Звездный рыцарь.

Глава 1. НЕОФИТ.

Стояла на дворе та самая пора, когда осень отряхнула с деревьев листья, промочила их холодными колючими дождями, превратив в однородную бурую массу и, утомленная, угомонилась. Зима же все не приходила, словно никак не решалась выбелить черную землю первым снегом. За ночь легкий морозец подсушивал листья, и они снова шуршали под ногами, как в далеком теплом сентябре. Столбик термометра вот уже который день пребывал в состоянии полного покоя, облизывая красным язычком нулевую отметку на шкале. Солнце в эту осень не показывалось вообще, скрытое низкими свинцовыми тучами, время от времени разрешающимися мелким, нудным дождем, более похожим на туман. От постоянного мрака и холода было тоскливо и муторно. Казалось, что свет и тепло навсегда покинули этот мир. Поэтому хотелось горячего чая и неспешной беседы где-нибудь в. уютном уголке у огня.

Это началось в один из тех сумрачных осенних дней, переполненных жгучим осенним ветром, когда хороший хозяин собаку на улицу не выгонит. Мрак, наполнявший улицы Москвы, начал сгущаться сразу после полудня, и уже в три часа почти во всех окнах горел свет. Витрины магазинов напоминали аквариумы с разноцветными рыбками, но стоило человеку выйти на улицу, как самое яркое одеяние превращалось в серую заношенную дерюгу, и становилось стыдно за свой внешний вид. Автомобили осторожно крались вдоль скудно освещенных улиц, включив габаритные огни, похожие на разбросанные в беспорядке тлеющие угли, раздуваемые ветром.

Вот прямоугольник, обозначенный по вершинам двумя белыми и двумя красными огнями, замигал желтым глазом и бесшумно остановился у края черной полосы дороги. Огни погасли, щелкнул замок, и из открытой двери показалась очередная тень, точно такая же, какие во множестве двигались по улице. Тень захлопнула дверь автомобиля, повозилась с замком и, зябко поеживаясь, направилась к освещенным ярким светом окнам парикмахерской. Немного замедлив шаги, человек бросил взгляд на рекламный щит, косо стоящий между рамами. «Макияж, маникюр, педикюр» — было написано на нем. Была когда-то и еще одна надпись, но то ли от времени, то ли от нерадивости изготовителя весь ряд пластмассовых букв в одночасье осыпался, и теперь решительно невозможно было ее прочитать. Тень скользнула в некогда стеклянные, а теперь заколоченные древесностружечными плитами двери и, попав на свет, вдруг превратилась в молодого человека.

На вид ему было лет двадцать пять. Невысокий ростом и суховатый в сложении, он всегда мечтал о героической внешности — непомерно широких плечах, росте под два метра, но трюмо, стоящее в углу вестибюля, наподобие того, как в продовольственном магазине стоят контрольные весы, отражало печальную картину. Ему вполне подходили костюмы размера сорок восьмого, третьего роста, но даже их иногда приходилось подгонять. Тем не менее многие считали его высоким.

Это рослым людям свойственно сутулиться, маленькие же стараются ходить прямо, и от такой, напряженно тянущейся вверх фигуры часто веет некой жертвенностью, которая порождает невольное уважение. Средний рост молодой человек компенсировал прямым, незыблемым станом и такой посадкой головы, при которой кажется, что он смотрит на вас сверху вниз. Даже прическа была призвана на службу этой кампании. Волосы его, коротко остриженные, были зачесаны на прямой пробор и назад, что создавало две симметричных волны над высоким открытым лбом, но по временам эти волны напоминали уши плюшевого мишки, пришитые нерадивым портным. Головных уборов он принципиально не носил ' даже в самые лютые морозы, и поэтому его прическа оставалась неизменной круглый год.

Лицо молодого человека было правильной овальной формы и довольно пропорционально. Будучи от природы светлым шатеном, он имел брови и ресницы почти такого же цвета, разве что немного потемнее. Время от времени он отпускал рыжеватые усики, но через полгода они ему надоедали и исчезали до следующего раза. Нос с горбинкой, несколько больший, чем хотелось бы его владельцу, был главным украшением молодого человека. Губы его, по мнению многочисленных подруг, были не слишком чувственны, но и строги тоже в меру. Глаза, расположенные, как и у всех нормальных людей, по обеим сторонам носа, смотрели на окружающий мир с интересом и ожиданием — молодой человек был мечтателен, — отражая голубизну неба и жадно вбирая все новое.

Вот так выглядел посетитель парикмахерской, который с первых же шагов повел себя немного странно. Вопреки ожиданиям мужчин, ожидающих своей очереди в мужской зал, молодой человек не составил им компанию, а пошел в противоположном направлении и, отворив дверь в женский зал, просунул голову в проем.

— Девушки, извините, бога ради! Можно вопрос?

Три парикмахерши, вполне подходящие под определение молодого человека, с удивлением повернулись на голос. На лице вопрошавшего почти в равных долях перемешались озабоченность и крайнее смущение.

— Закройте дверь! Видите, люди работают!

Молодой человек то ли не расслышал реплики, то ли пропустил ее мимо ушей.

— Видите ли, у меня вопрос. У вас там написано «макияж»… Я хорошо заплачу… Мне, понимаете, надо сделать макияж на дому.

— Вам? — прыснули парикмахерши. — Вы и так неплохо выглядите.

— Если вам так угодно — мне, — охотно рассмеялся молодой человек. — Вот здесь я оставлю адрес и задаток.

Из его кармана последовательно появились две мятые купюры и клочок бумаги с ровными, словно отпечатанными на пишущей машинке, строчками.

— Мне хотелось бы, чтобы вы сделали это сегодня. До свидания!

Дверь за ним закрылась. Девушки удивленно смотрели на деньги, покачиваемые ветерком, неизвестными путями вырывающимся из чрева одного из фенов. Никогда ранее к ним не обращались с подобными просьбами и тем более не платили вперед. После недолгого обсуждения, в котором приняли участие и присутствовавшие при разговоре клиентки, они пришли к выводу, что малый просто псих, и старательно сделали вид, что напрочь забыли о нем. Быть может, каждая в душе надеялась, что кто-нибудь заберет деньги, а с ними и записку, тем самым проблема решится сама собой.

Однако вышеназванные предметы пролежали почти весь день и в конце смены были обнаружены на прежнем месте — на столике возле двери. Это обстоятельство вынудило сотрудниц парикмахерской вернуться воспоминаниями к дневному разговору. Короткое совещание быстро выявило самую смелую. Впрочем, скорее, самую любопытную и безрассудную из них. Ей было девятнадцать лет, а в этом возрасте любознательность и отсутствие собственного жизненного опыта толкают на самые экстравагантные поступки.

Ее звали Лена. Она была маленького, даже для женщины, роста — едва дотягивала до метра шестидесяти. Но фигура ее при этом была весьма примечательна — если в плечах она была сорок второго размера, то в бедрах едва умещалась в пятидесятый. Выглядело это довольно комично, на что она, впрочем, привыкла не обращать внимания.

Работая в парикмахерской, Лена весь день проводила перед зеркалом. Часто, окинув себя украдкой взглядом, она, забывшись на мгновение, недоуменно пожимала плечами. И чего им еще надо? Каштановые, с золотистым отливом волосы, очень выразительные карие глаза. Она не мнила себя верхом совершенства, но вышеназванные достоинства считала главными в своей внешности. Не чуждая самокритике Лена была недовольна своим носом, поэтому, дабы не показывать рельефно его неопределенной формы, она старалась не поворачиваться к собеседнику в профиль, что уже можно считать своего рода искусством. Губы у нее были блеклые, но этот недостаток она считала исправимым. Такова была девушка, которая откликнулась на призыв молодого человека.

Может быть, конечно, не стоило столь подробно описывать эпизодическую фигуру нашего повествования, но я считаю, что и она имеет право на упоминание.

Итак, сверяясь с оставленной незнакомцем запиской, Лена вошла в подъезд блочной пятиэтажки и поднялась на второй этаж. Здесь она отыскала квартиру №8 и нажала на белую пуговку звонка. Звук, раздавшийся за дверью, был неожиданным. Казалось, что на мелодичное «бим-бом» к двери из глубины квартиры подбежала обутая в солдатские сапоги сороконожка. Щелкнул замок, и дверь медленно отворилась.

Лену никто не встретил. И вообще было непонятно, кто открыл дверь. Узкий коридор был пуст.

— Кто там пришел? — раздался из глубины квартиры знакомый голос.

Лена уже было открыла рот, чтобы ответить, но ее опередили.

— Девушка из парикмахерской, — сказали откуда-то сверху.

Лена подняла голову и увидела сидящий на потолке бело-зеленый пылесос «Чайка-3». На его корпусе была расположена добрая дюжина непонятных устройств, среди которых светились любопытством два невероятно голубых глаза. Шланг пылесоса оканчивался жилистой старческой пятерней. Эта, с позволения сказать, рука покачивалась на уровне дверного замка, а глаза внимательно изучали пришедшую.

— Пропусти, — ответили из комнаты, — это ко мне.

— Проходите, пожалуйста, — повел шлангом пылесос.

И Лена сделала шаг вперед, хотя впору было развернуться и убежать. Но шаг был сделан, дверь захлопнулась, и путь к отступлению был отрезан.

Это была стандартная двухкомнатная квартира, с маленькой, в пять метров кухней, с санузлом, в котором человек покрупнее чувствует себя как мышь в спичечном коробке. Узкий коридор соединял две комнаты — одну побольше, другую поменьше — и, переломившись направо, упирался в кухню. Когда в шестидесятых люди переезжали из коммуналок в такие дома, они казались им дворцами, но к концу последней четверти XX века жильцы осознали, что подобное жилище слишком тесно для цивилизованного человека.

Квартира была запущена и ухожена одновременно, как это бывает, когда мужчина живет один. Временами в хозяина вселяется некий бес, который переворачивает все вверх дном. Начинается ремонт. Запыленные потолки размываются и покрываются свежей побелкой. Потом настает очередь обоев. Некоторое время пол устилают старые газеты и клочья совершенно ни на что не похожей бумаги но вот и со стенами покончено. Тут выясняется, что и двери не мешало бы подлатать, да и оконные рамы давно просят подкраски, а что касается паркета, так он скоро вообще разлетится на отдельные элементы. Но ни сил, ни средств на все это уже не хватает, да и энтузиазм потихоньку испарился. Таким образом, квартира принимает почти что прежний вид, когда кое-что приведено в порядок, а остальное вполне может подождать до следующего «беса».

Однако, несмотря на некоторую запущенность, квартира имела опрятный вид. Все горизонтальные поверхности были тщательно протерты, словно хозяин ждал придирчивых гостей. Окна, которые большинство хозяек моют не чаще одного раза в год, тоже были совсем недавно вымыты. И уж ни в коем случае нельзя было обнаружить окурок, лежащий вне пепельницы, мятую газету или грязное белье. По всем признакам хозяин квартиры был чистоплотен и любил порядок.

Пахло канифолью, застарелым табачным дымом и еще чем-то средним между плохим кофе и подгоревшей молочной кашей.

— В каком положении вам будет удобнее работать? — донесся голос из комнаты. — Сидя, стоя, лежа?

— Что вы сказали? — не поняла Лена.

— Я спрашиваю, как вам удобнее: сидя, стоя или лежа?

— Кто? — начиная смутно подозревать неладное, спросила она.

— Ну не вы же! — раздраженно воскликнул молодой человек, появляясь в дверях. Руки его были скрыты резиновыми перчатками с крагами. — Снимайте плащ, я думаю, он вам будет мешать. Вэл, прими!

В прихожей что-то брякнуло, и девушка ощутила позади себя движение. Оглянувшись, она обнаружила непонятно откуда взявшееся сооружение, отдаленно напоминающее старинную дедовскую вешалку. Внизу конструкция имела четыре изогнутых ноги, от которых вверх поднималась полутораметровая никелированная труба, увенчанная, в свою очередь, короной из всевозможных крючков. На одном из этих крючков висела та самая куртка, в которой молодой человек приходил в парикмахерскую, еще на двух или на трех висели свободные «плечики». Все сооружение было около двух метров в высоту, и оттуда, из торца трубы, вниз спускались два тонких щупальца, с первого же взгляда вызывавшие гадливое чувство. У вешалки были такие же, как и у пылесоса, голубые глаза, висящие на манер лесных орехов на коротком красном проводе, уходящем в трубу. Немного пониже глаз был приклеен красивый рот, по всей видимости вырезанный из обложки «Огонька».

Галантно подхватив плащ, «вешалка» ловко накинула его на «плечики», повесила на свободный крючок и удалилась.

— Простите, я не поздоровался, — сказал молодой человек, снова появляясь в дверях, но уже без перчаток. — Проходите, садитесь. Чаю хотите?

— Я пришла работать, — холодно ответила Лена, мечтая поскорее покинуть это жуткое обиталище, где предметы внезапно оживают и принимают самый невероятный облик.

— Превосходно! — воскликнул хозяин, словно и не ожидал другого ответа. — Тогда сразу и приступим.

— Но я не вижу…

— Сейчас увидите, — рассмеялся молодой человек и подошел к длинному столу, стоящему посреди комнаты и почему-то напоминающему больничную каталку. На нем, покрытое грубым черным пластиком, покоилось нечто напоминающее человеческое тело.

— Ах да! Я забыл спросить: вы со своим инструментом?

— Разумеется, а как же иначе?

— Хм. — Молодой человек был явно смущен. — Видите ли, ваш… ваша клиентка имеет не совсем обычную кожу, поэтому желательно, чтобы вы воспользовались моим комплектом.

— Но я привыкла к своему.

— Как вам угодно, — немного уступил он, — но косметика все же моя. Не бойтесь, я заплачу сполна. Ну а вы сможете немного сэкономить. Идет?

— Ну что же, если вы так настаиваете, пожалуйста.

— Вот и чудненько! — Он откинул край покрывала. Лена ахнула и отшатнулась. Ноги стали тяжелыми и непослушными, словно по колено увязли в холодном песке.. Голова же, напротив, стала легкой и горячей. Однако ожидаемого обморока не последовало.

Под покрывалом лежала мертвая девушка лет двадцати. Лицо ее, необыкновенной красоты, было бело и неподвижно, словно гипсовая маска, но густые брови и ресницы говорили о том, что это не холодный камень. Каштановые, вьющиеся от природы волосы были подняты наверх и забраны в мелкую сетку, но несколько прядей выбивалось у висков и оттеняло жуткую белизну лица. Шея лежащей имела, однако, совершенно естественный цвет живой человеческой кожи, тронутой легким загаром.

— Вам будет удобно, если она будет лежать? — как ни в чем не бывало спросил молодой человек.

— Нет!!! — сумела выдавить из себя Лена. — Я вообще!..

— Что значит «вообще», что значит «вообще»?! Нет, работать вам все же придется! И если это необходимо, то она может сесть… Ну хотя бы в это кресло.

— Как сесть?! — взвизгнула она. — Как это «сесть»?!

— Очень просто, — пожал плечами молодой человек и, уже обращаясь к лежащей, сказал: — Гала, девочка моя, сядь, пожалуйста, в это кресло.

Тело дрогнуло и стало медленно подниматься, сгибаясь в поясе. Лицо же оставалось неподвижным, так же, как и руки, продолжающие висеть вдоль тела. Нормальный человек почти никогда не садится таким неудобным способом. Как правило, и руки и ноги принимают участие в этом упражнении. Но Гала двигалась чисто механически, и если бы Лена сохранила способность трезво соображать, то сразу бы заподозрила, что перед ней нечто только внешне похожее на человека. Движение продолжалось. Покрывало с шуршанием съехало, обнажив округлые небольшие груди и плечи прелестных очертаний. Молодой человек подхватил это импровизированное одеяние Галы, накинул ей на плечи и завязал узлом позади, почти так, как это делают в парикмахерской. Потом он помог Гале развернуться и спуститься со стола. Раздался глухой стук. Лена бросила мимолетный взгляд вниз и увидела два страшных обрубка, оканчивающиеся металлическими штангами. Ступней у Галы не было…

Когда Лена очнулась, молодой человек брызгал ей в лицо водой.

— А я-то уже хотел похвалить вас за мужество, — улыбнулся он.

Девушка попыталась подняться, но ноги не слушались. Казалось, что нарушились все связи и кости не рассыпаются только потому, что им не дает этого сделать кожа, заполненная расползающимися, как желе, мускулами. На мгновение в голову пришла мысль — из нее хотят сделать такую же Галу, но даже на ужас не было сил.

— Вы можете работать?

Лена отрицательно покачала головой.

— Ну, нет! Так не годится! Мне необходимо срочно довести ее лицо, и сделать это надо сегодня!

Лена снова отрицательно покачала головой. Она не могла говорить. В горле стоял комок, челюсти сводило судорогой, и даже дыхание давалось ей с трудом.

— Ну, знаете, — возмутился молодой человек, — мы так не договаривались!

— А мы вообще ни о чем не договаривались, — едва слышно прошептала она. Потом судорожно всхлипнула несколько раз подряд и добавила: — Я никогда не делала макияж трупу.

— Чего? — не понял он. — Кому?

— Покойнику, — пояснила она.

— А где вы видите покойника?

Лена молча указала глазами на Галу, приставленную к столу-каталке наподобие бревна. Молодой человек недоуменно оглянулся и вдруг расхохотался самым неприличным образом. Он просто закатывался, хватая себя за бока и хлопая по ляжкам. При этом из его горла вырывались звуки, свидетельствующие о том, что смех этот идет из самых глубин души. Что же, некоторым людям для нервной разрядки необходим смех, безудержный хохот, точно так же, как другим — рыдания. Это откровенное веселье хозяина квартиры вернуло девушке силы. Она поднялась с пола и направилась к двери. И если бы не од-, но маленькое обстоятельство, ушла бы, не сделав своей работы.

Для того чтобы выйти из комнаты, Лене нужно было протиснуться в узкий проход между продолжающим хохотать хозяином и столом-каталкой. А на самом краю стола, в крайне неустойчивом положении, пребывал некий сосуд, напоминавший осколок круглого аквариума. Протискиваясь мимо, Лена задела его рукой, и мутная жидкость, напоминающая апельсиновый сок, выплеснулась ей на платье.

— Осторожно! — запоздало воскликнул молодой человек, но реактив уже впитался в ткань. — Скорее раздевайтесь!

И он, не дожидаясь ответа, принялся срывать с нее одежду. Лена хотела было возмутиться, но, увидев неподдельный ужас в глазах хозяина странной квартиры, сдалась.

— В ванную! Живо! — рявкнул он тоном, исключающим возражения.

Не менее часа он поливал горячей водой бедро девушки и безостановочно тер мочалкой, пока вода в ванной из пурпурной не стала сначала голубой, а потом зеленоватой.

И Лена всеми силами помогала ему, забыв про стыд, потому что чувствовала, как деревенеют мускулы и кожа становится все менее и менее чувствительной. Она поняла уже, что пролила на себя какую-то страшную отраву, и поэтому тоже заразилась беспокойством молодого человека, хотя в глубине ее души еще бродили некоторые сомнения. Ей уже устраивали подобные представления, чтобы заставить раздеться. Дальнейшее не отличалось разнообразием, но здесь все было пока в пределах приличий. Наконец самое страшное, по всей видимости, осталось позади.

— Пить не хочется? — неожиданно спросил он.

— Пить? — удивилась она. — Нет.

— Тогда обошлось, — облегченно вздохнул он и присел на край ванны.

Некоторое время они молчали. В ванной. комнате было жарко, со стен стекала вода. Лена стояла по щиколотку в воде, еще не успевшей стечь в канализацию, и не знала, что ей предпринять — остаться на месте или вернуться в комнату. Ее продолжали терзать сомнения…

Одному Богу ведомо, какими путями движется человеческая мысль. Едва избежав смертельной опасности, значение которой Лена уже считала сильно преувеличенной, она прикидывала свои шансы на успех у этого молодого человека. Ее совсем не пугало то, что она его едва знала. Грандиозные планы уже созревали в этой легкомысленной головке, покрытой каштановыми кудряшками. Лена сразу сообразила, что молодой человек живет один и квартира принадлежит именно ему, и поэтому его рейтинг сразу повышался в глазах любой невесты. Жених с квартирой — редкая и ценная находка, такого нельзя упускать. И если он предложит «познакомиться поближе», отказывать нельзя. Через минуту подобных размышлений Лена уже была уверена, что все вышеописанное было хорошо разыгранным спектаклем. Поэтому, решив поддержать игру, она спросила с самым невинным видом:

— Может, мне принять душ?

— Зачем? — не понял намека молодой человек. Зато Лена сразу осознала, что, к великому ее сожалению, ошиблась в намерениях хозяина квартиры.

Тем временем он смерил ее взглядом с головы до ног. Но взгляд этот был холодным и более озабоченным, чем заинтересованным.

— В чем дело? — забеспокоилась она.

— Не знаю, что теперь делать с вашей одеждой.

— Я выстираю. — Теперь Лена чувствовала себя обязанной ему за свое спасение и не хотела причинять новых забот. — Прямо сейчас и выстираю, пока не засохло.

Он как-то странно посмотрел на нее, поднялся и вышел. Лена отыскала среди навешанных на многочисленные крючки вещей мохнатую банную простыню, вытерлась и, неожиданно почувствовав стыд за свою наготу, завернулась как могла.

— Вот это — все, что осталось от вашего платья. — Молодой человек вернулся, держа в руках, защищенных резиновыми перчатками, жалкие лохмотья, от которых исходил резкий, неприятный запах. — К нему нельзя прикасаться голыми руками и даже выбросить на помойку без дезактивации — преступление. Благодарите Бога, что краска не попала на обнаженное тело. Тогда в этой квартире точно появился бы покойник.

— Зачем же вы ставите на ходу такие опасные вещи?

