнате с частично обвалившимися стенами. Крышей служило переплетение ветвей железного дерева. Плиты на полу потрескались и разошлись. Острый запах прелой листвы, непрерывного гниения и влажной почвы лежал здесь на всем толстым одеялом.

Сагюнаро с неожиданным интересом прошелся вдоль стен, изучая старые барельефы, сохранившиеся кое-где. Обостренное зрение заклинателя позволяло ему различать самые мелкие детали картин. На них духи – смесь шима и горных хаюров – возводили города и раскалывали горы, отделяя землю, весьма напоминающую очертаниями Аканэ, от огромного материка. Им помогали люди. Они были втрое меньше потусторонних сущностей и выглядели рядом с ними словно дети.

– Руам говорил тебе, что раньше наши территории были гораздо более обширными? – Нара села на пол и устало вытянула ноги.

– Да, – отозвался он, переходя к следующему барельефу. – Руам рассказал про катастрофу.

Нара вытащила из сумки флягу и показала спутнику.

– Хочешь пить?

– Нет, спасибо.

Сагюнаро стряхнул паутину, наклонился ниже, чтобы лучше разглядеть сложный рисунок.

– Говорят, многие духи, с которыми мы встречаемся теперь, – это те самые переродившиеся во время катастрофы маги и люди, – сказала девушка, тоже взглянув на изображение.

– Готов поверить, – отозвался он, рассматривая толпу шиисанов, изображенную на пороге пещеры.

– Ты не боишься? – спросила Нара, наблюдая за ним, и уточнила: – Себя.

– Боюсь, что совсем перестану контролировать неизгоняемого. – Сагюнаро отвернулся от изображений духов и опустился на пол рядом с девушкой. – И превращусь в нечто вроде меча-людоеда под именем Эпэтаму. Который вырывался из своих ножен и сам убивал врагов.

– А чтобы успокоить, его надо было кормить камнями, – подхватила Нара.

Значит, она тоже читала эту легенду. Впрочем, в библиотеке храма было много историй о легендарных героях, мечах, духах и заклинателях, все они читали одни книги.

– Я тоже боюсь перестать быть собой. – Девушка повела плечами, словно невидимый и пока еще крепко спящий шима, привязанный к ней, давил на спину. – Никогда не думала, что все так плохо закончится. Впрочем, моя карьера мага и началась не очень хорошо.

– Расскажи, – попросил Сагюнаро с искренним интересом.

Она улыбнулась в ответ, и ее худое лицо с полосами пыли на лбу и щеках стало очень привлекательным, озаренное этой приветливой улыбкой. Хотя та тут же погасла, стертая воспоминаниями.

– Я родилась в Варре. У родителей была маленькая лавочка на Торговой улице. Иногда они уезжали за товаром, и тогда меня отдавали пожить к дяде в пригород столицы. Там я и увидела в пять лет своего первого духа… духов. И это оказалось так страшно, ты себе представить не можешь.

– Могу. Продолжай.

Уже знакомым жестом она убрала короткие волосы за уши, снова повела плечами, и рубашка, когда-то бывшая белой, натянулась на ее сгорбленной спине.

– Двое детей. Мальчик и девочка. Я вошла в комнату, а они сидели на моем футоне и улыбались. Такими жуткими застывшими улыбками, похожими на оскалы. Смотрели на меня и перешептывались, не открывая рта, мерзко хихикали. Потом они исчезли и появились во время ужина. Сели напротив, а дядя и тетя их не видели, но все спрашивали, куда я смотрю. – Нара усмехнулась невесело, подтянула колени к груди, обняла их обеими руками, словно пытаясь защититься от своего прошлого. – Спустя какое-то время в комнату вошла женщина. Высокая, худая, одетая во все черное, с такой же улыбкой. Она подошла, пошарила под столом, достала три тарелки. Две отдала детям, а последнюю поставила передо мной. И сказала: «Ешь, девочка, ты, наверное, голодная». На тарелке лежали отрезанные человеческие пальцы.

Нара замолчала и посмотрела на Сагюнаро.

– Модо́ки, – произнес он тихо в ответ на этот выразительный взгляд.

– Да. Пожиратели человечины, – кивнула она и продолжила рассказ, глядя на свои колени. – Я закричала. Меня долго не могли успокоить. На следующий день позвали заклинателя. Он изгнал духов, и он же забрал меня в орден. – Она тряхнула головой, отгоняя жуткие воспоминания, и произнесла жестко: – Иногда я спрашиваю себя – почему все мои подруги видели милых игривых бибов, смешных домовиков или юрких анагато – защитников полей. А моими первыми существами оказались омерзительные, кошмарные твари?

Она прикусила нижнюю губу, несколько мгновений размышляя о чем-то, затем спросила:

– А твой первый дух, Сагюнаро?

– Женщина. Молодая и прекрасная.

– Когда ты увидел ее впервые?

– Она всегда была рядом, пока я жил дома. Сколько себя помню. С самого раннего детства. Сидела возле моей постели, когда я был ребенком, пела колыбельные, рассказывала истории, учила…

– Чему?

– Если уронишь в темноте маленькую вещь – ее непременно надо найти, иначе кто знает, кто поднимет потерянное. Нельзя вскакивать и бежать зажигать свет, если во время сна из-под твоей кровати раздается шуршание и шепот. Не надо открывать дверь ночью, когда слышишь громкий стук. Нельзя оглядываться, если окажешься после захода солнца один в лесу и тебе почудится, что за тобой кто-то идет…

Нара смотрела на него с легким удивлением. Конечно, ее в детстве никто не учил подобным вещам.

– Рассказывала, как с помощью десяти свечей вызвать духов умерших предков, учила играть с призраком так, чтобы он меня не поймал, объясняла, как приручить кладбищенского духа-пса, что делать в течение шести дней, чтобы вызвать Хранителя ключей, который перевел бы меня в мир духов.

– И ты это делал? – прошептала девушка с изумлением.

– Кое-что, – признался Сагюнаро. – Было интересно и жутко. Но я воспринимал все как захватывающую игру. До тех пор пока мой брат в ужасе не прибежал к отцу и не рассказал, что из моих комнат доносятся странные голоса, стук и завывания ветра в тихий день. Мне велели прекратить делать то, что я делаю. И я прекратил. – Сагюнаро посмотрел на свою левую ладонь и крепко сжал пыльцы в кулак. – Знаешь, Нара, иногда я думаю, что становлюсь шиисаном не из-за своей ошибки в день духов. Я был одержим призрачным миром с самого рождения. И он затянул меня в конце концов. В отличие от Рэя, который всегда прекрасно отделял реальность от потустороннего, пространство духов от пространства людей. Ему ничто не мешало учиться, развлекаться, тренироваться и всегда сохранять ясную голову. А моя жизнь была наполнена тайными шорохами, смутными тенями, неясными звуками. Я блуждал среди мистических откровений, а он сражался. Поэтому Рэй прошел испытание, а я – нет.

Он помолчал, чувствуя на себе напряженный, взволнованный взгляд девушки.

– …Я понятия не имел, что мою ночную гостью не видит никто, кроме меня. И когда начал говорить о ней, домашние стали очень странно смотреть на меня. Поползли слухи, отец пытался пресечь их, но люди продолжали перешептываться и строить версии одна другой нелепее. – Сагюнаро покачал головой, а Нара выразительно приподняла темные брови, ожидая продолжения.

Заклинатель помедлил, вспоминая прошлое, которое сегодня, в отличие от мутных дней в подземелье, стало особенно ярким.

– Отец пытался скрыть мой дар. Но в конце концов слухи дошли до ордена. Меня забрали.

Сагюнаро замолчал. Спутница также не говорила ни слова, не спросила, что за дух жил рядом с ним, и заклинатель был благодарен ей за это.

Они слушали, как шумит лес, шуршат змеи и вздыхают старые камни. Темнота вокруг начала постепенно сереть. И густые ночные запахи стали сменяться острыми утренними. Мгновения, когда происходят странные вещи, а духи и призраки переходят из одного мира в другой, становясь видимыми для людей. Сагюнаро вспомнил проблеск алых глаз в темноте, очертания белой фигуры, тихий напевный голос, рассказывающий о смельчаке-крестьянине Хэйдзиро, развесившем сети до восхода солнца, чтобы наловить дроздов. И обнаружившем в них целую стаю живых человеческих голов вместо птиц. Больше он никогда не охотился в этих местах в запретные часы. А маленький Сагюнаро, услышавший эту жуткую историю, всегда ждал рассвета со смешанным чувством опасения и жаркого любопытства. Боясь и желая увидеть нечто невероятное.

– Что ты будешь делать, когда… если мы сумеем скрыться? – тихо спросила Нара, обрывая его воспоминания. – Думаешь, заклинатели Варры не пожелают помогать нам?

– Последний заклинатель, с которым я встретился, пытался убить меня, – ответил Сагюнаро.

– Тогда почему мы бежим?

– Потому что человеческого в нас больше, чем потустороннего. Во всяком случае, я надеюсь на это.

Секунду она не двигалась, осмысливая его слова, затем вытащила из кармана карту, сложенную несколько раз, и бережно расстелила на полу.

Сагюнаро прижал небольшим камешком тонкую бумагу и с интересом склонился над рисунком. Впервые он видел столь подробное изображение Агосимы. К сожалению, не всей. Только небольшой кусок горной части. Но здесь был отмечен каждый пик, все озера, реки и маленькие деревушки, теснящиеся вокруг тропы, ведущей в Румунг.

– Сейчас мы тут. – Нара приложила палец в центр зеленого массива леса, подступающего к городу.

– Я узнаю эти озера. – Сагюнаро указал на три синих круга среди вершин.

– Глаза гор, – отозвалась девушка, прочитав названия, написанные мелкими буквами.

– Мы останавливались на ночь возле них. И, насколько я помню, шли вот так. – Он провел по бумаге, указывая их давний путь. – Тропа тянулась по этим холмам, спустилась в ущелье – вот оно. Затем поднялась на склон. А здесь, не так далеко от него, – перевал, о котором говорила наша проводница, Имари. И он нарисован, в отличие от дороги, где мы шли с Рэем и Гризли. Похоже, о ней действительно не знают.

Нара одобрительно улыбнулась, еще раз внимательно изучив отрезок пути, который им придется пройти:

– Да. Отличный маршрут. Лучше, чем тот, что планировала я.

– Даже если не смогу точно сориентироваться на месте, – продолжил Сагюнаро, – шиисан узнает тропу.

– Как он это делает? – с профессиональной заинтересованностью заклинателя спросила девушка. – Как ты вообще ориентируешься в пространстве, когда преображаешься?

– По запаху, звукам, потокам воздуха, с помощью осязания… – Еще он хотел упомянуть о разной степени боли, но в последний момент передумал, чтобы не вызывать потока лишних вопросов и ненужной жалости.

– Интересно, – задумчиво произнесла Нара, бережно сворачивая карту. – В смысле, еще никто не мог посмотреть на мир глазами шиисана, не будучи шиисаном.

– Похоже, мне повезло, – тихо рассмеялся Сагюнаро.

– Да, мне тоже, – весело ответила девушка, стараясь поддержать его оптимизм. – Расскажу тебе потом, как чувствует себя связанный с шима. Ну что, идем?

– Ты отдохнула?

– Да.

Вряд ли это было правдой. Ее движения утратили прежнюю уверенную легкость, девушка старалась держаться бодро, хотя заклинатель видел, что она лишь пытается убедить его и главное – себя, будто полна сил. Но он не мог ей помочь.

– Надо идти, – повторила Нара, провела ладонями по вискам, посмотрела на Сагюнаро, и вдруг по ее лицу, осунувшемуся от усталости, мелькнула тень беспокойства, взгляд, обращенный на спутника, стал тревожным.

– Что? – спросил он.

– У тебя кровь по лбу течет, – сказала она напряженным голосом.

Он быстро поднял руку, мазнул по коже, посмотрел на пальцы, испачканные красным. Кости левой руки заныли, ладонь свело от привычной боли.

– Ты кого-то почуял? – Девушка начала оглядываться, пытаясь понять, откуда может появиться угроза.

– Нет.

В разрушенном здании и его окрестностях по-прежнему не было ни одного духа. Ни опасного, ни нейтрального, ни безвредного. Но Сагюнаро ощутил всплеск беспокойства. Не своего. Шиисану захотелось оказаться как можно дальше от этого места. Еще никогда он не изъявлял подобных желаний.

– Уходим. Быстро. – Сагюнаро подхватил сумку девушки и поспешил к выходу.

Нара бросилась за ним.

– Думаешь, нас обнаружили?

– Не знаю, – он первым нырнул в узкий коридор среди кустов. Выбрался наружу, выпрямился в полный рост, и тут же на него упал дождь. Стена воды хлынула с неба, пробивая бреши среди ветвей, срывая листья, потекла мутными потоками по земле и связала одержимого по рукам и ногам, словно канатами. Шиисан взвыл, застилая глаза болью, взорвавшейся в голове. Попытался рвануться прочь, но водная стихия держала его очень крепко.

– Сагюнаро! – воскликнула такая же промокшая Нара, появляясь рядом с ним. – Идем. Скорее! Дождь смоет все следы.

– Это не дождь, – ответил он с трудом. – Каждая капля – сеть. Я не могу двинуться.

Вода текла по лицу, смывая кровь, превратила одежду в мокрые тряпки, струилась по костяному клинку. Казалось, она прошивала тело одержимого насквозь длинными стрелами, падающими с крон деревьев в землю. И он, нанизанный на струны дождя, не мог даже пошевелиться.

– Я не знаю такого заклинания! – крикнула Нара с яростным отчаянием. – Я не знаю, как его отменить! И я не понимаю, на кого оно действует, на человека или на шиисана в тебе.

– Не важно. Уходи одна.

– Нет!

– У тебя есть карта. Ты знаешь дорогу.

– Я тебя не оставлю!

– Беги. Иначе схватят нас обоих. Доберись до храма заклинателей! Расскажи обо всем.

– Я не могу…

– Ты выжила в день духов. И должна выжить сейчас. Уходи, пожалуйста.

Она смотрела на него сквозь дождь, и ее отчаянный взгляд прожигал его глаза, почти ослепленные водой. Нара должна была понимать, что другого выхода нет, но не могла сдвинуться с места, словно ее тоже связало заклинание, пленившее шиисана.

– Иди!

Она закусила губу, потом стремительно шагнула вперед. Крепко обняла Сагюнаро, так что он успел почувствовать сквозь ледяную, мокрую одежду жар ее тела, так же быстро отпрянула и растворилась в стене воды.

Одержимый остался один. Шиисан больше не вырывался, зачарованный шумом дождя и непрерывным потоком, омывающим его тело. Он не знал, сколько времени продолжался этот плен, полностью слившись с игрой стихии. Час, два, сутки… не было ни мыслей, ни желаний, ни чувств.

А потом из пелены ливня бесшумно выдвинулась черная колесница, похожая на гигантское насекомое. Капли срывались с ее вороненого обода, влажно блестел купол крыши.

Сагюнаро смотрел, как она медленно приближается к нему, покачиваясь на неровностях земли, подгребая тяжелыми лапами мокрые листья.

Маги не стали выслеживать и ловить беглецов по всей Агосиме. Просто накрыли окрестности Румунга мощным заклинанием и пришли к связанному пленнику.

Дождь закончился так же внезапно, как и начался. Тишина упала на одержимого, спеленав толстым, влажным коконом, день погас, мгновенно повернувшись против своей оси и показывая всему миру черную изнанку. И даже зрение шиисана не могло пронзить ее.

…Когда беглец начал приходить в себя, то ему показалось, что он все еще висит в пещере неизгоняемых. Болели вывернутые руки, по лицу текла кровь, склеивая волосы, одежда промокла и прилипла к коже. Сагюнаро с трудом поднял голову, но вместо духов увидел перед собой Руама и еще трех магов, наблюдающих за ним со сдержанным интересом.

Он рванулся вперед и понял, что его запястья и лодыжки оплетены ремнями, растянутыми между деревьев. Из глубоких порезов на предплечьях струилась кровь.

Реальность была ничуть не лучше постоянного кошмара. Не обращая внимания на его попытки вырваться, Руам читал длинное монотонное заклинание. На земле было начертано несколько символов, они то светились, то гасли, превращаясь в тусклые пепельные полосы.

– Если не получится в этот раз, убей его, – бросил, проходя мимо, один из магов.

Подле Руама стоял человек. У него было бледное лицо с тонкой вязью татуировки по левой половине, сложнейшее переплетение линий. Черную одежду – длинный балахон – покрывал причудливый белый рисунок.

Незнакомец смотрел на Сагюнаро с интересом, чуть склонив голову набок, словно никогда не видел ничего забавнее – человек, истекающий кровью, подвешенный на веревках. Заклинатель на миг прикрыл веки, а когда поднял их, увидел, что тот стоит рядом. Его бледные, словно выцветшие глаза внимательно рассматривали пленника.

– И долго ты собираешься это терпеть? – спросил он. При этом его губы не шевелились, насмешливый, глухой голос прозвучал у Сагюнаро в голове.

– Что? – спросил пленник так же беззвучно.

– Хочу знать, насколько тебя хватит? Сколько еще ты собираешься позволять смертным издеваться над собой?

Заклинатель понял, что это не человек. И даже догадался, кто он такой. Но в голове, заполненной туманом боли, не возникло мысли ни о страхе, ни об осторожности.

– Я знаю, что им нужно. Заполучить мою силу. Подчинить меня. Управлять мной. И моими детьми. Дай им, наконец, то, о чем они просят.

– Я не могу.

– Ты наш, с тех пор как попал в мой храм. И мы оба знаем об этом. У тебя была небольшая отсрочка. Теперь пора возвращаться.

– Не могу.

– Хочешь умереть? Ты близок к этому.

– Я не хочу умирать.

– Тогда сделай то, о чем тебя просят. А потом…

Он подошел еще ближе, Сагюнаро почувствовал его запах, жаркое дыхание коснулось уха вместе с шепотом, в котором сплелись четыре коротких слова. Обещание. Надежда или награда.

Для духа, которым становился и не мог стать человек, это должно было быть прекрасным вознаграждением за мучение.

«У меня нет выхода, – подумал заклинатель отстраненно. – Жизнь вытекает по капле. Я скоро умру. Совсем скоро. Какой тогда смысл во всем? Что бы сделал Рэй? Заключил договор? У него всегда получалось…».

– Что мне надо сделать? – спросил он стоящего рядом.

Шарх протянул руку и коснулся его затылка. Острые когти впились в кожу. По голове побежали тонкие обжигающие струйки. Они потекли на лицо одна за другой, переплетаясь, путаясь, расходясь в стороны. Когда горячий поток коснулся глаз, Сагюнаро ослеп. И в то же время прозрел. Запахи, звуки, осязание, волны воздуха несли с собой тепло чужих тел, холодную величественность деревьев, шелковую мягкость травы.

– Смотри! – послышался восторженный человеческий голос. – Он преображается!

– Слишком быстро. Я едва держу его.

– Добавь второй круг защиты.

Веревки лопнули, он упал, ударился коленями и ладонями, впился в землю скрюченными пальцами. Медленно поднял голову. Маги, оказавшиеся рядом, отшатнулись. Руам рассмеялся. Затем быстро прочитал заклинание подчинения. В его голосе звучала уверенность в полном повиновении существа, стоящего перед ним на коленях, и плохо скрытое торжество. В ответ на которое по бледному лицу плененной сущности скользнула едва уловимая презрительная усмешка, но маги, ослепленные своим могуществом, этого не заметили.

Глава 5. Хэно.

Дома горели. Жар от пылающих зданий бил в лицо. Над травой стлался тяжелый жирный дым. Сверху падал дождь. На земле лежали мертвые тела.

Хэно – первое крупное поселение в провинции Андо, к которому пришлось применить физическую и магическую силу. Остальные глухие, забытые духами деревушки не интересовали магов. Как, впрочем, и жителям оказалось все равно, какие заклинатели пройдут по их землям. Из Варры или Румунга. Был бы хороший урожай и не увеличивали бы налогов. К духам они привыкли.

Сейчас колесницы магов неторопливо двигались по улицам. Все одинаковые, сплетенные из черной, шипастой сети, напоминающие навершие боевой палицы духа-воина Руга. Острый клин впереди, над ним купол, защищающий мага, позади три когтя, которые при остановках впивались в землю, будто пытались вытянуть из нее все соки.

Несколько повозок выстроились на площади. Остальные подтягивались из переулков, петляющих между догорающих домов. Словно гигантские жуки, забравшиеся погреться на пепелище.

Сагюнаро стоял перед горящим домом и не мог сдвинуться с места. Огонь заворожил его. Особенного красива была пляска пламени над крышей старосты Хэно. Одноэтажное приземистое строение, как и все в поселке, превратилось в великолепный пламенный дворец. Красные языки облизывали стены, прятались среди обрушившихся балок, чтобы внезапно взметнуться вверх снопами колючих искр.

Когда одержимый поднимал голову, холодные капли падали ему на лицо, остужая этот жар, скапливались в глазницах маленькими лужицами и стекали вниз по вискам. Брызги попадали в ноздри.

Он вдыхал дождь и смотрел сквозь него. Сверху вода, снизу огонь, языки пламени мотал ветер, земля трескалась от пекла. Четыре стихии сошлись в непрерывной схватке. А Сагюнаро стоял между ними, наслаждаясь хлесткими ударами ветра и холодными, свежими, тонкими струйками воды, которые текли по слепому лицу вместо липкой, тягучей крови.

Прежде неподалеку постоянно находился кто-нибудь из магов. Наблюдал, но не подходил близко. Следил, не проснется ли в неизгоняемом человеческая натура. Однако пока ничего настораживающего не происходило.

Сейчас надзирать за ним не было времени. По округе рыскали райтонингу, похожие на серые молнии в своем стремительном беге. Быстрые и беспощадные. Их сил было предостаточно, чтобы справиться с жалкими деревенскими сторожами, которые мнили себя настоящим гарнизоном. Те даже не успели понять, что происходит.

Магов Румунга было всего два десятка, но казалось гораздо больше. Они успевали повсюду. Духи ловили тех, кому пришло в голову бежать. Убивали на месте или тащили к своим хозяевам. Словно послушные пастушьи псы, сгоняли людей на площадь, в кольцо хищных колесниц.

Один райтонингу прокрался мимо Сагюнаро, не сдержался и зашипел на него. Тот медленно повернул голову, и тварь тут же сгинула, зная, что лучше не связываться с шиисаном.

Рядом остановилась колесница, издав сухой стрекот рассерженного насекомого, раскрылась, и на землю спрыгнул кто-то из магов. Судя по тяжелым шагам, вминающим каблуки сапог в землю, и запаху корня сандала, давно въевшегося в одежду, – Руам. Человек, который считал себя учителем и хозяином.

– Позволишь тебя отвлечь ненадолго? – спросил он весело и бодро.

Сагюнаро с большим трудом оторвал взгляд, наполненный дождем и огнем, от пожара.

– Кто? – Его голос звучал не так, как прежде. Глухо, тускло, смазанно. Чужие интонации.

– Заклинатели из ордена. Двое. Понятия не имею, что они здесь забыли.

– Где?

– Небольшой уютный домик на окраине.

Сагюнаро легко вскочил на выступ колесницы, ухватился за изогнутое ребро, выступающее из борта. Повозка устремилась вперед. Держась одной рукой, одержимый свесился чуть вбок, позволяя ветру, вызванному движением, окатывать себя с ног до головы. И ловил дождь всем телом.

Селение, окутанное шелестом дождя и шелковым шуршанием пламени, казалось вымершим. Только иногда издали долетал прерывистый детский плач. Голосов взрослых слышно не было.

Небольшим уютным домиком оказался маленький храм. Сагюнаро спрыгнул на ходу и пошел по ухоженному саду, жадно вдыхая свежую зелень мокрой травы, влагу узких ручейков и горечь водяных стрелолистов, растущих по их краю. Умиротворяющие ароматы перебил запах разгоряченного человеческого тела.

– Пытаются сопротивляться, – азартно сказала Ари, обращаясь к Руаму, появившемуся следом за одержимым. – Мы закрыли дом – на нем плотная сеть. Они не могут ни позвать на помощь, ни принять ее. Ни один дух не войдет и не выйдет. Может, сожжем их вместе со зданием, чтобы не терять время?

Для нее все это было занятной игрой.

Из дома тянуло отчаянным призывом, подкрепленным запахом свежей крови. Маги не слышали его или воспринимали не так, как одержимый. Даже шима, связанные с людьми, не реагировали. Быть может, не нуждались в подпитке чужой жизнью.

Сагюнаро повернул лицо к храму и молча направился к входу.

– Эй, куда ты?! – воскликнула женщина, порываясь остановить его.

– Пусть идет, – довольно сказал Руам, удерживая ее за руку. – С заклинателями у него свои счеты. И ему тоже надо есть.

Сагюнаро шел по тропинке, слушая, как хрустят мелкие камешки под ногами, и одновременно пытаясь уловить отголосок за деревянными стенами. Два человека, совсем рядом.

Барьер, который установили маги, чтобы не дать возможность заклинателям вызвать духов, напомнил одержимому поток сильного воздуха. Он легко преодолел его и вошел в храм. Медленно поднялся по крыльцу, прислушиваясь, как поскрипывают под его весом старые, рассохшиеся ступени. На лицо упала кружевная тень от деревянного резного диска, свисающего со ската крыши. Звон капель, разбивающихся о камни, звучал нескончаемой, умиротворяющей музыкой. Когда-то Сагюнаро мечтал жить в таком маленьком храме, читать книги, совершенствовать формулы изгнания и призыва духов. Теперь он сам стал сущностью, которая не может проигнорировать зов смерти и крови, потому что только убийством и живой плотью должна была жить его новая, вечно голодная суть.

Внутри слышалось мелодичное позвякивание ветряных колокольчиков. Ароматы дерева и сухих цветов безуспешно пытались заглушить дуновения, несущие с собой человеческий страх, боль и отчаяние.

Заклинатели находились в небольшом зале для тренировок. Один, судя по запаху сухой кожи и ленивой, тягучей крови, – пожилой мужчина. Он умирал. Жизнь текла из его плохо перевязанных ран и впитывалась в циновки, расстеленные на полу. Ее силой он пытался разрушить барьер, окружающий храм, чтобы спасти ученика и, быть может, спастись самому. Отчаяние толкнуло на призыв сущности-разрушителя, когда он понял, что защитники уже не помогут. К сожалению, его услышал только Сагюнаро.

– Шиисан! – крикнул дрожащим от страха и беспомощности голосом, увидев вошедшего, второй заклинатель – юноша, едва окончивший обучение.

Вскочил, пытаясь применить какую-то формулу, но та едва уловимым дуновением воздуха пронеслась мимо цели и развеялась весенним ветерком.

На месте руки неизгоняемого безболезненно появился меч. Повернув его плашмя, Сагюнаро отбросил в сторону мальчишку, чтобы не путался под ногами. Тот ударился о стену и потерял сознание. Одержимый склонился над мужчиной.

– Ты умираешь, – сказал он, вдыхая смерть, струящуюся из его ран. – Но еще не скоро.

– Так убей меня сейчас, тварь, – прохрипел, задыхаясь, старший наставник. – Чего ждешь?

Сагюнаро почувствовал тень удивления. Человеку реально было договориться с ним. Даже теперь, в доме, осажденном магами, без возможности вызвать защитника. Заплатить своей кровью или плотью за спасение себя или своего ученика. Сагюнаро знал заклинателей, которые могли найти общий язык с самой темной сущностью. Вернее, заклинателя. Одного. И тот сейчас очень далеко. А этому было не дотянуться до способностей Рэя.

Только теперь бывший маг понял, что могли испытывать разумные сущности, когда являлись на зов и натыкались на подобный прием. Неужели неизгоняемый не заслуживает немного элементарной вежливости?

– Ты сам позвал меня.

Мужчина выругался, пытаясь приподняться и оглянуться на оглушенного ученика.

– Тебя я не звал, шиисан.

– Тогда ты глуп, если думал, что на зов крови к тебе не явится подобный мне дух. Но мы можем достичь соглашения, – сказал он прямо, надеясь на здравый смысл служителя храма. – Я помогу тебе.

– Убирайся. Здесь ты ничего не получишь.

Сагюнаро выпрямился, глядя на человека с усиливающимся интересом. Тот не желал получить спасение от неизгоняемого. Он считал, что может позволить себе выбирать. Или просто боялся.

– Ты все равно умираешь.

– Лучше умереть… чем говорить с таким… как ты… – Его голос прервался, в горле заклокотало. Кровь полилась сильнее.

– Как хочешь, не буду настаивать. – Сагюнаро отвернулся и подошел к ученику, понимая, что его любопытство становится сильнее голода. И решил попробовать другую тактику.

Наклонился, ударил несколько раз по щекам рукой, свободной от меча, приводя в чувство, взял за волосы и заставил смотреть на себя.

– Вставай и беги. Если можешь.

Вряд ли тот понимал, о чем ему говорят. Сладкий запах страха бил в ноздри одержимого, становясь приторным до отвращения. Сагюнаро не был уверен, что его вообще слышат.

– Ты можешь ускользнуть, если захочешь.

Юношу трясла нервная дрожь, он задыхался, глядя в невидящие глаза неигоняемого.

– Я выведу тебя.

Молодой заклинатель сжался, пробормотал что-то, удар его руки был довольно быстрым для человека. Сагюнаро почувствовал, как в его тело входит холодная сталь, колючая из-за магии, наполнявшей ее, и ответил машинально, прежде чем успел понять, что делает. В грудь мальчишки вонзился костяной клинок. Тот сдавленно вскрикнул и безвольно повалился вперед, еще сильнее насаживая себя на оружие шиисана.

Сагюнаро вырвал меч из человеческого тела, но было уже поздно. Мертвый заклинатель повалился на циновки, а оружие жадно впитывало свежую кровь.

– Великолепно, – произнес за спиной восторженный голос Ари. – Быстро и чисто.

Шурша подолом длинного платья по циновкам, женщина подошла к одержимому.

– Пришла проверить? – спросил он, взялся за рукоять ножа, торчащую из живота, и потянул. Боли не было, но магия, наполнявшая оружие, причиняла неудобство.

– Не стану скрывать, я сомневалась в тебе, – честно повинилась маг. – Готова признать свои ошибки. Разреши, помогу.

Сагюнаро, ничего не ответив, выдернул кинжал из раны, отбросил его в сторону.

– Крови нет, – заметила Ари, касаясь кончиками пальцев его одежды. – Ты все быстрее переходишь в сферу потусторонних сущностей. Скоро совсем перестанешь быть человеком.

– Я уже не человек.

Он первым вышел из храма, больше не замечая ни перезвона колокольчиков, ни шепота дождя, ни запахов сада. Женщина спешила следом.

– Оба мертвы, – сказала она, подходя к Руаму.

Тот удовлетворенно хмыкнул и обратился к кому-то, стоящему рядом:

– Я говорил, что смогу приручить его, а ты не верил. Твой бывший ученик делает большие успехи.

Сагюнаро повернулся к новому действующему лицу, почувствовал запах чистой полотняной одежды, терпкого корня алатана, а также сосредоточенного спокойствия и узнал магистра Хейона.

– Ты убил их? – спросил тот своим негромким, уверенным голосом.

– Я убью и тебя, если потребуется, – ответил одержимый, отворачиваясь, – ты же хотел научить меня именно этому.

– Я говорил, что смогу приручить его, – смеясь, повторил Руам и обратился к Сагюнаро: – Ты ранен. Возьми.

К нему подтолкнули кого-то. Он вытянул руки, сжал между ладонями теплое, гладкое лицо, кожа которого была покрыта испариной, услышал прерывистое дыхание, стук зубов, которые сомкнулись, чтобы сдержать крик, приблизился к нему, почувствовал запах листьев, мха, сухой травы, панического страха, надежды и отчаяния… Узнал. Нара, которая бежала вместе с ним и пыталась помочь. Значит, она осталась жива и жила все это время.

Притянул ближе, ощущая горячий ток крови, а еще – отдаленную слабую вибрацию чуждой потусторонней сущности. Он мог убить девушку, но отчего-то не хотел делать этого.

– Я не уничтожаю подобных себе. Пока они не угрожают. А эта испугана и беспомощна.

– Она – человек.

– С ней дух. Я его чувствую.

– Тебе не нужно убивать ее, – прошелестел рядом вкрадчивый голос Ари, плеча коснулась, лаская, живая рука. – Просто поешь.

– Я сыт. Но девушку оставьте. Мне нужны ее глаза.

Он сгреб теплые растрепанные волосы Нары, запрокинул ее лицо, впиваясь в него слепым и в то же время все видящим взглядом, второй рукой до боли сжал виски, чувствуя, как бьется под ними испуганная, трепетная жизнь.

Его оставили в покое. Маги отошли, у них были дела поважнее, чем наблюдать, как шиисан играет со своей жертвой. А он привлек Нару к себе так близко, что ее ухо оказалось у самых его губ.

– Я не сумел их спасти, – прошептал он.

– Знаю, – ответила она так же тихо.

– А ты не сумела бежать.

– Я вернулась.

– Глупо. Зачем?

– Не могла оставить тебя одного с шиисаном.

– Глупо, – повторил Сагюнаро, но признался себе, что рад ее возвращению. – Как тебя приняли назад?

– Нормально. Я сказала, что испугалась. Связь с шима помутила рассудок. Вряд ли они поверили, но меня взяли обратно. – Она помолчала, а потом спросила, запнувшись: – Ты… видишь что-нибудь?

– Чувствую запахи, ощущаю движение воздуха, тепло, холод, тень, этого достаточно, чтобы понимать, что происходит.

– Тогда зачем тебе мои глаза?

– На всякий случай. Вдруг упущу что-то важное. – Он выпустил девушку, взял за плечо и подтолкнул к выходу из сада. – Рассказывай, что вокруг.

– Дома горят. Это красиво и страшно. Пламя пригибается к земле и как будто усмехается, глядя нам вслед. Очень тихо. На деревьях не шевелится ни один лист. Ветви мокрые, спускаются почти до травы…

Она продолжала говорить, не останавливаясь. Наверное, так ей было легче переносить то, что творилось в деревне.

Недолгий путь Сагюнаро до площади сопровождался тихим, мелодичным голосом Нары и ее красочными, эмоциональными описаниями.

– Дома старые, ветхие, покрыты зеленым и серым мхом. На некоторых крышах выросли кусты. В городке лишь несколько улиц, все начинаются и заканчиваются в лесу. Мы идем по самой короткой – от храма к площади. Вокруг горы, поросшие дремучим лесом. Склоны кажутся темно-синими. На них густой туман. Иногда тучи расходятся, и тогда в разрывах становятся видны три вершины – стоят, как будто наклоняясь вперед. И выглядят довольно жутко.

– Они называются Нантай, Нёхои и Тароу, – произнес Сагюнаро прежде, чем понял, о чем говорит. – Очень давно им поклонялись, считая спящими духами.

– А потом? – спросила Нара с любопытством, как будто сейчас не было ничего естественнее разговора о верованиях предков.

– А потом мы перестали смотреть на небо и стали искать духов у себя под ногами.

Девушка промолчала, а Сагюнаро пояснил:

– Все мельчает. Мы сами и те, кому мы поклоняемся.

– Я понимаю, о чем ты, – в голосе девушки послышалась невеселая улыбка. – Эти вершины жуткие и в то же время притягивающие. Прямо как ты.

Последняя фраза заставила Сагюнаро задуматься о том, что еще не приходило ему в голову.

– Как ты видишь меня?

– Тебя? – Она замешкалась, не решаясь продолжить.

– Ты обещала рассказывать обо всем.

– Ладно. – Нара помедлила, а затем начала говорить неторопливо и сухо: – Если глянуть мельком – кажешься обычным парнем в простой льняной одежде, с длинными прямыми светлыми волосами. Но если присматриваться – ты стал как будто выше и держишься очень прямо. Худой, одежда болтается как на вешалке. Но от этого не выглядишь больным или беспомощным. Скорпена тоже тощая, но не делается от этого менее опасной. – Она прервалась, и Сагюнаро понял, что ей не совсем приятно рассматривать его. – …Если хочешь посмотреть на кого-то, поворачиваешься всем корпусом, склоняешь голову, лицо при этом неподвижное, холодное, белое, пустое, хотя видно, что черты правильные. Глаза затянуты тусклой пеленой, даже цвет не разобрать, но кажется, ты все равно смотришь. Только не как человек. Взгляд очень вещественный. Ты ощупываешь им каждого, кто приближается к тебе. Довольно неприятное чувство. А еще у тебя все время подрагивают ноздри, – видно, ты улавливаешь запахи, которые вокруг. Движения хищные, стремительные и плавные… Вот это я вижу.

– Спасибо, – ответил Сагюнаро, действительно испытывая признательность к девушке за честность.

Она кивнула, передернула плечами – одержимый уловил это движение по волне теплого воздуха, коснувшегося его.

– Ветер ледяной, – пояснила Нара. – Не чувствуешь?

– Нет. И ты скоро перестанешь его ощущать. Шима защитит тебя от холода, жары, голода…

– Пока он только спит. И если честно, я рада этому.

Она замолчала – мимо прошел Икиру, окинув юношу и девушку цепким взглядом. Сагюнаро узнал этого мага по непрерывному пощелкиванию камней, которые тот носил в руке. Длинные пальцы быстро перебирали гальку, и казалось, она сама ползает по его ладони, словно живая. Маг ушел, но Нара все равно поспешила перевести разговор на нейтральную тему и делала вид, будто ее интересует только погода в провинции Андо.

– Хорошо, что дождь почти прекратился.

– Жаль, – ответил на это Сагюнаро, прислушиваясь к удаляющемуся звуку постукивающих камней. – Когда идет дождь, мне спокойнее.

– Он завораживает тебя так же, как текущая вода, пламя и опадающие листья?

– Да.

Нара вдруг быстро коснулась его предплечья, словно пытаясь удержать:

– Осторожно, лужа.

– Я знаю. – Сагюнаро слышал редкие удары капель о воду и ощущал запах грязной влаги.

– Ну да. – Спутница поспешила убрать руку и продолжила прерванный разговор: – Наверное, надо носить с собой свечу, чтобы зажигать, когда ты начнешь терять контроль над собой?

– Не уверен, что одной свечи будет достаточно.

– Но я все же попытаюсь, – в ее голосе прозвучала улыбка, которая сразу угасла. – Мы подходим к площади. Там много народа. Все селение.

Толпа издавала густой запах просяного масла, редьки, влажной ткани и плохо выделанной кожи, молока, хлеба, овчины, а также молодой, быстрой крови, старости, болезни, настороженности, любопытства.

– Знаешь, они больше не выглядят испуганными и подавленными, – заметила Нара, собираясь приблизиться, но спутник взял ее за плечо, останавливая, и заставил отойти в тень дома, стоящего в отдалении.

Теперь они видели спины крестьян и Сикха на крыше колесницы. Длинные жгуты его волос намокли от дождя. Алая одежда выделялась на фоне серых, замшелых стен еще одним языком пламени. За домами мелькали такие же яркие вспышки.

Маг возвышался над людьми, словно сам дух-воин Руг, и его раскатистый голос накрывал собой всю площадь.

– Мы знаем, что вы голодаете и терпите лишения. Ваши земли оскудели, и даже травы на лугах не хватает для того, чтобы прокормить скот. Снег выпадает рано, а сходит поздно. Рыба уходит из рек. В этом году гречиха и просо не уродились, а плодов нет даже на горных дубах и каштанах. Отчего это происходит? Маги Варры заставляют вас терпеть лишения. Они делают все для того, чтобы столица купалась в роскоши. Переманивают хранителей ваших полей, портят погоду здесь, чтобы над ними круглый год светило солнце…

– Какой бред, – прошептала Нара, переминаясь с ноги на ногу рядом с Сагюнаро. – При чем тут заклинатели? Здесь просто суровый климат. И как вообще он может говорить о Варре, когда сам сжег половину домов и убивал людей.

– Он убил только главу поселения, сборщика налогов, стражей и их семьи, – ответил Сагюнаро, – всех тех, кого можно считать пособниками заклинателей, которые портят жизнь простым людям.

Нара промолчала, но ее резкое дыхание показывало, как она сердита.

Громогласная продуманная речь мага заставляла людей слушать и слышать то, что он хотел, чтобы они услышали. В толпе то и дело раздавалось согласное бормотание и поднимался ропот против мнимых врагов.

– Вы живете в разваливающихся хижинах, замерзаете суровыми зимами, платите непомерные налоги, чтобы они могли прохлаждаться во дворцах. Нас – истинных повелителей духов и защитников людей – прогнали с наших земель, вынудили уйти за горы. Но сегодня мы вернулись. И мы наведем порядок в Аканэ. Ваши земли снова станут плодоносными, ваши дети перестанут болеть, а старики умирать от голода.

Пафос этих высказываний в конце концов заставил поморщиться даже Сагюнаро, Нара дрожала от возмущения, но люди восхищенно слушали посулы и обещания все новых кар, которые посыплются на коварных заклинателей, обманом лишивших мирных крестьян урожаев, теплого лета и мягкой зимы.

– Как они могут верить в эту чушь?! – воскликнула Нара, но ее голос заглушили восторженные возгласы толпы.

Сагюнаро крепко сжал ее запястье, чтобы заставить успокоиться, и сказал:

– Людям всегда нужен виноватый. И они всегда готовы его наказать.

– Им прекрасно задурили голову, – резко произнесла она, и одержимый понимал, ее злость направлена не на него. – Никогда не думала, что Сикх такой великолепный оратор. Я от него за все время обучения двух слов не слышала.

– Они хорошо подготовились.

Нара раздраженно пожала плечами, а Сагюнаро снова принялся слушать. Маг как раз завершал свою зажигательную речь и несколькими последними фразами окончательно убедил слушателей в своей спасительной миссии. Одержимый невольно всмотрелся в спины людей – не стоит ли за каждым дух-чуи и не морочит ли голову, заставляя верить во все, что им говорят. Но никого рядом с крестьянами не было. Им было достаточно собственного давнего недовольства.

– Все, представление окончено, – сказала Нара, когда голос мага стих и крестьяне дружно загомонили, обсуждая услышанное. – Видел бы ты, как они счастливы и чуть ли не дерутся, предлагая свои дома истинным заклинателям из-за гор, чтобы те могли переночевать. Думают, им сотню добрых духов пригонят, чтобы те за них на полях работали.

– Идем, – отозвался ее спутник. – Не хочу, чтобы меня видели.

Стараясь не попадаться на глаза людям, они отправились прочь. По-прежнему накрапывал дождь, под ногами чавкала грязь, деревья глухо шумели под порывами ветра. Возле ближайшего дома журчала вода, переливаясь из заполненной доверху бочки.

– Расскажи мне о магах. – Сагюнаро вновь подставил лицо холодным каплям.

– Что именно? – нехотя спросила задумавшаяся Нара, шагающая рядом с ним.

– Что ты знаешь?

– С первого взгляда создается впечатление, будто они все равны, мнение каждого выслушивается и обсуждается. Но все равно будет так, как скажет Сикх. Он самый главный. Он все решает в итоге. Его ближайший помощник – Руам. Третья по важности персона – Ари. Все остальные – фактически исполнители их приказов.

– А Хейон?

– Он, и все мы, всегда оставались чужими. Нет, от нас как будто ничего не скрывали, делились знаниями, разрешали ходить где угодно, брать любые книги, отвечали на вопросы. Но мы все время оставались в стороне. Нас не допускали в ближний круг. Мы никогда не были частью их магической сферы. Понимаешь?

Ее спутник наклонил голову, ничего не отвечая, а она вдруг воскликнула с неожиданной горечью:

– Зачем он это делает?!

– Кто?

– Учитель. Он же заклинатель. Как он может идти против своих?

– Может быть, он никогда не считал их своими. Или у него нет выбора.

– Он прекрасно знал, куда направлялся, знал, что его ждет, и был готов к этому, – голос Нары зазвучал ниже от гнева и отчаяния, которые она пыталась сдержать. – А мы были слишком послушными. Шли туда, куда нас направляли, не задавали вопросов, не имели своего мнения, подарили свою свободу и возможность распоряжаться собой. И посмотри, куда это нас завело.

Она говорила о себе и Казуми, но Сагюнаро прекрасно понимал, что то же самое можно было сказать и о нем. Он сам пошел в Агосиму, остался в храме Румунга, приняв убедительные доводы Руама, и теперь должен расплачиваться за это…

Дождь пошел сильнее. Стало темнеть. Одержимый узнал это по мягкой, ласкающей свежести, опускающейся на лицо. В крошечных окнах загорались огоньки. Собаки, прятавшиеся по конурам, испуганные нашествием сущностей, начали порыкивать на прохожих. У заборов шныряли дикие кошки, злобно шипя на магов. Их глаза светились раскаленными углями.

По пепелищу, оставшемуся от дома главы селения, бродил одинокий дух и злобно скалился на проходящих мимо.

Сагюнаро стоял во дворе в черной тени. Нара ушла совсем недавно. Замерзла, промокла и устала. А для него пребывание под дождем приносило только удовольствие. Вода, текущая по телу, уносила смутные, тревожащие чувства, давала возможность побыть самим собой, хотя он уже не знал, кем является на самом деле. Но даже призрак покоя был приятнее.

Люди, освободившие свое жилище для магов, отправились спать в сарай, и одержимый долго прислушивался к их счастливому шепоту. Крестьяне – муж с женой – рассуждали о том, как правильно убили старосту селения, который только и знал, что налоги собирать. И сожалели лишь о том, что дом его сожгли – там можно было набрать много добра. Затем затихли.

Сагюнаро продолжил бродить вокруг дощатых стен, то отдаляясь, то сужая круги, пытался уловить в воздухе нужный запах, слушал звуки, размытые дождем. И наконец на его ожидание ответили. Из темноты вышел невысокий, тонкий человек в просторном облачении. Он небрежно держал над головой зонт, в рукояти которого был спрятан клинок. Одержимый чувствовал близкий аромат стали, с тонким плетением магии на ней, скрытый в дереве. Капли мягко барабанили по туго натянутой ткани, словно по широким глянцевым листьям.

– Меня ищешь? – мастер Хейон остановился в паре шагов от Сагюнаро.

– Да. – Тот глубоко вдохнул, но запах учителя остался прежним – корень алатана, свежее полотно, мокрая кожа сапог, шима, привязанный к человеку – холодный, медленный, как рыба, спящая глубоко в воде. Сдержанные движения заклинателя не выдавали ни страха, ни напряжения.

– Хочешь поговорить?

Беседовать не имело смысла, но Сагюнаро все же задал вопрос, который не давал ему покоя в прежней жизни.

– Зачем вы пришли сюда?

– За знаниями, – ответил Хейон так, словно этот ответ подразумевался сам собой и другого быть не могло. – А ты?

– За местью.

– Отомстил?

Сагюнаро задумался. Жалкая фигура Казуми, корчившаяся у его ног, ужас, покорность, беспомощность.

– Пожалуй. А вы получили, что хотели?

– Да.

– Это стоило того? – бывший ученик повел головой в сторону медленно остывающих развалин.

– За все надо платить, – веско произнес мастер Хейон. Именно так он рассказывал во время обучения о повадках духов и формулах, лучше всего применимых к ним. – Ты расплачиваешься своей человеческой сутью и одиночеством за могущество шиисана. Рэй – бедностью и людским пренебрежением к недозаклинателю – за свободу. А Нара – свободой за недоступные ей умения. Она родственница знаменитого оружейника и всегда мечтала научиться создавать магические клинки, но для девушки эта работа была под запретом, однако она рвалась к ней изо всех сил. Казуми платит унижением и постоянным страхом за отражение власти, которое попадает на него от магов Румунга.

– А вы? – Сагюнаро сделал шаг вперед, сокращая расстояние между собой и учителем.

Тот не сдвинулся с места, и его внимательный, изучающий взгляд сквозь мелкую рябь дождя коснулся слепых глаз одержимого.

– Я променял спокойствие, уважение и власть – на знания, которых никогда не получил бы в Варре.

– Включите в счет жизни учеников, которые погибли во время дня духов. Не слишком ли высока цена?

– Знания всегда особенно дороги. Сначала плата ничтожно мала – всего лишь небольшое мыслительное усилие и крохотная часть времени. Затем она увеличивается. Муки поиска, бесконечные эксперименты, разочарования, отчаяние, ошибки. – Мастер Хейон сделал паузу, словно привлекая внимание учеников во время урока к особенно сложным формулам. – Иногда приходится расставаться с друзьями, любимыми, родными. Рисковать здоровьем и жизнью, своей или чужой. Но тем дороже становятся приобретенные сведения и умения. И знания в итоге покрывают все расходы. Они дают и свободу, и власть, и деньги, и жизнь. Редко кто понимает это. – В его негромком голосе прозвучало искреннее сожаление. – Ты рвался к ним больше всех моих учеников. И был в этом стремлении похож на меня. Поэтому я ценил тебя выше других.

Раньше, во время обучения в храме, Сагюнаро приятно удивили бы эти слова, он бы, пожалуй, даже испытал гордость за столь лестное мнение учителя. Теперь его не волновало, что думают о нем люди или маги. Так же как шиисану было плевать на мнение духов. Но одержимый ответил так, как ответил бы заклинатель, которым он был:

– Я бы не стал отправлять на смерть друзей даже ради новых формул изгнания или сведений об устройстве мира, и не хочу умирать сам.

– Поэтому ты не прошел испытание. – Мастер Хейон слегка встряхнул зонт, позволяя каплям с него скатиться на землю, Сагюнаро услышал их глухой стук. – Опыт, полученный из знаний, холодный разум, анализирующий их, не позволили бы тебе броситься на помощь недостойному. Но в итоге ты приобрел силу. И теперь ученик Руама, а не мой. Он ставит магическую мощь превыше всего остального.

Сагюнаро не стал спорить, доказывать свою правоту, искать доводы, которые могли бы поколебать уверенность собеседника. Раньше это было важно, теперь постоянные стычки людей друг с другом за первенство, которые продолжались даже в спорах, потеряли для него всякий смысл. Шиисан принимал лишь один вид борьбы – остальное не имело для него смысла.

Учитель понял, что больше ничего не дождется от ученика.

– Рад был побеседовать с тобой, Сагюнаро. Приятного вечера.

Одержимый промолчал. Вечер и так был приятным.

Мастер Хейон развернулся и неторопливо пошел обратно в дождь и темноту. Дом поглотил его, растворив в тепле своих запахов и тишине.

Но она продолжалась недолго.

В ветхом жилье, предоставленном магам, послышался шум. Стараясь не выходить из тьмы, Сагюнаро перебрался ближе.

На террасу быстро вышел, почти выбежал кто-то. И вслед ему неслось напутствие, произнесенное грозным голосом Руама:

– Где тебя носило?! Ты должен был сделать это час назад!

По ступеням загрохотали торопливые шаги, и голос Казуми, дрожащий от ярости, произнес очень тихо, но весьма эмоционально:

– Чтоб ты подавился своими сапогами!

Сагюнаро жадно наблюдал за ним, чувствуя сквозь дождь каждое движение человека и трепыхание сонного шима, пока еще совсем слабо связанного с заклинателем. Нападать одержимый не хотел, но наблюдать и выслеживать было увлекательно.

Казуми, неловко возясь со щеткой и тряпками, часто поглядывал в темноту. Ощущал присутствие посторонней сущности. Старался делать вид, что его ничто не беспокоит, но, когда внимание шиисана стало слишком настойчивым, не выдержал, выпрямился во весь рост и крикнул:

– Эй! Я знаю, что ты здесь!

Сагюнаро шагнул вперед, в тусклую полосу света, давая лучше себя рассмотреть.

Бывший сокурсник вздрогнул, отпрянул назад, едва не выронив сапог Руама:

– Это ты?! Я так и знал. Не смей охотиться на меня!

Одержимый видел размытую красную фигуру человека, которая размахивала руками, наклонялась, пятилась и даже пыталась сплести какую-то формулу. Чужой страх доставлял удовольствие, а еще большее – попытка заклинателя бороться с испугом.

– Что ты на меня уставился?! Чего тебе надо?

– На тебя забавно смотреть с этой стороны, – ответил Сагюнаро, глядя на него сквозь дождь.

– С какой? – нервно спросил Казуми, придвигаясь ближе к фонарю, словно свет мог защитить его.

– Со стороны духов.

– А ты все еще внятно говоришь, – пытаясь вернуть прежнее ехидство и уверенность в себе, произнес заклинатель, опираясь рукой о влажные перила крыльца. – И что же ты видишь?

– Человека, который забрался слишком далеко от дома. Заблудился. И почти потерял себя самого.

Казуми хотел ответить что-то резкое, огрызнуться, но помолчал и произнес на удивление спокойно:

– Мы все далеко от дома. И уходим все дальше. Особенно ты.

– Меня это не пугает. – Сагюнаро сделал еще несколько шагов вперед, чтобы дождь не смывал запахи, текущие из дома: трубочный табак, печеные лепешки, яблоки, сырой мох и сорванная трава – ароматы, теперь прочно связанные с Нарой.

– А меня пугает. – Казуми сел на верхнюю ступеньку, забыв о своем деле. – Пока мастер Хейон поручает только грязную хозяйственную работу. Но рано или поздно мне придется убивать наравне со всеми.

– Тогда у тебя два выхода – полностью слиться с шима и перестать переживать человеческие чувства. Или остаться человеком и сопротивляться.

– Тогда меня убьют.

– Чего же ты хочешь больше – жить или не стать убийцей?

Казуми усмехнулся.

– Забавно, мы с тобой никогда раньше не разговаривали нормально. Даже во время обучения.

– Да. Чтобы это произошло, мне надо было стать шиисаном, а тебе – пленником магов Румунга.

– Я тебе всегда завидовал, – продолжил собеседник, помолчав. – Твоим успехам. Твоему происхождению…

– Сейчас завидуешь по-прежнему?

– Да. Тебе легко убивать.

– Ты так в этом уверен?

Казуми не успел сообразить, что ответить, – Сагюнаро отступил обратно в темноту, скрываясь за пеленой дождя, и пошел вдоль стены дома. Одно из окон было приоткрыто, в тонкую щель просачивался едкий дым от трубки, которую часто курил по вечерам Сикх.

– Завтра двинемся на Никко, – сказал маг-воин очень тихо, но тонкий слух шиисана улавливал каждое слово.

– Это достаточно укрепленный город, – ответили ему, и Сагюнаро узнал голос Хейона. – И там не два жалких заклинателя. Они будут сопротивляться. И скорее всего, успеют отправить предупреждение в орден. Больше мы не сможем продвигаться незаметно.

– Уже не важно, – невозмутимо ответил его собеседник. – Мы быстрее и маневреннее. И наша армия не требует ни вооружения, ни провианта.

– Хейон, ты думаешь, они настолько безумны, что выставят против нас людей? – со сдержанным смешком вмешался Руам.

– Могут, – ответил тот, не раздумывая. – Мы ведь тоже смертны. А стрела пробивает любую броню. Почему бы им не попробовать.

– Я бы предпочел, чтобы они не вмешивали в наши дела человеческое население, – произнес новый учитель Сагюнаро.

А его ученик, слушавший разговор, впервые испытал к магу нечто вроде тени расположения за эти слова.

– Руам, ты так и не смог вызвать Шарха. – Сикх выколотил трубку о подоконник, приоткрыл окно и смахнул пепел на улицу, под дождь.

– Не все сразу, – ответил собеседник, прохаживаясь по комнате, каждый его шаг сопровождал тонкий скрип половиц. – Я провел ритуал, обративший человека в шиисана. Вытащил духа, скрытого в нем, на поверхность. Дай ему время немного освоиться здесь.

– Кстати, по поводу сущностей, – послышался тихий, вкрадчивый голос Икиру.

На фоне окна появился его худой, искривленный силуэт. На вытянутой руке, как всегда, лежало несколько мелких, живых камней. Пальцы непрерывно шевелились, перекатывая их с приглушенным стуком.

Сагюнаро снова невольно насторожился, рассматривая его. У этого мага не было шима. Он в нем не нуждался. Бледный и тощий, Икиру казался самым незначительным из магов. Но на самом деле был одним из сильнейших. Именно его Сагюнаро считал наиболее опасным. Он умел одушевлять неживые предметы, превращая их в опасное оружие. Не вселял в них сущности, а передавал материи часть своей силы. Камни, ветки, песок, пыль, вода становились послушны его воле и убивали не хуже гаюров, манмо или шиисанов. Это он пленил Сагюнаро, когда тот пытался бежать вместе с Нарой из Румунга.

– Оставим местным подарок. Чтобы не забывали, кто их хозяева. Я обещал новому главе селения помощь, пусть получит.

Маг размахнулся и бросил камни в окно. Они пролетели мимо Сагюнаро и упали в траву. Послышался громкий шорох и треск, словно от раздираемой ткани, дерн вспучился, под ним зашевелилось нечто живое. Поползло было, поднимая землю, в направлении одержимого, но остановилось, почуяв шиисана, и повернуло в другую сторону.

«Ино», – вспомнил Сагюнаро, как называлось это творение мага, следя за извилистым подземным путем существа.

Оно, действительно, ревностно охраняло свою территорию. И не пускало на нее не только волков и лис, но и крыс, мышей, саранчу и тлю. Лучшего охранника трудно было придумать, единственное – он не выпускал с земель, которые считал принадлежавшими себе, никого, кто там жил. Ни один человек не покинет теперь это селение и не уйдет дальше поля и леса, лежащего вокруг. С голоду они не умрут, но в свободном передвижении будут ограничены. И если кому-то придет в голову предупредить жителей соседнего города – он не сможет этого сделать.

Беззвучно, как и прежде, Сагюнаро отошел глубже в темноту. Сосредоточился и попытался изгнать ино. Однако понял вдруг, что не может. Формула – достаточно простая – возникала в памяти мутными, бессвязными, ничего не значащими обрывками. А дар заклинателя, который никогда не подводил и в котором он никогда не сомневался, пропал. Не осталось ни капли, ни искры. Сагюнаро сжал ладонь, легко становящуюся мечом, ногти врезались в кожу. Отчаяние – внезапное такое человеческое чувство – на мгновение лишило возможности мыслить здраво. Боль не принесла облегчения. Он слишком привык к ней.

Одержимый попытался вспомнить какую-нибудь другую формулу – и не смог. В памяти была пустота. Один раз мелькнули сложные символы, когда-то имевшие смысл, и растаяли.

Сагюнаро попробовал вызвать удо, но не сумел вспомнить даже это примитивнейшее построение.

– Я больше не заклинатель, – прошептал Сагюнаро в темноту, и его голос смыло дождем.

Он потерял умение пользоваться формулами и управлять потусторонними сущностями, но пока еще утратил не все человеческие эмоции.

– Я не заклинатель, но и не шиисан. Кто же я? Что же я такое?

За деревьями в поле насмешливо застрекотал ино, словно отвечая на его отчаянные вопросы, и тут же смолк, подавившись своим криком…

Утро было серым и пропитанным влагой как губка. Сагюнаро казалось, если сжать ладони, из воздуха между ними потечет вода. На вершинах гор лежали тяжелые рыхлые тучи, наполненные дождем.

Молчаливые, сосредоточенные маги быстро занимали колесницы. Крестьяне, не решаясь подойти, смотрели на них издали, перешептываясь и переглядываясь. Новый глава поселения, невысокий круглолицый человек, непрерывно кланяясь и потея, несмотря на холод, стоял рядом с Сикхом и что-то торопливо говорил ему. Маг отвечал вежливо и терпеливо. Затем развернулся и направился к своей колеснице, не обращая внимания на лужи. Его собеседник поспешно отошел, утирая рукавом лицо.

Повозки дрогнули, оживая, и устремились вперед, прочь от селения. Сначала медленно и неторопливо, а затем все быстрее, не разбирая дороги, не останавливаясь перед поваленными деревьями, оврагами или завалами камней. Несколько минут – и жалкие поля Хэно остались позади. Начался дремучий лес, растущий на склонах холмов, подпирающих горы Андо.

Колесницы петляли между деревьями, перелетали через замшелые коряги, разбрызгивали воду ручьев. Сагюнаро, как всегда, стоял на краю повозки Руама и смотрел вперед. Ветер разбивался о его тело, низко висящие ветви хлестали по лицу, осыпая листьями и дождевыми каплями. Перед невидящими глазами проносились фантастические картины, нарисованные не красками, а запахами, – буро-зеленые ароматы леса, прерывистые полосы свежести, мокрый камень, тела, одежда, кожа и волосы знакомых и полузнакомых магов. Один раз он почуял Нару. Ее колесница оказалась совсем близко. Сагюнаро протянул руку, разбивая облако пряной листвы, смешанной с горечью мха, и коснулся холодных, влажных, хищно изогнутых прутьев, но повозка вильнула, уходя в сторону, и затерялась среди других.

Бесшумные стремительные силуэты распугивали животных и мелких духов. Расстояние, которое люди преодолевали за долгие недели пути, сокращалось до кратких часов.

Наконец дремучие дикие заросли расступились, колесницы въехали в огромный, величественный лес, в котором росли тысячелетние суги – хвойные деревья, похожие на кипарисы. Им приписывали те же магические свойства, что и алатанам. Они тоже могли отгонять мелких злых духов, но не любили, когда их сажают возле человеческих домов, и часто сбрасывали сучья на крыши, проламывая их, или разрывали корнями фундамент.

Сагюнаро с наслаждением вдыхал свежий смолистый запах, не ощущая никакого неудобства от нахождения рядом с этими гигантами. Где-то в глубине древнего леса находилась усыпальница Иасу Тогавы – основателя прежней правящей династии. Личности уникальной и мистической. Именно он объединил Аканэ под своей властью, прекратив междоусобные войны.

Для возведения столь важного сооружения были приглашены из Варры тридцать архитекторов, художников и резчиков по камню. Пятеро лучших заклинателей призвали сюда мощных хранителей. А средства на постройку собирали с наместников всех провинций и крупных землевладельцев.

Одним из них был дальний предок Сагюнаро – Одоро Иширо. Этот человек поступил очень мудро – вместо того чтобы тратить огромные деньги на гигантский памятник, он высказал желание засадить священными деревьями обширную территорию вокруг гробницы, а также дорогу, ведущую к ней. Быть ответственным за каждое дерево и по мере возможности высаживать новые.

На это предложение с радостью согласились.

В итоге, спустя века, усыпальницу забросили, прежде величественная постройка постепенно разрушалась и обрастала мхом и кустарником, имена тех, кто ее строил и давал на это средства, – забылись. А лес, разросшийся вокруг, теперь так и назывался лесом Иширо.

Впрочем, для Сагюнаро больше не имели значения все эти мелочи. Имена предков, которыми он гордился раньше, превращались в пустой звук, так же как и все из прежней жизни.

Он слился с ритмом плавного полета, ловил глубокие тени стволов суг и колючие – длинных ветвей. Дышал их смолой и не сразу понял, что путь окончен, когда колесницы внезапно стали останавливаться.

Они замерли недалеко от края холма. В долине лежал город. Маги смотрели на него сверху – неподвижные багровые силуэты, скрытые лесом.

Поселение огибала неширокая, но бурная река по имени Дайя. Ее пересекали два моста. Их не было видно сверху, но Сагюнаро знал, что один построен на месте древнего, давным-давно исчезнувшего. Он даже помнил легенду о том, как один из заклинателей прошлого искал пристанище в этих горах, вышел на берег реки и только подумал о том, что ему нравится эта долина, как из воздуха появилась связка разноцветных змей. Они сплелись, превращаясь в настил, по которому путник перешел на другую сторону и основал храм у подножия горы Нантай.

Затем змеи исчезли, и на этом же самом месте со временем был возведен деревянный мост, считавшийся священным. Правда, простым смертным не разрешалось ходить по нему, он был предназначен лишь для служителей ордена и представителей рода Тогава, которому тогда принадлежали все эти земли. Остальные пробирались по хлипкому сооружению, перекинутому через реку неподалеку. Такая несправедливость возмутила духов, и однажды мост был снесен рекой, вышедшей из берегов. Главы города поняли намек разгневанных сущностей и после постройки нового моста разрешили простолюдинам ходить по нему бесплатно по праздникам и за деньги в будние дни.

Эта история промелькнула в памяти Сагюнаро, оставив после себя лишь недоумение – почему человеческие воспоминания до сих пор так сильны в нем.

К одержимому подошла Нара и прошептала:

– Отсюда город выглядит таким мирным и тихим. Крепкие дома с высокими заборами. В центре храм, окруженный зеленью и крошечными, блестящими окошками прудов. Ворота – красные столбы с широкой перекладиной – открыты…

– Все не так, – произнес бесшумно появившийся рядом с ними Руам. – Город напряжен и взволнован. Один мост разрушен. У ворот второго – стража. На вышке – наблюдатели. Они ждут.

– Нас? – спросила девушка.

– Вполне возможно.

Руам переглянулся с Сикхом и спросил:

– Сагюнаро, как насчет того, чтобы прогуляться?

– Я пойду, – неожиданно вмешался Икиру и отбросил в сторону камни, которые перекатывал в ладони. Они шустро укатились за куст и замерли там. – В отличие от вас я умею быть незаметным. И только я могу давать жизнь неодушевленным предметам. А это может пригодиться.

– С шиисаном на поводке? – усмехнулся Сикх, но кивнул, одобряя его затею.

Маг снял багровую мантию и оказался в одежде местного крестьянина, бедной, но чистой. Затем с хрустом сломал крепкую ветку с ближайшего дерева и принялся обдирать с нее листья.

Нара хотела спросить о чем-то, но промолчала.

– Осторожнее, – сдержанно сказала Ари, и Сагюнаро почувствовал, что ей слегка не по себе. – Возьми с собой кого-нибудь еще.

– Нет необходимости кому-то еще соваться туда. Идем, – приказал он Сагюнаро и пробормотал какую-то формулу, видимо подчинения, потому что неизгоняемого накрыло тягучее облако, лишающее воли. Из него можно было выбраться, но одержимый не стал этого делать.

Пока они спускались с холма по тропе, маг отдавал спутнику короткие, властные распоряжения.

– Твое дело молчать, идти следом за мной и ничего не делать, пока я не скажу.

– Убивать тоже по приказу?

– Особенно убивать… кстати об убийствах. – Маг остановился, с треском оторвал кусок ткани от своей одежды и туго завязал Сагюнаро глаза. – Вот так. Зрение тебе все равно не нужно.

Одержимый не стал возражать. Необходимости видеть, как человеку, у него действительно не было. Он мог обозревать пространство с помощью других органов чувств, а воображение подсказывало нужные картины. И пока ему было выгодно играть по правилам Икиру, демонстрируя полное послушание.

Между тем каждый новый шаг с вершины холма совершал с магом удивительные перемены. Он все сильнее начал опираться на палку, подволакивать ногу, шаркать и громко сопеть. Даже его запах изменился – стал густым, тяжелым, старческим, а голос, которым он бормотал ругательства, когда спотыкался, – дрожащим и слабым.

Вместо худого, желчного, опасного мага по тропе ковылял сгорбленный, уставший старик. Ничего более безобидного и беспомощного даже представить себе было нельзя.

Как только они приблизились к мосту, Икиру ухватился за руку Сагюнаро костлявыми цепкими пальцами и побрел рядом. То ли сам старался удержаться на ногах, то ли вел незрячего. Жалкое зрелище, должно быть, они представляли со стороны. Хромой старик и слепой юноша.

Город стал еще ближе. Человеческое поселение издавало сложные смешанные запахи, в которых легко можно было заблудиться, но одержимый выделил для себя главные – горящий воск, цветы, сушащая горло пряность листьев алатана, старый камень – все то, что окружало храм.

Но тонкая струйка оборвалась, растаяла в колышущейся горе оглушающих ароматов сухой травы, к которым примешивался деготь, едкий пот и навоз. Затем послышался скрип колес, унылое мычание вола, недовольный мужской окрик, подгоняющий медлительное животное. Путников догнала телега, груженная сеном.

– Эй, уважаемый, – прозвучал вежливый молодой голос, заглушивший мерный скрип колес. – До города подвезти?

– Вот спасибо, добрый человек, – радостно отозвался маг, прекрасно копируя говор севера провинции Андо, и заковылял к повозке, настойчиво таща за собой Сагюнаро. – Уже неделю пешком идем. Все ноги сбили.

Возница пропитался запахом высохших на солнце стеблей, горячей земли, заношенной ткани, пота и вареного риса. Перед закрытыми глазами одержимого мелькнул образ крепкого молодого парня, загорелого, в запыленной одежде, с натруженными руками, крепко сжимающими вожжи. Добродушный, довольный своей жизнью и работой.

Он подождал, пока попутчики усядутся, хлестнул меланхоличного вола и начал расспросы под перестук копыт по доскам моста:

– Издалека идете?

– Из Хэно, – охотно ответил Икиру, укладывая свою палку поперек колен. – Нам бы в храм попасть. Вот, веду сына заклинателям показать. Ослеп он. Может, помогут, как думаете?

– Может, и помогут, – неуверенно отозвался его собеседник. Любопытный взгляд скользнул по «больному сыну», Сагюнаро почувствовал его как вещественное прикосновение и едва сдержался, чтобы не отбросить вместе с человеком. – Только сейчас в храм никого не пускают. В городе беспокойно. Стража по улицам через каждый час ходит.

– Случилось что-то? – очень натурально забеспокоился маг.

– Не знает никто. Еще вечером было тихо-спокойно, а утром смотрим – ворота под охраной. Караул на каждом углу. На всех вышках солдаты с луками. Говорят только – приказ наместника. Да вон, видите, дозорные. Ни одну телегу без обыска не впускают. Сейчас опять все сено переворошат.

Сагюнаро повернул лицо в сторону, чувствуя, как на него падает прохладная тень от перекладины ворот.

– Останавливай телегу! – прозвучал властный голос, вол нехотя замедлил шаг, повозка дернулась и замерла. – Что везешь?

– Сено, – с ноткой отчаяния произнес возница. – Я мимо вас уже пятый день езжу. Ничего больше не вожу.

Копье солдата несколько раз вонзилось в груду сухой травы, стукаясь о доски.

– А это кто с тобой? – От стража тянуло зеленым луком и жареной говядиной. Тяжелый запах, забивающий ноздри Сагюнаро жирной пленкой. Человек двигался легко и быстро, но одержимому он упорно представлялся слабой, неповоротливой добычей. Хотя мысли об охоте сейчас были совершенно не к месту.

– Мне бы в храм попасть, – просительно заблеял маг, слезая с повозки, и потянул за собой Сагюнаро, – сынок у меня заболел. Духа какого-то увидел и зрение потерял.

– Откуда пришли?

– Из самого Хэно.

– Приехал дед, – усмехнулся второй голос – молодой и наглый. Дыхание этого человека было наполнено несвежей вязкостью, которая возникает от голода. – Топай назад в свой Хэно. Храм закрыт.

– Как же назад?! – взмолился «старик». – Мы неделю сюда добирались, еле дошли. Куда ж теперь обратно?

Он продолжал причитать, так жалобно расписывая свою тяжелую долю и болезнь сына, что первый солдат не выдержал и тихо сказал своему голодному напарнику:

– Ладно, пусть идут. Что может быть опасного в нищем старике и слепом юнце?

– Эй, парень, – окликнул его второй страж, – повязку сними.

– Давай, сынок, делай, что тебе говорят, – маг подтолкнул Сагюнаро.

Тот, помедлив, поднял руки, развязал узел на затылке и повернул лицо к людям.

– Да-а, – многозначительно произнес первый солдат после продолжительного молчания. – Не повезло тебе, приятель. Ладно, идите. И ты, на телеге, проезжай, не задерживай.

Отъехав от ворот, повеселевший возница вновь предложил подвезти попутчиков, но маг вежливо отказался, попросив лишь показать, в какой стороне находится храм. Парень махнул рукой, хлестнул вола и покатил прямо – по широкой улице, мощенной камнями.

Телега проскрипела мимо, Икиру проводил ее тяжелым взглядом, вновь уцепился за руку Сагюнаро и поплелся в сторону святилища.

Некоторое время они шли молча.

Встречные горожане мельком поглядывали на жалких крестьян и дальше спешили по своим делам. Никому не было дела до старика, с восхищением смотрящего на добротные дома за крепкими заборами, жадно принюхивающегося к запахам жареной рыбы из чайной и спешащего уступить дорогу всем, кто попадался ему по пути.

– Что теперь? – тихо спросил Сагюнаро, когда они отошли на достаточное расстояние от ворот.

– Все то же самое. – Маг наклонился, поднял несколько камней и принялся перекатывать их в ладони. – Ты молчишь, слушаешь и убиваешь по моему приказу.

Сухое постукивание в его ладони звучало угрожающе.

– Руам собирался всего лишь посмотреть.

– Ты слишком разговорчив для шиисана, – ответил Икиру, – и слишком любопытен. Надеюсь, это скоро пройдет.

Сагюнаро замолчал, чтобы не вызывать новых подозрений.

Храм в глубине дикого сада, растущего у подножия невысокого холма, был больше того, что они разорили в Хэно. Перед воротами стоял колодец для омовения. Чистая вода журчала и переливалась по камням, падая в широкую чашу. В ней плавал ковш, чтобы паломники могли смыть грязь с лица и рук, прежде чем войти в священное место.

Проигнорировав его, маг подошел к воротам, бросил камни на землю, произнося заклинание, а затем стукнул палкой по низкому забору.

Сагюнаро ощутил, как вокруг одноэтажного дома замерцал невидимый купол, ограждающий здание от проникновения духов с обеих сторон. Все то же самое было проделано в Хэно. Как он и думал, выходцы из Румунга не собирались отступать от прежнего плана.

– Эй, старик, – окликнул мага требовательный голос, и из-за угла появился солдат, вооруженный копьем. – Ты что там делаешь? Храм закрыт.

Икиру, не оборачиваясь, небрежно махнул рукой, земля под ногами человека лопнула, из черной дыры вылетела песчаная змея, обвилась вокруг шеи жертвы и с хрустом сломала позвонки.

Под каменными воротами маг прошел первым и, постукивая палкой по дорожке, направился к главному входу.

Сагюнаро ощутил дуновение теплого ветра, наполненного ароматом горящих трав – где-то неподалеку стоял чан для окуривания, огромная закрытая чаша, в которой постоянно тлели угли. Из круглых отверстий в ее крышке струился дым, им можно было дышать, чтобы прогнать болезни, вызванные злыми духами, а также «омывать» больные части тела.

Из-за деревьев послышались гулкие удары колокола. Сагюнаро насчитал шесть. Каждый из них изгонял ровно один человеческий порок – злость, глупость, жадность, легкомыслие, нерешительность и алчность.

На Сагюнаро вновь накатили ненужные воспоминания. На этот раз голос отца, о котором он вообще запретил себе думать.

– Каждый раз, когда бы я ни заснул, в нашем храме начинает бить колокол. Не важно, ночью, днем или утром, – говорил он как-то, смеясь. – Подозреваю, это делается специально, чтобы застать врасплох мои пороки, спящие вместе со мной. Но, знаешь, только огромным усилием воли мне удается обуздать гнев и желание разогнать всех заклинателей, будящих меня после долгой работы.