— Видите ли, я не мог предположить, что вы начнете бегать по комнате раньше, чем закончите работу. А мне эта краска была нужна в качестве грунтовки для лица Галы. Так что вы сами виноваты, что остались без одежды.

— И что же мне теперь делать? — растерялась Лена.

— Я думаю, это нестрашно. Если вы не будете возражать, мы подберем вам что-нибудь в гардеробе Галы или Теи. Они не обидятся.

— У Галы?! — Глаза девушки снова расширились от ужаса.

— О Боже! — воскликнул молодой человек. — Давайте договоримся: вы доводите до кондиции лицо Галы, я плачу вам любую названную вами сумму…

— Да я и за месячную зарплату не соглашусь!

— А за две? — прищурился молодой человек. Ответа не последовало.

— Вот что, — вдруг просиял он. — Умывайтесь!

— Что?

— Я сказал — умывайтесь! Тушь, помада, пудра… что там еще? Ведь это все у вас с собой?

— Конечно, — ничего не понимая, ответила она.

— Значит, так, умывайтесь и идите в комнату. Я жду.

Когда Лена вернулась в комнату, лицо Галы уже приобрело более или менее нормальный цвет. Не было только в нем той живости, красочности, которая присуща живой коже. Только с большой натяжкой можно было назвать это лицо человеческим. Оно по-прежнему оставалось маской. Это был эскиз, карандашный набросок, ждущий кисти живописца. Лена подумала, что без косметики и она сама выглядит не намного лучше.

Молодой человек уже успел принести откуда-то большое зеркало и установить его на низенькой тумбочке, прислонив к стене. Сам же он возился рядом с Галой, что-то прилаживая. Время от времени ему явно не хватало рук и он помогал себе зубами.

— Надеюсь, вы поняли, что от вас требуется? — бросил он через плечо.

— Не совсем, но догадываюсь.

— Я еще раз уточню. Вы не спеша будете приводить в порядок свое лицо, а Гала будет у вас учиться. Потом у вас будет возможность проверить, насколько способна ваша ученица.

Лена молча кивнула и начала извлекать из сумочки косметику. Разложив все перед собой в привычном порядке, она оглянулась.

— Одну минуту, — засуетился молодой человек. — Мы еще не готовы.

Он выбежал из комнаты и вернулся с десятком кистей рук всевозможных форм и размеров. Здесь были образцы, имитирующие лайковые перчатки и крокодиловую кожу, богатырские длани — на зависть боксерам и хрупкие тонкие пальчики юной пианистки. Многие руки были непарные. По всей видимости, круг поиска окончательной модели был достаточно широк, но ни одна из них не удовлетворила творца.

— Сейчас, сейчас. — Он повернулся к огромному древнему гардеробу.

Для того чтобы открыть дверцы, ему нужно было освободить руки от груза. Быстро осмотревшись, он сдвинул локтем сваленные в беспорядке на письменном столе бумаги и инструменты. Принесенные кисти с глухим стуком посыпались на стол. Наконец он добрался до шкафа. Из открытой дверцы на него выпала вторая, точно такая же, как и Гала, девушка. Она была совершенно нагой, и у Лены была возможность оценить ее безукоризненную фигуру. Молодой человек быстро набросил на девушку какую-то хламиду. У новой девушки тоже не было кистей рук и ступней. Но смотрелась она не так жутко, поскольку лицо ее имело более или менее приемлемую окраску.

— Тея, не будь дурочкой, — попытался урезонить девушку молодой человек. — Вот видите, что получается, когда за дело берется дилетант. — Он указал на когда-то слишком ярко раскрашенное, а потом не до конца размытое лицо Теи. И, обращаясь уже к последней, продолжал: — Ну, обними меня, я отнесу тебя на стол.

Тея обвила своими обрубками шею молодого человека, и он, с видимым усилием приподняв тяжелое тело, усадил ее на стол. Потом он быстро подобрал две кисти и присоединил их на места.

— Ну-ка, пошевели пальчиками!

Пальцы дрогнули и пришли в движение. Это были явно мужские, хотя и не очень крупные руки с припухшими суставами и разбитыми в драках фалангами. Они совершенно не вязались с тонкими, изящными предплечьями, и казалось, что на руках Теи надеты белые перчатки из толстой, грубой кожи.

— Так, теперь ты, — обратился он к Гале. Та повторила манипуляции.

— Ну вот теперь можно начинать.

Лена взяла в руки кисточку для грима и поднесла ее к лицу. Две белые кисти синхронно повторили ее жест. Молодой человек, внимательно следя за движениями, что-то перемещал на столе у нее за спиной, по всей видимости поправляя сосуды с красками, расставленные перед девушками. А они оказались очень способными. Ни для кого не секрет, что к каждому лицу должен быть свой индивидуальный подход, и ученицы Лены знали об этом. Кося глазами в верхний правый угол чуть наклоненного зеркала, Лена могла видеть, как Гала, повторяя все ее движения, все же находит время немного импровизировать. И когда дело подошло к концу, Лена призналась себе в том, что даже при ее опыте она не смогла бы достигнуть такого совершенства. Лица девушек ожили, и если не смотреть в их пустые, безразличные ко всему глаза, то теперь намного труднее было принять их за мертвых.

Уже закончив, совершенно обессиленная Лена принялась собирать инструменты, но пальцы слушались плохо. Из рук все валилось, но она поднимала то одно, то другое и снова роняла. Так продолжалось до тех пор, пока тюбик с губной помадой не закатился под тумбочку. Лезть туда за ним уже не было ни сил, ни желания. Однако помада была французская, и терять ее было жалко. Молодой человек заметил затруднения Лены и поспешил на помощь. Он уже подхватил вишневый с золотым пояском цилиндр и вдруг замер словно громом пораженный. — Простите, какой размер обуви вы носите?

«Сейчас он отрежет мне ноги», — с полным безразличием подумала Лена, но ответила:

— Тридцать шестой.

— Тогда мне придется задержать вас еще ненадолго. Не возражаете?

Она пожала плечами, давая понять, что теперь ее ничем не удивить.

— Тогда садитесь вот сюда — Он указал на жесткий стул. — И будьте добры, сначала левую. Травм не было? Переломов?

Лена покорно опустилась на предложенное место и положила ногу на ногу. При этом та часть ее тела, которой от рождения мира интересуются практически все мужчины, оказалась обнаженной на уровне глаз молодого человека, сидящего перед ней на полу. Лена попыталась прикрыться краем полотенца, но оно было слишком коротко.

— Вэл, принеси плащ, — скомандовал молодой человек и, уже обращаясь к Лене, добавил: — Надеюсь, вы понимаете, что меня интересует только нижняя часть ваших ног. Вэл, раз уж ты все равно здесь, подтолкни мне сюда вон тот сундук.

Сооружение, напоминающее вешалку, подало Лене ее плащ и, придвинув требуемый предмет, удалилось. Молодой человек открыл верхнюю часть сундучка, чем-то пощелкал, и под крышкой появилось округлое отверстие, испускающее фосфорическое мерцание. Диаметром это отверстие было как раз с голенище сапога.

— А теперь аккуратно опустите сюда вашу ножку. Не бойтесь! Больно не будет, скорее наоборот.

Лена замерла в нерешительности.

— Да что же вы на самом деле! — возмутился молодой человек, вновь обнаруживая неустойчивую, мгновенную смену настроений. — Вы что? Думаете — я отпилю вам ногу, что ли?!

— Нет, конечно, — попыталась оправдаться она.

— Ну так не тяните! Опускайте осторожно, как в новую туфлю или в ванну с водой. Вот так! Да вы просто умница!

Ноге, опущенной в сундучок, стало тепло и приятно, словно там внутри и в самом деле была горячая вода. Но буквально через минуту молодой человек попросил сменить ногу, потом она по очереди опускала руки в теплое бархатное нутро.

— А зачем вам это? — поинтересовалась Лена, когда все закончилось.

Нельзя сказать, что она не догадывалась о значении всех этих манипуляций, но ей хотелось получить подтверждение своим предположениям. Молодой человек внимательно посмотрел на нее, прищурился, словно подозревая в чем-то, на мгновение задумался, но открываться все же не стал. А вместо этого сказал:

— Там, в шкафу, — он указал рукой направление, — есть одежда. Она вся новая, подберите себе, что понравится.

Он поднялся с колен, отпихнул ногой сундучок, пнул идущий от него толстый кабель, свернувшийся петлей, и вышел.

Все вещи в шкафу пребывали в идеальном порядке. Платья, юбки, блузки, брюки действительно были все новые — бирки дорогих модных магазинов мелькали тут и там. Но Лена с первого взгляда определила, что все они ей не подходят. Она ревниво взглянула на Галу и Тек». Скорее всего, эта одежда была приготовлена для них. "А они были едва не на две головы выше Лены, шире в плечах и уже в бедрах. Однако она все же подобрала себе белье, шикарное вечернее платье и вязаный жакет. Обувь оказалась как раз впору, и Лена незаметно затолкала ногой под стол свои почти не пострадавшие ботинки. Оглянувшись на замерших в неестественных позах девушек, она решила, что переодеваться в этой комнате не годится. К тому же хозяин мог вернуться в любую минуту. О том, как она позволила совершенно незнакомому мужчине мыть ее в ванне, Лена старалась не вспоминать. Кстати, о ванной, вот там-то она и оденется.

Платье конечно же было страшно велико. Подол его складками лежал на полу, в бедрах было тесно, а в груди слишком свободно. Но Лена, с помощью обнаруженных в ванне английских булавок, сумела придать себе более или менее приличный вид, хотя по собственной оценке выглядела как пугало. И она удовлетворилась тем, что решила в ближайший выходной подогнать по себе новое приобретение.

Когда Лена вернулась в комнату, молодой человек что-то быстро писал, согнувшись у стола. Гала стояла возле «каталки» и, ничуть не смущаясь своей наготой, разминалась, словно балерина у станка. Глаза ее, безразличные ко всему окружающему, были полуприкрыты веками и устремлены куда-то в пространство позади Лены. Кисти рук и ступни «балерины» были гипсово-белые, словно она надела белые перчатки и носки. Тея, как и раньше, сидела на столе и играла пальцами, как бы перебирая невидимые клавиши или струны. Последнее, что поразило Лену в этой странной квартире, были руки — ее руки, прикрепленные к чужим предплечьям.

Молодой человек подошел к ней и мягко вытолкнул вон из комнаты. Вэл сзади накинул ей на плечи плащ. Лена увидела у себя в руках свою сумочку и внушительную пачку новеньких купюр. До этого ей не приходилось держать в руках такой суммы.

— Надеюсь, этого достаточно, чтобы компенсировать ваши неудобства?

Лена посмотрела на деньги, потом на него. Поправила плащ и открыла дверь. Только тогда она почувствовала, как измотало ее это приключение. Было легко оттого, что все кончилось, и одновременно грустно оттого же. Слишком много нераскрытых тайн оставалось за этой дверью. Очень хотелось все их разгадать, но… Ее уже вежливо выставили.

— Платье я верну, — вдруг вспомнила она и с надеждой повернулась к молодому человеку.

— Ну что вы! Пустое! По моей вине погибло ваше, значит, это оставьте себе в качестве компенсации, — вежливо улыбнулся он, но в глазах его ясно читалось: «Избавьте меня от следующей встречи!».

— Спасибо и… до свидания, — промолвила она.

— Прощайте, всего хорошего, — ответил он и захлопнул дверь.

Во дворе ее встретил холодный осенний ветер. Было темно, и казалось, что уже наступила глубокая ночь. Однако не было еще и девяти. Пощупав еще раз в кармане деньги, Лена решила, что можно сходить в бар и снять накопившееся нервное напряжение парой коктейлей. Правда, там будут, как всегда, приставать старые назойливые поклонники. Один из них даже назначил на сегодня свидание, и не прийти было слишком опасно — очень страшные слухи ходили о том парне.

Багровый — Хранитель Лжи — уже знал о новом противнике, появившемся в его зоне наблюдения, но еще не мог понять, насколько тот может оказаться опасен. Хранители Света и Правды нередко зарождались на вверенной Багровому темными силами территории, но волю их удавалось ограничивать и сводить воздействие сил добра едва ли не к нулю. Они становились простыми обывателями, быть может, более удачливыми, чем окружающие, и не представляли собой никакой опасности.

Этот был другой. Этот, похоже, был не только Хранителем, но и воином, хотя не знал пока всех тонкостей войны между силами, которые традиционно считаются потусторонними. Однако он мог интуитивно нащупать свой путь, чем очень осложнил бы жизнь Багрового. А нарушать покой, более или менее установившийся за несколько последних лет, не хотелось.

Анты — боги вселенной — покинули Землю и никак не влияли теперь на расстановку сил. При них все было по-другому. Багровый не мог без содрогания вспоминать, как ему пришлось таиться в геопатогенных зонах, лишь бы не оказаться замеченным кем-нибудь из них. А потом что-то случилось, и сверхсущества ушли, оставив планету на растерзание силам зла. Но даже когда стало известно об их уходе, Багровый со товарищи не сразу рискнули покинуть свои убежища. Им потребовалось несколько лет для того, чтобы осознать свободу и начать действовать нагло, цинично — как они привыкли. Но даже по прошествии многих лет Хранитель Лжи все еще опасался возвращения богов и каждый необычный случай противодействия себе рассматривал как возможную ловушку, подстроенную ими специально для него.

Что поделаешь, ложь может пропитать существо настолько, что весь мир станет казаться ее воплощением и плодом больной фантазии. Имея в себе этот порок вы уже не будете верить самым правдивым словам и делам, отыскивая в них подвох.

Именно поэтому Хранитель Лжи решил для начала провести разведку боем, и сам молодой человек предоставил ему очень хороший повод. В случае, если это западня, демон жертвовал самой незначительной своей частью и имел бы достаточно времени, чтобы оценить опасность и принять меры. Если это все же необоснованные страхи, то спонтанно явившегося воина следовало уничтожить. Для выполнения этой задачи был выслан специальный эмиссар, снабженный могучим телом бандита и самыми широкими полномочиями.

Глава 2. ПЕРВЫЙ ОПЫТ.

Утром следующего дня в описанную выше квартиру позвонили три молодых человека крепкого телосложения. Дверь им открыли без сакраментального вопроса «Кто?».

Бой, заранее заготовивший ответ «Мосгаз», на секунду даже опешил от неожиданности, но Фест подтолкнул его в спину, и они в компании с Лысым ворвались в квартиру. Лысый, следовавший последним, хотел было хлопнуть погромче дверью, но Фест, не увидев никого в прихожей, удержал его руку и почти бесшумно прикрыл створку.

Что привело этих людей? Любопытство? Опытный читатель уже наверняка догадался об этом. Поводом для визита трех мрачных личностей, намерения которых были написаны на их физиономиях, не внушающих, кстати, доверия ни при каких обстоятельствах, была конечно же та весьма значительная сумма, что днем раньше была выплачена Лене. Девушка опустила подробности своего посещения, оставив от всего происшедшего только невероятную сумму гонорара. А встречалась она в тот памятный вечер именно с Фестом. Не удержавшись, она похвасталась богатым клиентом, а выудить из нее адрес последнего было делом техники.

Итак, они ворвались в квартиру того самого молодого человека, которого, кстати, звали Олегом. Хозяин в тот момент находился в ванной и не мог подать голоса, поскольку чистил зубы. Фест услышал журчание воды и молча кивнул Бою на дверь. В его планы не входило иметь свидетелем хозяина квартиры. Первоначально планировалось оглушить его прямо в дверях. К тому же шеф, или, как они его называли, пахан, не давал им этого задания и в случае прокола не станет отмазывать. Бой, давясь от смеха, тихо закрыл дверь на шпингалет, и они прошли в комнату с намерением начать поиски денег. Но не успела троица сделать и шага, как дверь ванной комнаты толкнули изнутри.

— Вэл, что за шутки?

— Это гости, — донесся из прихожей оправдывающийся голос.

— С каких это пор Вэл начал разговаривать, а гости ведут себя как дети? Открывай, нет времени на розыгрыши!

— Один момент, сэр!

Олег, сам не зная для чего, заложил в программу роботов это словечко, и они теперь напоминали ему слуг в английском поместье.

Фест издал невнятное шипение, но подчиненные поняли его и так. Они, мгновенно сориентировавшись, рассредоточились по квартире. Бой и Фест оказались в прихожей, а Лысый — на кухне. Вдруг буквально у них под ногами ожил древний пылесос. Он деловито прошмыгнул между ног налетчиков и, подкатив к двери ванны, довольно точным движением открыл шпингалет. В проеме появился молодой человек, точно такой, как его описала Лена. Фест кивнул Бою, и тот, внезапно появившись из-за угла, схватил Олега за волосы и швырнул под ноги Фесту. Тот перехватил летящее тело в воздухе и препроводил его в комнату. Но Олег тоже оказался не прост — он успел сгруппироваться и в мгновение ока твердо встал на ноги. Они схватились. Узкий проход не давал возможности нападающим воспользоваться своим численным превосходством, и поэтому Бой и Лысый бестолково топтались несколько секунд за спиной предводителя, безуспешно пытаясь достать противника через его голову.

— Тревога! — завопил внезапно появившийся под ногами борющихся пылесос.

Фест вышвырнул его ногой в коридор, а Лысый, найдя наконец себе объект нападения, схватил аппарат и поднял его над головой, намереваясь разбить об пол. Пылесос издал воинственный вопль, и тело Лысого странно напряглось в мучительном изгибе, конвульсивно вздрогнуло, обмякло и сползло на пол. Но Фест этого не видел — он наносил удар за ударом хозяину квартиры, отражал ответные и никак не мог освободить руку, чтобы достать нож. От драки он всегда получал удовольствие, поскольку был силен и тренирован. Любой противник рано или поздно оказывался у его ног. Но в этот раз, по всей видимости, нашла коса на камень. Ни один удар не достиг цели. Олег тоже был опытным бойцом, и все удары попадали ему в плечо или вскользь в грудь. Фест, надо отдать ему должное, тоже еще не пропустил ни одного удара Олега, но ему уже казалось, что он нащупал слабину в обороне противника. Но в этот момент его внимание отвлекла пустота, внезапно возникшая за спиной. Не оглядываясь, Фест почувствовал, что Бой куда-то исчез, и в следующий миг мир раскололся на тысячи осколков.

Очнулся он от холода. Девушка в белых перчатках с равнодушным лицом поливала его ледяной водой из сифона, нисколько не заботясь о том, что кресло, в которое усадили Феста, намокнет. Она была так прекрасна и спокойна, словно сошла с картины Коро.

— Шеф, он очухался, — сказала она механическим голосом, видя, что Фест открыл глаза и смотрел на нее.

— Ну и слава богу! — ответил Олег, появляясь в поле зрения Феста. — Как ты ему приложила, можно было уже и не надеяться. — И, обращаясь к лежащему в кресле: — Как вы себя чувствуете?

Фест не ответил — он еще не совсем пришел в норму. В голове гудело, но он нашел в себе силы приподняться и оглядеться.

Картина, представшая его взору, была безрадостна. Плававшая перед глазами муть не давала разглядеть подробности, шея была какая-то мягкая, и голова на ней не держалась. Однако он смог все же разглядеть на полу распростертые тела Лысого и Боя. Последний бессмысленно таращил глаза и невнятно мычал перекошенным ртом. Лысый лежал поперек коридора и не подавал признаков жизни.

— Неожиданность оказалась на вашей стороне, — констатировал хозяин квартиры, проследив его взгляд, — я не ждал вас так скоро. Но тем хуже для вас…

— А что с ними? — неожиданно для себя спросил Фест. Он никогда не заботился о безопасности своих приятелей, и их проблемы менее всего его волновали. Но тут.

Он вдруг осознал, что рано или поздно придется отчитываться перед паханом, как пострадали его люди и почему они оказались в этой квартире. Их «специальностью» был рэкет, и вся деятельность направлялась и контролировалась, а сегодняшняя «акция» была чистой самодеятельностью. Но если бы все прошло удачно, «заработанные» деньги не были бы никому подотчетны.

— Не беспокойтесь, — махнул рукой Олег, — «скорую» мы уже вызвали. Девочки вынесут ваших друзей на площадку, а там уже не наше дело. Но, если вас интересуют подробности, то один из них парализован электротоком, а у другого, по всей видимости, вывих или перелом челюсти. Мои красотки немного перестарались. Однако и вы хороши — врываетесь в квартиру, пытаетесь учинить погром. Забыли, наверное, что сейчас уже не двадцатые годы…

Фест попытался что-то ответить, даже сделал какое-то движение, но голова была тупая и тяжелая, как неотесанная чурка. Единственное, что в ней застряло, была мысль о том, что он может представить происшедшее в другом свете: зашли в подъезд погреться и нарвались на каратистов. Одновременно хотелось оправдаться и чуть ли не извиниться перед хозяином квартиры, но сама мысль о возможности подобного приводила в тихое бешенство.

— Итак, — продолжал хозяин необычной квартиры, — ваши действия вынуждают меня приступить к выполнению намеченного плана немного раньше срока, но вы убедили меня в том, что я уже готов к борьбе. Далее. Попытайтесь вникнуть в то, что я сейчас скажу. Я понимаю, что после Теиного удара вы просто чудом остались живы и отделались сотрясением мозга и, в худшем случае, трещиной свода черепа. Но сейчас вы должны выслушать меня с максимальным вниманием. Вы готовы?

— Да, — с трудом выдавил из себя Фест.

— Учтите, речь в первую очередь пойдет о вас. Я предлагаю вам такую альтернативу: либо я заявляю, что вы втроем напали на мою квартиру с целью открытого похищения моей собственности, то бишь грабежа, и нанесли мне телесные повреждения, либо я сваливаю все на них, — он кивнул на лежащих, — и заявляю, что вы пришли уже позже, когда дело было кончено. Ваши сообщники смогут дать показания не раньше завтрашнего дня, то есть у вас будут сутки на то, чтобы скрыться. Понимаете меня, или объяснить проще?

— Что вы от меня хотите? — осевшим голосом прохрипел Фест.

— Вот и чудненько! — обрадовался Олег. * — По всей видимости, вы пострадали меньше, чем я думал. Тея, лапочка, сооруди нам кофейку по моему рецепту! Итак, я вижу, человек вы деловой и отлично понимаете, в какое положение попали. Вы сейчас отдадите мне самое ценное, что у вас есть, и получите от меня не меньшую ценность. Я имею в виду обмен. Вы мне — информацию, я вам — свободу. Все поняли? Мне нужна исчерпывающая информация о вашем боссе, или как там? — пахане.

— Нет у меня никакого пахана, — буркнул Фест, начиная понимать суть происходящего. — Мы сами по себе. Я — сам пахан.

Из кухни остро потянуло запахом хорошего кофе. С улицы доносились обычные городские шумы: гул моторов, шорох шин, обрывки слов, чириканье воробьев. Фест, с трудом ворочая мозгами, пытался осмыслить происшедшее и выработать линию поведения. Но в голову ничего не шло. За него почти всегда думали другие — он был лишь тупой мощью, которая приводила в трепет тех, кто послабее. Вся прожитая жизнь доказывала ему на многочисленных примерах, что право сильного по-прежнему остается главным в этом мире. С самого детства он знал, что прав тот, у кого больше бицепс, тверже кулак. А еще правее тот, у кого в кармане нож. А уж тот, за кем стоит целая банда крепких ребят, — вообще царь и бог.

Именно поэтому с первого класса Фест учился скверно, отдавая предпочтение другой науке — уличной драке. Он всегда был непомерно смел и один мог выйти против троих, даже зная заранее, что будет побежден. И в конце концов он достиг своего. Спустя три-четыре года его уже боялись все, даже те, кто был старше и сильнее. А те, кто был слабее или трусливее, заискивали и набивались в друзья. Он был хорошо известен всем районным инспекторам от комиссии по делам несовершеннолетних до прокуратуры. Но ни увещевания матери, ни приводы в милицию не могли остановить мальчишку, поставившего себе еще в детстве цель — стать матерым преступником, вором в законе. Он был признанным авторитетом среди ровесников, и казалось, что уже достиг своей цели. Тем более что «прошел дорогой малолеток», то есть отбыл два года в колонии общего режима по очень популярной в те годы статье Уголовного кодекса №206 — «хулиганке». Вроде бы все благоприятствовало достижению поставленной цели, но нечто до конца не осознанное стояло между Фестом и авторитетом, к которому он стремился.

На протяжении всей жизни им руководили. Сначала мать, потом ребята постарше. Некоторое время даже существовал некий еврейчик, который сначала униженно набивался в друзья, а потом незаметно стал направлять деятельность своего не слишком умного «друга» в нужное русло. Тогда спустя некоторое время Фест заметил, что окружающие стали бояться не его крупных кулаков, а грозных взглядов его тщедушного приятеля. Осознав себя марионеткой, для чего понадобилось несколько лет, Фест жестоко разделался со своим «руководителем», за что, собственно, и попал в колонию. Но одиночество его не было долгим. По всей видимости, ограниченность его ума была так же очевидна для окружающих, как и непомерная сила. Поэтому, едва обретя свободу, Фест тотчас же попал в ловко расставленные силки нового босса. Но теперь дело было посерьезнее. У Фоки, как звали пахана, был не один подчиненный. Здесь были «качки» из самых разных спортивных обществ, на службе у него состояли сотрудники правоохранительных органов. Фоке ничего не стоило вытащить «своего» из тюрьмы или, в случае невозможности этого, устроить ему и в зоне вполне сносную жизнь. Именно из опасения, что придется потом разбираться с Фокой за совершенное предательство, Фест не выдал своего хозяина. А из тюрьмы, если что случится, его вытащат.

После категорического отказа Феста назвать своего хозяина Олег некоторое время наблюдал за гостем, пытаясь по теням на его челе угадать ход мыслей. Наконец ему это надоело, и Олег, сделав вполне вероятные выводы из своих наблюдений, сказал примерно следующее:

— Судя по всему, перспектива «от трех до семи» вас не очень пугает. Ну что же… Зайдем с другой стороны. Тея, девочка моя, кофе отменяется, приготовь все для операции. Сейчас мы сделаем из этого мальчика прелестную девочку. Вы не читали Фрейда? Нет? Очень много потеряли. Так вот, старик утверждает, что большинство поступков мы совершаем под влиянием неудовлетворенных половых потребностей. Таким образом, ваша агрессивность благоприобретена вследствие того, что вы не имеете постоянного партнера… простите, партнерши… Известно также, что женщины не так агрессивны, как мужчины. Но, говоря между нами, я думаю еще о количестве тестостерона в крови — может, в этом весь фокус?

— Я не понимаю…

— Сейчас поймете, — не дал сказать ему Олег. — Я намерен превратить вас в женщину. Если получится — во вполне полноценную. Возможно даже, что вы сможете иметь детей. Весь процесс займет сутки. Что еще?.. А! Последнее напутствие: постарайтесь как можно лучше питаться в течение всего адаптационного периода.

— Но я не хочу!

— Это не имеет значения. Кстати, ваши гениталии, коль скоро они вам дороги как память, мы можем законсервировать и вернуть вам. Я не собираю таких сувениров. Все это делается для того, чтобы вы не могли помешать исполнению моего плана. А теперь — прощайте!

На плечи Феста опустились изящные женские ручки в белых перчатках. Он рванулся, пытаясь скинуть их, но тут же осознал невозможность этого — тонкие пальчики даже не дрогнули. Тогда он попробовал сползти с кресла вниз, но вторая девица сделала резкое движение рукой в направлении его паха, и Фест стремительно вернулся в прежнее положение, прикрываясь, как голый.

— Итак, ваше последнее слово перед исполнением приговора? — прогремел где-то под потолком голос хозяина квартиры.

Фест, человек уже давно забывший свое настоящее имя, вдруг вспомнил, что зовут его Михаилом Петровичем, и, как при вспышке импульсной лампы, понял, что шутить с ним никто не намерен.

— Да, да! У меня есть пахан! Но если он узнает!..

— Послезавтра вас родная мать не узнает, — вставил Олег. — Дальше! Имя, кличка, как его найти?

— Его все зовут Фока. Найти его можно после пяти в пивбаре на Рязанке.

— Как его узнать?

— Черный он такой, как цыган, и зубы золотые. У него полно шестерок… Спросите Фоку, и вас проведут.

— Я бы предпочел узнать его сам.

— Да не знаю я больше! Фока, и все! Черный, невысокий, худой, но жилистый. Серому тогда с одного удара четыре зуба выставил.

Его речь внезапно прервал дверной звонок. Гала бросила вопросительный взгляд на Олега, тот утвердительно кивнул. Фест почувствовал легкий укол в предплечье и умер. Но не совсем; он видел комнату, слышал шаги и разговор, суть которого до него не доходила, но не мог даже моргнуть, и от этого глаза очень скоро перестали видеть. Потом его, словно законченное изваяние, накрыли неприятно пахнущей чем-то кислым простыней, и мир окончательно перестал существовать.

Фест очнулся почему-то на улице, обнаружив себя сидящим на скамейке возле подъезда неизвестного дома. Смутно помнилось, что он должен кого-то предупредить о чем-то важном. Но в голове путалось как с похмелья, ' мысли и факты играли меж собою в чехарду, и только общий тревожный фон свидетельствовал о том, что беспокойство его не возникло из ничего. Напрягши до предела память, Фест вдруг выловил из бешеного водоворота, кружащегося у него в голове, имя Фоки и оно послужило паролем для выхода на остальную информацию. Правда, на месте недавних событий, происшедших в вышеописанной квартире, оказались интимнейшие подробности женской гигиены, но сам факт признания под угрозой пыток оставался четким, словно имел место каких-нибудь пять минут назад.

Сориентировавшись на местности, Фест бросился к тому, кого называли Фокой. Мысль о том, что повинную голову меч не сечет, время от времени перебивалась другой, что Фока может в любом случае уничтожить его, Феста, за своеволие и предательство. Тем не менее Фест продолжал двигаться в избранном направлении. Добраться до названного бара было делом получаса, но столик, за которым обычно сидел пахан, был еще пуст. Фест выскочил на улицу и опрометью бросился к тому месту, где Фока обычно оставлял свою красную «девятку», но и здесь никого не нашел. По всей видимости, Фока еще не приехал. Последним средством был телефон.

Фест завертелся как ужаленный, отыскивая глазами телефон-автомат. Неподалеку на стене дома висели два светлых дюралевых кубика, но даже с того места, где он стоял, было видно, что оба аппарата не работают — кто-то с корнем вырвал трубки. Мельком вспомнив, как в таком еще недалеком детстве он сам занимался подобными вещами, и ругнув про себя неизвестных хулиганов, Фест бросился к близлежащему дому — — там на первом этаже тоже был телефон. Поспешно вбегая в подъезд, он зацепился полой куртки за притолоку. В кармане что-то глухо звякнуло. Ему подумалось, что это давешняя четвертинка, которую он не успел допить в силу сложившихся обстоятельств. А сейчас глоток водки был бы очень кстати. Фест быстро опустил руку в карман и почувствовал сырость под пальцами. Судя по запаху, это действительно была водка. Стараясь не порезаться, Фест стал осторожно извлекать осколки, удивляясь отсутствию горлышка, которое должно бы оказаться сверху. Вдруг его пальцы наткнулись на нечто до боли знакомое, с детства привычное, но находящееся не на своем месте, — он сразу облился холодным потом. Внезапно вспомнилась произнесенная совсем недавно кем-то фраза: «Законсервируем и вернем вам». Значит, все это не кошмарный сон, а правда! Уже не сомневаясь, но все еще на что-то надеясь, он извлек из кармана… Свободная рука сама собой метнулась в брюки и наткнулась на совершенно гладкое место с небезызвестным отверстием посередине…

Вопль, который издал Фест, был слышен даже в шуме большого города метров за триста…

Неудача эмиссара несколько обескуражила Багрового, не более того. Больше огорчило то, что даже ценой его бели не удалось добыть никакой полезной информации — она канула вместе с посланным рейдером. Носитель отрицательной энергетики пострадал намного сильнее, чем можно было предположить, и для дальнейшей службы был непригоден. Ответный удар от вероятного противника был слишком слаб, но он уколол самолюбие Хранителя Лжи, привыкшего к пассивности своих жертв.

Он по-прежнему ничего не знал об Олеге, кроме того, что смог почерпнуть в документах, как мошкара незримо кружащихся вокруг каждого цивилизованного человека. Но что могли дать ему эти бумажки! Надо было заглянуть в душу, понять. И только тогда откроются пути к победе.

Глава 3. УЧИТЕЛЬ.

Олег переключился на секунду, чтобы прислушаться к нотациям, которые читал ему учитель. Низкорослого, плотного мужчину, при определенной доле фантазии вполне похожего на жителя Крайнего Севера, только более смуглого, звали Рададором. Вот уже больше года он учил Олега искусству быть звездным рыцарем.

— …Не закончив курса обучения, не приобретя толком навыков настоящей, практической борьбы, ты сунул голову в петлю. И не только свою, но и мою тоже…

Олег уже хорошо изучил Рададора и отлично знал, что тот будет говорить ровно один академический час, и поэтому снова погрузился в воспоминания. Но теперь он вернулся ко времени их с Рададором знакомства.

А познакомились они при более чем комичных обстоятельствах.

Олег жил один. Своего отца он помнил смутно. В доме хранилось несколько фотографий статного, красивого мужчины, но это было едва ли не единственным его следом. В далеком теперь детстве мать часто рассказывала Олегу, каким хорошим был его отец. Но мальчишка не мог, не желал понять, почему такой благородный и прекрасный человек бросил их и исчез в неизвестном направлении.

Мать Олега была уважаемым, солидным человеком, но… Кто из нас не имеет хотя бы маленькой слабости? В конце концов алкоголь, никотин и нежелание терять деньги по болезни сделали свое дело — рак горла в полгода угасил этот и без того не слишком яркий светильник жизни. Так Олег остался один в двухкомнатной квартире.

Впрочем, одиночество его было недолгим. Тоскливые вечера согласилась скрасить некая случайная знакомая. Она была девочкой без комплексов и, наверное, поэтому скоропостижно стала сначала невестой, потом женой и, наконец, матерью прелестной малютки. Но вот в этом месте что-то не сошлось. Всегда аккуратный, чистоплотный, как кошка, Олег вдруг увидел свою супругу в другом свете. Посчитав, что для обольщения и пожизненного удержания рядом с собой мужа сделано вполне достаточно, она совершенно перестала следить за собой и вообще потеряла человеческий облик. Год беспрерывных скандалов закончился полным разрывом. Основания для развода у Олега были те же, что и у Кентервильского привидения: «Она была дурна собой и совершенно не умела готовить».

Таким образом, наш герой снова остался один. И чтобы скрасить свое существование на грешной земле, он решил приобрести какое-нибудь животное. Все же живая душа в доме. Ведь человек создан для того, чтобы о ком-то заботиться. Совершенно одинокие люди очень скоро становятся, мягко говоря, странными, а старики, не окруженные вниманием детей и не имеющие возможности общаться с внуками, чувствуют себя никчемными и быстро умирают. У Олега не было даже дальней родни, и поэтому тем, кто разделит его одиночество, должна была стать большая лохматая собака, вроде сенбернара или ньюфаундленда. По крайней мере, ему так представлялось. Впрочем, он совершенно не разбирался в собаках и решил купить ту, которая больше приглянется.

С этими мыслями Олег отправился на Птичий рынок, прихватив с собой заранее приготовленные поводок и ошейник.

Тем, кто хоть один раз был на известной всей Москве «Птичке», не нужно рассказывать о той пестроте, которая отличает это экзотическое место, сравнимое разве что с блошиными рынками Юго-Восточной Азии. Но даже и там нет того шарма, той невероятной смеси самых разнородных товаров. С началом перестройки и к концу девяностых годов XX века Птичий рынок стал той точкой в Москве, где можно купить практически все что угодно — от магазинных товаров с сорванными ценниками до откровенной контрабанды. В «застойные» времена торговля на рынке тем или иным образом контролировалась, но в постперестроечную эпоху всеобщего обнищания и тотального дефицита сюда потянулось такое количество самых разных торговцев, что ни о каком контроле не могло быть и речи. Нередко здесь можно было купить нечто такое, о чем в радужных снах мечтали иностранные шпионы, — продукцию секретных заводов, которые, как известно, очень хорошо охраняются от вторжения извне, но не в состоянии защититься от «несунов». Уворованные с родного завода детали, инструменты, узлы и механизмы, подобранные на помойке банки… Все что душе угодно. Хватало здесь всегда и спекулянтов, которые скупали товар в соседнем магазине и, пользуясь его отсутствием там, продавали втридорога на рынке. Были, конечно, и те, кто произвел свой товар в поте лица своего и не преступая законов, но таких было мало. Их оттесняли личности с далеко не всегда чистыми руками.

К тому времени, когда Олег вышел из троллейбуса 16-го маршрута, на Птичьем рынке можно было купить решительно все: от гнутых гвоздей и песка неизвестного происхождения до самой современной электронной техники и оружия. Рынок уже давно выплеснулся за свои пределы и начинался от Нижегородской улицы. Олег равнодушно проследовал между рядами, заполненными сантехникой, сверлами, резцами, электрической арматурой. Вдохнул манящие запахи пирогов и шашлыка, традиционно приготовляемого из свинины. Покосился на прилавок, заваленный всевозможными сластями турецкого происхождения, однако в обертках, очень напоминающих западные аналоги. На мгновение его внимание привлекло объявление о продаже анаконды, крокодила и кого-то еще, но и здесь он не остановился. Узкий проход, ограниченный с одной стороны будкой подстанции, загромождал грузовик, с которого мешками продавали корма для птицы. Здесь стоял бензиновый чад и немолчный торг. Отчаянно звенящий трамвай прокладывал себе дорогу среди клеток для канареек и мешков с семечками. Снова дохнуло горелыми шашлыками, и прямо в ухо заорали: «Пирожки горячие, с мясом!» Над головой свистнуло телескопическое удилище поразительной длины. «Поплавка и в бинокль не увидишь!» — подумал про себя Олег. У ворот, ведущих на птичий ряд, за которым находилась собачья площадка, торговали «камуфляжем» — армейским обмундированием в маскировочных пятнах, и здесь образовался затор. Пронесенный несколько раз мимо цели, Олег решил пойти в обход. Он с давних времен знал некую дырку в заборе, через нее можно было выйти сразу туда, куда ему было нужно.

Час спустя Олег, исполненный отчаяния, унылой походкой возвращался назад. Цены на собак оказались такие, что всех его сбережений не хватило даже на самого худородного щенка. Мастифы и борзые, овчарки и таксы — все они были ему не по карману. От предложенной же ему дворняги Олег решительно отказался — щенок выглядел вялым и безнадежно больным. «Купил собачку!» — грустно усмехнулся про себя Олег, направляясь к дырке в заборе. Никаких идей насчет решения проблемы у него не возникало. В отчаянии оттого, что ему вновь придется коротать вечера в одиночестве, молодой человек решил дать судьбе еще один шанс…

У полупустого прилавка, вдалеке от основного потока покупателей, притулился замурзанный мужичок с вороватыми глазами и полотняным мешком под ногами. По ищущему взгляду Олег сразу угадал в нем горького пьяницу, еще не утолившего с утра своей всепожирающей жажды. Стоял он в том месте, где сельские жители продавали и покупали поросят и коз, а однажды кто-то даже привел бычка. Олег хотел было не останавливаясь пройти мимо — он не терпел пьяниц, — но в этот момент мешок у ног мужичка как-то по-особенному шевельнулся. Замурзанный оказался неплохим психологом и сразу распознал в Олеге неудавшегося покупателя.

— Э! Парень! — Он как-то всем телом кивнул, подзывая Олега. — Обезьянку приобрести не желаешь? Недорого отдам! — Заметив интерес, затеплившийся в глазах потенциального покупателя, мужичок зачастил: — Редкой породы зверь! Дрессированный! Мне его из самой Индии друган притаранил в подарок… Их, говорит, там — тьма! А у нас — редкость! Мне бы его самому держать, да, понимаешь, комната мала, прокормить трудно…

— Ну так и я не Рокфеллер… — начал Олег, еще не зная: стоит ли начинать торг или отказаться от предложения и сразу уйти.

— Чегой-то? — не понял продавец.

— Ну, Рокфеллер, миллионер американский, — пояснил Олег.

— Это ты насчет жрачки-то? Да жрет-то она не много…

— Ага, бананы, ананасы, кокосы…

— Чегой-то? — опять не понял мужичок.

— Кокосы, говорю, орехи такие…

— Так это… А орехи она тоже может. У меня-то жрала все подряд. Чего дам — то она и жрет. А потому — зверь небалованный. И места ему в доме не более собаки надо. Бери, не пожалеешь, ведь задарма отдаю!

— Так уж и «задарма»? — осторожно начал разведку Олег.

— Нет, ты скажи, — увильнул от прямого ответа мужичок: Он тоже пытался понять заранее, какая цена заставит покупателя раскошелиться и одновременно устроит его самого. — Ты скажи, зверь-то редкий, небалованный, опять же спокойный, чистый. Задешево я его продать не могу — в деньгах у меня сильная нужда, — однако, с нашим уважением, и шибко дорого не возьму…

— Короче, — Олег пошел в лобовую атаку, — говори цену!

— Не… — потянул было мужичок и вдруг сказал: — Ты говори!

— Да ты что?! — возмутился Олег. — Я и товара еще не видал!

— А товар-то что? Товар-то вот он! — Продавец откинул мешковину, и Олег увидел лицо…

В первый момент его более всего поразило сходство этого лица с человеческим. Впрочем, Олег сразу отмел мысль об этом. Любая обезьяна походит чем-то на человека, что и позволило Дарвину сформулировать в свое время свою знаменитую теорию. Сходство было не в самом лице, а во взгляде. В глазах существа почти в равных долях смешались разум и полное безразличие к своей судьбе. Казалось, скажи Олег, что собирается набить чучело из этого примата, — ни один мускул не дрогнет на странном лице. Было в карих округлых глазах и еще что-то, чего Олег не смог сразу распознать. Присутствовала в них какая-то глубоко упрятанная хитрость и мутная поволока, какая бывает у хронических алкоголиков. Кожа лица была морщинистая, очень смуглая и чрезвычайно пластичная и подвижная, особенно возле рта. В какие-то секунды лицо сменило десяток выражений, начиная от глубокой философской задумчивости и кончая безудержной идиотской радостью. Но глаза! Они хранили прежнее выражение, и хитрости в их глубине только прибавилось. Казалось, они манили неразрешимой загадкой, поддразнивали, вопрошая: «Слабо?» Наконец, словно почувствовав, что представление надо заканчивать, обезьяна «задернула занавес» — из-под мешковины выпросталась черная скрюченная рука и накрыла лицо краем мешка.

— Ну что? — В глазах мужичка светилась радость рыболова, уже выводящего пойманную щуку к берегу. — Берешь? — .

— Сколько ты за нее хочешь?

Мужичок воровато оглянулся и назвал цену. Олег внимательно посмотрел на него, пытаясь понять, как тот с точностью до рубля угадал сумму, находящуюся у Олега в кармане. Но сразу раскошеливаться наш герой не стал, а предложил любую половину. Продавец сделал сначала вид, что оскорблен до глубины души, однако согласился на «мировую» — среднее арифметическое между двумя названными цифрами. Олег удивился такой неожиданной уступчивости, но виду не подал. Он на ощупь отсчитал требуемую сумму, вручил ее продавцу и взялся за мешок.