Сагюнаро невольно улыбнулся, вспоминая. Икиру мельком взглянул на него и принял эту улыбку за предвкушение убийства. Сказал поощрительно:

– Уже скоро. Сколько их там?

– Четверо, – ответил одержимый, ощущая присутствие людей. Все они были вместе. Недалеко.

Незваные гости поднялись по трем ступеням и вошли в храм.

– Туда. – Сагюнаро показал на узкий коридор, наполненный свежим воздухом, к которому примешивался запах еды и свежезаваренного чая.

Посетители появились в небольшом светлом зале как раз во время обеда.

– Приятного аппетита, – вежливо произнес маг, почтительно кланяясь. – Простите, что помешал вашей трапезе.

Заклинателей действительно было четверо. Молодая женщина. Совсем юная девушка, не старше Нары. Старик. Мужчина средних лет. Они сидели за низким квадратным столиком и с удивлением повернулись к неожиданному визитеру.

– Вы кто такой, почтенный? – вежливо, но холодно спросил мужчина. – И что вам нужно?

– Сынок у меня болеет… – прежние просительные интонации старика-крестьянина сейчас зазвучали фальшиво. – Думал, великие заклинатели, которым подчиняются все духи Аканэ, смогут его вылечить.

– Охрана пропустила тебя? – в приятном, мягком голосе женщины зазвучало недоумение и легкое недоверие.

– Я очень просил. Они не смогли отказать, – маг улыбнулся.

Девушка быстро поднялась. Высокая, судя по шагам и движениям – легкая, тонкая, стремительная и решительная.

– Я посмотрю, что с вашим сыном. – Она подошла к Сагюнаро, прохладные пальцы, пахнущие маринованными сливами, коснулись его лица, приподнимая повязку. – Кто напал на тебя?

– Шиисан, – ответил он, когда девушка увидела его слепые глаза.

Она вскрикнула, отшатываясь, а он уже схватил ее за горло, сжал слегка и отбросил в сторону. Заклинательница упала, придушенная, но живая, хотя со стороны должна была выглядеть мертвой.

– Я сказал, не убивать без приказа! – крикнул Икиру, сбрасывая облик жалкого, немощного крестьянина.

Мужчина вскочил и, сильным ударом ноги поддев низкий столик, швырнул в Сагюнаро. Тот рассек его мечом, вылетевшим из руки. Разбитые тарелки, щепки, ошметки еды полетели в стороны. Вся эта мелочь на мгновение дезориентировала одержимого, забив ощущения ненужными запахами, треском и звоном.

Старик кинул в Сагюнаро мощную формулу, пытаясь оглушить или замедлить. Невидимая и нематериальная, она врезалась в него, едва не сбила с ног, шиисан выстоял перед болезненной, колючей магией, но замер на мгновение, словно замороженный.

К обездвиженному неизгоняемому бросилась женщина, замахиваясь кинжалом с белой рукоятью. Сагюнаро узнал в нем дерево ори. Из такого же было древко у копья Рэя.

Икиру метнул свою клюку в старшего из заклинателей. Извиваясь в воздухе, та оплела наставника с ног до головы, превращая в беспомощный кокон. Старик попытался вызвать духа на помощь, но не смог пробиться сквозь барьер, накрывший храм. Черные петли стиснули человека сильнее и выдавили из него жизнь.

В грудь Сагюнаро вонзился нож, но одержимый уже обрел свободу от заклинания, он схватил женщину за руку и стиснул так, что ее пальцы побелели, но не выпустили рукоять. Заклинательница впивалась взглядом в лицо неизгоняемого, а тот, сжимая ее запястье, отводил его в сторону, медленно вытаскивая клинок из груди. Второй ладонью она отталкивала от себя оружие шиисана, и кровь текла по ее пальцам.

Мужчина-заклинатель, вооруженный мечом, нападал на Икиру. Тот с легкостью уклонился от нескольких ударов. А когда игра надоела, небрежно махнул рукой – циновка под ногами заклинателя неожиданно зашевелилась, вспучиваясь острыми шипами. Мужчина пошатнулся и упал на колени.

– Беги! – крикнул он кому-то, и тут же шипы превратились в пики, пронзая его насквозь.

Та самая девушка, которая пыталась помочь «больному», метнулась к двери и исчезла за ней.

Сагюнаро выдернул кинжал из тела, заставил женщину выронить его и оттолкнул ее прочь. Она удержалась на ногах. Формула и кровь из разрезанных пальцев полетели в одержимого, он встретил их мечом и разрубил так же, как стол.

– Догони девчонку, – крикнул Икиру, бросаясь к старшей заклинательнице.

Подчиняясь приказу, шиисан устремился за беглянкой.

Узкая дверь, длинный коридор. Еще одна дверь. Здесь был второй выход из храма. Каменная дорожка упиралась в тропинку, ведущую вверх по склону небольшого холма.

Сагюнаро остановился на мгновение, втянул прохладный воздух и ощутил след девушки – аромат слив, страха, боли и холодного пота. Он помчался по нему, стремительно сокращая расстояние.

Вершины суг невнятно шумели над головой. Шаги глушил ковер из мягких игл. Одержимый наслаждался преследованием беззащитной жертвы. Один раз порыв ветра смыл ее запах, но чуткий слух неизгоняемого улавливал частое, громкое дыхание, хруст ветки под ногой, шелест одежды.

Расстояние стремительно сокращалось. Он уже видел хрупкий силуэт человеческого тела среди неподвижных деревьев. Сагюнаро побежал быстрее, чувствуя, как разрывает ветер своим телом, и в несколько прыжков догнал девушку.

Она вскрикнула, когда шиисан схватил ее за плечо и развернул к себе, попыталась вырваться и ударить заклинанием, но он толкнул ее к дереву и зажал рот рукой.

– Молчи и слушай, если хочешь жить.

В первый раз у него не получилось, но можно попробовать снова.

– Беги к усыпальнице Тогавы, – сказал он, стараясь смотреть своими невидящими глазами прямо в ее широко распахнутые глаза. – Там были мощные хранители. Если их сила не иссякла, они защитят тебя. Слышишь меня? Понимаешь, о чем я говорю?

Он чуть встряхнул ее, и заклинательница поспешно кивнула. Ее часто колотящееся сердце стало как будто успокаиваться, и дыхание, щекочущее его руку, тоже выравнивалось.

– Сейчас я отпущу тебя, но если ты будешь кричать или попытаешься убить меня – тебя могут услышать или почуять.

Она снова кивнула, а Сагюнаро убрал руку от ее лица и ослабил хватку.

– Кто ты? – спросила девушка сдавленно – все же он довольно сильно придушил ее в храме. – Зачем ты все это делаешь? Сначала убиваешь, потом спасаешь.

– Не важно. Тебе нужно бежать. Знаешь, где гробница?

– Да.

Одержимый сделал шаг назад.

– Тогда беги. И расскажи…

Сагюнаро не успел договорить. Его перебил тихий, сдержанный, зловещий смех. Из-за стволов вышел Икиру.

– Я так и думал, – сказал он мягко. – Руам – глупец. Я говорил – ты такая же слабая, никчемная варрская падаль, как и все остальные.

Тело девушки захлестнула каменная петля и примотала к древесному стволу.

– Убей ее сейчас. Если хочешь жить сам.

Заклинание подчинения усилилось. Сагюнаро показалось, что его самого сдавили между двух валунов, лишая возможности дышать, думать, чувствовать. Жажда убийства вспыхнула с новой силой. Слепая, жаркая, похожая на непреодолимый голод. Он сделал шаг к девушке, занося меч для удара. Она застонала, обрывок заклинания стек по ее сведенным судорогой пальцам в землю, словно капли дождя.

– Давай! – Приказ хлестнул, словно кнут Руама, которым тот добивался покорности от шиисана.

И Сагюнаро ударил.

Только не беспомощное тело. Костяной клинок вонзился в грудь Икиру. Вышел из спины. Маг охнул от боли, совсем по-человечески.

– Что ты… делаешь? – прохрипел он, роняя с губ алые капли.

– Убиваю, чтобы жить, – равнодушно отозвался одержимый и стряхнул тело с меча.

Как только оно упало, уже безжизненное, и его кровь полилась на мягкие иглы суг, земля под ногами Сагюнаро зашаталась, раскалываясь, открывая глубокие, прохладные пещеры, наполненные мягким светом, таким приятным для его глаз. Одержимый понял, что проваливается в глубокую тьму, которая приветливо смотрит на него тысячами мерцающих огней. Мир шиисанов звал его, и отмахнуться от этого призыва было невозможно.

Девушка застонала, приходя в себя, подняла лицо и увидела, как человек с окровавленным мечом вместо руки смотрит на нее слепыми глазами, но его взгляд, прорываясь сквозь эту мутную пленку, вонзается ей в голову раскаленным железом.

– Беги, если выживешь, – произнес он хрипло, – расскажи, что здесь произошло. Мы будем убивать. Пусть нас остановят.

У ног шиисана, или человека под личиной шиисана, заклубилась жирная чернота, плеснула – и поглотила, утягивая его вниз, под землю. Осталось только мертвое тело мага с развороченной грудной клеткой.

Заклинательница поднялась, держась одной рукой за ноющие ребра, другой за ствол дерева. А спустя мгновение внизу, у стен храма, ударил набат. Тревожно, часто и гулко.

Глава 6. Арошима.

Удо влетел в открытое окно зала для тренировок и заметался, натыкаясь на стены и стукаясь о ширмы. Он выглядел испуганным и неуверенным. Даже его обычное жизнерадостное гудение звучало жалко и растерянно.

Рэй некоторое время с удивлением наблюдал за странными маневрами духа – тот как будто вообще не знал, куда, зачем, а главное, к кому попал. Затем прислонил к стене яри, с которым упражнялся последние несколько часов, и медленно направился к существу. Удо шарахнулся в сторону, ударился о стойку с оружием, покрутился вокруг древков копий и наконец полетел к человеку.

– Ты уверен, что ко мне? – спросил его Рэй.

В ответ дух бросил ему в руки какой-то грязный обрывок и с недовольным гудением растаял в воздухе.

Заклинатель развернул послание, которое при ближайшем рассмотрении оказалось чем-то вроде куска окровавленной тряпки. Неприятно вспомнился давний сон с Торой, где она протягивала письмо на куске кожи, но Рэй прогнал мысли об этом. Развернул ткань, увидел на ней красные расплывающиеся каракули и тут же почувствовал себя так, словно его с размаху ударили в солнечное сплетение. Это был почерк Сагюнаро, искаженный, но пока еще узнаваемый. Рэй не признавался сам себе, но все еще надеялся получить от друга хоть какую-то весть. И вот она пришла. Вчитываясь в предельно краткие фразы, заклинатель ощущал, как холод касается затылка.

«Они идут. Армия – духи. Начнут с Саё. Завтра. Цель – Варра – орден.

Не отвечай. Иди к моему отцу. Добейся помощи».

– Значит, все-таки я был прав, – прошептал Рэй, глядя на красные пляшущие буквы, сжал послание в кулаке и бросился прочь из зала.

В комнату наместника он ворвался без стука и сказал с порога:

– У меня плохие новости.

– У меня тоже, – невозмутимо отозвался господин Акено.

Он стоял у окна, читая длинный свиток, и был одет в темно-зеленый с золотом халат, напоминающий змеиную кожу. С мокрых волос на воротник текли струйки воды. Значит, правителя Югоры тоже выдернули внезапно – в его случае из ванны.

Он посмотрел на Рэя, увидел выражение его лица и усмехнулся:

– Ладно, ты первый.

– Я получил письмо от Сагюнаро. Только что.

Заклинатель без спроса сдвинул бумаги на столе и положил на освободившееся место обрывок ткани.

Наместник скрутил свиток, подошел и спокойно, на взгляд Рэя даже равнодушно, развернул окровавленный лоскут, с некоторым напряжением всмотрелся в неровные строчки. Прочитал и ответил кратко:

– Ясно.

И как будто потерял интерес к посланию.

– И это все, что вы можете сказать? – Рэй, ожидавший немного другой реакции, решил все же донести до излишне уравновешенного наместника, какие именно ценные сведения тот получил. – Сагюнаро жив. Он нашел возможность предупредить нас. Мы были правы, маги Румунга действительно замышляли нападение на Аканэ. Он надеется на вашу помощь. Есть еще немного времени, чтобы подготовиться…

– Поздно.

Заклинатель запнулся, услышав это слово, упавшее словно камень.

– Они уже в Андо, – сказал наместник, вновь глядя в свой свиток. – Вчера захвачен Хэно. Разрушен древний храм. Убиты все заклинатели. Разорены близлежащие деревни.

– Откуда вы знаете? – спросил потрясенный Рэй.

– У меня есть свои источники информации. – Наместник вновь посмотрел на рваный клок ткани. – Здесь говорится, что нападение только планируется. А маги уже приближаются к столице провинции. Сколько надо времени духу, чтобы отнести послание?

– Самое большее несколько часов, но…

– Это зависит от расстояния?

– Нет… Погодите, вы что, хотите сказать, что Сагюнаро специально медлил? Что он на их стороне, но в то же время пытается втереться в доверие к нам?!

– Не кипятись, – оборвал его наместник. – Я располагаю фактами, и они явно не в его пользу. Но готов выслушать твои размышления. Почему предупреждение пришло так поздно?

Рэй заставил себя вспомнить о субординации и начать говорить более корректно и сдержанно.

– Значит, раньше он не мог его прислать. Кроме того, это письмо – обрывок ткани. С одной стороны – шов, видите. Скорее всего, он отрезал клок от своей одежды. И та не слишком чистая, должен заметить. У него не было бумаги и чернил тоже – он воспользовался кровью или соком растения. Так что вряд ли он там содержится в комфортных условиях со всем необходимым.

Наместник молчал, ожидая продолжения, которое далось заклинателю нелегко.

– И еще почему мы могли получить предупреждение так поздно… Дух – удо – не подчиняется ему… Он теряет способности заклинателя. Чем дальше, тем сильнее. Он… – Рэй запнулся, ему не хотелось обсуждать это с отцом друга, но тот не показывал ни волнения, ни страха за Сагюнаро, – …он превращается в шиисана, а они единственные из сущностей, кто не может управлять другими духами ниже их по иерархии. Они их просто убивают.

– Ясно, – снова коротко отозвался Акено, и Рэй понял, что больше обсуждать судьбу своего сына тот не намерен.

– Что говорит орден теперь? – спросил заклинатель, меняя тему.

– Отзывают всех своих членов из всех существующих в стране храмов. В Варру.

– Значит, они просто открывают дорогу магам до самой столицы? И тех никто не сможет сдержать.

– Ну почему же. Мне дан титул сангуна. Командующего трех армий. Числом – тысяча человек.

Рэй не обратил внимания на его иронию, ошеломленный этим количеством солдат.

– Подождите. Как тысяча? Насколько я помню, три армии всегда состояли из сейгуна – малого войска, это три-четыре тысячи человек, тугуна – среднего, от пяти до девяти тысяч, и тайгуна – десять тысяч и выше. Под вашим началом должно быть больше двадцати тысяч!

Наместник легким кивком одобрил знания Рэя и пояснил с улыбкой:

– Фактически так и есть. Наш сейгун – бывшие тюремные заключенные, тугун – крестьяне из окрестных деревень, а тайгун – бродяги, выловленные по подворотням. Так что символически все верно.

Заклинатель не разделял его веселья. Но если у наместника было время, чтобы оценить ситуацию и начать воспринимать ее с юмором, сам он пока мог только сердито недоумевать.

– А нормальное войско? Те же самые серебряные тигры?

– Серебряные тигры остаются охранять столицу. Так же как и остальная императорская гвардия.

Рэю оставалось лишь удивляться недальновидности и самоуверенности заклинателей.

– Они что, до сих пор не понимают, насколько все серьезно? Ни одну войну нельзя выиграть, отсиживаясь за стенами крепости.

Наместник усмехнулся. Рэй подумал, что его, должно быть, очень забавляли рассуждения человека, далекого от воинского дела, о тактике и стратегии. Но тот, неожиданно став серьезным, сказал:

– Обычные войны нельзя, ты прав. Но не эту. Маги Румунга очень маневренны. Появляются и тут же исчезают. Никто не знает, где они вынырнут в следующий час.

– Колесницы, – пробормотал Рэй, вновь испытав сожаление о своей потерянной повозке.

– Именно. Как я буду ловить их по всей стране? В каком месте ожидать? К тому же их не интересуют простые люди. Они охотятся на заклинателей. В этой ситуации я готов признать, что орден поступил правильно, отозвав всех в Башню. Именно сюда они и устремятся.

Рэй вскинул голову, глядя на господина Акено, и не стал сдерживать недоумения, вызванного последним заявлением:

– Вы хотите устроить столкновение под стенами города? Вы представляете, сколько погибнет народу? Да день духов покажется праздником середины лета после этого.

– Хорошо. Твои предложения. Где ты намерен их ждать? – Наместник вытащил из кипы бумаг на столе карту и подтолкнул к Рэю. – Укажи место. Даже если угадаешь правильно, за то время, пока мы будем добираться туда, они окажутся в другом городе.

– У общины тоже есть колесницы, – ответил тот, глядя на очертания Аканэ и понимая, что готов идти на попятный перед доводами собеседника.

– И вы станете гоняться друг за другом по всей стране? Нет, Рэй, им нужна Варра. Башня ордена. Если они выбрались из Агосимы для того, чтобы уничтожить ее, – они придут сюда. Заклинателям придется вступить с ними в бой.

– Так вот почему вы так спокойно отнеслись к новости о вашем назначении и этой смехотворной армии? Вы не собираетесь драться с ними.

– Собираюсь, Рэй.

– Но зачем? Отправились бы обратно в Югору. Она, уверен, не пострадает. Вам с вашими хранителями вообще бояться нечего. Из-за чего вам рисковать?

Наместник молча показал на стол, где по-прежнему лежал окровавленный лоскут ткани. Заклинатель так же молча кивнул. Они поняли друг друга. Господин Акено знал, что должен спасти сына, Рэй – что должен ему помочь в этом.

– Если вы правы и маги придут захватывать город, неужели императорская семья останется в Варре?

Наместник не ответил – в дверь деликатно постучали, затем в комнату вошел слуга, нагруженный тяжелым подносом, поклонился и, всем своим видом демонстрируя благоговение перед наместником и одновременно стараясь держаться как можно более незаметно, направился к столу. Рэй уже знал, что за этим последует сервировка завтрака, совершенная по этикету и невыносимо долгая, поэтому, желая быстрее вернуться к прерванному разговору, поднялся и забрал у ошеломленного слуги поднос.

– Спасибо. Больше ничего не нужно.

Тот озадаченно посмотрел на господина Акено, неловко поклонился и вышел.

Рэй сгрузил на гладкую лакированную поверхность все мисочки, чайники, тарелки, вазочки, сунул поднос за столешницу, заметил, как наместник с усмешкой наблюдает за ним, и спросил:

– Что?

– Ничего, – отозвался повелитель Югоры.

– Так императорская семья останется в городе? – Рэй снова вернулся к интересующему его вопросу.

– Нет. – Наместник выудил из бардака на столе, устроенного заклинателем, чашу с водой. – Ее перевезут в безопасное место.

– А остальные горожане? Что делать им?

– Я предложил эвакуировать мирных жителей. Очистить город. Оставить только армию и заклинателей.

– Вас послушали?

– Пока еще думают. Но, скорее всего, ответ будет отрицательным. Люди привыкли верить в могущество магов. Если они узнают, что великие заклинатели не могут их защитить, их вера может пошатнуться.

– Как Башня может думать сейчас о своем престиже?! Вы сангун – командующий трех армий. Все должны подчиняться вашим приказам.

Акено криво улыбнулся:

– Вот поэтому я и говорил о необходимости сокращения прав заклинателей. Мне вручили меч сэтто. – Он поймал не слишком понимающий взгляд Рэя и пояснил: – Это церемониальное оружие – символ неограниченной власти, тот, кто им владеет, распоряжается жизнями подчиненных. Но фактически у меня по-прежнему связаны руки. Впрочем, в Башне все совершенно уверены, что для них не составит труда справиться с несколькими безумными магами.

– Значит, опять ждать. – Рэй посмотрел на пиалу, стоящую на столе среди бумаг, по ее краю был выдавлен неизменный дракон – знак рода Иширо, и на заклинателя неожиданно накатило странное чувство.

Оно и раньше беспокоило его время от времени, но сейчас стало особенно сильным. Сагюнаро мог быть здесь, должен был быть здесь – сидеть на этом самом месте, завтракать с отцом, обсуждать политику, строить планы, быть может, посоветовал бы ему нечто действительно дельное. Ведь сына наместника несомненно обучали военному делу…

Голос Акено резко оборвал его невеселые размышления:

– Ты не занимаешь его место.

– Что? – спросил Рэй, поднимая голову.

– Ты не занимаешь место Сагюнаро, – повторил тот жестко.

– Вы умеете читать мысли?

– У тебя все на лице написано.

– Да, я чувствую вину перед ним, – нехотя признался Рэй. – Он бродит неизвестно где, а я сижу с вами за одним столом и беседую о дипломатии.

– Думаешь, было бы лучше, если бы ты загнулся под каким-нибудь забором в Агосиме или Датидо от руки мага, духа или заклинателя, голодный, оборванный и одинокий, зато с незамутненной совестью?

– Нет, – улыбнулся Рэй, – так я не думаю. Вряд ли моя совесть была бы чиста, если бы я знал, что ничего не делаю для помощи другу. Но дело даже не только в Сагюнаро. Мне нравится Варра. Я провел в ней большую часть жизни. Давно привык считать этот город своим. И я не хочу, чтобы его разрушили или превратили во второй Гакуо – безжизненную пустошь в мертвых землях.

– Таким образом, сделав краткое отступление, мы можем вернуться к прежним делам. Я хотел бы выслушать твои предложения по поводу ведения предстоящего боя.

– Я не воин в отличие от вас. И не мне давать вам советы.

– Да. Ты заклинатель. И биться нам придется с магами. Поэтому я хочу знать, что бы сделал ты.

Рэй задумался, машинально постукивая палочками по столу. А действительно, что бы сделал он?

– В чем я уверен точно – это в том, что человеческое войско совершенно бесполезно в войне с магами. Люди даже не видят духов, как они могут противостоять им?

– Но они видят магов, – привел контраргумент наместник.

– Да, полюбуются на них несколько мгновений, перед тем как невидимые сущности начнут раздирать их на части. Нет, господин Акено, с заклинателями должны сражаться только заклинатели.

Повелитель Югоры усмехнулся, словно говоря: «Да, у мага действительно бессмысленно требовать совета о ведении войны».

– Ну и что ты предлагаешь?

– Мне надо подумать. – Рэй поднялся. – Пока это все, что я могу вам сказать.

Наместник кивнул:

– Когда появятся новости, я тебе сообщу.

Заклинатель вышел из покоев Акено, направляясь к своим комнатам, но не успел пересечь внутренний сад, через который вела дорожка в другие помещения дома, как из-за ближайшего куста выскочила Юи.

Как понимал Рэй, кодзу было плевать на хранителя наместника и на все магические ухищрения по защите дома, он появлялся когда хотел, в том виде, в котором хотел, и удалялся тоже по собственному желанию.

– Господин Рэй, вы уходите? – прощебетала девушка, загораживая ему дорогу.

– Да. У меня дела в городе. – Заклинатель попытался ее обойти, но дух в образе служанки был весьма настырен и не пропустил его.

– Вам не обязательно бегать везде самому. Можно отправить посыльного, и тот приведет кого нужно или принесет что требуется. А вы не потратите зря время.

– Извини, мне так проще.

Он решительно отодвинул девушку и услышал скрипучий голос кодзу, произнесший с большим интересом:

– У нас намечается война?

– Что-то типа того, – сдержанно ответил Рэй, понимая, что отделаться от духа не получится.

– Тогда ответь мне на один вопрос. – Пожиратель мыслей упорно шел за ним следом, не собираясь избавлять заклинателя ни от своего присутствия, ни от расспросов. – Как ты собираешься справиться с магами, которые едва не раскатали тебя в тонкую водоросль у своего храма? Мне просто интересно.

– Как-нибудь справлюсь. – Рэй отодвинул широкие двери, ведущие в зал, и вошел внутрь. Кодзу, по-прежнему пребывающий в образе проворной служанки, скользнул следом.

– А можно подробнее? Быть может, у тебя есть непобедимое оружие кроме этого. – Он презрительно скривился в сторону яри. – Или появилась секретная тактика ведения боя, о которой я ничего не знаю.

– Не появилась.

– Да-а, – многозначительно протянул дух. – Еще не бывало, чтобы голый что-то потерял.

Рэй проигнорировал довольно-таки оскорбительную поговорку, ожидая, что будет дальше. Девушка, под маской которой скрывался кодзу, опустилась на пол, и ее глаза засветились белым лунным светом.

– У меня есть одно предложение, один вопрос и один совет.

– Слушаю. – Рэй прислонился к стене, рядом со стойкой для копий.

– Место для тебя в моем цирке все еще свободно. Можешь отправиться туда прямо сейчас, до встречи с магами. Хоть жив останешься.

– Нет. И не рассчитывай.

– Тогда вопрос, – отозвался кодзу, нисколько не обидевшись на резкий отказ. – Ты был когда-нибудь в Огире?

– Нет. Только читал про нее. Это мертвые земли, оставшиеся после прошлой войны.

– Хорошо. Теперь совет. Вернее, размышление. Если уж тебя так заботит судьба города и его жителей. Я бы не вывозил людей из Варры. Это не их война. Должны уехать заклинатели. В безжизненные, пустые земли. И сразиться с магами там, где уже все мертво и никто, кроме самого ордена, не пострадает. Я бы вынудил их принять бой на своей территории.

Рэй уставился на духа, несколько удивленный подобным поворотом его мыслей. Тот говорил дельные вещи. Кодзу ответил равнодушным взглядом круглых ледяных глаз, неуместных на лице юной девушки.

– Знаешь, как будет идти эта война? Заклинатели запрутся в Башне и станут выжидать, как они всегда это делали. Маги начнут громить город и окрестные деревни, уничтожать простых крестьян и представителей знатных родов, убивать юных заклинателей из сельских храмов. Устраивать публичные казни с привлечением злобных, агрессивных духов вроде шиисанов. Найдут императрицу и ее семью, разрежут на мелкие кусочки и расшвыряют по площадям. И придумают еще много веселых затей, чтобы заставить врагов выйти из крепости.

Рэй встал напротив духа:

– Я не верю, что заклинатели так неразумны и трусливы, как ты пытаешься показать. Думаешь, они будут тупо сидеть в осаде и ждать, когда маги уйдут сами? Им не настолько плевать на людей, которых они всегда защищали.

– Я не сказал «ждать», – произнес дух снисходительно. – Я сказал «выжидать». Это большая разница. Они станут медлить. Они уже медлят. Советуются, требуют подтверждений своих опасений, доказательств, что угроза действительно велика. Они будут говорить, что маги Румунга ничего пока не сделали, чтобы их бояться. И особенно – великим заклинателям Варры. Верить, что тех мало и они сумасшедшие, что их раскатают в лепешку, если они придут под стены столицы… Эту магическую махину, закостеневшую в своей важной значимости, невозможно сдвинуть с места. Поэтому я предлагаю дать им пинка, чтобы ускорить принятие правильных, смелых решений.

– Как?

– Выкурить заклинателей из Башни, – произнес тот, заговорщицки понизив голос.

– Каким образом?

– Сделать ее бесполезной для защиты. Выпустить хранителей, которые делают здание неприступным и непобедимым.

– Ты серьезно? – Рэй не знал, стоит ли ему рассмеяться в ответ на это нелепое предложение.

– Только тогда они начнут шевелиться.

– Даже если бы я согласился на это… безумие. У меня никогда не хватит сил, чтобы вытащить всех хранителей из Башни.

Кодзу наклонился вперед, маска девушки, которую он носил, съехала, и под ней мелькнула личина хищного паука.

– Башня давно утратила свое, как сказал бы глубокоуважаемый наместник, стратегическое значение. – Он ощерился злобно. – Разрушить ее ничего не стоит. Даже ты с этим справишься в одиночку. Прежние хранители потеряли силу во время прошлой войны, их пора заменить новыми, сильными сущностями. Но, к сожалению, среди ваших братьев нет мастеров подобного уровня. Знания утеряны, навыки утрачены.

Дух притворно вздохнул и продолжил, хищно скалясь:

– Надо разрушить Башню. Знаешь, что произойдет, когда маги окажутся без защиты, на которую так полагаются? У твоего друга наместника тут же появится нормальная армия, с его мнением станут считаться, приказы – выполнять. Все начнут активно действовать и принимать разумные решения. А пока твои братья по дару чувствуют себя в полной безопасности и будут сидеть не шевелясь.

– Но как заставить магов прийти в мертвые земли?

– Отлично, значит, вопроса с тем, как выпустить хранителей, больше не возникает? – ухмыльнулся кодзу. – Они придут туда, где их будут ждать заклинатели, которых они так жаждут уничтожить. И если твои родичи не бесполезные мокрицы, то сумеют дать им достойный отпор.

– Еще бы уговорить заклинателей пойти в Огиру.

– Им придется сотрудничать с командующим армиями и выполнять его приказы, пока не стало поздно.

Рэй задумался. Предложение кодзу казалось безумным и все же не лишенным смысла. Какие последствия ожидают их всех? Маги Румунга не хотят гибели людей, их интересуют только заклинатели. Мертвые земли – отличное место для сражения.

«А если все не так? Если я лишу город последней надежды?.. Если заклинатели, оставшиеся без защиты Башни, вступят в войну, многие из них погибнут. А так у них был бы шанс…».

– У них нет шансов, – возразил кодзу, слушающий его мысли. – Есть еще один вариант. Маги не станут убивать местных жителей, устраивать казни и пытки. Они просто вышвырнут духов-защитников из вашей якобы неприступной крепости, раз уж этого не сделаешь ты, и, пока орден будет приходить в себя от потрясения, перебьют его. Твои повелители духов сами посадят себя в ловушку. Они слишком привыкли рассчитывать на охрану потусторонних сущностей и не думают, что могут внезапно лишиться ее. Если ты успеешь изгнать хранителей и сделаешь это быстро, у заклинателей будет время подготовиться и лишиться иллюзии бессмертия, которая мешает им действовать.

– То, что ты говоришь, кодзу, не попадает ни в одни рамки представления о возможностях наших формул. Ты приписываешь магам Румунга поистине невероятную мощь. Я никогда не слышал, чтобы можно было так просто подойти и вырвать хранителя из здания, которое тот защищает. А тем более целую цепь хранителей.

– Ну-ну, – усмехнулся кодзу. – Тебе-то, конечно, виднее, где правда, а где ложь.

– В последней войне маги укрыли за своими стенами всех жителей города и окрестных деревень.

– А ты лично принимал участие в той войне? – с иронией поинтересовался кодзу.

– Я читал книги.

– А кто писал эти книги? Несомненно, тот, кому это выгодно. И показал историю исключительно с полезной для себя стороны. Так что я бы не стал рассчитывать на благородство заклинателей. Ты ведь уже успел познакомиться с верховными владыками ордена. Весьма смелые, умные и приятные люди, не правда ли? К тому же, как я уже говорил, защита Башни выдохлась. Не веришь мне – пойди проверь, и я лапки дохлого паука не поставлю на то, что эта «твердыня» продержится хотя бы час.

– Может быть, ты и прав… Даже если ты прав, – нехотя признал Рэй после нескольких минут размышлений, – я не могу понять, зачем тебе все это? Помогать мне, давать советы…

– Хочу посмотреть на войну.

– Зачем?

– Ты никогда не задумывался, отчего я такой, какой я есть? – снова ушел от ответа кодзу. – Я отражаю человеческие пороки. Как думаешь, если бы все вокруг были прекрасными, добрыми, душевными людьми, мой цирк бы существовал в том виде, в котором ты его видел?

– Хочешь сказать, это люди виноваты в том, что ты жесток и коварен?

– Хочу сказать, я такой же, как они все. Помогающий ближним, убивающий ближних, наблюдающий за их мучениями, избавляющий от них. Желающий не просто любоваться на красоту, но и обладать ею единолично, находящий лазейки, сбегающий от прямых столкновений, нападающий из-за угла и крадущий силы, молодость, жизнь. Я – отражение вашего мира. Также не различающего добро и зло. Почему бы мне иногда не проявить лояльность к тому, кто меня забавляет.

Рэй покачал головой, понимая, что честного ответа от духа все равно не добьешься.

– Так что с Башней? – поторопил кодзу.

– Значит, ты уверен, что я могу сделать это сам?

– Абсолютно.

– Мне надо поговорить с наместником.

– Зачем? Хочешь получить у него разрешение?

– Возникла одна мысль.

Когда Рэй во второй раз ворвался в кабинет, господин Акено был не один. За столом, заваленным картами, сидел его секретарь и что-то записывал в длинный свиток, один конец которого свисал до пола. Заклинатель кивнул господину Нагатеру, недовольно оторвавшему взгляд от прерванной работы, и спросил без лишних вступлений:

– Господин наместник, кто вселял в вас хранителя?

Ошеломленный подобным вопросом секретарь откинулся на спинку стула. Акено, стоящий у окна с пачкой документов в руках, выразительно приподнял брови, молча глядя на юношу с веселым недоумением.

– Маг, совершивший подобное действие…

– …опасное и противозаконное, между прочим, – недовольно вмешался Нагатеру, но заклинатель не дал себя сбить, продолжив:

– …должен обладать огромной силой и редкими знаниями. Мне нужно встретиться с ним.

– Зачем тебе это? – сухо осведомился секретарь.

У Рэя был развернутый ответ на этот вопрос: «Планирую разрушить Башню заклинателей, и для этого мне неплохо бы точно знать, действительно ли хранители могут терять силы, или это очередные сказки кодзу. А еще – очень хочется заручиться поддержкой могущественного мага и получить несколько полезных советов по работе с духами, потому что к остальным обращаться бессмысленно, они сами ничего не знают». Но вслух он произнес коротко:

– Мне надо лучше понять принцип работы с хранителями. Вселение, изгнание, усиление, защита…

– То есть вместо того, чтобы выполнять свои прямые обязанности заклинателя семьи Иширо, ты собираешься отправиться на поиски старого безумного колдуна, которого, быть может, и в живых уже нет, – скептически подытожил господин Нагатеру.

– Я как раз и собираюсь выполнять свои обязанности, – возразил Рэй невозмутимо и привел самый весомый для присутствующих аргумент: – Как вы думаете, что будет, если маги Румунга захватят дракона господина Акено и натравят его на собственного хозяина?

– Он разорвет меня в клочья, – сказал наместник. – Хорошо. Я расскажу. Настоящее имя этого заклинателя я никогда не знал, но сам он, насколько мне известно, называл себя «кодай», Древний. Он приезжал во дворец отца из Арошимы. Но я тоже не уверен, что он до сих пор жив.

Рэй мысленно прикинул расстояние. Арошима… Не меньше двух недель пути в одну сторону и столько же в другую.

– Слишком далеко. Мне нужна моя колесница. Орден забрал ее, но, быть может, если вы попросите…

– Повозку тебе не вернут, – с видимым сожалением сказал наместник. – Я уже задавал этот вопрос. Мне ответили, что ты не заклинатель и не имеешь права владеть магическим артефактом.

– А также добавили, – вновь вмешался секретарь, не поднимая взгляда от документов, – если тебя одолевает жажда деятельности, можешь отправляться работать на поля. Там всегда не хватает крестьян.

– Ясно, – ответил Рэй, думая, что ему уже давно пора привыкнуть к подобным высказываниям в свой адрес. – Спасибо за информацию.

Покинул кабинет наместника заклинатель в глубокой задумчивости. Интуиция, которая никогда не обманывала, настойчиво твердила, что ему надо найти человека, который называл себя Древний. Интересное прозвище. Действительно ли оно означает именно то, что кажется?

И как добраться до его обладателя?

Отправить удо с письмом? Рэй невесело улыбнулся, представляя это послание: «Уважаемый кодай, я, недоучившийся заклинатель, мечтаю встретиться с вами. Но без колесницы добраться не могу, так что ответьте на вопрос письменно – как вы вселили дракона в наместника Югоры? И вообще, расскажите все, что знаете о хранителях. И неплохо было бы, чтобы посоветовали, как разобраться с магами из Румунга. Жду ответа…».

«Может, попросить кодзу переместить меня в Арошиму?» – рассеянно подумал Рэй.

– Даже не мечтай, – тут же прозвучал в ответ скрипучий голос, доносящийся из самого дальнего и темного угла коридора. – Башня заклинателей и провинция Арошима – несколько разные места, ты не находишь? Я дал тебе отличный совет, любой последовал бы ему. Но ты решил поступать по-своему, вот и выкручивайся теперь сам.

– Ладно. Выкручусь.

– Хотелось бы знать, как именно. – В темноте за большой напольной вазой блеснули два белых огонька.

– Достану колесницу.

– Каким образом?

– Угоню.

Услышав это неожиданное заявление, кодзу проявился целиком, из-за глиняной крышки высунулись две белые конечности, напоминающие паучьи лапы, и длинная бледная физиономия, завешенная седыми космами.

– Кто же удостоится чести лишиться своего имущества? Или ты заберешься в хранилище ордена и, не глядя, ухватишь первую попавшуюся?

– Буду действовать по обстоятельствам.

– Ну смотри, – многозначительно произнес дух и добавил ехидно: – Плевок обратно не вернешь.

Сделав это важное утверждение, он снова утек в тень, а Рэй начал готовиться к поездке в Арошиму.

Вернувшись в комнату, прежде всего снял печать заклинателя и убрал поглубже в вещевой мешок. Обмотал тряпкой копье, и оно превратилось в ничем не примечательный длинный сверток. Надел одежду попроще. И стал обычным горожанином, каких полно на улицах Варры.

– Вы куда-то собираетесь, господин Рэй? – прощебетал за спиной мелодичный голосок Юи.

– Если обо мне будут спрашивать, скажи – отлучился ненадолго, – отозвался заклинатель, не оборачиваясь.

– А если начнут интересоваться, куда именно отлучились? – продолжила допытываться девчонка.

– Ответишь, что не знаешь.

– Да, господин, сделаю все, как прикажете.

В этом можно было не сомневаться. Если кодзу начинал играть роль преданной служанки, то доводил свою партию до конца.

Рэй повесил на плечо сумку, закинул за спину копье и пошел к выходу. У него мелькнула было мысль о том, что можно связаться с Собуро – тот в прошлый раз предлагал помощь, – но заклинатель сразу отказался от нее. Одно дело – подкинуть недоучившимся магам несколько заказов, чтобы они могли заработать немного, и совершенно другое – достать колесницу. Не даст же он собственную. Обычно заклинатели никогда не одалживали другим свои личные повозки. Нара оказалась единственным исключением.

«Интересно, ее заставили принимать участие в нападениях на храм и убийствах заклинателей? – мрачно размышлял Рэй, спускаясь по узкой лестнице. – Нет, вряд ли они потащат с собой девчонку, едва закончившую обучение».

Успокоив себя подобным образом, он отодвинул маленькую дверь, за которой начиналась самая глухая часть сада, вышел и вернул на место тугую створку. Охрана давно перестала обращать внимание на заклинателя наместника, неожиданно появляющегося в самых разных частях дворца или за его пределами. Так что он спокойно пересек зеленую зону, вышел через небольшую калитку, прорезанную в высоком каменном заборе, и очутился в районе, где стояли дома зажиточных граждан Варры.

Шагая по тенистой улице, Рэй размышлял о том, что, как ни странно, единственный, в ком он уверен, – это кодзу. Дух был весьма предсказуем в своей непредсказуемости, а его советы, мнение о людях и событиях часто оказывались верными.

«Быть может, он и прав про Башню – и я тоже сейчас теряю время, – подумал заклинатель, переходя широкую дорогу, огибающую тысячелетние сады Варры. – Но бросаться сломя голову выполнять приказы пожирателя мыслей я не стану».

По широким аллеям, проложенным среди густых зарослей, неторопливо прогуливались жители города. Платья женщин яркими пятнами выделялись на фоне темной зелени. Круглые зонтики, разрисованные цветами и птицами, величественно плыли над головами прохожих. Вышагивали мужчины в праздничных шарданах, вежливо здороваясь со знакомыми, пробегали стайки веселых детей. Многие направлялись к храму, расположенному в центре садов. И никто не пялился на Рэя, не показывал пальцем украдкой, не спешил уступить дорогу и не кланялся подобострастно, бормоча: «Простите, господин заклинатель». Он стал одним из толпы.

Рэй вдруг поймал себя на ощущении, как странно идти среди людей, которые ничего не знают о грозящей им опасности и беспокоятся только о том, чтобы вовремя успеть в храм или занять лучшее место в церемонии любования хризантемами. Они не волновались ни об угрожающем городу вторжении, ни о противостоянии заклинателей, ни о коварстве духов. И если бы наместник вновь потребовал от Рэя ответа, он бы сказал то же самое – людей нельзя втягивать в войну магов.

Заклинатель пошел быстрее. Густые заросли поредели. Начались те самые тысячелетние сады, куда так любили приходить горожане. Неохватные корявые стволы гинканов поднимались на огромную высоту. У их корней расстилался ковер белых карликовых хризантем. Заклинатель чувствовал присутствие затаившейся жизни в древних деревьях, за ним следили тысячами глаз-листьев. Порывы ветра заставляли их подмигивать, жмуриться, закрываться, но тут же распахивать новые. Бесконечный калейдоскоп взглядов скользил по Рэю, наблюдая за каждым движением. Маленькие духи хризантем перешептывались, и невнятный гомон их голосов заглушал бесконечное шарканье подошв по дорожкам.

Странное, хоть и красивое место. Здесь можно было бродить часами, погружаясь в тишину, слыша, как мимо текут минуты.

Раньше, еще во время обучения в храме, Рэй приходил сюда не думать – как он сам называл это состояние. Садился, прислоняясь спиной к одному из теплых стволов, и погружался в пустоту без мыслей и чувств. Ощущал вздохи великанов, стоящих вокруг, и становился частью мира, недоступного для людей, лишенных его дара. Деревья смотрели сверху на крошечную человеческую фигуру, а их медленное дыхание касалось ее теплым ветром. Скольких заклинателей они видели и скольких еще увидят…

Рэй мотнул головой, прогоняя привычные покой и расслабленность, которые всегда накатывали на него в этом месте. Сейчас нужно быть предельно сосредоточенным.

Впереди показались ворота – два столба из черного дерева с резной перекладиной сверху. За ними виднелся храмовый комплекс – несколько приземистых зданий с покатыми крышами. Смыкаясь фасадами, они образовывали длинный прямоугольник с небольшой площадью в центре – там находилась огромная бронзовая чаша, над которой вился ароматный дымок. Возле нее толпились люди, втыкая в песок курительные палочки и бормоча вполголоса короткие просьбы к добрым духам-покровителям. Остальные посетители шли к центральному зданию, поднимались по трем ступеням на террасу и бросали монетки в деревянный ящик с решетчатым верхом – подношение храму. Звонили в небольшой колокол, висящий рядом, – привлекали внимание доброго духа, живущего здесь, и отпугивали злых. Громыхание денег о деревянную решетку и равномерный звон бронзы звучали с монотонным постоянством.

Рэй не пошел в ворота с основным потоком людей, а начал обходить здание, делая вид, будто любуется барельефами на стенах. Посмотреть здесь, действительно, было на что. Однако взгляд заклинателя равнодушно скользил по изображениям духов и магов. Его больше интересовала резная решетка, перегораживающая вход в маленький дворик. За ней находилось именно то, в чем так отчаянно нуждался заклинатель.

Колесница стояла на том же самом месте, где он видел ее в прошлый раз. Громоздкая конструкция с резными бортами, рядом столбиков, поддерживающих тяжелую крышу, и массивными колесами. Вся она была опутана разноцветными гирляндами, увешана амулетами и позванивающими ветряными колокольчиками.

Похоже, повозку использовали нечасто, исключительно во время торжественных церемоний, неторопливо объезжая здание и прилегающие территории. Рэй только покачал головой, критическим взглядом окинув все это великолепие. Но ни на что другое рассчитывать не приходилось.

Заклинатель размотал ткань на копье, перемахнул через низкую решетку, быстро подошел к повозке и коснулся борта наконечником. Ничего не произошло. Служителям храма не могло прийти в голову, что кому-то понадобится роскошная конструкция, годами стоящая во дворе.

Рэй ударил сильнее, тяжелый купол откинулся медленно и торжественно, а дверцы в одном из бортов распахнулись, открывая внутреннюю часть, обитую алым шелком.

– Убийственная роскошь, – пробормотал заклинатель, забираясь в повозку.

Сиденье, к счастью, оказалось удобным и обзор довольно хорошим. Теперь оставалось раскачать неповоротливую колымагу.

– Вперед, – приказал Рэй, и колесница неторопливо начала разворачиваться, цепляясь колесами за камни. Медленно поплыла к решетке, покачиваясь, словно корабль на волнах.

– Эй! – прозвучал вдруг удивленный возглас. – Куда?!

Рэй оглянулся. Сзади маячила длинная фигура в белом одеянии – служитель, случайно оказавшийся во дворе.

– Быстрей, – велел Рэй, и повозка начала разгоняться.

– Ты что делаешь? – продолжали восклицать сзади. – Это собственность храма!

Бывшая храмовая собственность врезалась в решетку, выбила ее и как ни в чем не бывало покатила по дорожке, набирая скорость. За спиной заклинателя повеяло горячим воздухом, земля колыхнулась, и две лапы, показавшиеся на поверхности, вцепились в колеса, удерживая колесницу. Неизвестный заклинатель, видимо от удивления, вызвал куатцу – существо, вообще-то не предназначенное для ловли угнанных повозок. Рэя мотануло по удобному сиденью, но он успел развернуться и ударил копьем когтистую лапу, не сильно, хотя и чувствительно. Колеса тут же отпустили, дух, недовольно ворча, убрался обратно под землю.

Освобожденная повозка, звеня амулетами и колокольчиками, погрохотала дальше. Позади зазвучали новые возмущенные вопли, к первой белой фигуре присоединилась вторая, и следующая формула сотрясла колесницу.

На этот раз никто не пытался вызвать духа, который смог бы задержать угонщика, воздействовали на саму магическую конструкцию. Они вдруг взбрыкнула, словно взбесившийся бык, и понеслась вперед, задевая за углы зданий и поднимая тучи пыли. Вылетела на площадь, распугав людей, ударилась о полуоткрытую створку ворот, которые не успели закрыть, и помчалась в глубину садов. Стаи духов брызнули во все стороны, испуганно вереща.

Заклинатель, сам того не желая, оказал беглецу услугу. Колесница обрела недостающую ей скорость, оставалось перехватить управление.

Длинная формула кусками вспыхивала перед глазами Рэя, в то время как впереди угрожающе маячил особенно обширный ствол гинкана. Он приближался гораздо быстрее, чем Рэй успевал составлять все части заклинания. Можно было махнуть рукой на тонкости магических воздействий и несколькими ударами копья вернуть колесницу в прежнее неторопливо-безопасное состояние. Но заклинатель продолжал вбивать формулу подчинения в одичавшую колесницу.

Дерево было уже совсем близко, при желании можно разглядеть все складки на коре и вереницу муравьев, деловито бегущих по ней. Рэй сжал зубы, предчувствуя скорое столкновение. Не глядя швырнул последний фрагмент… И повозка остановилась, довольно чувствительно приложившись передним бортом о ствол. Дернулась, застыла. Сверху посыпался мелкий древесный мусор.

Рэй шумно выдохнул, оборвал несколько амулетов, болтающихся перед носом, откинулся на спинку сиденья и позвал:

– Ярудо.

Дух разбитого очага появился мгновенно, уцепился за борт и воскликнул с восторгом:

– Ого! Вот это хлам! И едет!

– Сбей заклинателей со следа.

Мальчишка оглянулся, оценивая ущерб, причиненный зарослям хризантем, по которым пронеслась колесница.

– Да ты тут целый овраг пропахал.

– Вот и займись.

– Зачем ты днем в храм полез? Ночью бы никто не заметил, – заявил тот со знанием дела.

Рэй не стал говорить, что ночью храм закрывают, колесницу уводят в хранилище, и туда так просто не проберешься.

– Почему ты думаешь, что они отправят за тобой погоню? Может, им эта колымага даром не нужна? И как ты собираешься…

– Ярудо, закрой мой след, – терпеливо повторил заклинатель, предполагая, что эти рассуждения могут затянуться надолго.

– Ладно, – отозвался мальчишка покладисто и побежал в сторону храма.

Рэй выбрался из колесницы, еще раз окинул взглядом украденный артефакт и принялся сдирать с него ленты, гирлянды и амулеты. Расправившись с украшениями, он постарался сколоть с деревянных бортов особо вычурные резные фигурки.

За этим занятием его застал запыхавшийся дух.

– Сделал. – Ярудо появился рядом, согнулся пополам, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Словно действительно был человеком и бегал без остановки до храма и обратно. – Теперь пусть посуетятся – ничего не найдут.

– Спасибо, – ответил Рэй, срезая последнюю завитушку.

– Ух ты. – Тот заметил гору декоративного мусора и тут же, забыв об усталости, запустил в нее руки. – А это что? Можно взять что-нибудь?

– Забирай хоть все.

Ярудо не медля принялся распихивать найденные сокровища по карманам, и заклинатель снова удивился, насколько дух своими повадками похож на обычного мальчишку. Впрочем, он и был им когда-то.

– Ты в Арошиму едешь? – спросил хранитель разбитого очага, намотав на шею цветочную гирлянду, не подозревая о размышлениях Рэя. – Я с тобой. Только чтобы этого рядом не было.

Под «этим» несомненно имелся в виду кодзу, которого ярудо боялся до дрожи.

Рэй прекрасно понимал, почему он так страшится пожирателя мыслей – у потусторонних существ была особая сложная иерархия, где сильный дух мог убить или подчинить себе более слабого. Равные предпочитали не связываться друг с другом, но способны сражаться, если их заставить – этим часто и занимались заклинатели.

– Не волнуйся. Не будет.

– Отлично, – пробормотал мальчишка и, звеня амулетами, первым полез в колесницу.

Дорога до Арошимы заняла почти двое суток. Рэй гнал церемониальную повозку без остановок, выжимая из нее все силы. Ярудо, предвкушавший неторопливую поездку с полным набором приключений – нечто вроде путешествия в Агосиму, – всячески выражал недовольство. Дулся, бухтел и требовал осмотра достопримечательностей. Заклинатель понимал его – за свою короткую жизнь мальчишка не видел ничего, кроме деревни, в которой родился и умер. Но время уходило слишком быстро, и тратить его на познавательные прогулки было нельзя.

Колесница пронеслась по провинции Такати. Маленький спутник не успел полюбоваться озерами, окруженными зелеными холмами. Рэй слышал, что на берегу одного из них стоят алые тории, отражающиеся в воде. Эти ворота символизировали путь в мир духов и говорили, что прежде заклинатели, да и простые люди, могли легко попасть в него – просто пройдя под ними. Но теперь магия ушла, и в настоящие дни они считались всего лишь украшением, пусть величественным, но лишенным того, для чего были созданы.

– Посмотрим на них в следующий раз, – обещал Рэй себе и ярудо, хотя не был уверен – наступит ли этот раз когда-нибудь.

– Ага, как же, – недовольно пробурчал тот, пытаясь разглядеть что-нибудь в проносящихся мимо островках зелени, за которыми поблескивали пятна воды.

– Можешь посмотреть сам.

– Нет, – решительно мотнул головой мальчишка, и Рэй понял, что тот боится оставаться один. Насиделся в одиночестве, привязанный к сгоревшей деревне.

– Я тоже никогда не видел священных ворот, – сказал заклинатель, заставляя колесницу свернуть на едва видимую тропу, теряющуюся в роще. – Но Гризли рассказывал… Он из Росы, а эта провинция находится на берегу моря. Там стоят самые большие тории в стране. Они так далеко от берега, что только во время отлива вода открывает их основание. Говорят, если успеешь в эти несколько минут дойти до них и бросить снизу монету на одну из перекладин – духи принесут удачу на целый год. Ну и когда вода возвращается – очень красиво. Особенно если смотреть с суши. Одна алая арка на фоне неба, другая – отражается в море.

Ярудо с интересом выслушал рассказ и с досадой покачал головой в недоумении:

– Почему твой Древний не мог поселиться в таком интересном месте? Зачем его понесло в Арошиму? И вообще, если он такой таинственный и могущественный, почему не выбрал провинцию подальше – Суро или Андо?

– Спрошу у него, когда найду.

– Если он вообще захочет говорить с тобой.

Это было справедливое замечание.

Ранним утром третьего дня Рэй въехал в Арошиму. Это был клочок земли между двумя гигантами – Такати и Реласой. Обе провинции претендовали на него до тех пор, пока прадед нынешней правительницы императорским указом не забрал спорную территорию. Так что теперь фактически она принадлежала Варре.

Полноводная Хоши беззвучно омывала невысокие холмы. Ниже по течению река громко шумела на перекатах, но в том месте, где ехал Рэй, она была широкой и медлительной. По глубокой зеленой воде скользили длинные лодки. Ловко орудуя шестами, перевозчики доставляли людей с одного берега на другой.

Бешеная гонка закончилась. Заклинатель остановил колесницу в глубине зарослей, скрывших повозку, разложил на коленях карту, которую позаимствовал у наместника, и принялся изучать ее под аккомпанемент звона амулетов ярудо, заглядывавшего через плечо.

– Ух, сколько здесь храмов!

– Десять. Золотой и Серебряные павильоны, храм Тысячи циновок, храм Белого облака, Восьми холмов, Восточный храм, там самая высокая башня во всей Аканэ… – начал перечислять Рэй, но дух, ерзая от нетерпения, перебил его:

– Думаешь, заклинатель, тот самый, кто, как вы говорили, незаконно вселяет духов в людей, вот так просто сидит в одном из них?

Рэй давно привык, что мальчишка, постоянно крутящийся рядом, в курсе абсолютно всех его дел и разговоров, поэтому не удивился вопросу.

– Нет, я так не думаю.

– Тогда как ты будешь его искать?

– Спрошу.

– И кто может знать, где он скрывается?

– Надеюсь, они захотят со мной разговаривать.

Заклинатель свернул карту и, больше не отвечая на вопросы изнывающего от любопытства ярудо, заставил колесницу неторопливо двинуться вперед. Она медленно взбиралась на холм по незаметной тропинке. Ей не требовалась ровная дорога, поэтому камни и колючие заросли, опутывающие землю, не прерывали путь.

Подъехав на достаточное расстояние, Рэй остановил колесницу, выбрался наружу и велел ярудо:

– Останься здесь, присмотри за повозкой. Нам еще обратно возвращаться.

– Нет, я пойду с тобой. А этой ничего не сделается. Сделаю так, чтобы ее все по десятому кругу обходили.

Спорить с духом было бессмысленно, заклинатель молча кивнул в сторону прерывистой тропинки, протоптанной какими-то животными, и пошел вперед.

Стволы бамбука толщиной с человеческое туловище возносились вверх на огромную высоту. Серебристо-зеленые, гладкие, словно отполированные, они были абсолютно одинаковыми. У их подножий не росло ничего – ни травы, ни кустов, и только ровный слой серых, почти истлевших листьев укрывал землю.

Никогда в жизни Рэй не видел подобного. И не слышал столько оттенков тишины – умиротворение сменялось молчаливой радостью теплого солнечного утра, безмолвным удивлением от появления человека, который шел не по широким, огороженным дорожкам, а петлял между гигантских побегов. Даже голоса птиц звучали приглушенно, веселые трели доносились как будто из другого мира.

Очень хотелось постучать по одному из стволов, Рэй даже представлял звук, которым тот должен был откликнуться, звонкий и в то же время гулкий, словно пустой сосуд. Но прикасаться к деревьям было нельзя.

– Куда мы идем? – тихо спросил ярудо.

Заклинатель не ответил и предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию. Мальчишка хотел сказать еще что-то, но передумал – за рядами живых колонн мелькнула тонкая, длинная серо-зеленая фигура. Потом показалась еще одна и тут же спряталась.

Стражи бамбукового леса следили за незнакомцами, неожиданно появившимися в их владениях.

– Это с ними ты хотел говорить? – прошептал маленький дух.

– Да.

– Я, пожалуй, правда у колесницы подожду, – решил тот, увидев, как совсем близко шевельнулась гигантская тень, ростом почти с дерево.

– Не бойся, – усмехнулся Рэй, – они причиняют вред только тем, кто нарушает покой священной рощи шумом.

Ярудо, быстро сдернув с шеи позванивающий амулет, сунул его в карман. А заклинатель сделал еще несколько шагов вперед и остановился. Тишина приобрела напряженный оттенок. Прошло несколько долгих минут, и между деревьями вновь задвигались зеленые тени. Духи бамбука выглядели так же, как растения, охраняемые ими. Длинные тела, вершины которых терялись в вышине над головой. Не разглядеть ни лиц, ни голов, если они действительно у них были.

– Прошу прощения, что потревожил ваш покой, – очень тихо и очень вежливо произнес Рэй, – но вы единственные, к кому я могу обратиться.

Недовольная тишина сменилась выжидательной – его услышали и желали продолжения.

– Я ищу заклинателя по имени «кодай». Древний. Вы знаете о нем?

Духи молчали. Говорить они не умели, но свои мысли выражали весьма четко – меняя наполнение безмолвия, окружавшего их. Теперь оно стало выразительно-многозначным. Они знали об этом человеке.

– Вы можете сказать, где его искать?

Легкое волнение смяло беззвучие леса.

– Ты понимаешь, что они говорят? – прошептал ярудо.

– Да, – так же тихо ответил Рэй и снова обратился к величественным существам: – Где он живет?

Мальчишка застыл от любопытства, дожидаясь, как лишенные дара речи объяснят, куда идти. Несколько мгновений вибрирующей тишины, которая буквально взрывалась негодованием, мрачным повелением, растерянностью, нежеланием, глухим недовольством, а затем растеклась неохотным согласием, и один из хранителей леса Арошимы медленно двинулся вперед, скользя от одного ствола к другому.

Рэй поспешил за ним, понимая, что ему показывают дорогу.

– Почему они решили тебе помогать? – недоумевал ярудо, торопливо шагая рядом с заклинателем.

– Немного вежливости, и духи к тебе потянутся.

– Я и сам дух, – недовольно засопел тот, – другие мне не нужны.

– К людям это тоже относится.

Стволы раздвинулись, между ними неожиданно появилась тропинка. Только что ее не было, и вот уже вынырнула под ноги, петляя между стволов. Дух бамбука постоял на ней, а затем исчез – видимо, это означало приглашение идти здесь.

– Как ты догадался, что тот, кого ты искал, живет тут? – спросил ярудо.

– Этот лес – самый старый в провинции. Старше всех ее храмов. Где же еще скрываться магу с именем Древний.

Они спускались с пологого холма. Повеяло прохладой. Впереди между толстых кольчатых стволов показалось озеро. В его центре на крошечном островке стояла маленькое святилище. Одноэтажный домик с красной покатой крышей и широкой террасой из черного дерева.

– Хороший храм. Нравится, – сказал ярудо довольно с таким видом, словно ему только что предложили поселиться здесь. – Как он называется?

– Не знаю. Его нет на карте. Думаю, вообще никто не знает о его существовании.

– А почему у меня нет своего храма? – заныл вдруг мальчишка, с завистью рассматривая сооружение. – Даже маленького? Или хотя бы алтаря? И почему меня никто ни о чем не просит?

Рэй хотел сказать, что алтари возводят добрым сущностям, а заманивающим путников в развалины и пугающим их до смерти ничего подобного не полагается. Но ярудо выглядел слишком расстроенным, чтобы слышать правду.

– Я тебя все время о чем-нибудь прошу.

– Это не то! Ты заклинатель. Тебе положено.

Он недовольно засопел, но больше ни о чем спрашивать не стал.

Деревья расступились, озеро приблизилось, и Рэй увидел, что храм заброшен. Причем не один год. Двери, виднеющиеся в глубине террасы, были перекошены, перила сломаны, один из столбов, поддерживающих крышу, сгнил, на черепицу нанесло листьев, и кое-где на скатах зеленели небольшие кусты.

– Похоже, здесь никого нет, – сказал ярудо, забыв о своем недовольстве. – И довольно давно.

Рэй подумал, что ему надо было сразу насторожиться, как только мальчишка выразил свое восхищение. Действительно, какой еще дом мог привлечь духа заброшенного жилища – только покинутый.

– Может, бамбук тебя обманул, привел не туда. Или этот Древний вообще умер и сам стал ярудо.

– Обладатели дара такой силы духами разбитого очага не становятся.

Рэй подошел к озеру. Опрокинутая зеленая стена ровных, уходящих в небо стволов отражалась в неподвижной воде вместе с кромкой берега и зданием.

Глядя на абсолютно гладкую поверхность, заклинатель понял вдруг, что храм в ней выглядит новым, блестящая черепица сияет алой краской, золотистое дерево стен излучает теплый, мягкий свет, от террасы до берега переброшен узкий горбатый мостик. На его перилах висят ветряные колокольчики, их тонкие металлические трубочки покачиваются едва заметно, и сквозь выжидающую тишину леса доносится их нежный перезвон. Обман зрения или игра чересчур разыгравшегося воображения… Рэй перевел взгляд на заброшенный храм – с тем не произошло никаких изменений. Снова посмотрел в озеро и увидел, как отодвинулась легкая дверь, и в темном проеме появилась светлая фигура. Рэй быстро покосился на реальное здание, но там ничего не происходило. Опять в ошеломлении уставился в воду: навстречу гостям по изогнутому мостику шел человек в простой одежде крестьянина – льняных штанах и просторной курте, распахнутой на груди.

Лица его было не разглядеть, а светло-желтые волосы со странным зеленоватым отливом ярким пятном плыли в глубине воды. Мужчина остановился. Его пристальный взор из озера устремился на Рэя, и тот почувствовал себя так, словно ему в лицо швырнули горсть углей.

Мир сдвинулся, покачнулся, перевернулся один раз, второй… рядом негромко испуганно вскрикнул ярудо, перед глазами заклинателя мелькнула зеленая полоса леса, золотистая стена… Рэй выхватил из петли за спиной копье, и, как только прикоснулся к белому древку, кружение прекратилось. Он стоял на мосту, держа яри, дух разбитого очага цеплялся за его рукав и изумленно мотал головой, пытаясь прийти в себя, а впереди в нескольких шагах опирался о перила тот самый человек со светлыми волосами.

И теперь Рэй мог разглядеть его лицо.

Широко расставленные серые глаза казались на загорелом лице прозрачными, как вода. Чуть коротковатый нос, высокие скулы, острый подбородок. Мужчина был из Синоры – родной провинции самого Рэя. И тот сам не знал, что изумляет его больше – отраженная реальность озера или что маг, создавший ее, оказался земляком.

– Ну, так и будем друг на друга глазеть? – насмешливо произнес незнакомец низким, чуть хрипловатым голосом, звучащим странно, как будто двоясь – отражаясь от невидимой преграды и возвращаясь с опозданием.

Рэй моргнул, крепче сжал копье, но вокруг ничего не изменилось, и храм за спиной собеседника оставался таким же новым, сияющим, излучающим покой и умиротворение.

– Как ты сюда попал?

– Бамбуковые стражи показали дорогу.

– Вот мерзавцы, – к удивлению гостя добродушно проворчал синорец. – Говорил, чтоб никого ко мне не водили.

– Вы умеете договариваться с духами?

– Ты тоже, как я погляжу. – Он кивнул на ярудо, угрюмо поглядывающего на мага из-за спины Рэя.

– Вы Древний?

Не отвечая, тот несколько секунд прожигал визитера своим пылающим взглядом, отвернулся и указал в сторону дома:

– Ладно, раз добрался, идем побеседуем.

Хозяин храма пропустил Рэя и неторопливо пошел сзади. Но не успел юноша пройти нескольких шагов, как ярудо повис на его руке.

– Стой!

Заклинатель остановился. Мальчишка прыгнул вперед, присел на корточки, протянул руку, коснулся досок, и его ладонь неожиданно провалилась сквозь них. Стала видна широкая дыра в настиле, до этого тщательно замаскированная формулой или искусным отражением. Дух разбитого очага очень чутко улавливал эманации разрушения, и в этот раз нюх не обманул его.

Рэй оглянулся на мужчину, с интересом наблюдающего за ними.

– Может, пойдете первым?

Хозяин усмехнулся, видно посчитав испытание законченным. Ярудо поспешно освободил ему дорогу, прижавшись к перилам моста, и снова уцепился за рукав Рэя.

– Зачем он это сделал? Мы же могли провалиться в дыру. – Дух враждебно уставился в спину Древнего, который прошел по настилу, вновь ставшему цельным.

– Это проверка. Ему интересно, ты действительно помогаешь мне или просто болтаешься рядом.

– А если бы с тобой шел кодзу? – Мальчишка был так рассержен, что легко произнес имя сущности, гораздо старшей его по иерархии. – Устроил бы нападение манмо? Может, он уже сошел с ума от старости?

Они благополучно миновали опасную зону и приблизились к храму. Тишина здесь была наполнена покоем, в воздухе серебристыми стремительными молниями носились стрекозы, на коньке крыши сидел воробей – сузумэ – и смотрел на гостя внимательным черным глазом.

«Кодай» вошел на террасу, опустился на циновку и указал Рэю место напротив. Ярудо остался снаружи, сел на перила моста, делая вид, что любуется противоположным берегом, но на самом деле внимательно поглядывал на синорца, видимо ожидая от него еще какой-нибудь каверзы.

– Я бы на твоем месте не надеялся все время на помощь духов, – сказал мужчина, глядя, как гость укладывает копье подле себя.

– Я не надеюсь, – ответил Рэй, рассчитывавший на несколько иное начало беседы.

– Ты ничего не сможешь с этим сделать. Привыкнешь, что ярудо оттолкнет от края пропасти, подскажет нужное дерево для оружия, красивая земная сирена предупредит об опасности или скрасит досуг. Перестанешь полагаться только на себя, и чутье заклинателя притупится…

Он замолчал, потому что дверь, ведущая внутрь храма, отворилась почти бесшумно и на террасу вышла высокая девушка в зеленом одеянии. Ее длинные, мягко светящиеся серебром волосы струились до земли, стекали на пол и тянулись за красавицей бесконечным шелестящим потоком.

Сайна, та самая земная сирена, подошла к заклинателям, улыбнулась гостю, которого уже ничего не удивляло, аккуратно босой ступней отодвинула в сторону копье и поставила на освободившееся место поднос с чайником и чашками. Выпрямилась, грациозно развернулась и уплыла обратно в дом. Следом за духом, словно живые, утекли волосы.

– Значит, мне не нужно надеяться на помощь… – сказал Рэй после непродолжительной паузы. – А как у вас, от общения с сайной чутье заклинателя не притупилось?

Синорец рассмеялся, его прозрачные глаза прищурились, и в них засверкали яркие искры.

– Я, в отличие от тебя, не болтаюсь по миру на краденой колеснице, в компании бездомного духа разбитого очага, и у меня, в отличие от тебя, не болтается за спиной паутина кодзу.

Рэй невольно повел плечом, подумав, что это единственный пока заклинатель, который почуял его связь с пожирателем мыслей. И спросил о первой части наблюдения:

– Про колесницу откуда знаете?

– Бамбуковые духи рассказали.

– А что она краденая?

– Обычно служители не выезжают на церемониальных повозках за территорию храма, – ухмыльнулся он и добавил задумчиво: – Во всяком случае, в мое время не выезжали.

– Вы вселили в наместника Югоры, господина Акено, хранителя – дракона? – задал Рэй вопрос, который интересовал его больше всего.

– Да, помню одного ребенка. Наместником он тогда не был, – уточнил заклинатель, разливая по чашкам ароматный чай.

Рэй прикинул мысленно, сколько лет ему может быть, ведь когда он осуществлял это действо – был магически уже очень силен и опытен. Выглядел «кодай» лет на тридцать пять. Но спрашивать о его истинном возрасте юноша не стал.

– А тебя как зовут?

– Рэй.

– Чрезвычайно рад знакомству, – произнес синорец с веселой иронией. – Зачем же ты, Рэй, пожаловал ко мне?

– Я был в Агосиме…

И заклинатель по десятому разу принялся рассказывать о своем путешествии в далекую провинцию, о магах Румунга, своих опасениях, угрозе, становящейся реальной, предупреждении Сагюнаро, пассивности и недоверии ордена…

Долгий рассказ сопровождался лишь позвякиванием колокольчиков, легкими, едва слышными шагами внутри дома и громким топаньем ярудо, прыгавшего по доскам моста.

Наконец Рэй закончил. Древний помолчал, задумчиво потер лоб над бровью, где виднелся небольшой прерывистый шрам.

– Что я могу тебе сказать… Первое, твой друг мог бы еще долго существовать в состоянии получеловека-полудуха. Нашел бы себе тихий уединенный храм вроде этого – и жил спокойно. Но наши заклинатели слишком боятся всего, что выше их понимания, и пытаются уничтожить курицу до того, как она снесла яйца, вдруг из одного вылупится гаюрн. – Он криво улыбнулся и рассеянно посмотрел на ярудо, начавшего раскачиваться на перилах. – Второе, они бы убили твоего друга, если бы нашли. А маги Румунга заставят убивать – его, и он очень быстро потеряет человеческую сущность… если еще не потерял.

Рэй кивнул. Древний разделял его мрачные предчувствия о Сагюнаро. Молодые, наивные заклинатели, которыми они были после завершения обучения, доверились не тем людям. И помощи искали не у тех. Но времени сожалеть об этом не было.

Самое главное – синорец поверил ему. Впрочем, единственный заклинатель, который всерьез воспринял его рассказ, оказался таким же странным, как сам Рэй. Изгой с причудами, живущий в озерном отражении храма, который охраняют бамбуковые духи, а хозяйство ведет сайна.

Последняя мысль заставила гостя внимательнее посмотреть на хозяина и спросить тихо:

– Каким духом одержимы вы?

Древний рассмеялся, взъерошил волосы и ответил:

– Безликий.

Заклинатель, уже давший себе слово ничему не удивляться, едва не вскочил.

– Не может быть! Это невозможно! Я вселял одного из безликих в колесницу, а потом в это копье. И в итоге он в щепки разбил древко, вырвавшись на свободу, пытался сожрать меня, и если бы не Сагюнаро…

Синорец довольно улыбался, было видно, что ему льстит изумление гостя.

– Как он до сих пор не разорвал вас на части? Неужели нет возможности избавиться от него?

– Зачем же. Я научился неплохо его контролировать. И получаю множество полезных вещей – долголетие, силу, возможность управлять материей воды, вселять хранителей в людей, изгонять неизгоняемых сущностей…

Да, все эти преимущества были знакомы Рэю. Но одно дело – обладать предметом, в который помещен безликий, хотя даже это грозит внезапной смертью его владельцу, и совершенно другое – жить, зная, что дух обитает в твоем теле.

– Кто вселил его в вас?

– Может, и я сам, – беспечно отозвался Древний. – Какая разница?

Действительно, никакой. Думать об этом сейчас – все равно что продолжать винить себя за поход в Агосиму. Но сила, которой обладал этот маг, если сумел так долго контролировать и успокаивать непредсказуемую, коварную сущность, должна быть огромной.

Рэй окинул взглядом уютную террасу, застеленную золотистыми циновками, и сам нашел ответ на свой вопрос. Здесь все было создано для умиротворения, созерцания и глубоких философских размышлений. Ветряные колокольчики мелодично позванивали в отдалении, солнечные блики от воды играли на потолке. Лес на берегу окружал храм неприступной стеной. Нет лучшего места, чтобы скрываться от мира и себя самого.

– Я не хочу иметь ничего общего с заклинателями из ордена. – Синорец посмотрел на озеро, гладкую поверхность которого смял быстрый ветер. – Их методы работы всегда казались мне примитивными, им мои – дикими. Так зачем портить друг другу настроение? Кому я был нужен, находили меня и здесь, так же как нашел ты. Кстати, по поводу ордена… – Он перевел взгляд на Рэя, задумчивость исчезла из его глаз, в зрачках зажглись огоньки азарта. – Значит, узнав, что я могу работать с хранителями, ты искал меня для того, чтобы понять, можно ли разрушить Башню?

– Ну, и еще мне был нужен совет. Не хочется думать, что единственный разумный из всех приближенных к магии – это кодзу.

Древний рассмеялся, а Рэю показалось, что он видит тень безликого, проступившую на лице человека, вокруг глаз легли багровые тени, губы стянуло в тонкую линию. Впрочем, заклинатель тут же понял, что это всего лишь игра воображения и неяркого света. Дух оставался по-прежнему невидим и неощутим.

– Похоже, в нашем мире обесценилось все, кроме советов, – сказал синорец насмешливо. – Не хочу тебя разочаровывать. Но кодзу прав. Защитники Башни ослабли. Сейчас служители ордена прячутся за призрачным щитом. Он не спасет ни их самих, ни людей, живущих рядом. Но он создает иллюзию непобедимости.

– Значит, вы тоже считаете разумным убрать магическую защиту Башни?

– Да ее, на самом деле, нет. Ты просто свалишь гнилое дерево, прежде чем оно упадет само и погребет под собой других.

– Даже если хранители ослабли, их мощь намного превышает мою. Я никогда не имел дело с сущностями такой силы.

Синорец рассматривал его некоторое время, решая что-то для себя.

В тишине стали слышны легкие шаги в глубине доме, шелковистый шорох и нежная мелодия: сайна напевала вполголоса и, должно быть, занималась любимым делом – плела украшения из своих волшебных волос. Рэй огляделся и увидел за спиной, на столбике террасы, результат ее трудов – серебристую кружевную раму, обрамляющую небольшое круглое зеркало. Эта безделушка стоила нереальных денег. Волосы сайн обладали мощными приворотными и лечебными свойствами. Но даже их достать было практически невозможно, а вещь, созданная руками самого духа, могла, по легендам, возвращать молодость и по ценности была сравнима с семенами из корзины ярры или усом шуу.

Рэй подумал, что у него есть масса самых разных вопросов к Древнему. Как он смог добиться расположения земной сирены? Было ли в его время такое же испытание для выпускников, которому подвергли Рэя и его друзей во время дня духов, и какие мысли у него по этому поводу? Слышал ли синорец о том, чтобы кто-то договаривался с кодзу, и чем это закончилось? Что вообще может быть нужно пожирателю мыслей? Как, по мнению Древнего, возможно справиться с магами Румунга?

Голос заклинателя, сопровождающийся постоянным легким эхом, оборвал его лихорадочные размышления.

– Хорошо. Я научу тебя, как разрушить цепи, держащие хранителей.