— Эй, а за тару-то надо бы накинуть!

Олег критическим взглядом окинул вместилище своей покупки. Это был далеко не первой свежести мешок, в каких обычно хранят и перевозят овощи. Было заметно, что совсем недавно — быть может, сегодняшним утром — мешок то ли прополоскали, то ли намочили, пытаясь придать ему презентабельный вид. Ни покупать такую тару, ни пачкаться об нее не возникало ни малейшего желания. Но везти обезьяну в городском транспорте, пусть даже в такси, было бы верхом эксцентричности. Поразмыслив таким образом, Олег «накинул» за мешок и распрощался с продавцом, которого тотчас словно бы сдуло ветром.

Обезьяна оказалась тяжелой. Да и с размерами Олег намного ошибся, но понял он это только тогда, когда поднял мешок и двинулся в сторону троллейбусной остановки. Казалось, что там внутри сидит взрослый человек, может быть немного легче среднего веса. Взваливать грязный мешок на спину не хотелось, в одной руке тащить тяжело, в двух — неудобно. Проклиная все на свете, и в первую очередь самого себя, Олег дотащился кое-как до Нижегородской улицы и принялся «голосовать». Но даже это ему не сразу удалось. Большинство водителей старательно делали вид, что не замечают призывно поднятой руки — их отпугивал грязный шевелящийся мешок позади молодого человека. Минут через десять Олег был уже зол на все и вся.

Вдобавок ко всему перечисленному обезьяна, до той поры спокойно сидевшая в своем обиталище, вдруг стала проявлять непонятную активность. Из недр мешка появились волосатые руки с черными обломанными ногтями и ухватились за края ткани. Теперь обезьяне было достаточно одного движения, чтобы выскочить из мешка и убежать. Однако Олег, несмотря на всю свою раздраженность, не терял бдительности и предупредил побег, поддернув края мешка вверх. Но обезьяна оказалась упрямым существом — за первой попыткой последовала вторая, третья. Наконец Олегу надоело разрываться между строптивой покупкой и попытками поймать такси. Он понял, что надо что-то менять кардинально. Почти в тот же момент в голову пришла замечательная мысль. В кармане у него по-прежнему лежали поводок и ошейник. Не теряя времени даром, Олег стянул горловину мешка прочным ременным поводком.

Он почти час простоял с поднятой рукой у края проезжей части, пока наконец некий таксист не соизволил посадить его в машину, отдельно предупредив, что никакой грязи в салоне не потерпит. Поэтому скрепя сердце пришлось уложить покупку в багажник.

Всю дорогу до дома Олег мучился угрызениями совести, болезненно ощущая каждый толчок на неровностях дороги и с отвращением вдыхая бензиновые пары, на которые никогда раньше не обращал внимания. Он представлял себе, как тошно обезьяне ехать в багажнике, и дал себе слово компенсировать неудобства путешествия последующим внимательным отношением. Как ни странно, но в душу его ни на минуту не закралось сомнение в правильности своих действий. Подумаешь! Хотел купить собаку, а купил обезьяну. Ничего страшного! Главное, чтобы они смогли подружиться, а в этом Олег был почему-то почти уверен. Конечно, продавец, его манеры и внешний вид не вызывали доверия, но Олег твердо знал, что поступил правильно. Но, если бы в тот момент кто-нибудь задал ему вопрос: «Откуда такая уверенность?», он не нашел бы ответа.

Наконец прибыли домой. Расплатившись с таксистом, который был тоже не против того, чтобы ему «накинули за вредность», Олег бережно извлек свое приобретение из багажника и поднял его к себе на второй этаж. Стараясь лишний раз не беспокоить животное, он открыл дверь и прямо в ботинках — чего он себе никогда не позволял — прошел в маленькую комнату, которую решил отдать в полное распоряжение своему новому питомцу. Правда, все здесь находящееся было приготовлено для собаки, но это не меняло дела. Единственное, что поспешил сделать" Олег, так это придвинул массивный древний, видавший виды гардероб к окну, чтобы обезьяна не разбила стекол и не порезалась. Еще раз критически осмотрев помещение, он остался доволен. Здесь не было ничего лишнего. И если не считать уже упомянутого гардероба, то здесь были только две эмалированные миски — одна под питье, другая — под еду. Воду Олег налил из-под крана, а вот с едой для нового жильца было сложнее.

Готовясь к появлению в доме собаки, Олег запасся суповым набором, где, как известно, всегда полно костей, а мясо присутствует лишь в виде тончайших волокон. Станет ли есть такую пищу обезьяна? Разумеется, нет! Значит, нужно бежать в овощной магазин и искать там что-то более подходящее вкусам питомца. Но оставлять животное в душном мешке еще на час не годилось. Олег приблизился к мешку и осторожно развязал поводок.

Однако животное, проявившее неуемную активность во время поездки, не проявило никакого желания показаться на свет. Оно недовольно фыркнуло и забилось в глубину мешка, насколько это было возможно. Олег решил, что обезьяне просто надо привыкнуть к новой обстановке, и не стал ничего предпринимать.

Выходя из комнаты, Олег тщательно запер дверь — замок в ней остался еще с тех времен, когда он сдавал эту комнату внаем. Замок изнутри и снаружи открывался только ключом, и постоялец мог быть спокоен за свое имущество. Проделав, это Олег взял на кухне авоську и направился в овощной магазин. По его представлениям, обезьяны питались в основном фруктами. Ну, в крайнем случае — овощами.

Глава 4. ПАХАН.

— …И поставил под угрозу всю нашу дальнейшую операцию, от исхода которой во многом зависит твое будущее. Ведь ты даже не видел, с кем ты сражаешься. Твои враги намного страшнее внешне и опаснее внутренне, чем ты даже можешь себе представить. Об этом и будет моя заключительная лекция, — продолжал свои нравоучения Рададор, но Олег снова не слушал его.

Он понимал, что, воспользовавшись длительным отсутствием учителя, слишком горячо взялся за дело. Уж очень хотелось ему сделать рыцарю сюрприз и показать, на что он способен. Он думал, что Рададор оценит его старание и приобретенные знания. Молодому человеку было даже немного обидно за то, что всегда более чем добрый и лояльный учитель отчитывает его теперь как первоклассника. Хотя, пожалуй, было за что.

…Фока, которого Фест назвал своим паханом, был, если можно так выразиться, шефом местной мафии. Он главенствовал над разветвленной сетью рэкетиров, облагающих данью коммерсантов. И являлся маленькой деталью огромной картины постперестроечного хаоса, порожденного несовершенством законодательства и большими нелегальными деньгами, бродящими в карманах «новых русских». Он был главой своеобразной налоговой инспекции, которая намного лучше аналогичной государственной службы была осведомлена о доходах некоторой части граждан. Вновь образованная структура отличалась в общем-то неплохой дисциплиной и даже имела свои законы, по которым новые предприятия «регистрировались» только после двух недель успешной работы. Для Фоки не было секретом, что большинство предпринимателей, возможно из ложной скромности, занимаются не совсем той деятельностью и получают не совсем те доходы, что объявляют в уставах и декларациях. Немного присмотревшись к таким коммерсантам, Фока посылал к руководителям предприятия свое доверенное лицо и за небольшую плату предлагал защиту от неких гипотетических неприятностей, которые могли начаться сразу же после отказа платить. Впрочем, таких, кто сразу и категорично отверг его услуги, было не много. Большинство «клиентов» были наслышаны о методах принуждения и сразу выкладывали деньги. Только дважды пришлось оказывать давление на чрезмерно упорных. И тогда вспыхивали пожары, «неизвестные лица» избивали упрямцев, бесследно исчезали автомобили, компьютеры из наглухо запертых офисов, ценные вещи из квартир. И упрямцы были вынуждены капитулировать.

А какое же участие во всем этом принимал сам Фока? А Фока пил пиво и вроде бы не касался происходящего. Но только он один знал, кто, сколько и откуда приносит ему денег; кто, сколько и когда получит из его кассы. Вся бухгалтерия группировки была сосредоточена под узким лобиком тщедушного человечка, каждый вечер задумчиво потягивающего пиво в баре. Только он знал все ходы и выходы. И по праву мог считать себя самой важной персоной в своем, пусть не очень большом, районе.

Фока не был похож на того классического любителя пива, который рисуется в воображении неким самоходным бурдюком, способным поглотить неограниченное количество янтарного напитка. Напротив, он был невысок ростом, сухощав, и не многие в свое время принимали его всерьез. Однако диким, совершенно неукротимым нравом он сумел доказать, что может быть намного опаснее любого самого крутого «качка». Перефразируя Суворова, Фока говорил: «Фигура — дура, зато штык — молодец!» И мог продемонстрировать при этом великолепный нож кустарной выработки, который, однако, мог дать большую фору многим аналогичным заводским изделиям. Неоднократное пребывание в местах не столь отдаленных научило Фоку не теряться ни в какой ситуации и обращать преимущество противника ему же во вред. Плоское лицо Фоки почти всегда сохраняло бесстрастное выражение, и редкий его знакомый мог похвалиться тем, что был свидетелем отражения эмоций на нем. Полной противоположностью лицу были маленькие, очень подвижные глаза неопределенного желто-коричневого цвета. Взгляд их мог бить, резать, разрывать на части или наводить совершенно животный страх, но почти никогда не мог обласкать.

В баре специально для Фоки держали бочковое «Жигулевское» — любимый сорт, — которое даже завсегдатаи могли попробовать только с «барского стола». Ежедневно в бар поставлялась новая бочка, а вчерашняя пускалась в продажу. Поэтому пиво на столе Фоки всегда было свежее и вкусное. Пахан пил его практически постоянно, не прерывая возлияний даже во время серьезных совещаний с подчиненными. К пиву, само собой разумеется, всегда была рыбка, икорка, соленые сухарики и прочее. Но, несмотря на бессчетное количество кружек, ежевечерне выпиваемых Фокой, он не был пьяницей — он, как уже говорилось, был истинным любителем пива.

С женщинами у Фоки отношения были сложные, и даже самые смелые люди в узком кругу ближайших друзей не решались обсуждать эту тему. В памяти многих был свеж эпизод, о котором упоминал Фест. Фока выбил четыре передних зуба своему давнему другу и соратнику буквально за одну фразу, ставившую под сомнение мужские достоинства шефа. Однако с той поры за стоящим несколько в стороне от других столиком стали время от времени появляться некие смазливые юные созданьица женского пола с сомнительной репутацией. В такие вечера Фока покидал пивной зал несколько раньше обычного, оставляя трех своих охранников развлекаться по собственному усмотрению.

Багровый считал, что западня для воина устроена мастерски, Олег просто обязан был двигаться по восходящей — от подчиненного к начальнику, каждый раз повышая уровень. Другой дороги у него просто не было. Он действовал по законам жанра. Любой уважающий себя герой боевика, предварительно вооружившись до зубов, сделал бы именно так, пока не добрался бы до президента страны или самого сатаны. Хранителю Лжи было даже почти неинтересно наблюдать, как его противник попадется в элементарную ловушку, словно глупое животное.

Однако молодой человек снова повел себя неординарно — держась на безопасном расстоянии, он выслал вперед боевых роботов, которых Багровый едва мог различить среди многоцветья мира — они были для него почти прозрачны. Глазами нескольких находящихся в пивном зале сканеров он внимательно наблюдал за посланцами, ; ' но это было очень нелегко.

Дымчатые, полупрозрачные контуры, непринужденно двигающиеся по залу, излучали неведомую угрозу, и кошмары Багрового вернулись, становясь реальностью. Однако у него еще были пути отступления. Ни одна из пешек, участвующих в игре, не сможет указать на своего повелителя.

Две удивительно похожие прекрасные девушки, неизвестно каким образом попавшие в это злачное место, сразу привлекли его внимание. Они вошли независимой походкой и внимательно оглядели зал, словно искали кого-то. Фока прищурился, один из телохранителей тотчас «сделал стойку» и, лавируя между столиками, едва ли не бегом направился к ним. Двое молодых людей, заметив это, тоже прибавили шагу, и все трое подошли к девушкам почти одновременно. Короткая беседа стремительно переросла в драку. Но в зале драться им не дали, и все пятеро пошли к выходу. Фока мог заранее предвидеть исход столь неравной борьбы — его охранник был известным в прошлом каратистом, — но ради скорейшего завершения инцидента отослал в помощь первому второго телохранителя и остался в одиночестве. Впрочем, к нему тотчас подсел еще один. Минут пятнадцать спустя девушки вошли в зал и, словно сговорившись, сами направились к его столику.

— Свободно? — спросила одна приятным контральто. При ближнем рассмотрении они были совершенно неотличимы.

— Пожалуйста, пожалуйста, присаживайтесь! — гостеприимно повел рукой Фока.

В голове его мелькнула мысль о том, что, приглашая даму сесть, самому не мешало бы и встать. Но он не был посвящен во все тонкости этикета и поэтому остался сидеть, приятно улыбаясь, дабы расположить к себе новых знакомых. Лицо его вдруг обрело, казалось, навеки утраченную подвижность и теперь излучало удивительную симпатию.

— Но вы, кажется, не один?

— Не беспокойтесь, когда вернутся мои люди, они возьмут стулья от других столиков. У нас очень дружная компания, вам понравится. Вы любите пиво?

— Пиво? — переспросила одна. — Терпеть не могу!

— А теплое молочко в бутылочках с соской подают за углом, — заржал сидящий рядом охранник.

Фока медленно повернул голову и так посмотрел на парня, что тот исчез, словно его и не было.

— Ну зачем же вы так? — покровительственно рассмеялся Фока. — Вы просто никогда не пробовали хорошего пива, настоящего, свежего.

Он взмахнул рукой, и откуда-то из зала выскочила замурзанная личность неопределенного возраста и пола. Она склонилась в подобострастном полупоклоне, являя собой фигуру почтительного повиновения. Фока притянул существо к себе за ухо, причем лицо подавальщика было исполнено восторга, словно у восточного торговца, расхваливающего свой товар.

— Шесть пива, освежить закуску и узнай, где там застряли мои гаврики?

Непонятнее существо исчезло и вскоре появилось, неся в одной руке полдюжины пива, а в другой три тарелки с закусками. Уставив угощение на столе, оно раболепно склонилось к уху повелителя и едва дыша прошептало:

— Ваши люди, уважаемый, в больнице.

— А те двое?

— Там же, — последовал короткий ответ.

— Но так не бывает! — почти вслух удивился Фока.

— Я не знаю, — почти заплакало существо, — спросите у них. — Оно указало глазами на сидящих за столом девушек. — Они оставались там до конца.

Фока отмахнул существо, как назойливую муху, и оно, прихватив пустую посуду, исчезло. Фока придвинул к себе кружку, тихонько сдул от края пену и пригубил напиток. Превосходно! Пиво было в меру холодное, не совсем ледяное, когда язык не способен как следует ощутить его вкуса, а самое то, что надо. Он сделал пару глотков, поставил кружку на стол и ленивым движением отправил в рот, усаженный золотыми коронками, обломок сушки. Мысли его в этот момент были взбудоражены. Охрана Фоки состояла из бывших мастеров спорта по боксу, каратэ и другим видам рукопашного боя. Еще ни разу его «мальчики» не попадали в больницу, каким бы крутым ни оказался клиент. На особый случай у каждого из них была пушка, что, само собой разумеется, не оставляло противнику никаких шансов на победу. Сегодняшний случай не имел прецедентов, что и породило в душе Фоки первые подозрения.

Наконец, словно бы спохватившись, он приподнялся и представился:

— Семен Семенович. — В общем-то это было даже созвучно с настоящим именем рецидивиста Фокина, но об этом знали лишь единицы.

— Тея, Гала, — ответили девушки и снова замолчали.

— Какие необычные у вас имена, — почти искренне удивился Фока, хотя за этим столом слышал и не такое. Многие из его юных подруг любили звучные имена. — Вы приезжие?

— Нет, — отрицательно покачала головой Гала. — Мы местные.

— Но здесь-то вы впервые? Что-то раньше я вас здесь не видел. Это первый ваш выход в свет? — спросил он не без тайного умысла.

— Да, первый, — кивнула Тея. — Раньше мы здесь не бывали.

— А почему вы обе все время говорите «мы»? Неужели вы настолько неразлучны?

— Да, мы почти всю жизнь вместе и расставались только очень ненадолго, — подтвердила Гала.

— Вы и по одной производите замечательное впечатление, — постарался сделать комплимент Фока, хотя для этого ему пришлось напрячь все свои извилины, — а умноженные на два…

— Возведенные в квадрат, — с приятной, хотя и несколько синтетической, улыбкой поправила его Гала.

— Да-да, возведенные в квадрат, — обрадовался подсказке Фока, — вдвоем вы произвели жуткий переполох. Там, кстати, что-то произошло у входа?

— Ничего особенного, — пожала плечами Тея. — Ребята просто немного повздорили и разошлись.

Тонкий нюх Фоки подсказал ему, что здесь что-то не так, но виду он не подал. Зачем девчонки врут? Какое обстоятельство они хотят скрыть? Внутри у него все напряглось. Опасность была еще неясна, однако почти явна.

— Ах, молодежь, молодежь! — несколько напряженно улыбнулся Фока, стараясь придать лицу выражение мудрого сожаления. — Петушки! Они думают, что девушку можно привлечь победой в драке! Святая наивность! Насилие непривлекательно… Не так ли?

— Возможно, вы правы, — бесстрастно отозвалась Тея.

Странной была эта пара. Другие бы кокетничали, болтали всякие глупости, а эти только принужденно поддерживают беседу, словно ожидая какого-то события.

— Но вы даже не попробовали пива! — спохватился Фока и придвинул кружки девушкам. — Только попробуйте! Я не заставляю вас выпить все, если вам не понравится. В конце концов, закажем что-то другое.

Гала отрицательно помотала головой и легким движением кисти вернула кружку на середину стола. А Тея посмотрела на Фоку с каким-то странным выражением и вдруг залпом осушила кружку. С точки зрения настоящего любителя пива оба этих действия были кощунством по отношению к древнему напитку, но Фока снова сделал вид, что все идет нормально.

— Вот молодец! — восхитился он, ища повода подняться и уйти. Впрочем, выход нашелся почти сразу. — Извините, я на минуту вас покину. — Он бросил красноречивый взгляд в сторону туалета.

Девушки с равнодушным видом молча кивнули. Он уже хотел встать, но вдруг почувствовал, что кто-то пребольно наступил ему на ногу. Фока попытался освободиться, но давление резко возросло, и страшная боль парализовала все тело. Он бросил быстрый взгляд на девушек, но их лица были безмятежны, хотя одна из них совершенно явно давила ему на ногу с силой гидравлического пресса. Перемена в лице шефа не ускользнула от внимательных глаз охраны. Один или двое даже приподнялись со стульев, готовые к действию. Наконец и Гала обратила к нему свои невероятно голубые глаза и громко воскликнула:

— Что с вами? Вам плохо?

В ее руке, протянутой вроде бы для поддержки, что-то металлически блеснуло. Фока почувствовал укол в плечо и умер. Он не сознавал того, что делал. Где-то вне его происходили события. Он не помнил, как жестом успокоил охрану, как еще некоторое время невнятно мурлыкал с девушками, создавая у окружающих впечатление настойчивого ухаживания, как потом поднялся и, жестом отпустив охрану, направился к выходу под руку с новыми знакомыми, как сел в машину…

Фоку привели в себя полудюжиной крепких пощечин. Уже одно только это говорило о том, что помогающий столь энергичным образом ему очнуться нисколько не заботится об его мнении. Фока открыл глаза и увидел прямо перед собой едва различимое в темноте лицо одной из его новых знакомых. Все происшедшее за последний час всплыло в его памяти. Проведя рукой по обивке сидений и ощутив прикосновение натуральной кожи, Фока понял, что это — его собственная машина. Он находился на заднем сиденье, а за рулем сидела вторая девушка. Машина мчалась по неосвещенному, скорее всего, загородному шоссе. В свете фар мелькали столбики ограждения, дорожные знаки привидениями выпрыгивали из придорожных кустов, а дальше темнел густой чернотой осенний лес. На фоне лобового стекла Фока сумел различить еще один силуэт.

— Ну что? Прочухался? — спросил силуэт и добавил без злобы: — Дрянь.

Фока не ответил. Он предпочитал сначала разобраться в ситуации. Версию об аресте он отмел сразу же — ни милиция, ни спецслужбы такими методами не пользуются. Они могли бы взять Фоку, не разыгрывая целое действо. Значит, либо конкуренты из сопредельной группировки хотят его убрать, дабы расширить зону влияния, либо Директор нашел другую кандидатуру на его место, что тоже не исключало самого трагического исхода. Оставалась еще маленькая надежда, что это — кто-то из залетных, которые действуют на свой страх и риск. Фоке уже не раз и не два приходилось вылавливать на своей территории таких «варягов». Обычно разборка кончалась привлечением «гостей» в свою группу. Два же первых предположения тоже оставляли небольшие лазейки. Если это происки конкурентов, то еще можно выкарабкаться, предложив энную сумму. Человек он деловой и вполне сможет купить свою жизнь, если, конечно, сумма не окажется запредельной. К тому же можно, в конце концов, сменить лагерь. Но если это люди Директора, то надо полагаться только на свою ловкость.

— Эй, ребята! — насколько возможно бодрее сказал Фока. — Куда это мы едем?

— На похороны, — коротко ответил силуэт.

— Что, кто-то умер? Я его знаю?

— Знаешь. Но он еще не умер.

— Так почему же мы так торопимся?

— Ты — виновник торжества, без тебя не начинают.