Рэй подался вперед, максимально сосредоточившись.

Дальнейшее сложно было назвать простым уроком. Мастер Хейон обычно давал ученикам пару магических формул и был готов целый день повторять их, пока самые ленивые не будут в состоянии воспроизвести их подробно. Затем так же неспешно приступали к практическим занятиям – призывая духа и пытаясь заставить его подчиниться. Древний обрушил на Рэя гору практических знаний, не давая себе труда задуматься – не слишком ли они сложны для ученика. Кое-какие фрагменты особенно мощных формул заклинатель царапал на древке копья, остальное запоминал, однако к исходу третьего часа ему стало казаться, что его голова, переполненная символами и длинными цепями преобразований, скоро начнет дымиться. Но он прекрасно понимал нового учителя – у них не было времени на неторопливый разбор материала с обсуждением спорных моментов, бесконечным повторением и проверочными работами.

Утро закончилось незаметно. Солнце, стоящее в зените, начало заливать остров полуденным жаром, озеро превратилось в сверкающее зеркало. Тени укоротились, словно их срезало ножом под корень. К прохладе от воды стал примешиваться запах нагретых водорослей.

– Надеюсь, основы ты уяснил, – сказал Древний. – Переходим к практике. У меня поблизости нет хранителей. Но принцип магии ярудо лежит в одной плоскости с духами-охранниками. Так что можем поработать над твоим спутником, если не жалко.

Рэй посмотрел на ничего не подозревающего мальчишку, лежащего животом на теплых перилах:

– Не надо. Я могу работать без объекта применения силы.

– Ну, как знаешь, – усмехнулся синорец, и заклинатели перешли от теории к практике.

Ярудо тут же поспешил убраться подальше, на другую сторону острова, почуяв мощные разряды магии, бьющие из дома. Сайна недовольно выглянула на террасу, где Рэй начал воплощать в реальность фрагмент многоэтажной формулы, поморщилась и плотнее задвинула дверь.

Древний, одобрительно наблюдающий за учеником, поправлял его время от времени или усложнял задание, добавляя в него новые и новые переменные. Обрывки только что выученных заклинаний вспыхивали перед глазами Рэя, приобретая вполне узнаваемые образы: сеть – средство удержания, контуры высокой башни, которая медленно трансформировалась в ключ, длинная цепь с разорванными звеньями. Яркие картинки сменялись сложными символами. И заклинатель, не видя ничего вокруг, продолжал наполнять их магией. Приводил разрозненные куски в стройную систему.

Время остановилось. Стихли все звуки. Мир сузился до размеров террасы. И пребывать в этом состоянии глубокой медитации можно было бесконечно.

– Перерыв, – ударом колокола вдруг прозвучал рядом голос синорца, и Рэя выбросило из мира образов. Он пришел в себя, огляделся.

Солнце клонилось к закату. Длинные тени лежали на потемневшей воде, небо гасло. Лес, глухой и черный, как будто отдалился и застыл в мрачном молчании. Над озером в похолодевшем воздухе поднимались полупрозрачные обрывки тумана.

В зеркале сайны, окруженном мягким мерцанием рамы, отражались два человека. Лицо Рэя выглядело сейчас почти как у безликого, которому долго не давали охотиться, – глубокие тени вокруг глаз, запавшие щеки. Волосы напоминали свалявшуюся солому. Древний выглядел лучше, но было видно – он тоже отдал немало сил, чтобы контролировать ученика во время погружения в магические дебри формул.

– Я могу продолжать, – сказал Рэй, переводя взгляд на синорца.

– Передохни, – добродушно посоветовал тот.

На его простой одежде в сгущающейся темноте неожиданно засветились тонкие узоры, явно созданные той же рукой, что и рама зеркала. «Может, поэтому он сохраняет молодость», – рассеянно подумал Рэй.

Только сейчас молодой заклинатель понял, как устал. Прислонился к стене, чувствуя затылком прохладное неровное дерево, закрыл глаза.

– Сайна! – громко позвал хозяин дома. – Принеси нашему гостю поесть.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь, послышались быстрые шаги, преувеличенно громкий звон посуды.

Хмурый дух с подносом в руках вышла на террасу, поставила его в отдалении и вернулась в дом. Мощные формулы очень не понравились сайне, и она всем видом демонстрировала неодобрение. Древний усмехнулся и подтолкнул к Рэю блюдо с озерной рыбой, запеченной в водорослях.

– А вы? – спросил тот, глотая голодную слюну.

– Мне это не нужно, – небрежно отмахнулся синорец и растянулся на циновке.

Он молча наблюдал, как гость торопливо ест и одновременно подправляет обломком рыбьей кости формулы на копье, уточняя, пока не забыл, некоторые детали. Затем не выдержал и спросил:

– У тебя вообще был наставник?

– Да, конечно. – Заклинатель с недоумением взглянул на собеседника.

– Ты так жадно глотаешь знания, как будто тебя не учили.

– Последние месяцы заниматься было некогда. Я пытался выжить. – Рэй отодвинул блюдо, где остался один голый рыбий остов, и сказал: – Благодарю за ужин. Если вы не против, мы можем продолжить.

– Основы я тебе показал, – ответил Древний, садясь на циновке. – Дальше разберешься сам.

Он невесело улыбнулся, увидев разочарование на лице гостя.

– Тебе нужен учитель, Рэй. И мне жаль, что я им не стану.

– Я понимаю, вряд ли у вас есть время…

– Дело не в нем. Вернее, у меня его действительно нет. Я вряд ли задержусь в этой реальности надолго.

Он произнес это легко, без сожаления или печали. Просто озвучил то, что знал и с чем смирился. А Рэй почувствовал внезапную досаду на очередную несправедливость, с которой встречается. Еще один умный, талантливый человек, обладающий огромными знаниями, был вынужден скрываться и коротать время в обществе духов, потому что не похож на остальных разумных и осторожных заклинателей. И теперь собрался покинуть этот мир насовсем.

Солнце утонуло в лесу. Темнота – глубокая, влажно дышащая озерной сыростью и холодеющим деревом – наползала на островок. Среди стволов мелькали крошечные яркие точки – светлячки блуждали от одного к другому, рисуя в воздухе мерцающие запутанные узоры.

Вышивка на курте заклинателя засветилась ярче, и его лицо изрезали глубокие тени. В какой-то миг он действительно показался Рэю очень усталым человеком, который долго ждет заслуженного отдыха, а тот никак не наступает.

– Значит, ярудо прав, – сказал он, чувствуя бесконечное сожаление, – вы нечто вроде духа разбитого очага.

– Я нечто вроде башни заклинателей. Только у нее крепкие стены и слабые защитники. А у меня дряхлая, смертная оболочка и мощный дух внутри.

– Вам не кажется, что этот мир чудовищно несправедлив? – спросил Рэй, сам прекрасно зная ответ. – Самые сильные вынуждены скрывать свои способности. Самые смелые – погибают, благородные оказываются преданными… – Он снова взглянул на зеркало сайны, светящееся мягким, умиротворяющим светом, и продолжил уже спокойнее: – Когда я учился, думал, что заклинателем становится талантливый, храбрый, готовый рисковать собой ради других человек. А магистры ордена должны обладать всеми этими качествами в десятикратном размере. Но, как оказалось, все решают не мастерство, воля или ум.

– А деньги, связи или власть, – закончил Древний, и улыбка стерла следы усталости с его лица. – Знаю. И не призываю тебя менять наш мир. Это было бы слишком жестоко по отношению к тебе. Поэтому пока просто постарайся выжить…

– Вы говорите почти как кодзу, – нехотя признал Рэй.

– Все мы немного кодзу, – отозвался заклинатель и, заметив настороженное выражение на лице собеседника, спросил: – Ты разве не знаешь, кто он такой?

Рэй невольно задумался, пытаясь как можно объективнее рассказать о сущности, с которой вынужден общаться.

– Дух из высшей ступени иерархии. Хитрый, сильный, коварный, изобретательный, умный, жестокий. Иногда его поступки непредсказуемы. Дает умные советы, но не требует выполнения, а оставляет право выбора… – Рэй мог бы перечислять еще долго, однако усмешка Древнего, с иронией качающего головой в такт каждому определению, заставила его прерваться.

– Когда-то я слышал одну легенду, – сказал заклинатель, глядя поверх головы гостя в сгущающуюся темноту. Его голос зазвучал необычайно серьезно, и исчезло эхо. – В ней говорилось о том, что духи на самом деле не опекают растения, рыб, зверей, насекомых, животных, не следят за озерами, морями, горами и реками… Они создали все это. Пивы – насекомых, сотрясатели земли – горные хребты, хокаю – холмы, ярра – леса и поля, анагато – рис и пшеницу, биб – бурундуков, мышей и горностаев, такео – целебные источники.

– И что создал кодзу?

– Подумай. У тебя есть все подсказки. И когда поймешь это – ты сможешь освободиться от его власти.

Заклинатель посмотрел на него, не вполне уверенный, шутит тот или говорит серьезно.

– Тогда еще один вопрос. Почему…

– Почему он выглядит кошмарной тварью, напоминающей паука? Чудовищем, населяющим свой мир куклами и наслаждающимся их мучениями? – Синорец встал, прошелся по террасе, облокотился о перила, глядя на озеро, над которым чертили золотые линии светлячки. – А почему полольщица, охраняющая прекрасные драгоценные камни и сверкающее золото, – уродливая сгорбленная старуха? Почему гаруги, которые должны олицетворять справедливость, – кровожадные твари-людоеды? Или сайна – прекраснейшее из существ, воплощение женственности и благородства, вынуждена душить особо ревностных ценителей ее волос собственными локонами?

В поисках ответа на эти вопросы Рэй тоже поднялся и встал рядом с Древним, машинально копируя его задумчиво-созерцательную позу.

– Между создателем и созданным им явлением или предметом должна существовать крепкая связь, – произнес он медленно, а затем перед его глазами замелькали яркие, живые образы. Все то, о чем ему приходилось думать так часто, складывалось в убийственно четкую систему. – Лес Гихар превратился в чудовище, потому что люди относили туда своих близких умирать. Убитый ребенок с даром заклинателя становится мстительным ярудо, когда дом, в подвале которого он привязан, разрушается. Чудесная девушка, расстроенная гибелью подруг и, как она думала, равнодушием человека, которого просила о помощи, может в отчаянии стать убийцей. Преданный и проданный заклинатель превращается в шиисана. – Рэй сжал перила так, что неровности дерева впились в ладони. – Мы сами виноваты в изменениях, которые происходят с нашим миром и духами, населяющими его.

– Никто не виноват, Рэй, – мягко сказал заклинатель. – Я давно перестал винить кого бы то ни было. У всех есть причины поступить так или иначе. Вчера ты убил кого-то, потому что посчитал это правильным, завтра спас. Сегодня кодзу замучил красивую девушку в своем мире, через день вытащил из ловушки твоего друга, хотя не должен был этого делать. Хрупкое, нестабильное, вечное балансирование.

Синорец протянул руку, на его открытую ладонь сел один из светлячков и застыл ровным желто-зеленым огоньком.

– Маги Румунга изменяют духов, с которыми связаны, и меняются сами. А искажений все больше и больше. И обе стороны трансформируются все сильнее, теряя себя прежних, но приобретая нечто новое.

– Что им нужно? – отрывисто спросил Рэй.

– Изменить прошлое, я думаю. В котором они увязли и не могут выбраться… Ладно, у нас нет времени жалеть друг друга. Сайна! Принеси мои свитки. Я делал кое-какие записи, – пояснил он Рэю, – тебе должно пригодиться. Найдешь там ответы хотя бы на некоторые свои вопросы.

Дух появилась так же быстро, как всегда, и на этот раз в гораздо более благодушном настроении. Ее волосы струились длинным светящимся ручьем, вечно юное лицо было безмятежным и прекрасным. Рэй с большим трудом отвел взгляд от этой возмутительной красоты. Сайна положила на пол стопку бумаг, посмотрела в сторону пруда, нахмурилась – если так можно было назвать легкую тень, скользнувшую по гладкой белизне ее лба. Подошла к Древнему, что-то беззвучно шепнула ему на ухо и быстро скрылась в доме.

– Думаю, тебе пора, Рэй. – Заклинатель подошел к стене и снял зеркало, столько раз привлекавшее внимание гостя. – С ним ты не заблудишься.

– Я не могу его взять, – решительно возразил заклинатель. – Это слишком дорогой подарок. Вы и так научили меня очень многому.

– Тогда оставишь его где-нибудь под деревом. Она заберет. – Синорец кивнул в ту сторону, куда удалилась сайна, и подал заклинателю творение сирены. – И вот еще что, если мы все выживем, мир не рухнет, а духи не покинут эту реальность – приходи.

– Спасибо.

Рэй сунул копье в петлю за спину, собрал бумаги, понимая, как не хочет уходить. И дело не в темном лесу, куда надо было сейчас отправляться, не в долгой дороге до Варры и новом предстоящем испытании. Это место не хотелось покидать, особенно без надежды вернуться когда-нибудь.

– Если смогу, отправлю к тебе кого-нибудь из духов с сообщением, – пообещал Древний, крепко сжимая ладонь Рэя на прощанье.

Он отступил в глубь террасы, показывая, что больше не задерживает гостя.

Ступая на мост, заклинатель видел, как меркнет свет, исходящий от дома, а каждый шаг все глубже погружал его в темноту. Ярудо догнал его уже у самого берега и молча пошел рядом, время от времени оглядываясь назад, но даже он не мог различить маленький храм в центре озера.

Глава 7. Нарра.

Утро было теплым и ясным. Краешек солнца выглядывал из-за крыши храма, и духи воздуха уже взялись за золотые цепи-лучи, чтобы вытянуть сияющий трон божества на небо. Птицы, первыми приветствующие его, защебетали было, но тут же смолкли. А два священных оленя, лежавших на траве, вскочили и помчались в лес, растущий вокруг храма.

Но нарядно одетая девочка, идущая по широкой дороге к храму, не обратила внимания на эти тревожащие признаки чуждого присутствия. Она бережно несла пачку картинок, старательно нарисованных на тонких листах рисовой бумаги, и ее мысли были заняты тем, как побыстрее продать их самым первым паломникам, а затем успеть домой к завтраку.

Поспешно пробормотав благодарность небесному духу за теплое утро без дождя, она направилась к высоким воротам, но не успела пройти даже несколько шагов. Сбоку раздалось громкое шуршание и стрекот, из полумрака под деревьями вынырнула хищная тень, напоминающая огромное зловещее насекомое, и устремилась к девочке.

Она вскрикнула и бросилась бежать.

На свету силуэт приобрел очертания массивной черной колесницы, которая перегородила дорогу маленькой продавщице, едва не сбив с ног. Та метнулась прочь, но тускло мерцающий богомол вновь оказался на пути, задев железным боком. Девочка упала на камни, рассадив колени, но вскочила, не чувствуя боли, продолжая сжимать в руке злополучные картинки, метнулась в другую сторону и снова была брошена на землю.

– Ари, – послышался грозный мужской голос, – хватит игр. Нет времени.

Ему ответил звонкий женский смех. Колесница замерла, над головой девочки прошуршал шелковый подол, цепкая рука ухватила за плечо и поставила на ноги. Она увидела высокую темноволосую женщину в длинном одеянии, настолько алом, что его яркий цвет слепил глаза. На лбу мага, над черными бровями, тянулась такая же красная полоса. Казалось, ее нарисовали свежей кровью, и та еще не успела засохнуть.

– Что это у тебя? Можно посмотреть?

Незнакомка выхватила из руки девочки рисунки и стала небрежно перебирать их, держа пестрым веером.

– Мило, – саркастически произнесла Ари. – Очень мило.

На ровных прямоугольниках дорогой бумаги, наклеенных на тонкие дощечки, был изображен большой деревянный храм Нарры. Его крышу венчали два загнутых, позолоченных ската, напоминающих рога. Вокруг здания по зеленой траве бродили маленькие бурые олени. В орнаменте по краю рисунка тоже угадывались силуэты этих зверей.

– Сама рисуешь? – спросила Ари.

– Да, госпожа, – прошептала маленькая продавщица, – для праздника.

– И какой у нас сегодня праздник?

– День последнего листа.

– Чудесно, – протянула женщина, вновь перелистывая картинки. – Можно мне взять одну?

Девочка поспешно закивала, мечтая только об одном – чтобы ее отпустили.

– Спасибо, – очаровательно улыбнулась женщина, продолжая играть с юной художницей, словно кошка с мышью. – Сагюнаро, посмотри, какая прелесть.

Девочка увидела, как из тени огромных деревянных ворот появилась высокая фигура, и на этот раз успела заглушить вскрик, зажав себе рот обеими руками. К ним неторопливо направлялся шиисан. Худой, в светлом длинном одеянии, он передвигался так, словно плыл по воздуху, не касаясь земли. Но было видно, что эта обманчивая плавность в любое мгновение превратится в убийственную стремительность. Половину его красивого, хищного, белого лица покрывала сложная вязь красной татуировки. Длинные волосы сливались цветом с одеждой, но часть их прядей была багровой, словно по ним постоянно текла кровь. Бледные глаза с россыпями алых искр вокруг точки зрачка остановились на перепуганном ребенке, тонкие ноздри задрожали, втягивая человеческий запах.

Девочка застыла, боясь пошевелиться.

Сагюнаро равнодушно отвернулся от нее, он уже привык к подобной человеческой реакции на свое появление. Перед ним либо замирали, словно мыши перед змеей, либо бросались бежать сломя голову. Ничего нового.

Его больше интересовало здание, крыша которого возвышалась над деревьями.

Жители Нарры – древней столицы Аканэ – верили, что первый император Сэнгоку спустился к ним с небес верхом на волшебном олене. И теперь потомки священного животного без страха бродили по лужайкам вокруг храма. Паломники считали за честь покормить их, и те охотно подходили к любому человеку в надежде получить подачку. Но сейчас не было заметно ни одного зверя, все разбежались, чувствуя опасность, щедро разлитую в воздухе.

Сагюнаро не видел ни здания, ни высоких ворот, почерневших от времени, ни соснового леса, растущего вокруг храмового комплекса. Но ощущал густую горечь старого пепла, мокрого и снова высохшего дерева, покрытого копотью, мускусный запах испуганных животных.

– Давний пожар, – сказал шиисан, почти не размыкая губ, и пояснил, видя, что связанный страхом ребенок и озадаченно молчащая Ари не понимают его, впрочем, и остальные маги порой с большим трудом догадывались о смысле сказанного им: – …Храм горел.

– Да, господин, – прошептала девочка. – Он из дерева.

– Говорят, за его стенами стоит статуя императора высотой в десять человеческих ростов, – мечтательно произнесла Ари, шурша веером картинок.

– Бронзу для него собирали со всей Аканэ, – ответил Сагюнаро. – Трон в виде солнца обит листами чистого золота. Два небесных духа с обеих сторон тоже позолочены.

– Вижу, ты все же сохранил человеческую память. – Женщина, выпустив из внимания девочку, жадно уставилась на шиисана.

– Тени. Обрывки, – отозвался тот безразлично.

Он не забыл свою прошлую жизнь, просто стал оценивать ее по-другому.

Маги уже не первый раз пытались узнать, что произошло с ним. Но неизменно натыкались на равнодушие и полную безучастность. Казалось, бывший заклинатель потерял интерес ко всему, что связывало его с этим миром и собой прежним. Довольный Руам считал это очень хорошим признаком. Его даже не волновала гибель Икиру, хотя Сикх был в бешенстве, обнаружив труп собрата.

Сагюнаро помнил мертвое тело, запах крови, смешивающийся со смолистым ароматом игл, покрывающих землю густым мягким слоем. Меч вместо руки, звенящий от неудовлетворенной жажды убийства. А затем глубокая трещина под ногами, зовущая темная пустота, куда он падал или она летела ему навстречу. Долгое время не было ни звуков, ни запахов. Он стал частью темноты, а она стала частью его. Из нее приходили мысли и образы, острые как шипы. Нежелание сдаваться и становиться частью этой тьмы, ощущение слабости, сменяющейся яростной борьбой. Но их было совсем мало – редкие искры на фоне черной, глухой, плавно покачивающейся ночи. Они гасли одна за другой.

Если это был мир шиисанов, то сейчас Сагюнаро видел его совсем иначе, чем во время давнего плена. Ни каменных столбов, ни высоких сводов, ни вывернутого пространства пыльных комнат.

Тьма проникала в него вместе с вдохами, наполняла голову клубами дыма. А затем темнота обрела лицо. Белый неподвижный лик, половина которого была разрисована тонкими темными линиями. В бледных глазах тонула черная точка зрачка.

– Все боролись со мной. Как ты, – произнесли бескровные губы, двигаясь не в такт словам. – Но все сдались. Сдадутся скоро.

Сагюнаро понял, что он говорит о обладателях дара. Те, кто стали шиисанами, пытались сохранить свою человеческую сущность, точно так же как и бывший заклинатель, но проиграли, превратившись в кровожадных духов. То же ждало его самого.

– Не сегодня, – ответил он, стараясь мыслить связно.

Звуков и запахов, по которым он ориентировался прежде, больше не существовало, а глаза видели только то, что считал нужным показывать ему повелитель неизгоняемых. То есть полное, черное ничто. Оно душило. Поглощало, высасывало, стремилось растворить в себе. Сагюнаро рванулся, пытаясь вернуться обратно в привычный мир.

– Скоро. – Шарх равнодушно наблюдал за ним. – Все сопротивляются, но все становятся мной.

Сагюнаро на миг прекратил борьбу, смысл услышанной фразы дошел до него не сразу:

– Тобой?

– Мы все – одно. Одни цели, желания, стремления. Просто прими это. Жизнь обретет смысл.

– В моей жизни был смысл. – Сагюнаро старался разглядеть что-то кроме лица повелителя неизгоняемых, но скоро понял, что его тела нет. Вернее, оно и есть эта тьма.

– Ты не можешь вечно балансировать между, – произнес тот, и его голос прозвучал в голове бывшего заклинателя отголоском его собственного голоса.

– Между чем?

– Ты был сильным магом, становишься очень мощным духом. Помнишь безликого, которого ты убил, защищая друга? Дух поглотил много моих созданий, но даже тогда ты был сильнее его. А теперь ты сам потребовал открыть для тебя вход в этот мир.

– Нет.

– В этот раз ты хотел убить и убил человека.

– Я спасал человека.

– Кровь, пролитая тобой, провела тебя.

Тьма, обретающая материальность, снова начала засасывать Сагюнаро. Но он вновь попытался вырваться.

– Ты часть меня, – произнес Шарх невозмутимо. – А часть не может бороться с целым.

Лицо шиисана накрыла чернота, и она же окутала пленника мира духов. Властно и неумолимо. Растворила в себе, лишила возможности думать, чувствовать, желать. Искра человеческого разума погрузилась в глубокий сон.

Он не знал, сколько пробыл в нем. Минуту, день, месяц. Смутные видения проносились мимо, почти не касаясь его сознания.

…Из состояния оцепенения одержимого вывел настойчивый, многократно повторяющийся призыв, идущий издалека. Тот все еще звучал в голове Сагюнаро, когда его вытолкнуло из темноты. Но смысл ускользающих слов растворился в реальном мире, налетевшем со всех сторон. Бывшему заклинателю пришлось продираться сквозь звуки и запахи, оставляя клочья мыслей на их зазубринах.

Нагретые солнцем циновки, старое дерево, полосы света и тени, ложащиеся на лицо неровной клеткой. Ветер, наполненный ароматом теплых осенних листьев, сырость близкой воды, свежесть неподвижных рыб, погруженных в эту медленную воду, журчание далекого ручья, мягкий удар бронзового гонга, приглушенный женский смех и настойчивый звук его имени, прозвучавший рядом. Он стоял в центре слепящего, разноцветного вихря, оглушенный, и не мог разобраться в своих ощущениях.

Но едва знакомый запах утреннего леса коснулся Сагюнаро, он узнал:

– Нара…

– Наконец-то это снова ты, – произнесла она очень тихо, – рада тебя видеть. – В ее шепоте не звучало радости, только усталость и неизбежность.

– Снова я? – переспросил Сагюнаро, настороженный ее тоном. – Что произошло? Где мы сейчас?

– Храм Тысячи циновок.

– Реласа, – выдохнул он, поражаясь расстоянию, которое они преодолели. – Только вчера мы были в Велесе.

– Сагюнаро, три дня прошло.

– Три дня? Я помню только…

Он осекся, понимая, что не совсем уверен в своих воспоминаниях.

– Рассказать, как ты выглядишь теперь? Длинная белая одежда до пола, но я не уверена, что это одежда. Похоже на вторую кожу. Волосы поседели, а часть их красная. На левой половине лица алая татуировка. И твои глаза слепы.

Нара замолчала, и в ее молчании Сагюнаро услышал отчаяние и безысходность.

– Я не причинил тебе вреда?

– Нет, – сказала она отрывисто.

– Я убивал?

– Ты – нет. – Ответ прозвучал обнадеживающе, но Сагюнаро не успел расслабиться. – Убивал шиисан, в которого ты превратился на эти дни. И я думала, ты уже никогда не вернешься.

Шорох одежды, легкий скрип пола, волна мягкого тепла – девушка приблизилась. Он протянул руку и сжал ее холодную ладонь, чувствуя крепкое ответное пожатие. Шима за спиной Нары недовольно зашевелился, настороженный опасной близостью шиисана, задергался, желая и не решаясь напасть.

– Он стал сильнее, – заметил Сагюнаро, разжимая пальцы. Девушка отстранилась.

– Да. И рвется действовать. Я едва сдерживаю его. – Она обхватила себя за плечи, словно пытаясь защититься от существа, крепко связанного с ней.

– Ты уже убивала?

– Это все, что интересует тебя теперь? – Нара горько усмехнулась. – Нет. Ты убивал за меня. И как бы дико это ни прозвучало, но я очень тебе благодарна. Руам в восторге. Он уверен, ты рвешься мстить заклинателям и не желаешь упустить даже малейшую возможность пролить кровь. А я думала, ты хотел, чтобы мне удалось оставаться человеком как можно дольше.

– Не знаю, Нара. Быть может, прав Руам, а не ты.

– И все равно я благодарна.

Она отвернулась, глядя на выход из храма, откуда лился поток теплого света и шелестели листья.

– Сикх был очень зол. Ведь ты убил Икиру?

– Да. Он хотел остановить меня.

– Поэтому теперь никто не пытается встать у тебя на дороге.

Сагюнаро вспомнил. Удивленные возгласы, острая смола, кровь, расщепленная древесина… Он стоял на том же месте, откуда исчез несколько часов или дней назад.

– Почти перевоплотился, – прозвучал голос Руама, заглушая гул ветра в вершинах суг.

– Мне плевать, что с ним! – рявкнул Сикх, подходя вплотную к Сагюнаро. Тот повернул голову, ощущая аромат его бешенства, выходящего с едким потом. – Что произошло в храме?!

– Все мертвы, – ответил он, не понимая, зачем спрашивать об очевидном.

– Это я знаю! Что произошло с Икиру?

– Мертв, – повторил шиисан.

– Кто его убил?

– Заклинатель, – ответил Сагюнаро, имея в виду себя самого, прежнего. Но вряд ли его поняли.

– Где тело?

– Тьма поглотила.

Жар человеческой руки со следом засохшей крови стремительно приблизился, собираясь ударить, схватить или дотронуться, но Сагюнаро легко уклонился, и пальцы Сикха загребли воздух.

– Ты должен был защищать его.

– Оставь, – произнес Руам, удерживая старшего мага. – Я говорил ему не соваться в храм одному. Он должен был только разведать обстановку. Но он меня не слушал. Вот и поплатился.

– Хочешь сказать, что доволен его гибелью?

– Лучше сейчас отсеются те, кто глуп, самонадеян и может подставить всех нас.

– Следи за своим шиисаном. И води его на коротком поводке.

Он развернулся, шелестя длинной одеждой, и удалился, громко хрустя ветками, лежащими на земле. Руам остался стоять рядом…

Разговор прервался. Нара смотрела в сад. Сагюнаро повернулся в другую сторону. Там ощущался отголосок присутствия чужого существа. Не так давно здесь, в глубине храма, жил хранитель. Довольно сильный. Судя по эманациям, земляной дух. Но больше его не было. Покинул святилище, после того как маги захватили храм, или оказался изгнан.

Одержимый вдохнул свежий воздух, почуял запах старой краски, сухой ткани, добрался до конца зала, протянул руку, касаясь кончиками пальцев грубого полотна, натянутого поверх досок, провел, угадывая очертания рисунка.

– Это сасори. Похож на дракона и скорпиона одновременно, – прозвучал за спиной голос Нары. – Серый с белой гривой. Длинное тело. Голова напоминает лошадиную, с большими, круглыми глазами навыкате.

– Он сам ушел или его изгнали?

– Ушел, когда заклинатели этого храма были убиты.

Сагюнаро повернулся к девушке, и ее шима, испуганный этим стремительным движением, снова задергался.

– Нас пытаются остановить? Оказывают сопротивление?

– Нет. Просто умирают. Или бегут.

– Тогда мы должны сделать это сами.

– Как?

Сагюнаро промолчал. Но тень решения, пока еще смутная и невнятная, блуждала совсем близко…

Она была рядом и сейчас, когда он стоял под воротами, ведущими к деревянному храму Нарры.

– Эй! – Ари повела ладонью перед лицом шиисана, и он очнулся от воспоминаний. – Ты ушел куда-то слишком далеко. Вернись.

Сагюнаро посмотрел на нее – тонкая красная тень, над которой парит черное облако пленного духа, затем перевел взгляд на дрожащий маленький силуэт, вспыхивающий острыми иглами страха. Маг вспомнила о девочке и с досадой повернулась к ней.

– Убирайся отсюда! Живо, пока я не передумала!

Маленькая продавщица картинок бросилась прочь.

– Почему ты ее не убила? – без особого любопытства спросил Сагюнаро, но обычно не в правилах этого мага было оставлять живых свидетелей.

– Я была такой же жалкой девчонкой из низшей касты, – произнесла женщина задумчиво. – Ты спускался из храма в Румунг и видел. Жалкая, трусливая, грязная, забитая тварь. Все изменилось, когда у меня проявился дар и меня нашел Сикх. Но знал бы ты, как мне пришлось ломать себя, чтобы не ползать с униженным благоговением в грязи у его ног. Смотреть в глаза, идти рядом, отвечать на вопросы… Я до сих пор себя ломаю.

Она хрипло рассмеялась и резко развернулась, взметнув алым подолом пыль на земле.

– Идем. У нас много работы.

Ари села в колесницу, оглянулась на Сагюнаро:

– Прокатишься со мной?

Он запрыгнул на подножку, и повозка сорвалась с места.

Дорога широкой песчаной рекой вливалась за первые ворота. Мощные столбы поддерживали тяжелые перекладины, под которыми висел массивный алый фонарь, перевитый золотыми цепями. Солнечные отсветы играли на отполированном металле.

Ари запрокинула голову, проезжая под ним, рассмеялась, когда отразившийся от него солнечный отсвет уколол ее в глаз.

– Богатый храм. Хочу поскорее увидеть, так ли он великолепен внутри.

Сагюнаро подумал отстраненно, что маг напрасно торопится, вряд ли перед ней поспешат открыть двери одного из древнейших сооружений всей Аканэ. Но не стал ничего говорить, прислушиваясь к тому, что происходит вокруг.

Между соснами, которыми поросли невысокие склоны подле храма, проносились стремительные серые тени. Олени бежали, торопясь укрыться в глубине леса. Молчали птицы и цикады, лишь движущиеся колесницы наполняли все вокруг зловещим шорохом.

Повозка Ари перестала стремиться вперед свободно, как прежде. Маг заставляла ее двигаться с осторожностью. Крадучись.

За деревьями показался высокий забор, окружающий комплекс. В отличие от храма он был из камня. Толстые блоки так плотно прилегали один к другому, что со стороны не было заметно даже швов между ними. Ворота, обычно распахнутые, чтобы днем и ночью пропускать толпы паломников, – закрыты.

Колесницы остановились у подножия деревьев, вольно растущих перед храмом. Их кроны, шелестящие ветвями на огромной высоте, не заслоняли вид на здание. Сагюнаро не видел его, как все остальные маги, но запахи, звуки, ощущение большого, открытого пространства и воспоминания из прежней жизни рисовали очень четкие картины. Колоссальная деревянная постройка времен императора Дзимму. Изначально гигантское изваяние правителя стояло под открытым небом, возвышаясь над деревьями. И жители всех ближних и дальних поселений видели исполинскую фигуру, наблюдающую за ними из-за окрестных лесов. Затем вокруг нее возвели храм, потратив на это несколько сотен лет. В летописях рассказывалось, что здание было грандиозным и внушающим благоговение не меньше, чем сама фигура императора, но деревянный храм сгорел, и его пришлось восстанавливать. Святилище неоднократно перестраивали, с каждым разом теряя прежние размеры. Так что теперь перед магами стояла уменьшенная копия былого монументального сооружения.

– Может, подожжем его? – задумчиво произнесла Ари, прервав размышления Сагюнаро. Она рассматривала крышу, увенчанную золотыми рогами, явно примеряясь, как лучше запустить туда огненного духа.

– Нет, – отозвался Руам из соседней колесницы, – слишком рискованно.

– Тогда обрушим стены.

– Статуя должна остаться невредимой. – Сикх приподнялся на сиденье своей колесницы, чтобы лучше разглядеть запертые ворота.

Сагюнаро повернул лицо в его сторону. Вряд ли маги заинтересованы в обогащении. Золотой павильон, покрытый тонкими пластинами драгоценного металла, сверкающими на солнце так, что даже шиисан ощущал их отблески, они оставили без внимания. Да и в остальных храмах их интерес не привлекала ни утварь, ни редкие свитки.

Шима, привязанный к Сикху, шевельнулся, повинуясь безмолвному приказу, взмыл вверх и заговорил голосом своего хозяина, многократно усиленным.

– Благородные заклинатели Нарры, – зазвучали над притихшим лесом громоподобные слова. – Мы не хотим проливать вашу древнюю кровь и устраивать бойню в священном месте. Предлагаем отступить. Покиньте храм, и никто из вас не пострадает.

Ответом ему была густая, напряженная тишина, которую внезапно разрезал тонкий свист. Сагюнаро вскинул руку прежде, чем успел оценить опасность, которую нес этот звук. Пальцы сжались вокруг тонкого древка стрелы, оно хрустнуло, ломаясь пополам.

Послышался удивленный возглас и тут же звонкий, одобрительный смех Ари, восхищенной его реакцией.

– Похоже, они не хотят мирных переговоров, – невозмутимо резюмировал Руам.

– Целятся с башни, – прозвучал с заднего ряда тихий, задумчивый голос Никхира.

Шима, которому стрела не причинила никакого вреда, превратился в расплывчатое облако и скользнул обратно к Сикху, прячась за его спину.

– Пора показать им, что мы не шутим, – сказал Руам. Его лицо стало предельно сосредоточенным, глубокая морщина пересекла лоб, искажая алую полосу, нарисованную на коже.

Сагюнаро не услышал приказа мага, который тот передал своему пленному духу, но ряд неподвижных колесниц пришел в движение. Они зашевелились, словно насекомые, готовящиеся к нападению. Одни выдвинулись, другие начали пятиться назад.

– Противодействие? – деловито спросила Ари, подаваясь вперед и не отрывая хищного взгляда от храма.

Руам кивнул.

Больше маг не шевелилась, но из пустоты перед ее колесницей вылетел рой острых осколков дыма. Стрелы, выпущенные невидимыми лучниками, бесшумно понеслись между ветвей, не задев ни одной иголки, пронзили камень забора, не заметив преграды, и вырвались с той стороны, устремляясь к башням, на которых скрывались человеческие стрелки. Сагюнаро не увидел, поразили ли они кого-то, но почуял запах крови, расплескавшийся в воздухе, и услышал отдаленный крик.

– Реально прострелить стены храма насквозь? – поинтересовался одержимый.

– Нет, – криво улыбнулась Ари. – На нем мощная защита. Мои лучники не справятся.

Лицо женщины посерело от напряжения. Сагюнаро ощутил запах пота, пробивающийся сквозь густые благовония, и эманации сущностей, которых маг удерживала усилием воли и сложной формулой. Этих духов шиисан не знал, но не испытывал к ним ни интереса, ни агрессии. Порождения искусства мага Румунга в свою очередь не реагировали на неизгоняемого. Их целью были люди, охраняющие храм.

В ответ на нападение из-за стены вылетел десяток стрел, они столкнулись в воздухе с осколками дыма, выпущенными лучниками Ари, и упали на землю безвредными обломками.

Первый ход с обеих сторон был сделан. Сагюнаро настороженно прислушивался, пытаясь понять, что происходит за воротами, а шиисан с нетерпением ждал продолжения, более зрелищного и кровавого. И оно не задержалось.

С веток посыпались иглы. Сосны затряслись. Повозки закачались, цепляясь за дрожащую землю. Деревья вокруг колесниц зашевелились. С прямых стволов, обнажая белую древесину, начала сползать серо-золотая кора. Истекая смолой, она сплеталась в грубые тела, напоминающие искаженные человеческие фигуры. Кто-то из храма пытался оживить духов, спящих в соснах.

– Ого, – уважительно произнес Руам, невозмутимо наблюдая за стремительной трансформацией существ. – Среди них сильный маг.

Ари, не обращая внимания на происходящее, продолжала управлять своими стрелками. Новая волна серых стрел ударила за стену.

Сагюнаро спрыгнул с повозки и устремился навстречу духу, оказавшемуся слишком близко. Костяной меч вонзился в бугристый панцирь, проскрипел, разрубая пополам, сосновая кора осыпалась на землю бесполезной смолистой грудой.

Несколько колесниц развернулись и устремились к ожившей угрозе, формулы магов лишали существ подвижности, а повозки разбрасывали и разрывали кряжистые туловища. Сагюнаро почуял совсем рядом Нару и уничтожил духа, выросшего прямо перед ней. Развернулся, воткнул клинок в следующего, вставшего за спиной, и услышал недовольный рык Руама:

– Оставь древесину! С ней справятся без тебя. Займись делом.

Шиисан фыркнул от едкого запаха смолы, ударившего в лицо, оттолкнул застывшее тело нападавшего и запрыгнул на проезжающую мимо повозку. Крепко ухватился за изогнутые прутья и почуял резкое недовольство седока. Господин Хейон не обрадовался внезапному попутчику.

– Добрый день, учитель, – сказал Сагюнаро, поворачивая к нему слепое лицо.

– Тебе не надо разговаривать со мной, – прозвучало в ответ глухое и раздраженное.

– Но до ворот хотя бы довезете? – криво улыбнулся одержимый.

Бывший наставник усмехнулся:

– Не пытайся вести себя как человек. Ты им уже не являешься.

Он направил повозку в просвет между двумя деревьями. Рядом неслись другие колесницы. Вокруг слышались звуки боя – треск дерева, стоны погибающих духов, скрипы колесниц, редкие, резкие крики магов и сипение шима, покорных им.

– Вы как будто укоряете меня в том, что случилось в день духов. – Сагюнаро, продолжая держаться за обод повозки, смотрел на заклинателя, изо всех сил напрягая зрение, чтобы разглядеть черты его лица. Но для шиисана были не нужны такие мелочи. Он чуял недовольство и далекое, тщательно скрытое опасение, остальное не имело значения.

– Да, это целиком твоя вина. – Господин Хейон заставил колесницу двигаться медленнее, пристраиваясь за повозкой Никхира. – Я осуждаю тебя не за помощь сокурснику. Ты помог тому, кто ненавидел и завидовал тебе, кто желал твоей неудачи, позора, гибели. И что ты получил в итоге? Предательство. Плен. Перевоплощение. Изгнание. Снова плен. – Эти ответы на его собственный вопрос звучали тяжеловесно, словно камни, падающие на землю. – Ты не был наивным глупцом, как же ты мог слепо броситься на помощь трусливому подлецу. Чего ты ожидал от него в ответ? Благодарности? Помощи?

Сагюнаро промолчал. Наверное, в прошлой жизни он бы прислушался, поспорил или согласился, но шиисану было все равно, к тому же закрытые ворота стремительно приближались, и все его внимание приковали створки, плотно прилегающие друг к другу. С обеих сторон от них стояли каменные ярко раскрашенные статуи. И на этот раз не безобидных оленей или задумчивого мудрого императора. Свирепые «привратники», духи-сторожа, смотрели на приближающихся врагов, растянув собачьи морды в злорадных ухмылках. Их крепкие ноги были согнуты, готовые в любое мгновение распрямиться в прыжке, а мощные лапы сжимали боевые топоры, примеряясь, как лучше обрушить на головы врагов. Изваяния этих существ часто ставили возле дверей, ведущих в кладовые, сокровищницы или хранилища ценных вещей. Считалось, что они одним своим видом отпугивают воров или недружелюбных духов.

В этих двух, охранявших дорогу в храм, были вселены хранители, но далеко не самые сильные.

Сагюнаро соскочил с колесницы и рванулся к воротам. Сторожа тут же почувствовали неизгоняемого. Они пришли в движение одновременно. Заскрипели, разгибаясь, лапы, морды дернулись, поворачиваясь в сторону приближающегося шиисана, массивные тела качнулись, начиная двигаться, сначала неуклюже, затем все более плавно и стремительно. Две каменные махины неслись к Сагюнаро словно камни, сорвавшиеся с обрыва.

Шиисан замер в предвкушении скорой расправы, все его чувства обострились в несколько раз. Костяной клинок – продолжение руки – наливался холодом. Три колесницы проехали мимо, обдав потоком воздуха, теплом человеческих тел и жаром усиливающихся формул, направленных на ворота.

Ожившие статуи оказались совсем близко. Ненависть к неизгоняемому слепила хранителей. Сагюнаро встретил первого скользящим ударом меча и отпрыгнул в сторону от второго, не дав раздавить себя. Дух развернулся, но разрубил своим топором пустоту, вновь замахнулся, однако красно-белая тень вновь избежала столкновения. Первый страж, разъяренный болезненным уколом шиисана, бросился на него, и в этот раз Сагюнаро не стал отступать. Клинок из кости вонзился под каменные ребра существа, в самое незащищенное место его тела. Оно рухнуло на землю, еще живое, но уже обездвиженное.

Второй дух, издав низкий рев, ринулся было на врага и споткнулся. За его спиной послышалась негромкое потрескивание, шелест…

Хранитель обернулся, мгновенно теряя прежнюю стремительность. Ворота горели. Красные языки жадно облизывали черное дерево. Нападавшие не стали тратить время на то, чтобы выбивать их. Какой-то из духов огня, зачарованных магами, свободно добрался до преграды и поджег ее. Охранник качнулся в сторону полыхающей преграды, Сагюнаро ударил его клинком в основание шеи, и статуя рухнула на землю, рассыпавшись десятком камней. Один из них откатился под ноги Сагюнаро, тот равнодушно отбросил его в сторону носком сапога и легко запрыгнул на проезжающую мимо колесницу.

Оттуда потянуло смешанным запахом крови, смолы и лесной свежести – Нара, принимавшая участие в отражении атаки древесных духов, спешила к воротам, ставшим лишь грудой обуглившихся бревен. И за ними Сагюнаро ощутил присутствие защитников и новых духов-охранников.

– Кого ты видишь? – сквозь шум ветра спросил одержимый, наклоняясь к девушке.

– Люди, – ответила она быстро и отрывисто. – Десятка три. С ними духи-псы на поводках. Но ими управляют не заклинатели. Это простые солдаты.

В ее голосе прозвучала растерянность. Колесница, словно ощутив нерешительность хозяйки, замедлила ход. И в нее с разгона сразу врезалась другая повозка, толкнула вперед. Послышался скрежет и злобно-язвительный голос Казуми:

– Эй! Струсила? Бежать собралась?!

– Ты что, сдурел?! – крикнула девушка, с трудом вернувшая потерянное равновесие.

Сагюнаро оглянулся:

– Не терпится начать убивать?

– Я не с тобой разговариваю, шиисан! – огрызнулся тот и еще раз попытался заставить свою колесницу ударить повозку Нары.

– Прекратить! – рявкнула Ари, поравнявшись с ними. – Нашли время!

– Она хотела улизнуть с поля боя! – выкрикнул Казуми.

– Нет! – яростно воскликнула Нара.

– Молчать! – приказала маг, больше не слушая оправданий и объяснений. – Всех, кто отступит сейчас, после боя – четвертую и разбросаю останки по площади.

От нее веяло усталостью и раздражением, но угроза прозвучала вполне реально. И у молодых магов сразу пропало желание сомневаться и спорить.

Колесницы пронеслись под обугленными воротами. Шиисан почуял жар утомленного пламени, лениво ползающего по обрушенным доскам, услышал шелест рассыпающихся углей, а затем все звуки заглушил вой духов-псов. Мощные сущности бросились на повозки, пытаясь добраться до седоков, повиснув на черных гнутых прутьях, грызли их, упираясь лапами в землю, замедляли движение. Солдаты, спустившие их с поводков, сами подняли мечи и смело бросились на магов. То ли чересчур доверяли заклинателям, которые, как они думали, надежно защищают их, то ли были уверены, что враги не решатся вредить людям, на них так же, как и на ордене Варры, лежит запрет убийства смертных.

Человек с мечом заскочил на одну из колесниц, ударил клинком между прутьями, целясь в мага, но клинок не успел достичь врага. Невидимая волна отшвырнула защитника храма прочь, и спицы проезжавшей мимо повозки пронзили его. Сагюнаро почувствовал запах свежей крови, выплеснувшейся в воздух.

– Возьми контроль над духами, – приказал оказавшийся рядом Сикх кому-то из учеников. – Посмотрим, хватит ли у него сил удержать их.

Сагюнаро ударом ноги отбросил одну из тварей, бросившихся на колесницу Нары. Спрыгнул и вонзил меч в пса. Тот дернулся, завыл, превращаясь в дым, и развеялся. Несколько других сущностей кинулись было на шиисана, но, прежде чем он начал убивать их, духи застыли. Их серый, дымчатый цвет начал стремительно темнеть, на шеях вокруг голов выросли внушительные шипы, позвоночники ощетинились длинными иглами. Неведомый заклинатель не смог сдержать вызванных им духов, и все они перешли под власть магов Румунга. Трансформация была почти мгновенной, люди даже не успели понять, почему прежде послушные псы с яростью бросились на хозяев.

Солдат, оказавшийся рядом с одержимым, не устоял на ногах, дух в облике собаки сбил его на землю и, глухо рыча, нацелился на горло. Сагюнаро, размахнувшись, погрузил костяной клинок в тело пса. И лишь когда сущность развеялась, понял, что делает – выполняет то, что в него вбивали годами – защищает простого смертного от враждебного духа. Но шиисану до людей не было дела, услышав окрик Руама, обещающий более привлекательную добычу, он отвернулся от спасенного и вскочил на подножку проезжающей мимо повозки.

Вокруг кружили черные колесницы, заклинания, вылетающие из них, косили защитников и духов, случайно попадающихся на пути. Маги не выбирали цели, расчищая дорогу к деревянному зданию.

– Сейчас начнется самое интересное, – сказал Руам, лихо объезжая несколько человеческих тел, лежащих на земле. – Пора увидеть того, кто затеял всю эту суматоху. Ари, Никхир, Нара, Гаюн, за мной!

Гигантские двери храма стремительно приближались. Все наращивая скорость, колесница взлетела по ступеням, опрокинула огромную бронзовую чашу, наполненную золой, в которую все еще были воткнуты курительные палочки. Их густой дым удушающей волной хлестнул одержимого по лицу, но тут же рассеялся – священный сосуд с грохотом покатился вниз по лестнице. Повозка не остановилась, с разгона врезаясь в препятствие, и тяжелые створки, не выдержав натиска, распахнулись.

Сагюнаро не успел удивиться тому, что храм не был забаррикадирован изнутри, как они захлопнулись за его спиной. Вернее, их захлопнули, отрезав Руама от поддержки магов, следующих за ним.

Шиисан обернулся, ощутив приближение чего-то большого, и прохладный полумрак храма вскипел запахом горячего металла. Ожившее изваяние одного из небесных духов – спутников легендарного императора – стояло, перегораживая выход.

Колесница остановилась. Руам, игнорируя статую, напряженно смотрел вперед, на своего врага.

На деревянном возвышении перед троном императора сидел мужчина. Его глаза были закрыты, поза расслаблена, лицо спокойно. Казалось, все, что происходило за пределами храма и в самом здании, не имело к нему никакого отношения. Словно он всего лишь решил отдохнуть после долгих занятий.

– Так и знал, что ты один, – очень тихо произнес маг Румунга, – единый почерк всех формул. Слишком предсказуемо.

Его шепот должен был услышать лишь Сагюнаро, но заклинатель слегка нахмурился, и статуя у входа пошевелилась, а затем с размаху опустила кулак на колесницу. Хрустнули, ломаясь, прутья «беседки», треснули спицы, втыкаясь в дерево пола. Повозка, сминаясь под каменной рукой, осела на пол, но седоков в ней уже не было.

Сагюнаро отпрыгнул в сторону, едва его коснулась воздушная волна, порожденная движением великана, Руам, когда хотел, не уступал в быстроте одержимому.

– Займись им, – приказал маг, и шиисан, скользнув у ног статуи, полоснул ее мечом по голени.

Костяной клинок загудел, ударившись о металл, и не причинил никакого вреда духу, надежно защищенному бронзой. Сзади грохнули створки двери, которые подпирал собой истукан, – маги пытались прорваться внутрь, пока безуспешно. Статуя нагнулась, намереваясь схватить маленькую фигурку, но не успела – та быстро ускользнула и нанесла новый удар.

Шиисан чуял духа, скрытого внутри, – кто-то из рода безликих. Смутно знакомая сущность – Сагюнаро уже приходилось сталкиваться с подобным, он не мог вспомнить когда и где, но прекрасно знал, как его убивать. Один удар в основание шеи, нужно лишь заставить тварь наклониться. Но страж, получивший приказ охранять дверь, не двигался и только следил бешеным взглядом за шиисаном, безнаказанно шныряющим совсем рядом.

Руам и заклинатель не шевелились, лишь над головой мага реял грозно шипящий шима. Сагюнаро знал, что между ними происходит невидимый поединок.

Еще один укол, прыжок в сторону, огромная рука пронеслась над головой увернувшегося одержимого и врезалась в стену, посыпались щепки и мелкие обломки камня. Затем послышался грохот, доски пола дрогнули под тяжелыми шагами. Ожила статуя второго небесного духа-хранителя.

– Смотри не надорвись, – прозвучал веселый голос Руама. – Или ты собираешься вдохнуть жизнь в этот сарай тоже?

Изваяние вывернуло кусок камня из собственного постамента, размахнулось и швырнуло в мага. Но шима мгновенно развернулся в сторону нападающего и принял удар на себя. Валун ударился об этот живой магический щит и разлетелся в мелкую крошку.

Облако острых осколков, тонкий свист, с которым они пролетели мимо, стук падения слегка сбили шиисана с толку, он пропустил тот момент, когда рука бронзового стража оказалась слишком близко. И не успел отпрыгнуть в сторону. Железные пальцы обхватили одержимого и крепко сжали. Сагюнаро почувствовал, как захрустели его ребра, и стиснул зубы, пытаясь успокоить разъярившегося шиисана и заставить его ждать. Костяной меч был свободен, но пока его нельзя было применять.

Гигантская рука медленно подтаскивала добычу к разинутому рту.

– Отпущу живыми твоего ученика и тебя, если сейчас добровольно покинете храм и уведете остальных, – произнес заклинатель, его голос был тихим, но вибрировал от внутренней силы.

Руам рассмеялся в ответ на это нелепейшее предложение, и шима рванулся вперед, атакуя. Мужчина не пошевелился, а вот статуя императора за его спиной дрогнула, чудовищное изваяние закрутило головой, повело могучими плечами и наклонилось вперед, закрывая заклинателя огромными ладонями.

Руам не двигался, но пленный одержимый чуял, как начинают клубиться вокруг него отголоски мощной формулы. Его шима вдруг увеличился в размерах и бросился вперед – пролетел сквозь металлические пальцы статуи. До Сагюнаро долетел крик заклинателя, наполненный болью и яростью.

Истукан, сжимающий одержимого, стиснул пальцы еще крепче и поднес к раззявленной пасти, безликий решил выпить силу неизгоняемого, а заодно похрустеть человеческими костями. В металлических глазах светились голод и злорадство. Сагюнаро размахнулся, а затем изо всех сил воткнул меч в глотку твари, погружая его по самое плечо. Дух, скрытый в металле, взвыл, его голос долгим гулом прокатился по залу, едва не оглушив шиисана. Он вырвал меч из пасти в тот миг, когда гигант, превратившись в мертвый сплав золота и бронзы, начал падать. Тяжеленная глыба обрушилась на ворота, проломила их и рухнула на улицу, в облаке щепок и пыли. В сумрак храма хлынул яркий дневной свет. Слегка оглушенный падением одержимый выдрался из застывших пальцев и упал на лестницу. Мимо со свистом пронеслись колесницы, они ринулись было в открывшийся проем, но из дыры, ступая по опрокинутому телу собрата, выбрался второй дух. Его плоское лицо с широким ртом было искажено от ярости. Взмах руки отбросил передний ряд колесниц.

Сагюнаро вскочил, торопясь убраться из-под ног разозленного великана. Но тот не заметил шиисана, его привлекала россыпь черных повозок, мельтешащих рядом. Он начал спускаться, на каменных ступенях под тяжелыми шагами оставались вмятины и трещины.

Его не остановила мощная формула призыва, которую ощутил шиисан, но неожиданно на третьем шаге статуя замедлилась. Над ее головой мелькнула крошечная алая птичка с длинным хвостом и тут же исчезла, огненный дух всего лишь пролетел мимо, но по лицу изваяния потекли крупные капли бронзы. Они быстро превращались в ручейки, металл начал плавиться…

Чуя нестерпимый жар, Сагюнаро невольно попятился. Дух-спутник императора закрутил головой, стараясь понять, что с ним происходит, его лицо становилось все более бесформенным куском металла. Он вскинул руки, точно пытаясь вернуть на место глаза, нос, губы, стекающие тяжелыми потоками, но с его пальцев тоже полилась расплавленная бронза, а затем водопадом хлынула со всего тела. Ноги подломились, и дух упал. Жидкий металл, нестерпимо сверкая на солнце, начал растекаться по площади, покрывая убитых защитников и превращая их в поверженные статуи. Колесницы словно жуки взобрались на две насыпи, ограждающие двор храма, подальше от раскаленной массы, лениво ползущей по земле.

Сагюнаро по-прежнему стоял на ступенях, втягивая расширенными ноздрями запах раскаленной бронзы, и не спешил войти в храм. Здание содрогалось за его спиной, хотя и стояло внешне неподвижно. В нем бились две невидимые силы, круша и ломая друг друга.

Наконец, крыша взорвалась изнутри, в дыре мелькнул исполинский кулак. Послышался грохот, отдаленный крик, а затем все стихло.

Спустя несколько минут из темноты храма появился Руам. Одна его рука висела плетью, в плотно сжатом кулаке другой он держал нечто маленькое, незаметное. С трудом перебравшись сквозь поваленную статую духа, убитого шиисаном, подошел к Сагюнаро. Не обращая внимания на ученика, мельком взглянул на безжизненное изваяние, пробормотал что-то, и оно стало таять так же, как и собрат, лежащий на площади. От жара деревянные стены начали тлеть, по ним побежали тонкие язычки пламени. Совсем скоро здание заполыхает все, от кровли до основания. Вечное проклятие храма Нарры – пожар – вновь обрушился на него, теперь вызванный магом Румунга. И вместе с древним сооружением погиб и его заклинатель.

Глава 8. Башня.

– Даже если я уговорю Гризли, в чем очень сомневаюсь, у нас и вдвоем не хватит сил, чтобы выпустить хранителей. Об этом даже думать не имеет смысла.

– Ты забываешь, что у тебя есть замечательный друг, который всегда готов посодействовать, – вкрадчиво промурлыкал пожиратель мыслей.

– Неужели? – скептически поинтересовался Рэй.

– Я помогу тебе.

– И как ты попадешь в Башню? Не сомневаюсь, что ее защита не позволит темному духу, даже такому, как ты, проникнуть внутрь.

– Верно. Но этот вопрос тоже можно решить. Ты был в моем мире. Почему бы тебе не впустить меня в свой?

Заклинатель пристально посмотрел в лицо беспечно улыбающегося духа, ожидая объяснений, которые не замедлили последовать:

– Духовное слияние. Если ты понимаешь, о чем речь. Твоя человеческая суть замаскирует мою, совсем не человеческую. Я уйду в свое пространство, а оттуда протяну к тебе нить… паутину, называй как хочешь. – Он вытянул руку и коснулся груди Рэя пальцем. Тот не почувствовал физического прикосновения, но уловил отголосок магического всплеска. – По ней к тебе потечет моя сила, и с ее помощью ты сможешь эффективнее разрушать любые заклятия.

– Так же ты получаешь людей в свои коллекции. Ничего не выйдет, кодзу. Я не собираюсь становиться твоей марионеткой.

Дух с мученическим видом закатил глаза.

– Мы это уже обсуждали. Я не претендую на твою свободу. Но если мои методы для тебя неприемлемы, придумай что-нибудь получше.

– Мне надо поговорить с Гризли, – ответил Рэй, поднимаясь.

– Господину заклинателю не нужно бегать самому по городу, когда у него так много важных дел, – неожиданно прощебетал дух мелодичным голосом Юи. – Нам нужен посыльный.

Служанка огляделась, потом вдруг запустила руку в пустоту рядом с собой. Смотрелось это диковато, как будто та по локоть погрузилась в полное ничто, на миг перестав существовать в этом мире.

И вытащила ее, держа за шкирку взъерошенного, испуганного ярудо.

– Здравствуй, мальчик, – пропела девушка нежным, сладким до приторности голосом. – Нам нужна твоя помощь.

– Не буду я тебе помогать! – крикнул тот, но было видно, что дух разбитого очага перепуган до дрожи.

– Как жаль, – огорчилась служанка. – Неужели ты забыл предупреждение: не будешь слушаться старших – кодзу придет и заберет тебя. Господин Рэй вот не послушал, и что с ним случилось? Кодзу забрал его. – Юи засмеялась. – Хочешь познакомиться с моей свитой?

Она подняла вторую руку, отвела в сторону, раскрывая широкий рукав. Его ткань двигалась словно живая. Рэй присмотрелся и увидел, что по ней ползают десятки рыжих сороконожек, черные скорпионы, тараканы, черви и слизни. Ярудо затрясло еще сильнее.

– Ладно, я схожу, – буркнул он. – Что нужно?

– Найди Гризли, скажи ему, что мне срочно надо его увидеть. Это очень важно, – как можно доброжелательнее попросил Рэй.

– И пообещай, если не придет – его прекрасный веселый дом сгорит вместе со всем городом, – азартно подхватила девушка.

Ярудо посмотрел исподлобья на кодзу и исчез.

Юи опустила руку, встряхнула рукавом, который вновь обрел нормальный вид, и перевела на Рэя взгляд, в котором плыли две слепых луны.

– Не хмурься. Это была шутка. Про тебя.

– Не уверен, – мрачно отозвался Рэй, беря копье, а когда повернулся к кодзу, тот уже исчез…

Разговор с Гризли состоялся очень быстро. Казалось, что тот пробежал бегом всю дорогу, спеша скорее повидаться с товарищем. От прошлой размолвки не осталось и следа. Дом наместника, куда его пропустили только после распоряжения Рэя, произвел на заклинателя сильное впечатление, а новости о нападении магов Румунга откровенно потрясли. Он даже испытал приступ уважения к интуиции друга и готов был извиниться за свое недоверие. Но Рэй приготовил для него новое потрясение.

– Ты что, спятил?! – тихо и зловеще спросил Гризли. – Каждый раз при встрече с тобой я слышу все более дикие предложения. Ты серьезно собираешься выпустить всех хранителей из Башни?!

Рэй собрал все свое терпение и приготовился к долгому, выматывающему спору.

– Но ты же сам признал – я был прав с магами Румунга. Ты так же не верил мне тогда.

– Ты не мог привести никаких доказательств, кроме своих опасений и предположений.

– Вот они, доказательства. – Рэй указал в сторону окна. – Скоро будут здесь.

– Но это не значит, что надо лишать город защиты.

– Город и так беззащитен.

– Слушай, я понимаю, ты злишься на орден. Но так мстить им…

– Я не собираюсь мстить…

– Это идея наместника? – Гризли скрестил руки на груди, исподлобья глядя на друга. – Вы с ним, похоже, здорово спелись. Он тоже наверняка спит и видит, как рухнет башня заклинателей.

– Послушай, это единственный выход. Наместник готов пожертвовать городом ради победы в этой войне. А я только Башней.

Рэй подробно пересказал то, что сообщил Древний.

Выслушав его, Гризли поднялся и, мрачный как никогда, принялся расхаживать по комнате, заложив руки за спину и рассматривая гравюры, развешанные по стенам. Наконец он остановился и повернулся к терпеливо ждущему Рэю.

– Скажи мне одно, если я откажу тебе, ты все равно полезешь туда? – Он мотнул головой, не дожидаясь ответа. – Можешь не говорить. И так понятно – да. А ты знаешь, что с тобой сделают, если поймают?! …Рассчитываешь на защиту наместника?

– Я ни на что не рассчитываю. Просто пытаюсь повысить наши шансы в этой войне. А сейчас, ты сам знаешь, они не велики.

– Ладно. Давай пока забудем про войну. – Гризли решительно рубанул рукой воздух, словно отметая все «бредовые» идеи Рэя.

– Ну давай, – согласился тот.

– Ты хотя бы понимаешь, что вырвать хранителей из камня невозможно? – сурово спросил друг. – Они заключены глубоко в фундаменте, и, пока ты будешь пытаться разбить цепи, связывающие их, заклинатели остановят тебя десять раз. Да у тебя сил не хватит даже на то, чтобы пробиться в место их заключения.

– На это хватит.

– И что ты сделаешь? – Гризли в недоумении уставился на Рэя, забыв на секунду о своем раздражении на его планы.

– Если я подойду к Башне и начну рисовать формулы изгнания у нее на пороге – меня сразу вышибут оттуда. Помнишь, как мы спасли Тору? – Собеседник хотел возразить что-то, но Рэй жестом попросил его не перебивать. – Я проник в мир кодзу и освободил ее оттуда. Примерно так же поступлю с защитниками. Пройду прямо туда, где спят заточенные хранители. Это должно быть особое замкнутое пространство без входа и выхода.

– Тогда у нас был след, оставленный пожирателем мыслей, – поспешил воспользоваться друг короткой паузой. – Сейчас нет ничего. Как ты найдешь дорогу?

– Меня проведет ярудо. Он сам бывший хранитель. Ему должен быть доступен путь в то место, где заточены духи.

Гризли шумно выдохнул, потер переносицу.

– Ладно, допустим, ты окажешься внутри. Но представляешь, сколько потребуется сил, чтобы твои формулы изгнания начали действовать?

– Представляю.

– Ну и где ты эти силы найдешь?

– Есть одно место… – уклончиво отозвался Рэй.

– Надеюсь, не в кладовке у кодзу? – мрачно усмехнулся Гризли. – Того самого, который, по твоим словам, мне почудился? – Он осекся, потрясенный своей догадкой, и спросил: – Что, правда?! Ты собираешься ввязать в это дело пожирателя мыслей? – Уставился на Рэя, опять не дождался ответа и угрюмо покачал головой. – Лучше бы мне действительно все привиделось…

– Хорошо, а что ты предлагаешь? Теперь тебе известно, что происходит. Посоветуй другой выход.

Гризли, заложив руки за спину, отошел к окну. Рэй видел, как он сжал свои мощные кулаки, словно изо всех сил сдерживая желание как следует вмазать кому-нибудь, но заговорил друг на удивление спокойно:

– Мне совсем не нравится эта затея. Мне не нравится, что ты связываешься с духами-разрушителями. Ты все время к ним лезешь.

– Не я к ним, – улыбнулся Рэй, – а они ко мне.

Гризли отмахнулся с досадой.

– А ты не думал, что кодзу решил ввязаться в это дело лишь потому, что ему выгодно, чтобы Башня была разрушена? Он хочет избавиться от заклинателей, твоими руками, между прочим… Они ему мешают.

– Они ему не мешают, – озвучил Рэй мысли, которые занимали его уже давно, но поделиться ими было не с кем. – Этот дух очень силен. Почти равен по силе стихийным сущностям. Опытные маги с ним вообще предпочитают не связываться. В этом мире ему ничто не угрожает. У него какая-то иная цель. И пока я не могу понять какая. Но буду пользоваться его силой. Знаю, это рискованно, но я предпочитаю рисковать, а не сидеть сложа руки.

– Вот верно говорили нам – нельзя заклинателям лезть в политику! – Гризли наконец отошел от окна и снова уселся напротив. – И правильно Сагюнаро не пошел к отцу – сейчас бы они вместе не только Башню развалили, но и всю Варру в пыль развеяли. …Зато вот ты явился так некстати.

– Ты мне поможешь? – прервал Рэй полную негодования тираду товарища, рискующую затянуться надолго.

– Если ты все так хорошо продумал вместе с кодзу. Зачем тебе моя помощь?

– Ты вытащишь меня из Башни, из пространства хранителей, когда я закончу их освобождение.

– Как у тебя все просто, я посмотрю. – Гризли не умел злиться долго и уже постепенно начал «остывать». – Я не хочу ввязываться в эту безумную авантюру и, если бы мог, отговорил тебя, – сурово произнес он, и его круглое, дружелюбное лицо снова стало хмурым и замкнутым. – Но понимаю, что это невозможно. Тебе прекрасно известно, я не смогу сидеть дома, зная, как тебя в Башне разбирают по кусочкам озлобленные хранители, или заклинатели, или еще кто-нибудь. Ты спас меня в день духов, иначе я бы уже был мертв. Теперь не хочу, чтобы мертвым стал ты.

– Спасибо.

Гризли только поморщился, услышав благодарность.

– Идея твоя, конечно, бредовая, но, может, и выйдет, если взяться за дело с умом. Давай, зови своего ярудо.

В отличие от Гризли, дух разбитого очага принял предложение Рэя с восторгом. У него загорелись глаза, когда он понял, что от него требуется. От предвкушения скорой «мести» заклинателям мальчишка не мог устоять на месте.

– Справлюсь, – заявил ярудо уверенно, переминаясь с ноги на ногу.

– Хорошо. Договорились.

Дух довольно кивнул и удалился сквозь стену.

– Теперь надо серьезно подумать, – сказал друг.

Думали они до вечера. Длинные формулы, которые записывал Гризли, уже не помещались на листе, а он все добавлял новые и новые символы. И лишь когда на улице начали сгущаться сумерки, наконец поднял голову от расчетов:

– Все. Готово. Лучше уже не сделаю.

– Запомнил порядок?

– Угу, – отозвался Гризли.

Рэй смял тонкую бумагу, бросил на поднос и поджег. Друг мрачно наблюдал за этими проявлениями предосторожности, но ничего не говорил. Нехорошие предчувствия легко читались на его лице.

Длинный белый лист чернел и выгибался, словно от боли, знаки вспыхивали красным и рассыпались невесомым пеплом.

Оба заклинателя молча следили за этими превращениями, собираясь с мыслями и силами, настраиваясь на сложную работу.

– Идем, – сказал Рэй, когда на подносе осталась горка золы.

Покинув комнату, они не торопясь направились к выходу. За окнами стремительно темнело, но слуги не торопились зажигать светильники. Полутемные коридоры были освещены только длинными, бледными полосами гаснущего света с улицы.

– Здесь всегда так? – тихо спросил Гризли, оглядываясь.

– Как?

– Словно все вымерли. Вместе с духами.

Он тоже заметил полное отсутствие сущностей в здании и его окрестностях.

– Иногда бывает, – уклончиво ответил Рэй.

Заклинатели спустились в сад. Тоже мрачный, темный, наполненный тихим и угрожающим ропотом деревьев. Гладкие поверхности прудиков, разбросанных по полянам, отражали черное небо. Казалось, десятки неподвижных глаз с яркими точками звезд следят из травы за бесшумным продвижением заклинателей. Дремучие заросли кустов переплетались друг с другом ветвями, образуя неровные косматые стены.

– Вечно я иду у тебя на поводу, – бормотал Гризли, пробираясь следом за Рэем по тропинке, петляющей по самой дальней и дикой части сада. – Ты наместнику сказал, куда и зачем собираешься?

– Нет. Если ничего не получится, не хочу, чтобы он был причастен.

Спутник только хмыкнул в ответ, больше никак не показывая своего неодобрения.

Дух разбитого очага появился незаметно и очень быстро. Только что рядом не было никого, и вот уже на полшага в стороне движется маленькая темная фигурка. Она пугливо оглядывалась и зябко поводила плечами.

Друзья выбрались за территорию дворца наместника и теперь шли по тихой и пустынной улице, вдоль домов горожан. В это время те уже запирали двери на все замки и ложились спать.

– Нам ведь не обязательно идти к самой Башне? – нервно спросил ярудо.

– Нет, – успокоил его Рэй. – Мы остановимся вон там.

Один из домов в ряду других выглядел нежилым. И, судя по гнилым доскам, которыми была заколочена калитка, и крыше, поросшей травой, – уже давно. Казалось, два соседних здания в страхе стараются отодвинуться как можно дальше, отгораживаясь высокими заборами и густым садом от мрачного соседа.

– Ты собираешься дотянуться до хранителей прямо отсюда? – Гризли остановился, осматриваясь в недоумении.

Рэй кивнул, подходя ближе.

Пара досок, забивавшие калитку, легко оторвались, и та тихо скрипнула, открываясь. Широкий двор зарос сорной травой и ползучими кустарниками. Заброшенный темный дом, с трудом выдерживающий вес собственной крыши, щурился окнами с полуоторванными ставнями. Он был похож на старого краба, выползшего из воды и застывшего в нелепой позе на земле, не зная, куда двигаться дальше.

– Киокаме, – сказал Гризли, прислушиваясь к эманациям, разлитым вокруг. – Это он выжил прежних жильцов. И не подпускает новых.

– В дом не пойдем, – ответил Рэй, также ощущая присутствие сварливой угрюмой сущности за покосившимися стенами. – А происходящее снаружи его не интересует.

– Не боишься, что заклинатели поймают его, допросят и узнают о том, кто развалил Башню? – язвительно поинтересовался Гризли, пробираясь между кустов разросшейся жимолости.

– Он не умеет говорить, сам знаешь, – усмехнулся Рэй, вынимая копье из ременной петли за спиной.

За домом, на небольшом пятачке, выложенном камнями, когда-то стояли солнечные часы. От них остался только круглый каменный диск с обломанным краем и стершимися делениями. Под ногами хрустел гравий и мелкие сухие веточки.

Рэй поднял голову. Ветви деревьев напоминали тонкие струйки черной туши, между ними проглядывала густо-синяя бумага неба. Башни не было видно отсюда. Но заклинатель отлично представлял ее. Тяжелый силуэт без единого огонька света. Неприступный, мощный, загадочный.

– Еще можно повернуть назад, – тихо сказал Гризли.

Рэй покачал головой, начиная чертить на земле основные символы.

Друг присоединился к нему, и через несколько минут сетка формулы лежала перед ними.

– Ну, вроде все. – Гризли вытер о штаны вспотевшие ладони. – Можно начинать, если никто не передумал.

– Ты готов? – спросил Рэй у ярудо.

– Они очень мощные, хотя и оцепенели, – прошептал тот и поежился. – Будить страшно.

– Не бойся, тебя хранители не тронут.

Дух разбитого очага вздохнул несколько раз, набираясь смелости, протянул руку, уцепился за ладонь заклинателя холодными, тонкими пальцами и сказал:

– Их двенадцать, я посчитал.

Гризли намурился, представляя объем работы, который предстояло выполнить Рэю, чтобы освободить духов, и весь риск, связанный с ней, но снова промолчал.

Ярудо замер, глядя перед собой застывшим взглядом. Словно собираясь прыгнуть в озеро, где в толще темной воды плавали невидимые, опасные рыбины, затем медленно, с трудом преодолевая сопротивление воздуха, двинулся вперед, потянув за собой заклинателя.

Рэй сделал первый шаг, еще ощущая землю под ногами, второй погрузил его в дымное, бесформенное ничто. Передвигаться здесь было трудно и в то же время легко, как во сне. Чтобы сдвинуться с места, требовалось всего лишь устремление мысли, но на него приходилось потратить очень много сил. Хорошо хоть дух разбитого очага вел его за собой, не давая сбиться с пути.

Еще несколько шагов. Ледяные пальцы сжали ладонь Рэя крепче, затем выпустили. Белесая муть перед глазами рассеялась. Заклинатель стоял на пороге узкой комнаты с низким потолком, похожей на склеп. Казалось, что здесь очень мало воздуха, каждый вдох давался с трудом. Грубые плиты из серого песчаника, плохо подогнанные друг к другу, покрыты густой пылью, в трещинах – слой земли. Ни светильников, ни окон, но блеклый свет давал возможность рассмотреть детали.

В центре на плоском камне лежала девушка со спутанными пепельными волосами, в грязном сером платье из грубой ткани. К ее рукам и ногам тянулись толстые цепи. Металл оплетал запястья и лодыжки, едва слышно позвякивал при малейшем движении пленницы.

– Только быстрее. – Ярудо подергал Рэя за рукав.

Тот кивнул, глядя на пленного духа.

Девушка повернула голову. Ее лицо было искажено, на лбу и над верхней губой выступили капельки пота, напряженная шея вздувалась венами. Грудь сотрясало неровное дыхание. Казалось, хранителя прижимает к камням невыносимый груз. Сколько лет, десятилетий, веков она лежит здесь и держит на себе всю тяжесть Башни. И никому нет дела до того, что испытывает это существо. Рэй содрогнулся от гнева и отвращения.

Жгучий взгляд прозрачных глаз, обведенных тенью, остановился на заклинателе.

– Сейчас я помогу тебе. – Рэй выдернул копье из петли за спиной.

Дух смотрел на него со смешанным чувством страха, боли и безумной надежды. Яри вонзилось в металл, тот зашипел и потек, падая горячими каплями на пол. Произнося заклинание освобождения, Рэй ударил второй раз, разбивая цепи на ее руках. Дыхание с хрипом вырвалось из груди девушки, когда она попыталась сесть на своем ложе, но не смогла – и упала на бок, потянулась к оковам на ногах, царапая пальцами железо.

– Подожди. Не надо. Я сам, – остановил ее Рэй, и хранитель послушалась, застыла, не сводя с него взгляда.

Яри расплавил металл на ее лодыжках, и цепи, недовольно шипя и плюясь искрами, уползли в пол. Девушка не шевелилась, словно не веря.

– Иди, – сказал Рэй, пережидая довольно ощутимый удар отката заклинания. – Уходи отсюда. Ты свободна.