Из сказанного Фока понял, что имеет дело не с вымогателями, а с самыми настоящими киллерами. Непонятно было только, кто нанял их для этой «работы»? Кто был настолько богат, чтобы воспользоваться услугами такой крутой команды?

— Слушайте…

— Заткнись, — прервал его силуэт.

Некоторое время ехали молча. Фока вглядывался в указатели, силясь узнать место, где они проезжают, словно это могло подсказать ему пути к спасению. Но названия рек и деревень ничего ему не говорили. Наконец девушка, сидящая за рулем, дисциплинированно включила правый поворотник и остановила автомобиль у обочины. Фока огляделся. В окружающем машину мраке не было видно ни огонька. Лишь шальная звездочка мелькнула в разрыве облаков и тотчас скрылась. Фока вдруг с жуткой ясностью осознал, что это может быть его последняя остановка.

— Ребята, послушайте! Мы же можем договориться! — горячо взмолился Фока. — Бабки у меня есть. Сколько вы хотите? Сто штук зеленых вас устроит?

— Сто тысяч долларов? Я правильно понял? — переспросил силуэт с явным сомнением в голосе.

— Если сразу, — уловив это сомнение, продолжал Фока и решил добить собеседника: — А если дадите мне пару дней, то можно и больше.

— Хорошая мысль, — подхватил силуэт. — Ну, раз ты сам предложил, то можно и больше.

— Назовите вашу цену!

— Сто — как ты сказал — штук зеленых и информацию.

— Какую? — Фока почувствовал, что в трясине, готовой его засосать, появилась спасительная опора. — Что вы хотите знать?

— На кого работаешь?

Вопрос был неожиданным. Фока думал, что его спросят о товаре — в последнее время он взял под свой контроль торговлю наркотиками, которые везли ему теперь из Крыма и Узбекистана. Думал, что будут выпытывать имена поставщиков и покупателей — этот бизнес становился с каждым днем все выгоднее. Он верил, что всеми человеческими поступками движет страсть к наживе, и был в общем-то недалек от истины. Но этот вопрос поставил его в тупик. Снова подумалось, что он попал в руки какого-нибудь нового подразделения налоговой полиции, но опять отмел эту мысль — они же согласились взять деньги! Значит, остается одно — проверка на лояльность. И если он сейчас расколется, то его убьют здесь же, а нет — — тогда он покажет Директору, где раки зимуют!

— Я вор в законе! Мне работать западло. Все работают на меня!

— Где-то я это уже слышал, — усмехнулся силуэт. — Не от Феста ли? А, девочки?

— Это тот, которого кастрировали, чтобы не шустрил?

— Да, да, он сначала говорил то же самое, потом оказалось иначе.

Слушая этот короткий диалог, Фока похолодел. Ему показалось, что все внутренности его спутались в комок и затянулись тугим узлом. Выпитое пиво тяжелым камнем упало в низ живота и растеклось там теплым облаком. Еще не осознав своего конфуза, Фока пошевелился, и тут же сидящая рядом девушка наградила его жестким ударом по ребрам.

— Сиди тихо, — предупредил силуэт. — Гала — девочка хорошая, но может не понять твоих порывов и покалечит невзначай. Итак, я жду!

— Я все сказал, — буркнул Фока. Он хотел добавить что-то патетическое, но Гала не дала ему сказать.

— Шеф, он намочил сиденье.

— Ну как дитя! — воскликнул тот.

— За меня отомстят, — совсем теперь некстати буркнул Фока.

Он отлично понимал, что предательства ему не простят и признание лишь продлит агонию — Директор его из-под земли достанет, и тогда уже не жди легкой смерти! Бывшего компаньона Директора нашли на его техасском ранчо зверски убитым всего через два месяца после того, как он сбежал с деньгами шайки. Одновременно с этим Фока знал, что если он погибнет достойно, то Директор так же не замедлит провести расследование и найдет убийц. Фока однажды принимал участие в акте мести за убийство одного из людей шефа.

— Ну что же, — печально вздохнул силуэт, — придется показать дяденьке, что наши слова не пустой звук. Гала, девочка моя, выведи-ка его на свежий воздух.

Щелкнула дверца. В салон автомобиля ворвался злой осенний ветер. В кронах деревьев стоял немолчный тоскливый гул и чернота осенней ночи прерывалась лишь в том месте, куда светили фары. Фока вдруг увидел себя в канаве окоченевшего, грязного, засыпанного опавшей листвой. Он не хотел умирать, но Гала тащила его из машины навстречу верной смерти. Фока попытался воспротивиться, но девушка легко, как морковку, выдернула его .из салона и, встряхнув, как тряпичную куклу, поставила на ноги. Затем открылись еще две дверцы.

— Я спрашиваю в последний раз, — сказал, приближаясь, человек, показавшийся Фоке очень молодым, — на кого работаешь?

Фока промолчал, постаравшись гордо выпрямиться.

— Шеф, машина, — сказала Гала.

— У тебя последний шанс, — настаивал молодой человек.

— Я все сказал, — повторил Фока.

— Тягач с фурой, — определила Тея.

— Бросайте его под задние колеса, да поедем домой. , 'Что-то день сегодня тяжелый выдался. — Он зевнул, отвернулся от Фоки и, обогнув машину сзади, отошел к обочине.

Фока понял, что это конец. Его крепко взяли за руки и рывком поставили на середину дороги. Шум мощного двигателя приближался. Фока с тоской оглянулся на свою «девятку», желая попрощаться хотя бы с ней, и вдруг увидел, что дверца распахнута, ключи — в замке зажигания, а двигатель тихо урчит на холостых оборотах. Тея даже не позаботилась поставить машину на «ручник». Над пригорком появилось белое сияние приближающихся фар грузовика. Девушки подогнули колени… Но тут Фока с отчаянием обреченного вырвался у них из рук, прыжком преодолел расстояние до распахнутой двери, и в следующее мгновение красная «девятка» Фоки, с визгом развернувшись перед самым бампером несущегося на полной скорости грузового «мерседеса», помчалась в сторону Москвы, едва касаясь колесами асфальта.

Фока не мог знать, что Олег, проводив глазами удаляющиеся габаритные огни, усмехнулся и произнес:

— Что бы мы делали, если бы он не догадался сесть в машину?

Тем временем Тея вывела из кустов белую «восьмерку» и распахнула дверь, приглашая усаживаться. Машина развернулась и тронулась следом за Фокой, не зажигая огней. Гала и Тея, как вы уже давно догадались, , были боевыми роботами и поэтому могли видеть в инфракрасном диапазоне. Освещение было для них не обязательно. Преследование продолжалось около часа. Когда они въехали в город, габаритные огни пришлось все же включить, чтобы не привлекать внимания ГАИ. К Фоке Олег не счел необходимым приближаться — установленный в его машине радиомаяк довольно точно указывал расположение машины бандита и находиться в пределах видимости не было нужды.

А Фока мчался к Директору. Если бы он мог только знать, что его участь предрешена, то, может быть, попробовал предпринять что-то для своего собственного спасения. Однако Багровый, убедившись в неспособности бандита эффективно противостоять Олегу, уверенной рукой вел его к гибели, хотя и не мог теперь полностью контролировать действия своей марионетки. Фока .не удержал свою линию обороны и теперь был нужен только для того, чтобы заманить Олега в новую западню.

Однако молодой человек был верен себе — он действовал нестандартно, как учил его Рададор, и только поэтому выигрывал ход за ходом.

Директор жил в одном из тех домов, преклонный возраст которых позволяет им называться памятниками зодчества. Дом пережил многих, чье имя и честь не смогли запятнать лжеисторики и идеологи. Зато теперь, словно в насмешку, здесь жили в бывших меблированных княжеских квартирах те, кого прежние жильцы не пустили бы и на порог. Фока, хоть и был здесь всего один раз, хорошо .запомнил адрес. Для экстренной связи имелся телефонный номер, но он был не прямой, а через «попку» — некую личность, которая сидела на телефоне где-то в Строгине и передавала Директору все, о чем ей сообщали. Однако Фока очень скоро обнаружил, что дорогой японский телефон, с помощью которого он звонил совсем недавно домой, вышел из строя, и все попытки реанимировать аппарат оказались тщетны. Неписаным законом было категорически запрещено приезжать по этому адресу. Даже знать его такой мелочи, как Фока, было не положено. Но сегодня произошло событие из ряда вон выходящее, и Фока надеялся, что Директор простит ему этот грех.

Однако, несмотря на столь сильный стресс, Фока не поддался панике. У него хватило хладнокровия оставить машину в квартале от нужного дома. Приметил он также и белую «восьмерку», припарковавшуюся следом за ним на другой стороне улицы. Но, будучи уверен, что похитители его остались на пустынном ночном шоссе, он ничего не заподозрил. А на скользящую за ним по пятам тень он просто не обратил внимания.

У нужного подъезда стояла приземистая «БМВ» серебристого цвета. В ней, как всегда, дежурили два телохранителя Директора, готовые в любой момент прийти на помощь шефу, буде такая надобность. Телохранители смотрели футбольный матч. Портативный телевизор не давал четкого изображения, зато звук был вполне сносный. Фока приблизился к машине и постарался привлечь внимание охранников. Он знал, что на фамильярный стук в ветровое стекло могут ответить выстрелом — по ночам почти все сторожа одинаково нервничают.

Один из телохранителей лениво повернул голову и.

Узнал Фоку.

— Чего тебе? — вальяжно спросил он, опуская стекло.

— Директор дома? — спросил Фока, косясь на шикарный черный «Кадиллак»! стоящий чуть впереди.

— Дома, но никого пускать не велено, ты что, порядка не знаешь?

— Да знаю, знаю! Дело очень важное!

— Иди, — пожал плечами охранник, — только потом не обижайся.

Дверь после звонка открыли не сразу. Директор жил уединенно, и безопасность его, помимо двух круглосуточно дежурящих внизу охранников, обеспечивали хитроумнейшие системы: начиная от бронированной двери, изготовленной на заказ и снабженной японскими замками, и кончая скрытой камерой, надежно замаскированной напротив. Здесь же была встроена тонкая электроника, предупреждающая о попытке проникновения в квартиру. Стоя возле этого шедевра обороны, Фока невольно подумал, что, случись в квартире пожар, Директору будет проще выпрыгнуть в окно, чем отпереть дверь. Уже потеряв всякую надежду, Фока услышал наконец щелканье многочисленных замков, и дверь приоткрылась ровно на полтора сантиметра. Так, чтобы хозяину не могла угрожать никакая опасность.

— Ты что? С ума сошел? — раздалось вместо приветствия.

— Нужно срочно поговорить, — залепетал было Фока. Видели бы его сейчас подчиненные! Шайка, наверное, разбежалась бы к утру. Фока не находил слов, и все заранее заготовленное вылетело вон из головы.

— Все самое срочное может подождать до утра! — отрезал Директор.

Он пребывал в полной уверенности, что никакая реальная опасность не может ему угрожать — слишком высоки и могущественны были его покровители.

— Ну… ну… — заскулил Фока, заметив движение двери, и сам удивился своему поведению. — Хозяин, я что — фуфло тебе, что ли?!

Дверь захлопнулась, и замки издали ту же гамму звуков, какую издает расстрельная команда, досылая патроны.

— ¦ Ну ладно, хозяин, хорош! — И поздний визитер проклял всех хозяев на свете и всех их родственников, скрупулезно вникая в самые интимные подробности их сексуальной жизни.

Когда Фока наконец покинул подъезд, в голове его уже созрело решение, которое совсем не понравилось бы Директору. Фока шел сдаваться. Он не знал о том, что все его действия были запрограммированы и заложены в его мозг Олегом. Подобный поступок Фока и сам бы покарал смертью. Но сейчас он шел сдаваться и сдавать всю известную ему часть организации.

Следующие два часа Фока удивлял ближайшее отделение милиции чудесами откровенности и феноменальной памятью на всякого рода подробности. Потом, выговорившись, он впал в состояние близкое к каталепсии и был отправлен в ближайшую больницу, где его оставили под бдительной охраной санитаров и милиционера. А еще через час, по распоряжению Директора, ему была сделана такая инъекция, что бывший пахан тихо скончался от «сердечной недостаточности».

Стоило Багровому захотеть, и Фока не вымолвил бы и слова. Он просто тихо или шумно скончался бы задолго до того, как перешагнул порог отделения милиции. Так, очевидно, сделал бы любой главарь, знай он заранее о подобной подлости. Но Багровый был довольно умен и к тому же совершенно не считался с жертвами — ему ничего не стоило навербовать новых рекрутов. Стараясь обрубить все нити, способные привести Олега к Хранителю лжи, он не считался с потерями, надеясь в самом ближайшем будущем заставить молодого человека пожалеть о своих поступках.

Новый противник оказался не так прост, как это могло бы показаться с первого взгляда. О нет! Он знал, как нужно бороться с проявлениями зла. Но в его действиях ясно прослеживалось полное отсутствие практического опыта и интуитивное нащупывание следующего хода. Он совершенно явно действовал методом «научного тыка». Ко всему этому добавлялось чисто дилетантское везение, как это бывает, когда еще незнакомый со всеми правилами боя новичок может победить опытного воина.

Багровый не успевал за Олегом, и ему требовалась передышка. Именно поэтому он подсунул молодому человеку Директора, хотя мог предвидеть развитие событий и предотвратить эту встречу. Но демон все же хранил надежду на то, что Олег, оказавшись в тупике, на некоторое время оставит его в покое и даст возможность проработать комплекс контрмер. На этот раз Багровый угадал…

Глава 5. ТУПИК.

Охранники, по-прежнему сидящие в машине, проводили сочувственными взглядами удаляющуюся фигуру Фоки и вернулись к своему телевизору. Футбольный матч заканчивался вничью, а по другим программам не было ничего интересного. Дежурство грозило обратиться наискучнейшим занятием.

Внезапно мимо машины промелькнула женская фигурка. Сидящий за рулем среагировал мгновенно. Вспыхнули фары, и в их свете ясно проявилась Девушка необычайной красоты. Вопреки ожиданиям, она не прибавила шагу и не попыталась убежать, а поступила как раз наоборот. Остановившись перед «БМВ», она обернулась и, уперев одну руку в талию, встала в эффектной позе, разглядывая сидящих в машине с таким откровенным любопытством, что даже опытные охранники на некоторое время опешили. Увидев, что они не предпринимают никаких действий, девушка легко оттолкнулась от земли и уселась на багажник стоящего впереди «Кадиллака». Наконец один из охранников догадался опустить стекло и бодро крикнуть:

— Эй, красотка!

— Чего тебе?

— Подойди-ка поближе — дело есть.

— Ну вот, давно бы так, — не поведя и бровью ответила девушка, — а то замерзнешь здесь, пока дождешься приглашения!

Она спрыгнула со своего насеста и не спеша подошла ближе.

— Пустите погреться? А то не май месяц.

Одета она была и в самом деле легко для промозглой осенней ночи. Облегающие стройные ноги джинсы и тонкая кофточка, подчеркивающая умопомрачительные формы, не могли ее согреть. Поверх кофты была наброшена лишь короткая куртка тонкой кожи, из тех, про которые говорят, что они «на рыбьем меху».

— Какая шустрая, — хмуро заметил сидящий справа охранник, смутно заподозрив неладное.

— А в наше время иначе нельзя! — парировала девушка. — А вы-то что? Такие крутые — и без женщин? Пустите меня — я вас развеселю!

— Топай-топай, — проводя руку под полу пиджака, сказал все тот же подозрительный охранник.

Он успел заметить в руке девушки что-то блестящее и уже взялся за рукоятку своего пистолета, как вдруг сладкая дрема моментально сморила его и он повалился на своего напарника. Сквозь сон он слышал, как кто-то отворил дверцу, пошарил в салоне, потом все тщательно запер…

Директор же тем временем вернулся к прерванной трапезе. Немногие свидетели могли бы рассказать массу невероятных историй о фантастической прожорливости шефа, но доверять кому бы то ни было подобную информацию было рискованно — Директор был скор на расправу. У него, казалось, везде есть глаза и уши. Едва сказанное шепотом в узком кругу слово вылетало из чьих-то неосторожных уст, как немедленно следовала реакция. Некоторые при этом просто исчезали, другие наказывались косвенно, но, как правило, тоже примерно.

Но, несмотря ни на что, все знали, что шеф — просто большой, толстый обжора, выбрасывающий огромные деньги на всевозможные яства. Его даже старались не приглашать на ставшие в последнее время такими модными презентации. Сидя за столом на таких мероприятиях, он сметал все в радиусе двух метров за очень короткий срок, и если бы он не был племянником одного очень влиятельного «дяди», то карьера Директора могла бы закончиться столь же скоро, сколь печально. В юности он был высок и спортивен. Даже подавал надежды. Он напоминал многим воздушный шар — такой же стремительно несущийся вверх и такой же пустой внутри. Позже сходство стало еще большим — он стал еще и круглым? Старший пионервожатый, секретарь бюро комсомола, потом райкома комсомола, МГИМО, загранпоездки… Потом «узбекское дело», в котором оказались замешаны его покровители, потом перестройка, чистка кадров… Но остались связи, остался хоть и дутый, но авторитет. А потом незаметно он стал главой, одним из боссов той самой организации, что в народе называют коротким словом «мафия».

Итак, к тому моменту, когда приход Фоки прервал вечернюю трапезу, со стола были сметены: две тарелки борща, курица с рисом, полдюжины бифштексов, салат из крабов в количестве, способном насытить небольшую семью, и две бутылки гурджаани. Директор не был гурманом. Он мог запихивать в себя что угодно, лишь бы побольше. Он получал удовлетворение от самого процесса поглощения пищи. Он мог часами сидеть за столом, уничтожая самую разнообразную снедь. Доверенный повар к концу дня валился с ног, приготавливая самые различные кушанья, но, придя утром, заставал на кухне полный разгром и гору грязной посуды.

Вторично ужин был прерван на копченом палтусе. Подозрительно поглядев на заливного судака, словно это он подстроил ему эту пакость, Директор обтер руки салфеткой и взялся за трубку телефона.

Звонил один из свидетелей Фокиного признания. Человек на другом конце провода был на грани истерики — Фока много знал и о его темных делишках. Сообщение такого рода могло испортить аппетит кому угодно, но Директор остался спокоен. Он выслушал собеседника не перебивая, лишь дважды сказав «короче!», когда тот принимался растекаться мыслию по древу. Ничего не обещая и не найдя нужным хотя бы немного успокоить его, Директор положил трубку и с минуту размышлял, продолжая разглядывать ухмыляющегося на блюде судака. Потом набрал номер, отдал короткое приказание и снова положил трубку.

Размышляя о причинах, толкнувших Фоку на предательство, и о том ущербе, который тот нанес организации, Директор медленно вернулся к столу. Здесь, забыв о палтусе, он взял самый большой нож и наконец разделался с ехидно ухмыляющимся судаком, одним быстрым движением отделив голову рыбины от тела. Это энергичное действие несколько успокоило Директора, и он снова принялся за прерванный ужин.

В третий раз его прервали почти тотчас же, не дав даже разделаться с заливным. Некто пытался проникнуть в квартиру, совершенно игнорируя мнение хозяина. Проклиная все на свете, Директор вновь поднялся из-за стола и пошел взглянуть на монитор. Он не допускал и мысли, что кто-то сможет открыть его дверь, не имея ключей и не зная кодов. Повредить это сооружение можно было разве только направленным взрывом. Что же касается замков, то при определенной комбинации открыть их, даже изнутри, неподготовленному человеку было практически невозможно. И венчал это великолепие пудовый засов от неизвестных монастырских ворот, выкованный лет двести назад русскими умельцами. Директор мог быть уверен в своей безопасности. Ему просто хотелось посмотреть на наглецов, осмелившихся нарушить его покой.

На экране монитора был ясно виден молодой человек, спокойно ожидающий результата своих усилий. Судя по всему, в один из замков была всунута обыкновенная отвертка или шило, что и активизировало сигнализацию. Почувствовав, что за ним наблюдают, молодой человек поискал глазами камеру и, найдя наконец стеклянный глазок, выглядывающий из стены напротив, приветливо помахал рукой. Директор поймал себя на ответном движении, впрочем, тут же опустил руку и продолжал разглядывать нежданного посетителя, словно это был невесть откуда взявшийся марсианин. Наконец до него дошло, что никто не собирается взламывать его дверь. А чего же ждет этот молодой нахал? Когда ему отворят? Директор пожал плечами и набрал номер телефона, находящегося в машине телохранителей…

Изящная женская ручка с тщательно обработанными ноготками выхватила трубку из рук, едва только в наушнике первый раз гукнуло. В следующее мгновение тонкая японская электроника ударилась о стену и прахом осыпалась на японский ковер. Мелькнула серебряной спицей и зазвенела по полу антенна. Несмотря на более чем солидную комплекцию, Директор выполнил упражнение «кругом» с проворством новобранца. Впервые за многие годы он испугался. До ледяного, клейкого пота, до дрожи в коленках, до черноты в глазах…

Впрочем, секунду спустя он взял себя в руки и даже нашел силы удивиться такой своей реакции.

Перед ним стояло одно из тех прелестных созданий, так хорошо уже знакомых читателю. Она была одета в джинсовую пару, плотно облегающую ее великолепную, даже на очень придирчивый взгляд, фигуру. Вьющиеся от природы каштановые волосы были скручены тугим узлом на затылке и служили как бы рамкой ее прелестному и почему-то такому знакомому лицу. Невероятно синие глаза девушки светились тем жестоким любопытством, какое можно увидеть в глазах препаратора, вскрывающего живую лягушку. Вторая такая же красавица, прошествовав мимо, двинулась в прихожую и, судя по звукам, доносящимся оттуда, вполне успешно справлялась с хитроумными запорами на двери. Через каких-нибудь полминуты в квартиру вошел «молодой нахал» и предстал перед Директором во всем своем великолепии.

— Добрый вечер!, — Нежданный визитер поощрительно улыбнулся. — Итак, на кого работаем? Говорите быстрее, и мы оставим вас в покое.

Олег начал без предисловий, уповая на эффект неожиданности. С первого же взгляда он определил, что Директор — крепкий орешек, и признания от такого можно не ждать. Однако маленький шансик все же оставался, и Олег хотел его использовать. Ведь человек слаб — он может в растерянности и сболтнуть то, чего сам не желал. Мо Директор молчал.

— Если вы не поняли вопроса, я поясню. Меня интересует ваш босс. Тот, кто направляет вашу деятельность и получает за это часть прибыли. Кто этот человек? — Олег сделал паузу, подмигнул Гале и продолжал уже без всякой надежды на успех: — Хочу предупредить, что ваше будущее во многом зависит от ответа на этот вопрос.

Директор хотел ответить что-то резкое, но слов почему-то не нашлось. В голове был полнейший кавардак, и вообще создавалось впечатление, что кто-то помешивает мозги, как кашу в котелке. Наконец из этой взбаламученной, пузырящейся массы вынырнула фраза, которая принялась извиваться, как червяк на крючке, не желая доходить до речевых органов.

В ней, в этой фразе, было заключено искреннее убеждение в том, что он — Директор — самый главный, а все те, кому он платит, — всего лишь мелкие сошки. Милиционеры, бывшие партийные функционеры, ныне приискавшие не менее теплые места, новые демократы, ну и, конечно, «мальчики», готовые на все. Дальше — мельче: администраторы гостиниц, уголовники, самые различные инспектора… За одну только благосклонность, небольшую подачку они способны на все — от подлости до преступления. Кто из них посмеет считать себя главнее его?

Однако ситуация не располагала к самолюбованию. Одна девица продолжала оставаться у него за спиной. Молодой человек, не посчитавший нужным представиться, был прямо перед ним. Вторая девица, по всей видимости, делала обыск, поскольку было слышно, как в соседних комнатах регулярно что-то передвигается и падает. Директор мысленно поблагодарил своего секретаря за совет не хранить дома никакого письменного компромата. Обыск ничего не даст…

— Ну что? — Олег понимающе улыбнулся. — Колоться не желаем? Очень жаль. Мой метод — полное, добровольное и чистосердечное признание. Чистосердечное, понимаете? А вы, голубчик, насупились так, что не оставили мне никакой надежды… Разве что вскрыть вам грудную клетку и своими глазами убедиться в том, что сердце у вас действительно чистое.

Директор осознал, что сейчас его будут пытать, и прежестоко. Сам он этим никогда не занимался, перекладывая грязную работу на подчиненных. И когда те приходили с искомым результатом, никогда не интересовался подробностями. Пытки тоже были заботами секретаря.

Директор же исполнял только общее руководство и не вдавался в мелочи. Теперь же ему самому предстояло испытать на себе весь ужас дознания. И от этого душа, если таковая имела место в этом беспредельно ожиревшем теле, что называется, уходила в пятки.

Но до окончательного умопомрачения Директор все же не испугался. Он продолжал лихорадочно размышлять, ища выход из этого безнадежного положения. Ему казалось: если он угадает, кем присланы эти трое, то сможет все же выкрутиться. Впрочем, его предположения были настолько банальны и настолько схожи с гипотезами Фоки, что даже не стоит приводить их здесь, дабы не утомлять читателя повторениями. Единственное, в чем был оригинален Директор, так это в том, что вспомнил свою бывшую жену — женщину крутого нрава, к тому же ревнивую и мстительную. Милиции Директор не боялся — у него везде были свои, купленные люди. Даже в случае ареста на законных основаниях он провел бы в комфортабельной камере не более суток.

Движение за спиной ускорило события. В юности Директор был неплохим боксером, даже имел разряд, но бить на слух не приходилось и тогда. Он уже давно заметил, что в руках ворвавшихся в квартиру молодых людей не было никакого оружия. И еще он уповал на то, что охрана, находящаяся внизу, все же сообразит, что единственный звонок, раздавшийся среди ночи, — сигнал тревоги. Его пухлый кулак мелькнул в воздухе и врезался во что-то такое твердое, что Директор от боли завопил благим матом. Девица же, в грудь которой пришелся удар, даже не покачнулась. От ужасной боли в глазах стало темно…

— Свинья, — услышал он сквозь туман полузабытья, — даже информации не может дать…

— Считает себя самым главным, — второй голос по тембру был женским. — Даже не утруждает себя запоминанием имен. Все люди у него: «Тот, который»!

— Так и не удалось ничего выудить?

— Поваренную книгу и квартальный отчет…

— Что же, он и своих не желает помнить?

— Два-три человека, не важнее Фоки. Мелочь…

— Да, похоже, что это действительно тупик, но над этой информацией мы еще поработаем.

— Похоже, что этот бурдюк действительно ни на что не годен, кроме как жрать… Свинья!..

— Ну что же, — Олег принял решение, — свинья так свинья. Ты слышишь меня?

Гала встряхнула помертвевшего от ужаса Директора. Помимо воли его глаза широко раскрылись и встретились с твердым взглядом девушки.

— Ты — свинья! Только и знаешь, что жрешь. — Одновременно он почувствовал укол в плечо и отключился.

Когда через полчаса очнувшиеся охранники поднялись в квартиру, они уже не застали молодых людей. Зато они увидели то, чего не могло быть, только потому, что не могло быть никогда. Бронированная, неприступная, оснащенная сверхнадежными замками дверь была распахнута настежь. В просторных комнатах царил беспорядок, как после налета. Но не это поразило видавших виды боевиков. Шеф, всегда такой солидный, надутый, значительный, передвигался по квартире на четвереньках и на все вопросы отвечал глубоким, раздраженным хрюканьем. Наконец он добрался до кухни и, найдя торт, приготовленный на десерт, зубами разорвал коробку и с восторженным визгом принялся уплетать угощение не пользуясь руками. Попытки привести Директора в норму не увенчались успехом. Когда его оттаскивали от торта, он поднял отчаянный визг, а когда попробовали уложить шефа в постель, он вырвался и бросился на своих помощников. Не поднимаясь с четверенек, он едва ли не насквозь прокусил одному из них икру, а второго, разбежавшись, так боднул головой в пах, что тоже надолго вывел из игры.

Прибывший по телефонному звонку секретарь был не менее поражен состоянием шефа и немедленно вызвал знакомого психиатра. Врач осмотрел пациента, сделал несколько попыток заговорить с ним, но Директор совершенно потерял способность изъясняться членораздельно. Наконец врач развел руками — он не смог проникнуть в сумеречные глубины души своего пациента. Все усилия его оказались бесплодны, и врач посоветовал доставить больного в клинику.

Только тогда охранники вспомнили про девушку, пришедшую к машине вечером, но ни ее лица, ни как она была одета, как ни старались, вспомнить не смогли, хотя оба могли поклясться, что ночная гостья имеет самое непосредственное отношение к событиям.

Глава 6. ВОСКРЕШЕНИЕ.

Голос Рададора снова вернул Олега к действительности. И поскольку на этот раз рыцарь обращался непосредственно к нему, он был вынужден оставить воспоминания и отвечать.

— Итак, чего ты добился? — Голос учителя был строг.

— Я уничтожил зло в лице трех закоренелых преступников. — Олег был смущен.

— И что дальше? — Собеседник смотрел на молодого человека глазами полными сострадания.

— Дальше тупик…

— Это было неизбежно. Почему ты решил, что сможешь пройти по столь ненадежному пути? Твоя предпосылка о том, что все преступники так или иначе взаимосвязаны, не лишена оснований. Цепочка, по которой ты прошел, могла оказаться длиннее и короче, но рано или поздно она кончится тупиком.

— Но, Рададор!

— Ни слова более! Да, я говорил, что против зла во всех его проявлениях надо бороться. Я и сейчас не отрицаю этого. Но во всем нужен ум да бережь…

Олег согласно кивнул. Он знал Рададора вот уже больше года, и за все это время рыцарь ни разу не дал повода усомниться в его мудрости. Этот год, в течение которого они были почти неразлучны, дал Олегу намного больше, чем вся прожитая жизнь.

В магазине никаких фруктов, кроме яблок, не оказалось. Олег купил три килограмма, а потом добавил к ним еще кило моркови. Возвращаясь домой, он размышлял о том, где достать что-нибудь еще. Можно было зайти в гастроном, но там редко бывало то, что ему сейчас требовалось. Да и денег оставалось совсем немного. А то можно было бы съездить на рынок. Еще раз пожалев, что не купил обезьяну раньше, когда было полно всевозможных фруктов, наш герой поднялся к себе.

У двери своей квартиры Олег обнаружил соседа снизу, напряженно прислушивающегося к происходящему внутри. Олег тоже невольно напряг слух, но ничего примечательного не услышал. В квартире было тихо.

— Здорово! — приветствовал его сосед. — Что там у тебя за шум? Я видал, как ты вышел, и вдруг — шум-.

— Ах это? Это я нового жильца пустил, — небрежно отмахнулся Олег. — А что?

— Ты зайди, глянь, — посоветовал сосед, — не убивают ли его, часом?

— Шумно, что ли? — сделал понимающее лицо Олег, борясь с желанием спустить визитера с лестницы и вбежать в квартиру. — Он с вещами заехал, двигает, наверное.

Но отвязаться от назойливого старика было не так-то просто. Выйдя на пенсию, он целый день проводил у окна, игнорируя газеты и телепередачи. Постоянно что-нибудь жуя и слушая репродуктор, он глядел на улицу и лучше всех знал, кто и когда выходит или заходит в подъезд.

Некоторые жильцы даже здоровались с ним через окно. Изредка он выходил на лестничную площадку покурить, и вот тогда не было спасения проходящим. Несмотря на хилое, иссушенное тело, он обладал неистощимой энергией и направлял ее на укрепление морали. Николай Иванович, так звали этого добровольного блюстителя порядка, благодаря своей наблюдательности и умению делать выводы устроил своим соседям по подъезду уже два развода и расстроил одну свадьбу. В первых двух случаях он поведал женам, чем занимаются их мужья в отсутствие супруг, а в третьем просто перечислил жениху всех известных ему, Николаю Ивановичу, поклонников невесты, а также время их убытия и прибытия. Пенсионера боялся весь подъезд — однажды в праздник он отправил чуть ли не половину мужского населения в вытрезвитель, а когда те пришли выяснять с ним отношения, помог им угодить в милицию на пятнадцать суток. Трижды ему били стекла, Мальчишки поджигали газеты в почтовом ящике, но Николай Иванович не сдавался и продолжал в меру своих сил отравлять жизнь окружающим.

Но даже у этого блюстителя порядка имелся порок. Николай Иванович никогда не был чужд выпивке. Пить на свои ему не позволяла нищенская пенсия, поэтому от ¦ угощения он никогда не отказывался. Многие знали об этом, и, когда «недремлющее око» общественной морали требовалось закрыть на некоторое время, в квартире старика раздавался звонок и на пороге появлялся кто-нибудь из соседей с бутылкой водки в одной руке и закуской в другой. Час спустя посетитель тихо выходил и в течение двух-трех часов мог заниматься своими делами, не опасаясь наблюдения.

— Как же я его пропустил? — удивился Николай Иванович. — Тебя с час назад видел с мешком, а его — нет. Дорого нынче на такси разъезжать?

— А он сегодня рано утром заехал, — ответил Олег, чувствуя раздражение, закипающее возле диафрагмы. — Часов в пять. Я попросил его не шуметь до десяти, чтобы вас не беспокоить.

— Вот спасибо! — растрогался сосед. — Ты, если что, не боись. Я ведь с радиом встаю, как в шесть часов пропикает — я уже на ногах. Ничего, можно!

И он удовлетворенный убрался восвояси.

Олег ворвался в квартиру и одним прыжком преодолел расстояние до двери в маленькую комнату. Возня внутри прекратилась. Олег напряг слух, но в комнате была мертвая тишина — обезьяна, по всей видимости, тоже прислушивалась. Олег отомкнул замок и попытался заглянуть в образовавшуюся щелку. Почти в то же мгновение эмалированная миска, приготовленная под воду, с поразительной силой и точностью воткнулась краем между дверью и притолокой. Будь щель чуть пошире — молодой человек мог остаться без глаза.

— Вот тебе и здрасьте! — воскликнул Олег. — Ну и что мы будем делать дальше?

В ответ из комнаты донеслось злобное бормотание, и дверь неожиданно дернули так, что Олег едва не ударился лбом в стену. Машинально он рванул на себя и тотчас же защелкнул замок. В дверь что-то ударилось и, отскочив, загремело по полу.

— Знаешь что? Так у нас с тобой дружбы не получится! Если будешь буянить, я не смогу тебя кормить и ты умрешь… Я вот тут тебе яблочек купил, а ты в меня — миской!

Ответом ему был тяжелый удар не то в стену, не то в пол. Обезьяна не желала слушать увещеваний. Судя по всему, она металась по комнате, натыкаясь на стены и ударяясь попеременно то в дверь, то в уже упомянутый гардероб. Более всего Олег испугался, что обезьяна откроет стенной шкаф — там было множество предметов, могущих причинить ей вред. Но, вспомнив, что ручки на дверце шкафа нет, а открыть его можно только предварительно распахнув настежь дверь комнаты, Олег успокоился. И на следующий удар в стену ответил:

— Побуянь, побуянь, — у меня терпения много!

Он прошел в другую комнату, включил телевизор погромче и перестал обращать внимание на продолжающийся шум.

Затихло только к утру. За ночь дважды приходил Николай Иванович. Он порывался проскользнуть в квартиру и выяснить, что же, в конце концов, происходит. Но Олег, разумеется, его не пустил, мотивируя самыми невероятными причинами. Сосед был настойчив, и потом Олег очень удивился, как это он не вызвал милицию.

Около восьми часов утра Олег осторожно, стараясь не щелкнуть замком, приоткрыл дверь в маленькую комнату и, памятуя о том, как ловко накануне обезьяна швырнула в него миской, заглянул через узкую щелочку внутрь. Некоторое время он внимательно изучал видимое пространство, прислушиваясь одновременно, не возникнет ли снова подозрительный шум.

Весь пол в комнате был усеян какой-то непонятной трухой, обои со стен содраны вместе с газетами, потолок заляпан, словно пол в общественном туалете. От в общем-то неказистого светильника остались лишь оголенные провода, торчащие посередине потолка. Единственным предметом, почти не пострадавшим во время ночного буйства, был гардероб. Изрядно ободранный, он возвышался на прежнем месте и не был сдвинут ни на сантиметр.

Виновницы всего этого погрома видно не было. Памятуя о том, что зверь мог притаиться за дверью или за выступом встроенного шкафа, Олег еще немного приотворил дверь и прислушался. В комнате было тихо, не было слышно даже дыхания. Однако Олег был терпелив — он выждал еще минут десять, но ничего не изменилось. Казалось, комната пуста. И тут Олегу пришла в голову мысль — а не убила ли себя его гостья во время ночного неистовства?!

Без дальнейших размышлений Олег распахнул дверь и шагнул в комнату. Если сначала состояние помещения повергло его хозяина в уныние, то теперь он почувствовал уважение к тому, кто все это натворил. Какая невероятная энергия потребовалась для того, чтобы с беспрецедентной скрупулезностью содрать со стен всю бумагу до последнего клочка и превратить ее в труху, почти в пыль, устилающую пол! Разодрать на отдельные волокна мешок и все полученное пропорционально смешать! При всем при этом работа была проделана с невероятным шумом, словно во исполнение какого-то дикарского обряда.

Но не это занимало Олега в тот момент. Его внимание было приковано к обезьяне, ничком лежащей в углу. Сейчас она напоминала старую, грязную шубу, брошенную за ненадобностью. Животное лежало уткнувшись мордой в угол в неудобной позе, вывернув руки и подтянув ноги к груди. Пыльная короткая шерсть слиплась от пота и грязи. Помня о неистощимой энергии своего питомца и опасаясь подвоха с его стороны, Олег осторожно протянул руку и дотронулся до покрытой шерстью спины. На ощупь кожа была холодной, и движений, свойственных дыханию, не ощущалось. Осмелев, Олег энергично повернул обезьяну на спину и в ужасе отпрыгнул прочь. Потом ноги его внезапно ослабели, и он в изнеможении рухнул на пол.

Перед ним, задрав подбородок к потолку, лежало существо. На обезьяну оно было похоже не более, чем любой представитель человечества. Оно было смугло, сверх всякой меры волосато телом, но это было!.. Это был человек! Роста в нем было едва ли более полутора метров, но плотная, хорошо сложенная фигура напоминала скорее карлика, чем, к примеру, орангутанга. Сходство с последним, правда, придавало почти полное отсутствие шеи и немного не по-человечески сплюснутая голова. Лицо, изборожденное морщинами, было чисто, без признаков растительности и при беглом взгляде могло быть признано за лицо жителя Средней Азии — такие же высокие скулы, по всей видимости, большие глаза, крупный, но тонко вылепленный нос. Только рот и подбородок не подходили ни под одно сравнение. Рот был большим и безгубым — ребенка с таким ртом в любом дворе всю жизнь дразнили бы Буратино. А что касается подбородка, то Олегу никогда не приходилось видеть ничего подобного. Он был цилиндрической формы, словно здесь, под кожей, находилась не нормальная нижняя челюсть, а консервная банка от шпрот. Можно было предположить, что Бог взял упругую металлическую полосу и, согнув из нее полукруг и установив на место, завершил тем самым создание этого странного лица.

Впрочем, не только в лице незнакомца, но и во всем его теле были одни сплошные несуразицы. Не будучи знакомым со сравнительной анатомией, Олег чисто интуитивно обращал внимание на несоответствия в строении незнакомца с привычными аналогами. В первую очередь его поразили кисти рук — они были в полтора раза длиннее нормальных, и в тонких сильных пальцах ощущалась гибкость, не свойственная человеческим. Не было мочек на ушах, не был заметен кадык. Мышцы груди и пресса имели совершенно отличную от человеческой конфигурацию. Словно неумелый скульптор, закрыв глаза, ваял это тело, заботясь лишь о самом отдаленном сходстве. Гость был явно мужского пола, но данный орган настолько отличался формой и размерами от известных, что больше напоминал уродство. Ноги существа были толстые, короткие и кривые, словно он много лет провел в седле. Ступни были сорок пятого размера и пропорционально сложены, так же как и кисти — пальцы ног были тонкие и длинные.

— Однако рассиживаться нечего, — вслух сказал Олег, поднимаясь с пола.

Действительно, следовало что-то предпринять. Обезьяна оказалась человеком, но это ничуть не умаляет нашего долга перед терпящим нужду в помощи. Олег ни минуты не сомневался, что незнакомец жив, — он просто не хотел верить в фатальный исход. И не потому, что в свое время заплатил деньги, как могут подумать некоторые, а потому, что закон человеческой совести велит каждому помогать ближнему в беде. И не нам судить тех, кто из трусости или корысти нарушает этот закон.

Еще не зная, чем помочь, Олег шагнул к незнакомцу, поднял его на руки и понес в ванную. Уже на ходу он решил согреть гостя горячей ванной. Но через несколько минут понял, что из этой затеи ничего не выйдет — пациент был слишком мал ростом и вдобавок к тому не мог самостоятельно держать голову над водой. Поэтому Олег решил просто вымыть его с помощью душа, а согреть теплыми одеялами и горячим питьем. Однако и мытье под душем оказалось непростым делом. Олег извел кусок мыла и привел в негодность мочалку, зато гость стал менее смуглым и даже начал проявлять признаки жизни. Заметив это, Олег удвоил усилия. В процессе мытья ему удалось отыскать на руке незнакомца пульс, и теперь он мог хоть как-то контролировать его состояние. Наконец Олег решил, что в ванной им делать больше нечего, и перенес гостя в комнату.

Уложив больного на диван и укутав его всем, что только нашлось под рукой, Олег попытался напоить его, но тот так плотно сжал рот, что это оказалось невозможным. Тогда Олег решил немного подождать. Возможно, позже незнакомец придет в себя и дело пойдет на лад. В томительном ожидании прошел час, и Олег, сидящий на диване, незаметно для себя задремал…

Сон его был нарушен птичьим пением. Звуки чем-то напоминали цвирканье ласточки или щелканье соловья. Олег стряхнул остатки сна и придвинулся к своему подопечному. Тот был явно в беспамятстве и бредил таким оригинальным образом. Олег поднялся и поднес больному воды. Тот с жадностью напился и затих. Только тогда молодой человек вспомнил, что гость ничего не ел с тех пор, как переступил порог квартиры. Лихорадочно придумывая меню, пригодное для такого случая, Олег даже покраснел от напряжения. О самодельном жарком не могло быть и речи — его можно было применять вместо картечи. Оставался только вполне удачно сваренный борщ.

Тщательно процедив варево через дуршлаг и превратив в кашицу овощи, Олег налил получившуюся смесь в эмалированный ковшик и разогрел, не доводя до кипения. Потом снова перелил варево, на сей раз в чайник, чтобы удобнее было поить больного. Однако и это оказалось непростым делом — незнакомец опять сжал челюсти, и пришлось ждать, когда же он снова расслабится. Но даже когда Олег дождался этого, ему пришлось изрядно повозиться, прежде чем все пол-литра супа были проглочены. Наконец Олег позволил себе распрямиться, отер пот со лба и тихонько, почти счастливо засмеялся.

На следующий день, в понедельник, Олег, прибегнув к некоторым общеизвестным хитростям, добыл больничный лист и остался дома. Целую неделю он трогательно ухаживал за больным, получая при этом истинное наслаждение. Теперь он был кому-то нужен, даже необходим. Очень пригодились ему тогда навыки обращения с грудничками. Олег кормил гостя из бутылочки — так было проще. Тот же находился на грани сознания — мог самостоятельно есть, но ни передвигаться, ни вразумительно объясняться, ни даже открыть глаза был не в состоянии. Однако в субботу старания Олега были наконец вознаграждены.