Пленница не двигалась.

– Ты можешь уйти прямо сейчас. Больше тебя ничто здесь не держит. Понимаешь?

Она поняла. Глаза духа засветились бешеной радостью. Она закусила губу, словно сдерживая крик, прижала ладонь, сжатую в кулак, к груди, а другую медленно протянула к заклинателю. Он невесело улыбнулся в ответ на эту молчаливую, страстную благодарность, шагнул ближе, но не успел коснуться ее пальцев. Девушка исчезла, растворяясь в облаке теплого света.

– Идем, быстрее. – Ярудо, все это время прятавшийся в тени, схватил его за руку и потянул за собой. – Нельзя медлить.

Ход во вторую камеру оказался узкой дырой, пробитой в стене на уровне пола.

– Туда. – Дух разбитого очага уверенно показал на нее. – Ты пролезешь.

Но Рэй не был так убежден в этом.

– Может, проведешь меня сразу ко второму хранителю?

– Так тише и безопаснее, – ответил мальчишка, приплясывая на месте, оглядываясь и прислушиваясь к звукам, доступным только ему. – Так заклинатели Башни нас не заметят… заметят не сразу, – уточнил он уже менее бодро.

Рэй снова закинул копье за спину и протиснулся в лаз.

Тот оказался бесконечно длинным и тесным. Заклинатель полз вперед, ощущая себя кимиши, которого загнали в бамбуковый стебель. Обдирая локти и колени, периодически стукаясь затылком о выступы, Рэй двигался на ощупь, чувствуя, как ход постепенно сужается, и надеясь, что он не захлопнется прямо перед носом, заперев человека в камне. Пот застилал глаза, грудь сжимало, от частого дыхания закололо в боку. Но заклинатель упорно продвигался, проклиная все на свете. Великодушие Сагюнаро, которое заставило его отправиться на помощь Казуми и нарваться на шиисанов. Нетерпимость наместника, умудрившегося поссориться со всеми заклинателями. Упертость этих самых заклинателей, тупо верящих в свои великие силы. И собственные безумные идеи, вечно толкающие на авантюры.

Выход открылся перед Рэем неожиданно. Он рванул вперед. Скатился на пол и поспешил встать на ноги, держась за стену.

То, что этот дух безумен, стало понятно сразу. Истощенное грязное существо, забившееся в угол, играло своими глухо позвякивающими цепями и напевало что-то сорванным, сиплым голосом. Увидев Рэя, дух вскинул голову и с визгом бросился на него. Тот успел разглядеть белое лицо с налитыми кровью глазами и кривой щелью рта. Выставил копье, но цепи, натянувшись до предела, дернули хранителя обратно. Он захныкал обиженно и пополз назад в свой угол.

Ярудо, появившись из пустоты рядом, прошептал со злобным отчаянием:

– Я мог бы стать таким же, если бы не моя ненависть. Убей его. Тут уже ничем не поможешь.

Рэй думал так же, но все же попытался дать существу хотя бы шанс на спасение. Подняв копье, он разрубил цепь. Освобожденный дух с недоумением посмотрел на свои руки, явно не понимая, что произошло. Затем наконец ощутил свободу, с рычанием взмыл в воздух – и бросился на спасителя. Заклинатель почти без размаха воткнул яри в тощее скрюченное тело. Хранитель взвыл и развеялся клочьями дыма. Мощь разбитой формулы ударила Рэя, отшвырнув к стене. Пока он жадно глотал затхлый воздух, пытаясь прийти в себя, ярудо тормошил его:

– Идем! Идем же! Они скоро поймут, что ты делаешь. Давай, сюда.

Усилием воли заклинатель заставил себя двигаться дальше.

Еще один тоннель. Чуть шире, чем предыдущий, и его удалось миновать быстрее.

Рэй спрыгнул в третью камеру.

Чудовищное живое дерево, вросшее ступнями-корнями в пол, цеплялось за камни низкого потолка длинными узловатыми пальцами, покачиваясь над заклинателем. Две пары глаз следили за движениями человека из складок коры-кожи. По белесому стволу пробегали волны дрожи. Два духа были слиты здесь в одно существо.

«Если бы я сам увидел все это, без подачи кодзу, – подумал Рэй с возвращающейся злостью и раздражением, – разрушил бы, не сожалея ни о какой защите Башни».

Подобное по силе чувство он испытал в мире пожирателя мыслей. Однако там его гнев был хотя бы объясним законами мира. Черный кодзу – коварная сущность, мучающая своих пленников. Всего лишь дух. Его можно понять. Но как оправдать людей, сотворивших такое. Пусть и для собственной безопасности.

– Чем же мы лучше него?.. – произнес он вслух.

Заклинатель срубил «дерево» несколькими взмахами копья, подкрепленными мощной формулой. Глаза духов гасли с каждым ударом, ствол упал на камни и развалился на куски. Рэй потратил еще немного времени, чтобы развеять их в дым, и от чудовищного создания магов не осталось вообще ничего.

Четвертый хранитель – маленькая девочка в длинном тонком одеянии – висел в воздухе и выглядел глубоко спящим. Он оказался не один. У дальней стены, прислонившись к ней плечом, стоял кто-то еще. Мощная широкоплечая фигура словно вросла в камень, впитывая его несокрушимость.

– Так вот кто рушит Башню, – произнес человек знакомым голосом, откидывая с лица капюшон. – И почему я не удивлен.

– Здравствуйте, мастер Син, – ответил Рэй, сам удивляясь тому, как невозмутимо и доброжелательно звучит его приветствие.

– Надеюсь, ты понимаешь, что творишь? – спросил заклинатель, глядя на юношу со спокойным любопытством.

– Освобождаю пленных духов. – Рэй повел наконечником копья в сторону спящей девочки.

– Вижу, ты заигрался, – сказал мужчина, внимательно наблюдая за ним. – Забыл, на чьей стороне и кто ты такой.

– Я это помню. А вот вы забыли. То, что устроили здесь, – сумасшедший цирк кодзу, а не основа Башни мудрых заклинателей. Если вот на этом держится наша сила, власть и величие, то мы все такие же злобные, хитрые, извращенные твари, как и он. Ничем не лучше. Так что мы скоро дождемся, что придет кто-нибудь и изгонит нас самих.

– Глупый, наивный мальчишка, – усмехнулся мастер Син, презрительно выслушав его. – Научился махать яри и думаешь, что тебе все позволено. Я уже говорил, во время первой нашей встречи. Не тебе судить о том, в чем ты ничего не понимаешь. Ты неуправляем, недисциплинирован, не уважаешь старших, тех, кто умнее и опытнее тебя. А теперь выражусь даже яснее – ты вообще не заклинатель.

– Вот и славно.

Рэй заметил, что существо, висящее в воздухе, больше не спит. Оно смотрело на него сверху вниз огромными светящимися глазами с продолговатыми зрачками. В них сверкали просьба, мольба, приказ, обещание. Надеясь, что понимает их правильно, заклинатель поднял копье. В ответ на это движение мастер Син вытащил меч, скрытый прежде в одеждах.

– Я не хочу сражаться с вами, – сказал Рэй.

– Слишком много чести сражаться с тобой, – рассмеялся мужчина, – я просто вышвырну тебя отсюда как нашкодившего щенка.

– Попробуйте.

Рэй метнул формулу, но не в человека. Невидимая молния врезалась в духа, воздух вокруг него замерцал. Освободившееся существо ринулось вперед, выполняя молчаливое обещание, данное юноше. На несколько мгновений Рэй потерял его из виду, и медлить было нельзя.

– Ярудо! – крикнул он.

Маленький дух появился рядом, испуганно глядя на то, как старший заклинатель отбивается мечом от бросающегося на него хранителя, одновременно стараясь поразить его заклинанием.

– Веди дальше! – тряхнул Рэй мальчишку.

– Надо бежать! Тебя поймали! – закричал тот, очнувшись.

– Живо!

Ярудо послушно схватил его за руку и потащил за собой сквозь каменный пол, разбитые своды пустых камер и завалы битого кирпича. Дух больше не искал потайные тропинки в сфере запертых хранителей. Мчался напролом, стараясь выиграть для Рэя немного времени. А тот, проваливаясь в пустоту, почувствовал, как мимо пронеслась формула, брошенная мастером Сином, и рухнул на холодный пол новой комнаты.

Ее пленник – мальчишка не старше ярудо, вмурованный в стену спиной, словно живой барельеф, – рвался из своих оков.

– Выпусти меня! Ты отпускаешь всех! Помоги мне тоже!! Скорее!

Значит, вести в этой тюрьме разносились быстро. Рэй вскочил, подбежал к хранителю и вогнал копье в стену, вырезая духа из камня. Ему пришлось применить несколько формул, чтобы освободить его, крепко связанного с Башней.

Мальчишка исчез не сразу. Его тело замерцало, готовое растаять, но юный хранитель схватился обеими руками за копье Рэя, словно дерево ори давало ему немного сил, чтобы удержаться в этой реальности еще ненадолго.

– Не ходи к остальным, – заговорил он торопливо. – Ты не успеешь. Спустись сразу вниз, к основанию. Разрушишь его – разобьешь сразу всю цепь. Мы будем свободны.

Последнюю фразу дух прошелестел, уже теряя голос, и растворился в воздухе. На древке яри в том месте, за которое он держался, остались отпечатки тонких детских пальцев, как будто вдавленных в дерево.

– Ярудо, где нижний уровень?

– Глубоко… Очень.

– Давай туда.

Дух не стал спорить, сразу выполнив просьбу.

На этот раз падение было очень долгим. Мимо проносились смутные очертания комнат и бесконечные кольца цепи, опутывающей всю Башню. И чем ниже они спускались, тем туже затягивались звенья. Наконец Рэю стало казаться, что он вот-вот застрянет в раскаленном металле и сам останется здесь навсегда в качестве еще одного хранителя. Он дернулся, разрубая оковы заклинанием, и упал. Ударился коленями и ладонями, скривился от боли. Каменные плиты были покрыты ковром из ползучих растений, утыканных колючками. Острые шипы рвали одежду и впивались в тело, словно сотня разъяренных ос.

Заклинатель вскочил, отдирая от себя цепкие плети, стараясь не обращать внимания на царапины и уколы. Несколькими ударами копья срезал растения, хватающие за ноги, и смог оглядеться. Комнату с круглым куполом свода наполнял сухой шелест и потрескивание. Стены и потолок сплошь оплетали колючие стебли. Особенно много их было в центре. Тугой клубок терна пошевелился, начал расти, и Рэй разглядел в нем подобие человеческой фигуры. Руки, сплетенные из костей-веток, голова – неровный шар, грудная клетка – сеть из колючек.

– Ты стоишь на моем теле, – произнес сухой, потрескивающий голос.

– Извини. – Рэй отодвинул копьем в сторону колючие побеги и шагнул на освободившееся место.

– Пришел помочь мне?

– Если ты не против.

Дух заскрипел, зашелестел громче:

– А если я не хочу уходить? Здесь тепло, сухо, много корма.

Длинная плеть метнулась к заклинателю, сжала его ногу, вонзая колючки сквозь сапог в кожу. Рэй не стал сопротивляться, перетерпев боль.

– Все остальные хранители страдали и хотели уйти.

– Я появился здесь задолго до них. И я не хранитель.

– Кто же ты?

– Цепь. Фундамент. Основа. Терн. На мне держится вся магическая сила Башни.

– Мне нужно ее разрушить.

– Ты не сможешь, – почти с сожалением проскрипело существо. – Я выращен на крови прежних жертв.

Он приподнял колючки, лежащие на полу, и Рэй увидел под ними тело маленькой девочки, мальчишку из последней камеры, девушку из первой. И еще девять трупов, разложенных по кругу и связанных друг с другом тускло светящейся цепью.

Это существо напомнило Рэю мормока из леса Гихар, но то было дикое, хищное растение, а терн, заполнявший собой камеру, создан разумом и волей заклинателей. Рэю часто говорили, что многое в мире имеет одну основу, и если сумеешь ее разглядеть – справишься с любым духом. И сейчас приходилось соображать очень быстро. Договориться с ним не получится – заклинатель сразу понял это. Значит, придется выдирать с корнем. И быстро, пока не появился один из сеятелей, создавших разумную сеть в основании Башни. Или его последователь.

– Мы можем договориться? – произнес заклинатель, мысленно примеряясь, как лучше ударить существо, услышав отказ, и какую формулу применить.

– О чем рыба может договориться с неводом? – прошелестел терн.

«Здесь его не уничтожить, – вдруг понял Рэй, – надо вытаскивать наружу. Башня питает эту сущность так же, как та поддерживает Башню».

Он намеренно неторопливо нацелил копье в центр куста и начал один за другим воссоздавать в памяти знаки, нарисованные на заброшенном дворе, у солнечных часов. Они вспыхивали перед его глазами в обратном порядке, готовясь открыть выход из пространства хранителей. А со всех сторон слышалось угрожающее потрескивание, хруст и шелест.

«Кодзу», – тихо позвал Рэй и тут же почувствовал, как его коснулись пальцы невидимого духа. Так же тот ловил в паутину своей сети понравившихся людей. Но в случае с заклинателем пожиратель мыслей не вытягивал из него жизнь, наоборот – вливал свою немалую силу. До этого Рэй считал, что его магический потенциал довольно высок, но теперь, слегка прикоснувшись к могуществу кодзу, ощутил себя всего лишь мелким ручьем рядом с мощным водопадом. Еще одно подтверждение, почему маги не связывались с ним. Изгнать это существо действительно было невозможно.

Но сравнивать, оценивать и сожалеть сейчас не было времени. Колючие побеги терна текли к Рэю, плясали вокруг, поднимались в воздух, словно змеи, танцующие на своих хвостах.

Он закрыл глаза, собирая волю в кулак, чтобы не ударить по ним заклинанием.

И когда они ринулись на него, оплетая с ног до головы, заклинатель заставил себя представить последний символ, не обращая внимания на боль от сотен игл, вонзившихся в тело.

Краем глаза Рэй заметил, как в зал вбежал мастер Син. Несколько терновых побегов сразу ринулись на него, оплели запястья, выдавливая из пальцев рукоять меча, стиснули горло.

Яркое переплетение ломаных линий вспыхнуло в меркнущем от боли сознании Рэя. Оставалось надеяться, что Гризли услышит призыв и вовремя поддержит его формулой.

Судя по далекому гулу, друг услышал. Рэя потянуло прочь из пространства Башни, и вместе с ним выдирались из камня, лопались корни терна. Тот скрипел, выворачивая куски плит, пытался уцепиться за фундамент, но формула, удесятеренная мощью пожирателя мыслей, неудержимо волокла его за собой. Воздух вокруг дрожал и кипел, звенели, размыкаясь, звенья цепи, одна, пролетая рядом, ударила заклинателя, рассекая колючие побеги. Слышался чей-то далекий, протяжный крик. Мимо проносились стремительные, легкие, светлые силуэты. Башня содрогнулась еще раз. И Рэй вылетел в темную прохладную ночь, наполненную приглушенными запахами и яркими звуками.

Заклинатель упал, выворотив солнечные часы, и понял, что это последнее падение на сегодня. Больше он не встанет. Сверху, возникая из пустоты, сыпались обрывки, клубки и плети терна. Тот продолжал биться, стремясь зацепиться за землю, но ссыхался на глазах и распадался в пыль. С хрустом давя хищные побеги, Рэй перевернулся на спину и увидел лицо Гризли – поцарапанное, со здоровенным синяком, расплывающимся по скуле, и сухими листьями в волосах. Похоже, ему здесь тоже досталось.

– Рэй! Ты как?! Мне едва удалось тебя вытащить. Что это за дрянь? Ты ранен?

Тот приподнял руку и увидел кровь, текущую из множества глубоких ранок, оставшихся от шипов.

– У тебя получилось? Ты говорить вообще можешь?

– Не знаю, – с трудом произнес Рэй, отвечая на оба вопроса, чувствуя, что горло набито сухой пылью.

В усмешке друга послышалось величайшее облечение.

– Ладно, потом разберемся. А пока надо уходить отсюда.

Заклинателю показалось, что на обратную дорогу им пришлось потратить половину ночи. Гризли почти волок его на себе, бормоча что-то недовольное о любителях бессмысленного риска, которых приходится потом тянуть на собственных плечах. Похоже, его вполне устроило бы, если бы у Рэя ничего не вышло и хранители Башни остались на прежних местах.

Но эта надежда не оправдалась.

На полпути к дому наместника из темноты сада вынырнул ярудо, едва не вопящий от восторга.

– Она рухнула! – громким шепотом сообщил он и тут же, словно испугавшись, что его может услышать кто-то лишний, зажал себе рот грязной ладонью – видно, хорошо покопался в обломках разбитого мира хранителей. Но не смог сдержаться и зашептал снова: – Все рухнуло! Цепи в клочья!! Терн сдох! Заклинатели бегают! Орут! Ух, что сейчас будет! Пойду еще посмотрю.

Он исчез с легким хлопком, а Гризли и Рэй, немного пришедший в себя, переглянулись.

– Значит, ты все-таки сделал это. Не уверен, что рад.

– Я тоже не рад, – признался заклинатель, отдирая от груди рубаху, прилипающую к подсыхающим царапинам. – Но иного выхода не было.

– Тебе виднее, – мрачно отозвался друг, глядя в ту сторону, где стояла башня ордена, чью мощь они только что уничтожили своими руками.

Глава 9. Аори.

– Странно, что ты вообще остался жив, – ворчал Гризли, снова перевязывая плечо Рэя. Раны, нанесенные хранителем Башни – терном, все время открывались и начинали кровоточить. Даже выносливость и крепкий организм заклинателя не могли справиться с последствиями прогулки в магический оплот ордена. – Надеюсь, это последняя безумная авантюра. В следующий раз пусть тебя твой ярудо вытаскивает.

Он потер медленно затягивающуюся ссадину на лбу и шмыгнул разбитым носом.

– А тебя кто потрепал? – спросил Рэй, помогая ему затянуть повязку.

– Спасибо, что поинтересовался, – ответил Гризли с иронией, отодвигая миску с водой. – Из подвала киокаме вылез. Почуял все-таки магию. Так что я одной рукой твою сеть держал, другой от этой дряни отбивался. Ну все, – он тяжело перевел дыхание и уселся на пол рядом, – на этот раз снова перевязывать не придется.

Заклинатели замолчали. Они не говорили о том, что случилось совсем недавно. Но каждый напряженно прислушивался, ожидая хоть какого-то знака из внешнего мира, по которому можно было понять, что же происходит в городе.

В доме по-прежнему ничто не нарушало тишины, только на улице едва слышно похрустывали мелкие камешки под сапогами солдат, патрулирующих территорию вокруг, и временами начинал шептать ветер в ветвях сосен. После освобождения духов прошло уже несколько часов. Ночь постепенно заканчивалась. За окном начинал сереть рассвет, робко зачирикали птицы в кустах. Но больше ничего не происходило. Хотя Рэй был уверен – теперь-то все должно измениться. Заклинатели не могли просто так оставить вторжение в Башню. Оставалось дожидаться, что они предпримут.

Гризли тоже ждал. Поэтому часто вскидывал голову, глядя в окно, прислушивался, хмурясь.

Когда окончательно рассвело, на разные голоса заскрипели знаменитые «поющие полы» длинного коридора, соединяющего комнаты наместника и его приближенных. Довольно остроумная ловушка – доски, хитрым образом скрепленные с металлом, начинали громко «петь», если на них наступали. Этот звук напоминал приятный птичий щебет. И хозяин дома всегда знал, когда к его покоям приближается посторонний. Бесшумно пройти было невозможно – чем тише старался бы ступать злоумышленник, крадущийся к комнатам, тем громче и тревожнее звучали полы.

Сейчас по ним шли не таясь, не обращая внимания на шум, громко печатая шаг. И Рэй уже прекрасно знал, кто это.

Дверь широко открылась, пропуская правителя Югоры, из-за его плеча, приподнимаясь на цыпочки, выглядывала взволнованная Юи. Встретившись с ней взглядом, Рэй увидел в голубых, широко распахнутых глазах многозначительный отсвет двух половинок луны и кивком велел кодзу оставаться снаружи. Девушка почтительно поклонилась и, махнув алым рукавом, задвинула дверь.

Хозяин дома подошел, остановился напротив Рэя и спросил отрывисто:

– Это еще кто?

– Господин Акено, – серьезно произнес тот, – это Гризли, мой друг, заклинатель. Гризли, господин Акено – наместник Югоры.

– Для меня большая честь познакомиться с вами. – Молодой заклинатель торопливо встал и поклонился, пытаясь скрыть замешательство от подобной рекомендации столь важной персоне.

– Чрезвычайно рад, – насмешливо отозвался наместник и окинул обоих серьезным, пытливым взглядом. – Где были?

Хранитель повелителя Югоры сверкнул яростным огнем из глаз человека. И Рэй понял: Акено уже донесли, что его заклинатель не ночевал в доме и вернулся под утро не в самом естественном для такого солидного должностного лица виде и к тому же совсем не должным образом – на плечах у постороннего.

– Только что я получил просьбу от ордена о встрече. В любом удобном для меня месте, в любое время. Они планируют обсудить со мной тактику и стратегию ведения войны. Хотелось бы знать, что именно подвигло их на столь неожиданно быстрое решение.

– Я разрушил магическую основу Башни. Теперь она не сможет служить защитой заклинателям в этой войне, – честно ответил Рэй, понимая, что уклоняться от признания бессмысленно. – Теперь они будут вынуждены считаться с вашими приказами.

Секунду наместник смотрел на него в немом изумлении, будто не мог поверить в услышанное. Затем прикрыл глаза, словно принимая на свои плечи новую тяжесть, которая взвалилась на него по вине Рэя. Выразив таким образом бессилие перед его самоуправством, он спросил:

– Тебя видели?

– Да. Один из служителей Башни пытался остановить.

– И что с ним? – торопливо спросил Гризли, забыв о почтительном благоговении перед наместником.

– Сторож духов схватил его, когда я покидал Башню, – ответил Рэй.

– Плохо. Очень плохо.

– Да. Есть вероятность его превращения в хранителя. Но я успел выдрать эту тварь – терн, с корнями, так что мастер Син, скорее всего, жив.

– Так это был мастер Син? – ужаснулся Гризли. – Еще хуже.

– Было бы лучше, если бы я его убил?

– Нет, конечно. Мы все-таки не с заклинателями воюем.

Наместник, молча следивший за их беседой, вмешался:

– Я встречаюсь с представителями ордена сегодня. Вы оба – сидите здесь и никуда не выходите.

– Но, господин наместник, у меня работа, – внушительно возразил Гризли. – Меня ждут, и если я…

Он осекся, ощутив на себе взгляд господина Акено, утяжеленный мощью его хранителя.

– Вы уже достаточно поработали сегодня ночью. Повторяю – ни шага из дома. Иначе закопаю обоих в саду под воротами. Получу еще двух лишних охранников.

Он развернулся и вышел из комнаты. Полы вновь запели под его сапогами, и в этот раз их «голоса» были похожи на вскрики.

Гризли озадаченно покосился на товарища, но не стал уточнять, пошутил наместник или его обещание было реальной угрозой.

День тянулся бесконечно долго. Впрочем, Рэй был рад передышке – появилось время залечить раны. А еще больше воодушевляло решение заклинателей. Кодзу оказался прав – им действительно необходим пинок, подтолкнувший к активным действиям. Пожиратель мыслей не врал, когда говорил, что хорошо разбирается в людях. Рискованный поступок Рэя должен заставить орден начать принимать решения, выгодные наместнику. Но у заклинателя все сильнее крепла уверенность, что манипулируют им самим. Можно было сколько угодно убеждать себя в разумности своих поступков, оправдываться необходимостью, но Рэя продолжало грызть легкое сомнение. Кодзу – не тот, кому следует доверять.

«Впрочем, никаких других, желавших бы сотрудничать, сейчас рядом со мной не наблюдается, – думал Рэй, укладываясь спать. – Не считая ярудо, конечно».

Маленький дух по-прежнему пропадал в Башне, наслаждаясь паникой, вызванной потерей хранителей. Кодзу бродил где-то по дому, пользуясь свободой, которую давал образ пронырливой служанки. Гризли отправился в комнату, отведенную ему рядом с покоями придворного заклинателя, очень недовольный своим пленением во дворце наместника, пусть и временным. Но больше всего обоих друзей беспокоила неизвестность. Никто из них не знал, как долго продлится совет магов и что на нем будет решено.

– Меньше магии, больше политики, – вновь повторил Рэй слова кодзу и задул огонек светильника…

Его разбудило легкое прикосновение.

Хватая копье, лежащее рядом, заклинатель быстро сел на постели и увидел миндалевидные глаза, мягко светящиеся в темноте. Они озаряли нечеловечески прекрасное лицо. Аори – дух воздуха, хранитель императрицы – сидела у края его футона, и золотые одежды, мягко обтекая ее тело, потоком шелка струились на циновки. Изумленный Рэй смотрел на волшебное существо, не понимая, что оно делает в его комнате. Ладонь духа, похожая в темноте на белую ночную бабочку, грациозно взлетела в воздух, тонкий палец с длинным ногтем прижался к строго сжатым губам, призывая хранить молчание.

Заклинатель кивнул, выпуская копье.

– Я здесь для того, чтобы предупредить тебя, – произнесла девушка, и ее голос коснулся Рэя легким дуновением воздуха. – Ты выпустил хранителей. Разрушил силу Башни. Оскорбил орден заклинателей. Неужели надеялся, что это сойдет тебе с рук?

– Не надеялся, – так же тихо ответил тот.

– Теперь ты не просто строптивый ученик, не слушающийся распоряжений учителей. Ты непредсказуем и опасен. Никто не знает, что ты сделаешь завтра. Никто не знает, из каких источников ты черпаешь силу. И на что обратишь ее в итоге.

– И что решил орден?

– Убить тебя. – Она слабо улыбнулась, заметив, как застыло лицо человека, ошеломленного этой новостью. – Императрица получила настоятельную рекомендацию от ордена сделать это сегодня ночью. Сейчас.

– Ты должна убить меня? – спросил Рэй, глядя на тонкие пальцы девушки, которые были совершенно не созданы для убийства.

– Да.

– А вместо этого императрица предупреждает меня о планах заклинателей? – Он посмотрел в золотые глаза, сияющие безмятежностью.

– Нет, Рэй. – В ее улыбке мелькнула снисходительность к магу, так искренне верящему в людей. – Я предупреждаю тебя.

Заклинатель помолчал. Не в первый раз он сталкивался с тем, что потусторонние сущности относились к нему гораздо более лояльно, чем люди. Давно должен был привыкнуть к этому и каждый раз недоумевал.

– Значит, это только твое решение. Но почему они выбрали тебя, дух воздуха? Вы же не убийцы.

– Только мы можем преодолеть защиту хранителя наместника. Мы превосходим его по силе.

– Зачем ты решила рассказать мне?

– Взамен на услугу. Освободи меня. – Она подняла руки, раздвигая одежду, и Рэй увидел на светящейся коже у белого горла тонкое золотое плетение – замок и цепь, удерживающую ее на земле.

– Ты освободишь меня, – заговорила она вновь, и теперь в ее голосе зазвучала нетерпеливая страстность. – Я уйду. Нового убийцу они не смогут прислать. Нас только две. Второй рисковать не станут.

– А они не побоялись рисковать тобой? Они так уверены, что я не справлюсь с аори?

– Ты уже не услышал меня, – шепот духа прозвучал зловеще и угрожающе. – Не почувствовал. Был абсолютно беззащитен в своем сне. Я подошла к тебе очень тихо. – Плавным, кошачьим движением она скользнула на его футон, оказавшись совсем близко. – А потом сделала бы вот так. – Белая рука взметнулась и легла на его грудь, ногти впились в тело, Рэй ощутил, как замерло сердце, и по коже пробежала волна холода. – Ты бы не успел проснуться.

Заклинатель перехватил ее запястье, по-человечески теплое, обманчиво хрупкое, и с некоторым усилием отвел в сторону. Дух словно не заметил этого, продолжая шептать:

– Но даже если бы проснулся. Ни одному из живущих заклинателей не по силам изгнать меня. И когда орден узнает о том, что тебе это удалось, его испугает твоя сила. Тебя оставят в покое. Конечно, легко подослать человеческого убийцу. Но, думаю, с ним ты справишься.

Рэй выпустил руку девушки.

– К сожалению, я не смогу освободить тебя. Я не знаю формул удержания духов воздуха.

Она покачала головой и вновь коснулась его, на этот раз мягко и робко.

– Меня и Аошу сковал Корн. Для защиты императорской семьи. Он лично составил заклинание. Я, Айса, была первой. Затем сестра. Я запомнила ритуал пленения. Я вспоминала его каждый день. Повторяла знак за знаком. Формулу за формулой, чтобы не забыть.

Корн – один из великих магов прошлого. Могущественный и загадочный. Никто не знал, существовал он на самом деле или был легендой. Сколько же веков привязано к земле это свободолюбивое существо, если память о заклинателе, вызвавшем ее, успела превратиться в миф, почти забытую сказку.

– Долго. Очень долго, – сказала Айса, словно прочитав его мысли, и в ее голосе прозвучала глубокая вечная тоска.

– Хорошо. Давай сделаем это.

Она внимательно посмотрела на Рэя сияющими глазами, явно пытаясь понять, насколько крепка его уверенность.

Потом опустила веки, и в голове заклинателя вспыхнул начальный знак формулы. Сложное сочетание призыва и удержания. Ему надо было переставить элементы в обратной последовательности. Как только это произошло, первая нить в ошейнике девушки лопнула. Она содрогнулась от внезапной боли, и ее ногти впились в плечо Рэя. Он стиснул зубы и усилил заклинание, вплетая в основу новый перевернутый символ, и тут же кожу на груди вспороло четырьмя горячими молниями. Айса запрокинула лицо, сдерживая стон, и второе золотое волокно в ее путах ослабло.

Заклинатель снова почувствовал себя рухнувшим в мир кодзу. Он вновь испытывал боль и причинял ее сам. На каждое мучительное магическое прикосновение дух отвечал физическим, и не менее болезненным. Намеренно или нет – Рэй не знал, но не останавливал ее и не останавливался сам.

Клочья шелковой одежды разлетались в стороны, словно оторванные крылья бабочек, и таяли, открывая все больше белого тела. Под кожей, освобожденной от одежды, вспыхивали и гасли золотые нити, похожие на пульсирующие вены. Рэй перерезал их одну за другой, а аори щедро делилась с ним болью, которую он причинял ей.

От дикой смеси мучения и удовольствия временами темнело в глазах, и только осколки формул редкими вспышками на краткие мгновения высвечивали белое плечо, с которого сползал клок золотой одежды, черную прядь, извивающуюся в потоке неощутимого воздуха, сверкающие глаза за пеленой волос, по-человечески закушенные губы.

Бесконечно долгая формула медленно разматывала ленту с зазубренными остриями, подцепляла сети, вплетенные в сущность духа воздуха, и рвала их.

Плавное движение белой руки прерывалось, словно он был кукловодом, разрывающим нить, на которой висела тонкая, покорная кисть. Голова клонилась к его плечу, и он удерживал обессиленное тело, ощущая прикосновения кожи, ничем не отличающиеся от скольжения гладкого шелка. Конвульсивно сжимались пальцы, оставляя на его спине новые царапины.

Последняя нить, идущая вдоль позвоночника аори, лопнула, девушка вскрикнула, и Рэй понял, что больше не может удерживать ее.

Заклинатель разжал руки, выпуская ее из объятий, и ему в лицо ударил поток раскаленного воздуха. Женский силуэт засиял, теряя очертания, сжался в сгусток ослепительного света и развернулся сверкающим смерчем. Ударил в потолок, задел окно – и деревянная рама с треском вылетела на улицу, – выбил дверь и свободно устремился дальше, задевая длинными рукавами ветра за стены и лестницы. Закричали соловьиные полы, с грохотом упала решетка в дальнем коридоре.

Сквозь гул ветра Рэй услышал приглушенные возгласы, отголоски формул удержания и защиты, скрежет железа по дереву. Заклинатель схватил копье и выбежал из комнаты, понимая, что не совсем твердо держится на ногах. В ушах шумело, и мир вокруг мерцал разноцветными пятнами.

В конце коридора на лестнице появились три человека. Длинный шлейф смерча, похоже, задел их. Наместник ухватился одной рукой за перила, другой пытался вытащить оружие из ножен. Хранитель господина Акено рвался из телесной оболочки, чуя сильного духа. Мощная аура дракона бушевала вокруг, словно лесной пожар, и Рэй почти видел белые языки пламени, охватившие человека, связанного с ним. Повелитель Югоры махнул рукой, приказывая страже, с шумом и топотом появившейся на лестнице, удалиться, показывая, что их защита не требуется.

Один из заклинателей, находившихся рядом с наместником, привалился к стене и вытирал рукавом слезящиеся глаза. Мощный откат ритуала освобождения ударил и по нему тоже. Второй с уже знакомым мечом в руке стоял вполоборота и смотрел вслед аори, улетевшей на крыльях ветра. Услышав шаги на лестнице, он повернулся:

– Что здесь происходит?

«А то вы не знаете», – хотел ответить Рэй, но вместо этого сказал спокойно:

– Доброй ночи, мастер Син.

Заклинатель выглядел абсолютно невредимым после схватки в Башне. Ни царапины, ни ссадины, хотя терн потрепал его гораздо сильнее, чем молодого мага. Взгляд был тяжелым, мрачным и обещал Рэю долгие, непрерывные мучения, однако голос его прозвучал вежливо и сдержанно:

– Мы почувствовали мощную магическую вспышку.

– Ты ранен? – спросил наместник, и белый огонь его хранителя слегка притух.

– Все нормально, – ответил ему Рэй.

– Это невозможно, – подал голос второй маг, поднимая голову, и заклинатель узнал Собуро. Его лицо было красным, из болезненно прищуренных глаз текли слезы. – Учитель, вы же знаете… – Он запнулся и заморгал, пытаясь вернуть зрение.

Рэй прекрасно понял, что молодой заклинатель хотел сказать – духа воздуха изгнать невозможно. Однако тот замолчал вовремя, сумев справиться с изумлением.

– Кто это был? – Наместник смотрел на длинные царапины, пересекающие грудь заклинателя, и хмурился все сильнее.

– Не знаю, – ответил тот, слыша в своем голосе абсолютную невозмутимость и искренность.

– Как он выглядел? – вмешался мастер Син.

– Не разглядел.

Тяжелый взгляд заклинателя стал каменно-неподъемным, но в глубине его глаз Рэй замечал легкую, едва уловимую тревогу:

– Расскажи толком, что произошло.

– На меня напали. Я изгнал духа. Конец истории.

– В покоях наместника на тебя нападает неведомый дух, – усмехнулся маг. – Кто это был, ты не знаешь. Как выглядел, тоже не имеешь понятия. Тебе не кажется все это очень подозрительным?

– Мне кажется – меня в чем-то подозревают? – дружелюбно улыбнулся Рэй.

Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и каждый знал, что на самом деле хочет сказать ему другой.

«Ты разрушил Башню!».

«Вы подослали ко мне убийцу!».

«Ты не мог с ней справиться».

«Но я жив, а ее здесь нет».

Собуро переступил с ноги на ногу, понимая, что пауза затягивается. Наместник с интересом смотрел на трех заклинателей, ожидая продолжения.

– Завтра утром. – Мастер Син повернулся спиной к Рэю и начал спускаться. – В башне ордена. Мы обсудим наш дальнейший план действий.

Его ученик поспешил следом.

Наместник проводил их внимательным взглядом, дождался, когда заклинатели удалятся, неторопливо поднялся на верхнюю площадку и спросил тихо:

– Итак, кто это был? История о неведомой сущности в моем доме весьма неубедительна.

– Аори. Дух воздуха, – честно ответил Рэй.

Брови господина Акено сошлись у переносицы, лоб прорезала глубокая морщина.

– Как тебе удалось справиться с ней?

– Мы заключили договор. Моя жизнь взамен на ее свободу.

Наместник промолчал, обдумывая сказанное. И заклинатель почти слышал, как в его голове мечутся мысли. Озвучивать свои предположения и выводы повелитель Югоры не стал.

– Ладно, иди к себе. Утром у нас много дел.

– Господин Акено, что решил орден?

– Завтра мы узнаем окончательное решение.

Наместник кивнул ему на прощанье и направился в свои покои. Рэй пошел к себе.

И только теперь он смог оценить результаты своего договора. Комната была разгромлена. Дверь перекошена, окно выбито, и внутрь с любопытством заглядывали ветви сосны. Кровать залита кровью и засыпана золотыми обрывками шелка. На циновках – тонкий слой пепла. Босые ступни погружались в него, ощущая рассыпчатый холод, который взлетал в воздух при каждом шаге. Чайный столик улетел в шкаф, проломив расписные дверцы. В резном потолке черный, выжженный круг.

Заклинателю оставалось только удивляться, как его самого не расплющило о стену или не вышвырнуло в окно. Опустив копье в чудом уцелевшую стойку для оружия, он оглянулся, ощутив чужое присутствие.

За спиной стоял мрачный Гризли, прислонившись к стене и сложив руки на груди. Поза, не предвещавшая ничего хорошего. И только сейчас Рэй понял, что он не появлялся все это время. Хотя должен был заинтересоваться причиной магических всплесков, грохота и шума голосов.

– Не хочешь узнать, что произошло?

– Я знаю, – ответил тот в несвойственной ему холодной, сухой манере. – Видел. Услышал отзвук формулы. Побежал к тебе, думал, нужна помощь… и сразу понял, что помощь не нужна. – Он криво, невесело усмехнулся и продолжил угрюмо: – Я не хочу говорить тебе это. Я вообще не должен ничего говорить. Ты сам все знаешь. То, что ты делаешь… – Он покачал головой.

– Что я делаю? – Рэй сел на край разоренной кровати, с интересом глядя на друга.

– Нельзя принимать помощь кодзу, – ответил тот серьезно. – Нельзя держать на побегушках ярудо. Нельзя спать с аори.

Рэй улыбнулся невольно:

– Я не спал с ней. Всего лишь освободил.

– Видел я, как ты ее «освобождал». – Гризли отлип от стены, было видно, с каким трудом он сдерживает негодование и злость. – Хоть себе-то самому не ври.

– Не пойму, чем ты недоволен.

– Ты все время лезешь в мир духов. Мы управляем сущностями, а не живем с ними, не помогаем им, не ведем задушевные беседы, не укладываем в свою постель.

– А еще у меня друг – шиисан. Ты забыл упомянуть о нем.

– Я о тебе беспокоюсь! Ничем хорошим не закончится твое постоянное братание с чуждыми существами!

– Я справлюсь.

– Не справишься. Если ты не заметил, ты все глубже вязнешь в проблемах. И я вместе с тобой. – Последнее он произнес без упрека и без сожаления, просто констатируя факт.

От необходимости отвечать и продолжать неприятную беседу Рэя спасла Юи. Наполовину сорванная входная дверь с грохотом уехала в сторону и упала на пол. В комнату влетела взволнованная и восторженно-испуганная девушка. Кодзу собирался с блеском сыграть свою роль.

– Господин Рэй! Говорят, вы в одиночку сразились с тремя манмо! Они вас чуть не убили, но вы одолели всех!

– Это кто еще? – проворчал Гризли, без всякого удовольствия глядя на симпатичную девушку.

– Юи. Моя служанка, – ответил Рэй, нехотя поднимаясь с кровати.

– Светлые духи! – продолжала восклицать девушка, мечась по комнате, слово небольшой красно-белый вихрь. – Вся постель в крови! На циновках пятна! Вы ранены! Окно сломано!

– Угомонись, – велел заклинатель, обращаясь непосредственно к кодзу. – Мне сейчас не до тебя.

– Как прикажете, – тут же спокойно отозвалась служанка и принялась сдирать окровавленное постельное белье с кровати.

Гризли молчал, ожидая, пока она уберется, но Юи не торопилась. Со стороны казалось, будто любопытная девчонка намеренно затягивает простую работу, чтобы послушать, не скажут ли господа заклинатели чего-нибудь занимательного, о чем можно было бы посплетничать с другими слугами. А Рэй наблюдал за другом – почувствует ли он за образом служанки коварного духа. Не почувствовал. Раздраженно повел плечом и направился к выходу:

– Ладно, еще увидимся.

– До завтра, – отозвался заклинатель.

Гризли неопределенно махнул рукой в ответ, вышел из комнаты, поднял деревянную створку, лежащую на полу, аккуратно приставил к дверному проему и, судя по тяжелым шагам, пробухавшим по коридору, ушел к себе недовольный и раздосадованный.

Неожиданная усталость навалилась на Рэя. Он сел на пол, не обращая внимания на боль в колене – сквозь дыру в полотняных штанах виднелся почти затянувшийся порез и сухая корка крови вокруг него.

– Твой статус растет, – послышался сверху вкрадчивый голос. – Вот уже и убийц подсылают.

Рэй поднял голову. Кодзу в своем реальном образе сидел на верхней перекладине полога, под самым потолком, умудряясь удерживать равновесие на этой шаткой конструкции.

– Мог предупредить.

– И что бы это изменило? Я знал, что она тебя не убьет. И знал, что тебе понравится освобождать ее. Как же я мог лишить тебя такого удовольствия.

– Удовольствие было весьма сомнительным и довольно кровавым, – ответил Рэй, но кодзу не собирался с ним спорить.

– Завтра все решится, – сказал он, глядя перед собой белыми пустыми глазами.

– Что именно?

– Услышишь сам.

– Ты сумел пробраться на совет?

– Нет необходимости утруждаться. Я и так знаю, какие решения обычно принимают люди.

Рэй не стал подогревать самомнение кодзу, настаивая на ответе. Завтра так завтра…

Остаток ночи прошел спокойно. Его больше никто не тревожил. Ни темные духи, ни светлые.

Зал, где предстояла встреча с заклинателями, находился на самом верху Башни. Сквозь узкие окна-щели, прорезанные в камне, был виден весь город. Плоские крыши, лохматые кроны деревьев, узкие каналы улиц, по которым неслись бурные потоки людей; сияющие шпили императорского двора с развевающимися флажками устремлялись в небо острыми, зазубренными пиками. Мимо черными стрелами проносились стрижи. Стремительные и свободные. Глядя на них и слыша тонкие, посвистывающие голоса, Рэй испытывал странное предчувствие, но пока еще не мог понять, что именно обещают ему небесные странники.

Башня была пуста. Толстые каменные стены сохранили монолитную неприступность, не раскрошился камень, не обрушились лестницы и потолки, но без магии, так долго жившей в них, они стали бесполезны, как скорлупа, валяющаяся в канаве. Хранители ушли, оставив после себя ощущение мрачного запустения, какое бывает в домах, давно покинутых жильцами.

В зале не было ни стульев, ни циновок, лишь в центре стоял круглый стол из светлого полированного дерева с алыми прожилками. Рэю эти цвета напомнили герб семьи Иширо – белое и красное. Карта Аканэ со всеми провинциями лежала на столешнице, черными кругами и стрелами здесь было отмечено перемещение магов Румунга – весьма прерывистое, как успел заметить заклинатель до того, как три спины, облаченные в белое, заслонили ее.

На Рэя не обращали внимания. Мастер Син, а также два верховных заклинателя, Отсуи и Фумай, беседовали с наместником.

Его же – ни о чем не спрашивали, не здоровались, не смотрели, и вместе с тем он ощущал глухую враждебность, окружающую его плотным кольцом. Маги ордена обращались только к наместнику, показывая, что его спутник для них пустое место.

«Скрежет зубов сушеной сардинки», – вспомнилось Рэю высказывание кодзу, которым дух метко обозначал состояние бессильной злобы.

Он и не ожидал, что его примут с распростертыми объятиями, но искренне недоумевал, зачем вообще позвали – посмотреть на молодого наглеца, который поломал магическую основу Башни и справился с духом воздуха?

– День назад они были здесь, на следующее утро оказались уже в Арошиме. – Мастер Син указал две точки, чернеющие на карте. – И никто не видел их. Ни следов, ни магических всплесков. Они появляются ниоткуда и исчезают в никуда.

– Их колесницы настолько быстры? – Наместник взглянул на Рэя, показывая, что помнит недавний разговор о стремительном перемещении магов.

– Дело не в повозках. – Фумай потер широкий рыхлый подбородок и не спешил продолжать. Это молчание было довольно выразительным, словно он хотел показать, будто знает некую тайну, но не уверен, что хочет делиться ею с непосвященными. Или действительно не мог объяснить истинную причину.

– У нас по-прежнему больше вопросов, чем ответов, – подал голос Отсуи. С последней встречи он показался Рэю еще более худым и желчным, а его морщины, избороздившие лицо, еще глубже. – Они разрушают храмы. Захватили Золотой павильон, но оставили без внимания Серебряный, стоящий рядом на склоне холма. Не тронули огромный, богатый комплекс в Арошиме и разгромили скромный дом Тысячи циновок. А на следующий день взяли приступом олений дворец в Нарре – разбили статуи императора и небесных духов, однако не забрали с собой золото, а растопили и залили им площадь. Их не интересуют ценности.

– Но что-то же им нужно. В их действиях должен быть смысл. – Наместник наклонился над картой, и Рэй, игнорируя враждебность заклинателей, тоже подошел к ней.

Черные кружки захваченных храмов были разбросаны по всей Аканэ. Их объединяло лишь одно – пятна зелени вокруг каждого.

– Что было раньше на месте этих храмов? – спросил наместник.

– Священные рощи – мори, – отозвался мастер Син. – Все здания, разрушенные магами Румунга, стояли на тех местах, где росли древние сакари.

Рэй помнил, что эти деревья символизируют вечность. И согласно легендам, склоны небесной горы Кагуями, где живут самые могущественные духи, покрыты зарослями этих удивительных растений. Также молодой заклинатель читал, что в прежние времена люди не строили храмов – потусторонним сущностям поклонялись в лесах сакари. Там же заклинатели обучали своих воспитанников, принимали просьбы простых людей и общались с духами, которые будто бы приходили гораздо охотнее. Каменные здания стали возводить гораздо позднее.

– Маги Румунга предъявляли какие-то требования? – спросил наместник, обрывая размышления Рэя.

– Ни угроз, ни требований, – ответил Отсуи. – Они пришли сюда, как к себе домой. Заходят куда хотят, берут что им нужно, не обращая внимания на тех, кто пытается их остановить. Отмахиваются словно от надоедливых насекомых. – В голосе магистра звучала тщательно сдерживаемая злость.

– И что им нужно? – Наместник не упустил возможность уцепиться за его слова.

Значит, все же какое-то представление о целях магов у ордена было.

– В храмах, возведенных на месте священных рощ – их всего семь, – хранятся фрагменты древнего свитка, – сказал мастер Син. – Его возраст насчитывает несколько тысяч лет. Бесценный свиток разъяли на части и поделили между несколькими общинами магов. Его фрагменты находились в тех святилищах, которые разрушили отступники. Одна из частей была запечатана внутри золотой статуи оленьего храма Нарры. Поэтому ее уничтожили, чтобы добраться до самого ценного.

– В чем конкретно его ценность?

– Письмена начертаны кровью одного из первых великих заклинателей – Танигавы, на бумаге, сделанной из редчайшего вида тростника огара. – Тучный Фумай вздохнул, с наслаждением вспоминая описание реликвии, и капюшон, закрывающий его голову, заколыхался. – Как все помнят, это растение поджигают в домашних и храмовых алтарях раз в год, во время праздника поминовения, чтобы облегчить душам умерших появление на земле, а затем помочь покинуть ее. Но огар, из которого сделан свиток, рос только в одном месте страны, на берегу реки Кидзэ, протекающей в мертвых землях, и давно исчез. Застежки выкованы из бронзы древним мастером Гекидширо.

– Ясно, – перебил наместник. – Чем еще он может быть важен, кроме редкой бумаги и выдающейся работы ювелира?

– Если собрать все фрагменты свитка, можно получить единое послание, – сказал мастер Син.

– Что за послание?

– Скажем так, оно представляет интерес лишь для заклинателей. Это размышление нашего великого предшественника о теории магии, – поспешно пояснил Отсуи.

– Его можно использовать?

– Только для того, чтобы насладиться мудростью древних, – усмехнулся тот.

– И для чего магам бесполезные теоретические раздумья?

– Быть может, они надеются почерпнуть оттуда какой-то практический смысл… – задумчиво произнес магистр, потирая тощие запястья, торчащие из рукавов мантии. – Или уверены, что в символах зашифровано тайное знание или карта…

– А это не так?

– Нет.

Рэю предположения заклинателей показались весьма туманными. Судя по хмурому лицу наместника – его тоже не устраивали их объяснения, но он пока не стал уточнять и настаивать.

– Мы посоветовались, обдумали ваши предложения и приняли окончательное решение, – важно произнес Фумай, и его пухлые щеки начали наливаться краснотой. – В башне ордена Варры хранился самый значимый фрагмент. Он будет доставлен в храм Бледной травы, расположенный в городе-призраке мертвых земель Огиры. Маги будут вынуждены пойти туда и принять бой, который мы навяжем им.

Рэй с самого начала беседы велел себе молчать и не вмешиваться, но сейчас не выдержал:

– Как они узнают об этом?

Все три заклинателя уставились на него с одинаковым выражением отвращения и презрения.

– Вы им сообщите об этом, господин Рэй, – не без ехидства произнес мастер Син. – С некоторых пор ты проявляешь незаурядные способности. Пришло время применить их на пользу всем нам.

– Вы хотите, чтобы я нашел магов и передал им вашу просьбу?

– Именно.

– Это самоубийство, – вмешался наместник. – Почему вы не можете задействовать ваши собственные силы? Отправьте им сообщение с помощью духов.

– Они блокируют всю нашу магию и не отвечают на призывы.

– А как я, по-вашему, их найду?

– С помощью своих… друзей. – Отсуи ухмыльнулся, выдержав недолгую паузу. – Тех самых, что пришли к тебе на помощь здесь. – Он кивнул на стены, лишившиеся защиты хранителей.

– Кто доставит фрагмент свитка в мертвые земли? – вмешался господин Акено.

– У нас есть одна подходящая кандидатура, – уклончиво отозвался Фумай.

– И вы доверяете ей настолько, что готовы отдать часть бесценной реликвии?

– У нас нет другого выбора.

– Вы успеете доставить ее в город-призрак до того, как маги разорят оставшиеся храмы?

– Да. У нас будет время. Остались два незахваченных храма, и один из них – в Варре. Но пока они будут штурмовать последний – мы перевезем реликвию.

– Им не потребовалось много времени, чтобы захватить пять предыдущих, – заметил наместник.

– В этот раз им придется постараться, – мрачно улыбнулся мастер Син. – Вы, господин Акено, вместе с вашей армией отойдете к Датидо. Там, в павильоне храма Чистой воды, хранится еще один фрагмент свитка. Когда появятся маги, вы дадите им отпор. И задержите насколько сможете.

– Они не справятся с магами, – теперь была очередь Рэя выступить на защиту наместника, – даже рассчитывать нечего.

– С ними будет несколько наших братьев, – небрежно отмахнулся от его предупреждения мастер Син. – Они помогут.

– Меня больше интересует, почему мои люди должны умирать из-за клочков бесполезной древней бумаги, в которой заинтересованы только заклинатели? – сдержанно заметил господин Акено. – Или на самом деле она не настолько бесполезна?

– Господин Иширо, – веско произнес Фумай, скрестив на груди руки, и Рэй впервые увидел массивное кольцо, туго обхватывающее его толстый палец. В украшение был заключен какой-то дух. – Ваше дело – сотрудничать с нами и оказывать военную поддержку. Мы – обеспечим магическую. Не надо вдаваться в тонкости существования, работы высших сфер, в которых вы, при всем моем уважении, ничего не смыслите.

«Я не верю, что они покинули бы Агосиму только ради того, чтобы отобрать у заклинателей старинную рукопись, – подумал Рэй и тут же ответил сам себе: – Уверен, все не так просто, как нам хотят показать». И сейчас же наместник озвучил его невысказанные подозрения.

– Так объясните мне, господин Фумай, – произнес он с легкой насмешкой. – Маги не штурмуют резиденции правителей, не убивают тех, кто не сопротивляется им. Они всего лишь охотятся за клочками старой рукописи. Я не понимаю их конечной цели. Захватить древнюю ценность и с триумфом возвратиться в Агосиму? Доказать всему миру, что заклинатели Варры не способны защитить свою реликвию? Потребовать за нее выкуп? У вас есть какие-то предположения? Не проще ли отдать ее добровольно и прекратить беспорядки? Не рисковать жизнью и здоровьем ваших братьев. Не тратить силы и деньги на войну, если можно ее избежать.

– Кто может понять безумцев, – пренебрежительно отозвался Отсуи.

– Они не сумасшедшие, – сказал Рэй, он не понимал многого в поступках магов, но в этом был уверен точно. – Они жестоки, коварны, но разум не потеряли.

– Те, кто соединяют свой дух с потусторонними сущностями, всегда теряют рассудок, – наставительно произнес мастер Син. – И если ими овладевает какая-либо идея, они будут следовать за ней до конца, пока в голову не придет очередная блажь. Вам, господин Рэй, думаю, знакомо это состояние. Не важно, за чем они явились – за свитком предков, корнями священных деревьев или сокровищами императоров. Мы должны их остановить. И у нас появилась возможность это сделать.

– Хорошо, выражусь иначе. – Наместник посмотрел на заклинателя, и в его глазах вспыхнул белый отсвет хранителя. – У меня возникает все большее впечатление, что вы скрываете от меня важную информацию, отделываясь ничего не значащими, туманными фразами. Я хочу знать, за что буду сражаться. Или сражаться с ними буду не я.

Заклинатели ответили на его требование мрачным молчанием. Затем обменялись выразительными взглядами.

– Требуете более конкретных сведений? Хорошо. До нас дошли вести из Хэно. Там находился один из разрушенных храмов. Его заклинатели убиты, все, кроме одной ученицы. Ей удалось бежать при странных обстоятельствах. Она рассказала, что обязана своей жизнью шиисану. Он убил мага, который преследовал ее, и велел скрыться в гробнице Иасу, которую стерегут мощные хранители. Она сделала в точности так, как посоветовал ей неожиданный спаситель, и осталась цела – ее не нашли. Также юная заклинательница составила очень подробное описание этого юноши, одержимого духом шиисана. Высокий, светловолосый югорец, цвет глаз искажен преображением, но когда-то они были голубыми. Треугольное лицо, острый подбородок, высокие скулы, левая бровь рассечена тонким шрамом… Этой информации вам достаточно?

– Вполне, – ответил господин Акено после короткой паузы.

«Сагюнаро жив! Он по-прежнему борется», – хотел сказать ему Рэй, но промолчал, понимая, что его комментарии лишние. Наместник сам все прекрасно услышал.

– И все же. Вернемся к свитку. В чем ценность этого документа?

В его словах не было ни угрозы, ни приказа, но маги поняли, что этот вопрос наместника не удастся оставить без ответа.

– В свитке Аямы записана формула, с помощью которой в незапамятные времена была поднята из воды части суши, которую назвали Аканэ.

– То есть если использовать это заклинание…

– Можно провести обратное действие – погрузить материк под воду.

– Вот почему они избегают открытых столкновений: достаточно собрать свиток, применить формулу – и весь наш мир рухнет. Или всего лишь держать его при себе. Мы выполним любые их требования. Надеюсь, вы понимаете, что об этом никто не должен знать?

– Конечно.

– Тогда еще раз озвучим наш план, – подвел итог мастер Син. – Армия господина Акено отходит к храму Чистой воды. У них будет время занять позиции. И обязанность удерживать их. За это время свиток доставят в мертвые земли. Как только это произойдет, вы, господин Рэй, будете извещены – и передадите наше послание магам. И мы надеемся, сделаете все возможное, чтобы вам поверили.

– Сделаю, – отозвался заклинатель. – Но мне нужна колесница. Моя, сломанная после дня духов, осталась возле центрального храма. У меня не было ни времени, ни денег, чтобы ее восстановить.

– Кроме того, не сдав экзамен, ты потерял право пользоваться магическим средством передвижения, – напомнил мастер Син.

– Я бы хотел, чтобы ее починили и вернули.

– Что-то еще?

– Нет. Это все.

– В таком случае мы вас больше не задерживаем.

Колесница стояла в саду перед домом наместника. Черный шар, сплетенный из зазубренных прутьев, похожий на плод дерева рут.

Рэй подошел к ней, испытывая такое чувство, будто встретил друга, которого давно не видел.

Пробоина на боку оказалась заделана так искусно, что следы стыков были заметны, только если подойти вплотную и внимательно приглядеться.

– Никогда не видела повозку заклинателя так близко, – прозвучал за спиной знакомый низкий, чувственный голос.

Рэй стремительно обернулся. К нему по тропинке шла высокая девушка с красными волосами, заплетенными в десяток тугих косичек. Одетая в черную юбку и алую короткую курту, расшитую блестками и бусинами.

Она приветливо улыбалась и жмурилась от яркого солнечного света. На подбородке с ямочкой – свежая царапина, глаза цвета текущей, переменчивой воды веселые и беззаботные.

Не обманка кодзу, не призрак. Он был уверен в этом, но все равно спросил:

– Тора?

– Здравствуй, Рэй. – Девушка остановилась совсем близко. Он впервые видел ее освещенной ярким дневным светом, а не разноцветными огнями на арене, неровным пламенем светильника или луной призрачного мира кодзу. И мог разглядеть несколько бледных веснушек на ее носу, тонкую паутинку морщинок на розовых, улыбающихся губах, выгоревшие кончики черных ресниц.

Живая, реальная… чужая.

– К тебе очень трудно попасть. Стража не хотела пускать. Обыскали с ног до головы.

– Как ты меня нашла?

– Легко. Мы здесь проездом. – Ее улыбка погасла, лицо стало серьезным и сосредоточенным, как перед прыжком с трапеции на трапецию. – Уже должны были отправляться дальше, но я не могла не повидаться с тобой.

– Куда вы едете? – спросил он машинально.

– В Огиру, – ответила она тихо.

Название обожгло Рэя, словно плетью. Мертвые земли, куда должен быть доставлен фрагмент свитка. Значит, вот о ком говорили маги. Вот она, «подходящая кандидатура», стоит перед ним и отзывается о предстоящей поездке, словно это продолжение ее турне.

– Нет!

– Все уже решено, – ответила девушка жестко и решительно. Видно было, что она не нуждается ни в советах, ни в предостережениях.

– Почему ты?

– Несколько причин. – Тора посмотрела на колесницу, протянула руку, коснулась одного из шипов. – Сагюнаро перестал отвечать на мои письма. Его удо развеялся. Вдруг вспыхнул и осыпался пылью. А еще мне стал сниться Сакасу.

– Что?

– Это наша легенда. – Улыбка вернулась на ее лицо, но на этот раз совсем невеселая. – После смерти цирковые попадают в свой собственный загробный мир, цирк Сакасу, где вечно звучит музыка, горят разноцветные огни и не прекращается невероятное представление.

В голове заклинателя мелькнуло воспоминание о пространстве кодзу, которое также выглядит как цирк, хоть и весьма кровавый. Совпадение, или в этом есть какой-то смысл?

Девушка перевела взгляд на Рэя и добавила глухо:

– Я вижу там Сагюнаро. Он ждет меня.

– И что это значит, по-твоему? – спросил он, весьма успешно подавив неприятное чувство, вызванное ее словами.

– Если он еще не мертв, то скоро умрет. Эти сны меня никогда не обманывали.

Ее слова прозвучали с мрачной уверенностью, и Рэй подумал, что у него нет причин не доверять опасениям девушки.

– Я пыталась узнать что-нибудь про него… про вас троих, – продолжила она. – Пришла в башню ордена. Рассказала обо всем, что случилось со мной. Цирк, кодзу, ваша помощь. Думала, меня никто не воспримет всерьез. Но заклинатели оказались очень внимательны. Как выяснилось, им нужен кто-то для выполнения одной важной задачи.

– И они сочли, что это должна быть непременно ты? – горько усмехнулся Рэй.

Она беспечно повела плечом, и отблески от разноцветных бусин с ее одежды запрыгали по черным бокам колесницы.

– Ты не понимаешь, что делаешь. Это смертельно опасно.

– Я живу ради риска, Рэй, – улыбнулась она. – Так же как ты ради управления духами.

– Я родился с даром заклинателя. У меня нет другой жизни и другого выбора. А ты не представляешь, куда собираешься ввязаться.

– Сагюнаро вытащил меня из мира кодзу. Теперь я постараюсь помочь ему.

«Это я вытащил тебя!» – хотелось крикнуть Рэю, но он заставил себя промолчать.

– Я ведь еду в мертвые земли не одна, – сказала Тора, явно пытаясь успокоить его. – Рядом будут служители ордена для защиты. Нет никаких причин для беспокойства.

Было понятно, что ее не переубедишь. Упрямая и упорная.

– Ладно. Я не буду тебя уговаривать. Вижу, это бесполезно.

– Спасибо, Рэй. – Она протянула руку, он сжал ее тонкие и сильные пальцы.

– Удачи тебе, Тора.

– Тебе тоже.

Заклинатель нехотя выпустил ее ладонь. Девушка улыбнулась на прощанье, развернулась и пошла прочь по садовой дорожке легкой, уверенной походкой. Когда Тора обернулась, возле колесницы, похожей на огромный колючий шар, уже никого не было.

Рэй быстро поднялся по ступенькам, добежал до комнаты и рывком раздвинул дверь. Хмурый и предельно сосредоточенный Гризли почти закончил собирать вещи.

– Тебя Тора искала. Нашла? – спросил он, затягивая дорожный мешок.

– Она едет в мертвые земли, – сказал Рэй до того, как друг начнет задавать лишние, ненужные вопросы. – С тем самым свитком. Я хочу попросить тебя присмотреть за ней!

Гризли неторопливо свернул курту.

– А кто присмотрит за тобой?

– Я справлюсь сам. А она отчаянная и безрассудная. Там будет достаточно заклинателей, но я доверяю только тебе.

Друг глубоко вздохнул, словно примеряясь – выдержит ли эту тяжесть.

– Радует, что ты хотя бы интересуешься не только духами воздуха, но и земными девчонками.

– Так ты сделаешь это?

Гризли не ответил, размышляя о чем-то. Обвел хмурым взглядом комнату, взвесил в руке вещевой мешок.

– Если что-то случится или будет нужна поддержка – свяжись со мной.

– Да, конечно, – отозвался Рэй, совершенно точно зная, что такой возможности у него не будет, и добавил: – Спасибо тебе.

Тот только махнул рукой в ответ и пошел к выходу.

Из окна Рэй видел, как Гризли торопливо шагает по дорожке, ведущей из сада наместника к воротам.

«Такое чувство, будто я сам втравил их во все это», – мелькнуло в голове Рэя.

– Ты – кукловод, такой же как и я, – прозвучал за спиной вкрадчивый голос. – Правда, еще недостаточно опытный.

– Нет.

– Ты дергаешь за веревочки и смотришь, как кукла пляшет. Весьма захватывающе.

– Кодзу, я – не ты. Как бы ты ни пытался меня убедить в обратном.

– Господин Рэй, – защебетал сзади голосок Юи. – Я уже почти собрала ваши вещи. Когда вы отправляетесь?

– Сегодня.

Глава 10. Храм Чистой воды.

Храм Чистой воды располагался на склоне холма. Чтобы попасть в него, надо было подняться по бесконечно длинной лестнице, вырезанной в камне. Ступени становились то уже, то шире, обрывались, выводя на открытые террасы для медитаций, ныряли в тень беседок, укрывшихся под высокими деревьями, и прерывались, наконец, на небольшой площадке перед храмом, огражденной от пропасти деревянной оградой с резными столбиками.

Одно время считалось, если человек спрыгнет с этой высоты и останется жив – духи святилища станут охранять его, и он никогда не будет ни в чем нуждаться. Много отчаянных безумцев пытались добиться бесконечного благополучия, но в итоге ломали руки, ноги, спины и пробивали головы, а духи не спешили изливать на них потоки счастья. Так продолжалось до тех пор, пока заклинатели не запретили приходящим в храм бросаться с обрыва и не придумали гораздо более безопасное приобщение к высшим сферам. В ложбине соседнего холма слышался едва слышный плеск маленького водопада – несколько струй воды, вырываясь из скалы, падали в глубокий каменный бассейн, окруженный цветущими растениями, рядом лежали ковши на длинных ручках. Любой желающий мог напиться и умыться из источника, любимого духами. Легко, приятно, быстро и, главное, никакого членовредительства.

Рэй стоял у ограды и смотрел вперед, где взмывали мягкими волнами зеленые холмы. Кое-где виднелись пятна краснеющих крон кленов-момиджо, похожие на редкие брызги. Скоро все склоны станут алыми, словно залитыми кровью… Заклинатель отвернулся, заставив себя обратить внимание на что-нибудь, не вызывающее настораживающих образов, и наткнулся взглядом на крошечного паука, задумчиво плетущего сеть на перилах. Это мог быть сам кодзу или его шпион, ощутить присутствие пожирателя кошмаров по-прежнему не удавалось. Рэй невольно усмехнулся – отвлечься от тревожных мыслей не получалось.

Соседний холм, примыкающий к тому, на котором располагался храм, был изрезан тропинками – и все они вымощены деревом и ограждены бамбуковыми перилами. Не так давно по ним гуляли паломники, любуясь храмом, который отсюда казался продолжением скалы – деревянные павильоны и площадка перед ними нависали над пропастью. Теперь на террасах стояли лучники наместника Югоры, а иногда между ними мелькали белые одежды заклинателей.

Все ждали. Напряженно и непрерывно, уставая от ожидания больше, чем от решительных действий…

Марш-бросок от Варры до Датидо занял два дня, и все это время Рэй провел в седле колесницы. Грязь на осенних дорогах провинции высохла, превратившись в мелкий песок, поднимающийся в воздух от малейшего дуновения воздуха.

Заклинатели доставили наместника Югоры и его небольшой отряд в храм Чистой воды на рассвете. На ироничный вопрос господина Акено, не хотят ли они поддержать собратьев во время осады, ему не слишком внятно ответили, что местные служители специализируются на боевой магии, а сопровождавшие воинов заклинатели якобы не обладали подобными талантами. И поспешили отправиться обратно.

– Зачаровывать хранителей посевов, видимо, – мрачно прокомментировал Рэй, наблюдая, как хвост последней колесницы скрылся в облаке пыли. – Или пасти бибов.

– Не надо заставлять подчиненных делать то, на что они не способны, – усмехнулся наместник. – И дело завалят, и сами пропадут.

Он сделал знак своим людям следовать за ним.

– Флаги не разворачивать, – приглушенно прозвучал приказ начальника охраны.

Появление части армии в храме должно было пройти без торжественного блеска и шума. Тихо и незаметно. Хотя Рэй сомневался, что от магов и тем более подчиняющихся им духов можно что-то скрыть.

Вниз по лестнице навстречу прибывшим торопился военный в черно-зеленой форме армии Датидо.

– Господин Акено, – произнес он, почтительно кланяясь. – Прошу со мной. Вас ждут.

У него было молодое лицо с широкими скулами и яркими глазами, но в темных волосах виднелась заметная седина. Он перевел взгляд на Рэя и удивленно приподнял брови. Заклинатель понял, что его тоже узнали. С прошлой встречи Монтаро не изменился, только теперь у него на рукаве был знак тайсена – командира пяти десятков солдат. Быстрое повышение. Не так давно он возглавлял всего лишь один десяток.

Рэй кивнул ему, тот чуть нахмурился, но вернул сдержанное приветствие. Заклинатель понимал, что вряд ли Монтаро должен испытывать радостные чувства при виде мага, в обществе которого едва не стал удобрением для леса Гихар.

Наместник заметил их молчаливый обмен учтивостями, но ни о чем не спросил.

Широкая лестница вывела на небольшую площадку, где бок о бок стояло несколько палаток. Неприметная серая ткань сливалась со скалой. Ни ярких гербов, ни развевающихся флагов. Защитники храма постарались сделать лагерь как можно незаметнее.

Тайсен привел прибывших к одному из шатров, ничем не отличавшемуся от остальных. Солдаты, охраняющие вход, расступились, стукнув древками копий о землю. Судя по окаменевшим лицам стражей, внезапное появление такой важной персоны, как сангун, повергло их в почтительный шок.

Монтаро откинул полог палатки, наместник в сопровождении Рэя и господина Ширея вошли внутрь.

– Акено! Быстро добрался, – бодро поприветствовал высокий, широкоплечий человек.

Его лицо, изрезанное ранними морщинами, светилось весельем и энергией. На черной строгой одежде виднелся стилизованный рисунок белой цапли.

– Заклинатели подвезли, – улыбаясь, откликнулся повелитель Югоры. – Давно не виделись, Гарру. Где твой брат?

– Наместник болен, – придав лицу преувеличенно печальное выражение, доверительно сообщил датидец. – И вынужден вместе с семьей покинуть провинцию. Честь командовать защитниками храма возложена на меня.

Акено понимающе кивнул.

Рэй с интересом рассматривал этого человека. Его сына он спас несколько месяцев назад. И теперь духи свели с отцом.

Ничего общего у господина Гарру с Селем не было. Один – высокий, худой, светловолосый, задумчивый. Другой – темноволосый, с грубоватыми чертами лица, он напоминал дерево гарэру, растущее больше в ширину, чем в высоту, покрываясь мощными пластами железной коры, о которую сломается не один топор, прежде чем нанесет хотя бы небольшую царапину. Отец и его сын – были как Небо и земля. Горный хокаю и дух тростника.

– А это кто? – спросил господин Гарру, переводя взгляд на юношу.

– Мой заклинатель.

– Я думал, это место будет занимать Сагюнаро, – прозвучало в ответ сдержанно.

– Я тоже, – так же сухо отозвался Акено, и больше эту тему они не обсуждали.

Господин Гарру еще несколько мгновений рассматривал Рэя, потом сказал хмуро:

– Как мне объяснил мастер Ринсо, главный над здешними магами, единственное, на что способны мои люди, – служить убойным мясом и живым щитом. Но у меня другие планы на этот счет.

Монтаро, почтительно застывший в стороне, шевельнулся, его тоже не прельщала перспектива стать кормом для духов.

– Я еще не общался с заклинателями храма, – сказал Рэй со сдержанной вежливостью, – и не знаю, какую тактику защиты они выбрали. Но мое мнение остается прежним – людей нельзя использовать в войне магов.

– Тебя как зовут? – спросил брат наместника Датидо.

– Рэй.

– Помню это имя. Значит, ты спас моего сына из запретного леса?

– В Гихар я шел не один, – честно ответил юноша, не собираясь приписывать себе чужие заслуги. – Со мной были друзья. А также ваш заклинатель – Рекар. – Он посмотрел на тайсена и добавил: – Кстати, господин Монтаро с отрядом тоже был там.

Гарру покосился на неподвижного солдата:

– Все его люди погибли.

– Мы защищали их, как могли. И уверен, заклинатели храма Чистой воды будут делать то же самое. Это первое, чему нас учат.

Собеседник презрительно хмыкнул и повернулся к правителю Югоры.

– Лестно услышать, что мы будем умирать под защитой магов. Акено, как я понимаю, ты не собираешься брать командование на себя?

– Нет. Эту местность ты знаешь лучше меня.

– Разумно. Тогда обсудим мою стратегию обороны храма. Фактически он неприступен, территория вокруг отлично простреливается. Вот эти подходы я приказал завалить…

Они склонились над картами. Рэй хотел сказать, что это имеет смысл обсуждать вместе с заклинателями, но было ясно – обе стороны не доверяют друг другу и, похоже, не смогут договориться.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я пойду пообщаюсь с местными магами.

– Узнаешь что-нибудь дельное – сообщи, – велел наместник Югоры.

Рэй поспешно вышел из палатки и направился к пологой лестнице, ведущей к зданию, висящему над пропастью.

На каждом шагу попадались вооруженные солдаты господина Гарру. Мирный храм превратился в военный лагерь. Слышался стук молотков по дереву – спешно сооружались щиты для укрытий. Срубались деревья, мешающие обзору, – из них же строились завалы, которые создали бы серьезную преграду для солдат вражеской армии, но вряд ли задержат колесницы магов.

Рэй стиснул зубы, понимая, что все эти приготовления бесполезны, и ускорил шаг.

В небольшой комнате с огромным окном от пола до потолка расположились семь заклинателей в светлых одеждах ордена Варры. Они сидели на циновках, образуя круг и негромко переговариваясь, когда Рэй отодвинул дверь и перешагнул через порог.

– Ты, приятель, дверью не ошибся? – дружелюбно-снисходительно спросил тощий парень с ярко-рыжими волосами коренного жителя Хагуры. Его темные глаза казались совсем черными на светлом, незагорелом лице. – Мы и так уже отдали военным весь храм, можно не лезть хотя бы в эту комнату?

Его ввела в заблуждение одежда неожиданного посетителя – на черной кожаной курте, перетянутой ремнями, красно-белый дракон наместника Югоры, плотные брюки заправлены в сапоги, на голове шлем, усиленный несколькими металлическими пластинами. За спиной – копье.

– Вы мастер Ринсо? – спросил Рэй, глядя на немолодого мужчину в светлом одеянии, расшитом синими узорами, изображающими водные потоки. Лицо старшего заклинателя, с крепкой челюстью датидца, широкими скулами и глубокими лучиками морщин у внешних уголков светло-карих глаз, было сдержанно-доброжелательно. Густые волосы, когда-то угольно-черные, теперь густо пересыпала седина.

– Да, – ответил тот невозмутимо. – Чего ты хочешь?

– Меня зовут Рэй. Я только что из Варры.

– Ты заклинатель? – с легким недоумением произнесла девушка, сидящая рядом с Ринсо.

Тонкая, хрупкая. Ее прическа напоминала растрепанную золотую хризантему, это буйство волос зрительно уменьшало ее длинноватый нос с заметной горбинкой, а умело накрашенные голубые глаза не казались совсем уж выцветшими и близко посаженными. Уроженка Велесы – провинции, где чаще всего рождались дети с даром, – приложила все усилия, чтобы сделать себя привлекательной и не похожей на земляков, и это ей удалось.

– Забыл надеть свой знак, – ответил Рэй, задвинул за собой дверь и подошел к озадаченным заклинателям.

Двое из них непроизвольно подвинулись, давая ему место в круге. Рэй вынул копье из петли за спиной, снял шлем, положил рядом, сел, успев быстро оглядеть соседей. Справа – еще один темноволосый крепкий датидец с немного искривленным носом. Сломали в драке, или кто-то из духов постарался. Слева – смуглый парень с копной каштановых волос, явно из Хакаты. До появления Рэя он что-то записывал на длинном листе бумаги. Теперь оба с интересом косились на магическое оружие, лежащее на циновке.

– Отлично, – раздраженно проворчал рыжий хагурец, злобно сверкнув черными глазами, – начальство из столицы прибыло. Новые приказы привезло.

Рэй невольно улыбнулся – впервые его принимали за кого-то наделенного реальной властью.

– Когда назад отправляетесь? – продолжал насмешничать заклинатель, сердито ероша свои и без того косматые красные лохмы. – Пообедать успеете?

– Слушай, уймись, – одернул его датидец, сидящий справа. – Хватит.

– Да я просто интересуюсь, что нам велено сделать еще – остановить магов, поменять солнце с луной…

– Като, – веско произнес учитель, пристально глядя на недовольного. Рыжий нехотя внял его невысказанной просьбе замолчать, а мастер Ринсо снова перевел взгляд на Рэя. – Есть какие-нибудь новости из Варры?

– Вы получили распоряжение от ордена дождаться появления магов Румунга и как можно дольше удерживать храм?

– Да.

– Больше никаких новостей.

Сидящая напротив девушка скептически улыбнулась. У нее были коротко стриженные черные волосы и голубые глаза. Нереально яркие, словно нарисованные блестящей эмалью. Черная полоса на ее шее, которую Рэй сначала принял за оригинальное ожерелье-ошейник, оказалась широким кровоподтеком.

– Ну, может, ты привез нам уникальное оружие или неведомую тактику боя? – Рыжий Като снова нетерпеливо дернулся – просьбы учителя помолчать и не задирать гостя хватило ненадолго.

– Нет. Если не возражаете, просто посижу, послушаю.

– Как будто мы можем ему возразить, – тихо буркнул хагурец, и заклинатели продолжили прерванное появлением Рэя обсуждение.

Спустя несколько минут гость понял, что молодые защитники храма полны энтузиазма, самоотверженности, готовы рисковать собой, но даже приблизительно не представляют, что им грозит. Несомненно, Ринсо был отличным наставником. Он выслушивал каждого, давая возможность высказать любое, самое нелепое соображение.

Датидец по имени Намидо серьезно и обстоятельно доказывал, что лучше всего поделить территорию храма на квадраты и распределить их между заклинателями. Парень из Хакаты – Мито, не отрывая взгляда от листа с записями, предлагал составить список сущностей, которых они планируют вызвать, и усилить формулы удержания. Велеска с прической-хризантемой подхватила его мысль, советуя составить хотя бы примерные схемы атак.

«Почему они не прислали сюда опытных заклинателей? – с тоской думал Рэй, подперев подбородок кулаком и наблюдая за коллегами. – Хотя бы мастера Сина. Он отличный воин. – И отвечал сам себе: – Наверняка тот должен принять участие в последней схватке в мертвых землях. А наша цель – заставить магов увязнуть здесь как можно дольше. Брат наместника не прав – не только его люди, мы все – убойное мясо».

Рыжий хагурец продолжал бросать на «гостя из Варры» неприязненные взгляды, и оттенок его лица постепенно приближался по цвету к волосам. В конце концов он не выдержал:

– Ну? Чего? Какие-то вопросы?

– Да. У меня есть один вопрос, – сказал Рэй. – Что будут делать люди?

– В смысле? – Като уставился на него, забыв ненадолго о своей неприязни к «магу из столицы».

– Какую роль вы отводите им?

– У нас была мысль дать им духов, – солидно ответил датидец. – Они будут защитой и одновременно средством нападения…

– Маги захватят контроль над духами и натравят их на людей, – возразил Рэй. – Мы получим разъяренных сущностей и мертвых или, что хуже, одержимых солдат. Придется разбираться не с магами, а с собственным тылом.

– Это невозможно, – тут же заявил сосед слева, не переставая черкать на своем листе, Рэй мельком заглянул туда и увидел, что Мито быстро записывает все, что произносили сидящие в комнате, и свои собственные слова тоже. – Чтобы перехватить контроль над сущностью, вызванной другим заклинателем, кроме формулы призыва надо знать особый код, замок, который знает только сам создатель заклинания. Да что я вам прописные истины объясняю. Арата, ведь так?

Светловолосая девушка – уроженка Велесы, собираясь с мыслями, медленно подняла руку, убирая со лба растрепанные пряди.

Рэй обратил внимание на ее ладони. Каждый палец был забинтован, на запястьях туго затянутые полосы ткани, перевитые тусклыми цепочками сложного плетения. Она явно старалась очень беречь их, двигаясь осторожно и неторопливо. Руки девушки были чем-то вроде копья Рэя – мощное оружие, только ставшее частью ее тела. «Интересно, как она этого добилась», – подумал он.

– Маги Румунга соединили себя с духами, – произнесла Арата мягким певучим голосом. – Значит, и действуют они напрямую через мир духов, в который погружены. Если бы можно было захватить контроль над шима. Мы бы тогда отрезали их от потустороннего мира, и они не смогли бы перехватывать контроль над нашими сущностями.

– Ты представляешь, как это сделать? – спросил Рэй, впервые услышавший разумное размышление.

– Пока нет, – ответила она с легким оттенком вины в голосе. – Это же не одержимость, когда изгоняешь враждебную сущность из человека. Я не знаю ритуала добровольного слияния с духом, поэтому не могу повернуть процесс вспять.

– Если бы можно было захватить кого-нибудь из магов, – мечтательно произнес Като и недовольно посмотрел на Рэя, хотя тот ни словом не выразил своего сомнения в этой идее. – А ты что предлагаешь?

– Убрать отсюда людей. Вообще. Это не их война.

Все заклинатели, кроме черноволосой, уставились на него с возмущенным недоумением. Она криво улыбнулась и посмотрела в окно, за которым виднелись прекрасные горы Датидо.

Рыжий хотел возмутиться, но Ринсо остановил его властным жестом:

– Я понимаю тебя, Рэй. Мне очень жаль, но люди нужны. Они оттянут на себя внимание противника. У нас будет время немного передохнуть, перегруппироваться.

– Минут десять. Они как раз успеют разделаться со всеми людьми.

– А потом примутся за нас, – хрипло произнесла черноволосая девушка, отрываясь от созерцания гор. – Никто не обольщается, Рэй, в очереди на прием к духу смерти мы следующие после солдат наместника.

– Я вообще-то собираюсь еще пожить, Юрана, – агрессивно заявил Като, вновь запуская пальцы в рыжие волосы.

– Чтобы убить моих учителей, им понадобилось чуть больше пяти минут, – равнодушно заметила девушка с именем великой заклинательницы прошлого.

– Они были не подготовлены. – Датидец шумно вздохнул и потер свой кривоватый нос. – Нападение произошло неожиданно. Они не знали, чего ждать. А мы знаем.

Рэй проигнорировал это замечание, глядя на черноволосую соседку.

– Ты та девушка из Никко. Единственная уцелевшая. …Как тебе удалось спастись?

– Пересидела в усыпальнице Тогавы. – Она прикоснулась к полосе на шее и хмуро усмехнулась. – Сутки в обнимку со скелетом великого Иасу, пока колесницы рыскали в округе.

– Тебя спас шиисан? Это правда?

– Да. Парень, одержимый неизгоняемым. Зарезал одного из магов у меня на глазах и рухнул под землю, притянутый пролитой кровью.

Като откашлялся:

– Мы вам не мешаем предаваться воспоминаниям?

Рэй не дал себя перебить, не спуская взгляда с Юраны:

– Ты знаешь, сколько всего магов? Как выглядят колесницы? Как они нападают?

– Уже отвечала на эти вопросы. – Она повела подбородком в сторону учителя. – Мне пришлось бежать и прятаться. Толком ничего не видела, но потом порасспрашивала кое-кого из местных. Румунговцев не больше двадцати. Колесницы мощные, черные, похожи на жуков-мертвоедов. Двигаются очень быстро.

Она помолчала, сжав зубы, челюсть и подбородок ее напряглись, глаза как будто полиняли, став тусклыми, а когда заговорила, голос зазвучал еще более хрипло.

– Они выжгли половину города за смерть своего. Того самого, кого зарезал шиисан. Особенно ярился один – здоровяк в красном военном шардане с алыми полосами на физиономии. Просто изливал свою злость на всех, кто попался под руку. Храм сровняли с землей, словно по нему хокаю попрыгал. Я учителей даже похоронить не смогла. Нечего было хоронить.

– Зачем ты вернулась? Зачем снова ввязываешься во все это? Могла остаться в Варре.

– Хочу отомстить, – сказала девушка глухо, и ее голубые глаза сверкнули серой сталью.

– Юрана, я уже говорил тебе, – мягко произнес учитель, – месть очень опасное оружие. Ты должна быть спокойна и сосредоточенна. Руководствоваться не порывами и гневом…

– Хорошо, буду убивать их спокойно и сосредоточенно, – ответила она и снова стиснула зубы.

– Я тебе помогу. – Рэй потянулся через круг и крепко сжал ее руку. Девушка посмотрела на него с недоумением, а затем улыбнулась. Ее худое, замкнутое, жесткое лицо с плотно сжатыми губами расслабилось, улыбка растопила ожесточение, вернув в него юношескую мягкость.

– Я не ослышался, ты собираешься драться? – скептически поинтересовался Като. – Или просто понаблюдаешь?

– Господин Ринсо, – Рэй повернулся к старшему заклинателю, – если позволите, я выскажу свои соображения.

Тот кивнул, а все остальные устремили на гостя заинтересованные взгляды, даже Мито отвлекся от своих записей.

– Да, конечно, говори.

– Мы должны как можно меньше пользоваться магией.

– Отлично, – фыркнул Като, толкая локтем Арату, сидящую рядом. – Будем их из рогаток отстреливать.

– Наши формулы должны быть как можно более короткими, – продолжил Рэй. – Нельзя размусоливать их до бесконечности, подправляя не особо красивые фрагменты или меняя переменные. Быстрый вызов духа – удар по цели – мгновенное изгнание. Мы не должны дать время магам захватить контроль над сущностями.

– Я мог бы скорректировать основные заклинания, – воодушевился Мито, торопливо записывая слова гостя. – Вычеркну самые слабые элементы, усилю связи. Будет грубо, но действенно.

– А теперь не очень корректный вопрос. – Рэй почувствовал, как на нем скрестились взгляды, горящие любопытством. – У вас есть личные духи, которые симпатизируют или доверяют вам?

Заклинатели переглянулись, их лица одинаково удивленно вытянулись, учитель нахмурился, неодобрительно покосившись на Рэя. И тот понял, что его вопрос, похоже, не имеет смысла.

Намидо пошевелился, пол заскрипел под его внушительным туловищем.

– Что значит личные духи? И как они могут доверять?

– Вы помогли кому-то из них, – начал заклинатель ненужное объяснение. – Или он помог вам. Ему интересно с вами, он любит вас пугать, обожает объедать ваш комнатный цветок или воровать печенье из кармана. Биб, анносу, гин, домовик. Не важно кто.

Он с надеждой обвел взглядом защитников храма. Все они выглядели озадаченными. Впрочем, понятно, их этому не учили. Сразу после окончания обучения отправили в прекрасный храм, чтобы усовершенствовать навыки.

– Дело в том, что, если этот дух хоть немного привязан к вам, он может оказаться неоценимым союзником. Магам будет сложнее захватить власть над ним. Потому что он искренне желает помочь.

– Рэй, – спокойно произнес учитель, разбивая глубокую тишину в комнате. – То, о чем ты говоришь, безусловно интересно, однако дело в том, что подобные связи не практикуются. Нас всех, и меня в том числе, обучали рассматривать духов как инструменты. Иначе к ним трудно будет относиться беспристрастно.

– У меня есть. – Хриплый голос Юраны прозвучал вызывающе откровенно. – Это не дух, но…

Теперь все присутствующие вместе с Рэем уставились на нее. Девушка полезла в карман, вытащила два серых камешка и положила на циновку перед собой. Невзрачные кусочки гранита несколько мгновений лежали неподвижно, а затем вдруг задрожали, начали крутиться вокруг своей оси, с негромкими щелчками задевая боками друг за друга, и наперегонки ринулись на колени к хозяйке, чтобы вновь спрятаться в ее кармане.

– Это что еще такое? – довольно-таки агрессивно спросил Като.

– Я называю их просто камни. – Юрана завязала веревочку, пришитую к карману. – Тот маг, что напал на нас, управлял такими же, оживляя их. Когда я вернулась к храму, песок и щебень, с которыми он взаимодействовал, рассыпались в пыль. Остался только один булыжник. Сначала я хотела уничтожить его, разбить в порошок, но потом решила разобраться, как это действует. У меня было время попрактиковаться по дороге из разоренного Никко. И я смогла оживить собственные камни. Они могут притягивать другие камни, песок, даже дерево, превращаясь в цепь или копье. Они не раз защищали меня и даже помогали добывать еду.

– Значит, ты притащила сюда орудие мага?! – Като скривился. – Того самого, который убил твоих учителей? Как, самой-то не противно?

– Нет, – резко ответила Юрана, ее лицо побледнело, полоса на шее стала еще заметнее. – И если бы нужно было снять шкуру с одного из них, чтобы победить, я бы уже разгуливала в курте из мага Румунга.

– Это может быть опасно, – мягко сказал Намидо, и его датидский выговор зазвучал более явственно.

Юрана в упор посмотрела на Рэя, словно ища его поддержки.

– Этот маг умер. Но я сумела заметить, как он накладывает заклинания. Я слышала рассказы о нападении остальных румунговцев, никто из них не пользуется ничем подобным. Глупо терять отличное оружие.

– Я тоже так думаю, – сказал Рэй, – и могу только выразить восхищение твоим самообладанием. Сумела не просто спастись, а еще и получить такое потрясающее умение. Если будет время, научишь меня?

– Без труда. – Девушка довольно улыбнулась, словно для нее было действительно важно его одобрение.

Устои рушились на глазах. Учитель Ринсо оглядел помощников.

Като по привычке презрительно хмыкал, но смотрел на заклинателя со все возрастающим любопытством. Арата подозрительно задумалась, аккуратно массируя перебинтованные пальцы. Юрана – холодная, агрессивная, отстраненная, постоянно переживающая боль потери и свою несуществующую вину за гибель наставников, – улыбалась, и ее глаза сияли. Мито с воодушевлением строчил на своем листе так, что казалось – еще немного и из-под стило пойдет дым. И только консервативный Намидо неодобрительно покачивал головой.

Мальчишка-синорец стал вызовом сплоченной группе заклинателей и строгим жизненным правилам самого учителя. Один его внешний вид вызывал недоумение: военная форма провинции Датидо, но знак личной гвардии наместника Югоры – красно-белый дракон; мощное яри, собранное самым нелепым образом, скорее всего, самостоятельно; отсутствие значка заклинателя. Впрочем, ничего удивительного, он ведь из Синоры – вечно бунтующей маленькой провинции, постоянно отстаивающей свою независимость от Югоры и Росы.

Его нельзя было упрекнуть в невежливости, но юнцу, едва окончившему обучение, было положено молчать и слушать старших – то есть всех находящихся в этой комнате. А он едва ли не сразу подчинил себе внимание присутствующих. Ринсо внимательно посмотрел на Рэя и увидел, что в светло-серых глазах молодого заклинателя горит ровное, мощное пламя огромной внутренней силы. И, замечая ее, становилось не важно, сколько ему лет.

Ринсо решительно поднялся:

– Рэй, можно тебя на минуту?

Тот молча встал, прихватив с собой копье, с которым, похоже, не расставался, и пошел следом за старшим заклинателем к выходу.

– Эй, – окликнул гостя Като. – А у тебя-то есть дружественный дух?

– Есть, – ответил тот, не оглядываясь. – Ярудо.

Задвинувшаяся дверь заглушила громкие возгласы и торопливое перешептывание.

Ринсо быстро шел по галерее, ведущей к одной из открытых площадок. Навстречу все время попадались солдаты, заполонившие храм, слышались громкие голоса, лязг оружия. На нижних склонах разжигались костры – немыслимое в прежние времена для храма воды действо.

Главный наставник святилища вышел на небольшую террасу в конце галереи и остановился.

– Рэй, послушай. Я понимаю, ты хочешь как лучше, но есть некоторые правила, которые заклинатель не должен нарушать ни при каких обстоятельствах. Тебя должны были учить этому. Существуют основы самой магии, если сдвинуть их – рухнет весь наш мир.

– Господин Ринсо, – душевно, почти беспечно произнес Рэй, но между его бровей под красной полосой, натертой шлемом, прорезались две морщины предельной сосредоточенности. – Если вас это успокоит – официально я не заклинатель. Не прошел заключительное испытание. У меня нет печати, и ни один из храмов Аканэ не примет меня.

«Вот оно что, – понял старший маг храма Чистой воды. – Значит, отсюда этот дух бунтарства». Но мальчишка не дал ему ничего сказать, продолжив жестко:

– Мой учитель, мастер Хейон, может быть, вы слышали о нем, сейчас на той стороне. – Он небрежно указал в сторону прекрасных холмов, откуда должны были появиться враждебные маги. – С ними мой друг, тот самый шиисан, который спас Юрану. Его обманул и предал сокурсник, откупившись им от неизгоняемых. Еще один мой друг едет сейчас в мертвые земли, чтобы перевезти туда часть свитка, за которым охотятся маги. Мы с вами будем отбивать атаки на храм, пока они не доберутся до места, и я не знаю, сколько из нас умрет, прежде чем это произойдет. А также я должен отправиться к нашим врагам, передать им послание от ордена Варры и постараться уцелеть. – Сила, кипящая в его глазах, ставших такого же цвета, как наконечник яри, пригасла, сменившись многодневной усталостью. – Поэтому, пожалуйста, давайте не будем сейчас о правилах. Давайте поможем друг другу выжить. И если у вас самого есть какие-то запретные знания, способные сотрясти основы нашей магии, научите меня. Я никому не скажу, честно. Впрочем, может, и рассказывать будет некому, – добавил он задумчиво.

Ринсо невольно рассмеялся. Искренний, отчаянный мальчишка начинал ему нравиться. И у старшего заклинатели стали появляться догадки, зачем духи, управляющие судьбами этого мира, прислали его – стряхнуть с них всех паутину равнодушия и рутины.

– Рэй, я понимаю тебя. Жестокие времена требуют жестких решений. Но ты не знаешь последствий, к которым могут привести эти решения. Заклинатели не должны действовать в союзе с духами не потому, что кто-то из древних придумал эти правила, а мы всего лишь слепо следует им.

Ринсо прервался, понимая, что его слова падают в пустоту. Старший наставник храма Чистой воды всегда отличался умением тонко чувствовать, как именно надо передавать знания ученику – много раз повторять одно и то же, позволять разбираться самому, подсказав путь решения, или дать возможность действовать на практике. Этому бессмысленно твердить о правилах и законах.

– Знаешь о двух сестрах?

Рэй вопросительно приподнял брови. Не знал.

– Во время моего обучения это была очень известная история-предупреждение. Один молодой маг приручил духа, знающего ответы на все вопросы. И тот долгие годы давал ему верные советы. Юноша стал очень известным, сильным, уважаемым заклинателем. Но однажды ночью к нему явились две сущности. Безгласные, слепые и глухие. Сестры, еще их называют судьи, забрали у него слух, зрение и речь – ведь он узнал слишком много о том, чего был знать не должен. Их было невозможно изгнать, потому что они – воплощение мира духов, уговорить – потому что они не слышат, натравить на них другого духа – для него они невидимы…

Рэй криво улыбнулся. История не произвела на него большого впечатления.

– А во время моего обучения ходила легенда о Хранителе ключей. Он являлся к тем, кто проводил определенный ритуал, и давал на семь дней огромную силу, а затем забирал ее вместе с жизнью вызвавшего.

– Суть всех этих историй, сказок и мифов одна – они все берут плату, Рэй, – мягко, но внушительно произнес учитель. – Все, даже самые добрые. И она может быть разной.

– Мы и так все время платим, – ответил юноша достаточно равнодушно, однако наставник видел – историю, которую он рассказал, собеседник принял к сведению и вполне мог сделать какие-то выводы. – Но больше меня беспокоит то, что нас здесь так мало. – Рэй посмотрел вниз, туда, где бесконечно журчала вода, падая в каменный бассейн.

– Через пару часов прибудут еще заклинатели. Мы сравняемся числом с магами. И даже превзойдем их.

– Хорошо.

– И еще, возвращаясь к нашему разговору, я научу тебя паре формул… если ты их еще не знаешь.

– Спасибо, – ответил Рэй с открытой улыбкой. Как только он получил согласие к сотрудничеству, его броская синорская физиономия снова стала искренне дружелюбной. – И еще одна просьба – поговорите с братом наместника, господином Гарру. Он не слишком понимает, как ему действовать в союзе с заклинателями. И мы тоже не можем этого понять.

– Ты действительно считаешь, что военных надо удалить отсюда?

– Если вам не известны формулы, которые могут их защитить или хотя бы… – Он вдруг осекся, взгляд его устремился в одну точку и застыл. Так выглядят люди, которых внезапно осенила идея.

– Рэй, – позвал его учитель.

– Вы знаете формулы, которые заставят людей видеть духов? – спросил тот со все тем же отсутствующим видом.

– Нет. Таких не существует. И прямое воздействие на человека запрещено.

Юноша поморщился с досадой, но господин Ринсо терпеливо объяснил:

– Дело не в нарушении правил. Люди не выдержат магии, направленной на них.

– И вселить в них кого-нибудь достаточно мощного, но безопасного мы не можем. Если маги перехватят контроль над сущностями, нам придется очень плохо…

Наставник подумал, что любой из его учеников за подобные рассуждения получил бы строгое внушение. Но этому бесполезно было говорить что-либо.

Рэй тряхнул головой, рассеянно взглянул на собеседника и сказал:

– Большое спасибо, господин Ринсо, вы мне очень помогли. Но теперь надо осмыслить кое-что. Дайте мне полчаса.

Развернулся и быстрым шагом пошел прочь. Как будто сам вызвал старшего заклинателя для разговора и сам выбирал, продолжать его или закончить.

Наставник проводил взглядом юношу, думая – принял бы он в группу такого безусловно талантливого, однако чрезмерно самостоятельного ученика или нет. Но, так ничего не решив, пошел обратно в комнату теоретических занятий…

Рэй, которому не было дела до этих размышлений, не задерживаясь прошел сквозь галерею, отвечая на приветствия солдат. Создавалось впечатление, что его уже все знали.

Небольшая беседка, прилепившаяся к краю обрыва в стороне от храма, выглядела не слишком новой и ухоженной. К ней вела узкая тропинка, засыпанная листьями, деревянные перила кое-где подгнили, но заменять их не спешили. Было видно, что этим путем пользуются редко. Именно то, что нужно.

– Ярудо, ты сможешь прикрыть своей силой людей, когда на них начнут нападать духи?

Мальчишка просунул голову между перилами ограждения, посмотрел вниз, вернулся обратно и вздохнул:

– Нет. Смертных слишком много. Моих сил не хватит. Пять – десять человек еще можно, но их тут не меньше сотни.

– Запутать, сбить с толку магов?

– Не уверен. Если очень сильные – на них не подействует.

– Воздействовать на вызванных духов?

– Можно попробовать, но мои силы не бесконечны. – Он с сожалением пожал плечами и виновато посмотрел на заклинателя, молча прося не особо рассчитывать на его помощь.

Стало ясно – мальчишка боялся магов. И винить его за это было нельзя.

Он дождался короткого кивка и ушел беззвучно.

Рэй сжал перила, переживая не самое приятное ощущение беспомощности.

– Проблемы? – участливо прозвучал у самого уха скрипучий голос.

– Не пойму, как защитить всех этих людей.

– Отдай их мне.

– Ну конечно, – саркастически произнес Рэй.

– Я перетяну их на свою сторону. Помещу в безопасный, уютный мир. А здесь будут действовать мои марионетки. Они неуязвимы.

– Может, поступим проще – ты заберешь себе магов Румунга? Целиком. Не делая из них марионеток.

Кодзу тихо засмеялся и не ответил. Такие правила игры были ему не интересны.

– Рэй, у тебя на плече паук, – прозвучал рядом женский голос, из которого еще не ушла болезненная хриплость.

Заклинатель поднял руку, чтобы стряхнуть «насекомое», но создатель кошмаров уже ретировался, прыгнув на перила, и забился в щель, откуда мог продолжать наблюдать и подслушивать. Рэй оглянулся.

Юрана стояла, глядя на холмы, так же как он только что. Высокая, худая, бледная, горло перечеркнуто черной полосой.

– О чем вы говорили с Ринсо?

– Он сомневается в правильности моих методов.

– Тот парень, шиисан. Ты знаешь его?

– Да.

– Твой друг? – Юрана понимающе улыбнулась. – Жаль, что его здесь нет.

Она достала из кармана камни и начала перекатывать их на ладони.

– Всех интересует, правда ли у тебя есть ярудо.

– Правда.

– Некоторые не поверили.

Скорее всего, этими некоторыми был рыжий Като и вечно уверенный в собственной правоте Намидо.

– А ты?

– А я видела, как ты разговаривал с ним только что.

– Просил его защитить людей. Но он не может. Не хватит сил.

Юрана нахмурилась, камни в ее руке зацокали быстрее.

– Знаешь, на самом деле я хочу, чтобы люди остались. Хочу, чтобы их убили первыми. Чтобы у нас действительно было хоть немного времени. Но я понимаю, что это будут бесполезные, бессмысленные смерти. Слишком быстрые.

– Поэтому сейчас я иду говорить с господином Гарру. – Рэй посмотрел на шрам, пересекающий ее шею. – Скажу, что ему лучше поспешить с отступлением.

– Может, сначала посоветоваться с господином Ринсо?

– Я посоветовался с тобой. Ты видела магов, знаешь, на что они способны. Этого достаточно, чтобы принять правильное решение.

Юрана больше не стала возражать. Но в ее взгляде, устремленном на Рэя, не было уверенности.

Правитель Югоры вместе с господином Гарру сидели за столом, разрабатывая план предстоящего сражения, и передвигали фишки, обозначающие отряды солдат.

– Камо вышла из берегов, – говорил брат наместника Датидо, не обращая внимания на вошедшего заклинателя. – Затопила все окрестные деревни. Это может остановить их.

– Не думаю, что это их остановит, – сказал Рэй. – Их колесницы, скорее всего, умеют плавать, а если нет – они вызовут хокаю и завалят камнями реку или переберутся по спине шуу. Так что они могут появиться здесь в любое время.

Оба мужчины повернулись к заклинателю. Акено смотрел выжидающе, Гарру хмуро.

– И что ты предлагаешь? – спросил он.

– Вам нужно уходить отсюда. И уводить людей. Это не ваша война. Вы не должны на ней умирать. А вы умрете. Маги пройдут по вам, как по опавшим листьям, и даже не заметят этого.

Наместник едва заметно усмехнулся, услышав это сравнение. Господин Гарру ответил сухо:

– У меня приказ, господин Рэй. Удерживать храм любой ценой, столько, сколько будет нужно.

– Лишено смысла. Вы ничего не можете сделать.

– Я не могу покинуть поле боя, – произнес тот тоном, не терпящим возражений. – Это не обсуждается.

– Хорошо, расскажите, как вы будете сражаться с теми, кого даже не видите. Заклинатели не могут приставить к вам духов для защиты – маги натравят их на вас же.

Гарру спокойно выслушал его и спросил:

– Ты знаешь, что такое предательство?

– Да, конечно, – резко отозвался Рэй.

– Наместник Датидо получил приказ императрицы всей Аканэ и верховных заклинателей Варры сделать все, что в его силах, чтобы защитить этот храм. Он передал командование мне. Если я уйду сейчас – это будет изменой по отношению к моему брату и господину. Не только я, но и все мои люди будут покрыты позором, который ничем не искупить.

Он говорил невозмутимо, уверенно, держался абсолютно хладнокровно, а в Рэе начала закипать злость.

– Прикажите ему отступать, – обратился Рэй к Акено, недопустимо невежливо ткнув пальцем в сторону брата правителя. – Вы – сайгун, командующий трех армий…

– Ты был вместе со мной на совете заклинателей, – ответил тот, глядя на Рэя с легким сожалением, словно понимая, что он сейчас вновь переживает бессильное отчаяние от невозможности изменить сложившуюся ситуацию. – Ты видел, кто кому отдает приказы. Но кроме этого у каждого из нас своя задача. И мы прекрасно понимаем, для чего находимся здесь.

– Но это бред! Как могут взрослые, здравомыслящие люди совершать такие безумные поступки?! Заклинатели знают, что вы не можете сражаться, и все равно отправляют вас на бойню. Только для того, чтобы выиграть несколько минут.

– Несколько решающих минут, – усмехнулся Гарру. – Поверь, они бывают очень важны для исхода боя.

– Их может не быть.

– А могут и быть. – Акено переставил несколько фишек и сказал, обращаясь к союзнику: – Я бы переместил три отряда на эту высоту. Здесь лучше обзор и больше места для маневра.

– Послушайте меня еще раз. – Рэй подошел к столу и сел напротив. – Повторяю, заклинатели не смогут вас защитить. Не дадут оружие против духов. Маги Румунга могут вселить духов в ваших солдат, сделав людей одержимыми, и те набросятся на своих же. Нам придется драться с обезумевшими у себя в тылу, в то время как настоящие враги спокойно станут добивать нас.

Рэй замолчал, увидев, как в шатер входит старший заклинатель. Тот самый, кого он просил обсудить с господином Гарру предстоящее сражение.

– Прошу прощения, – произнес Ринсо прохладно, не очень дружелюбно взглянув на юношу. – Я слышал твои последние слова. Ты точно знаешь, что маги умеют вселять духов в живых людей? Ты видел это? Магистры ордена подтвердили?

– Нет, – мрачно ответил Рэй. – Магистры ордена ничего не подтверждали.

– Значит, это только твои предположения. А они не повод для бегства.

Хранитель наместника сверкнул грозным взглядом, когда Ринсо подошел к столу и сел напротив господина Акено.

– Никто из нас не имеет точного представления о враге, его силе и тактике, – продолжил наставник, не видя недовольства дракона. – Да, они разрушили несколько храмов, но те не охраняли, потому что не ожидали нападения. Все сведения, полученные нами, разрозненные и неубедительные, показания очевидцев – путаные и опровергающие друг друга.

– Хотите получить достоверные данные? Наблюдая, как именно маги будут убивать солдат?

– Они понимают, на что идут, для чего это нужно, – холодно сказал Ринсо, отбросив роль мудрого, все понимающего учителя, каким предстал перед Рэем не так давно. – Если у нас будет хоть какой-то шанс изучать врага, не вступая в схватку, – это оправдает грядущие смерти. А ты требуешь от этих людей изменить своему долгу и предназначению – быть живым щитом.

– Так, вы оба, – жестко сказал господин Гарру. – У меня нет времени выслушивать споры. Я знаю свою задачу. Принять первый удар, отвлечь неприятеля, дать служителям храма возможность сориентироваться. И все эти игры в хорошего и плохого заклинателя ни к чему… Акено, что ты говорил про ту высоту?

Дальше спорить не имело смысла.

– Если хотите послужить барьером, – Рэй поднялся, – пусть армия уходит вперед. Чтобы у нас в тылу не оказалось одержимых.

Развернулся и вышел из палатки. Его душила бессильная ярость. Насколько было проще отвечать только за себя или, в крайнем случае, за двух друзей. А теперь его задача наблюдать, как будут погибать все эти люди, и стараться получить выгоду от их смертей.

Рэй стиснул копье, так что заныли пальцы, и направился к храму. Навстречу заклинателю очень быстро, едва ли не бегом приближался Като. Его волосы алели на фоне окружающей зелени, словно макушка редкого клена.

– Ну что, скоро начнется? – спросил он, азартно потирая руки. – Помощь прибыла. Теперь нас двадцать шесть. Настоящая армия.

Рэй кивнул. Ему не хотелось разрушать энтузиазм заклинателя.

– Слушай, мы тут подумали и расписали наши действия на случай всяких непредвиденных обстоятельств. Инструкции. Изучи. Времени осталось совсем мало, так что лучше нам побыстрее все решить.

Рэй взял лист, исписанный с двух сторон. Мито постарался.

– Хорошо. Идем.

Обсуждение прошло очень быстро. Тактика защиты разработана. Позиции изучены.

Теперь оставалось только то, что, по мнению кодзу, заклинатели должны были уметь делать лучше всего.

Ждать…

Поэтому сейчас Рэй стоял на площадке, всматриваясь в темно-зеленые холмы.

Слева, в небольшой беседке, скрытой высокими зарослями, маячила рыжая шевелюра Като. С дальнего конца настила доносилось едва слышное пощелкивание камней – Юрана нервничала. Она, в отличие от всех остальных, прекрасно знала, чего ждать от магов. Рядом с Рэем стояла Арата, и ветерок задумчиво перебирал золотые пряди ее растрепанных волос.

Солдаты господина Гарру занимали самые лучшие для стрельбы позиции. Возле источника кипел белым яростным огнем дракон господина Акено. Никогда еще он не ощущался так явно, прорываясь сквозь человеческую оболочку.

– Наместник не боится, что его хранителя захватят маги? – К Рэю подошла Юрана, которой надоело стоять в одиночестве.

– Нет, – ответил тот, вспомнив наставления Древнего. – Ритуал внедрения подобного хранителя в человека занимает несколько суток. Освобождения – еще больше, а переманить его вообще невозможно.

Девушка посмотрела на него с горячим любопытством, словно забыв о предстоящем сражении, опасности и тягостном ожидании.

– Только не говори, что ты умеешь работать еще и с хранителями.

– В основном с бывшими, – усмехнулся Рэй. – Но имею некоторое представление о вселении и освобождении.

Девушки многозначительно переглянулись.

– Мне даже сложно представить, кто тебя учил, – сказала Арата.

– Вообще-то эта тварь терпеть не может духов рядом, – прищурилась Юрана, глядя вниз. – Как бы он не повредил нашим формулам.

– Не повредит. Он знает, что мы на его стороне и наши духи тоже.

Этот ответ удовлетворил обеих заклинательниц, и больше вопросов не последовало.

Рэй еще раз окинул взглядом холмы и подумал невольно – неужели все это когда-нибудь закончится? Не нужно будет никуда ехать, ожидать очередной схватки, вновь убеждать кого-то… С внезапным теплом вспомнился храм в центре озера, окруженный бамбуковым лесом. Но сейчас это было не больше чем мираж. Место, куда хочется вернуться. Если оно останется.

Шум источника зазвучал громче. Струи воды яростно бросались в бассейн, взбивая белую пену, листья кувшинок испуганно качались и дергались из стороны в сторону.

– Чувствует воду, – сказала Арата, заметив, как Рэй всматривается вниз, и пояснила: – Дух этого места. Камо разлилась. Очень скоро вода придет сюда.

– Уже здесь. – Юрана указала на подножие соседнего холма.

Дорога, огибающая склон, беззвучно погружалась под воду. Длинные рукава реки огибали лесистые возвышенности в поисках новых берегов. Камни, кусты, пыльные тропы превращались в ровную гладь медленного потока.

– Может быть, это действительно задержит магов, – произнесла Арата, но было видно, что она сама не слишком верит в свои слова. – А нам будет легко вызывать водных сущностей. Господин Ринсо специалист по работе с ними. Он умеет…

В чем именно состоят заслуги старшего заклинателя, она не успела договорить.

Ярудо появился из пустоты вместе с оглушительным воплем:

– Идут! Уже идут!!

И застыл, увидев вокруг других заклинателей. Шарахнулся в сторону, его лицо стало стремительно меняться, складываясь в злобную, уродливую маску духа разбитого очага. Но Рэй взял его за плечо и резко повернул к себе.

– Не бойся. Тебя никто не тронет. Ты видел магов? Где они?

Мальчишка поморгал, успокаиваясь, его глаза постепенно приобретали нормальную форму, и в них снова засветилось осмысленное выражение.

– Да… маги, – повторил он. – Я их видел.

Рэй заметил, как побледнела Юрана, но тут же справилась с собой, сжимая в кулаке спасительные камни. Арата начала разбинтовывать пальцы, не сводя взгляда с мальчишки:

– Откуда приближаются?

Ярудо махнул рукой на юго-восток.

– Ясно. Передайте остальным. – Рэй развернулся и побежал вниз, перепрыгивая сразу через две ступени.

Легкая стайка удо за его спиной с тихим жужжанием взмыла в воздух и разлетелась в разные стороны, торопясь разнести предупреждение.

Наместник в компании господина Гарру, трех военных, Ринсо и двух незнакомых заклинателей стояли в беседке возле источника и негромко, но быстро переговаривались.

Чуть ниже на склоне расположились отряды лучников.

– Приближаются! – Рэй вбежал на площадку.

– Нам уже сообщили, – ответил один из заклинателей – худой, аскетичный датидец.

Юноша мельком подумал, что так выглядят маги, если пищу им приносят духи. Крупный костяк, который обычно у жителей этой провинции перевязывали мощные мышцы, у этого выпирал под кожей. Тяжелые надбровные дуги выступали над темными глазами, щеки ввалились, у сухих губ залегли складки.

– Иди наверх, к остальным младшим служителям, – приказал аскет.

– Я останусь с господином Акено. – Заклинатель кивнул в сторону наместника, который отдавал приказы своим людям.

Те быстро, но без суеты отправлялись на свои места. Никто из них не выказывал страха, только предельную сосредоточенность.

– Скоро здесь будет опасно, – подержал коллегу второй заклинатель – тоже датидец, но полный сил и жизни, с румянцем во всю щеку и буйной гривой темных волос.

– Поэтому я и остаюсь.

– Никогда не плюй в источник, не переходи дорогу манмо и не спорь с синорцем, – буркнул аскет, отходя к господину Гарру, переговаривающемуся с Монтаро.

В другое время Рэй поинтересовался бы, чем всем так насолила его родная провинция, но сейчас на это не было времени.

Мимо заклинателя пролетел еще один удо, швырнул старшему наставнику обрывок бумаги и исчез.

– Уровень воды поднимается, – сказал Ринсо, торопливо просматривая написанное. – Скоро будем сражаться не с магами, а с рекой. Или с той и другими вместе.

– Как они собираются преодолеть водную преграду? – поинтересовался наместник, подходя к Рэю, напряженно вглядывающемуся в сторону, откуда должны были появиться маги.

Река уже основательно притопила подножия холмов и, похоже, не собиралась останавливаться. Словно кто-то невидимый лил в миску с лапшой воду, и она медленно поднималась, готовая перелиться через край.

– Здесь абсолютно безопасно, – сказал Ринсо, обращаясь к господину Гарру. – Еще ни разу храм не был подвержен никаким воздействиям стихии.

– Если только наводнение не вызвали сами маги, – тихо сказал Рэй, так что его слышал только наместник.

Он усмехнулся в ответ, а его хранитель вдруг вспыхнул с новой яростной силой. И Рэй ощутил приближение чего-то огромного, заполняющего собой все вокруг… и живого.

– Вы чувствуете это? – Он обернулся к остальным заклинателям.

Все трое подошли к нему. Зрачки господина Ринсо расширились настолько, что закрыли собой светло-коричневую радужку. Датидец-атлет, наоборот, прищурился, глядя вперед, и его глаза почти превратились в щелки. Морщины на лице аскета стали глубже, губы сжались в нить.

– Что? – резко спросил господин Гарру.

Рэй протянул руку, показывая вперед. Из темной глади показался широкий, зеленоватый, гладкий и блестящий островок. Он быстро рос, поднимаясь все выше, с него скатывались струи воды и ошметки травы. Рядом вынырнул еще один, затем еще и еще. Десятки мокрых холмов взмывали из разлившейся реки, одни погружались обратно, другие вытягивались в длинные острова и замирали.

По спине Рэя пробежал озноб. Но не от страха. Знакомая дрожь азарта и предвкушения опасности. Он вытащил копье из-за спины, хотя сейчас оно казалось жалкой соломинкой рядом с тем, что появлялось перед заклинателем.

Зеленоватые острова были фрагментами спины колоссального змея, скрытого под водой. Он шевелился там, выставляя на поверхность все новые и новые кольца бесконечного тела.

– Что происходит? – с нотками раздражения спросил Гарру.

– Шуу, – ответил Акено. – Рэй был прав, они вызвали водяного змея.

Глаза наместника полностью заслонил белый, огненный взгляд дракона.

«Вот и еще одно преимущество хранителя, – подумал заклинатель. – Он позволяет видеть духов».

– Я могу попытаться изгнать его, – сказал Ринсо.

– Не сейчас, – остановил коллегу атлет. – Дождись, когда они появятся.

Рэй сомневался, что одному под силу обуздать подобное существо – его появление, скорее всего, плод коллективного творчества магов. Но не успел сказать об этом.

– Вот они!

На мокрую спину змея медленно выползли черные, блестящие колесницы. Сверху они действительно напоминали жуков. Хищные тела с мощными панцирями, закрывающими седоков. По мнению Рэя, пробить эту защиту стрелой представлялось малореальным. Похоже, господин Гарру был того же мнения, потому что не давал приказа открывать огонь. Средства передвижения магов, в отличие от духа, люди видели. И перед ними, должно быть, сейчас открывалась нереальная картина – повозки двигались врассыпную, скользя по поверхности воды.

А на самом деле шуу послушно создавал для каждой свою дорогу, поднимая из воды все новые кольца.

Одна, две, три… десять «жуков», покрытых выростами, шипами и зазубренными крючьями, ползли по живым тропам.

– Это не все, – сквозь зубы произнес Ринсо. – Остальные затаились где-то.

– Дайте моим людям прицелиться, – сказал Гарру. – Тряхните тварь, по которой они едут.

– Опрокинем повозки. – Ринсо сжал перила так, что пальцы его побелели.

На лбу датидца-атлета вздулись вены. Аскет закрыл глаза.

– Приготовились.

Рэй услышал скрип луков, натягивающих тетивы. Почувствовал мощнейшую формулу, сплетенную из сил трех заклинателей. Та полетела вниз, словно огромное невидимое копье.

Оно врезалось в воду, воткнулось в шуу и распалось на тысячи игл, начавших колоть духа.

Рэю показалось, что площадка, на которой он стоит, покачнулась. Вода закипела, тело змея пришло в движение, кольца заколыхались, взмывая в воздух, словно гигантские мосты. Оглушительный рев прокатился над холмами. Волны начали облизывать холм до середины. Рэй услышал испуганные вскрики людей и, пожалуй, впервые порадовался, что они не видят существо, вызвавшее небольшой катаклизм.

Повозки не сорвались со своей живой дороги, крепко цепляясь за тело шуу. Но их подбросило в воздух вместе со змеиными кольцами, развернуло, наклонило, открывая седоков, защищенных с боков и спереди только черными гнутыми решетками.

– Бей! – выплюнул короткое слово господин Гарру.

– Пли! – тут же пронеслось над холмом.

Сотни стрел взмыли в небо. Описали сверкающую дугу, упали на повозки и были проглочены серыми клочьями дыма. Но тотчас новая смертельная туча взлетела в воздух, и часть их, как успел заметить Рэй, пробила защиту магов.

– Стреляйте! – закричал он. – Не останавливайтесь!

Еще одно облако, сверкнув наконечниками на солнце, понеслось вниз.

Три заклинателя продолжали держать шуу, и он ворочался в воде, сотрясая колесницы.

– Не давай им опомниться, – сказал наместник господину Гарру.

– Меня больше интересует, где остальные, – резко произнес тот.

И словно в ответ на его слова из реки взмыла колоссальная голова размером с храм. С косматой гривы текли потоки воды. Усы, не уступающие толщиной древесным стволам, хищно топорщились. Круглые глаза-окна сверкнули яростью. Хранитель наместника взвыл от гнева, готовый броситься на существо, равное себе по силе, но не мог этого сделать, связанный человеческим телом.

Голова рухнула на холм чуть ниже храма и разинула пасть-ворота. Из гигантской глотки хлынули кипящие струи и устремились вверх вопреки всем законам природы. Словно живые, начали карабкаться по склону, обвивались вокруг древесных стволов, швырялись камнями и плевались пеной.

– Рэй! – крикнул Ринсо, поворачивая к заклинателю напряженное лицо, покрытое потом.

Тот, понимая, что от него требуется, крепче сжал копье, вызывая в памяти формулу. Холм содрогнулся еще раз – земля разорвалась и взметнулась вверх, превращаясь в корявых существ, которым не было времени придать нормальную форму. Сверху, где стояли остальные заклинатели, рухнуло еще несколько формул, вызывающих новых земляных духов. Вода врезалась в каменную преграду и запенилась вокруг.

– Отходим, – приказал Гарру, – поднимаемся выше, к храму.

– Нет! – Старший заклинатель усилил формулу, все еще держащую шуу. – Оставайтесь на местах.

– Мои люди готовы сражаться, но не тонуть, как слепые щенки! – рявкнул брат наместника.

– Есть еще пара минут. – Рэй добавил несколько земляных духов, видя, как вода поднимается все выше. Змей опять выплюнул клубки водяных струй.

– Продолжай обстрел, – сказал Акено.

Гарру наклонился к Монтаро и шепнул ему что-то. Тот почтительно кивнул и бросился выполнять приказ.

Вода перелилась через преграду и весело помчалась по площадке. Лучники стояли уже по щиколотку в мутном потоке, продолжая обстреливать колесницы, окутанные серым дымом, – те упорно двигались вперед, вползая на холм по бьющемуся телу шуу, словно цепкие муравьи по стеблю.

– Вы можете сбросить отсюда змея? – спросил Акено Рэя.

– Это мощный стихийный дух, – ответил за него датидец-атлет. – Он неуправляем.

– Но они им как-то управляют! – зло крикнул Гарру.

Словно в подтверждение его слов, голова шуу начала медленно сползать с холма и беззвучно скрылась в волнах. Колесницы, добравшиеся до склона, где стоял храм, исчезли среди деревьев.

Вода забурлила вокруг колен людей. Земляные духи, размытые ею, растеклись глиняными лужами.

– Наверх, – приказал Гарру.

Стрелки опустили луки и поспешили по залитым лестницам. Но не успели преодолеть и нескольких ступеней. Из пустоты вылетели существа, состоящие из длинных шипов, соединенных перепонками. Они напоминали рыбьи плавники. Сотня вееров с заостренными пластинами. Рэй никогда не видел ничего подобного и отреагировал машинально. Формула, выпущенная из копья, вызвала каменщиков. Живые булыжники начали выпрыгивать из воды, принимая на себя удары заостренных крыльев. Но часть неведомых духов прорвалась и начала косить людей. Вода, бурлящая на лестницах, окрасилась кровью, вниз по ступеням начали падать мертвые тела. Отрубленные головы остались лежать неподвижно, и потоки омывали эти неровные шары с мертвыми глазами.

– Шевелитесь! – закричал Ринсо, и Рэй услышал в его голосе нечто новое. Не страх, но предчувствие чего-то жуткого и неотвратимого. Наставник устремился наверх, к своим ученикам, и заклинатель ощутил отголоски его формул.

Отступление было очень быстрым для людей, но недостаточно проворным для духов. Защитников срезало десятками. Меч Акено, полыхнувший белым, разрубил смертельный плавник, летящий в его сторону. А вторым ударом защитил Гарру, пробив еще одно крыло, невидимое для человека. Рэй грубо отшвырнул в сторону Монтаро, сбивая копьем сразу двух тварей.

«Опять спасаешь», – мелькнула в глазах тайсена невысказанная мысль. Рэй резко отвернулся, поднимая из волн еще несколько десятков каменщиков. Крики умирающих, плеск и хищный свист слились в один непрекращающийся гул.

Оба датидца прикрывали отступление, но их сил было явно недостаточно. Заклинатели, стоящие на площадке храма, пытались защитить людей издалека – Рэй ощущал вибрации нескончаемого потока быстрых формул. Из воды начали вылетать серебристые сейкачи, похожие на хищных щук, хватали несущиеся плавники длинными пастями и утаскивали вниз. Убитых стало меньше. И у воинов появился шанс добраться до храма.

Господин Гарру в окружении охраны уже был наверху. Наместник, разрубив последний «веер», быстро поднимался по ступеням и тоже был близок к этому же более-менее безопасному месту.

Рэй собирался последовать за ним. Но тут на участке, где совсем недавно стоял заслон из каменных духов, началось шевеление. Из воды поднимались бесформенные, оплывающие глиняные фигуры. Они покачивались, слипались друг с другом, падали и снова поднимались. А потом вдруг взмыли в воздух и обрушились на землю.

Холм содрогнулся, и его часть вместе с деревьями, кусками лестниц и людьми, не успевшими подняться выше, поползла вниз бурным, неудержимым селем. Словно гигантский нож откромсал кусок пирога, подбираясь к самой вкусной части – храму.

Рэю очень захотелось выругаться от бессилия, но он только крепко сжал зубы. Маги делали именно то, чего он ожидал: крали не просто духов, они могли захватить все, чего касались формулы заклинателей, – остаточный материал.

Источник вскипел – клубы пара поднимались над чашей, а на поверхности надувались и лопались пузыри. Волна кипятка выплеснулась из бассейна, захватила мертвые головы, сдирая с них обваренную кожу. Они крутились, щеря острые зубы в безгубых ртах. В одном из лиц Рэй узнал господина Ширея – начальника охраны Акено.

Оставалось только выбирать – быть разодранным, сваренным или все это одновременно.

Аскет-датидец швырнул вперед формулу, и вызванное им существо, состоящее из льда, прыгнуло в кипяток. Вода зашипела, облако пара на миг заслонило обзор, но несколько голов, превращенных магами в орудия убийства, бросились на служителя храма, впившись в руки, и поволокли в поток.

Второй датидец схватил Рэя за плечо и потащил за собой. Горячая волна захлестнула их по пояс, но она уже не была обжигающей – погибший заклинатель успел охладить ее.

Перед глазами Рэя мелькнуло воспоминание: Башня – хранители – дорожка силы, текущей из мира кодзу. Юноша сбросил с плеча руку заклинателя, представил серебряную нить паутины, ухватился и потянул…

Тугая волна, хлынувшая из копья, остановила поток воды, и тот беспомощно расплескался по ступеням. Головы бессильно покатились вниз по лестнице, сталкиваясь и вращая глазами.

Но не успел Рэй порадоваться неожиданному успеху, как горло сжала костлявая лапа.

– Кто тебе позволил красть мою силу?! – проскрипел над ухом невидимый кодзу.

– Не обеднеешь, – прохрипел Рэй, – а мне надо выжить.

Послышался тихий смешок, и его отпустили. Пожиратель мыслей, удовлетворенный наглым ответом, прошептал:

– Первый, но последний раз. И ты его уже потратил.

– Рэй! – послышался громкий сдавленный крик.

Сверху упала веревка, сложенная из камней. Заклинатель схватился за нее и был втянут наверх. Перевалившись через перила, он рухнул на деревянный настил. Юрана вцепилась в его руку, пытаясь оттащить от края. Ее ладони были липкими от крови, так же как и булыжники, раскатившиеся во все стороны.

– Давай, приятель. – Крепкий молодой датидец с растрепанными светлыми волосами и широким курносым носом помог Рэю подняться. Половина его лица была красной – обожжена кипятком. – Еще ничего не закончилось.

– Надо уничтожать все, чего касались наши формулы, – выговорил юноша, слегка оглушенный мощной магией, выплеснувшейся из мира кодзу. – Они захватывают даже остаточные эманации.

– Ясно, – быстро сказал кто-то и отбежал в сторону, передавать остальным.

Рэй огляделся и увидел еще несколько незнакомых лиц. Среди угрюмых загорелых датидцев маячила бледная хагурская исцарапанная физиономия Като.

– Что это было? – произнес он, ероша волосы, которые стали еще краснее. – Что это, манмо их забери, было? Пока вы там играли с шуу и жонглировали мертвыми головами, нас чуть в соломку не настрогало.

– Они бьют и по людям, и по нам. – Юрана смахнула кровь со щеки. – Им одинаково легко убивать всех.

– Сдается мне, они всего лишь прощупывали почву. – К ним подошел Ринсо. Его белая мантия с синими полосами была заляпана красными сгустками.

– Прощупывали?! – взвился Като, разглядывая порванную одежду. – Меня так пощупали, что теперь месяц спать не буду.

Рэй посмотрел вниз. От площадки с источником осталась половина – остальное сползло вниз вместе с селем. Кусок земли перед обрывом был завален ошметками водорослей и камнями, на самом его краю лежало мертвое тело.

– Меня зовут Дзихиро, – прозвучал рядом с Рэем голос атлета, с которым они только что сражались вместе. – Если уцелеем, хочешь пойти в мой храм учеником?

Когда-то в прошлой жизни Рэй был бы счастлив услышать подобное предложение.

– Благодарю, господин Дзихиро, – ответил он искренне. – Но я заклинатель наместника Югоры.

Он кивнул на Акено, приближающегося к ним. Юрана, оказавшаяся у того на пути, невольно отступила в сторону. Эманации хранителя расплескивались во все стороны, расходясь широкими кругами.

«Маги должны были почувствовать его», – подумал Рэй с легким беспокойством.

Акено окинул заклинателя быстрым взглядом – видимо, убедился, что он цел, и повернулся к Ринсо, не замечая, как тот хмурится и делает шаг назад.

Рэй невольно усмехнулся – теперь от наместника шарахались почти так же, как от него самого прежде. Но желание иронизировать тут же пропало. Над соседним склоном взвилась стая птиц и заметалась по небу.

– Благородные заклинатели храма Чистой воды! – загрохотал над холмом громоподобный голос, в котором Рэй с яростью узнал интонации Руама. – Мы не хотим сражаться с вами. Покиньте святилище. Остановите бессмысленное кровопролитие. Мы дадим вам время уйти. Не отвергайте это предложение, как ваши братья из Арошимы, Никко и Велесы.

– Ответь им, – произнес сквозь зубы Ринсо.

Один из заклинателей посмотрел на птиц, носящихся над деревьями. Спустя мгновение те замерли в воздухе, а затем устремились вниз живыми дротиками.

Прошло несколько томительных минут.

– Ваш ответ ясен, – вновь зазвучал насмешливый голос. – Но помните – вы напали первыми.

– А ведь он прав, – задумчиво произнесла Арата.

Рэй посмотрел на нее, перевел взгляд на руки девушки – они оказались красными, опухшими, а в кожу нескольких фаланг были вшиты кусочки белого дерева.

– Мы первыми напали на шуу. И начали стрелять по колесницам.

– Нет, должны были сидеть и ждать, когда они передавят нас всех! – огрызнулся Като.

– Я просто констатирую факт, – спокойно откликнулась заклинательница.

– Ладно, сейчас не время спорить. – Ринсо несколько раз хлопнул в ладоши. – Давайте по местам. Первую атаку мы отбили.

– Зачем они это делают? – Мито, стоящий рядом с Рэем, приложил к груди измятый лист бумаги и неторопливо разглаживал его. – Должна же быть какая-то причина.

– Их предки защищали материк во время наводнения, – сказал Ринсо. – Они возвели стену, отрезая себя от всего остального мира, и остались один на один с взбесившимися духами. Укрощали их, сколько могли. А потомки магов вынуждены были жить на руинах великой прежде цивилизации и медленно превращались в одержимых, безумцев.

– Почему же они не обратились за помощью?

– Обращались, – отозвался старший наставник. – И мы были готовы оказать всяческое содействие, но они отказались принимать его. Посчитали, что их обманут и поставят в зависимость от ордена Варры.

Новая информация – еще один камешек на одну из чаш весов. За магов – против магов.

– У них есть потери? – спросил Мито.

– Шесть колесниц выехали, и шесть перебрались на этот холм. Остальные на том, – Рэй смотрел вниз.

Кольца шуу все еще лежали в воде. Но больше повозки на нем не показывались.

– А у нас перебито две трети людей, – откликнулся Мито, – погиб господин Джуро, он был с тобой внизу. Намидо ранен, но его уже залечил дух-целитель.

– Нам надо не ждать нападения, а нападать самим, – перебил его Рэй. – Ярудо!

Мальчишка появился, робко выглянув из-за перил.

– Знаешь, чем заняты маги?

Дух разбитого очага замотал головой, с ужасом глядя на заклинателя.

– Там что-то жуткое. Столько магии. Но я не пойду туда! Даже не проси! Не хочу, чтобы меня превратили в пыль.

И он исчез.

– Ну нам сейчас мало не покажется, – пробормотал Мито и побежал в полюбившуюся ему беседку.

А к Рэю торопливо подошла сосредоточенная Юрана. Обе ее руки до плеч обвивали тонкие цепочки мелких камней, они пощелкивали, шевелясь, и поскрипывали, когда терлись друг о друга.

– Я с тобой, – сказала девушка голосом, не терпящим возражений.

– Со мной может быть опасно. Ты видела, – напомнил Рэй, испытывая между тем мимолетное удовлетворение от ее желания быть рядом именно с ним.

– Да. Видела. И теперь жалею, что не пошла вниз. – Ее подбородок напрягся, а брови сурово сдвинулись у самой переносицы. – Испугалась.

– Ни за что не поверю, что ты умеешь бояться, – улыбнулся ей заклинатель.

Девушка усмехнулась в ответ, и тут же ее зрачки стремительно расширились, так же как у Ринсо недавно. Она развернулась к перилам и вцепилась в них.

От подножия холма послышался все нарастающий рокот. Там ворочалось нечто огромное, давило жидкую грязь, в которую превратилась часть склона, и грохотало камнями. Потом медленно выпрямилось. Огромная уродливая голова на покатых замшелых плечах поводила маленькими, поблескивающими прослойками слюды глазами и раздувала каменные ноздри, поросшие изнутри травой.

– Хокаю! – закричала Юрана.

– Вызывай второго! – велел Рэй, быстро прокручивая в памяти формулу.

– С ума сошел?! Вдвоем они нас раздавят!

– Два каменных духа на одной горе не живут. Давай!

Из-за спины Юраны вынырнул Като, довольно ухмыльнулся и, поддерживая идею Рэя, добавил торопливо:

– И сразу изгоняй. Пока маги его не захватили. А я вызову следующего, и так дальше по цепочке. Сейчас нашим передам. Пусть поддержат.

Юрана прикрыла на миг глаза, а затем из земли рядом с великаном начал подниматься второй такой же.

Как Рэй и был уверен, существо с ворчанием ринулось на противника. И они схлестнулись так, что во все стороны полетели обломки камней. Впрочем, один тут же исчез, и хокаю, послушный магам, схватил пустоту. А поодаль возник другой великан. И дух, глухо ворча, потопал к нему, забыв о храме, который должен был атаковать.

– Отлично! – воскликнула Юрана.

– Давайте отправим гостя к магам. – Рэй поднял копье, направляя призыв в сторону холма, где должны были стоять колесницы из Румунга.

Новый хокаю возник среди деревьев на противоположном склоне, и к нему, переваливаясь с ноги на ногу, побрел вражеский дух.

– Изгоняй! – крикнул Като.

– Еще минуту, – сам себе сказал Рэй, продолжая пропускать через яри поток силы, удерживающий горное существо. Оно топталось на месте, дожидаясь, когда к нему подберется противник, и деревья, достающие ему до груди, ломались под взмахами массивных рук.

– Рэй! – долетел крик Мито. – Отпускай!

И в этот миг два великана столкнулись. Грохот, треск и рев, усиленные эхом, прокатились по долине. Один из хокаю выдрал из земли древесный ствол и, орудуя им как дубиной, наносил удары врагу. И оба топтали все, что находилось вокруг, крушили деревья и оставляли в земле глубокие вмятины следов.

– Вот это да, – послышался благоговейный голос Като, – даже не думал, что когда-нибудь увижу нечто подобное.

– Надеюсь, они в пылу драки передавят парочку колесниц, – мстительно сказала Юрана.

Рэй, продолжая держать духа под контролем, быстро оглянулся. На площадке перед храмом стояла большая часть заклинателей. Оставшиеся в живых люди заняли позиции за наспех собранными щитами. И, судя по их ошеломленным лицам, они могли видеть хокаю, переставших быть призрачными во время ожесточенной схватки. Огонь дракона пылал в нескольких шагах неподалеку – наместник вместе со всеми следил за сражением.

Рэй снова глянул на соседний холм – духи сцепились, став похожими на два утеса, покачнулись и рухнули, сотрясая землю. А заклинатель почувствовал едва уловимое, легчайшее движение воздуха. На него можно было бы не обратить внимания, но юноша поймал напряженный взгляд Дзихиро. Не реагируя на восторженные крики остальных, датидец прислушивался к чему-то, доступному только ему.

– Опасность! – закричал Рэй, еще сам не зная, что им грозит.

Настил под ногами задрожал.

– В сторону! – долетел крик Ринсо.

Изнутри в центр площадки врезался костяной шип и начал кромсать доски. Люди поспешили разбежаться от расходящейся трещины.

Старший заклинатель храма Чистой воды уже догадался, что их атакует, и по отголоску его формулы Рэй тоже понял, кто это. Прежде он никогда не видел ригуров.

Вплетя в магию свое заклинание, подкрепил его ударом копья.

Наконечник чиркнул по нижнему зубу духа, и тот сразу убрался, но рядом вгрызались в настил второй ригур, третий… На скале у храма суетилась целая стая поедателей древесины. И несколько таких же ползли к деревянным тропам, сохранившимся на соседнем холме.

– Я могу перехватить управление ими! – закричал вдруг с восторгом Мито. – Я понял как!

– Отправь магам подарок, – откликнулся Като.

Площадка содрогнулась еще раз, и кусок в ее центре исчез, пережеванный мощными челюстями духов. Внизу стало видно копошение серых длинных спин, крупные головы сталкивались и стукались друг о друга длинными зубами.

Рэй оказался на одной стороне с Като, Юраной, Мито, Дзихиро и еще несколькими местными заклинателями, а в последний миг, перепрыгнув через ширящуюся трещину, к ним присоединился Акено. Он держал огромный датидский лук, способный при должном умении стрелка завалить быка.

Юрана ударом каменной плети сбила с настила ригура, зацепившегося за доски передними лапами. Датидцы поддержали ее формулами. Один из них, как успел заметить Рэй, очень умело плел формулы, молниеносно соединяя символы и буквально накладывая их друг на друга. Это был мужчина средних лет, с коротко стриженными волосами, открывающими черную татуировку на шее сзади – древний знак спокойствия под названием «хейва».

– Разрешите… – Мито, торопливо бормочущий что-то, вдруг выхватил из колчана наместника стрелу с черным оперением, сломал ее пополам и швырнул в пролом, в самую гущу духов.

Они набросились на кусок дерева и разгрызли его. Рэй уловил легкое дуновение магии, окатившей всю стаю. Духи застыли, а затем в одном едином порыве повернули и поползли вниз с холма.

– Отлично, – сказал Рэй, ударом формулы подгоняя замешкавшихся.

– Я просто вспомнил, что ты говорил, – захлебываясь от восторга, начал объяснять Мито. – Взял то, что они любят, добавил магии, формула, противоположная вызову…

– Ладно, ладно, – перебил его Като, – потом расскажешь и запишешь себе в мемуары.

– Давай следующую! – приказал наместник, бросая заклинателю вторую стрелу.

Получил ее обратно, заряженную магией. Натянул лук и выстрелил в сторону соседних укреплений, за которыми скрывались люди. Стрела попала в гущу духов, также замедлив их. Рэй отправил следом несколько формул, сбросивших самых прытких со скалы.

Мощная цепь сложных символов, ловко вплетенная в удар яри, поддержала его – заклинатель обернулся и увидел высокого, широкоплечего, как и все датидцы, юношу с длинными рваными шрамами на руках, какие оставлял только дантару. Рэй кивком поблагодарил его за неожиданную помощь. Тот мельком улыбнулся в ответ, показывая отсутствие левого верхнего клыка.

– Колесницы! – долетел до них вопль кого-то из заклинателей с другой стороны провала.

Рэй увидел черных гигантов, быстро взбирающихся по холму к храму. Их мощные лапы, напоминающие конечности насекомых, хватались за камни, брюхо пропахивало в грязи глубокие борозды. Те самые шесть перебравшихся на эту сторону устремились на штурм.

Не дожидаясь помощи заклинателей, лучники Гарру начали осыпать их стрелами.

– Они должны остановиться, – быстро сказал Рэй. – Мито, отправь им удо. Пусть прекратят стрелять.

– Но почему…

Стрелы, взвившиеся в воздух, застыли, а затем каждая из них треснула на десяток тонких щепок, они свились в клубки, ощетинились колючками и помчались обратно.

– Хамую, – сказал Дзихиро, и было видно, что его обычное спокойствие пошатнулось. – Они вселяют в стрелы хамую. Никогда не видел ничего подобного. Давайте! Сбивайте их! – крикнул он остальным.

И заклинатели бросили все силы на помощь людям. Часть стрел попадала на землю, оставшиеся, с легкостью преодолев щиты, врезались в лучников.

Волна поедателей древесины достигла колесниц и задержала их ненадолго. Рэй успел заметить, как те расправляются с духами, а дальше смотреть по сторонам стало некогда.

На храм обрушилась стая ниритов. Нейтральные прежде духи с пронзительным гневным свистом пикировали сверху, пытаясь впиться когтями в головы или забить широкими кожистыми крыльями.

И теперь обладателям дара пришлось направлять усилия на то, чтобы отбиться от нападения обезумевших крылатых существ.

Колесницы, расправившись с древогрызами, спокойно продолжили путь наверх.

– Рэй, – услышал он голос наместника. Глянул в сторону, увидел, что тот натягивает лук, целясь в переднюю повозку.

– Юрана! – закричал Рэй, отбрасывая формулой нирита, устремившегося к Акено. – Сбей первого.

Камни сорвались с ладоней девушки, закружились, складываясь в длинное копье, к ним начала прилипать пыль, грязь, обломки дерева. Заклинательница отклонилась назад, а затем резким движением руки послала оружие вперед. А рядом с Рэем прозвучало громкое «банг» тетивы. Каменное яри со свистом понеслось вниз, ударилось в переднюю решетку колесницы, раздирая ее. Рэй увидел изумленное лицо мага, и тут же точно в центр смуглого лба врезалась стрела с черным оперением, голова безжизненно запрокинулась.

Заклинатель словно со стороны услышал свой восторженный, одобрительный вопль.

Колесницу повело в сторону, и, лишившись управления, она начала сползать на остальные повозки. Наместник невозмутимо выхватил из колчана новую стрелу и снова натянул лук.

Лицо Юраны приобрело отрешенное выражение. Движения стали похожи на танец – плавный и в то же время стремительный. Камни, обломки дерева, куски глины, песок двигались вместе с ней, сплетаясь в убийственные копья, тараны, стрелы и ядра.

Теперь Рэй защищал от ниритов их обоих. Древко копья нагрелось от бесконечного потока формул.

Юрана швырнула во вторую колесницу длинную цепь. Акено выстрелил снова, но промахнулся – повозка успела быстро вильнуть в сторону. А стрела, поменяв направление в воздухе, устремилась обратно, намереваясь воткнуться в лучника. Рэй прыгнул вперед и ударом копья на лету перерубил тварь, вселившуюся в древко.

Като сбил духа, нацелившегося на Юрану. Красные волосы заклинателя слиплись от крови, но физиономия светилась восторженным азартом, который испытывал сейчас и Рэй.

– Хоть повеселимся! – прокричал земляк Торы, поймав его одобрительный взгляд, схватил за крыло пролетающего мимо нирита, взмыл в воздух, вонзил формулу в другого духа, сделал в воздухе сальто и приземлился на помост.

«Похоже, все хагурцы прирожденные циркачи», – успел подумать Рэй, прикрывая наместника.

Тот продолжал стрелять, выискивая брешь в защите колесниц. Но как Юрана ни старалась, не могла больше сразить ни одну повозку.

Громкий рев прокатился над холмом, заглушая свист крыльев ниритов.

И Рэй знал только одно существо, которое могло издавать такие звуки.

– Манмо, – по движению губ Мито прочитал Рэй.

– Хорошо хоть не шиисаны, – весело прокричал Като.

Заклинатели озирались, пытаясь понять, откуда приближаются духи. Нириты заметались, тоже чувствуя опасность, но и они явно не видели существ.

Рэй еще раз огляделся. Служители храма с той стороны провала так же беспомощно оглядывались. Арата стояла, приподняв правую руку, кусочки дерева в ее пальцах светились.

– Они должны быть здесь! – закричал один из датидцев – самый молодой, с обожженным лицом, помогавший Рэю подняться после схватки у источника. – Но я их не вижу!

Он начал отступать к трещине в помосте, испуганный и беспомощный.

– Дасен, стой! – крикнул ему Дзихиро.

Рэй повернулся к запаниковавшему, и тут же ему в лицо брызнула кровь. Тело заклинателя разлетелось в клочья. Юрана закричала, и камни вокруг нее закрутились с бешеной скоростью. Несколько ниритов, летящих слишком низко, были схвачены невидимыми руками, их крылья обрывками тряпок полетели в пропасть.

– Куда бить?! – воскликнул Като с отчаянной яростью, крутясь вокруг собственной оси. – Почему мы их не видим?

Впервые они почувствовали себя такими же беспомощными, как люди.

– Маги сплели два заклинания, – рявкнул Дзихиро и торопливо произнес короткую формулу вызова. Мощный порыв ветра, созданный кем-то из духов воздуха, закрутил ниритов, превратив их полет в нечто вроде живого щита, окружившего заклинателей.

Несколько секунд передышки, во время которой манмо отвлеклись на существ, носящихся перед их невидимыми мордами.

– Я вижу. – Глаза наместника наполнил белый огонь. – Три твари здесь. На той стороне пять. Применяйте ваши формулы.

– Это манмо! – крикнул в ответ Рэй. – Их надо бить точно в солнечное сплетение.

– Следи за стрелой. Цель в десяти шагах. – Наместник отпустил тетиву, и заклинатель швырнул формулу в ту же точку.

Ответный рев показал, что он попал куда нужно.

– Пригнись! – крикнул Акено, разворачиваясь, и Мито поспешно рухнул на настил, прикрыв голову руками.

Заклинание Като пролетело над ним следом за стрелой.

– Мы не изгоняем их! – голос Дзихиро, заглушил шум крыльев, рев и треск камней Юраны. – Только ослабляем. Рэй, продержитесь сами пару минут, без нас?

– В чем дело?

– Сейчас. Хейва, Сугу-ни, – окликнул он и бросил несколько быстрых, едва слышных фраз мужчине с татуировкой и юноше со шрамами на руках, а затем устремился вместе с ними в сторону храма. Они легко преодолели щит из ветра и ниритов и скрылись в глубине святилища.

Их действительно не было всего несколько минут, но Рэю те показались часами. Акено, стоящий теперь в центре их маленького отряда, стрела за стрелой указывал цель. Нириты падали один за другим, словно осенние листья.

«Сейчас они закончатся, – без всяких эмоций подумал Рэй, – и манмо примутся за нас».

Но в ту секунду, когда последний крылатый дух был разорван на куски, а воздушный водоворот ослаб, свирепые сущности стали видны. Огромные, косматые, четырехрукие твари с круглыми головами, заросшими черной шерстью. На плоских лбах – по шесть глаз, расположенных в ряд, тонкая продольная щель носа и пасть от уха до уха. Рога загибались вперед и торчали острыми кинжалами с двух сторон от их морд.

Като прошипел что-то сквозь зубы и бросил формулу в ближайшего. Каменное копье Юраны крутанулось в воздухе и врезалось во второго манмо. Вдавилось в грудную клетку, а девушка, застонав от напряжения, резким взмахом руки заставила свое магическое оружие вонзиться глубже.

Наместник, отступающий перед третьей тварью, отшвырнул бесполезный лук, схватился за меч и выругался сквозь зубы. Человеческое оружие было бессильно перед этими духами.

– Акено! – крикнул Рэй и бросил ему свое копье.

Наместник поймал его и метнул в манмо. Яри легко воткнулось в солнечное сплетение духа, а Рэй направил сквозь древко разрушительную формулу, и тот, оглушительно взревев, начал заваливаться вперед, раздирая грудь всеми четырьмя лапами, стараясь выцарапать из тела магию, разъедающую его внутренности.

Акено одним прыжком оказался рядом с раненым духом, схватил яри, прежде чем тот успел сломать его, увернулся от взмаха когтей, вырвал оружие и воткнул в шею манмо, пригвождая к помосту. Рэй услышал за спиной отчаянный вопль, но не мог даже обернуться, раскручивая длинную цепь знаков. Она сложилась в невидимое лезвие – и обрушилась на существо. Наместник выдернул яри из горла манмо и поспешил туда, где требовалась помощь.

Обезглавленное тело забилось. Четыре конечности слепо молотили, пытаясь зацепить любого, кто окажется рядом. Но заклинание обрубало их, превращая в куски ссыхающейся плоти.

Когда дух был обезврежен, Рэй быстро повернулся и увидел Като, лежащего без сознания – у него не было правой руки до плеча, и Мито торопливо пытался остановить кровь, хлещущую из обрубка. Юрана создала каменную цепь, захлестнувшую шею манмо, и натягивала ее из последних сил. Акено вонзил яри в духа и удерживал древко, не давая тому выдрать из себя оружие. Рэй огляделся в поисках третьего манмо, но с ним разбирался Дзихиро при поддержке Хейва и Сугу-ни. Татуировка на шее мужчины начала светиться едва заметно, излучая слабую ауру силы. Юноша одно за другим вбивал мощные невидимые клинья в тело разрушителя.

Заклинательница начала выстраивать новое плетение, и его подхватил Мито. Удар когтистой лапы отшвырнул Акено, следом за ним на перила ограждения отбросило Юрану, но еще одно лезвие уже вонзилось в манмо.

…Рэй не успел перевести дыхание, как услышал новый голодный рык.

И ему стало казаться, что этот бой никогда не закончится. Формулы, удары, захваты. Кровь. Помост стал липким от нее. Кодзу, если наблюдал за ними, сейчас должен был быть доволен.

Рухнул со сломанной шеей датидец, имени которого Рэй не успел узнать, но Дзихиро не дал манмо разорвать его на части, атаковав духа. На той стороне разлома остались только Арата и Ринсо. Девушка упала на колени возле края, а над ее головой с растрепанной золотой прической начала распахиваться бездонная глотка духа.

– Прикрой меня! – крикнул Рэй Мито.

Акено оглянулся, мгновенно сообразил, что собирается сделать заклинатель, и бросил ему яри. Рэй поймал древко на ходу, разбежался, оттолкнулся «пяткой» копья от настила, перелетел через трещину, вогнал наконечник в пасть манмо. И едва успел вырвать оружие – формула Ринсо опрокинула тварь в пропасть.

Заклинатель подхватил девушку за талию, не давая упасть.

– Какие же мы слабые, – прошептала она.

– Держись крепче, – велел Ринсо, и Арата обхватила его за плечи.

Вдвоем они перемахнули через пролом на духе, напоминающем нирита, и старший наставник сразу изгнал его.

Рэй снова оттолкнулся копьем, но второй прыжок вышел менее удачным. Он ударился грудью о настил, едва не выпустил яри, уцепился свободной рукой за доски, почуял внизу под ногами копошение кого-то живого, но его тащили наверх Дзихиро с наместником.

Арата, едва стоя на ногах, бросилась к Като, обняла и что-то зашептала над его раной.