Олег собирался пробежаться по магазинам и купить хоть что-нибудь пригодное для питания больного. Запасы продуктов быстро истощались, и их нужно было пополнять намного энергичнее, чем раньше, — теперь едоков было двое. Олег не представлял себе, где возьмет денег, резервы которых были уже на исходе, и для него самого оставалось загадкой, каким образом он умудряется наскрести по карманам необходимую сумму.

Уже когда Олег взялся за дверную ручку, из комнаты до него донесся ясный голос, который с известной долей удивления произнес некую фразу. Олег смог только понять, что говорили по-немецки, но в языках он силен не был, и поэтому смысл сказанного от него ускользнул. Не соблюдая обычных формальностей с переобуванием, молодой человек ринулся в комнату и увидел своего подопечного сидящим на диване. В глазах гостя светилось удивление.

— Wer bist du? — спросил он, явно озадаченный.

— Я? Bin ich… — Олег попытался вспомнить школьную программу, но из этого ничего не вышло.

Поэтому он пошел по тернистому пути, которым следуют люди, не знающие языка собеседника, — стал объясняться с помощью жестов и элементарных понятий.

— Я, я здесь живу, это — мой дом… Дом, понимаете? Хаус… — Он так усердно жестикулировал, что гость почел за благо отодвинуться, насколько ему позволяли размеры дивана.

Олег еще долго размахивал руками, пытаясь описать события, имевшие место неделю назад и в последующие дни, но и сам знал, что получается у него крайне бестолково и если бы ему кто-то взялся объяснять нечто таким же образом, то он тоже ничего не понял бы. Тем не менее молодой человек честно старался вспомнить немецкие слова и выражения, но кроме «Hande hoch!» ничего не приходило в. голову. Наконец Олег заметил в глазах гостя понимание.

Впрочем, скорее сочувствие или нет… Представьте себе глаза человека, уснувшего где-нибудь в окопе, под обстрелом, а проснувшегося после победы у себя дома. Что будет в этих глазах? Радость и облегчение? Разумеется! И не только это, ведь все страхи, весь пот, вся кровь позади. Впереди только мир, огромный и прекрасный, и бесконечность времени… Вот так приблизительно смотрел незнакомец на Олега. Он словно сдерживал счастливый смех долго отсутствовавшего и наконец вернувшегося домой отца, не узнанного выросшим за его отсутствие сыном.

— Меня зовут Рададор, — неожиданно сказал он и тихо рассмеялся.

Так состоялось их знакомство.

Для тех, кто не читал «Одиноких странников», поясню. Около десяти лет назад от описываемых событий произошел катаклизм, сравнимый с тем, который религиозные догматики могли бы назвать концом света, если бы Вселенная не была возрождена теми же существами, которыми была разрушена. Полярно отстоящие друг от друга силы боролись за господство на Земле и рыцарь Корпуса защиты цивилизаций попал в самый центр этой борьбы. Надо отдать ему должное, Рададор сумел очень быстро разобраться в ситуации и присоединился к тем, кто сражался против сил зла. Но кто из нас без греха? Доблестный рыцарь совершил ошибку — попробовал алкогольных напитков местной выработки. Пагубная страсть столь стремительно развилась, что в течение короткого срока несчастный пришелец спился и был выброшен врагом вон из своего начиненного всевозможными видами оружия панциря. Понимая всю тяжесть вины перед соратниками, он наложил на себя тяжкую епитимью — бесконечное скитание по городам и весям. Он умудрился обойти пешком почти всю Европу и наконец добрался до Москвы — города своего первого контакта. Здесь должен был находиться Ант — единственное существо во Вселенной, способное ему помочь. Но прошло слишком много времени, когда он достиг цели, было поздно — Рададор остался едва ли не единственным свидетелем крушения и возрождения Земли. Большая часть участников событий покинула пределы планеты и рассеялась между звезд, меньшая часть погибла в развернувшемся сражении. Анты же, перед тем как покинуть планету, постарались изгладить все следы происшедшей катастрофы, и это им удалось. Они даже соединили оборванную было ленту времени так, что самый придирчивый ревизор не нашел бы шва.

Так Рададор остался один. Один в целом мире. Без надежды когда-нибудь вернуться в привычную обстановку. И никто из миллиардов окружающих его людей не в состоянии был ему помочь. Он был еще более одинок, чем самый несчастный Робинзон, выброшенный штормом на голую скалу.

Последующие годы слились для него в один «смутный день». В этом дне существовало лишь похмелье и его удовлетворение. Неясные лица, самые жуткие притоны, тысячи приемов добывания денег на выпивку — все это смешалось в один бесконечный кошмар. И, даже очень напрягши память, он не смог бы вспомнить точно, куда за это время забрасывала его судьба. Ведь это он — гордый космический рыцарь — придумал продавать себя на рынке, выдавая за обезьяну. Механизм мошенничества был прост: во время сделки Рададор гипнотизировал покупателя, а после получения денег напарник быстро скрывался, потом покидал свою «упаковку» и Рададор. Обманутые таким образом покупатели винили во всем себя и не предъявляли претензий. Дважды такой трюк сходил им с рук, а на третьем — сорвалось. Никто не мог предвидеть того, что Олег завяжет мешок, а тот, в свою очередь, окажется таким крепким…

Дальше был провал. Рададор мог только предположить, что было с ним в течение последней недели. Он помнил только ярость, с какой хотел уничтожить все вокруг, но сил не было. Потом полный мрак, прерываемый время от времени кошмарами. По всей видимости, отсутствие алкоголя вызвало к действию внутренние силы организма, только и ждавшие до поры, когда смогут побороть пагубную страсть. Произошел некий «сбой всех систем» и перестроение их на нужный лад. Не думаю, что хоть одному человеку удалось такое без принуждения извне.

Все это промелькнуло в мозгу Олега, как видеофильм, пущенный на перемотку. Он уловил самую суть происшедшего. Но осмыслить не успел — смех гостя, истеричный, рак звон разбитого оконного стекла, больно резанул душу.

— Почему вы смеетесь? — «так странно» хотел добавить Олег, но передумал.

— Раньше я называл не имя, а звание.

Олег с интересом взглянул на него. Поощренный взглядом Рададор горько усмехнулся и произнес:

— Космический рыцарь защиты цивилизаций…

— Но вы и остались им, — попытался успокоить его тег.

— Нет, друг мой, я больше не рыцарь. Я нарушил почти все обеты, данные мной. Да и не может быть рыцарем существо, позволившее себе так низко пасть. Имя мое давно вычеркнуто из списков ордена. Мне никогда уже не поднять ритуального меча на традиционном праздновании…

Рададор сурово прищурился. Его душили рыдания, но он не хотел показать этого.

— Оставь меня, — прошептал он, низко наклонив голову.

Олегу не оставалось ничего другого, кроме как удалиться. Некоторое время он возился на кухне, собственно говоря, просто переставляя что-то с места на место или поправляя. Зажег газ, поставил чайник, который совсем недавно кипел. Рассказ рыцаря поразил Олега до глубины души. С раннего детства он любил читать фантастику и, что греха таить, до определенного возраста безоговорочно верил всему написанному. Позже пришло понимание того, что кто-то способен мечтать столь красиво, что об этом стоило писать. Как любой мечтатель, Олег часто представлял себя как бы внутри читаемого романа, но в самой заветной своей мечте не мог придумать ничего подобного. Где-то там, в глубине сознания, бродила подленькая, но спасительная для привыкшего к определенному порядку вещей разума мысль. Подобные идеи возникают у каждого, кто сталкивается с событием или явлением, не укладывающимся в привычные рамки. Более склонные к анализу и самокритичные люди в таких случаях устраивают ревизию своему разуму на предмет его здоровья. А менее самокритичные стараются найти подобный недуг в других. «Это же алкоголик, живущий в дебрях своего бреда!» — шептало нечто внутри Олега. «Да нет же! — возражала надежда. — Все — правда! От первого и до последнего слова!» Сам же молодой человек находился как бы в стороне. Он не мог в тот момент определить, где истина, но очень надеялся, что все объяснится в самое короткое время.

Тут он заметил, что ходит по квартире в уличной обуви, удивился и пошел в прихожую переобуться. Поход в магазин откладывался.

Внезапно из комнаты донеслось шлепанье босых ног. Рададор предстал перед Олегом завернутый в байковое одеяло, словно римлянин в тогу.

— Я знаю! — воскликнул он, воздевая руку к потолку. Молодой человек замер с шлепанцем в руке.

— Я знаю, как мне хотя бы частично восстановить мое доброе имя! — Он с торжеством глядел на Олега. — И ты поможешь мне в этом!

Олег бросил шлепанец на пол и, потупившись, завершил переобувание.

— Да я всей душой… Я рад помочь вам… — Тут он окончательно смутился и смолк.

— Ты хочешь знать, мой друг, что может снова вернуть мне имя? Ответ мой прост! — Рададор, казалось, сейчас лопнет от переполняющего его торжества, но он был искренен и не замечал того, что говорит едва ли не гомеровским стихом. — Так знай же, мой спаситель, чье сердце преисполнено любовью. Я, рыцарь ордена защиты миров от всяческой скверны, могу принять тебя в оруженосцы, не спрашивая ничьего совета. А там, прошедши испытанья, ты станешь рыцарем и как бы продолженьем моим средь равных!

Олег окончательно растерялся. На мгновение ему показалось, что у Рададора от пережитого «поехала крыша», но эта мысль была тут же схвачена чьей-то могучей волей, вырвана с корнем, смята и выброшена вон.

— Ты думаешь, я выжил из ума?! — неожиданно загремел рыцарь таким басом, что на антресоли что-то задребезжало. — Ошибаешься!

Рададор быстро огляделся, схватил большую английскую булавку, мгновенно разогнул ее, с силой уколол себя в указательный палец и последним ткнул Олега в лоб.

— Вот! Пролитой кровью клянусь, что сделаю из тебя настоящего рыцаря защиты цивилизаций. Орден будет гордиться тобой!

Олег бросил мимолетный взгляд в трюмо и увидел у тебя на лбу яркое зеленое пятно.

— А теперь, — рыцарь перешел на деловой тон, — найди мне хорошую сталь и прочное дерево. Это для начала.

Он еще раз смерил Олега полным достоинства взглядом и, по-военному развернувшись, удалился почти строевым шагом. Выглядело это очень комично при его одеянии, росте и отсутствии обуви, но Олег даже не улыбнулся — он вдруг понял, что его гость предельно серьезен С любое недоверие могло его обидеть.

Глава 7. ПОСВЯЩЕНИЕ.

Пришлось снова одеваться и отправляться на поиски. Впрочем, долго ходить ему не пришлось. При том обилии мусора, которое может служить характеристикой любому окраинному району и беспечности дворников, можно очень быстро найти любой требуемый материал. Уже через час наш герой вернулся домой с обломком рессорного листа и массивной ножкой то ли от старинного кресла, то ли от шкафа. По выражению лица Рададора он понял, что сталь могла бы быть и получше, а ножка могла бы быть и поменьше. Но рыцарь ободрил его улыбкой, поинтересовался, где в этой квартире найти слесарный инструмент, и, когда испрошенное было получено, неожиданно заперся в маленькой комнате, все еще пребывающей в том печальном положении, в каком она была оставлена неделю назад. Через несколько минут из-за двери донеслось заунывное пение, словно кто-то, развлекаясь, включал пылесос через реостат. Молодой человек прошел в комнату и, не зная пока, чем заняться, сел на диван. Пение продолжалось довольно долго, и под эти звуки Олег заснул столь неожиданно, что некоторое время ему снилась его комната и он сам, сидящий напротив выключенного телевизора. Потом очертания знакомых предметов стали расплываться, смешиваться, пока не исчезли совсем…

Утром Олег проснулся с удивительно ясной головой и такой легкостью во всем теле, что, казалось, оттолкнись и лети! В квартире вкусно пахло, как во времена покойной матушки. Показалось даже, что именно сегодня его день рождения — самый любимый праздник. Солнце, отражаясь от соседнего дома, мягко освещало всю комнату, и прямоугольный полосатый «зайчик», отброшенный чьим-то окном, висел на стене веселой абстрактной гравюрой. В этом освещении сглаживались острые углы изрядно потрепанной мебели, и комната казалась высокой и просторной. Он словно бы проснулся в другом мире — огромном и переполненном счастьем.

Олег пружинисто вскочил с дивана и почти бегом бросился в ванную. По обыкновению умывшись до пояса, он почувствовал в себе невероятную энергию, желание перевернуть мир, сделать что-то прекрасное и одновременно глобальное.

Несколько минут спустя Олег вошел на свою маленькую кухоньку и увидел Рададора, все еще одетого в импровизированную тогу. Подвижное лицо рыцаря излучало такую теплоту, словно он сегодня вновь обрел давно потерянного сына. Наш герой под этим взглядом смутился, но поощрительная улыбка гостя вернула ему уверенность.

— Доброе утро!

— Доброе утро. Садись, — пригласил рыцарь. — Ешь. Стол, на который Олег сначала не посмотрел, словно возник из ничего.

— Иллюзия, — непонятно улыбнулся Рададор. — Но здесь все настоящее.

Стол был уставлен необыкновенными яствами. Их было превеликое множество, но молодой человек не мог определить, что же за блюда перед ним. Однако выглядело и пахло угощение просто умопомрачительно.

— Запасы твои оказались довольно скудны, — посетовал рыцарь, — и я использовал их почти все.

— Но я и этого не смог бы, — признался Олег.

Тут он заметил, что прибор на столе только один, и протянул было руку к полке с посудой, но Рададор остановил его:

— Это все — для тебя. Я же насытился, пока ты спал. Отдай должное этой скромной трапезе, а я подожду тебя в комнате.

Рыцарь повернулся и величественно удалился. Увидев его в профиль, Олег вдруг отметил, что за прошедшее время его новый товарищ сильно похудел. Лицо его стало более тонким, аскетичным. Он вроде бы даже стал выше ростом. Во всей его внешности теперь сквозило нечто — теперь его даже ночью непросто было бы принять за обезьяну.

Заинтригованный, Олег в несколько минут справился со всеми предложенными блюдами, лишь мимолетно успевая удивляться гамме вкусовых ощущений. Пища казалась легкой и воздушной, как суфле, и, несмотря на количество съеденного, тяжести в желудке не было — лишь приятная сытость и удовлетворение.

Комнату Олег не узнал. В сомнении он даже оглянулся в коридор и вернулся взглядом в помещение, ничем теперь не напоминавшее его бывшую спальню. Стены были глубокого черного цвета. Причем чернота эта была настолько полной, что в ней полностью терялись форма и размеры комнаты. На этом фоне ослепительно сверкали мириады звезд, но, несмотря на все приложенные усилия, Олег так и не смог отыскать ни одного знакомого созвездия. Меж сверкающих искр, словно парящих в космической пустоте, мерцало желто-красное сияние. Оно звенело туго натянутыми струнами, вилось загадочными иероглифами, сплеталось в неясные образы, которые, мелькнув, тотчас исчезали. Сияние, словно живое, реагировало на каждый шорох и, усиливая его, неуловимо колебалось.

В самом центре этого вновь возникшего мироздания пребывала некая площадка, которая, казалось, парила между звезд. Она была ослепительно белой и квадратной. В самой середине ее стоял короткий факел, исторгающий столб белого, почти неподвижного пламени. Пламя с низким гулом вырывалось из полой рукоятки, но не касалось ее. Лишь редкая пылинка, подхваченная током воздуха, время от времени вспыхивала желтой искрой, только подчеркивая совершенную белизну огня.

Чуть левее и дальше светильника стояла темная фигура, в которой Олег с трудом узнал Рададора. В его руках сверкал длинный, узкий меч с извилистым, как у малайского криса, лезвием. Силуэт рыцаря напоминал сидящего на скале грифа — его плечи поднялись так, словно между ними не было шеи, а на ней — головы.

— Ступай по тропе! — прозвучал замогильный голос.

Олег увидел под ногами узкую, светлую полоску, ведущую от двери к площадке сквозь Кромешный мрак. Балансируя, словно на канате, Олег двинулся вперед, совершенно забыв, что идет по полу, — иллюзия была даже слишком полной.

Но тут он задел рукой дверцу стенного шкафа. Она со скрипом отворилась, и в образовавшуюся щель выпал ручкой вперед веник. Олег чуть было не рухнул в воображаемую бездну, но сверкнули глаза на темном силуэте, дверца с треском захлопнулась, попутно отрубив половину веника. Обрубок тотчас же вылетел вон.

Олег вновь обрел равновесие, сосредоточился и продолжил свой путь. Белая полоска длиной в три шага показалась ему бесконечной. Серебряной нитью, связующей далекие миры, она тянулась на тысячи парсеков, дрожа при каждом шаге. Все ближе и ближе была площадка, Освещенная факелом, но дорога словно бы пошла в гору. Олег собрал всю свою волю, сконцентрировался на едва сцепляющихся с опорой ступнях. Откуда-то ему было известно, что из пучины, в которую он рухнет, если соскользнет с этой туго натянутой струны, не будет возврата.

Но вот последнее усилие — и он уже на площадке. Впрочем, нет — на бесконечной, необъятной равнине, гладкой, как поверхность хрустального шара. Над головой пылало ослепительно белое, лохматое солнце. Оно занимало почти все небо, его протуберанцы замерли в чудовищном размахе, едва оставив на горизонте узкую полоску черного космического неба, усыпанного звездами.

Олег показался себе микроскопическим существом, лежащим на предметном стекле, с животным ужасом ожидающим действий препаратора.

Вдруг прямо перед нашим героем возник Рададор. В руках его, как живой, извивался меч. Лезвие, сверкая, качалось между ними, поднятое вертикально, и острие пропадало где-то на фоне солнца, почти сливаясь с ним. Рыцарь медленно повернул меч вокруг оси и вдруг молниеносным движением разрубил Олега пополам от темени до мошонки. Молодой человек даже не успел ахнуть — две его половинки развалились в разные стороны.

Рададор присел, сложил вместе обе части, поднялся и, дважды обернувшись вокруг себя, взмахами меча рассек сначала грудь бездыханного тела, а потом еще раз, уже поперек, голову. Кровь, дымясь, ручейком оттекла в сторону и собралась в некоем углублении, о существовании которого невозможно было и .подозревать. Рыцарь пал возле тела на колени и воздел руки к пылающему над головой светилу. С минуту он был совершенно неподвижен, словно изваяние, лишь губы беззвучно шептали молитвы или заклинания. Потом он, будто бы очнувшись, присел на пятки и положил руки на колени. Под его пылающим взором разрубленный на четыре части мозг окутался фосфорическим туманом, и в этой призрачной дымке заскользили такие знакомые Олегу образы: мать, дочь, жена, друзья… Рыцарь подозрительно сощурился, но, неожиданно усмехнувшись, оставил фантомов в покое. Он еще некоторое время изучал мозг, а потом опустил взгляд на рассеченную и раскрытую, словно книга, грудную клетку, где между пламенеющих легких темнело сердце, и взгляд его потеплел. Потом Рададор внимательно изучил побелевшие ладони тела и тоже остался доволен. Наконец пришел черед последнего, что интересовало рыцаря. Глазные яблоки вспучились под сомкнутыми веками, пришли в движение, бешено завращались и вдруг выпали из глазниц каждое в свою сторону. Веки, лишенные опоры, провалились в глазницы и стали похожи на сушеные грибы. Рададор раскрыл ладони и опустил их на поверхность площадки, шары плавно покатились, и в руки рыцаря легло по голубому глазу, пусть немного наивному, но чистому и ясному, как у младенца. Приблизив их к своему лицу, он скрупулезно сравнил радужки, после чего взял оба бело-голубых шара в левую руку, а правой оттянул свое веко. На ладонь упал еще один белый шар. Но радужка его была светло-коричневая. Рададор еще раз сравнил предметы, лежащие перед ним, и вдруг осторожно взял один голубой глаз и вставил его себе в глазницу. Зрачок сначала никак не хотел встать на место, и рыцарю пришлось долго моргать, прежде чем зрение его вернулось в норму…

Глава 8. КУРС ОБУЧЕНИЯ.

Олег очнулся и был крайне удивлен этим обстоятельством. Последнее, что он помнил, был взмах сверкающего лезвия. Сейчас перед ним из мрака медленно проступало лицо Рададора, полное внимательного участия. Впрочем, в тот момент Олег не сразу узнал своего нового друга. В глазах плавали какие-то точки, и сфокусировать взгляд на чем-то определенном было очень непросто — весь окружающий мир двоился и расплывался.

Вдруг нечто большое и шершавое проехалось по лицу молодого человека сверху вниз, и Олег понял, что это — рука рыцаря. Ладонь, сухая и горячая, пахла чем-то вкусным, словно в ней только что держали сдобную булку.

— Очнись, — почти ласково сказал Рададор. — Первое испытание ты выдержал с честью.

Но Олега эта новость нимало не взволновала.

— Я вообще не горел желанием проходить… — Остальное и так было ясно.

— Возможно, я немного перестарался, — несколько смущенно проговорил рыцарь.

— Ничего, — постарался смягчить свою резкость Олег, — все нормально. Просто это скорее нужно было тебе…

— Возможно, — согласился рыцарь. — однако совершенно незачем сидеть на полу.