– Что с Гарру? – спросил наместник, схватив Ринсо за рукав.

– Не знаю, – устало ответил тот. – Несколько манмо напали на остатки его отряда. С ними Намидо. – Последнее он произнес, обращаясь к Мито.

Тот промолчал, прекрасно зная, что если его друг выживет – это будет чудом. Но предаваться размышлениям было некогда.

Из разлома хлынули унаги – волна черных извивающихся тел. Рэй не глядя передал копье наместнику и, уже не думая о последствиях, вызвал тови. Шестилапые существа, похожие на муравьев, бросились на пожирателей падали, хватая их острыми челюстями и перекусывая пополам.

Чем дальше длился бой, тем сильнее Рэй ощущал, как голова становится пустой, ни одной формулы не всплывало в памяти, и с трудом поднимались руки. Но тогда в поле зрения попадала Юрана, которую атаковали несколько духов, и ей требовалась поддержка. Очнувшийся раненый Като, из последних сил сплетающий формулу, чтобы помочь Арате. Из пальцев девушки текла кровь, но она не замечала этого. Акено, который оставался человеком, но бился наравне с заклинателями.

И Рэй находил в себе новые силы.

А еще поддерживало то, что каждая минута, выигранная ими, дает время Торе, Гризли и остальным, движущимся в мертвые земли.

Небо потемнело. Бледные сумерки опускались на холмы. День заканчивался.

Датидец, прозванный Хейва, по обозначению своего знака-татуировки, жонглировал новыми символами, сплетая из них разящие цепи, словно не чувствуя боли от содранной кожи со щеки и половины шеи.

Мито, сравнявшись цветом со своими любимыми бумагами, осел на пол.

– Не могу больше, – прошептал он, когда Рэй оказался рядом. – Сил нет.

– Отдохни. Я прикрою, – ответил заклинатель, понимая, что времени на отдых у них нет тоже.

– Надо уходить, – пробормотал тот, пряча лицо в сгибе руки. – Всех убили.

– Еще не всех.

Их оттеснили к храму. Ненадежному укрытию из дерева.

Рэй почувствовал укус в плечо, повернул голову и увидел разъяренного удо, цапнувшего обладателя дара, не замечавшего его. На клочке бумаги, который выхватил у него юноша, было всего два слова: «На границе».

Для защитников храма все закончилось, для него только начиналось, и все же он почувствовал величайшую радость, едва ли не эйфорию, мощный прилив сил. Они выдержали. Выстояли.

– Уходим! – закричал он. – Отступаем! Ринсо! Юрана!

Бросился к старшему наставнику храма и крикнул в его отрешенное лицо с черными тенями вокруг глаз:

– Все! Конец! Можно уходить! Уводите всех!

Тот кивнул, показывая, что понял.

Мито, который выглядел так, словно не мог поверить в происходящее, и залитая кровью Арата помогли встать Като и потащили его к храму. Юрана, начавшая поднимать каменные глыбы со дна пропасти, отступая шаг за шагом, обрушивала их на головы новых духов, лезущих из пропасти. Дзихиро и Ринсо прикрывали остальных.

Рэй понял, что не видит наместника, быстро оглянулся и успел заметить, как тот, нанизав на копье сразу трех унагов, швырнул их прочь.

– Акено! – крикнул заклинатель. – Уходим!

Тот шагнул назад и вдруг начал падать. Рэю показалось, что он оступился на залитом кровью настиле, но наместник рухнул на доски и больше не двигался.

Заклинатель бросился к нему, отшвырнул заклинанием нескольких духов. Грудь правителя Югоры была разбита. В широкой ране белели сломанные куски ребер, и точками выплескивалась кровь. Если бы не хранитель – человек был бы уже мертв. Кто мог его ранить так сильно?! Духи-падальщики? Формула магов, целившихся в дракона?

– Дзихиро! – закричал Рэй, но вместо него на зов откликнулся Ринсо:

– Я помогу!

Вдвоем они подняли тяжелое тело и поволокли к храму. Камни Юраны прикрыли их, складываясь в густую сеть.

В первой проходной комнате Акено уложили на циновки. Он был без сознания. Хранитель рвался из его тела, сверкая белым огнем из погасших глаз.

– Лечи его, – приказал Рэй дракону. – Ты можешь это сделать.

Несколько секунд они мерились силой взглядов, затем дух, не выдержав воли заклинателя, пригасил свое пламя и скрылся в теле наместника.

Чувствуя, что это воздействие вымотало его сильнее всех прежних схваток, Рэй оглянулся на Дзихиро:

– Уходите, – повторил он, – и помогите ему выбраться.

– Сделаю, не волнуйся, – ответил тот, запечатывая дверь формулой. Она уже сотрясалась от ударов, как и массивные бревна деревянных стен.

– Ринсо, все уже на полпути к тоннелю. – Вбежавшая в комнату Юрана отмахнулась от щепок. – Давайте скорей! Сейчас потолок рухнет.

Рука наместника вдруг с силой сжала запястье Рэя.

– Да? – сказал заклинатель, наклоняясь. – Что?

– Если увидишь Сагюнаро, – прошептал Акено, – если он уже не человек… совсем… и если ты сможешь – освободи его… убей.

Рэй сжал зубы и молча кивнул. Поднял копье, и они с Ринсо, поддерживая правителя Югоры с двух сторон, потащили его прочь. Юрана бежала впереди, торопясь ко входу в коридор, ведущий из храма. Дзихиро шел последним.

– Тебе налево, – тихо сказал старший служитель храма Чистой воды, – через эти коридоры насквозь. Там спуск на холм.

– Хорошо. Спасибо.

– Удачи.

– Вам тоже.

Он выпустил руку Акено, вновь впавшего в забытье, отдал еще один приказ хранителю, посмотрел вслед Юране и свернул в указанном направлении.

Склоны холма были залиты подсыхающей грязью. Месиво из покореженных стволов, камней, обломков ветвей и осыпавшихся листьев завалило все подходы к храму. Часть лестниц сохранилась, остальные были разбиты в мелкое крошево. Быстро спускаясь к подножию, Рэй один раз оглянулся на святилище – деревянное здание медленно оседало. Площадка перед ним была готова рухнуть и висела в пустоте на паре уцелевших перекладин.

Рэй только на мгновение позволил себе мысль, удалось ли заклинателям скрыться, что с Акено, сумели ли спастись люди брата наместника или всех разорвали манмо? …Сейчас была нужна предельная сосредоточенность и собранность.

В подступающей темноте звуки стали глубже и тревожнее. Предметы начали приобретать новые очертания. Запах смолы, расщепленного дерева, воды, мокрой земли и крови усилился.

С ветки на плечо Рэя свалился большой черный паук, а в голове зазвучал голос кодзу:

– Куда это ты собрался?

– А то ты не знаешь, – ответил Рэй, перебираясь через завал камней. – Передать послание магам. Кстати, не хочешь сделать это за меня?

– Как же я могу лишить тебя встречи с другом? – ехидно хмыкнул дух.

И он взмыл вверх на своей паутине.

Рэй ступил под кроны уцелевших деревьев. Сюда смыло трупы людей, и они лежали на земле в причудливых позах, цеплялись за кусты. Кое-где вяло клацали зубами уцелевшие головы, которые маги Румунга наполнили своей силой.

Заклинатель прошел мимо, держа наготове копье, если кому-то вздумается напасть. Но никто его не тронул.

Следов колесниц не было видно, как и их самих. Двинулись к храму, поняв, что его больше не защищают, или умело скрываются?

В грязи появились остатки лестницы, и, перепрыгивая со ступени на ступень, Рэй начал спускаться быстрее. Затем впереди показались обломки валунов – здесь сцепились хокаю.

Огибая один из камней, заклинатель мельком увидел маленькую фигурку, украдкой следующую за ним, и позвал негромко:

– Ярудо?

Мальчишка бесшумно подбежал к нему, схватил за руку ледяной ладонью.

– Не ходи туда, – зашептал он, пытаясь удержать Рэя. – Они тебя убьют.

– Надо сделать так, чтобы не убили. Прикроешь меня?

– Один раз, – ответил тот, подумав. – Они очень сильные.

– Раза будет достаточно. Знаешь, где они?

Дух разбитого очага прислушался и указал в сторону:

– Там. Двигаются. Медленно. Проедут мимо, если не свернешь.

А потом вдруг крепко ухватился за руку Рэя и снова потянул назад:

– Давай не будем сворачивать. Я выведу. Уйдем к Древнему на остров.

Его глаза были по-человечески встревоженными, испуганными, дрожащая фигурка жалкой. Заклинатель опустил руку ему на голову, чувствуя под ладонью теплые, жесткие, разлохмаченные волосы.

– Не могу, малыш. Надо идти.

Ярудо громко засопел, но ничего не сказал больше, вынырнул из-под руки Рэя и отступил в сторону, показывая, что не будет задерживать.

Заклинатель пошел в том направлении, где, скрытые приближающейся ночью, ползли колесницы.

Несколько минут ему приходилось перепрыгивать через камни, подныривать под наклонившимися стволами. Под сапогами чавкала грязь и хрустели мелкие веточки.

Приближение повозок почувствовалось по мощной волне тяжелой, давящей силы. Она перемалывала окружающее пространство, подгибала под себя, словно ураган некрепкие деревца.

«Еще можно остаться незамеченным», – подумал Рэй. И шагнул вперед.

Первая колесница выехала из-за деревьев. Черный, лоснящийся, обтекаемый корпус, сплетенный, скрученный из толстых прутьев. На куполе они срастались в массивную крышу, которую не могла пробить ни одна стрела.

Заметив кое-где на них суставы и куски потемневшей кожи, Рэй решил, что повозки в какой-то мере живые существа. Мощные лапы, напоминающие конечности насекомых, втыкались в мокрую землю, брюхо ползло по грязи.

Зловещая повозка приблизилась, остановилась, заклинатель поднял копье, готовый отразить возможное нападение, и увидел, кто управляет ею.

Сквозь черные прутья белело лицо Нары. Рэй заметил, как расширились ее глаза – в них бился ужас, недоверие и отчаяние. Пальцы впились в решетку. Меньше всего он ожидал встретить здесь ее. А она – его.

Неужели Нара тоже убивала? Неужели ему приходилось обороняться и от духов, вызванных ею?

«Уходи, – шепнули бледные губы. – Уходи!».

Она пыталась дать ему возможность бежать.

Рэй невесело улыбнулся и покачал головой.

Над спиной девушки взмыл шима и злобно зашипел, увидев чужака. Послышался ответный голос еще одного духа, удивленный человеческий возглас, и сквозь кусты с треском ломанулась еще одна колесница. Рэй почувствовал дуновение воздуха, предшествующее удару формулы, и произнес четко и громко:

– У меня послание для Руама из храма Десяти духов.

Его предпочли не услышать, но цепь символов не нашла цели. Ярудо прикрыл заклинателя всей доступной силой. Для магов это должно было выглядеть так, словно человеческая фигура перед ними замерцала, расплылась, исчезла на мгновение, а затем появилась совсем в другом месте.

– Послание для Руама из храма Десяти духов от заклинателей Варры, – повторил Рэй, слыша, как за спиной вынырнула еще одна колесница. – Если вас интересует, где находятся остальные части свитка, который вы ищете.

– Стойте! – приказал низкий мужской голос. – Никхир, нет! Я хочу послушать, что он скажет.

Рэй увидел еще несколько повозок. Теперь они окружали его кольцом.

– Храм пуст, – сказал он. – Вы можете забрать часть свитка, которая хранится здесь. Заклинатели оставили его.

– Знакомое лицо, – прозвучал справа насмешливый голос. Рэй посмотрел в ту сторону и увидел Руама. – Ученик Хейона. Любимец кодзу.

Маг пошевелился, и колесница, словно угадав его желание, раздвинула прутья, выпуская седока. Сейчас он не выглядел столь важным и блистательным, как во время последней встречи в храме Десяти духов Румунга. Красное одеяние пообтрепалось, мокрой тряпкой липло к груди, грязь заляпала его до колен. Лицо мужчины осунулось, вокруг глаз залегли густые тени. Черные спутанные волосы висели мокрыми, давно не чесанными колтунами.

– Осторожно, – сказал мужчина, названный Никхиром. – Это может быть ловушкой.

Его голова была обрита, щеки ввалились, усиливая сходство с голым черепом, и Рэй подумал, что магам тоже не слишком легко дается продвижение по Аканэ.

– Пока в ловушке он, – ответил Руам и обратился к Рэю: – Ну, так что собирались передать нам заклинатели Варры?

Юноша снял с шеи футляр, куда было спрятано письмо ордена, и бросил магу. Тот поймал, не торопясь развернул и принялся читать. Темнота не мешала ему различать символы.

Пока он был углублен в послание, еще одна колесница открылась, и на землю ступила женщина в длинном красном платье.

– Вот ты и снова с нами, – улыбнулась алыми полными губами Ари.

Рэй молчал, глядя на Руама. Тот дочитал, усмехнулся, свернул бумагу и небрежно перекинул себе за спину. Свиток поймал один из магов и тоже начал изучать его, презрительно хмыкая время от времени.

– Если я правильно понял, пока мы осаждали этот храм, последнюю часть свитка перевезли в мертвые земли, в святилище Бледной травы. И теперь нам предлагают последовать туда, чтобы принять честный бой, навязанный заклинателями.

– Да, суть такова, – ответил Рэй, и тут же ему в спину вонзилась раскаленная спица, распалась на сотни маленьких игл и парализовала все тело. Он мог только дышать.

– Не убивать! – приказал Руам. – Мы же не хотим, чтобы явился кодзу и повторил свое представление.

Обжигающие путы ослабли, но пальцы слушались с трудом. Копье упало на землю.

– Не много ли они на себя берут? – пробормотал Никхир, просматривая бумагу.

– Жест отчаяния, – пожала плечами Ари. – Им некуда деваться. Остановить нас они не могут. Эти дети, – она небрежно указала на Рэя, – смело сражаются, но ничего не могут сделать. Ордену остается только погибнуть с честью, но попытаться сохранить лицо. Потому что они знают – мы придем и заберем то, что хотим.

– У меня один вопрос, – сказал Рэй и посмотрел на Руама. – Когда материк погиб и вы оказались отрезаны от всего мира горами. Вы просили о помощи. И вам были готовы ее оказать.

– О, мальчик знает о нашем прошлом, – зло рассмеялась Ари, подходя так близко, что он почувствовал запах тяжелых благовоний и пота, исходящий от нее.

– Почему вы не приняли ее? – не глядя на женщину, продолжил Рэй.

– Что ты можешь знать об этом! – Она запустила пальцы в его волосы, царапая кожу длинными ногтями, и с размаху ударила лицом о решетку своей колесницы. – Ты не видел, как твоих маленьких братьев и сестер заживо пожирают мормоки. Даги плетут гнезда из их кожи, приходят во сне к остальным выжившим и разговаривают с ними голосами умерших. А дар появляется у детей не потому, что их во сне касается поцелуй иумэ, как у остальных чистеньких мальчиков и девочек. Урожая нет, поля вытоптали гаюры, и приходится есть яйца, зараженные шимиши, чтобы не сдохнуть! Пить воду, в которой живут машуги. Духи сжирали нас изнутри, дышали нами, спали с нами, выпивали нас.

– Мы не виноваты в этом. – Рэй выплюнул кровь и посмотрел ей в глаза. – Вы могли получить помощь.

Маги рассмеялась. Руам тоже усмехнулся.

– Нам предложили помощь, но взамен приказали отдать свободу.

Рэй подумал, что на месте заклинателей тоже запер бы магов в каком-нибудь тихом месте. Не всех, но хотя бы некоторых из них. Тех, кому приходит озарение отрезать людям головы и оживлять их.

– Ладно. Я принял послание. Они хотят вызвать нас на бой в мертвые земли. – Руам повернулся к Ари. – Мы добьем храм. А ты разберись с этим. Делай что хочешь.

Часть колесниц развернулась и уехала. Нара колебалась несколько секунд, глядя на заклинателя, и тот прочел в ее взгляде сожаление и горячее сочувствие. Затем отвернулась, приказала повозке двигаться и поспешила прочь. Остались только три мага, занятых почти беззвучным разговором, перемежаемым шипением духов, привязанных к ним.

Женщина еще раз окинула взглядом пленного заклинателя и позвала негромким, нежным голосом:

– Эй, дорогой, здесь твой друг. Ты еще не голоден?

Рэй едва не вывихнул шею, поворачивая голову. И увидел. Но не узнал в первое мгновение. Не шиисан, но уже и не человек. Казалось, это существо соединяло в себе лучшие черты духа и смертного.

Неподвижное лицо, похожее на белую маску с красной татуировкой. Неподвижные зрачки. Он не видел, но каким-то образом обозревал все вокруг. Одежда – длинные складки бледной кожи с таким же рисунком.

Приблизился. Вгляделся в лицо пленника, жадно втягивая воздух тонкими нервными ноздрями.

Узнает или нет? Осталось ли в нем хотя бы несколько крупиц памяти? Голоден или уже успел насытиться чужой кровью? Шиисан сделал еще один шаг вперед, и Рэй увидел, как расширились его слепые глаза, сжались губы. Это была человеческая реакция – он узнал.

– Смелый молодой заклинатель пришел, чтобы передать нам послание от своих менее смелых братьев, – проворковала Ари. – Что, кодзу больше не защищает тебя?

Сагюнаро приблизил слепое лицо к лицу Рэя, и тот смог разглядеть крошечные красные искорки, танцующие в его пустых зрачках, рука с длинными когтями впилась в грудь заклинателя, словно собираясь вырвать сердце. По курте потекла кровь, Рэй стиснул челюсти, чтобы не потерять сознание. Сагюнаро наклонился к его уху и произнес почти беззвучно те самые четыре слова, что сказал ему Шарх не так давно.

А затем отстранился вновь, став холодно-враждебным.

– Мальчишку с собой, – приказала Ари. – Привяжите к моей колеснице. Хочу продолжить с ним беседу о прошлом и будущем.

Глава 11. Мертвые земли.

– Ничего, что дом сгорел, зато клопы подохли, – прозвучал над ухом Рэя знакомый до оскомины скрипучий голос.

Заклинатель облизал пересохшие губы и открыл глаза. Глубокая ночь наполнилась густой предутренней чернотой, которую не могло пронизать даже универсальное зрение заклинателя. Факел, горящий рядом с колесницей, немного разгонял тени. Несколько раз до Рэя долетал приглушенный грохот – маги рушили храм, лишившийся защиты. Сквозь деревья на склоне холма блеснул огонь – все, что нельзя было сломать, жгли.

Колесница, к которой был привязан Рэй, иногда начинала едва заметно вибрировать, словно разминала затекшие в неподвижности мышцы, заклинатель оказался лишен подобного удовольствия. Маги постарались. Его растянутые руки были прикручены к прутьям так крепко, что он не мог даже шевельнуться. В спину впивались костистые ребра повозки.

Один раз юноша попытался вызвать кого-нибудь мелкого, незаметного и способного ослабить узлы, но его тут же придавило удушающей силой, едва не сломав позвоночник.

– Даже не пытайся, – прозвучало над ухом добродушное предупреждение незнакомого мага. – Я слежу за каждым твоим вздохом.

И Рэй на время оставил попытки бегства. Попытался расслабиться и забыть о боли, на какой-то миг ему это удалось… но его разбудил ехидный голос кодзу.

– Если хочешь помочь – помоги, – хрипло ответил Рэй. – Но избавь от своих присказок.

Кодзу захихикал, и опухших глаз заклинателя коснулся прохладный отсвет луны, саднящую кожу обдул легкий ветерок.

– Всегда пожалуйста. Мой мир к твоим услугам.

– Тогда обойдусь без помощи.

– Разговариваешь сам с собой?

Из темноты появился Казуми. Одетый в красную одежду, такую же как у магов, с красными полосами поперек лба и вдоль пробора, разделяющего светлые волосы, он выглядел нелепо и дико.

В одной руке он держал чашку, в другой копье Рэя.

– Мучает жажда, наверное? – спросил ученик Хейона с преувеличенным участием в голосе. – Я принес тебе воды.

Заклинатель молчал, зная, что ничего хорошего ждать не приходится, но горло сжалось в предвкушении первого глотка.

Глумливо усмехаясь, Казуми наклонил чашку, и тонкая, прозрачная струйка потекла на землю.

Рэй заставил себя не смотреть, как утекает спасительная жидкость, и спросил, с трудом выталкивая слова из пересохшего горла:

– И когда это ты успел стать такой тварью?

Ухмылочка исчезла с лица бывшего однокурсника.

Шима рванулся к пленнику, щелкнул зубами у лица, но тот не пошевелился, глядя в глаза духа, и он, не выдержав взгляда заклинателя, отстранился.

Тогда Казуми размахнулся, и от удара «пяткой» копья в солнечное сплетение дыхание у Рэя прервалось, в глазах потемнело.

– Ты был… бездарным заклинателем, – выговорил он, когда снова смог дышать, – и стал бездарным предателем.

– На себя посмотри! – завопил Казуми. – Талантливый наш! Сдохнешь скоро. И унаги сплетут гнездо в твоих кишках.

Рэй посмотрел мимо, на красно-белую тень, мелькнувшую в темноте. Он до сих пор не был уверен, не послышались ли ему те слова, которые произнес Сагюнаро едва слышно. И о ком он говорил. О магах? О заклинателях? Чтобы узнать это, надо было сделать так мало – всего лишь выжить.

– Эй ты! – завопил Казуми, брызгая слюной. – Смотреть на меня, когда я говорю!

По примеру Ари он попытался схватить заклинателя за волосы, но неосторожно приблизился, и Рэй, не сильно размахнувшись, ударил его лбом в переносицу. Послышался смачный хруст, вопль, и Казуми, обливаясь кровью из сломанного носа, рухнул на землю.

Послышался смех Ари и несколько громких одобрительных хлопков в ладоши.

– Изумительно, – проворковала она, подходя ближе. – Он связан, но продолжает огрызаться. Тебя ведь ничто не напугает, не так ли?

Казуми, зажимающий нос, схватил копье, неуклюже размахнулся, целясь в пленника, бросил яри, но оно даже не задело колесницу, ткнувшись в землю в нескольких шагах от нее. Ари снова рассмеялась, взяла Казуми за плечо, подняла на ноги рывком и велела:

– Иди приведи себя в порядок. И позови Нару.

Ученик Хейона поковылял прочь, гнусаво ругаясь, а маг выдернула копье из земли, приблизилась к Рэю, внимательно рассматривая его. Но на этот раз в ее темных глазах не было ни насмешки, ни презрения. Она пыталась понять что-то, но не задавала вопросов, ее взгляд впился в Рэя, и тот не отводил глаз, продолжая этот молчаливый поединок.

Его прервало появление девушки.

– Ари, ты звала меня? – спросила она, стараясь говорить беззаботно и вежливо, но Рэй слышал в ее голосе настороженные интонации.

– Нара, девочка моя! – воскликнула женщина, отступая от колесницы. – Ты хорошо проявила себя сегодня. Хочешь развлечься?

Та промолчала, выжидательно глядя на мага. Рэй видел, как всю ее стройную фигуру сковало напряжение.

– Возьми копье. – Ари подала ей яри. Пальцы Нары послушно сомкнулись вокруг древка. Женщина указала на заклинателя, привязанного к колеснице. – Бей.

Девушка подняла копье, которое когда-то принадлежало ей, нацелилась на обнаженную грудь Рэя. Тот сжался внутреннее, готовясь к боли, но ее не было.

– Я не могу. – Нара опустила оружие.

– Почему? – искренне удивилась Ари.

– Он беззащитен. Связан.

– Если бы он не был связан, от тебя осталась бы мелкая лужица. Так что сейчас вы равны.

– Нет. – Нара мотнула головой, и ее волосы метнулись по плечам.

– Хорошо, скажу по-другому, если не сделаешь – порежу на мелкие ленточки тебя, – с легким раздражением произнесла маг. – Так доступнее?

Девушка вновь подняла копье, но тут же опустила его.

– Нет.

– Нара, – хрипло сказал Рэй. – Давай. Я не обижусь.

Ари рассмеялась довольно:

– Видишь, он сам хочет. Не заставляй гостя ждать.

Девушка перехватила яри обеими руками. В ее глазах загорелась мрачная решимость, едва ли не торжество.

– Нет. Я больше не буду убивать. Хватит.

– Отлично. – Ари холодно улыбнулась. – Вот и пришло время отделить харугов от гаругов.

Шима над ее головой хищно затрепетал.

– Нара, не надо! – Рэй, забыв о боли, рванулся из своих пут.

– Я пришла к ним для того, чтобы научиться ковать магическое оружие. – Теперь она смотрела на заклинателя и обращалась только к нему. – Этот клинок, – Нара с нежностью провела пальцем по наконечнику, – создал мой дед – знаменитый оружейник. Однако я не могла стать его ученицей. Женщинам у нас не дают таких знаний. Но даже ради этого я не стану больше убивать и разрушать храмы.

Она стремительно развернулась, принимая на копье формулу, брошенную Ари. Отшвырнула в сторону шима, метнувшегося к ней, и ринулась на мага.

Рэй, как он считал неплохо управляющийся с яри, понял, что пока еще ничего не умеет. Копье пело в руках Нары, дерево ори начало испускать белое сияние, когда сквозь него пролетали формулы нападения. Клинок сыпал искрами.

Ари растерялась в первое мгновение – девчонка, которую она никогда особо не принимала всерьез, заставила ее отступать и обороняться. Даже шима – верный страж и охотник – не мог защитить.

Рэй сжал кулаки. Он был готов отдать всю свою силу до капли, только чтобы помочь Наре. Поймал ее короткий, жаркий взгляд и увидел, что выпады копья стали еще более смертоносными.

Ари издала крик ярости и боли. Копье задело ее по руке, красный рукав окрасился красной кровью.

Из темноты вышли еще несколько магов, привлеченных отзвуками заклинаний. Решили, что родственница решила устроить зарвавшейся девчонке небольшую взбучку или позднюю тренировку. Но их насмешливые замечания сменились удивленно-негодующими возгласами. Они видели настоящий бой.

– Что смотрите?! – закричала Ари, выставив шима живым щитом, загораживаясь от девушки. – Бейте!

– Справа! – закричал Рэй.

Нара повернулась и отбила сразу три формулы. Оттолкнувшись «пяткой» копья, перепрыгнула через шима, бросившегося ей в ноги, и на лету вонзила острие в духа. Он завопил, а вместе с ним закричал человек, испытывая мучительную боль разрыва с пленным существом.

И только сейчас маги поняли, насколько все серьезно. Сразу пять шима бросились на девушку. Из леса выбежал Руам, сплетая на ходу формулу захвата. Она врезалась не в Нару, а в духа, связанного с ней. Существо вытянуло из-за спины бунтарки, подняло в воздух, скрутило и разорвало в клочья.

Девушка не издала ни звука, медленно повернулась в сторону Рэя, и он увидел ее белое лицо, струйку крови в углу рта, глаза, ставшие черными из-за расширившихся зрачков.

– Нара! – закричал он, чувствуя, как отчаяние раздирает его грудь сильнее, чем возможный удар яри. – Нара!

Но она его уже не слышала. Сознание гасло в ее глазах, и это было очень хорошо, потому что девушка не почувствовала, как разъяренные шима с воем бросились на ее тело, разрывая его.

Рэй понял, что задыхается, а зрение топит горячая пелена. В плывущем тумане он видел, как Руам поднимает с земли Ари и шепчет что-то взбешенное в ее растерянное лицо. Отталкивает от себя, отдает краткие приказы остальным. И те, поддерживая мага, разорванного с шима, торопятся к своим колесницам.

Растерзанное тело Нары осталось на земле, рядом, на расстоянии вытянутой руки, в луже крови лежало яри, ослепительно-белое, чистое, сияющее, со следами двух детских ладоней хранителя, прикоснувшегося к нему.

Рэй смотрел на него и машинально шептал слова обращения к духам-защитникам, которые произносили над телом заклинателя, с честью погибшего в бою.

И с каждой новой строчкой, без всякого усилия всплывающей в памяти, в его душе все сильнее разгоралась ярость. Такая же холодная, чистая и убийственная, как яри.

Колесница дернулась и двинулась прочь, мимо Нары, почти касающейся кончиками искусанных пальцев оружия, принадлежавшего ей по праву.

Повозка перевалилась через камни, быстро скатила вниз по голому склону, подняла фонтан брызг, взобралась на спину шуу и понеслась вперед. Следом за ней, все наращивая скорость, катили остальные колесницы.

Маги ехали в сторону мертвых земель Огиры, где их должны были ждать заклинатели…

А перед глазами Рэя, продолжавшего думать о погибшей девушке, разворачивались яркие картины недавнего прошлого. И он больше не чувствовал ни боли в спине, ни вывернутых рук и стертых запястий.

В своих воспоминаниях он шел по рыночной площади Варры за пару дней до того, как удо принес послание от Сагюнаро. Празднично одетая толпа шумела, веселилась, переходила от одного павильона с едой к другому, то и дело слышался громкий смех и беззаботные вскрики. В стороне соревновались в стрельбе из лука, оттуда доносились удары стрел о мишени, одобрительные или насмешливые возгласы. Малышня каталась на карусели, и радостный визг долетал до небес.

Рэя, двигающегося наперерез основному потоку, пихали со всех сторон, и никому не было дела до его знака заклинателя. Только те, кто сталкивался с ним лицом к лицу, разглядев печать, пытались уступить дорогу, приветливо улыбаясь, или просто дружелюбно кивали.

Праздник осени. Все веселы, счастливы и беззаботны. Он сам невольно заразился этим настроением и отвечал улыбкой на улыбки встречных. Поэтому грубый, резкий голос за спиной прозвучал в неприятном диссонансе со всеобщим благодушием:

– Эй, приятель. Не спеши.

И чтобы у заклинателя случайно не возникло сомнений, что обращаются именно к нему, на плечо легла тяжелая рука. Рэй развернулся и увидел кряжистого мужчину с загорелым лицом. На то, что тот далеко не молод, указывали белые, словно рис, волосы. Их густая шапка наползала на лоб, из-под нее сердито и недоверчиво смотрели светло-серые прищуренные глаза. Две глубокие складки пролегли от носа к тонким губам, и больше морщин на его угрюмой физиономии не было. Простая, добротная одежда ремесленника – кожаная курта и полотняные штаны, на ней странновато смотрелся широкий пояс, набранный из тонких металлических пластинок. На каждой был выгравирован тонкий узор – крошечный молот, вокруг которого летают искры.

– Где взял яри? – грозно спросил незнакомец.

– А тебе, уважаемый, какое дело? – не слишком любезно осведомился заклинатель.

– А дело в том, что сделал его я, – пальцы словно из железа сдавили плечо Рэя, – и не для тебя.

Казалось, еще немного, и он потащит юношу к властям, чтобы заявить о краже.

– Давай говори – откуда у тебя копье? – Жесткие, резкие интонации, звучащие в его голосе, могли обмануть кого угодно, только не Рэя – слишком часто ему приходилось слышать, как люди пытаются скрыть за ожесточением глубокую тревогу и растерянность.

Можно было потребовать доказательств, что копье создано именно его руками, но заклинатель видел искреннее беспокойство и смятение кузнеца. Он ждал ответа с нетерпением и в то же время боялся услышать что-то плохое.

– Это подарок, – ответил Рэй спокойно.

Кузнец нахмурился, в его глазах цвета стали мелькнуло недоумение, быстро сменившееся глубочайшим сомнением.

– Почему я должен тебе верить?

– А почему я должен что-то доказывать?

Вокруг шумели, толкались и громко разговаривали люди, некоторые с любопытством поглядывали на двух мужчин, что-то тихо выясняющих.

– Потому что я выковал это копье для младшей внучки. – Кузнец понизил голос, наклоняясь ближе к собеседнику. – И она не расставалась с ним ни на час.

– Вы дед Нары?! – Сложно было даже представить, что когда-нибудь могла состояться подобная встреча.

Хватка на плече Рэя ослабла.

– А ты ее знаешь, как я вижу, – он чуть успокоился, но смотрел все еще настороженно.

– Да. Знаю.

– Что у нее случилось, если она отдала тебе яри?

Рэй ответил не сразу. Он не представлял, что сейчас происходит в жизни Нары. Быть может, она счастлива, получая новые знания, а может, наоборот, – страдает и мечтает покинуть Агосиму.

– Это долгая история.

– Тогда идем. Поговорим.

Кузница деда Нары находилась недалеко от торговой площади, в самом начале улицы оружейников. Над ней стоял звон молотов, скрежет полировальных станков, шипение охлаждаемого металла.

– Она давно сообщала вам что-нибудь о себе? – спросил Рэй, шагая рядом с мастером.

– Прислала письмо где-то полгода назад. – Он кашлянул, вновь выдавая беспокойство. – Говорила, что собирается в отдаленный храм вместе с учителем. С тех пор ни слуху ни духу.

Они подошли к большому приземистому дому. Две узкие, высокие двери, ведущие в оружейную, были распахнуты. Оттуда слышалось осторожное позвякивание металла, вжиканье точильных камней, деликатные голоса покупателей, рассматривающих клинки.

– Вы делаете не только магическое оружие? – Рэй увидел пожилую женщину, выходящую из лавки в сопровождении продавца. Та держала сверток, из которого выглядывали рукоятки кухонных ножей.

– Мы все делаем, – ответил кузнец хмуро.

– Мастер Нишидо. – Ему навстречу устремился юноша, провожавший покупательницу – ровесник Рэя, – и, не глядя на гостя, заговорил быстро: – Только что пришли мечи от полировщика. Ругор говорит – плохо сделали. Вы смотреть будете?

– Не сейчас, – отрезал тот, чем поверг ученика в глубочайшее удивление, он застыл, вытаращив глаза – видимо, еще никогда учитель не откладывал работу.

Рэй вошел следом за кузнецом, миновал зал, где трое мужчин рассматривали стойку с мечами. Рядом с ними стоял еще один ученик, что-то вполголоса им втолковывая. Все четверо почтительно поздоровались с мастером.

Заклинатель быстро осматривался на ходу. Кроме оружия здесь было много ножей – всех возможных размеров: для разделки рыбы, мяса, овощей, вскрывания ракушек и чистки чешуи, щипчики для удаления мелких костей и даже трехгранные штыри непонятного назначения.

За этим залом виднелось еще одно помещение. Там стоял точильный станок, на столе между мисок с водой лежало несколько мыльных камней. А на полке возвышалась статуэтка, изображающая крепкого, улыбающегося мужчину в набедренной повязке, сидящего на наковальне. Перед ним стояло подношение – несколько мешочков с рисом. Один развязан и наполовину пуст.

Ругор – один из помощников духа Руга, который, по легендам, был не только выдающимся воином, но и сам ковал свое оружие.

Рэй прошел мимо, следуя за хозяином, и ему показалось, что каменные смеющиеся глаза внимательно следят за ним.

Кузнец отодвинул неприметную дверку в глубине комнаты, пропустил гостя и вошел сам. Звон молота стал громче.

Здесь не было ничего, кроме циновки на полу и круглого окна в потолке. Из него рассеянный свет лился на единственную подставку, где стоял один-единственный клинок. Длинный наконечник копья с волнистым рисунком на лезвии. Точно такой же, как тот, что был сейчас за спиной Рэя, только в два раза больше.

– Это каору, – сказал хозяин, заметив интерес гостя. – Старший брат яри…

Он опустился на циновки, продолжая наблюдать. А Рэй не мог отвести взгляда от оружия. В нем тоже ощущалась магия, но пока затаившаяся. Казалось, копье спит в облаке рассеянных солнечных лучей.

– Как вы создаете эти клинки?

– Нара тоже хотела знать, – усмехнулся кузнец. – Ну, давай, я слушаю твою историю.

Начать рассказ помешал стихший звон молота, тяжелые шаги и ощущение приближения чего-то огромного.

Дверь открылась, и в комнату вошел двойник статуэтки, стоящей на полке в соседнем зале. Только ростом заметно выше человека, мощный, стремительный; поверх белой набедренной повязки – кожаный фартук, на лбу – веревка, перетягивающая волосы. Лицо хмурое и недовольное. Глаза – как два угля. Ругор, которого оторвали от дела.

– Заклинатель, – сказал он низким рокочущим голосом, глядя исподлобья на Рэя, – так и знал. Зачем ты его притащил?

– Я сам пришел, – вежливо сказал гость, – прошу прощения, что помешал. Я не хотел прерывать вашу работу.

– Он знает, где девочка, – сказал Нишидо.

Дух-кузнец слегка оттаял, тоже присел на циновку и приготовился слушать. Заклинатель опустился на пол, положив яри рядом.

Он уже сбился со счета, сколько раз пересказывал эту историю. Последнее испытание, знакомство с Нарой, поход в Агосиму, новая встреча, бегство от магов…

– А я говорил тебе – учи ее, – заворчал ругор, когда он замолчал. – Но нет, твердите вы – девушек не подпускают к металлу. Вот теперь ищи ее в Агосиме. – Дух посмотрел на Рэя и произнес растроганно: – Она ко мне в кузню еще вот такой приходила. – Его рука поднялась над полом, показывая высоту чуть больше роста кошки. – А все твои ученики бездари. Вот помрешь – уйду.

Рэй невольно улыбнулся, слушая его упреки. Ругоры часто являлись к талантливым кузнецам сами, не дожидаясь приглашения. И работали вместе с хозяином, помогая ему создавать удивительные вещи и уникальное оружие – простое и магическое. Оставались в кузнице до тех пор, пока мастер был жив, а если у него появлялся такой же талантливый ученик – продолжали работать и с ним даже после смерти владельца мастерской.

– Послушай, ты мог бы пойти в Агосиму… – начал было кузнец.

– Нет, Нишидо Теруа, – сурово сказал ругор, – духи-союзники, а я имею надежду причислять себя именно к ним, в этой провинции не появляются.

– Почему? – спросил Рэй, с интересом слушающий диалог.

– Только Ругу известно, – ответил тот, почтительно произнося имя высшей сущности, которой верно служил. – Мы и путей туда не знаем. Нас не призывают. Там почитают только разрушителей. – Ругор натолкнулся на вопросительный взгляд заклинателя и пожал мощными плечами. – Может, считают, что они сильнее, или вообще забыли слова, с которыми обращаются к нам.

– Ладно… – Кузнец, которому были не интересны тонкости вызова сущностей, нетерпеливо пошевелился. – Так что с Нарой?

– Когда я видел ее в последний раз, она была жива и здорова. Но я не знаю, что с ней теперь.

Два кузнеца – человек и дух – с одинаковой печалью покачали головами. Можно было не сомневаться – оба любили Нару.

– Если увидишь ее или письмо получишь, – сказал Нишидо, – сообщи нам, а ей передай – беспокоимся за нее. Домой ждем.

Ругор молчал, но смотрел на него с надеждой.

– Обязательно, – ответил Рэй. – Я скажу ей…

– Давай яри, – неожиданно сказал дух, поднимаясь с циновки, – заточу и отполирую.

Рэй поднял копье и подал ему. Тот взял оружие с величайшей почтительностью и понес к шлифовальному станку.

Он вернул его сияющим и еще более прекрасным, чем прежде…

Теперь оно лежало возле мертвой Нары, возвращенное, наконец, хозяйке. И заклинатель не знал, как сможет сообщить о ее смерти кузнецам. Впрочем, он не знал даже, выживет ли сам. А если маги соберут весь свиток – останется ли вообще хоть кто-то, кому будут нужны новости о девушке, которая мечтала создавать магическое оружие.

Колесница шла ровно, но дрожь костлявого остова отдавала постоянной болью в позвоночнике. Ее догнала повозка, на которой стоял Сагюнаро. Слепое лицо подставлено волне встречного воздуха, одежды развеваются, наполненные ветром. Когда черные корпусы поравнялись, он на ходу перепрыгнул на ту, к которой привязан Рэй, ухватился за прутья. Видно было, что для него привычен подобный способ передвижения.

Можно было предположить, что он догадался, как паршиво сейчас его другу, и захотел подбодрить хотя бы своим присутствием. Но при взгляде на безучастное, белое лицо, левая часть которого была разрисована тонкой сложной татуировкой, подобное предположение сразу исчезало.

– Я говорил с твоей матерью, – быстро сказал Рэй, не желая терять надежду, что его понимают. – Она просила меня найти тебя. Твой отец тоже здесь. Он ранен во время сражения. Тора поехала в мертвые земли, чтобы доставить туда часть свитка. Мы все пытаемся помочь…

Сагюнаро молчал, не показывая, что слышит его. И к Рэю неожиданно подкралась предательская мысль – а не был ли прав в итоге тот заклинатель, который убеждал его убить шиисана. Но он тут же прогнал ее.

Сагюнаро с нереальной легкостью переместился на колесницу, поравнявшуюся с ними. В ней сидел учитель Хейон – такой же невозмутимый, как прежде. И, глядя на него, Рэй испытал новый приступ злости. Из-за него погибла Нара. Из-за него Казуми превратился в подлую тварь, выслуживающуюся перед убийцами.

Эти ложные учителя вытаскивали из учеников все самое плохое. Казуми и прежде был подловат, но теперь стал откровенным отбросом. Нара не выжила, потому что оставалась человеком и не смогла взращивать в себе безжалостного, циничного исполнителя приказов. Сагюнаро стремительно скатывался в мир духов.

Чтобы не видеть их всех, Рэй на мгновение прикрыл глаза и тут же услышал голос, напомнивший скрежет точильного бруска по ножу:

– Хочешь, покажу тебе кое-что?

Тело заклинателя осталось привязанным к повозке, а вот его сознание опрокинуло в темноту. Несколько минут ничего не происходило, затем зрение прояснилось.

Рэй увидел себя стоящим посреди огромного пространства, наполненного влажным, свежим ветром.

Под ногами лежали белые камни, между ними зеленели пучки травы. Каменистая равнина уходила далеко за горизонт. Справа от Рэя возвышались невысокие холмы. Слева, очень далеко, земля сливалась с морем. На ровной глади этого далекого моря виднелись черные черточки – корабли. В небе летали чайки.

– Огира. – Кодзу появился рядом, и над его головой начали сгущаться облака, сквозь которые хищно смотрел глаз луны. – Такая, какой она была много сотен лет назад. Какой я ее запомнил. А теперь смотри.

С холмов на равнину хлынули десятки белых фигур, им навстречу устремились точно такие же со стороны моря. Между ними взметнулись серые тени духов.

Картина приблизилась. Теперь Рэй видел яростные лица югорцев, датидцев, хакатцев, они рвали друг друга формулами, разрубали магическим оружием. Прямо на Рэя несся заклинатель с огромным изогнутым тати, явно собираясь снести ему голову. Но из-под земли на поверхность вырвалась рука, схватила его за ногу и швырнула, прямо в зубастую пасть, распахнувшуюся среди камней. Рэй услышал вопль, хруст костей и увидел фонтан крови, взметнувшийся в воздух. Женщина с длинными золотыми волосами с нечеловеческой силой подняла на копье мужчину, сплетавшего сложную формулу и замешкавшегося. Швырнула его тело в толпу и тут же погибла сама, когда на нее с рычанием набросилось сразу три обаками.

– Фрагмент сражения, – с наслаждением сказал кодзу, перекрывая голосом, зазвучавшим как медный колокол, стоны умирающих, вопли духов и звон оружия. – Сейчас все умрут. А потом начнут сначала.

– Ты перетащил к себе всех этих заклинателей? Они здесь со времен той последней войны?! – Рэй не верил своим глазами.

Кодзу выглядел польщенным.

– У меня большая кладовая.

– И ты бесконечно повторяешь это сражение?

– Не только это, – гордо заявил дух. – Еще у меня есть осада моего храма.

– Кто в здравом уме будет строить храм для пожирателя мыслей?

– Весьма благоразумные люди, не чета нынешним. Они знали, что если время от времени оставлять подношение для меня – я не буду забирать их красивых юношей и девушек.

– И ты их не забирал? – скептически осведомился Рэй.

– Забирал. – Он ухмыльнулся, распахнув пасть от уха до уха. – Но люди так забавно устроены – чем более жестоко с ними обходиться, тем богаче станут их подношения.

– Ты еще безумнее, чем я думал.

– Знал, что ты оценишь. Может, это зрелище заставит тебя передумать и остаться? – Он повел драным рукавом, предлагая Рэю полюбоваться новым фрагментом сражения.

Заклинатели раскалывали валуны, и выбиравшиеся на волю духи земли крушили каменными кулаками врагов. Песок жадно глотал кровь, и Рэю стало казаться, будто он видит, как под его ногами пульсируют вены, наполняющиеся багровой жидкостью.

От формул дрожал воздух, они сплетались, накладывались друг на друга, приобретая совершенно чудовищные формы.

Рэй поймал себя на том, что начинает запоминать особенно мощные вариации заклинаний, которые делали вызванных духов еще сильнее, – он видел, как мармух разросся до размеров небольшого холма, и каменные чешуйки его тела, разлетевшись во все стороны, скосили большую часть людей. А обаками, став в пять раз больше, обзавелись тремя лишними головами и шеями, получившими способность вытягиваться, словно язык хамелеона.

– Ты учишься противоестественно быстро, – проскрипел кодзу одобрительно. – Хочешь сразиться вместе с ними? Потренируешься применять новые знания.

– Нет, – сказал Рэй, отворачиваясь.

– Ждешь реальной битвы? Хорошо.

Заклинатель не ответил. Потому что мир вокруг начал лопаться. В лицо ударил поток ледяной воды. Рэй рванулся, закашлялся и открыл глаза.

Напротив колесницы стоял Руам с пустым ведром.

– Подумал, что ты решил умереть.

– Не дождетесь, – ответил пленник, переводя дыхание.

Маг рассмеялся, потом вдруг прищурился, взглянув под колесницу, шевельнул рукой, и из-под черного обода с обиженным писком выползла большая черная крыса.

– Таккар, – произнес Руам задумчиво, наклонился, взял духа за хвост и поднял.

Тот, оглушительно пища от ужаса, бил лапами в воздухе и таращил красные круглые глаза. Теперь, когда наместника с его хранителем не было рядом, духи – спутники пожирателя мыслей – снова появились, их больше не пугал дракон.

– Значит, кодзу продолжает следить за тобой. – Во взгляде мага мелькнуло удовлетворение. Он подбросил таккара в воздух, и тот разлетелся в пыль. – Передавай ему мое глубочайшее почтение.

– Непременно, – ответил Рэй. – Долго вы собираетесь тащить меня за собой?

– До храма пожирателя мыслей. Ты ведь дружен с ним. Вот и откроешь для нас его дом. Уже скоро. Мы приближаемся к Огире.

Маг развернулся и неторопливо удалился.

Рэй огляделся. Колесницы стояли на краю обрыва. Казалось, тот срезан огромным ножом, и внизу виднелось бескрайнее голое пространство. Сверху оно было похоже на шкуру неведомого зверя – косматая серая шерсть, которую поднимают острые позвонки, кое-где видны костяные наросты и глубокие затянувшиеся шрамы, оставшиеся после ударов чужих когтей.

Маги вырвались за пределы Датидо, пересекли небольшой кусок Синоры – родной провинции Рэя, пронеслись по Росе, и все это за день. Теперь колесницы стояли на границе Огиры, и заклинатель чувствовал ее мертвое дыхание.

Покинув повозки, румунгцы тихо переговаривались. Иногда от них тянуло едва уловимыми формулами, но заклинатель, как ни старался, не мог разобрать из их беседы ни слова, а символы, которые те применяли, слишком быстро разрушались. Время от времени то один, то другой шима поднимался над плечами хозяев и тут же исчезал.

Фигура в красном одеянии отошла от остальных и направилась в сторону, мимо пленника.

– Учитель Хейон! – окликнул Рэй. – Не хотите побеседовать? Или боитесь подойти?

Заклинатель чувствовал, как в нем закипает неуместное веселье того, кому нечего терять.

Бывший наставник подошел не спеша. Несколько магов с любопытством обернулись.

– Долгий же путь мы проделали оба, – сказал Рэй, глядя на человека, которого безмерно уважал прежде. – У вас за спиной шима. У меня – прутья чужой колесницы.

Тот стоял, невозмутимо рассматривая бывшего ученика. Тонкое бледное лицо лишено возраста и какого бы то ни было выражения. Раньше молодой заклинатель думал, что мастер умело скрывает свои чувства, обладая огромной силой воли, теперь понял – никаких чувств у него нет.

Насмотревшись на пленника, учитель спокойно, почти равнодушно обронил:

– Ты многого не понимаешь, Рэй.

– Чего же, например? – усмехнулся тот.

– Мотивы поступков людей гораздо сложнее, чем ты можешь себе представить.

– И какие мотивы у вас?

– Знания. И плата за них очень высока. Время, силы, жизни… впрочем, мы уже беседовали об этом с твоим другом, когда он был еще в состоянии понимать.

Рэй поднял взгляд и увидел стоящего неподалеку Сагюнаро. Казалось, тот жадно прислушивается к их разговору.

– Вы ошиблись с ценой, Хейон. Платить за знания можно только своей жизнью, а не чужими. Иначе вы получите в итоге лишь разрушение, плен, перерождение, деградацию, смерть.

– Не спорь с ним, – послышался голос Руама. – На одно твое слово у него будет десять.

Хейон промолчал, видимо размышляя, стоит ли прислушаться к этому совету, больше напоминающему приказ, затем развернулся и удалился. Рэй посмотрел в ту сторону, где стоял Сагюнаро, но его там больше не было.

– Я слышал вашу беседу, – неожиданно сказал Руам, подходя ближе. – Все хочешь понять, зачем твой бывший учитель делает то, что делает? – Он выдержал многозначительную паузу и произнес насмешливо: – Ответ очень прост – власть. В ордене Варры он ее не получил. Хотя всячески пытался доказать свою значимость и уникальность. Но все места в Башне уже были заняты. Он плел интриги, как и большинство ваших заклинателей, однако все равно не смог зацепиться среди верховных магистров. Лелеял мечты о собственной армии, поэтому набрал сразу десяток учеников – не оставлял надежды, что сможет воспитать из вас воинов, готовых пойти за ним по одному его слову…

Руам замолчал, глядя на Рэя, чтобы понять, какое впечатление производит на того его обличительная речь.

– Но на подготовку военного переворота нужно время, вас всех надо было продолжать учить, и совсем не безобидным формулам, а происки Хейона стали вызывать подозрения. Тогда он просто сбежал. Вышвырнул своих учеников в день духов на улицу. Тех, кто смог выжить, прихватил с собой и забрал кое-какие сведения, которые были важны для нас. – Маг рассмеялся. – Нет, бесспорно, в хитрости ему не откажешь. Он изучал древние свитки и понял, что такое Агосима на самом деле. Не забытая, убогая провинция, где доживают свой век жалкие неудачники, а мощная сила. Хейон думал добиться власти в Румунге, и мы даем ему иллюзию этой власти.

Руам оглянулся в ту сторону, где исчезла красно-белая тень.

– Кстати, он возлагал большие надежды на твоего друга – Сагюнаро. Вернее, на его отца. Надеялся, что тот поддержит его притязания. Но наместник Югоры недвусмысленно дал понять, как его не интересует грызня заклинателей за власть. Хотел забрать сына домой, однако тот сопротивлялся и мечтал честно помогать людям. К тому же слишком доверял учителю, чтобы усомниться в благородстве и правильности его поступков.

Рэй подумал, что кодзу опять оказался прав. Власть – единственное, что интересовало людей, которые окружали его. Прежде эти сведения могли что-то изменить. Теперь это уже не имело значения.

– По колесницам, – прозвучал громкий приказ Сикха, и маги тут же бросились занимать свои места.

Повозки одновременно подобрались к краю обрыва и с огромной скоростью устремились вниз. Казалось, они собираются разбиться вдребезги, но, когда до удара о камни осталось не больше пары секунд, начали тормозить. Рэя сначала вдавило в ребра колесницы, затем швырнуло вперед, и если бы он не был привязан – его голова уже раскололась бы о ближайший булыжник.

Маги влетели в Огиру, словно стая сейкачи в пруд, не опасаясь, что там могут обитать более опасные хищники.

Широкая полоса выжженной земли окружала мертвую землю. Надо было отдать должное заклинателям прошлого – они хоть и уничтожили эту территорию, но оставили четкую границу. Здесь безопасно. А сюда – лучше не соваться.

Корка спекшегося песка скрывала под собой глубокие раны. И те продолжали болеть даже сейчас, спустя много веков.

То, что сверху выглядело клочьями звериной шерсти, оказалось серой травой. Она росла сразу за широкой полосой границы и колыхалась на ветру, обвиваясь вокруг камней, словно водоросли.

Пространство вокруг было источено дырами, проходами, лазами для духов, словно изъеденное червями яблоко. Маги прошлого вызывали здесь столько сущностей, что изрешетили грань между двух миров невидимыми тоннелями, но закрыть их не смогли или не успели.

Мертвая провинция прижималась израненным краем своих земель к территориям соседней Росы. Гризли, который был оттуда родом, рассказывал остальным ученикам в храме ужасные истории о приграничье, где по ночам раздавались жуткие звуки, похожие на плач и пение, а неведомые существа бродили по сожженной земле.

Синора – родина Рэя – также страдала от дыхания Огиры. Горячие ветра, вырывающиеся из нее, или внезапные нашествия насекомых оттуда часто губили урожай. Животные, случайно забредающие на погибшие поля, приходили обратно, зараженные бешенством, люди не возвращались никогда.

Заклинатель ощущал непрерывное движение, как будто смотрел в реку, где под водой шел косяк рыб. Шевеление плавников, всплески, хлопанье жадных ртов.

Колесницы магов сдвинулись. Теперь они шли плотным клином, разрезая своей мощью горячий и в то же время как будто мертвый воздух. Рэй задыхался от жары, едкий пот заливал глаза, одежда липла к телу. Лучи солнца, стоящего в зените, били по голове мягкими молотами. Мелькнувшее воспоминание о прохладном и темном мире кодзу принесло призрачное, но все же облегчение, и заклинатель стал думать о плотных облаках, холодном свете луны и ледяных камнях, к которым можно прижаться пылающим лбом. Стало легче.

В полном беззвучии шепот травы звучал с монотонным постоянством. Затем к нему присоединился громкий прерывистый шорох, скрип, пощелкивание.

Маги начали оглядываться. Их шима стали проявляться один за другим и реяли над повозками, словно стервятники, высматривающие падаль.

«Как бы вам самим не стать добычей», – подумал Рэй и представил, как было бы неплохо, если бы гости из Румунга погибли от существ Огиры. Впрочем, судя по рассказам – те привыкли к враждебным духам у себя в Агосиме. Вряд ли их испугают местные.

– Вон те камни двигаются, – сказала Ари ехавшему рядом магу – смуглому, с крючковатым носом и сросшимися у переносицы бровями.

Рэй, также заметивший движение неподалеку, сжал кулаки, вновь испытывая злость от своей беспомощности.

Это были не камни, а люди… наверное, когда-то они были людьми. Жившими здесь или случайно попавшими в Огиру. Серые тела, поросшие клочьями шерсти, напоминающей цветом траву. Они передвигались, впиваясь в землю мощными зубами передней челюсти, и подтягивали вперед туловище, словно гигантские черви-трубочники. Тощие, длинные руки и ноги, похожие на ветки, беспомощно тянулись следом за ними. Рэй испытал нечто вроде той ярости и отвращения, которые одолевали его в башне ордена. Еще одно порождение магии заклинателей. Пусть они и не были напрямую виноваты в этом.

Переродившиеся поняли, что их заметили, и поползли быстрее. Стук зубов, втыкающихся в землю, участился, тела шуршали между камней.

Рэй увидел, как Сагюнаро, ехавший на первой колеснице, спрыгнул и устремился к существам. Левая рука, превратившаяся в меч, перерубила позвоночник одной из тварей. Маги поддержали его формулами. Передние повозки начали давить жителей мертвой провинции. Те, даже не помышляя о бегстве, набрасывались на черные прутья. Отрывали от земли верхнюю часть туловища, которая, как успел разглядеть Рэй, была утыкана мелкими загнутыми шипами, и обрушивали ее на прутья.

Маги били их сложными формулами, как понял Рэй по отголоскам – соединяющими элементы, убийственные для духов земли и одновременно лишающие воли людей.

Сагюнаро стоял уже по колено в трупах. Они лежали вокруг серыми грудами – мертвые порождения мертвой земли.

Один из перерожденных вынырнул рядом с пленником, нацелился на него, но Рэй отшвырнул его прочь, воспользовавшись тем самым заклинанием, которое применяли маги. Как и в прошлый раз при попытке применения формулы, его с силой ударило о колесницу. Однако тварь рухнула рядом с «когтем» повозки Сикха, и тот придавил ее к земле. Она извивалась, не издавая ни звука. Лица у нее не было – все та же шкура, утыканная крючьями.

Последних нападавших добили, и маги посчитали не лишним потратить пару минут на изучение редких существ.

– Ари, – позвал Сикх, – взгляни, это по твоей части. Соединение несоединимого. Плоть, земля и трава. Можешь использовать?

Маг спустилась с колесницы, склонилась над перерожденным, по-прежнему вырывающимся из-под тяжелого шипа.

А Рэй вдруг почувствовал чужое присутствие совсем рядом, кто-то выглянул из невидимого окошка, понял, что поблизости никого нет, и поспешил выбраться наружу.

Маленький дух, воровато оглядываясь, запрыгнул на колесницу и начал грызть веревку, врезавшуюся в запястье Рэя.

– Ярудо, – зашипел тот. – Тебя убьют. Уходи.

Мальчишка помотал головой, путы на левой руке начали слабеть. Еще немного, и запястье было бы свободно. Увлеченные новым пленником, маги не обращали на прежнего внимания. Заклинатель натянул веревку, чтобы быстрее разорвать ее, волокна лопались под острыми зубами духа разбитого очага. Но он не успел довести дело до конца.

– Уходи! – повторил Рэй именно в то мгновение, когда Руам начал поворачиваться.

Ярудо испарился. Маг оглянулся, скользнул по заклинателю преувеличенно равнодушным взглядом, однако не заметил ничего подозрительного. Шепнул что-то Ари, и та поспешила к своей повозке.

Остальные добили пленную сущность и заняли колесницы. Огира снова двинулась им навстречу. Но сквозь ее враждебное пекло заклинатель ощутил легкое дуновение надежды – теперь он не был один. И хотя духа разбитого очага нельзя было назвать очень сильным союзником, как бы кодзу ни кичился своей силой – помощи от мальчишки, которого пожиратель мыслей презирал, было больше.

Глава 12. Храм Бледной травы.

Первое, что ненавидел Гризли, – долгие поездки. Но постоянно был вынужден мотаться по стране. То в Агосиму, то из Агосимы. Теперь в мертвые земли Огиры. Потом духи занесут в небесные сады Аоши. И этому даже не придется удивляться.

Второе, что он терпеть не мог, – необдуманные решения, принятые впопыхах. И все время выполнял внезапные просьбы Рэя. Только-только жизнь становилась нормальной, затекая в удобное русло, – являлся непутевый друг и переворачивал все с треском и грохотом. От планов оставались ошметки, словно по ним маор потоптался, а в будущее можно было вообще не заглядывать, потому что духи судьбы начинали так вилять хвостами, что запутывали все окончательно.

Больше всего Гризли хотел свой дом. Но не в Варре. Где-нибудь в Хакате. Там люди почтительные, спокойные, склонные верить в мистическое и непознанное, а не прожженные циники, как в столице. Небольшой домик на пару комнат, к которому можно пристроить веранду, разбить симпатичный сад, поставить чашу с водой, и со временем открыть свой собственный храм.

Гризли уже переговорил кое с кем из заклинателей и убедился – так можно сделать. Орден даст разрешение. Сначала, конечно, придется поработать с кем-то постарше – хотя бы несколько лет, набраться опыта, сложить о себе положительное мнение, а потом уже и отделиться. Тем более печать у него есть, и к тому же подлинная. Гризли первым делом, как только оказался в столице, навел справки об этом. Главное, дал ее лично заклинатель, а уж откуда – из Варры или Румунга, не имело значения.

Теперь надо было накопить денег. В веселом доме он зарабатывал хорошо, а еще время от времени перепадали неплохие заказы со стороны. Так что лет через пять можно было подумать о покупке достойного дома. Выплатить сначала хотя бы половину, а потом отдавать частями. Взять с собой девчонку, поспокойнее, чтобы вела хозяйство…

И вот все опять покатилось к хокаю под гору.

Хотя Гризли понимал, что сейчас не время мечтать о доме и собственном храме. Еще немного, и вся Аканэ уйдет под воду, если они не успеют спрятать проклятый свиток. Рэй оказался прав. Можно было только порадоваться его чутью, которое не подвело и в этот раз.

Но мысли о чем-то из нормальной, реальной жизни поддерживали. Это был надежный якорь, который держал лодку судьбы на плаву. Не давал опрокинуться и унестись. В безумном мире всегда должно быть что-то стабильное, считал Гризли. Хотя бы размышления о доме. И даже срочная поездка в нежилые пустоши, присматривать за Торой, не должна была выбросить его за борт.

Гризли неодобрительно покосился на циркачку, ехавшую в колеснице за спиной мастера Сина. И снова поразился – что нашли два его непутевых друга в этой девчонке, ему было решительно непонятно.

Высоченная, резкая, упрямая. И где это видано, чтобы у девушки были мускулы на плечах и лопатках… ладно, это не его дело. Он обещал позаботиться о ней – и слово свое сдержит.

Самому Гризли пришлось сесть в колесницу Собуро – собственной повозки не было до сих пор, ведь ее создание отнимало очень много времени, сил и денег.

Ученик мастера Сина был предельно сосредоточен, на вопросы отвечал односложно, в основном «да», «нет» или «потом», сам беседу не начинал. Проще было оставить его в покое.

Сорок повозок стремились в мертвые земли Огиры.

Среди заклинателей, управляющих ими, оказался уже знакомый Гризли мастер Масу – его худое лицо с длинноватым подбородком коренного жителя Андо было суровым и замкнутым. Даже не верилось, что именно с ним Гризли договаривался о посещении башни ордена, после того как они провалили экзамены. Казалось, это совершенно другой человек. Тогда он беззаботно улыбался и необидно подшучивал над незадачливыми учениками. Сейчас в его глазах цвета несозревшего лесного ореха виделась лишь предельная сосредоточенность и устремленность на одну-единственную цель.

Господин Акира – заклинатель из северного храма Варры, всегда со вниманием беседующий с любым молодым магом, стал непривычно молчалив. Он, конечно, крепко пожал руку Гризли при встрече, показывая, что рад, но его широкоскулое варрское лицо оставалось отстраненным. А учитель Нага-тэй из храма Тысячелетних садов только сдержанно кивнула. Некогда изящные движения истинной такатки стали резкими, лишенными прежней удивительной грации.

Еще нескольких служителей ордена Гризли помнил только в лицо, без имен. Остальные суровые, сосредоточенные, немногословные повелители духов оказались ему незнакомы.

Впрочем, этим изменениям не приходилось удивляться. Все заклинатели знали, что их ожидает. Как и сам Гризли.

Пока ехали по живым провинциям, из колесниц выжимали всю возможную скорость. Неслись не выбирая дороги, а часто и вообще без дорог. Гризли даже не успевал толком рассмотреть места, по которым они проезжали.

У него по-прежнему было много вопросов, но он прекрасно видел, сейчас не время задавать их и настаивать на ответах.

Останавливались всего пару раз.

Первый на въезде в Синору. Мастер Син пошел переговорить о чем-то с главой гарнизона – высоченным, с широкой грудной клеткой и мощными мускулистыми плечами. Меч-тати в его руках казался игрушкой.

Юноша вылез из повозки и теперь рассматривал красивые зеленые холмы, на склонах которых стояли дома из темного дерева, как будто вырастающие из камня, соединенные друг с другом лестницами, дорожками с перилами, перекидными мостиками. Около каждого здания лежали несколько валунов, окаймляющие круглые водоемы.

Провинция хоть и граничила с родиной Гризли, он не был здесь ни разу – в храм Варры его везли кружным путем, забирая еще нескольких датидцев. И сейчас, поглядывая по сторонам, заклинатель прикинул, что если убрать все эти переходы и разрушить спуски – поселок превратится в небольшую крепость, а обстреливать сверху нежелательных гостей очень удобно.

Жители приграничного городка не особо обращали внимание на приехавших, хотя сорок великолепных колесниц разной высоты, конструкций и цвета выглядели весьма представительно. Светловолосые загорелые люди занимались своими обычными делами, как и везде, но почти у каждого на поясе висело оружие. Длинные ножи в ножнах из кожи или рога, праща или просто деревянная дубинка. Даже дети играли не в тряпичные мячи, куклы или обручи – стреляли из маленьких луков по мишеням, бросали камни – кто дальше, боролись и бегали наперегонки.

Гризли невольно засмотрелся на женщин. Все были хороши, даже пожилые не смотрелись немощными и уродливыми. Рослые, статные синорки предпочитали одеваться в мужскую одежду, носили на поясе серпы – и, глядя в решительные, смелые серые глаза красавиц, становилось понятно, если что – любая из них не только овес жать умеет. Полезешь – горло перережет и не поморщится.

– Синора… – произнес кто-то из заклинателей, и в его голосе прозвучало презрительное раздражение.

Гризли оглянулся, увидел второго магистра из северного храма, вспомнил имя и обратился вежливо:

– Простите, мастер Кирро. Эта провинция отличается чем-то особым?

– Вечно бунтуют, требуют независимости, – скептически отозвался тот. – Соблюдения их прав. До сих пор сохранили дикие, древние обряды… никакого почтения. – Он скривился и отошел.

Гризли заметил насмешливое выражение на лице Торы, слышавшей разговор. Девушка выбралась из колесницы Сина, чтобы размяться. Циркачке было не привыкать к чужому вниманию, поэтому она спокойно потянулась, выгибаясь. Короткая курта из бордовой кожи поднялась, над линией брюк-чадваши открылся плоский живот. Светлая, как у всех хагурцев, кожа смотрелась вызывающе белой.

Тора выпрямилась, напрягла руку, потянув запястье, легко нажала на мышцу предплечья и отпустила. Знакомое упражнение – заклинателей учили так же расслаблять мускулы после долгой работы с магическим оружием. Гризли хотел сказать ей об этом, но снова увидел тень улыбки на ее выразительно очертанных губах.

– Что? – спросил он, не очень-то довольный этой иронией по поводу мнения старшего.

– Дикие обряды, – повторила циркачка. Снова многозначительно усмехнулась, покачала головой, и ее красные волосы полыхнули на солнце словно факел. – Он хотел сказать, что синорцы сами договариваются с духами. Не знаю как, но у них получается. Им не нужна помощь заклинателей. У них даже дети с даром рождаются очень редко.

Она заметила удивленное выражение на лице Гризли и приподняла темные брови.

– Ты разве не знал? У тебя друг – синорец.

– Его же увезли из дома ребенком. Он и не помнил ничего.

– Вообще-то это всем известно. – Она начала загибать пальцы, перечисляя: – Югорцы – лучшие политики. Хагурцы – наемники, были бы отличными заказными убийцами, если бы не приметный цвет волос. – Она потянула себя за красную прядку. – Датидцы лучше всех подходят для тяжелой работы, самые изящные женщины в Такати, велесцы – лучшие маги, росцы – рыбаки, ну а синорцы – бунтари.

Тора оглянулась на группу заклинателей, беседующих неподалеку, вежливо наклонила голову в ответ на дружескую улыбку одного из них – крепкого юноши с приметной внешностью жителя Велесы.

И Гризли невольно подумал, что каждое самое простое ее движение наполнено энергией и скрытой силой. Она была похожа на волну в неудержимом, неостановимом беге. Можно смотреть сколько хочешь. Просто созерцать.

– Я слышала, – продолжила девушка, – у них собирались строить храм, посвященный духу Ругу. Самый большой в Аканэ. Деньги, и немалые естественно, хотели взять с населения. Но они воспротивились так дружно, что ордену пришлось отступить. Впрочем, им не привыкать к давлению – все соседи хотели бы оторвать от Синоры кусок. И Датидо, и Югора, да и твоя Роса тоже. Но они умеют сопротивляться.

– Откуда ты все это знаешь?!

– Цирковые много путешествуют. Смотри. – Тора легко приподнялась на носках и указала на строения, возвышающиеся на склонах. – Видишь их дома? Снаружи так мило и красиво, а внутри – в каждом подземный ход, кладовые для припасов и колодцы. И просто так к деревне не подберешься, все эти дорожки, мостики и переходы – еще и система оповещения вроде «соловьиных» полов во дворце правителя Югоры. Ступишь не так, и все завоет, заскрипит.

Гризли только качал головой, удивляясь осведомленности Торы.

– У них даже наместника нет. Совет граждан, на котором принимаются совместные решения. И знаешь, мне кажется это разумным. Напоминает устройство нашего мира.

Заклинатель невольно подался вперед, сложив руки на груди, заинтересованный этим высказыванием:

– А можно подробнее?

– Ведь нет самого главного, верховного духа, который следит за всем, что происходит в Аканэ. Который единолично наказывает или, если надо, награждает. Да он и не нужен. – Глаза Торы цвета текущей воды заблестели, на белой коже появился румянец. Ее действительно волновало то, о чем она говорила. – Добрые духи-помощники, защитники приходят только к хорошим, светлым людям, привлеченные добром и радостью, которую те несут. А духи-каратели и разрушители являются к тем, кто несет зло. Идеальное, гармоничное устройство. Ты привлекаешь таких же, какой ты сам. И получаешь от них то же самое, что сделал окружающим. Очень справедливо. – Она заложила ладони за пояс, посмотрела поверх головы собеседника на холмы вокруг. – Во всяком случае, так было прежде.

Гризли подумал, что удивляться подобным размышлениям не приходится. И так ясно, откуда ветер дует. Переписка с Сагюнаро. Он открывал ей свое представление об устройстве этого мира. И Гризли не мог не согласиться – это были действительно интересные мысли. К тому же, пространство духов и пространство людей, и правда, были в гармонии долгое время, до тех пор пока маги не начали сражаться друг с другом, захватывать сущности без разбора, подчинять неподчинимое…

– Про «соловьиные» полы тоже Сагюнаро рассказал?

Воодушевление тут же оставило девушку. Ее выразительное лицо стало замкнутым и отрешенным.

– Нет, – ответила она коротко и отошла.

Гризли понимающе хмыкнул, мрачно посмотрев ей вслед. Обсуждать Сагюнаро у него тоже не было желания.

Девушка, ухватившись одной рукой за прутья, легко запрыгнула в колесницу. Заклинатели постепенно тоже заняли свои места в повозках. Мастер Син обменялся сдержанными вежливыми слова прощания с главой заставы синорцев. И все заторопились дальше.

– Зачем мы останавливались? – спросил Гризли, как только Собуро велел колеснице тронуться.

– У магистров Варры была пара вопросов, – ответил тот, и это была его первая длинная фраза за долгое время.

Теперь главное не дать ему замолчать.

– Каких вопросов?

– Про мертвые земли. – Собуро прибавил ход, подстраиваясь под скорость едущих впереди.

– А что именно его интересовало? – решил осторожно уточнить Гризли, глядя, как мимо проплывают зеленые холмы и деревянные дома с покатыми крышами.

– Просил рассказать о кратчайшем пути до храма кодзу.

– А синорцы его откуда знают?

Собуро оглянулся на дотошного спутника:

– Тебя удивит, сколько они всего знают. У них тут сохранились карты Огиры. Кое-кто из этих безумцев в прошлом забирался на запретные территории.

– Зачем?!

– Отчаянные искатели приключений были всегда, – философски заметил ученик мастера Сина.

– И что они нашли?

– Потом, – буркнул Собуро уже привычное и явно приготовился замолчать надолго.

Гризли сверлил взглядом его затылок с коротко стриженными темно-русыми волосами, думая, как здорово было бы уметь читать мысли.

– Есть одна легенда, – помолчав, сказал наконец тот, чуть наклонив голову в сторону спутника, – о заклинателе из Синоры. Будто бы он ходил в мертвые земли, нашел там в одном из разрушенных храмов какие-то удивительные свитки, оставшиеся с древних времен. Там содержались формулы призыва невероятных сущностей, система управления хранителями, а также иумэ знает что еще. Говорят, он умел делать синорцев невидимыми, неуязвимыми, бесстрашными…

– Неужели вселял в людей мощных хранителей? – не утерпел с вопросом Гризли, хотя мог неосторожно оборвать захватывающий рассказ.

– Не знаю, – честно признался Собуро, внимательно следящий за дорогой. – О древних временах осталось очень много историй, и что из них правда, не может сказать никто. Поговаривали, будто этот синорец заплатил какому-то неведомому духу за возможность защищать соотечественников даром заклинателей – и с тех пор в провинции больше не рождались маги.

– А что стало с ним самим?

– По неофициальным сведениям, заразился одержимостью в мертвых землях, обезумел и скрылся. – Он скептически усмехнулся, на секунду становясь похожим на того самого парня, который помог молодым заклинателям, ввязавшимся в драку, давал неплохие советы и даже поделился заказом на изгнание духа. – По официальным, никому ничего не известно.

Гризли многозначительно хмыкнул.

– Ну, значит, его договор с тем духом расторгнут – у Рэя-то дар появился, а он синорец.

Собуро пожал плечами, и разговор прервался.

Бунтующая провинция осталась позади, колесницы неслись уже по Росе, но Гризли продолжал думать об услышанном. Во всех легендах и преданиях прошлого заклинатели то и дело заключали договоры с духами, дружили с ними и помогали друг другу. А Рэй как будто сам явился из этих историй древности. То ярудо, то кодзу, то аори…

Беспокойство за беспутного друга снова царапнуло по душе. Маги из Румунга теперь представлялись гораздо опаснее потусторонних сущностей. С теми хотя бы можно договориться. Но Гризли успешно отогнал тревогу, уверенный, что уж кто-кто, а Рэй всегда вывернется. Тем более с поддержкой наместника Югоры.

Холмы стали ниже, воздух наполнился свежестью и влагой.

Гризли понял, что улыбается. Он очень давно не был дома, но сразу вспомнил этот запах соли и морского ветра.

Стали появляться длинные бухты, вползающие на землю. Во время отлива здесь можно было бродить по колено в воде, собирая ракушки, креветок и других мелких рачков.

Вот и сейчас там ходили женщины и дети, сетками вылавливая рыбу. Над ними, оглушительно вопя, летали чайки, высматривая добычу. По берегам стояли длинные навесы, под которыми сушили водоросли.

Первого своего духа Гризли увидел именно здесь. Крылан, летавший вместе с птицами, сел ему на плечо, когда мальчишка шел по мелководью, выискивая желтобрюхов покрупнее. Дух нагло засунул голову в его мешок, чтобы украсть рыбу, но получил по спине сеткой, недовольно заворчал, оскалил пасть, наполненную мелкими щучьими зубами, нырнул в воду и быстро побежал по дну. Тогда юный рыбак понял, что это совсем не чайка.

Гризли понадеялся, что никто не видит выражения лица, с которым он смотрит на родные места, проносящиеся мимо, и конечно же наткнулся на взгляд вездесущей Торы. Но девчонка не стала насмешливо хмыкать, она просто улыбнулась ему с теплым участием. Заклинатель отвернулся, продолжая жадно вдыхать запах рыбы, сушеной морской капусты и разъедаемого солью дерева.

Несколько раз вдали блеснула гладь моря, по которой сновали рыбачьи лодки. А затем колесницы свернули на дорогу, заросшую травой, и впереди замаячил призрак мертвых земель.

Широкая полоса выжженного грунта растянулась перед ними непреодолимой границей.

– Давай, – велел Собуро, получив знак от мастера Сина.

Гризли вызвал удо и сунул ему заранее подготовленное послание. Дух взмыл в воздух, исчезая, словно его пугало это место. Рэй должен был получить письмо очень быстро…

Колесницы замедлили ход. Заклинатель видел, как Собуро пытался заставить свою двигаться скорее, но почти сразу бросил бессмысленное занятие.

Воздух здесь оказался вязким и густым. Вокруг бурлил котел из остаточных эманаций духов. Можно было хватать за любой «хвост», как за аркан, тянуть и вытащить полный невод сущностей. Только никогда не знаешь, кого достанешь – манмо, удо или гаруона.

– Одно хорошо, – сказал Собуро, поворачивая голову в сторону молчащего спутника. – Маги тоже завязнут здесь. А у нас хорошая фора.

– Если они вообще поедут за нами, – буркнул Гризли.

Рэй, конечно, если хотел, мог убедить кого угодно в чем угодно. Вот только хватит ли у него упорства переломить безумие выходцев из Румунга. А в том, что те безумны, заклинатель был абсолютно уверен.

– Поедут, – отозвался услышавший его мастер Син из своей колесницы. – Маги не уйдут без свитка.

– Они действительно решили утопить наши земли? – Гризли, послушавший разговоры старших, был уже в курсе планов сумасшедших из Агосимы.

– Один из вариантов. – Собуро прикусил ноготь на большом пальце. Впервые заклинатель видел, чтобы такой уверенный и невозмутимый парень, учивший их с Рэем жизни, так нервничал.

– Второй – начнут заставлять нас выполнять свои требования, если получат артефакт, – продолжил за него мастер Син, его смуглое лицо с широкой челюстью выглядело невозмутимым, и лишь в глазах отражалась предельная решимость. – И мы будем вынуждены им подчиняться, если не хотим получить на месте нашей страны – океан.

Гризли подумал, что на месте древних заклинателей просто уничтожил бы такую опасную вещь, чтобы никому не досталась. Он посмотрел на Тору. Она как будто не слышала разговора и, вцепившись в серые прутья повозки, смотрела вперед, чуть прищурившись, словно оценивая, насколько сложный номер ей предстоит выполнить.

Огира встречала цирковую девушку ареной выжженной земли, на которой лежали глубокие шрамы, пышущие жаром. Как будто здесь гоняли кругами духов огня. Впереди виднелись развалины. То, что осталось от города. Среди груд камней возвышалась одинокая колонна. На ней покачивалась серая высохшая тряпка, шуршащая на ветру. Кожа, снятая с нескольких тел, кое-как сшитая и приколоченная к деревяшке. Знамя мертвых земель.

Колесницы обогнули руины, движение замедлилось еще сильнее.

Теперь Гризли казалось, что они вообще еле ползут. С тем же успехом можно было идти пешком, если не думать о существах, которые живут здесь. Повозки разбили строй. Они следовали не четко след в след, а сохраняли порядочную дистанцию, заклинатели давали друг другу хороший обзор, место для маневра. Как фишки в игре согебан.

Собуро перестроился так, чтобы оказаться во втором ряду третьим с краю. Впереди зеленая колесница, похожая формой на удлиненный многогранный плод дерева шиноко, поднимала облака пыли, которая не спешила оседать. Поэтому те, что шли по бокам – серая перекрученная клетка с широкими полосами защиты, принадлежащая мастеру Сину, и сине-черная, похожая на обычную повозку, мастера Масу, – немного разошлись в стороны, чтобы успевали рассеяться клубы мелкого песка, вздымающегося в воздух.

– Откуда здесь столько пыли? – буркнул Гризли, морщась. – Кругом камни и спекшаяся земля.

– Пыль… пыль… что-то я такое где-то читал… – пробормотал Собуро.

Ответом ему был громкий крик Торы. Слева долетел отзвук заклинания мастера Сина, а серое облако вокруг стало менять очертания. Сгустилось, обволокло колесницу. И распахнуло широкую пасть, по периметру которой колыхались длинные отростки.

Гризли ударил по существу цепью символов изгнания. Но как прогнать того, о ком вообще не имеешь ни малейшего представления?

Собуро резко увел повозку вбок, но дух держался крепко, пыльные лапы пытались залепить людям рты, задушить. Ученик Сина обрушил на него еще одну формулу, но опять ничего не вышло.

Мелкие песчинки втыкались в кожу, кололи, явно пытаясь пробраться под нее. Собуро уткнулся лицом в сгиб руки, применил новую цепь символов – стало чуть легче, но затем существо набросилось на них еще яростнее. Гризли, задержав дыхание, сбросил курту и накинул себе на голову, пыль заскребла по ткани, пытаясь найти щель, куда можно пробраться.

Мелькнула мысль о том, что Рэй наверняка придумал бы что-нибудь в самый последний момент.

И вдруг колесница содрогнулась от мощного удара в бок, ее поволокло и накренило. Формулы несколькими широкими волнами накрыли повозку. Пыльное облако рассеялось, просыпаясь сквозь пол.

Гризли откинул курту и, жадно глотая воздух, затряс головой. Услышал кашель Собуро. Кожа горела, под ногтями запеклась кровь, глаза резало, из них катили слезы, и поэтому фигура человека, появившегося рядом, сначала размывалась. Но когда картинка сложилась, Гризли с величайшим изумлением подумал, что видит Рэя. Однако тут же понял – заклинатель, заглядывающий в их колесницу, старше, и лицо совсем другое. Шире спинка носа, глаза отсвечивают зеленью сквозь серый цвет, тоньше губы, острее подбородок. На лбу с высокой линией волос – несколько морщин. Да и сами волосы отливают серебром легкой седины.

– Песчаник, – сказал синорец добродушно и хлопнул по спине кашляющего Собуро. – Забирается под кожу, высушивает плоть и превращает ее в свою пыль.

– Спасибо, если бы не вы…

– Еще немного, и ваши внутренности можно было бы вытряхивать из ушей, – усмехнулся мужчина, взглянув на Гризли. – Какого маора вас потащило к развалинам? Я же повесил предупреждение на колонне.

– Предупреждение? – Собуро посмотрел на него слезящимися глазами, моргнул покрасневшими веками. – Вы повесили?

Постепенно оседающее облако превратилось в безвредную пыль. Сквозь нее стали видны остальные колесницы. Их возницам тоже досталось, но гораздо меньше, чем молодым заклинателям, которые угодили в самый центр гнезда.

– Когда был здесь какое-то время назад, – пояснил тот, скользнув пристальным взглядом по окружающим его повозкам.

Его собственная – сооружение из бамбуковых стеблей, напоминающее одноместную праздничную дзирику, – казалась неправдоподобно легкой и хрупкой. Но, судя по тому, как она без усилия отшвырнула из опасной зоны колесницу Собуро, в которой находились два не самых маленьких седока, да еще и оставила внушительную вмятину на ее боку, эти тонкие досточки обладали алмазной твердостью.

– Вы тот самый синорец, который искал в мертвых землях защиту для соотечественников? – прямо спросил Гризли.

Незнакомец окинул веселым взглядом высокого широкоплечего юношу с круглым лицом, светло-ореховыми глазами и коротким ежиком серых волос.

– Сосед-росец?

Гризли покачал головой:

– Я просто заклинатель.

Мужчина улыбнулся, одновременно скользя взглядом по сужающемуся кругу повозок, в центре которого оказался.

– Ну да, все время забываю, что раньше месту рождения уделяли гораздо большее значение, чем теперь.

– Вы «кодай»?.. – вмешался Собуро, с ошеломлением глядя на него. – Древний?!

Синорец не ответил, увидев старшего заклинателя, решительно направляющегося к ним.

– Я получил послание от мастера Ринсо из храма Чистой воды, – сказал мастер Син, и на его виске забилась жилка. – Маги приняли наше приглашение. Они едут в направлении мертвых земель.

Выразительное молчание было ему ответом. Гризли предположил, что теперь каждый думал об одном – надо успеть добраться до цели назначения раньше врагов. Отсчет пошел на минуты.

– Мы не можем больше задерживаться. – Наставник не слишком доброжелательно покосился на Собуро, и его слова прозвучали обвинением в адрес ученика, из-за которого произошла остановка. Тот покраснел, но промолчал.

– Они не станут вас задерживать, – сказал синорец, – если вы не будете игнорировать знаки, которые встречаются вам на пути.

Мастер Син посмотрел на него, и Гризли поразился, какое презрение и ненависть источает его взгляд, пробивающийся сквозь каменную маску лица. Впрочем, остальные также не выглядели особо дружелюбными. Мастер Акира казался откровенно рассерженным. Мастер Масу выразительно постукивал пальцами по рукояти кинжала, торчащего из-за пояса.

– У нас нет необходимости выслушивать советы безликого, – произнесла Нага-тэй из своей колесницы, и ее выразительный голос прозвучал на редкость безразлично.

Синорец улыбнулся, но при этом его глаза оставались холодными, и физиономия снова напомнила Гризли Рэя. Тот умел смотреть с таким же пронизывающим и насмешливым вниманием.

– Да неужели?

Он сунул руку за пазуху, вытащил потертый футляр, покрытый орнаментом – листья тростника огара – открыл его, достал клочок желтой бумаги, исписанный алыми письменами, и бережно убрал обратно.

Судя по тому, как вытянулось лицо мастера Сина, – этот предмет ему говорил о многом.

– Откуда он у тебя? – Заклинатель протянул руку, но чужак, рассмеявшись, предостерегающе покачал головой.

– Пусть побудет в моих руках.

– Где ты его взял?! – Гризли заметил, как напряглись мощные мышцы учителя Собуро, словно тот готов броситься на собеседника.

– Он хранился в синорском храме, и я забрал его, чтобы ни одному из магов Румунга не пришло в голову разрушить мои земли ради этой безделушки. – Древний подкинул футляр на ладони, и десяток взглядов жадно проследили за этим коротким полетом. – Сначала хотел подбросить в «Дом дракона» Югоры, потом в «бриллиантовую пещеру» Варры, которая вечно поддерживала притязания наместников наших соседей на Синору.

Синорец посмотрел на Гризли, похоже посчитав только его единственным адекватным слушателем.

– Но все это бессмысленно. Лучшее место – здесь. Ведь вы, уважаемый мастер Син, везете подделку? В Варре никогда не было подлинного свитка Аямы, не так ли? Или вообще ничего не везете?

Тот не счел нужным давать ответ, но Гризли, напряженно слушающий этот удивительный разговор, понял – не везут ничего.

– Заклинатели веками распространяли ложную информацию о том, где спрятан этот фрагмент свитка, – доверительно сообщил ему синорец. – А теперь уже и сами не знают, где он находится на самом деле. Документы утеряны, хроники исправлены, свидетели, скрывшие реликвию, давным-давно мертвы. – Он насмешливо покачал головой, однако тут же стал серьезным. – Но если порасспрашивать правильных духов, искомое отыщется очень быстро. Так что этому пергаменту нечего делать в Синоре. От настоящих заклинателей невозможно что-либо спрятать, даже если забыть обо всем на свете… А маги Румунга без труда отыщут эту вещь.

– Но остальные куски остались на прежних местах, – задумчиво сказал Гризли, теперь лучше понимая, что происходит. – Их перепрятать было невозможно?

– Часть свитков вмурованы в основания храмов еще в начале строительства, и, чтобы достать их, потребовалось бы разрушить здание. Один – был запечатан в драгоценную золотую статую, еще два лежали скрытыми в корнях вековых деревьев. И только этот можно легко перемещать.

Синорец убрал футляр, висящий на цепочке, за пазуху и вдруг, чуть повернув голову и скосив глаза на стоящих за его спиной, сказал жестко:

– Я бы не стал этого делать. Решите напасть на меня – подниму всех песчаников в округе. Их здесь не меньше сорока – по одному на каждую колесницу. Даже если отобьетесь – потратите время и силы.

Выразительно-напряженные позы заклинателей стали более расслабленными и равнодушными.

«Кодай» кивнул удовлетворенно, отвернулся от мастера Сина и спросил Гризли:

– Рэй здесь?

– Вы его знаете?! – выдохнул тот ошеломленно.

Возникало чувство, что его друг знаком со всеми странными, опасными и необъяснимыми людьми и существами Аканэ.

– Так он здесь?

– Он повез магам Румунга приглашение на встречу в Огире, – сказал Собуро.

Глаза синорца сузились, ноздри дрогнули, губы сжались, а между бровей залегли две глубокие морщины – знакомое выражение. Гризли насмотрелся на него на физиономии Рэя, когда при нем совершалась несправедливость или то, что он считал несправедливым. Обычно сразу после этого на голову его друзей начинали сыпаться безумные приключения.

– Это было самой большой глупостью! – Заклинатель развернулся, сел в свою легкую дзирику, даже не дрогнувшую под весом его тела, и заставил ее устремиться вперед.

– За ним, – приказал мастер Син и кивком велел Собуро двигаться. – Не спускать с него глаз.

– Он действительно одержим безликим? – спросил ученик, разворачивая колесницу.

– Это не должно тебя беспокоить. – Учитель скользнул по Гризли ничего не выражающим взглядом и поспешил к своей повозке.

Некоторое время они ехали молча. Хотя обоих молодых заклинателей разбирало любопытство.

Синорец не отъезжал далеко. Его бамбуковый паланкин скользил, появляясь то справа, то слева. Каменная пустошь с развевающимся над ней зловещим флагом осталась позади. Стелющаяся по земле трава волновалась, когда на нее падали тени от колесниц заклинателей, словно желала бы уползти, но ее крепко держали корни, вгрызающиеся в мертвую почву Огиры.

Собуро старался не отставать, внимательно следя за спутником, и так увлекся, что едва не въехал в каменщиков, угрожающе перекатывающихся с места на место и грозно постукивающих. В другом месте их можно было не бояться, но здесь Гризли не стал бы рисковать, поэтому быстро вмешался в управление и заставил повозку свернуть. Молодой заклинатель склонил голову, благодаря за помощь.

Синорец оглянулся, подождал, пока его догонят, и поехал рядом с Собуро, чтобы облегчить ему надзор. Мастер Син обогнул бамбуковую дзирику и пристроился с другой стороны. Мастер Масу занял место в хвосте.

Гризли, наблюдая за всеми этими перестроениями, мучился десятком вопросов. Почему этот странный человек решил присоединиться к заклинателям? Отвез бы свиток в храм и оставил там. Или он не может проникнуть в дом кодзу? Когда Рэй успел познакомиться с ним? И где? И если он одержим безликим, как дух не сожрал его до сих пор? Оставалось надеяться, что еще будет время задать эти вопросы.

В колышущемся мареве справа от пути колесниц показались очертания города. Над серыми стенами возвышались округлые крыши, похожие на кедровые шишки. Тяжелое каменное кружево свисало с карнизов, громоздилось вокруг узких окон. На шпилях сияли медные вороны – символы Огиры. Густые кроны деревьев накатывали на здания высоким прибоем. Арки устремлялись вверх острыми проемами. Между балконами перекинуты легкие кованые мостики, блестящие на солнце.

– Мираж… – прозвучал рядом голос синорца, разрушая волшебную магию прекрасной картины. – Там ничего нет.

– Совсем ничего? – спросил Гризли.

– Руины, – произнес тот, глядя мимо заклинателя. – Кто эта девочка? – Он кивком указал на Тору, сидящую за спиной мастера Сина и с неменьшим интересом смотрящую на нового спутника.

– Она отнесет свиток в храм кодзу. – Собуро взглянул на своего учителя, и он едва заметно кивнул, ответив на какой-то вопрос, непонятный остальным.

– Мы с Рэем и Сагюнаро вытащили ее из мира пожирателя мыслей, – пояснил Гризли.

– Значит, там он его и зацепил, – пробормотал синорец.

– Кодзу зацепил Рэя? – уточнил заклинатель, которого очень беспокоило общение друга со зловредным пожирателем мыслей.

– Рэй – кодзу, – хмыкнул «кодай». – Видишь ли, в чем дело, Гризли… Не только обладатель дара попадает в зависимость от потустороннего существа, но и потустороннее существо от обладателя дара. Мой безликий связан со мной так же крепко, как и я с ним. Он поймал меня, а я – его. Ловушка для духа – вот что такое заклинатель. – Он еще раз посмотрел на Тору и добавил задумчиво: – Хотя не только заклинатель…

Синорец объехал ничем не примечательное место на земле, Собуро тут же повторил его маневр, а тот продолжил:

– Кодзу думает, что захватил интересного человека. А на самом деле – попался сам.

– И что это значит? – Гризли нахмурился, пытаясь вычленить из этих рассуждений практический смысл.

– Ничего, – резко сказал мастер Син. – Я бы посоветовал не слушать бред, порожденный больным разумом. Не уверен, что это вообще слова человека. С тобой может говорить безликий.

Странный попутчик невозмутимо выслушал строгое наставление и насмешливо подмигнул юноше. Что вполне могло означать – твое дело, парень, кого слушать, а кому верить.

«Не хочу ни во что ввязываться, – угрюмо подумал заклинатель. – Хочу заниматься нормальными, понятными делами, это Рэй и Сагюнаро обожали всякие загадки и тайные способы общения с духами».

– Простите, – долетел из соседней колесницы голос Торы, – я не знаю вашего имени…

– Называй меня Древний, – любезно отозвался синорец.

– Я хотела узнать… – Она прервалась, мастер Син сказал ей что-то очень тихо, и девушка произнесла с достоинством, отвечая ему: – Я не ваш ученик, к счастью, и могу говорить с кем хочу. Не надо приказывать мне… Господин Древний, что вы можете сказать про одержимых духом шиисана? Безликий ведь не менее опасен, чем неизгоняемые, но вы совершенно нормальный и выглядите как обычный человек…

В ее голосе звучала такая безумная надежда, что Гризли оставалось только посочувствовать Рэю. Похоже, у того не было шансов.

Несколько мгновений синорец смотрел на девушку, потом улыбнулся и сказал успокаивающе:

– У всех есть шанс.

Тора ободрилась, лицо ее просветлело, на щеках появился румянец, как будто под тонкой белой кожей зажегся теплый светильник.

Гризли покосился на одержимого безликим, не очень-то веря ему. У заклинателя вообще не было привычки доверять кому попало. Нужны хоть какие-то доказательства. Он точно ничего не слышал о возможности превращения шиисана обратно в человека.

Синорец снова перенес все свое внимание на дорогу. Как-то очень быстро получилось так, что он оказался ведущим в колонне. Мастер Син и Собуро следовали за ним. Остальные широким веером раскинулись позади.

Мертвые земли продолжали разматываться под колесницами сетью, где запутались дикие духи, руины, невероятные сущности, которым никто не знал названий.

«Кодай» вел заклинателей по ему одному известной дороге. Как предполагал Гризли, благодаря этому они избегали больших сложностей. Но все равно приходилось то отбиваться от нападения гигантской стаи обаками, то огибать глубокую трещину, разорванную гребнем подземного прядильщика.

Но все эти сущности можно было встретить и в других провинциях. Да, существа шастали здесь как у себя дома, но в день духов столкнуться с мармухом или лесным собирателем можно в любом городе. Выжженная земля и странная растительность – не повод бояться Огиры и распускать вокруг нее такие зловещие слухи.

Гризли, сидя за спиной Собуро, смотрел по сторонам и пытался понять, что же так тревожит его. Похожее беспокойство одолевало заклинателя в лесу Гихара – но сейчас оно было гораздо сильнее. Он собирался спросить об этом синорца, но тот вдруг замедлил ход колесницы, остановился и произнес, отвечая на невысказанный вопрос:

– Хочешь знать, почему Огира так опасна? Смотри. – Он вытянул руку, показывая на что-то, находящееся впереди.

Гризли привстал, чтобы рассмотреть лучше. Каменная пустошь с редкими клочьями травы постепенно перетекала в размытое пятно. Воздух плыл и дрожал над землей. В нем таяли очертания плоских валунов, двоился искореженный силуэт высохшего склоненного дерева.

– Напоминает еще один мираж, – сказал Собуро, тоже заставив повозку замереть.

– Это не мираж. Это мир духов. – Синорец повернулся и мрачно посмотрел на заклинателей. – Граница настолько истончилась, что достаточно малейшего неуклюжего магического дуновения, и ее прорвет как мешок аруксина. И что хлынет оттуда, я даже представить не могу. – Он подумал секунду и добавил: – Нет, могу, но не хочу.

– И что делать? – спросил Гризли.

– Ничего. Пользоваться формулами в этом месте мы не можем. Не хотелось бы, чтобы на голову сел хокаю, привлеченный с той стороны.

– Мы учли такую возможность. – Мастер Син наклонился и вытащил из-под сиденья меч с тусклым лезвием, по которому шел сложный орнамент – танцующие богомолы. – Будем сражаться другим оружием. Если возникнет необходимость.

– Узнаю этот клинок. – «Кодай» с интересом посмотрел на оружие. – Его зовут Мантрис – повелитель богомолов, работа Идо Теруа.

– И он умеет срубать головы даже безликим, – зловеще улыбнулся мастер Син.

Синорец рассмеялся, явно не приняв серьезно угрожающий намек:

– Похоже, заклинатели растрясли свои подвалы и вытащили из хлама, который в них хранился веками, что-то стоящее. Было бы неплохо, если бы то же самое они сделали со своими головами.

– Я хотел спросить, – вмешался Гризли, прежде чем эти двое не начали неуместную ссору или выяснение отношений. – Если здесь такие дыры, на границах с соседними провинциями должно быть полно духов, которые бы лезли отсюда. Понятно, что здесь им нечем поживиться. Но там полно людей и животных…

– Заклинатели прошлого позаботились об этом, – сухо ответил мастер Масу, тоже вытаскивая короткий клинок и укладывая его поперек колен. – Та полоса выжженной земли – грань, за которую сущности выбраться не могут.

Синорец насмешливо фыркнул – у него, похоже, была своя версия событий, но ничего говорить не стал. Развернул колесницу и поехал вдоль колышущейся дымки.

Остальные заклинатели тоже вооружались. В основном у них были мечи с лезвиями разной длины. Гризли понравился бугедо госпожи Нага-тэй с резной деревянной рукоятью и длинным загнутым клинком. На нем виднелись какие-то неразборчивые письмена. А еще показался интересным тяжелый молот, похожий на орудие духа ругора. Им был вооружен незнакомый заклинатель из Хакаты, смуглый, тонкокостный, даже хрупкий юноша. Но, судя по тому, с какой легкостью он обращался со своим грозным оружием, силы ему было не занимать. Копья, такого как у Рэя, не оказалось ни у кого.

Гризли подумал, что друг наверняка постарался бы заглянуть за порог, отделяющий этот мир от того. Захотел бы узнать, как там, с другой стороны. Но его самого за грань реальности совсем не тянуло. Достаточно, что духи приходили сюда.

Длинный разрыв между мирами наконец закончился. Однако заклинатели не спешили убирать оружие, справедливо полагая, что может появиться другая трещина.

Снова стала видна каменистая равнина, на которой стояли белые скелеты высохших деревьев. Кору с них содрала жара и раскрошила в мелкую труху. Изломанные, отполированные ветром стволы пригнуло к земле, а черные тени густыми чернильными пятнами тянулись в совершенно разные стороны. Словно для каждого дерева светило свое солнце. Ветер переносил с места на место запахи раскаленного песка и мертвой древесины.

Ослепительно-синее небо над головой, белые силуэты изломанных коряг, желтая земля. Почти красиво…

Гризли, не склонному к фантазиям, стало казаться, что они едут уже не один день, – так медленно и вязко тянулось здесь время. И будут слоняться по мертвым землям вечно, пока сами не превратятся в такие же высушенные, выбеленные кости. Колесницы станут тупо ездить кругами, а скелеты, сидящие в них, – смотреть пустыми глазницами на проплывающие мимо картины, не меняющиеся никогда.

Юноша мотнул головой, едва не стукнувшись о борт колесницы. Пришел в себя, и морок, населяющий сознание, рассеялся. Заклинатель потер глаза, огляделся. Повозки шли ровно, по-прежнему держа дистанцию. Кое-кто из спутников на других колесницах тоже выглядел слегка обмороченным, – видно, не одному Гризли приходилось бороться с наваждением.

Тора сидела прислонившись лбом к прутьям колесницы. Казалось, что она спит, но ясный, внимательный взгляд девушки показывал обратное.

– Вот он, – внезапно сказал синорец.

Впереди возвышался серый каменный купол.

Казалось, кто-то огромный, проходя мимо, выронил из кармана здание в форме цирка, и оно упало на землю, зарывшись в песок одним боком.

Гризли мгновенно стряхнул с себя сонное оцепенение, навеянное долгим блужданием среди высохших деревьев. Захотелось начать наконец действовать.

Колесницы медленно подползали к грандиозному павильону. Храмов, которые были бы равны этому по величине, заклинатель не видел никогда. Куоджин в западной части Варры – одно из самых больших сооружений в Аканэ – казался жалкой игрушкой рядом с цирком кодзу.

– Кто его построил? – спросил Собуро, так же как и его спутник потрясенный нереальной махиной. – Зачем?

– Никто, – отозвался Древний, задумчиво глядя на приближающегося гиганта. – Когда хотят избавиться от мышей – зовут кота. Чтобы переловить мух, нужен паук. – Голос синорца зазвучал тихо, размеренно, почти сливаясь с ровным гулом ветра. – Раньше, до той войны, здесь стоял храм Бледной травы. Небольшая постройка из белого дерева. Когда провинция начала стремительно проваливаться в хаос, его заклинатели попытались защититься и вызвали того, кто, по их мнению, мог это сделать за них.

– Кодзу? – буркнул возмущенный Гризли. – Не нашли никого лучше?!

– Это все древние легенды, не подтвержденные фактами, – заметил мастер Акира снисходительно.

– Быть может, – неожиданно согласился с ним Древний, – но в них есть хотя бы какая-то логика. – Он снова обратился к молодым заклинателям: – Так кого же они могли вызвать? Шарха? Толпу манмо? Стаю полольщиц?

– Руга, например, – небрежно заметил Собуро, выдавая свой интерес к разговору.

– Дух-воин приходит только к мужественным, благородным, смелым и отважным людям. А сражавшиеся здесь натворили таких дел, что могли надеяться лишь на пожирателя мыслей.

Колесницы приблизились к храму на достаточное расстояние. Теперь тот заслонял собой болезненно-яркое небо, и в его глубокой тени пробирал почти зимний холод.

– Кодзу услышал их призыв, – продолжил синорец и криво улыбнулся. – Представляю их изумление, когда из разрыва, который они тут проделали своими заклинаниями, начала появляться эта громада.

– Так они выпустили его! – Гризли не сдержался и стукнул себя кулаком по ладони. – Они выпустили в наш мир кодзу!

– Да. Раньше он появлялся очень редко и приходил только к очень жестоким людям. – Синорец не отводил взгляда от храма. – Он чувствовал их зло и питался им. Теперь схватывает и тех, кто лишь один раз испытал ненависть, страх или желание убивать. И даже тех, на кого эти чувства просто направлены.

Древний выбрался из колесницы. Спрыгнул на песок. Его фигура на фоне храма казалась крошечной.

– Так вот почему здесь так мало духов, – задумчиво произнес Собуро, не спеша покидать ненадежное укрытие повозки.

– Я бы сам сбежал отсюда, завывая от ужаса, если бы не человеческая воля, – рассмеялся собеседник, хотя было видно, что ему слегка не по себе.

Видно, безликий не испытывал особого восторга, находясь рядом с жилищем могущественного духа.

– А где сам кодзу? – спросил Гризли, присоединяясь к заклинателю из мятежной провинции.

– Не здесь.

– Но где?

Синорец посмотрел на него и усмехнулся невесело:

– Думаю, ты знаешь, Гризли.

Заклинатель почувствовал холодок, скребущий по спине, и тот не имел ничего общего с морозным дыханием храма пожирателя мыслей. Да, он знал, где сейчас бродит кодзу. Рядом с Рэем.

Гризли давно понял, зачем дух бросил Рэя в Андо, а его самого донес до Варры. Только для того, чтобы поссорить друзей. Вызвать недоверие, сомнения. Ослабить, лишить поддержки. Без сомнений, это была его обычная тактика. Одиночку легче сломить, убедить в том, что у него нет лучшего товарища, чем сам пожиратель мыслей, а все остальные – ненужный, пустой балласт.

«Ну не будет по-твоему», – хмуро подумал заклинатель, обращаясь к духу, которому, скорее всего, вообще не было дела до размышлений человека.

– Раньше считали, что пожирателей мыслей несколько, – продолжил синорец. – Но это не так. Этот дух может принимать бесконечное множество обличий, сбрасывать их, как старую кожу, и влезать в новые. И имеет столько укромных уголков, где можно спрятаться, что до сих пор никто не знает, как велико его убежище.

– Вот спасибо магам древности. – Гризли мрачно посмотрел на зловещий храм – памятник безрассудству предков. – Наворотили дел.

– Они спасли весь остальной мир от гибели, – сказал мастер Син, убирая повелителя богомолов в ножны, висящие на поясе.

– А плата за спасение – кодзу?

– Это меньшее из того зла, что могло ожидать всех, – поддержал коллегу мастер Масу, приближаясь к ним.

– Если бы они не начали войну, и платить бы не пришлось, – неожиданно поддержал Гризли Собуро и тут же пробормотал, поймав неодобрительный взгляд наставника: – Простите, учитель.

– Так мне туда? – прозвучал за спинами заклинателей сосредоточенный голос Торы.

Она тоже вышла из повозки и теперь смотрела на храм, давящий своим жутким величием. Лицо девушки было спокойным, и лишь пальцы, перебирающие край разноцветной бахромы на короткой курте, выдавали волнение.

– Хватит разговоров, – рявкнул мастер Син. – Делаем то, зачем пришли. Давай свиток. – Он требовательно протянул руку к Древнему.

– Пока побудет у меня. Я пойду с девочкой.

– Я тоже. – Гризли сложил руки на груди и решительно посмотрел на старшего заклинателя, ожидая возражений.

Но того полностью устраивало это неожиданное предложение. Мастер Син отступил, отходя с дороги синорца, и сделал приглашающий жест в сторону храма.

Песок поглощал звук шагов. Ветер едва слышно нашептывал что-то.

Каменная громада медленно приближалась, наползая вершиной на синее небо и гася краски яркого дня.

Гризли обернулся. Ближайший бархан скрыл ряд колесниц. Как будто пустыня поглотила их, оставив трех людей в одиночестве рядом с логовом кодзу.

В здание цирка не было ни одного входа. Ни окна, ни трещины, ни лаза. Монолитные, гладкие, отполированные стены.

Тора, идущая первой, запрокинула голову, глядя наверх. Гризли слышал, как она вдохнула и выдохнула несколько раз, словно готовясь выйти на арену. Сжала кулаки. Потом сделала еще несколько шагов вперед, протянула руку, коснулась стены кончиками пальцев и прошептала:

– Я вернулась, кодзу.

Заклинатель озадаченно взглянул на синорца, не понимая, откуда девушка знает, что именно надо говорить. И говорит ли она вообще то, что нужно. Тот, не глядя на него, отрицательно покачал головой, прося не вмешиваться и молчать.

– Ты дал обещание, что я всегда могу вернуться. – Голос Торы звучал решительно, словно она обращалась не к одному из самых могущественных духов и вообще не испытывала страха. – Предлагал покой и забвение для тех, кого ненавидят в этом мире. Я вернулась.

Долгую минуту храм оставался по-прежнему ледяным и неприступным. Затем высоко над головами людей в стене появилось окно, и сверху упала трапеция – две веревки и перекладина между ними.

Тора невольно шагнула назад. Но синорец, оказавшись рядом, крепко взял девушку за предплечье и сказал ласково:

– Не бойся, милая. Ты не одна.

– Не ожидала такой любезности от кодзу, он сбросил для меня качели – мой любимый цирковой реквизит. – Она еще пыталась шутить, и Гризли был готов признать, у нее получалось.

Девушка взялась за канат. Поставила ступню в мягком кожаном сапожке на перекладину. Заклинатель поспешил ухватиться за вторую веревку. Синорец, не отпуская циркачку, запрыгнул на трапецию, и та с неправдоподобной скоростью взвилась в воздух.

– Вместо одной он получил трех, – пробормотал Древний. – Хорошая сделка…

Земля стремительно удалялась. Стали отлично видны четыре ряда колесниц, человеческие фигурки со светлыми пятнами запрокинутых лиц. Каменная пустыня, белые изломанные деревья, а совсем далеко – полоса моря. Гризли подумал, хорошо, что он успел увидеть его еще раз.

Он посмотрел в другую сторону и вдруг заметил…

Черные мощные твари, похожие на порождения мертвой Огиры, приближались. Уродливые лоснящиеся насекомые, покрытые наростами и шипами. Они двигались с одинаковой скоростью, на равной дистанции друг от друга. Даже на таком расстоянии от них веяло безжалостной, бессмысленной мощью.

Глянув туда же, Тора так вцепилась в веревку, что ее пальцы побелели. Гризли почувствовал, как вспотели ладони. И лишь синорец остался невозмутим.

На одной из передних колесниц висело человеческое тело. Окровавленные руки растянуты на черных прутьях. Босые ноги тоже изранены, ткань штанов изодрана, как будто его тащили сквозь лес шипов. Голова свешивалась на голую грудь, покрытую багровыми полосами. Светлые волосы, похожие на растрепанный лен, мотались по ветру.

– Рэй, – прошептал Гризли, сжимая кулаки.

– Спокойно, – сказал «кодай» жестко. – Нам нужно делать свое дело.

Заклинатели внизу тоже заметили появление магов. Бросились к своим колесницам, и разноцветные повозки, теперь кажущиеся Гризли слишком непрочными, пришли в движение, принимая боевой порядок.

Слегка успокаивало только то, что враги двигались медленно. Огира сдерживала их, так же как и всех остальных, хотя им удалось достичь храма гораздо быстрее заклинателей Варры.

– Он жив? – дрогнувшим голосом спросила Тора.

– Мы подумаем о том, что увидели, после, – сурово произнес Древний, и его слова запечатали все ненужные эмоции, начавшие трепыхаться в душе Гризли. Девушка снова стала отстраненно-сосредоточенной.

Движение веревок прекратилось, черный рот распахнутого прохода приблизился и как только оказался напротив – спутники перебрались с трапеции на каменный подоконник. От него вниз вели широкие выщербленные ступени, засыпанные пылью, и заканчивались перед небольшой площадкой, очень напоминающей цирковой манеж.

Рассеянные лучи, падающие из-под крыши, освещали маленькое белое здание, окруженное мелкими волнами песка. Рядом с ним стояло несколько высохших деревьев. Остальное тонуло в темноте.

Храм Бледной травы, который был поглощен цирком кодзу.

Гризли наклонился еще сильнее, всматриваясь.

– А это кто? – тихо спросила Тора.

– Его служители, – отозвался синорец.

Из низкого здания медленно и торжественно вышли четыре человека в ослепительно-белых одеждах. Один из них подошел к дереву, поднял руки над головой, и его привязали со все той же неспешной величественностью, крепко примотали к корявому стволу.

Тонкая фигура, девушка с длинными черными волосами, прижалась к добровольному пленнику, провела ладонью по его лицу и отпрянула. Заклинатели вынули кинжалы из ножен, висящих на поясах, замахнулись. Поднятые над головами людей клинки поймали белые отсветы, ринулись вниз, воткнулись в человеческое тело, снова взвились, уже затуманившиеся от крови, и снова опустились. Пленник, разинувший рот в беззвучном крике, повис на веревках. Алые пятна расплылись на его одежде, алые ручейки потекли в песок. А трое с ножами продолжали бить его до тех пор, пока все вокруг не окрасилось красным.

– Кодзу это должно было понравиться, – глухо сказал синорец.

– Ритуал вызова? – Гризли, который уже успел насмотреться всякого за свою жизнь, передернуло от омерзения, жалости и негодования.

Он начинал очень хорошо понимать некоторые странности Рэя, который побывал в мире кодзу. Вот уж тот налюбовался наверняка.

Свет, льющийся с потолка, померк на секунду, а затем зажегся снова, выхватив из темноты маленький храм, дерево, на котором больше не висело человеческое тело, пустую площадку…

– Сейчас начнется опять. – Синорец глянул на потрясенных молодых спутников. – Он любит повторять особо кровавые моменты истории.

– Может, просто швырнуть свиток вниз, и дело с концом? – предложил Гризли.

– Может, швырнуть туда тебя, чтобы мне не пришлось выслушивать идиотские советы? – ледяным тоном произнес Древний, но не успел заклинатель удивиться этой внезапной грубости, как тот прикрыл глаза и сказал: – Извини, приятель. Нам не нравится это место.

– Вам?

– Мне и безликому. Ему особенно… Давай, девочка. – Он похлопал Тору по плечу. – Надо спускаться.

Спуск занял какое-то время. Гладкий, отполированный камень зрительных рядов был очень скользким, и приходилось ступать с большой осторожностью. Плиты источали холод. Он проникал сквозь подошвы сапог, колол мелкими иглами, словно пытался остановить, лишить сил.

Пока спутники перешагивали с одной ступени на другую, заклинателя убили три раза. Зрелище повторялось с точностью до мельчайших деталей. Оставалось только недоумевать, как все это не надоело кодзу за столько веков.

Но когда нежданные гости духа ступили на песок перед святилищем Бледной травы, его служители изменили сценарий, который разыгрывали уже не одну сотню лет. Все четверо ринулись на непрошеных свидетелей представления, и кинжалы в их руках зажглись белым отраженным светом луны.

Прикидывая, какое заклинание подойдет лучше, Гризли встретил первого противника ударом кулака в челюсть. Тот рухнул на землю, выронил кинжал, и клинок отлетел в сторону, наполовину зарывшись в песок.

– Соображаешь медленно, но действуешь эффективно, – ухмыльнулся синорец, и поверженный рассыпался черными хлопьями от его формулы. – Изгнание, третий уровень.

Тора поднырнула под занесенную руку второго заклинателя, подпрыгнув, пнула его изо всех сил в спину, выхватила из кармашка на поясе два ножика и метнула в третьего. Острые как бритва клинки вонзились в горло служителя, и тот упал, поливая кровью песок. Гризли разрушил формулой его тело.

Черноволосая девушка налетела на циркачку, но та пригнулась, стремительной молнией бросилась ей под ноги, нападавшая потеряла равновесие, а синорец развеял ее до того, как пленница кодзу коснулась земли. Затем Древний развернулся и мощной воздушной волной швырнул последнего заклинателя на дерево, насадив его на толстые сучья.

Больше защищаться было не от кого.

Тора окинула взглядом побоище, подобрала свои ножи, лежащие среди пепла, и сказала Гризли:

– Одолжила у Тигора. Он убьет меня, если я их потеряю.

Синорец, проходя мимо, чтобы поднять кинжал, выроненный пленником кодзу, небрежно растрепал ее красные волосы:

– Молодец, девочка.

И было непонятно, что именно он оценил – ее ловкость или оптимизм.

Тора приняла похвалу и запанибратски-снисходительное обращение как должное. И первая пошла следом за Древним. Гризли еще раз оглянулся на храм – тот постепенно таял в полумраке, и только пригвожденное к черному стволу тело продолжал освещать один-единственный тонкий луч.

Песок под ногами сменился широкими каменными плитами, серый полумрак постепенно светлел. Впереди появилось яркое пятно – потолок наверху пересекала глубокая трещина, и солнечный поток беспрепятственно лился на стену, преграждающую путь.

Она была неровной, грубой кладки, потрескавшейся от времени. Крыша-купол над ней изрезана мелкой сеткой трещин. На высоте почти трех человеческих ростов от земли виднелись узкие щели-окна. Под ними тянулся карниз. Еще одно здание в здании. Дверей в нем также не было.

– И как туда попасть? – Гризли поднял руку, заслоняясь от яркого света. Реального, пробивающегося снаружи, или всего лишь иллюзии – определить было невозможно.

Тора запрокинула голову, глядя наверх и оценивая на глаз расстояние.

– Я допрыгну.

– Высоковато. – Синорец с сомнением рассматривал карниз.

– Допрыгну, – уверенно повторила Тора. – Но потребуется ваша помощь. Я покажу… Это называется бросок с четырех рук. Гризли, встань здесь. – Она взяла юношу за плечо, и тот почувствовал крепкую хватку ее тренированных пальцев. Поставила синорца напротив, на расстоянии шага. – Нужно равномерно опираться на обе ноги. Руки в «решетку». Правой ладонью возьмите запястье своей левой, ладонью левой – запястье правой руки друг друга… Отлично. Корпус прямой. – Сосредоточенная Тора коснулась ладонью спины Древнего, словно тот был ее партнером в цирковом номере, и, судя по улыбке синорца, он совсем не возражал против подобного обращения. – Затем я встану к вам на руки. – Девушка слегка надавила на плечи заклинателям, наглядно иллюстрируя свои слова. – А потом вы по моему сигналу, не наклоняясь и не опуская «решетку», сделаете неглубокое короткое приседание и сразу распрямите ноги, одновременно резко поднимая руки вверх. То есть подбросите меня. Это называется «выброс верхнего».

– Ясно, – сказал Гризли.

Девушка выглядела спокойной и предельно собранной, как на серьезной репетиции, заражая невольных партнеров своим энтузиазмом. Взялась за их плечи, аккуратно и уверенно встала на «решетку».

– Готовы? Бросайте.

Мужчины подкинули ее. Тора упруго оттолкнулась от сцепленных рук и взлетела вверх. Пальцами уцепилась за край карниза, легко подтянулась, встала, выпрямилась во весь рост и крикнула:

– Отличная работа!

– Хорошо иметь дело с цирковой, – сказал синорец, с удовольствием глядя на нее. – Тора, что там?

Девушка стояла, держась одной рукой за косяк, подавшись на полкорпуса вперед, и смотрела вниз, в глубину здания.

– Тора! – Синорец повысил голос.

Она оглянулась. Ее лицо в обрамлении красных волос сейчас казалось особенно бледным.

– Что ты там… – начал было Гризли, но спутник решительно перебил его:

– Хочешь, чтобы она тебе пересказывала, что увидела? Со всеми подробностями? Мы не на прогулке в императорском саду… Тора, нам надо подняться к тебе!

Заклинатель признавал справедливость этого замечания, но синорец мог быть и повежливее. А тот развязал бечевку, намотанную поверх кожаного пояса. Забормотал над ней, и внимательно наблюдающий Гризли уловил слова деликатной формулы-просьбы, обращенной к духу-защитнику. Размахнулся, бросил вверх свободный конец. И серебристые нити на глазах изумленного юноши начали стремительно расти, удлиняться, переплетаясь друг с другом, словно стебли невидимого растения. Тора поймала длинную, прочную веревку.

– Волосы сайны, – пояснил Древний и крикнул девушке: – Найдешь к чему привязать?

Она кивнула в ответ и спрыгнула внутрь здания. Веревка потянулась следом за ней, послушно вырастая. Спустя несколько минут девушка снова появилась на карнизе и махнула, показывая, что все в порядке.

– Ты первый, – велел синорец Гризли.

Заклинатель ухватился за теплые нити волос сайны и полез наверх, упираясь ногами в стену. Тора протянула ему руку, помогая взобраться. Он тут же заглянул в окно, чтобы узнать, что так потрясло девушку.

Небольшой зал был заполнен человеческими телами. Сваленные как попало, словно сломанные игрушки, они лежали, сидели, стояли прислоненные к стенам. Часть из них покрылась трещинами, у кого-то не хватало рук, ног, головы. Волосы у некоторых осыпались сухими иглами, лица, словно выточенные из камня, были пустыми и гладкими. На месте глаз у других зияли черные дыры, вместо носов – глубокие провалы. Они напоминали разбитые скульптуры, которые сгрузили здесь за ненадобностью. Но, взглянув внимательно на ближайшую – мужчину, вздымающего к потолку обломки предплечий, – Гризли увидел на гладких сколах его рук белый срез кости, красную плоть, пронизанную венами…

Тора прикрутила веревку к торсу юноши, уткнувшегося головой в пол у самого окна. Его шея была неестественно вывернута, красивое лицо с застывшей полуулыбкой обращено в сторону девушки с обломанными кистями, валяющейся рядом. В ее остекленевших глазах отражались блики света из узкого оконного проема и две крошечные фигурки, стоящие в нем…

Заклинатель содрогнулся от отвращения.

Все эти люди когда-то были живыми. Ходили, смеялись, разговаривали, испытывали боль, радость, а потом приглянулись чем-то кодзу, и он забрал их себе. Поиграл, вытянул жизнь, превратил в уродливые, мертвые обломки, свалил в самом дальнем углу и забыл.

Со всех сторон на Гризли смотрели слепые глаза или пустые глазницы, тянулись сломанные руки. Быть может, пленники пожирателя мыслей все еще оставались живы, где-то в глубине высохших тел, покрытых окаменевшей кожей, теплился огонек разума. Быть может, они пытались сейчас просить его о помощи, кричали изо всех сил, но он их не слышал.

Отвечая на этот возможный зов, заклинатель обрушил формулу на ближайшее тело, и оно рассыпалось грудой сухой пыли. Затем ударил следующее, и еще одно. Они ломались, трескались, оседали на пол бесформенными ошметками. Он бы разнес вдребезги весь зал, но на плечо легла тяжелая рука синорца.

– Хватит, – сказал тот тихо. – Даже этим ты им не поможешь. Они давно мертвы.

– Откуда вы… знаете? – с трудом переводя дыхание, спросил Гризли.

– Безликий видит. Здесь нет жизни.

– Надоевшие игрушки, – произнесла Тора жестко и обернулась к старшему спутнику. – Как ты считаешь, кодзу можно загнать обратно? Туда, откуда он пришел?

– Я бы не стал пытаться. – Синорец дернул за веревку, и та сама сползла с мертвого тела и вернулась на пояс владельца, свернувшись кольцом.

– Я могла бы лежать здесь…

«Ты, или Рэй, или вы оба вместе», – мелькнуло в голове Гризли.

– Идемте, – перебил его размышления Древний, возвращая в реальность, где сейчас не было времени на фантазии.

– Как далеко мы должны продвинуться? – Тора посмотрела на синорца, отводя со лба красные прядки.

– Этого я не знаю. Нам нужно найти алтарь… Кодзу никогда не отдает то, что попадается ему в руки, – добавил он. – Ни людей, ни здания, ни редкие артефакты.

– Никогда? – Это слово звучало, на взгляд Гризли, довольно зловеще. – То есть вы хотите сказать, что мы не выберемся отсюда?

– А ты этого разве не знал, когда лез в храм пожирателя мыслей? – хмыкнул тот насмешливо. – Остаться здесь, по-моему, стоит того, чтобы не утонуть вместе со всей Аканэ. Или тебя больше прельщает быть раздавленным камнями во время землетрясения?

– Я рассчитываю оставить свиток и выйти наружу.

Синорец усмехнулся.

– Маги Румунга пойдут на все, для того чтобы достать вещь, в которой они так остро нуждаются. И если вы, едва закончившие обучение мальчишки, смогли вытащить Тору… Хотя, похоже, – добавил Древний задумчиво, – пожиратель мыслей не слишком сопротивлялся, отдавая ее. Ведь взамен он получил в свое полное владение Рэя… да и девушку отпустил лишь на время.

Гризли хмуро посмотрел на собеседника, который мог бы помолчать и не изрекать свои мрачные пророчества в присутствии циркачки, и так чудом избежавшей мучительной смерти в мире кодзу.

– Как ты думаешь, заклинатель, сколько времени понадобится нашим врагам из Агосимы, чтобы найти свиток в этом храме, когда они ворвутся сюда? – Он посмотрел на собеседника с мрачным интересом и сам ответил: – Не так много.

– То есть вы не верите, что заклинатели справятся с магами, – подытожил Гризли.

– Мне хотелось бы надеяться на лучшее. Но не буду тебя обманывать. Нет, не верю. Будет хорошо, если они хотя бы ненадолго их задержат.

– И вы считаете, что Рэй согласится провести их сюда?

– Рэя невозможно заставить делать то, что он не хочет, – так уверенно произнесла Тора, будто это она проучилась с ним больше десяти лет.

– Полагаю, даже у него не хватит сил долго противостоять тому, что приготовят для него маги, которым известны формулы призыва виртуознейших духов-карателей. Поэтому мы должны придумать что-то совершенно особое. То, чего не ожидают ни отступники Румунга. Ни даже сам кодзу.

– Там снаружи уже начался бой? – Тора пыталась уловить хотя бы отзвук происходящего за толстыми стенами храма. Она стояла, всем корпусом повернувшись в сторону, откуда они пришли. На фоне окостеневших мертвых тел девушка выглядела вызывающе живой. Даже когда она не двигалась, ее тело излучало обжигающую энергию. Красные волосы, в беспорядке обрамляющие лицо, пламенели жаром костра, обнаженные руки, плечи, сейчас застывшие, да и вся тренированная фигура гимнастки, были готовы в любое мгновение начать действовать на пределе возможностей. Бежать, прыгать, лезть, сражаться… жить.

Гризли невольно подумал, что в этом она похожа на Рэя. И поразился противоестественности того, что кодзу может сделать из нее свою марионетку – тогда Тора потеряет эту жизненную силу, превратившись в такую же высушенную мертвую оболочку, как и все остальные полуразвалившиеся игрушки. Впрочем, заклинатель тут же мотнул головой, чтобы избавиться от подобных мыслей.

И прислушался тоже.

Сначала в полной тишине звучало только его собственное громкое дыхание, которому как эхо вторило взволнованное дыхание Торы. Затем, спустя долгую паузу, словно отвечая на желание нежданных гостей, храм приподнял завесу безмолвия. До спутников долетел отзвук – звон металла, гул заклинаний, человеческие крики, рычание сущностей, стоны умирающих. Они нарастали, становились все громче, пока не превратились в оглушительный ор. Тора зажала уши обеими руками. Гризли сделал то же самое и мучительно пытался прочитать по губам синорца, что тот говорит, но разобрал лишь последние два слова: «…сейчас закончится».

Он оказался прав.

Тишина, еще более мертвая, рухнула на людей.

– Вот и ответ, – криво улыбнулась девушка. – Бой начался.

– Кодзу ведет себя как гостеприимный хозяин, – скептически хмыкнул синорец. – Открыл дверь, сбросил лестницу, отвечает на вопросы.

– Думаете, он постоянно следит за нами? – Тора невольно огляделась, словно пожиратель мыслей реально мог появиться из-за окаменевших тел или одно из них стало превращаться в громадного паука.

– Предполагаю, поглядывает время от времени… Нам нужно торопиться. – Древний перешагнул через тело юноши и быстро пошел вперед.

Спутники последовали за ним.

Гризли знал, что, если выживет, ему еще долго будет сниться кладовка пожирателя мыслей, заваленная старыми «игрушками». Он видел, как Тора внимательно смотрела по сторонам, словно пыталась запомнить то, чего она избежала. Ее спина была предельно прямой, голова высоко поднята – только почему-то заклинателю все равно казалось, что так она пытается скрыть, быть может, даже от самой себя, что ей тяжело и страшно.

Чем дальше они продвигались по огромному помещению, тем меньше становилось целых тел – начались завалы ног, голов, обломанных пальцев, осколков бедер и плеч, перемешанных в бесформенных нагромождениях. Потом под подошвами сапог захрустело мелкое каменное крошево, постепенно обратившееся в белый песок.

Желтый дневной свет начал выцветать, сменяясь тусклым полумраком, наполненным бледными тенями.

Это освещение делало очень странные вещи с восприятием. Светлые волосы синорца вдруг стали серыми, словно присыпанные пеплом, лицо побелело, у глаз обозначились густые багровые пятна. Тора выцвела, превращаясь в блеклое подобие прежней яркой девушки. Себя Гризли не видел, но мог предположить, что тоже сделался похож на призрака.

Теперь их окружала пустота.

Вокруг не было ничего. Ни потолка над головой, ни стен, и даже плиты пола исчезли, погребенные под слоем песка. Не было слышно даже шороха шагов. Тишина начала давить на голову. Словно кто-то невидимый зажимал людям уши тяжелыми лохматыми лапами.

Гризли подумал, что внутри храм гораздо больше, чем кажется снаружи. Хотел сказать это вслух, чтобы нарушить тягостное безмолвие, как вдруг услышал тихий, ритмичный звук. Будто кто-то вдалеке играл на десятке барабанов-тайко, негромко постукивая по ним пальцами или кончиками ударных палочек-бати.

Заклинатель посмотрел на синорца. Тот ответил таким же настороженным взглядом – он тоже не знал, чего им ожидать.

Тора прикоснулась к впадинке между ключицами, ее выцветшие брови сдвинулись.

С каждым шагом звук усиливался. В нем стали различаться более частые, тревожные нотки. Им вторили медленные, тяжелые удары…

Размеренный ритм преследовал спутников, не отпуская ни на миг. Подстраивался под шум дыхания, стук сердца, шаги по песку. Минута за минутой. Неведомые барабанщики не останавливались. Торжественная, мерная пульсация сопровождалась россыпью мелких, тревожных перестуков. Музыка нарастала… И наконец заполнила собой весь храм.

Гости кодзу увидели впереди источник прерывистой мелодии.

Из песка торчали ряды желтых от времени костей, между ними были натянуты обрывки кожи. Крупные красные капли падали сверху, ослепительно-яркие в сумрачном свете – одни чаще, другие реже, третьи очень медленно, почти лениво. Они подскакивали на поверхности «барабанов» из кожи и разбивались в мелкую пыль. От этих ударов и рождалась тревожная, странная музыка.

Синорец посмотрел наверх. То же самое сделали остальные.

Под потолком, сплетенным из сотен серебристых нитей, висели на тонких паутинах обезглавленные тела. Из перерубленных шей текла кровь. Срывалась вниз и падала на тайко из человеческой кожи. Те отвечали мелодичным стуком.

– Любит музыку, – произнес Древний сдержанно.

– Барабаны используют в ритуалах, посвященных духу ветра – такэхаю, – сказал Гризли, потрясенный увиденным.

– Видимо, кодзу посчитал, что он не хуже, и устроил в своем храме вечное выступление в свою честь, – ответил синорец, но, судя по отсутствующему виду, думал он о чем-то другом.

Мужчина повернулся к Торе, которая как зачарованная наблюдала за полетом капель, взял ее за предплечье и потянул за собой.

– Идем. Нельзя медлить.

Они миновали зловещие тайко пожирателя мыслей. Перезвон кровавых бати начал стихать, пока не смолк совсем.

Дорога пошла под уклон.

Они медленно спускались на дно гигантской воронки.

Белый песок лежал ровными мелкими волнами. Словно так его уложил ветер или невидимое течение, стремящееся к центру неподвижного, застывшего водоворота. Здесь не было ни единого следа. Только бесконечная мертвая зыбь.

«Логово пустынного паука», – подумал Гризли.

Песок шуршал и ленивыми струйками тек куда-то вниз. Тяжелый Гризли начал проваливаться почти по колено. Впереди показался ствол искривленного дерева, тянущего обглоданные сучья к невидимому небу.

– Еще немного, и мы завязнем, – сказала Тора, осторожно ступая по ненадежной земле.

Синорец остановился и внимательно смотрел по сторонам.

– Алтарь здесь.

Гризли огляделся, но увидел все тот же песок, смятый зыбкой рябью. Свет тут, правда, стал поярче, люди больше не выглядели бесцветными тенями.

– Прямо здесь? Откуда вы знаете?

– Безликий видит.

Мужчина, утопая по щиколотку, подошел к девушке.

– Тора… – Он положил руку ей на плечо, нежно провел по лбу, отводя в сторону непослушные пряди. – На самом деле мне так жаль, что ты ввязалась во все это. Уже давно хотел сказать, что поражен твоей смелостью и решительностью. Было бы неплохо, если бы все заклинатели были такими, как ты. Все, и я сам.

Она смотрела на него с легким недоумением. Но улыбнулась, когда он обнял ее, перевела взгляд на Гризли. Чуть приподняла брови, словно спрашивая – что за приступ чувствительности одолел старшего спутника. А потом вдруг вздрогнула. Гризли почувствовал мощный всплеск формулы, увидел, как широко распахнулись глаза цвета речной воды, а потом медленно закрылись.

– Мне так жаль… – Синорец подхватил циркачку, не дав ей упасть, бережно опустил на песок.

– Что ты делаешь?! – воскликнул Гризли.

– Даю Рэю и всем нам шанс выжить.

– Убивая ее?!

– Стой на месте! – рявкнул Древний, вынимая из-за пояса кинжал, который подобрал на месте сражения с заклинателями храма Бледной травы. – То, что мне нужно, ее не убьет. Обещаю.

– Ты ничего не будешь делать, пока не объяснишь, – заявил Гризли, подходя вплотную к синорцу, стоящему на коленях рядом с бесчувственной девушкой.

Вряд ли эта угроза произвела на того большое впечатление, но он спросил:

– Хочешь выбраться отсюда?

– Конечно.

– Тогда не пытайся мне помешать. Маги оправятся в этот храм за свитком. И если они хотят достать его, пусть постараются. Уверяю тебя, им придется очень непросто.

Продолжая говорить, он отрезал кусок от своей курты. Потом взял безвольную руку девушки.

– Что ты хочешь сделать?

– Я сказал, это ее не убьет.

Синорец разрезал кожу на запястье Торы, завернул ее, одной рукой вытащил футляр, зубами открыл его, вытряхнул древний свиток, намотал на рану, прикрыл надрезанной плотью и туго завязал сверху обрывком своей одежды.

– Ты не лучше кодзу.

– Все мы не лучше и не хуже. Такие, какие есть. – Он взял кинжал и опустил его острием вниз. – Из этого храма они выберутся легко… Но так ли просто будет выйти из пространства пожирателя мыслей? Пусть попробуют сражаться по правилам кодзу. Они все заслуживают этого.

Синорец улыбнулся, и впервые в его улыбке стал виден зловещий оскал безликого.

– Представляешь, какая сцена – заклинатели и маги убивают друг друга целую вечность. У него еще не было подобного развлечения…

По лезвию клинка поползла струйка крови.

Капля полетела вниз. Медленно… так медленно.

Гризли мог видеть след из крошечных бисеринок, который тянется за ней.

Осознание того, что сейчас произойдет, ударило его, причинив почти физическую боль. Заклинатель бросился вперед, пытаясь поймать рубиновый огонек, не дать ему коснуться песка.

Но не успел.

Кровь Торы упала на землю, глухой удар, словно от падения молота, сотряс цирк пожирателя мыслей. Храм раскололся. В широкую трещину рушащегося потолка заглянула ухмыляющаяся луна. Звезды нацелились мириадами стрел с черного неба. Хрустальный смех, полный предвкушения, зазвенел со всех сторон и оборвался.

Мир кодзу широко распахивал объятия для всех живых, умирающих, сражающихся, готовых обратиться в бегство и решивших стоять до конца.

Глава 13. Цирк кодзу.

…Кровь текла по камням. Земля сотрясалась от мощных заклинаний. Одна реальность накладывалась на другую. И невозможно стало определить, что уже было, а что происходит прямо сейчас. Сквозь едкие капли пота, заливающего глаза, Рэй видел, как женщина с длинной золотой косой отрубила голову мужчине, упавшему ей под ноги. Рядом с ними мастер Син крушил длинным мечом Никхира, а шима того принимал на себя мощные удары.

Старший заклинатель из северного храма, мастер Акира, бросил в Руама сложнейшую формулу захвата, но тот выставил ей навстречу как щит мармуха.

И здесь же юноша с мстительной улыбкой, искажавшей бледное лицо коренного жителя Хагуры, нанизывал на длинное копье датидца, который был в два раза мощнее его и выше на голову. Хейон столкнулся лицом к лицу с Собуро, и тот, узнав бывшего заклинателя Башни, в немом удивлении не успел защититься от его формулы, но парня прикрыл кто-то из старших наставников, подставив свой меч под закрученный песчаный вихрь. И тут же, заслонив бывшего учителя, девушка в разодранном платье пыталась вытащить из бойни мужчину, не замечая, что из его обрубленных ног хлещет кровь. Ее идеально правильные черты очень напомнили Рэю лицо императрицы Суико. Неужели одна из предков правительницы обладала даром заклинателя и принимала участие в легендарной битве?..

«Они все ходят по кругу, – звучал над ухом Рэя голос пожирателя мыслей. – Им никогда из него не вырваться. Вы все – пленники ненависти, мести, страха, своего мира…».

Заклинатели прошлого убивали друг друга. Маги настоящего с неменьшей яростью рвали на части врагов. И над всеми ними возвышался цирк кодзу.

В голове Рэя все еще звучали голоса чужаков из Агосимы и его братьев по ордену, отвечающих им:

– …Вы знаете, зачем мы здесь. Отдайте это. И мы разойдемся мирно.

– Тогда озвучьте вашу цель, – отвечал мастер Син. – Для чего вам свиток Аямы? Хотите заполучить его, чтобы уничтожить наши территории?

– Глупцы! – Близкий смех Ари пронзительной стрелой ввинтился в его висок. – Мы лишь хотим поднять со дна океана свои затопленные земли.

– Да. Это возможно, – прогудел глубоким басом мастер Акира. Его широкоскулое лицо с темными продолговатыми глазами напоминало глиняную маску духа-предсказателя, такую же равнодушную, и только сквозь прорези сверкал яростный, обжигающий взгляд. – Но вы не подумали о том, что эта реликвия работает на силе противодействия. Как только вы возродите ваши земли – все, что находится за горами Агосимы, будет затоплено.

– Почему мы должны беспокоиться об этом? – с искренним недоумением произнес Руам. – Мы хотим вернуть принадлежащее нашим предкам и нам.

– Давайте обратимся к здравому смыслу, – снова заговорил мастер Син. – Наши прародители не смогли договориться. Но мы можем сделать это сейчас. Мы понимаем ваши стремления. Но мы защищаем свои провинции и своих людей. А вы обрекаете их принять участь ваших погибших земель.

– Мы знали, что вы будете выкручиваться как угодно, лишь бы не отдать нам то, в чем мы нуждаемся, – презрительно усмехнулся Сикх.

– Да вы хотите нас утопить! – воскликнул кто-то из молодых заклинателей.

– Мы хотим вернуть наши земли, – повторила Ари.

«А ведь они действительно не желают даже задуматься о том, что будет с остальным миром, – понял Рэй. – Они пришли забрать вещь, которую почему-то начали считать своей, и обвиняют заклинателей, которые не спешат отдавать ее и покорно гибнуть, в жадности и эгоистичности».

– Где свиток?! – рявкнул Сикх, которому надоел бессмысленный разговор.

– В храме кодзу, – с торжеством произнес мастер Син. – И вы должны сровнять цирк с землей, однако я не уверен, что и тогда получите его. Но сначала вам придется справиться с нами.

– Наивные глупцы… – почти печально произнесла Ари.

Человеческие голоса заглушил вой шима, слившийся в один грозный, оглушающий вопль.

Рэю не надо было смотреть. Он и так знал, что происходит. Все то, что показывал ему пожиратель мыслей. Сражение, длящееся из века в век. Кровь, пополняющая высохшие потоки прошлого…

С синего неба сыпались камни, падали в песок, и оттуда выползали твари с клешнями крабов и челюстями тарантулов. Ткань, отделяющая один мир от другого, трещала и выплевывала все новых и новых духов. Уже невозможно было понять, кто против кого.

И только одна картина, поражавшая воображение, затмевала все остальные – шима сплетались один с другим, сливались, словно куски железа в горниле, и невидимая магия выковывала из них единое существо – многоголовую многорукую тварь ростом с горного духа.

Она бросилась на передний строй заклинателей, давя их, схватила сразу четыре колесницы и швырнула прочь. Повозки с глухим звуком ломающихся костей ударились о стену цирка и упали к его подножию покореженной грудой.

«Еще!! Продолжайте!!!» – зазвенел в ушах Рэя чистый, пронзительный голос, принадлежащий кодзу.

И заклинатель очнулся.

Боль в разбитом теле тут же вцепилась в него тупыми обломанными когтями, пересохшее горло начал царапать кашель.

– Ари, – крикнул Руам, насылая на мастера Акиру стаю скорпионов с железными жалами, – возьми мальчишку, открой храм и забери свиток. Мы разберемся с остальными.

Колесница, к которой был привязан Рэй, дернулась и медленно покатила к цирку. Ей наперерез рванули несколько повозок заклинателей. Невидимые лучники Ари начали осыпать их стрелами. А из песка вырвались приземистые существа без голов, с длинными мощными руками.

Рэй попытался собрать оставшиеся силы, чтобы помочь, но его слабые формулы были так же бесполезны против этих тварей, как паутинка, связывающая маора.

Духи метнулись к врагам, и через несколько минут от тех осталась только мешанина из костей и обломков повозок.

Заклинатели гибли один за другим. Сгорали, падали мертвыми с разорванными сердцами, задыхались в объятиях морн. Маги тоже гибли. Рэй видел тела двоих в красном, лежащие на камнях. Но шима, привязанные к ним, продолжали огрызаться.

Ряды защитников таяли. Все быстрее и быстрее…

На колесницу Ари упал невидимый кулак. Она выпрыгнула из повозки, развернулась, увидела, как размытая тень нацеливается на пленника, которого ей нужно было сохранить, и закричала от ярости. Но рядом с Рэем возникла красно-белая тень, залитая кровью. Костяной меч встретил удар бледного молота, отбил и разрубил пополам духа, готового к новому нападению.

– Спасибо, дорогой, – выдохнула Ари, отбрасывая с лица черные волосы. – Мальчишка очень нужен живым.

Сагюнаро повернулся к Рэю. Белое лицо каменно-спокойно. По красным татуировкам струится свежая кровь, образуя новые узоры. Ноздри широко раздуваются, слепые глаза затянуты алой дымкой.

Бледные губы улыбнулись.

Клинок из кости поддел веревку на руке заклинателя и разрезал легким движением. Так же быстро расправился с путами на щиколотках. Рэй, не совладав со своим онемевшим, избитым телом, упал на землю.

Обжигающая рука впилась в его плечо, рывком ставя на ноги. Горячий шепот, наполненный запахом крови, коснулся уха.

– Мы… их… всех… убьем… – повторил Сагюнаро с наслаждением.

Это были те самые четыре слова, что он сказал у храма Чистой воды. Обещание и угроза.

Он отшвырнул заклинателя прочь, повернулся, опустил руки и медленно, с усилием начал поднимать их, словно отрывал от земли огромную тяжесть. Камни лопались, грунт, спекшийся от десятков заклинаний, пошел трещинами. Из них на поверхность стали выбираться высокие тощие существа с лысыми головами и круглыми совиными глазами, одна половина их тел была белой, другая черная.

– Шиисаны! – закричала Ари с восторгом. – Он вызвал их! Наконец-то! Он…

Ее крик оборвался. Из груди вылетел костяной меч в красных брызгах. Тварь, возникшая за спиной, вонзила клинок в женщину, а потом стряхнула с него человеческое тело и устремилась дальше. Маг упала на землю, поливая ее своей кровью.

Неизгоняемые бросались на всех, кого видели, – людей и духов.

Сагюнаро поднял лицо к небу и закрыл глаза. Вокруг него бушевала черно-белая смерть. Маги Румунга падали, срезанные ею. Колесницы ломались с хрустом, словно яичная скорлупа.

То, чего так долго добивался Руам, произошло. Его ученик завладел силой Шарха. Вот только вряд ли маг смог оценить радость достижения цели. Одержимый обрушил мощь повелителя неизгоняемых на тех, кто привык считать его послушной марионеткой. Месть и плата за долгий плен.

Заклинатели, увидев, что на стороне врагов началось нечто невообразимое, приободрились, сомкнули ряды, но волна шиисанов докатила и до них.

Сагюнаро выполнял свое обещание. Они убивали всех.

– Останови их! – крикнул Рэй, с трудом поднимаясь и держась за колесницу Ари. – Хватит!

Его не услышали или не захотели услышать.

Выжившие маги и заклинатели забыли друг о друге, защищаясь от новой угрозы. Сражение разбилось на отдельные фрагменты.

Сагюнаро продолжал управлять своим послушным оркестром убийства. Чуть наклонял голову, словно слыша отдаленный призыв, легким движением пальцев отправлял в нужном направлении новых неизгоняемых. Поворачивал слепое лицо в сторону просьбы или крика боли и легкой улыбкой обрушивал ярость своих слуг на очередных противников.

Даже если он хотел спасти друга, его помощь давно вышла за пределы человеческого понимания. Он не мог остановиться. Не понимал, что пора остановиться. Уничтожал все живое, все, что оказывало сопротивление и было не таким, как он сам.

«…если он уже не человек…».

Единственное, что осталось от него прежнего, – желание защитить друзей. А то, как он это делал, не имело значения.

Рэй сжал зубы, ударом ноги выломал один из прутьев колесницы, выдрал его и повернулся к бывшему заклинателю.

– Сагюнаро!

«…освободи его… если сможешь…».

Вопли умирающих и раненых звучали неумолкающим хором. Крови было столько, что в ней можно было захлебнуться.

– Сагюнаро, манмо тебя забери!

Он обернулся резко и плавно. Рэй размахнулся и метнул заостренный прут, как копье. Одержимый чуть покачнулся, на миг теряя связь со своими слугами.

– Остановись! – сказал заклинатель спокойно, глядя в его пустые глаза.

В ответ шиисан поднял свой меч…

Громкий звон прокатился по долине. Земля содрогнулась. Храм треснул от основания до вершины. Из трещины полился мрак, накрывая людей и духов.

Белая луна выпрыгнула на черный купол гигантского цирка и уставилась вниз немигающим глазом кодзу. Тучи затеяли чехарду, сталкиваясь косматыми боками. Мир перевернулся и снова встал на ноги.

Рэя бросило в небо, затем вновь швырнуло на землю, выбив из него дыхание и остатки сил…

Он не мог даже представить, сколько находился в темноте и тишине. Его разбудили легкие шелестящие шаги.

Заклинатель открыл глаза, увидел залитые лунным светом плоские плиты, на которых он лежит, прижимаясь щекой к шершавому камню. Боль ушла из тела, теперь его сковывал жуткий холод. Рэй пошевелился, и в поле его зрения показались две стройные белые ноги с алыми лентами, обвивающими голени.

Он поднял голову и увидел Юи. Роскошные одежды из красной кожи, короткие, открывающие колени впереди и тянущиеся за спиной бесконечно длинным шлейфом. На голове – красный венец, сплетенный из ее прекрасных волос. Она улыбнулась, склонилась и подала ему копье. Не то, прежнее, подарок Нары. Выломанный из колесницы магов прут превратился в черное суставчатое древко, наконечник – острая зазубренная кость – отсвечивал дымчатой сталью.

– Закончи начатое, – прошептала девушка, наклонившись еще ниже и коснувшись его щеки холодными губами. И пальцы Рэя сами собой сжались на оружии кодзу.

Юи выпрямилась, улыбнулась ему еще раз, развернулась и направилась в темноту. За ней тек длинный шлейф, оставляя кровавый след.

Заклинатель поднялся, окинул взглядом пустую арену и пошел к выходу – каменной арке, за которой колыхалась прохладная ночь, наполненная ароматами мокрого гранита и травы.

У дверей, в пятне лунного света, лежала Ари. Умирала и не могла умереть. Она повела гаснущим взглядом в сторону юноши, судорожно сжатые пальцы проскребли по камням. Платье на ее груди влажно блестело, камни вокруг были черными от пролитой крови. Дыхание вырывалось с хрипом. Лицо, прежде надменно-красивое, превратилось в перекошенную маску.

– Вы не боялись смерти, – сказал заклинатель очень тихо, но женщина услышала его и криво улыбнулась. – Каждый из вас был готов убивать всех, до кого сможет дотянуться…

Она глухо рассмеялась, и кровь сильнее запузырилась на ее губах.

– Мы всего лишь хотели поднять из глубин океана свои земли.

Сейчас она напоминала умалишенного, который, не считаясь ни с чем, пытается удовлетворить свое желание. Любой ценой. Все они готовы были пройти по головам…

– Пожалуйста… – прошептала Ари, и ее черные глаза заволокло слезами.

Рэй занес копье, ударил – и маг мягко опустилась на камни уже мертвая. Заклинатель освободил наконечник, несколько секунд смотрел на женщину, которая не так давно издевалась над ним, а теперь выпросила у своей бывшей жертвы прекращение мучений.

Повернулся и двинулся дальше. Прохладное бесконечное пространство поднималось плавными холмами и спускалось глубокими ложбинами.

Впереди шел кто-то. Смутно знакомый… Он двигался легко, небрежно помахивая правой рукой, перепрыгивая с камня на камень, и не оглядывался. Рэй ускорил шаги, чтобы догнать его, но человеческая фигура продолжала удаляться.

В тишине стали слышны отдаленные звуки боя. Крики, гул ветра, рык, шипение, которое издавали духи, скрежет, звон стали, замогильный смех.

«Мы… их… всех… убьем», – снова прозвучало в памяти. Рэй тряхнул головой, прогоняя зловещее обещание.

Значит, кодзу перетянул в свой мир тех, кто оказался рядом с его храмом. Магов, заклинателей, духов, шиисанов в том числе. Глобальное сражение, которое можно пересматривать много раз. Наслаждаясь зрелищем, какого еще никогда не было в истории Аканэ.

Мужчина остановился, обернулся, поджидая Рэя. Тот зашагал быстрее, почти взбежал на холм. Пятно лунного света упало на лицо человека, и заклинатель узнал его. Древний стоял, зацепив большие пальцы за широкий ремень, улыбался и смотрел на приближающегося юношу.

– Вы-то здесь как оказались? – спросил тот, уже не зная, верить ли ему своим глазам, или это очередная обманка, подсунутая кодзу.

Рукопожатие синорца было крепким, реальным. Взгляд – уверенным и спокойным. Словно он не блуждал по миру духа, а сидел в своем безопасном храме посреди лесного озера.

– Откуда вы здесь?

– С той стороны. – Небрежное движение головы в направлении, где раздавался шум боя. – Помнишь, чему я научил тебя?

– Да, конечно.

– Хорошо. – Древний посмотрел на копье, подарок кодзу. – Теперь послушай меня еще. Заклинатели с их врагами заперты здесь. Битва продолжается. Пожиратель мыслей должен быть в восторге – он захватил не только людей, но и неизгоняемых. Оставшаяся часть свитка тоже тут. У Торы. С ней Гризли. Надеюсь, что он с ней. Кодзу никогда не выпускает тех, кого поймал. Думаю, ты не сомневаешься в том, что должен делать.

– Я не сомневаюсь.

Синорец повернулся, попадая целиком в пятно лунного света. Его грудь была располосована от ключицы до бедра. Глубокий рваный разрез наливался кровью.

Рэй невольно сделал шаг вперед. Хотя помочь уже ничем не мог.

– Эта рана смертельна…

Он равнодушно посмотрел вниз.

– Кодзу не щадит тех, кто пытается помешать его игре.

– Но он не убивает сразу… Он любит помучить.

– Убивает. Как видишь. – Древний прислушался к чему-то и заговорил быстрее, словно торопясь сказать все самое важное, пока его не прервали. – Он проглотил наживку. Девушка, которая бежала, вернулась. Но вместе с ней он захватил и того, кто может разрушить его прекрасно отрепетированный номер. Иди, Рэй.

– Я вас не оставлю.

– Меня здесь уже нет, – небрежно махнул рукой синорец.

Спустя мгновение его тело разлетелось роем белых ночных бабочек. Они устремились вверх, пронзая черные тучи.

Рэй почувствовал приступ боли, который не имел ничего общего с физическими ранами. Сила воли этого человека была столь велика, что его не могла остановить ни мощнейшая магия кодзу, ни притяжение его мира, ни даже смерть…

Заклинатель крепче сжал копье и стал спускаться с холма, приближаясь к месту схватки. Шум боя усилился.

– Стой! – Под ноги бросился кто-то маленький, костлявый и очень настойчивый. – Не ходи туда! Тебя затянет!

Дух разбитого очага повис на заклинателе, не давая ему шагу ступить.

– Ты сильный, но ты не выберешься. А он тебя не отпустит, – сказал мальчишка, крепко цепляясь за предплечье Рэя. – Ты никогда не выйдешь отсюда. Он так и будет водить тебя кругами. И я не выкарабкаюсь тоже. Он поглотит меня.

– Хочешь выбраться?

– Да. Очень. Конечно!

– Тогда давай объединим усилия.

– Как?

– Ты – хранитель. Измененный, искаженный, озлобленный, но по-прежнему хранитель. Я не вижу того, что видишь ты. А у тебя нет моих сил.

Ярудо уставился на Рэя с детским изумлением, потом дернул за руку, требуя наклониться, и торопливо зашептал на ухо:

– Хочешь вселить в себя дух разбитого очага?

– Да. Древний научил меня нужным формулам.

Мальчишка подумал, оглянулся по сторонам, словно камни и низкие, стелющиеся по ним кусты могли подсказать правильное решение, затем ткнул Рэя пальцем в грудь и мрачно предупредил:

– Это больно.

– Знаю.

Дух посопел, закрыл глаза, его тело стало прозрачным, превратилось в полоску дыма, едва видимого в лунном свете. Заклинатель перевернул копье, упер «пятку» в землю, приставил наконечник к груди и начал разворачивать сложную формулу. Вселение мощного хранителя в обычного человека занимало несколько часов, а то и дней. Рэю хватило двух десятков минут. Острие прокололо кожу на груди, и кровь начала затягивать нечеловеческую сущность.

Ярудо не преувеличивал, это было действительно больно. Казалось, тягучий тяжелый туман наполняет все тело черными клубами. Кончики пальцев резало и кололо, по венам прокатывались клубки игл, зрение погасло… Хранитель перестраивал под себя тело, в котором ему придется обитать. И только в центре солнечного сплетения заклинателя пульсировал комок белого света – тонкая струйка дыма потянулась к нему, но тут же поспешно отдернулась. Источник силы обладателя дара показался духу слишком опасным, чтобы прикасаться к нему.

Рэй оборвал формулу и ухватился за древко, пережидая короткое смещение реальности.

Открыл глаза.

Все изменилось. Он видел грубые стежки, стягивающие эту реальность поверх привычного мира. Кодзу не слишком старался, создавая антураж для своего цирка. Камни под ногами нарисованы небрежными мазками. Кусты – игра света и тени. Купол цирка в отдалении похож на линялую тряпку. И только луна выглядела настоящей.

Для человека все было идеально. Зрение духа отмечало несоответствия.

Рэй зажмурился, потряс головой, снова посмотрел на простирающуюся вокруг долину. Теперь он видел, как из каждой щели, из-под каждого камня на него смотрят сотни тусклых немигающих глаз. Пауки – маленькие и большие – пристально наблюдали. Слуги кодзу или его многочисленные оболочки, ждущие, когда хозяин придет и заполнит их своей истинной сутью.

Старясь не обращать на них внимания, заклинатель направился дальше. Сначала каждый шаг давался с трудом, возникала иллюзия, что он вот-вот провалится в трещину между двумя кусками пространства, неплотно подогнанными друг к другу. Но мир пожирателя мыслей держал крепко. Кое-где из земли рвались тонкие струйки белого пара. Они колыхались в ночном воздухе, похожие на маленьких призраков. Обрывки тех самых «нитей», которыми наметали эту реальность.

Проходя мимо, Рэй не сдержался, поднес к ним руку, и его задела прицельная волна грубой силы. Хранитель шевельнулся, выражая недовольство – по его мнению, надо было вести себя осмотрительней.

– Ладно, не дергайся, – сказал ему заклинатель тихо. – Пока тревожиться не о чем.

Рэй подумал – как живет наместник, находящийся под постоянным контролем своего дракона? Хотя тот связан с ним с раннего детства. Должен был привыкнуть.

Вершина холма приблизилась. Стал ощутим очень знакомый металлический запах крови. Пронзительный визг заглушил шум схватки.

У подножия склона продолжалась битва. Бело-красно-черные островки, отдельные группы не видели друг друга, разделенные магией кодзу. У каждой был свой «номер» в этом представлении.

Сверху донеслось тихое шипение. Рэй поднял взгляд и сжал копье так, что суставчатое древко врезалось в пальцы. По небу… тому, что только что было небом, ползали огромные пауки. Черные косматые туши лениво перебирали лапами по нитям паутины, натянутой между туч. Их глаза светились жадными белыми огнями. Снизу от сражающихся людей поднимались тонкие облачка силы, жизни, яркой агонии, и твари поглощали ее, раздуваясь все больше, источая острый запах плесени и сухих ядовитых грибов.

Возникло искушение ударить по ним заклинанием, но Рэй сдержался и начал спускаться. Под ногами захрустели кости разрушенных колесниц. В куче черных обломков лежали два трупа в красных мантиях, над ними метались обезумевшие шима, которые не могли оторваться от убитых хозяев. Духи то начинали рвать мертвые тела, то сцеплялись друг с другом. Их отчаянный вой заглушал звон стали и крики людей.

Рэй приблизился, существа бросились в его сторону. Он поднял копье, перерезал связывающие с погибшими людьми нити, а следующей формулой изгнал обоих. Увидел, как надорвалась канва мира кодзу, и шима, превращаясь в две бесформенные тени, скользнули в образовавшуюся щель. «Нить» сразу затянулась, скрывая место разрыва. Заклинатель подумал, что впервые реально видит результат магической манипуляции под названием «выдворение потусторонней сущности». Зрение хранителя давало все новые возможности.

Один из пауков стрелой метнулся вниз, схватил трупы и потащил прочь.

«Ну и мерзкое у тебя тут местечко, кодзу», – подумал Рэй, отворачиваясь.

Спуск был легким, только приходилось перепрыгивать через белые веревки паутины, лежащие на земле. Ловушки, сплетенные из нее, пока были пусты.

Серые камни, наваленные здесь, были очень похожи на настоящие, кусты пахли деревом и свежими листьями. Кодзу постарался как можно достовернее перенести фрагмент реальности, где проходил бой. Значит, ценил это «выступление».

Рэй перешагнул через длинную тонкую бечевку. Невольно вспомнился рассказ Сагюнаро, вычитавшего об удивительных свойствах паутины. Она может быть сухая, толстая и прочная для рамы и радиальных нитей, клейкая для ловчих спиралей и теплая, мягкая для коконов. Эта растянутая на земле явно предназначалась жертвам, притащенным сюда.

Испытывая нечто вроде любопытства, Рэй пошел быстрее, чтобы проверить свою версию. Первая бьющаяся группа – три шиисана и два человека. Все они как будто специально были выставлены на пути заклинателя. Персональный номер для гостя кодзу. Пожиратель мыслей постарался доставить ему удовольствие.

Земля под ногами сражавшихся была опутана белой клейкой сетью. Надежная ловушка не только не выпускала за свои пределы тела, но и крепко держала разум.

Маг в красном разодранном одеянии плел сложнейшие формулы, использовал невероятные заклинания, обретающие почти физическую форму, сыпал немыслимыми построениями, которые ослабляли неизгоняемых и даже не давали им приблизиться. Одной рукой он вплетал в свои убийственные конструкции все новые элементы, другой держал перед собой за шиворот второго мага, словно живой щит. Тот вопил от страха и боли, когда его задевали стрелы-когти шиисанов. Шима обоих бесполезными обрывками плащей висели за плечами, только сковывая движения.

В другое время Рэй разозлился бы от увиденной картины или почувствовал отвращение. Теперь его было сложно удивить человеческим коварством и жестокостью. Впрочем, все приходило к своему логическому завершению.

Заклинатель поспешил приблизиться к ним. Маг повернулся вместе со своим живым щитом, встретился взглядом с Рэем, и безумие, затмевающее его взгляд, на миг развеялось. Учителю Хейону дали время узнать своего ученика, но тут же за его спиной вырос еще один шиисан и ударом костяного клинка снес ему голову. Тело рухнуло в паутину. Получивший свободу пленник отпрыгнул прочь, затравленно оглянулся и только тут увидел бывшего сокурсника.

– Кодзу! – закричал он, глядя белыми, с расширившимися зрачками, выпученными от ужаса глазами на заклинателя. – Нет! Не трогай меня!

Шарахнулся в сторону, завыл, а потом вдруг начал жадно глотать воздух, словно рыба, выброшенная на берег, схватился за сердце, посинел и свалился на землю.

Торопиться уже не имело смысла. Рэй взглянул на копье, которое при должном желании можно было принять за паучью лапу, увидел в матовом наконечнике отражение своего бледного лица с желтым взглядом хранителя.

Он подошел к Казуми. Тот не дышал.

Умер.

От страха.

Жадно ворча, шиисаны бросились к двум неподвижным телам.

Рэй поднял копье, чтобы отогнать духов, но светлый пятачок сцены уже потух.

Заклинатель отвернулся и отправился дальше, следуя за поблескивающей нитью паутины. Она привела его к плоской площадке, на которой два человека отбивались от слуг Шарха.

Наставник из северного храма рубил неизгоняемых длинным бугедо, но те, не обращая внимания на удары клинка, продолжали наседать. Подле него защищался Никхир. Смуглое лицо румунгского мага заливала кровь из глубокого пореза на лбу, оскаленные зубы казались ослепительно-белыми на этой багровой маске. Его формулы отбрасывали шиисанов, но кольцо духов стремительно сужалось. На этот раз Рэй успел. В два прыжка оказался рядом. Магия хранителя, усиленная даром заклинателя, на несколько секунд дезориентировала духов.

– Мастер Акира! – крикнул Рэй, протягивая копье. Наставник ухватился за древко, но вытянуть его за пределы ловушки не удалось.

Никхир с лицом, перекошенным от гнева и отчаяния, прыгнул вперед, схватил противника поперек корпуса, рванул на себя, и оба рухнули на мечи шиисанов.

Рэй шагнул назад. Глубочайшее сожаление накрыло его. Но хранитель шевельнулся, отрезвляя внезапной болью. Надо было идти.

Через несколько шагов его ждала новая прекрасно выверенная композиция. Мастер Син защищал лежащего на земле Собуро, раненого или уже мертвого, разглядеть с такого расстояния было сложно. Длинный белый меч отражал атаки шиисанов, которые словно муравьи лезли из-под земли.

Рэй почувствовал острое желание броситься в центр схватки, чтобы помочь, но увидел плеть паутины, поджидающую его у самого края ловушки. Остановился. И зрение хранителя позволило ему увидеть все фрагменты боя сразу. Они накладывались друг на друга, переплетались, но можно было вычленить основное.

Сагюнаро сражался с Руамом. Меч – продолжение руки сталкивался с длинным железным посохом. Прежде бесстрастное лицо одержимого было искажено от ярости. Алая татуировка сочилась кровью. Шиисаны не решались подойти ближе, чтобы не попасть под бешено пляшущий клинок. Черно-белая пена волновалась вокруг водоворота сверкающей стали и серых росчерков костяного лезвия. Шима бросался на одержимого, но удары когтей духа как будто только придавали тому новые силы.

За ними луна высветила центр песчаной горы, где росло искривленное белое дерево. На его вершине, привязанное за руки, висело тело Торы. Из ее запястья текла кровь, падала вниз и разбивалась о ладони Гризли. Друг смотрел, как пригоршня наполняется алой жидкостью. На его лице было выражение такого ужаса, что Рэй подумал: как только живая чаша переполнится, случится нечто непоправимое. Он не знал, что именно. Но понял – это надо остановить как можно скорее.

По сыпучему склону холма взбирался Сикх, песок сеялся из-под его ног и стягивал мага вниз, а тот продолжал упорно лезть к прежней цели, отбрасывая руки шиисанов, тянущиеся из-под земли. Дух, привязанный к нему, бросался на неизгоняемых, отрывал их конечности, однако на их месте тут же возникали новые. Весь склон был усыпан черными ладонями, похожими на сухие листья.

– Символично, не правда ли? – прозвучал над ухом задумчивый, знакомый голос. – Это может продолжаться вечно. Это никогда не закончится. Они никогда не остановятся. Они будут убивать. Все. Всегда.

Рядом стояла Юи в своем кровавом роскошном наряде.

– Мы можем наслаждаться этим зрелищем веками. – Она протянула руку, указывая на разящие или уклоняющиеся от ударов фигуры.

Рэй посмотрел на духа, скрытого в образе девушки, и сказал вслух то, что понял уже давно:

– Я знаю, кто ты, кодзу.

Юи повернула к нему лицо, ожидая объяснений, выразительно приподняла красивые брови.

– Орудие возмездия, которое вышло из-под контроля. И я знаю истинные причины твоих поступков.

Дух внимательно слушал, в черных зрачках зажглись два отражения луны.

– Башня ордена – причина мучений хранителей. Я был там – все подвалы пропитаны болью, ненавистью, страхом. Вряд ли ты мог пропустить такое. Заклинатели причиняют страдания людям и духам, с которыми связаны, убивают… И ты должен их всех наказать.

Юи улыбнулась, с ее венца на лоб потекли струйки крови.

– Маги прошлого призвали тебя во время боя в Огире. Хотели, чтобы ты забрал их врагов, потому что считали, будто те – истинное зло, а они сами – справедливость. Но ты пришел и захватил и тех и других. Потому что на самом деле обе стороны были бездумно жестоки. Сражались, хотя могли договориться, выдирали духов из другого пространства и заставляли драться за себя.

В глазах девушки, внимательно слушающей его, загорелся безумный восторг, едва ли не счастье. Она ловила каждое слово и наслаждалась им.

– И ты остался на свободе. Тебя никто не мог остановить. Тебя привлекает зло. Ты стал забирать всех, кто им окружен. Даже тех, кто ни в чем не виноват. Только потому, что на них направлены ненависть и жестокость.

– Ты понял, – голос Юи приобрел звонкость металла, – ты единственный, кто понял. Потому что ты такой же, как я. Видишь боль, агрессию, озлобление и караешь за них.

Рэй хотел возразить, но череда воспоминаний промелькнула перед глазами.

Драка в переулке, попытка причинить как можно больше вреда кодзу, мучившему людей, убийство Мартэна, добивавшего Сагюнаро, разрушенная Башня, выпущенные хранители…

Юи коснулась его плеча окровавленной рукой и начала обходить заклинателя, скользя пальцами по спине, второму плечу, груди, словно плела невидимую паутину. На коже оставались тонкие красные полоски.

– Ты так хорошо договариваешься с хранителями и защитниками, потому что видишь их боль. Они не там, где должны быть. Их появление – награда за смелость, талант или ум. Но их привязывают к людям, прибивают невидимыми гвоздями, и они не могут уйти… – Она встала лицом к лицу к Рэю и продолжила: – Ты так хорошо договариваешься с разрушителями и карателями, потому что видишь и нашу боль тоже. Часть из нас порождение человеческой жадности, недальновидности, жестокости. Другие – ответ на нее. Мы должны приходить, наказывать за них и уходить. Но нас держат здесь, используют как оружие. А ты пытаешься понять. Всегда пытался. Гин, ярудо, безумный Гихар, твой друг шиисан, пожиратель мыслей…

– Да, кодзу, быть может, мы с тобой похожи, – сказал Рэй, глядя на сражение. – Но кроме зла и несправедливости я ценю еще и симпатию, привязанность, самоотверженность…

Мастер Син схватил Собуро за плечо и швырнул в сторону, подальше от неизгоняемых, принимая на себя удары костяных мечей. Гризли продолжал удерживать кровь Торы в ладонях, а по лицу его текли капли пота, Сагюнаро бился с Руамом и направлял толпу шиисанов на Сикха, рвущегося к его друзьям.

– Хочешь, покажу тебе мой мир? – спросил Рэй. – Мою справедливость.

Вместо ответа дух взялся за копье и резко прижал к груди заклинателя. Его заинтересовала новая игра.

Рэй удобнее перехватил древко, развернулся и направился к первой ловушке.

Наконечник перерезал самое слабое место в паутине, и юноша прыгнул вперед. Внезапное появление Рэя в первый миг ошеломило не только мастера Сина, но и неизгоняемых. Оружие кодзу действовало не хуже яри с вселенным в него безликим. Несколько ударов отшвырнули духов, превращая их в сморщенные, сухие лоскуты, разметали по силкам.

– Выход – здесь.

Заклинатель воткнул копье в землю, хранитель подсказал точное место приложения сил – тонкую нить разрыва. Куски пространства разошлись, пропуская немного солнечного света с той стороны.

– Рэй? – Мастер Син уставился на юношу, который не так давно полумертвый висел на колеснице мага.

Теперь тот стоял рядом, готовый отразить любое нападение. Оружие в его руке больше напоминало оторванную конечность кодзу, а хищный желтый взгляд скользил по земле. Мускулистое тело, покрытое кровавыми полосами, напряжено, словно пружина, и едва новый черно-белый дух попытался подняться из-под земли, как Рэй вонзил в него копье.

– Уходите. Быстро!

– Как тебе удалось…

Спастись, обрести оружие, легко перемещаться по миру-ловушке – заклинатель мог бы спросить о многом, но ученик Хейона сверкнул на него нечеловеческим взглядом, отвечая сразу на все:

– Договорился с кодзу. И вам лучше уйти, пока он не передумал.

Мастер Син больше не задавал лишних вопросов. Взвалил на плечи по-прежнему неподвижного Собуро и шагнул в разрыв, который Рэй расширил, вонзив копье в землю и сильнее распоров черную ткань. Несколько секунд дыра держалась, а затем лениво затянулась.

Громкий вопль сотряс неподвижный воздух. Заклинатель обернулся. Сагюнаро широкими мощными ударами теснил Руама к толпе подвывающих от нетерпения шиисанов. Бело-красная кожа одежды развевалась за его плечами. Кровь широким веером летела с клинка.

– Хотел удержать меня? – Голос Сагюнаро вибрировал от гнева и был совсем человеческим. – Хотел подчинить?!

Посох мага разлетелся от мощного удара. Еще немного, и одержимый зарубил бы своего давнего врага, но в этот миг земля под его ногами прогнулась, словно не выдерживая веса, и он провалился по колено.

Руам рассмеялся.

– А я все думал, как долго ты еще продержишься. – Парализующая формула широким кольцом охватила неизгоняемых, лишая их возможности шевелиться. – Это мир кодзу, друг мой, и он не может долго держать другого духа, тем более такого мощного, как Шарх. А ты все больше и больше тянешь в себя его силу… вот смотри.

Черно-белые тела стали светлеть, таять, размываться. Сагюнаро рванулся, но его утянуло глубже, костяной клинок увяз в одной из трещин между паутины, и белые блестящие нити начали опутывать пленника.

– В другое время ты бы выбрался. Кодзу просто выбросил бы тебя отсюда, но, к несчастью для тебя, здесь вместе с тобой остаюсь я. – Руам подобрал обломки посоха, приложил один к другому по линии слома, и оружие снова стало цельным. – Боюсь, Шарх получит лишь твое обезглавленное тело.

Сагюнаро дернулся еще раз, произнес нечто свирепо-шипящее. Руам снова рассмеялся:

– Не трать силы. Проклятия шиисанов на меня не действуют.

Поднял посох, блеснувший сталью, размахнулся. Движение магического оружия было быстрым, но коротким – черное копье приняло на себя удар, который должен был размозжить голову неизгоняемому. Руам невольно сделал шаг назад.

Рэй, не выпуская из поля зрения мага, перерезал паутину, оплетающую одержимого, протянул руку, Сагюнаро ухватился за нее человеческой ладонью и выбрался на поверхность. Заклинатель перевернул копье, воткнул его в землю – и та перестала волноваться под ногами шиисана.

– Сегодня я выступаю за кодзу, – сказал он магу и, продолжая держаться за древко, отступил в сторону.

– Значит, покровитель дает тебе поиграть в своем мире? – произнес Руам, и в его голосе прозвучала бессильная злоба. – И чем же ты заслужил такую честь?..

– Вероятно, не пытался привязать к себе цепями, как вы своих шима, – отозвался Рэй.

Больше Руам не смог задать ни одного вопроса. Сагюнаро вновь ринулся на врага. Схватка была короткой и свирепой. Маг едва успевал отбивать удары клинка, отступал, вновь бросался вперед, но было видно, что силы его заканчиваются и шиисан превосходит его ловкостью. Он не успел уклониться от очередного выпада.

Меч вонзился в грудь Руама.

– Ты убил Нару! – прошипел одержимый в лицо побежденного, побелевшее от боли.

– Это ты убил Нару, – прохрипел тот, схватился за клинок, не замечая, что режет пальцы об острые края кости. – Она вернулась из-за тебя… Посчитала себя виноватой… не смогла тебя бросить…

Сагюнаро вонзил меч еще глубже, сокращая расстояние до врага:

– Она помогала мне. Пыталась сохранить во мне человека.

– Почему же ты… не спас… ее?

– Меня не было. Рядом. Но теперь я здесь. – Он повел слепым взглядом в сторону Рэя, его голос завибрировал от гнева: – Убей его. Устрой для него камеру пыток.

– Он повержен. Этого достаточно, – ответил заклинатель, зная одно: только человеческие чувства – боль, отчаяние, желание отмщения – могли заставить просить Сагюнаро о мести за девушку. Шиисану было бы все равно.

Одержимый вырвал клинок из тела мага, и тот упал на землю, лицом в паутину. Повернулся к Рэю. Белый лик, красные линии на нем. Словно насмешка над цветами рода Иширо. Слепые глаза, хищные ноздри… «если он уже не человек… освободи его…».

Рэй усмехнулся. «А кто я сам? Человеческое подобие кодзу, заклинатель с вселенным хранителем-ярудо».

Он выдернул копье из земли, и Сагюнаро снова потянуло прочь.

– Нет! – крикнул тот, пытаясь уцепиться за землю клинком. – Еще не все! Не все мертвы!!

Жажда мести заставляла его рваться обратно в мир, который не был предназначен для него.

Но на этот раз неизгоняемого было некому удерживать. Шиисана выбросило в реальность.

Остались только обрывки паутины и мертвое тело мага, над которым медленно гас лунный свет.

Сагюнаро был прав.

Еще не все.

Рэй развернулся и пошел к песчаной горе.

Последняя арена.

Сикх продолжал подниматься, но было видно, что каждый шаг дается ему с огромным трудом.

Заклинатель ступил на осыпающийся склон и понял, почему маг прилагает столько усилий, чтобы двигаться. Песок ускользал из-под ног, пытался обвиться вокруг щиколоток пыльной змеей. Рэй сделал несколько шагов, преодолевая сопротивление, но съехал обратно, к началу пути. Тогда он оттолкнулся древком от земли, запрыгнул на откос и воткнул в него копье. Шелестящая масса тут же потекла вниз, обнажая основу холма. Паучьи лапы, тысячи высохших паучьих лап, бережно уложенных, переплетенных одна с другой, между ними торчали клочья старой шкуры, обломанные когти. Похоже, кодзу решил соорудить пьедестал из своих старых, сброшенных обличий. И на его вершине воздвигнуть алтарь – старое высохшее дерево.

Песок несся все быстрее, поднялся настоящей волной и захлестнул Сикха. Тот смог удержаться на склоне, ухватившись за обломок скрюченной ноги, торчащей изогнутым корнем. Но его на краткий миг ослепило и дезориентировало. Черные волосы мага, закрученные длинными жгутами, побелели от пыли, красное одеяние стало похоже на тряпку, кожаный панцирь покрылся царапинами. Алые полосы, пересекающие лоб и ввалившиеся от усталости щеки, потускнели, почти смазались.

Рэй выдернул копье из щели между двух конечностей и быстро начал подниматься наверх.

Сикх оглянулся, произнес что-то беззвучно, его смуглое лицо со сросшимися бровями и длинным крючковатым носом исказила хищная ухмылка. Заклинатель вскинул оружие, и молния формулы ударила в него, поглощая магический заряд. Наконечник отрастил еще пару шипов, древко потеплело.

Маг сжал зубы, издав короткое рычание, словно голодный пес, у которого собираются отобрать долгожданную кость, отвернулся от Рэя, который быстро догонял его, и снова начал карабкаться наверх.

Заклинатель в азарте погони был уверен, что очень скоро настигнет его, хранитель видел, как утомлен противник. Улавливал частое, затрудненное дыхание, слышал, как колотится сердце, движения врага стали менее энергичными, он с усилием вытаскивал ноги из песка.

Но за секунду до того, как Рэй догнал мага, кровь Торы переполнила ладони Гризли. Алая капля поползла по его пальцам, переливаясь через край, полетела вниз, и, едва коснулась переплетения костей – холм задрожал. Заклинателя едва не сбило с ног, паучьи останки закопошились, собираясь то ли расползтись, то ли преобразиться во что-то иное. Крик Гризли ударил по ушам. Рэй вскинул голову, пытаясь разглядеть происходящее на вершине. Дерево с телом Торы, медленно вращаясь вокруг своей оси, погружалось в склон, и обезумевшие кости, хрустя и скрипя, поднимались и неторопливо опускались. Гризли не было видно. Заклинатель бросился к девушке, надеясь успеть допрыгнуть до нее, но его подбросило в воздух и потащило вниз.

Падение было недолгим. Рэй почти не почувствовал удара о землю и сразу вскочил. Глубокая темнота разбивалась бледным светом, который излучал наконечник оружия кодзу. Заклинатель ощутил рядом с собой движение и отреагировал еще до того, как успел оценить опасность. Развернулся и подставил древко. На него рухнул меч, но не перерубил, а отскочил со звоном.

Сикх размахнулся, чтобы нанести новый удар, Рэй принял его на копье, оттолкнул мага. Удар шима оказался более точным, плечо обожгло, но хранитель тут же залечил рваную рану, нанесенную духом.

Мрак начал рассеиваться. Стали видны полукруглые ступени, выложенные из длинных паучьих лап, арена из лоскутов черной щетинистой кожи. Еще один осколок мира кодзу, еще одна сцена…

Маг был сильнее. Опытный воин, который умел не только сплетать формулы, но и сражаться. Рэя выручала лишь ловкость и быстрота реакции. Уворачиваясь от выпадов меча или отбивая их, заклинатель пятился по манежу, пытаясь найти слабое место противника. А тот продолжал уверенно нападать, и на его лице появилась презрительная усмешка сильнейшего. Шима бросался сверху, и, если бы не ярудо, Рэю пришлось бы очень туго.

Боковым зрением он видел, как на ступенях стали появляться размытые силуэты зрителей. Неподвижные, застывшие, оцепеневшие фигуры сидели не шевелясь и смотрели на двух сражающихся врагов. Руам с пронзенной грудью, Ари в мокрой от крови мантии, мастер Акира с бледным, выразительным лицом велесца, Хейон, Нара… Все заклинатели и маги, кто погибли в этой войне.

Рэй понял, что снова оказался на арене. Под ногами поблескивала паутина, захлестывая ступни липкими нитями. Ловушка, в которую он все-таки попал, захлопнулась, он перестал быть «всемогущим кодзу». Дух, наблюдающий за стремительным развитием событий, должно быть, аплодировал, представление получалось сложным и многогранным: заклинатель поиграл немного главную роль повелителя цирка – карал и миловал по своему желанию, а потом вот так внезапно для себя снова превратился в марионетку. Вынужденную действовать по правилам этого мира и его настоящего владельца.

Хранитель обжег холодом, и Рэй едва успел парировать новый удар. Отпрыгнул в сторону, разрубил формулу, брошенную Сикхом, и вернул ему свою. Тот разбил ее и рассмеялся:

– Щенок! Мальчишка! Сейчас сдохнешь.

Маг сделал обманный выпад и мгновенно рассек плечо Рэя узким лезвием, кровь хлынула на руки заклинателя, древко копья стало скользким. Хранитель еще не успел затянуть порез, как сверху бросился шима. Рэй вскинул оружие, защищаясь от духа, и получил укол в солнечное сплетение. Казалось, клинок Сикха задел тот самый дар, из которого черпалась магия. Перед глазами юноши сверкнула белая вспышка. Боль сковала все тело, но лишь на миг и отхлынула – ярудо увидел слабое место в цепи, связывающей пленного шима с магом. Рэй ударил, дух издал долгое оглушающее шипение, агосимец дернулся, выдохнул ругательство сквозь сжатые зубы – и бросился на противника с еще большей яростью. Его меч превратился в раскаленную молнию, заклинатель едва успевал уклоняться.

Копье звенело, сталкиваясь с клинком. Хранитель принимал на себя атаки шима, отдавая все свои силы на исцеление укусов, ран, глубоких рваных царапин…

Два человека кружили по арене под мертвыми взглядами мертвых зрителей. Один в поврежденном доспехе из алой кожи, другой покрытый полосами красной крови…

Пожирателю мыслей должно было это нравиться – боль, текущая кровь, ярость противников.

Сикх без труда отбил атаку заклинателя, размахнулся, ударил рукоятью меча в лицо – тот сумел увернуться, однако навершие эфеса рассекло скулу, а через секунду лезвие распороло бедро. Рэй упал на колено, но, упершись копьем в землю, рывком заставил себя подняться. Парировал новый выпад усмехающегося мага и снова отступил.

Ненависть слепила не меньше крови, льющей из пореза над бровью, оставленного шима. Больше всего заклинателю хотелось вонзить оружие в Сикха, отомстить за боль и унижение. И это желание становилось сильнее, затмевая все остальное, стирая инстинкт самосохранения.

Дух сбил его с ног. Рэй вскочил, не обращая внимания на новые ссадины и ушибы, которые бросился лечить хранитель. Поднял копье, которое становилось все тяжелее, увидел насмешку на смуглом лице воина, снова испытал прилив ярости, ощутил, как жаждет убить его. И неожиданно понял:

«Именно за это кодзу выбрал меня».

Он машинально отбил еще один удар, уклонился от меча, просвистевшего рядом, одновременно пытаясь осознать.

Поймал взгляд мага, в котором тоже горела ненависть и жажда победы.

«Этот бой может длиться вечно. Как и все происходящее в мире кодзу», – подумал Рэй, размазывая по щеке дорожку крови.

«…Они все ходят по кругу. Им никогда из него не вырваться. Вы все – пленники ненависти, мести, страха, своего мира…».

Люди сами загоняли себя в паутину пожирателя мыслей – живого орудия возмездия, сами разыгрывали свои роли убийц или жертв.

«Я ни то и ни другое. Не пленник, не палач. И законы этого мира – не для меня».

Рэй остановился.

В реальности он бы никогда этого не сделал. Заклинатель привык действовать, сражаться до последнего, искать выход в самой критической ситуации, находить и снова сражаться.

Но это был другой мир. Не физический. Подчиняющийся иным законам. Созданный кодзу, призванным теми магами, что нарушили в древности равновесие пространства духов и людей.

«Хранители и защитники – не убийцы, каратели и разрушители не убийцы тоже, – мелькнула быстрая мысль. – Им навязали чужие, человеческие роли… А нам навязали страх перед ними».

Он развернулся к Сикху и не дрогнул, когда клинок рассек его ключицу.

Должен был рассечь, но разрезал пустоту.

А затем маг начал оглядываться, метнулся в сторону, и его меч стал разить несуществующего врага. На него же набрасывался дух.

Заклинатель смотрел, как человек сражается с тенью, образом врага, которого выдумал сам. И начинает проигрывать. Он спотыкался, покрывался ранами, нанесенными невидимым оружием невидимого Рэя. Рычал от бессилия, вновь бросался вперед и получал новые порезы.

– Браво, – тихо прозвучал рядом голос кодзу.

Личина красивой девушки сползла с духа, словно старая кожа. Костлявое существо в драной мантии заклинателя смотрело пустыми, холодными глазами.

«Нужно было всего лишь разделить две реальности, – подумал Рэй. – Кодзу не случайно назвали пожирателем мыслей. Его мир – порождение чужих разумов, он существует лишь в сознании, дух питается чужими фантазиями и воссоздает их. И как только я удержал себя от жажды уничтожить врага – тот начал уничтожать себя сам, потому что придумал этот бой, желал его».

– Те, кто готовы убивать, видят вокруг только убийство. Для них это единственный выход. Даже наказание выдумывать не надо, они сами найдут его для себя, – криво улыбнулся кодзу.

– Если бы люди могли изгнать насилие из мыслей, то и в физическом мире не стали бы убивать, причинять боль, ненавидеть. И тот круг, в который ты их загоняешь – разорвался.

Рэй протянул копье.

Кодзу взял его.

– Ты пока не подходишь для моего мира, заклинатель. – Пожиратель мыслей посмотрел на древко, и оно начало неспешно меняться, истончаться, выцветать до тех пор, пока не превратилось в нить паутины, медленно втекшей в ладонь духа. – И только что доказал это. Тебе лучше уйти.

Сикх на арене захрипел, падая на колени, – всегда покорный дух развернулся и впился ему в шею. Душил, рвал когтями и вопил, ощущая скорое освобождение.

– Я заберу своих друзей.

– Если сумеешь.

Рэй пошел прочь с арены, видя, как исчезают силуэты погибших союзников и врагов. Оглянулся на костлявую фигуру в развевающихся одеждах.

Кодзу неторопливо повернул голову и произнес одну из сотен пословиц, которыми был забит так же, как его собственная кладовка пауками:

– По росту человека и тень.

Дух растянул пасть в знакомой скептической ухмылке, а затем, словно воплощая в реальность это высказывание, стал расти, заполнять собой все пространство цирка, втягивать в свое черное тело арену, ступени, мертвого Сикха, превратившегося в тень, весь мир…

Рэй понял намек, повернулся и поспешил прочь. Ему в лицо дул ветер, мимо проносились размытые очертания неясных предметов, сломанных человеческих фигур, облака и лунные блики.

Хранитель продолжал указывать дорогу – последний обрывок паутины вел через темноту на освещенную луной площадку. Крошечный, залитый бледным светом пятачок. В центре песчаного круга стояло белое, высохшее, искривленное дерево. Издали уже можно было разглядеть человеческий силуэт, прильнувший к белому стволу. И второй у его подножия.

Картина, которую Рэй уже видел. И она выглядела бы почти мирно. Вот только совсем рядом, в нескольких десятках шагов, – земля шла трещинами, проседала, шаталась, откалывалась и беззвучно срывалась огромными кусками в пропасть, разинувшую огромную ненасытную, голодную пасть.

Кодзу не мог не оставить напоследок подарок в своем стиле. Он готов был выкинуть из своего мира заклинателя, но его друзьям рассчитывать на подобную снисходительность не приходилось.

Рэй бросился вперед, забыв об усталости. Взгляд хранителя очень четко указывал тонкие линии следующих разломов. И падения высохшего скрюченного дерева осталось ждать не так долго.

Тора, сжав коленями обломок толстой ветки, торчащей из ствола, пыталась развязать веревку, стягивающую запястья. Дергала, вцепившись зубами, тянула узлы, но не могла справиться с путами кодзу.

– Гризли! Проснись! – крикнула она.

Но тот, привалившись к стволу, уронил голову на грудь и свесил руки между колен. Неподвижный, застывший, казалось, он даже не дышал.

Еще один пласт земли рухнул в провал. Дерево содрогнулось. Девушка крепче обвила ногами ветку, чтобы не сорваться с ненадежной «трапеции».

– Тора, держись! – Рэй подбежал, отчаянно жалея, что у него нет оружия.

Она изогнулась всем телом, чтобы посмотреть, кто зовет, увидела заклинателя, и ее лицо осветилось бешеной радостью.

– Рэй! Осторожно!!

Тонкая трещина пробежала по земле. Он перепрыгнул через нее, схватил Гризли за плечо, толкнул. Однако друг, вместо того чтобы прийти в себя, завалился на бок. На лице никаких красок жизни, ладони обожжены, словно он держал в пригоршне огонь, а не кровь Торы, и только движения глаз под закрытыми веками показывали, что он жив. Но находится в плену кошмаров кодзу.

– Давай же! Поднимайся! Мне нужна твоя помощь!

Рэй еще раз встряхнул тяжелое тело, размахнулся и влепил крепкую пощечину, голова Гризли мотнулась, но тот не очнулся. Слишком глубоко затянула его иллюзия пожирателя мыслей.

Рэй так и видел ухмылку духа: «Ну и кого будешь спасать? Выбирай, или тот, или эта».

Он поднял голову, окинул взглядом площадку, оценил опасность, грозящую обоим. Ухватил Гризли под мышки, оттащил в сторону, бегом вернулся к дереву и, не давая себе отдышаться, забрался на ветку ниже той, где была привязана Тора.

– Ножи! – Она указала взглядом на свой широкий пояс. – Достань!

Рэй, сохраняя равновесие, потянулся к ней, обхватил одной рукой за талию, второй вытащил из кожаного кармашка маленький кинжал, выпустил девушку, сжал в зубах костяную рукоятку и стал карабкаться выше, чтобы дотянуться до веревки. Сук подозрительно хрустнул, когда заклинатель встал на него, но пока держал их общий вес. Тора, напрягая кулаки, постаралась как можно сильнее натянуть веревку, чтобы было удобнее перерезать ее. Лицо девушки лоснилось от пота, красные прядки липли ко лбу. Тело, застывшее в неудобной позе, дрожало от напряжения.

Волокна подавались нехотя, лезвие вязло в них, словно они были сплетены из паутины.

– Скорее. – Девушка глянула в сторону провала, стиснула зубы, изо всех сил стараясь помочь ему и порвать недорезанные нити.

– Вот так и пожалеешь о клинке шиисана, – выговорил Рэй, не прекращая перепиливать путы кодзу. – Он разрезает любые узлы. Даже магические.

Тора еще раз кинула взгляд вниз и крикнула:

– Держись!

По примеру цирковой гимнастки заклинатель крепко обхватил ствол и сжал его ногами. Дерево заскрипело, дернулось и наклонилось. Трещины под ним, похожие на юрких змей, подтачивали корни. Девушку подбросило на ее ненадежной ветке.

Заклинатель снова протянул руку и, стараясь не задеть запястья Торы, перетянутые и распухшие, поддел лезвием веревку. Та начала подаваться.

– Еще немного!

Она изо всех сил дернула, и последние волокна лопнули. Но победный крик девушки был заглушен громким треском. Рэй отбросил нож и схватился за ненадежную, шатающуюся опору ствола. Тора уцепилась за нее же обеими руками.

Дерево рухнуло. Две трети его застыли над пустотой, часть корней вывернуло из песка, другие все еще цеплялись за зыбкий грунт. И оставалось несколько мгновений до того, как они лопнут, или кусок земли, оторванный невидимой рукой, полетит в пропасть вместе с двумя людьми, уцепившимися среди сучьев.

Рэй чувствовал спиной бездну, над которой висел, она жадно наблюдала за ним глазами невидимого кодзу – за безумцем, которому дали шанс покинуть этот мир, а он пытается вытащить отсюда тех, с кем дух поиграл бы еще. Тора балансировала на своей трапеции, которая вполне могла стать последней. Ее красные волосы развевались над чернотой пропасти, руки уверенно держались за белый искривленный сук, тренированное тело готово выполнить очередной опасный трюк, в лице не было страха, только сосредоточенное внимание. Она попыталась перебраться ближе к юноше, но дерево резко качнулось. Корни оборвались. Ловушка Торы, превратившаяся было в спасительную соломинку, заскользила вниз.

И замерла.

Рэй вскинул голову. Навалившись всем телом на ствол, Гризли держал его, не дав соскользнуть в пропасть. Мышцы на его руках вздулись, по искаженному лицу градом катил пот.

– Давай! – велел заклинатель Торе.

Она попыталась осторожно продвинуться вперед, к краю обрыва, но дерево, задрожав, словно живое тело, опять поползло, увлекая вместе с собой Гризли, как тот ни старался зарываться каблуками в землю, чтобы найти упор.

– Он нас не удержит, – сказал Рэй, и Тора, услышав в его голосе спокойную уверенность человека, принявшего какое-то решение, быстро спросила:

– Что ты хочешь?

Рэй еще раз посмотрел вниз, чтобы убедиться: то, что он заметил с помощью хранителя секунду назад – действительно реально. Тонкая белая паутинка, стягивающая разрыв между двух пространств.

– Прыгаем.

– Разобьемся.

– Один раз я уже убил тебя в мире кодзу. Больше не допущу этого… Гризли! – закричал он. – Здесь внизу выход! Я его вижу! Сейчас открою!

Друг закрыл глаза от напряжения и кивнул, показывая, что понял и знает, как действовать дальше.

– Тора… – Рэй протянул руку, готовясь приоткрыть невидимую дверь, и велел: – Давай. Сейчас!

Она разжала ладони, оттолкнулась и полетела вниз – стремительная комета с развевающимися красными волосами. Заклинатель прыгнул следом, успел заметить, как в пропасть шагнул Гризли… И разодрал заклинанием непрочную грань между цирком кодзу и реальностью.

В глаза ударил солнечный свет. Белое слепящее облако поглотило беглецов, чернота над головой захлопнулась. Лицо овеял запах нагретого камня, сухой травы и недавней смерти.

Тора оказалась на земле первой. Легко спружинив, удержала равновесие и тут же отпрыгнула в сторону, чтобы Рэй не сбил ее с ног. Мгновение спустя рядом рухнул Гризли.

Девушка, оглядываясь, подняла руку, чтобы отбросить с лица растрепанные волосы, и заклинатель заметил, что по ее левому запястью вьется красная, изломанная строчка – древние письмена, отпечатавшиеся на коже. Рэй разобрал всего два слова – «вперед» и «вечность».

Гризли, тяжело дыша, сидел на земле и смотрел прямо перед собой. Его лицо все еще сохраняло бледность, хотя он постепенно приходил в себя. И можно было только догадываться, какие иллюзии подсунул ему дух… Рэю тоже очень хотелось сесть, а еще лучше растянуться на горячей земле, закрыть глаза и забыть обо всем пусть всего лишь на пару часов. Но он знал, что мечтать об отдыхе рано.

Кругом простиралась каменная пустошь, над ней возвышался храм кодзу. Зловещий, молчаливый, мрачный, окруженный вечной тенью. Все вокруг было завалено трупами, разбитыми колесницами, черными хлопьями, оставшимися от тел убитых шиисанов.

Кроме двух заклинателей и цирковой гимнастки здесь были еще трое. Высокий, широкоплечий человек опустил на камни спутника, не приходящего в сознание, и начал разворачивать формулу вызова целителя. Красно-белая фигура с мечом вместо руки несколько мгновений стояла неподвижно, как будто привыкая к яркому дню, а затем направилась в сторону Рэя.

– Ну с этим вы сами разбирайтесь, – решительно сказал Гризли, поднялся с видимым трудом и похромал к мастеру Сину и Собуро.

Сагюнаро приближался. Неторопливо, плавно, стремительно. Его движения не были движениями человека, ограниченного законами этого мира. И его не останавливало солнце, которое обычно сдерживало шиисанов. Теперь, глазами хранителя, Рэй четко видел. Грани, отделяющей духа от человека, больше не было. Один растворился в другом. Красно-белая сущность с безграничной мощью внутри.

Заклинатель заметил жадный взгляд охотника, устремленный на Тору. Ему была знакома эта поза хищника, готового одним прыжком схватить жертву. Шиисан начинал выслеживать добычу, и Рэй, пересилив себя, сделал шаг ему навстречу.

– Сагюнаро…

Звук знакомого голоса заставил его остановиться.

Слепое лицо повернулось в сторону заклинателя, дрогнули ноздри, меч опустился – узнал.

Тора пристально смотрела на неизгоняемого. Подняла было руку, но тут же опустила ее.

До одержимого долетел знакомый теплый запах. Он чуть наклонил голову, жадно втягивая воздух. Рэй держался рядом, внимательно наблюдая, хотя меньше всего хотел быть сейчас между этими двумя.

– Ты изменился, – сказала циркачка негромко, спокойным, уверенным голосом, каким, по всей видимости, разговаривали дрессировщики с особенно опасными хищниками.

Взгляд Сагюнаро остановился на запястье девушки, где вилась полоска алой надписи. Шиисан чуял отголосок магии свитка, слитого с человеческим телом.

– В труппе такой образ, как у тебя, произвел бы фурор.

– Цена за этот грим слишком высока. – Сагюнаро улыбнулся едва заметно, слегка удивив Рэя такой вполне человеческой реакцией.

– Зато какой эффект, – с искренним одобрением цирковой артистки, привыкшей получать и оценивать необычные роли, произнесла Тора. Заклинатель видел, как дрогнуло при этом белое горло девушки.

Она держалась так, будто не произошло ничего особенного. Но ему стало ясно, чего ей стоит на самом деле попытка успешно скрывать свои истинные чувства, вызванные этим преображением.

– Знал, что ты одобришь. – Взгляд Сагюнаро снова метнулся на запястье девушки, а затем устремился на Рэя, и тот утвердительно опустил веки, показывая – ему известно, что именно скрыто на руке гимнастки.

– Только жаль, что ты мне больше не напишешь. – Тора снова улыбнулась, как будто не было ничего более естественного, чем по-дружески шутить с шиисаном. – Мне бы хотелось узнать о жизни в подземных чертогах духов.

– Не думаю, что мне стоит отправлять неизгоняемого с письмом в твой цирк. Он не станет участвовать в представлении, как удо. – Сагюнаро чуть шевельнулся, и хранитель Рэя увидел, как его багровая аура стала наполняться алыми полосами. Близость к человеку все больше обостряла в нем охотничьи инстинкты, и он уже с трудом их сдерживал.

– Тебе пора, – очень тихо сказал заклинатель девушке.

Она кивнула, посмотрела на Рэя, и тот снова увидел в ее глазах далекий, тщательно скрытый отголосок боли.

– Сагюнаро, надеюсь, у тебя все будет хорошо, – произнесла Тора быстро и тут же усмехнулась над своим пожеланием, видимо посчитав, что для шиисана оно прозвучит смешно и нелепо.

– Надеюсь, ты никогда больше не увидишь никого из моих слуг, – отозвался он серьезно. – И меня тоже.

Тора наклонила голову, понимая, что именно одержимый желает ей – покоя и безопасности.

Мельком взглянула в сторону Рэя, отвернулась и направилась к мастеру Сину и Гризли, внимательно наблюдающим за ними издали.

– Спасибо. За все. За всех. – Голос неизгоняемого рядом с Рэем прозвучал негромко, властно и отрывисто.

Он еще раз втянул воздух, чуть повернулся, прислушиваясь, и произнес с удовольствием:

– Ты убил их.

– Да.

Глубокий вздох, полный удовлетворения, прозвучал почти по-человечески.

– Отец… жив?

– Значит, ты все-таки слышал, что я говорил тебе, когда меня волокли на этой повозке? – невесело улыбнулся Рэй. – Надеюсь, да. Он был ранен в бою у храма, но хранитель уже лечил его.

Сагюнаро повернул лицо в сторону. И, повинуясь слепому взору, рядом начали появляться его слуги. Шиисаны приближались и, не доходя нескольких шагов, опускались на землю, наклоняли головы, прятали взгляды, словно боясь смотреть на него. И скоро камни вокруг оказались закрыты черно-белым живым ковром, который тянулся к высокой фигуре в центре.

– Сагюнаро, мне жаль, что тебе пришлось пережить это искажение.

Его лицо не выражало никаких чувств. Вряд ли для него теперь имело значение, как он жил прежде.

– Я – тот, кем должен быть.

– Кто же ты теперь?

– Шарх, – ответил он с легкой, такой знакомой улыбкой. – Он часть меня. Я часть его, и все они – тоже я. Их сила моя.

Тела неизгоняемых зашевелились и единым пестрым потоком хлынули под землю.

– Если будет нужно, – сказал Сагюнаро. – Позови. Я приду.

Закрыл глаза, запрокинул голову, и его накрыло черно-белой волной, увлекая в огромные, прохладные, величественные дворцы шиисанов.

Каменная площадка перед храмом вновь опустела.

Рэй оглянулся. Поднял руку, показывая Гризли и Торе, что все в порядке, и медленно направился к ним.

«Я опять поступил по-своему, – думал заклинатель, входя в густую тень, которую отбрасывало здание, – не убил Сагюнаро, хотя тот перестал быть человеком… договорился с кодзу…».

Хранитель легким холодом коснулся пальцев, то ли предупреждая, то ли прося о чем-то. Со стороны святилища пожирателя мыслей послышался едва слышный шелест щетинистых лап, повеяло ледяным воздухом, тонкий лучик лунного света пробежал по земле.

– Любой из вас может оступиться, – прозвучало над ухом знакомое вкрадчиво-саркастическое. – Заклинатели, твои друзья, или ученики… Сегодня ты увел их, но никто не знает, что будет завтра, через год или тысячу лет. Даже ты.

Тень храма осталась позади.

– …Я наблюдаю, Рэй, – голос кодзу постепенно таял в темноте. – Я все время наблюдаю за вами. Помни об этом. Я смотрю.

Краткий справочник потусторонних существ аканэ[4].

Анагато – дух защитник полей. Похож на маленького зверька, отдаленно напоминающего ласку, но покрытого зеленоватым мехом и с круглыми изумрудными глазами. Его можно подманить на поле подношением в виде хлеба из того злака, который растет на этом участке земли.

Анносу – дух защитник и хранитель детей. Основной образ, который принимает, если показывается людям, высокий сильный юноша лет восемнадцати – добродушный, заботливый, веселый, знает множество занимательных историй. Черты характера, которые привлекают эту высшую сущность: смелость, открытый нрав, дружелюбие, любознательность. Может заботиться об особенно понравившемся ребенке, даже когда тот вырастет, всю жизнь помогая, уберегая от опасности или предупреждая о ней.

Аори – высший дух. Повелевает стихией воздуха и обладает огромной силой. Свободолюбивое гордое создание, далекое от человеческой жизни. Сравнимо мощью только со стихийным духом – драконом. Привязанное к земле, может быть непобедимым стражем и хранителем, но для того, чтобы повелевать аори, заклинатель должен иметь выдающиеся магические способности и знания. Является в образе прекрасной, юной девушки.

Аруксин – дух, похожий на лохматую жабу с длинным хвостом. Имеет неприятную привычку поедать все, что попадается ему на глаза, и выплевывать содержимое желудка в человека, оказавшегося рядом. Не опасен, если его не беспокоить.

Безликий – сущность, напоминающая призрака, не отвечающая ни за что в мире и не покровительствующая никому из живых. Безликие часто появляются возле текущей воды и подолгу смотрят на нее. Умеют вселяться в различные предметы. Опасны, коварны, сильны и очень жестоки.

Биб – дух хранитель мелких зверушек. Существо, размером и внешним видом напоминающее горностая.

Блуждающий парусник – морской дух, подобный гигантской светящейся медузе. Любит безбрежные просторы океана, где скитается, то погружаясь в глубину, то поднимаясь на поверхность. Считается, что он топит любой корабль, встреченный им на пути, оплетая своими длинными щупальцами и утаскивая под воду. Проверить, правда ли это, до сих пор не удавалось.

Бронг – обитающий глубоко в подземных шахтах и пещерах дух. Выглядит как гигантский бурый червь, одетый в броню острых хитиновых пластин. Также у него множество тонких лапок и уродливая обезьянья морда. Питается камнями, которые остаются при добыче полезных минералов. Бывали случаи, что бронги сопровождали рудокопов и даже освобождали их из завалов, прогрызая дорогу на поверхность.

Васупу – мелкие злобные духи, напоминающие ос. Их гнезда можно найти в старых заброшенных постройках. При приближении к ним духи становятся особо агрессивными, нападая и на людей, и на животных.

«Водяная лилия» – водный дух размером с большую щуку. Любит прятаться под корягами и в глубоких омутах. Абсолютно безобидный, но все сухопутные животные его боятся.

Гаруги – кровожадные духи-мстители, пожиратели человечины. Являются на зов любого преданного или проклятого человека, также могут откликнуться на призыв духа убитого человека. Чаще всего уничтожают мстителя вместе с теми, кого он проклял. Похожи на гиен с безглазыми, уродливыми человеческими лицами. Есть предположение, что убитые ими после смерти сами превращаются в гаругов и попадают в их стаю.

Гауюон – летающий бестелесный дух. Его присутствие ощущается как порыв сильного, теплого ветра.

Гаюр – зловредный дух, похожий на плохо сметанную копну сена на коротких, словно обрубленных ножках. Его зеленая слюна очень липкая и может легко обездвижить человека.

Гаюрн – умеющий принимать обличье хищных зверьков, этот дух часто причиняет людям мелкие неприятности. Если в курятник повадился лазить хорек, которого невозможно поймать никакими ловушками, скорее всего, им окажется гаюрн. Отвадить его очень сложно. Он уйдет, лишь если ему надоедят проделки или увидит черного кота, которого этот дух отчего-то боится.

Гин – дух-покровитель крапивы. Существо, напоминающее небольшую собаку, дымчато-белое, полупрозрачное, покрытое длинной колючей шерстью. С треугольной головой на длинной тонкой шее и тонкими лапами, каждая из которых заканчивается ступней, похожей по форме на лист крапивы. Капризный, коварный, вездесущий, как и растение, которому он покровительствует.

Горный хапуро – дальний родственник гаюра. Две его головы смотрят в разные стороны: одна, с длинным загнутым клювом и круглыми белыми глазами, – вперед, вторая, с вытянутым, непрерывно дергающимся ртом, – назад. Его слюна застывает, превращаясь в камень, и, попадая в нее, жертва оказывается замурованной и неподвижной.

Грай – рогатое существо, состоящее из одной головы размером с большую тыкву. Покрыто темной лохматой шерстью, перемещается длинными тяжелыми прыжками. Любит заглядывать в окна, принюхиваясь к запахам жилого дома единственной огромной ноздрей. Не опасен.

Дантару – дух, обитающий в пещерах. В отличие от бронга никогда не помогает людям, работающим в шахтах, наоборот, старается заманить тех, кто тревожит его покой, как можно глубже в подземные переходы и бросить там. Принимает облик седого сгорбленного старика с фонарем в одной руке и острым кайлом в другой. По ночам часто поднимается на поверхность и бродит у входа в свою пещеру.

Дёта-набениша – пожиратель крыс. Дух, которого призывают для уничтожения крыс и мышей. Принимает образ красной змеи с огромной пастью. Непревзойденный охотник, единственный его недостаток – чем больше грызунов дух ловит, тем сильнее нагревается его тело. И если дёта-набениша вовремя не изгнать, он может поджечь посевы, дом или сарай, где охотится.

«Добрые старички» – злобные, агрессивные, вечно голодные духи. Опасны для людей. Чудовищно толстые, неповоротливые существа, похожие на кое-как перевязанные мешки с жиром.

Домовик – дух защитник дома. Отдаленно напоминает кота, лохматый, с круглой головой, лицом, заросшим шерстью, на котором видны лишь большие глаза.

Дракон – мощный стихийный дух. Существо огромной силы и ловкости. Может быть доброжелателен к человеку, если тот относится к нему с должным почтением, а может проявить агрессию и жестокость. В легендах говорится, что все драконы – дети одного-единственного могучего существа, духа, обитающего во дворце на склоне волшебной горы, под струями огромного водопада. Считается, что драконы могут исполнять желания, наделять людей силой, даром предвидения и долгой жизнью.

Несколько самых известных имеют собственные имена:

Но-ори-рэй – гигантский дракон, хранитель легендарного меча Эпэтаму.

Но-тоцуми-рэй – дракон, управляющий смерчем и морскими приливами.

Рэй-но – самый мудрый из драконов, живет во дворце на дне моря.

Сю-рэй – вызывает дождь цвета крови.

Ка-рэй – огненный дракон, его тело постоянно окутывает пламя.

Кин-рэй – золотой дракон.

Журы – небольшие, ядовитые, зловредные духи, похожи на пиявок.

Зеркальный призрак – опасное существо, селящееся в треснувших зеркалах. Появляется по ночам, выбираясь из своего зазеркального мира, и незаметно тянет силу из людей, оказавшихся неподалеку. Если посмотреть ночью в его зеркало при слабом источнике света, можно увидеть, как отражение меняет форму, приобретая гротескные, пугающие черты, – это признак того, что в нем живет этот дух.

Ино – существо-охранник, внешний вид может быть разным, в зависимости от цели мага, создающего его. Не впускает на территорию, которую охраняет и считает принадлежащей себе, ни опасных хищников, ни полевых вредителей, ни людей.

Иумэ – высший дух мудрости и познания. Выглядит как прекрасный человек с крыльями. Способен явиться к любому из смертных и дать совет, который чаще всего звучит как загадка или сложный ребус. Если разгадать его и последовать ему, можно удивительным образом совершенно изменить свою жизнь. И достичь невероятных успехов в самых разных сферах. Покровительствует ученым, но больше всего ценит молодых, талантливых людей, стремящихся к знаниям. Для них, в редких случаях крайнего везения, готов стать учителем и наставником.

Каго – дух, обладающий способностью вытягивать жизни из людей. С легкостью меняет свое обиталище, перемещаясь из одного живого существа в другое. Как выглядит – неизвестно.

Канашими – дух в образе бледной красивой девушки. Олицетворение печали, неисполненных желаний, тоски и утраченных иллюзий.

Киокаме – дух, умеющий насылать страх. Пробравшись в дом, вынуждает жильцов покинуть его, запугивая их кошмарами и страшными видениями. Считается, что чем больше боятся люди, тем сильнее его воздействие на них. Уходит сам, если жители дома не показывают страха и продолжают жить своей обычной жизнью.

Корри – опасный, очень сильный дух, умеющий пить чужую жизнь на расстоянии. Издали выглядит как маленькая девочка. Вблизи видно, что у нее нет лица, вместо него бледное размытое пятно.

Крылан – дух воздуха, большую часть времени проводит, летая вместе с чайками над морем. Его появление – знак того, что в воде над местом, где он кружит, появился большой косяк рыбы.

Ксамику – дух-разрушитель, которого можно вызвать, предложив в качестве подношения падаль, запах которой очень привлекателен для него. Невидим. Его присутствие ощущается только по едва ощутимому дуновению ледяного ветра. В древности заклинатели призывали его, чтобы использовать как наемного убийцу.

Куатцу – подземная рысь. Дух, обитающий под землей, рядом с месторождениями серы. Когда выбирается на поверхность, оставляет заметные желтые кошачьи следы – по ним можно обнаружить присутствие этого минерала.

Куджун – дух-кот. Призывается для того, чтобы охранять сны. Своим громким мурчанием отпугивает кошмары.

Кури – свирепый дух, опасный для домашних животных. Незаметно пробирается в сараи, где содержится скот, и убивает все, что движется. Но не для еды, ему нравится ощущать панический страх беззащитных существ.

Куруце – духи-падальщики, которые любят жить в гниющих фруктах. Внешне напоминают летучих мышей, но летать не могут, передвигаясь по земле. Не опасны для человека, но, если не убирать испорченные плоды, в которых они селятся, этих духов собирается очень много и они начинают находить и портить свежие плоды.

Манмо – один из самых кровожадных духов. Злобное, агрессивное, огромное, человекоподобное существо. Жестокий, коварный, неуправляемый дух. Обычно все самые кровавые убийства людей приписываются именно ему. И чаще всего эти предположения оказываются верны.

Манури – духи-мусорщики, предпочитающие жить в подвалах и на чердаках среди старых вещей. Любят принимать облик пыльных тряпок или ветхой одежды. Распространяют вокруг себя ауру запустения и уныния. Поэтому, избавляясь от старого хлама, люди выбрасывают вместе с ним и манури, освобождаясь таким образом от меланхолии.

Маор – мог бы соперничать в жестокости с манмо, но, по счастью, туповат и медлителен. Его можно легко обмануть и даже заставить выполнять тяжелую работу. Существует множество историй и сказок о том, как хитрые крестьяне или ремесленники обманывали маора и заставляли работать на себя. Выглядит как вставший на задние ноги бык, только с человеческим лицом.

Мармух – каменный дух, размером с небольшой дом, похож на грубо обтесанный валун. Умеет швыряться в противника острыми зазубренными камнями. Если суметь его разбить – рассыпается грудой булыжников, среди которых можно найти несколько драгоценных камней. Чаще всего сапфиров.

Машуг – похож на длинную серую змею. Любит пробираться в бани, купальни, рукотворные бассейны и заставляет их воду мгновенно зацветать и застаиваться.

Медори – высший дух гармонии, чистоты помыслов и творческого вдохновения. Принимает образ прекрасной девушки или юноши, являясь к талантливым поэтам, музыкантам, архитекторам или скульпторам. Но, к сожалению, его появление в человеческом мире становится все более редким.

Модоки – духи пожиратели человечины. Чаще всего принимают образ двух детей и худой женщины в черном или юноши и девушки в белых одеждах. Они выбирают человеческую семью, невидимые, живут рядом какое-то время, насылая на людей кошмарные сны, затем убивают всех, кто «дал им приют», и съедают.

Морны – дикие, голодные сущности. Выглядят как гигантские гибкие ящерицы с множеством лап и прекрасной женской головой на длинной шее. Появляются в болотах или лесной глуши. Очень опасны для людей.

Найсака-номи – безобидный дух, часто обитающий в местах, где печется хлеб и делаются сладости. Питается ароматами свежей выпечки. Считается, что его присутствие – гарантия отличной работы булочника. Внешне напоминает кусок непропеченного рыхлого теста.

Ниватори – юркие быстрые духи, селящиеся в запущенных садах и парках, за которыми перестает следить садовник. Нередко живут рядом с воробьями, принимая их облик.

Нирит – летающий дух, похожий на огромную птицу. Может переносить заклинателя, вызвавшего его, на небольшие расстояния.

Ночные гости – духи, которые являются по ночам, скребутся под дверью, заглядывают в окна. Выглядят как грубое подобие человека. Любят повторять за людьми их действия. Если на этих существ не обращать внимания, могут спокойно уйти. Но если показать, что заметил их и, более того, испугался, – наверняка нападут.

Обаками – шестилапые существа, внешне напоминающие волков. Охотятся стаями. Любят преследовать и загонять жертву.

Оки-но – духи, похожие на муравьев. Часто обитают в тех местах, где находятся золотые месторождения, охраняя их от людей и других духов. Бывали случаи, когда заклинателям удавалось договориться с оки-но или оказать им какую-либо услугу, например защитить их норы от любителей драгоценностей – черных руйи. Тогда эти духи по собственной воле приносили тем, кто помог им, золотые самородки.

Пасечник – земляной дух-покровитель диких пчел, селящийся неподалеку от места, где находится их рой. Защищает улей, прогоняя зверей и людей, пытающихся собирать соты. Принимает облик желтой саламандры, покрытой мелкой острой чешуей.

Песчаник – дух, живущий в подземных гнездах. Нападая на людей, высушивает их плоть и превращает в пыль, из которой состоит сам. Чаще всего появляется там, где когда-то была вода, – в руслах высохших рек и озер, а также на местах степных пожарищ.

Пивы – духи-хранители насекомых.

Полольщица – дух, который выглядит как очень старая, сгорбленная женщина. Если к ней подобраться незаметно, схватить и удержать, может указать место, где зарыт клад или находится месторождение драгоценных камней. Если удержать ее не получится, разгневанный дух убьет человека, напавшего на него.

Райтонингу – духи призрачные охотники, похожи на серых тощих собак с мощными челюстями. Олицетворение зимнего угасания природы. Появляются обычно в конце осени, перед тем как опадут последние листья. Считается, что, пробегая по лесам и полям огромной стаей, забирают с собой оставшееся летнее тепло.

Ригуры – духи поедатели древесины. Часто встречаются на пожарищах или в лесах, погибших во время засухи, поедая высохшие или обгоревшие стволы. Не представляют опасности для людей. Внешне похожи на огромных насекомых с длинным шипом на голове и выдающимся вперед нижним клыком.

Руг – высший дух, могущественный воин, облаченный в сверкающие доспехи и вооруженный массивным копьем. Является во время человеческих битв, наблюдая за ходом сражения. Иногда вмешивается в него, принимая сторону тех, кто, по его мнению, сражается за правое дело. Любит смелых, благородных людей, готовых пожертвовать жизнью ради защиты слабых. Покровительствует великим мастерам меча, для которых война становится великим искусством.

Ругоры – верные помощники Руга. Высшие духи – кузнецы, создатели уникального оружия. Приходят к талантливым мастерам-оружейникам, работают вместе с ними, передавая тайные знания и умения. Все магические орудия, которыми пользуются заклинатели, созданы с помощью этих духов.

Руи – дух-хранитель серебристой акации. Выглядит как привлекательная зеленоглазая девушка в белом платье. Ее дерево часто сажают у домов, чтобы оградить жилище от злых духов.

Сайны – земные сирены, духи, принимающие облик прекрасных длинноволосых девушек. Своим дивным пением сбивают людей с пути, заманивая в чащобу леса, и, смеясь, убегают. На этом обычно заканчиваются их проделки, но, если сайну что-то рассердит, она может задушить человека своими длинными волосами.

Если смертный сумеет привлечь внимание сайны – более верной и надежной спутницы ему не найти. На протяжении всей жизни она дарит избраннику молодость, красоту и здоровье. Из своих волшебных кос умеет плести уникальные вещи, наделенные магическими свойствами.

Сейкачи – водный дух, похож на серебристую щуку. Появляется только в местах с чистейшей, проточной водой. Присутствие этого духа – признак незагрязненного водоема.

Союро – не совсем дух в общепринятом смысле, существо, которое можно создать для защиты человека.

Сузо – дух-хранитель земноводных. Многоногое создание с радужным пузырем вместо головы.

Суми – дух, живущий в старых домах. Безвредный, но может напугать своей страшной внешностью.

Такео – дух воды. Считается, что даже самым легким прикосновением может превратить любую воду в целебную и очистить самую загрязненную. Принимает облик большой белой птицы, полосы тумана или облака.

Таккар – дух, питающийся негативной энергией. И чем больше ее получает, тем сильнее растет. Сам по себе не опасен. Но, скрываясь, может принимать облики таракана, блохи, крысы, клопа, сколопендры или любого другого неприятного на вид или вредного существа. Заводится там, где очень часто бывают ссоры и скандалы. Может сопровождать сильного, злобного духа, питаясь его энергией.

Тени – существа, выглядящие как черные бесформенные силуэты. Духи, живущие в заброшенных шахтах, пересохших колодцах, разрушенных храмах и домах. Умеют сливаться с человеческими тенями и через них вытягивать силу из своей жертвы.

Тойи – духи-призраки. Существа, живущие в древних развалинах, на заброшенных кладбищах. Любят проникать в повозки, проезжающие мимо, или забираться в вещи остановившихся на ночлег неподалеку от их мест обитания. Питаются жизненной силой людей, невидимы. Их присутствие можно обнаружить лишь по синякам, неизвестно откуда появляющимся на теле человека, к которому они цепляются.

Удо – маленькие, легкие, летающие духи, внешне напоминающие жуков.

Унаги – хищные духи, похожие на угрей. Вечно голодные создания, охотно поедают трупы мертвых животных. Людей обычно избегают.

Утешитель в печали – дух, которого может призвать и обычный человек, не обладающий даром заклинателя. Принимает в подношение цветы редкого золотого ириса и родниковую воду. Взамен забирает все печали и горести.

Фугору – человекоподобный дух, любит слоняться возле мест приготовления еды. В отличие от безобидного найсака-номи, приносит хаос и разрушение. Его очень сложно изгнать, вновь и вновь возвращается в облюбованное место. Считается, что его появление – знак небрежной работы повара и хозяина ресторана или чайного дома.

Хамуи – водный дух, напоминает морского ежа. Покровитель морских донных животных.

Ханоги (даги) – духи, питающиеся человеческими эмоциями. Для того чтобы вызвать их, насылают на жертву видения. Некоторые заклинатели считают, что в этих иллюзиях ханоги показывают реальность – то, что может произойти в ближайшем будущем.

Эти духи тянут чувства из человека, пока жертва не умирает. Начинают с самых сильных – страх, радость, наслаждение, ненависть. Затем, когда яркие чувства заканчиваются, переходят к более слабым.

Принимают разные образы, часто маскируются под обычных духов-падальщиков.

Хеби – хищные, опасные духи, покровители змей, которые называются пресноводные юги.

Хокаю – горный дух. Огромный и свирепый. Убивает любого человека, встреченного им. Любит бродить по горам, ломать деревья и бросать камни со скал, устраивая обвалы и оползни. Выглядит как грубое, каменное подобие человека, поросшее мхом и лишайником.

Хоне-те – двухголовый человекоподобный дух, которого заклинатели вызывают, чтобы использовать в качестве сторожа. Равен по силе манмо, но менее кровожаден и быстр.

Хранители – чаще всего ими становятся заклинатели или дети с даром заклинателей, убитые и похороненные на территории, которая нуждается в защите.

Защитником также может стать дух, вселенный в любой предмет, чаще всего это оружие (его поражающая способность в этом случае во много раз увеличивается) или статуи – место, где они установлены, находится под защитой духа.

Кроме того, духом-хранителем может стать любой дух, вселенный в человека. Чем он мощнее, тем большая степень защиты обеспечена. В настоящее время подобная практика запрещена.

Хранитель ключей – мифическое существо, никто не знает, как он выглядит. По легендам, призвав его, можно получить доступ в мир духов. Для этого надо совершить долгий, опасный ритуал. Если хотя бы один элемент этого ритуала нарушен или неточен – Хранитель ключей убивает того, кто пытается его вызвать.

Черный кодзу – пожиратель мыслей, создатель кошмарных иллюзий. У него множество обличий, и ни одно нельзя считать истинным. Чаще всего появляется в образе огромного черного паука. Крадет жизненную силу людей и собирает в особом месте, своей кладовке. Из этой силы он создает нечто вроде двойника понравившегося человека и любуется на него. Но как только вытянет всю силу из своей жертвы, та умирает.

Иногда кодзу может забрать и самого человека в свой мир.

Его привлекает зло, ненависть, боль, жестокость.

Черные руйи – существа, напоминающие больших крылатых ящеров. Их можно спутать с драконами, но в отличие от этого мощного стихийного духа черные руйи чуть мельче размером – злобны, коварны, злопамятны, живут высоко в горах и перелетают лишь на небольшие расстояния. Основное их занятие – сбор и хранение ценных камней и минералов, которые они прячут в расселинах скал.

Шару – лесной дух. Внешне нечто среднее между белкой и лисой. Подкрадываясь к спящим крупным животным, прокусывает вену, чтобы напиться теплой крови. На людей обычно не нападет.

Шиисаны – коварные, агрессивные охотники. Их повелитель Шарх – высший дух, его сила – это совокупность сил всех шиисанов.

Этими духами становятся заклинатели, попавшие в плен к Шарху и прошедшие долгий мучительный ритуал, уничтожающий все человеческое в пленнике. Считается, чем сильнее заклинатель, тем более сильным шиисаном он станет.

Отличаются от всех остальных духов тем, что их нельзя изгнать, только уничтожить. Поэтому второе название этих сущностей – неизгоняемые.

Вызывают ужас у большинства духов, никогда ни с кем не сотрудничают, не подчиняются приказам заклинателей. Чаще всего появляются по ночам, потому что не любят дневной свет.

Шима – духи-воспоминания, тени давно погибших людей. Безвредны для заклинателей и очень опасны для обычных людей. Человек, остановившийся в том месте, где они обитают, может сойти с ума от их прикосновений и шепота.

Шимиши – маленький ядовитый дух, принимающий облик гусеницы шелкопряда. Ценится за то, что плетет нить, напоминающую серебряную проволоку. Из нее духи-помощники Руга делают украшения для ножен и оплетку для рукояток мечей.

Шиу – большой неповоротливый дух, напоминающий кабана. Любит устраивать лежанки посреди поля или огорода. Мнет побеги, которые после его появления уже больше не поднимаются.

Шуу – водный дух. Выглядит как гигантский змей с косматой гривой и длинными усами, живет поблизости от крупных водоемов. Не нападает ни на людей, ни на животных. И можно быть уверенным в том, что в озере, рядом с которым появляется шуу, вода будет кристально чистой и, скорее всего, целебной.

Юмэй – дух огня. Появляется в образе маленькой птички, не больше мухоловки, сверкающей, словно драгоценный камень. Это существо избегают и люди, и животные, и духи, потому что оно излучает невыносимый жар.

Юрги – духи осеннего леса. Похожи на огненно-красных лис. Часто показываются людям. Бывают агрессивны и опасны, но только в том случае, если на них пытаются охотиться.

Ярра – защитница полей и лесов. Высший дух. Пригласив ее на поле, хозяин может больше не беспокоиться о своих посевах. Не терпит обмана, склок, ругани, лени в работе и небрежного отношения к земле. Обычно невидима, иногда является в образе девочки с венком из спелых колосьев на голове, большой перепелки с желтыми крыльями или немолодой красивой женщины с длинными золотыми косами.

Ярудо – дух разбитого очага, заключенный в доме. Изначально дух-хранитель, но, после того как строение разрушается, превращается в темное существо, привязанное к руинам. Выглядит как ребенок или старик. Любит сбивать с пути случайных прохожих, приводя к своим развалинам и наводя на людей необъяснимый, очень сильный страх.

Москва – Киото – Нара – Хаконэ Апрель 2011 – сентябрь 2013

Примечания.

1.

Яри (от яп. «копье») — созданное с помощью магии оружие.

2.

Даймэ – вассал.

3.

«Три провинции».

4.

Составлен на основе «каталога потусторонних сущностей» библиотеки ордена варры.