Олег огляделся и обнаружил, что действительно сидит на полу, опершись спиной о стену. Иллюзия бесконечной Вселенной, переполненной звездами, исчезла как сон. Он снова был в своей маленькой комнате. Правда, вид она имела довольно необычный — пол, стены и даже потолок были обиты черным пергамином, явно украденным на соседней стройке. На полу было рассыпано нечто вроде стирального порошка. Посередине комнаты торчала импровизированная газовая горелка, от которой к двум полуспущенным волейбольным камерам вились гибкие резиновые шланги. И отовсюду торчали гвозди с отполированными шляпками и закопченными штоками. Между ними была напутана медная проволока.

«Сотки, — подумал Олег, глядя на гвозди, они и сейчас напоминали звезды. — Иллюзия».

Олег подтянул колени к подбородку и, упираясь спиной в стену, медленно поднялся. Комната качнулась и поплыла в сторону. Рададор подхватил молодого человека и отвел его в другую комнату.

Олег еще долго лежал на диване, приходя в себя. Голова шла кругом, в желудке было нехорошо и сердце билось какими-то судорожными толчками. Диван раскачивался, словно шлюпка в шестибалльный шторм, и норовил выскользнуть из-под Олега. Однако это мучительное состояние было не долгим. Через некоторое время молодой человек воспарил в объятиях Морфея и вернулся к действительности снова легким и здоровым, словно все происшедшее было лишь дурным сном.

Олег открыл глаза и увидел свою комнату будто бы впервые. Некоторое время он думал, что еще спит, — так необычно выглядело окружающее, хотя все было на своих, привычных местах. Почти такими же глазами он смотрел на нее, вернувшись из армии. Предметы, образы которых с любовью хранились в памяти, постепенно теряют четкие контуры, подробности истираются и при новой встрече, после долгого отсутствия, кажутся совершенно не такими, какими ты их оставил. Их как бы открываешь заново. Так и Олег, медленно скользя взглядом по комнате, с удивлением отмечал, что секретер в углу стоит немного под наклоном; что, делая ремонт, он все же ошибся и наклеил обои косо. Тут же хозяйским глазом отметил, что неплохо бы в конце концов что-то сделать с подлокотником кресла — он держался на честном слове. На притулившемся между кресел столе лежал голубой больничный лист, и Олег вдруг вспомнил, что в понедельник надо идти выписываться на работу. Впрочем, тут же его взгляд заскользил дальше к серванту, в котором были расставлены немногие предметы, называемые хозяином «мои хрустали». Между сервантом и окном стоял древний, но еще крепкий стул. На балконе во все стороны торчали рейки, и Олег огорчился — он любил во всем порядок. Намереваясь пойти на балкон и поправить непослушные деревяшки, он сел на диване, но тотчас же забыл о своем намерении и продолжил осмотр с искренним любопытством, словно был здесь впервые. Справа от окна, на старой, комодообразной тумбочке стоял телевизор «Рубин-714». У стены стояли еще два стула. Дальше был диван, на котором Олег сидел. Над диваном висели полки с расставленной на них коллекцией пустых бутылок. Рядом висело несколько городских пейзажей. Олег писал их сам и гордился скрупулезной точностью работы. С обеих сторон от двери стояли еще две тумбы, одна из которых содержала внушительную коллекцию пластинок, а другая — аппаратуру для их прослушивания. Олег работал радиомонтажником и все, кроме проигрывателя, собрал сам.

Ему вдруг захотелось услышать какую-нибудь до боли знакомую мелодию, и на проигрыватель был поставлен диск «Лед Зепелин».

Рададор появился внезапно, словно разбежался и впрыгнул в комнату. Он немного приглушил звук и опустился в кресло напротив дивана.

— Ну вот, — тепло улыбаясь, произнес он, — если судить по музыке, то ты уже в порядке. Ты — крепкий малый! Не многие, пройдя первое испытание, способны так быстро оправиться!

Олег некоторое время мрачно смотрел на него, потом ощупью нашел на тумбочке сигареты и не спеша прикурил.

— Вообще-то я не просил об этом, — наконец произнес он.

На лице рыцаря промелькнуло удивление, а когда оно исчезло, лицо это уже не было таким довольным, как вначале.

— Тысячи юношей на всех известных мне планетах мечтают об этом…

— Я — не из их числа…

— Ты мне не веришь?

— Слишком странно для того, чтобы быть правдой. — Олег был упрям.

— Но ты еще не понял…

— Своего счастья? — продолжил за рыцаря молодой человек. — Пусть так, но я не хочу жить в мире иллюзий, в котором живешь ты. Я не хочу быть мыльным пузырем, Черным плащом или Дон-Кихотом. Есть множество других способов устроить так, чтобы «крыша поехала». Попроще и подешевле…

— Ты не принял и не понял моей благодарности, — едва не до слез огорчился Рададор.

— Я и не ждал ее, — апатично пожал плечами Олег. — Тем более что в этой ситуации любой сделал бы то же самое. А теперь, оказывается, я же еще и должен благодарить…

Он вяло махнул рукой и снова затянулся дымом сигареты.

— Ничего не понимаю, — признался рыцарь. — Ты что? Обиделся на меня, что ли? Ну что же! Когда Понадоблюсь — позовешь! — И он исчез, словно его и не было.

Олег от неожиданности отпрянул, задел рукой тумбочку, игла проигрывателя с душераздирающим визгом проехала поперек пластинки, и звукосниматель повис в воздухе. Молодой человек ошалело оглядел комнату, понимая, что это глупо, заглянул под стол, пощупал кресло, где только что сидел рыцарь, но так и не пришел ни к какому мнению. Однако комната была пуста, и это утверждение нельзя было подвергнуть сомнению.

Вдруг со стола соскользнул больничный лист. В то же мгновение зазвонил телефон. Олег поднял трубку и услышал:

— Пятнадцать часов. Ровно.

Но этого напоминания уже не требовалось — достаточно было первого. Олег заметался по квартире. Умылся, побрился, оделся и опрометью выбежал вон.

В поликлинике ничего примечательного не произошло. Вроде бы. Как часто случайно услышанное слово вдруг поворачивает вспять весь ход ваших логических рассуждений. Ведь вот, все решено, все расписано, и вдруг… Вдруг одно только, случайно услышанное слово — и все меняется. Говорят, наши предки гадали подобным образом. Тайно они подходили к чужому дому и по первому уловленному слову предсказывали удачу или крах. Так случилось и с Олегом.

В очереди к участковому врачу, как обычно, толпились старушки, и молодой человек, с виду такой здоровяк, чувствовал себя не очень уютно. Впрочем, на него не очень-то обращали внимание. Большинство пациенток были заняты беседой. Говорили о погоде, о ценах, о здоровье, точнее, о болезнях. Пересказывали газетные статьи и последнюю серию «Тропиканки».

Удивительные московские старушки! Они образованны и имеют обо всем свое мнение. И ничто не может поколебать их строй — ни сталинские репрессии, ни волюнтаризм, ни застой, ни перестройка. Они чрезвычайно коммуникабельны. В любой очереди они быстро знакомятся друг с другом, и вот уже вам кажется, что все они давние, хорошие знакомые, а то и подруги. Им никогда не скучно, и если бы не годы, то могли бы быть счастливы оттого, что у них столько друзей.

Олег стоял облокотясь на стену и негромкий разговор окружающих воспринимал не более чем фон, не очень приятную неизбежность. Он то слушал, то не слушал обрывки фраз, изредка долетающих до него. Но вот одна из старушек внезапно приковала его внимание.

— …Сказали «Мосгаз», он и открыл, — слегка раскачиваясь в такт словам, рассказывала она. — Так они его — тюк! — по голове, а потом-то всю квартиру и вынесли. Жена-то пришла, а он лежит. Она — в «Скорую», так целый час дожидалась. Приехали, говорят — бензина нет…

Дальше Олег не слушал. Он вдруг понял, что, вернувшись домой, отыщет Рададора и станет делать все, что тот прикажет. Пусть будет трудно, пусть жизнь его потечет совершенно в ином русле, но когда он выучится, то не полетит в далекие миры — защищать от неведомых опасностей чужие цивилизации. Нет! Он наведет порядок дома, на Земле. Уж коль скоро для уничтожения планеты достаточно одного рыцаря, то для ее спасения тем более!

Правда, самому Олегу подобные мысли напоминали завязку сюжета какого-нибудь второсортного боевика о восточных единоборствах. Для полноты картины не хватало лишь аксессуаров вроде исписанных иероглифами занавесок и татами. Но Олег теперь сам страстно желал, чтобы рассказы Рададора не оказались вымыслом.

Вернувшись домой, Олег обнаружил, что маленькая комната приведена в порядок. Покрашенный в свое время водоэмульсионной краской потолок был отмыт до первоначальной белизны, стены оклеены невесть откуда взявшимися обоями, пол чисто вымыт. И вообще, в квартире не осталось ни малейшего следа пребывания Рададора. Словно бы приснились Олегу события прошедшей недели. Некоторое время он стоял в коридоре, прислушиваясь, но ничего, кроме чириканья воробьев на балконе и шлепанья капель воды в ванной, не донеслось до его слуха. Тихо, словно боясь спугнуть кого-то, Олег разделся и почти на цыпочках обошел всю квартиру. В комнатах, на кухне, в санузле никого не было. Олег даже заглянул в стенные шкафы, но результат был прежним. Он снова вошел в маленькую комнату и провел рукой по стене. Обои были еще влажные — значит, их наклеили совсем недавно. Но он тут же одернул себя. А когда же еще? У рыцаря было всего два часа, пока Олег находился в поликлинике. Еще на что-то надеясь, молодой человек шагнул к небезызвестному гардеробу и распахнул дверцы. Но и здесь было пусто, только в самом углу лежало аккуратно сложенное байковое одеяло. По всему было ясно, что рыцарь покинул этот дом и не хотел иметь с Олегом ничего общего.

И это именно сейчас, когда Олег твердо решил последовать за рыцарем и выучиться у него всему, что тот умеет сам! Как хотелось Олегу в тот момент, чтобы распахнулась дверь некоего ему неизвестного тайника и Рададор, появившись, с улыбкой сказал, что его уход — шутка или что он просто вышел погулять на свежий воздух. Но по-прежнему было тихо — не скрипнул рассохшийся паркет, не стукнула дверь.

Олег был готов зарыдать, словно похоронил близкого друга. Он вдруг понял, что потерял в этой жизни последнее, за что стоило держаться, — едва ли не единственного друга. Потерял только потому, что не нашел в себе должного такта и сочувствия. Он теперь вспомнил все те мелочи, которые могли оскорбить благородного — а какого же ' еще?! — рыцаря до такой степени, что тот покинул его кров.

— А в чем же он ушел? — вслух спросил себя Олег.

Действительно, в мешке не было одежды. Впрочем, и самого мешка более не существовало. Импровизированная тога рыцаря лежала в гардеробе. Не мог же он уйти голым! Но родившаяся надежда тут же угасла. Олег вспомнил золотые руки Рададора, которые, казалось, из ничего могли сделать нечто, причем быстро и качественно. Вполне возможно, что рыцарь сумел раздобыть некий материал и изготовить для себя вполне приличную одежду и обувь. Олег попытался вспомнить, во что был одет рыцарь, когда они разговаривали в последний раз.

И вдруг он вспомнил до мелочей их прощание. Как исчез рыцарь, что он сказал… Он же сам сказал: только позвать… Еще не докончив эту мысль, Олег вдохнул полную грудь воздуха и что было сил закричал:

— Рададор!!!

Рыцарь возник посреди комнаты так неожиданно, что Олег даже испугался. Он отшатнулся, но тотчас взял себя в руки. Рададор строго, без тени былой улыбки смотрел на молодого человека, словно ожидая некоего заявления. Олег под этим взглядом сначала смутился, а потом все же вымолвил:

— Я только хотел сказать… Я согласен стать вашим учеником… оруженосцем…

Рададор принял это как должное. Он величественно склонил голову и, сделав приглашающий жест, опустился на пол в позе лотоса. Невесть откуда взявшаяся хламида, напоминающая монашескую власяницу, вздулась пузырем, а потом, опав, сложилась почти правильным конусом, на вершине которого оказалась голова рыцаря. Теперь новый друг Олега был похож на Будду, точнее, на его изображение. Гладко зачесанные назад черные волосы блеснули в полумраке, и Олег, следом за рыцарем севший на пол, вдруг увидел засветившиеся глаза…

С этого момента началось обучение. Олег был несказанно удивлен тем, что Рададор начал с преподавания не фехтования и рукопашного боя, а с основ электротехники и нейрофизиологии. В дальнейшем, наряду с этими предметами, они углубились в химию и физику настолько, что молодой человек понял все известное ему до сих пор по школьной программе — лишь смутное представление о невероятном многообразии предметов, скрывающихся за двумя этими словами. Если бы он раньше имел представление, что изучают в вузах или исследуют в научных институтах, то понял бы, что Рададор знает и умеет намного больше, чем любой, даже самый талантливый, академик. Знания рыцаря были столь глубоки и обширны и обладали при этом столь неожиданными точками соприкосновения, что за сотую их часть любое научное сообщество прозакладывало бы души дьяволу.

Ведь каждый адепт, вступая в орден, был обязан самостоятельно изготовить экипировку. Практическая помощь с чьей-либо стороны не принималась. Даже учитель мог только подсказать пути, но и пальцем не смел прикоснуться к изделию ученика, рискуя навлечь на себя гнев Великого Магистра. По словам Рададора, рыцарь, оставленный нагим на дикой планете, мог за сравнительно небольшой срок изготовить себе новый панцирь или, по крайней мере, модуль, способный донести его до границ обитаемых миров. А там строительство нужно было закончить, ведь панцирь космического рыцаря, по сути дела, является и домом, и кораблем своего хозяина.

Трудно, конечно, представить себе такое. Все мы знаем, что даже орбитальная станция и ракетоноситель — плоды усилий многих тысяч людей. Для изготовления столь технологически сложных конструкций требуются многочисленные заводы, станки, совершеннейшие технологии. Да всего и не перечислить! Конструкторы годами бьются над созданием новых моделей, строители воздвигают космодромы, космонавты едва ли не всю жизнь занимаются подготовкой к полету. И все это для того, чтобы вывести утлый челн корабля на околоземную орбиту! Так неужели же один человек, будь он и семи пядей во лбу, может сделать то, на что способен лишь огромный сплоченный коллектив?

Поэтому Рададор и начал обучение издалека, с элементарного. Разумеется, даже самый мужественный человек не возьмется за решение заведомо непосильной задачи. Но если дать ему в руки необходимый инструмент, вооружить знаниями и указать пути, то тот же человек — и это справедливо для разумного существа — сам потребует такой задачи. Если бы Архимеду дали точку опоры и подходящий рычаг, смог бы он удержаться от того, чтобы перевернуть Землю? Действуя тонко и расчетливо, Рададор преподавал Олегу все, что знал сам. Способность проникать в подсознание, филигранное владение гипнозом и некие препараты, рецепт которых остался скрытым от автора этих строк, помогли Олегу в короткие сроки достичь степени совершенства, требуемой от неофита на первой ступени посвящения.

На первых порах было трудно, но проблемы были в основном материальные. Олег был энтузиастом компьютеризации, а, как известно, энтузиазм очень плохо оплачивается. На зарплату Олега можно было едва-едва прожить одному, а о двоих не могло быть и речи. Несмотря на то что для себя лично рыцарь просил не многого, денег катастрофически не хватало. А в скором времени обучение должно было перейти от теории к практике. И тогда понадобятся материалы и инструменты. Когда рыцарь объявил об этом Олегу, молодой человек хотел было съязвить насчет того, что он как раз и обучается тому, чтобы из ничего делать нечто. Но Рададор пояснил, что многое из преподаваемого нуждается в иллюстрации, то есть в практических занятиях. Заодно, сказал он, совсем не обязательно изобретать велосипед, когда вокруг столько готовых материалов. Олег был в отчаянии. Он не хотел бросать любимую работу ради другой, более денежной. Но рыцарь, быть может сам того не желая, подсказал пути к компромиссу.

Однажды, вернувшись с работы, Олег застал Рададора за разборкой телевизора. Вид у рыцаря был очень деловой, и Олег не сразу понял, что происходит. «Рубин» был, конечно, старенький и показывал кое-как, но, так или иначе, он работал. А теперь он лежал в руинах, из которых, казалось, не собрать и радиоприемника.

— В чем дело? — спросил молодой человек, стараясь скрыть раздражение.

Некоторое время Рададор молчал, сосредоточенно разбирая УНЧ. Наконец, отделив последнюю деталь, ответил:

— Этот аппарат — анахронизм. К тому же я заметил, что ты его очень редко включаешь. Из этого я сделал вывод, что он не выполняет своего функционального назначения и, следовательно, не нужен. Поэтому я взял на себя смелость демонтировать этот аппарат и создать на его основе нечто более совершенное и менее громоздкое. А из великого множества остающихся деталей ты сможешь выполнить свои первые лабораторные работы.

Олег молчал, не зная, что ответить. Конечно, Рададор действовал исходя из благих побуждений, но мог бы спросить разрешения, в конце концов. К тому же было непонятно, как можно усовершенствовать телевизор, да еще так, чтобы остались «лишние» детали. Олег, как вы помните, был радиомонтажником и неплохо разбирался в предмете. Он знал, что даже просто восстановить раскуроченный «Рубин» — дело нелегкое.

Однако Рададор не был нисколько смущен. Он отодвинул останки телевизора и как ни в чем не бывало приступил к ежедневным лекциям. Олег в тот вечер был не так внимателен, как обычно, что не ускользнуло от внимательного ока учителя. По лицу рыцаря время от времени скользила загадочная улыбка, которая, впрочем, тут же гасла в многочисленных морщинах.

Засидевшись с Рададором, как обычно, за полночь, Олег, совершенно изможденный, лег спать. Но через полчаса был разбужен взрывом в соседней комнате. Не разобрав спросонок, что происходит, он скатился с дивана на пол и только после этого открыл глаза.

— Ты представляешь?! — восторженно сверкая глазами, воскликнул рыцарь, появляясь в комнате. — Она рванула прямо у меня в руках! Бамм! И чуть не вдребезги! Вот бы я пособирал осколков!

Олег молча кивнул, как бы разделяя чувства учителя, и снова вскарабкался на диван. Телевизор он мысленно похоронил и даже отслужил по нему панихиду. Восторг Рададора его нисколько не тронул, хотя чувство это проявлялось в суровом рыцаре едва ли не впервые. Не додумав эту мысль до конца, Олег провалился в сон.

На следующий день на работе Олег обиняками поведал о своем несчастье сослуживцам, назвав Рададора приехавшим погостить престарелым чудаковатым дядюшкой. После недолгого обсуждения проблемы ему посоветовали найти старику занятие по интеллекту, дабы он не испортил чего-нибудь еще. Совет был дельным и заставил Олега задуматься над сказанным. Гордый рыцарь был далеко не тем, кем его объявил молодой человек. Поручить ему какую-нибудь работу, только для того, чтобы занять его свободное время, было непросто. Рададор мог просто отказаться и при этом еще и обидеться. Хотя, по наблюдениям Олега, рыцарь не гнушался никаким трудом. Он был мастером на все руки и умел получать удовольствие даже от самой грязной и неблагодарной работы.

Олег прошел в соседний отдел и спросил у одной из сидящих там девушек, как поживает ее старенький магнитофон. Та словно ожидала этого вопроса — она принялась красочно живописать свои мучения со своенравным аппаратом. Жаловалась она долго и основательно, пока не закончила свой монолог просьбой хоть немного привести в порядок своего мучителя. Олегу только этого и было надо. Он знал, что изрядно потрепанный «Grundig» не брался чинить никто во всем институте. Наш герой даже не пожалел времени, чтобы заехать за аппаратом и, сгибаясь под его тяжестью, явился домой.

К моменту возвращения Олега с работы от телевизора остался только блок ПТК и хвостовик кинескопа. Рададор, сидя у секретера, колдовал над остальными частями, конструируя из них какой-то загадочный аппарат.

— Сегодня твой любимый фильм по первому каналу, — не отрываясь от своего занятия, бросил он.

— Ну и что? — ответил Олег. — Телевизора-то все равно больше нет.

Рыцарь хитро усмехнулся и, протянув руку к блоку ПТК, повернул ручку. В комнате возник высокий, на пределе восприятия звук, и на стене появилось четкое, почти объемное, цветное изображение. Это была кинокомедия «Трембита», как раз тот момент, когда Вестник убеждал Аросеву, что «разговор на эту тему портит нервную систему…».

Глава 9. НЕЛЮДИ.

— Ты не слишком глубоко погрузился в воспоминания? — вернул Олега к реальности голос Рададора.

— Извините, но…

— Не будем терять время на пустые извинения. Надеюсь, ты и так получил достаточную порцию нравоучений. Давай-ка лучше разберем твои действия за последние сутки. Как бы ты сам оценил результаты своих усилий?

— Я уже говорил, что мной обезврежены три закоренелых негодяя и обезглавлена преступная организация, — не вполне уверенно ответил Олег.

— Это самый поверхностный отчет о проделанной работе, какой только можно было услышать.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что, несмотря на все мои усилия, ты видишь не далее собственного носа.

Олег молча отвернулся, стараясь скрыть родившуюся у него в душе обиду.

— Я старался…

— Не сомневаюсь, — сухо ответил рыцарь. — Ты, вероятно, думаешь, что вся подготовка была направлена только на то, чтобы научить тебя бороться с примитивными бандитами? Для этого не понадобилось бы и сотой доли вложенных в тебя знаний.

— Но я испытывал в боевой обстановке свои возможности! А заодно продемонстрировал противнику свою силу…

— Подобный шаг настолько абсурден, что мог бы произвести впечатление на людей. Но не на них…

— Ты снова говоришь загадками.

— Загадкой называется ситуация, смысл которой скрыт от нас невежеством, — жестко ответил Рададор. — Но что более всего меня огорчает, так это то, что ты не отнесся к моим лекциям со всей серьезностью, какой требовала каждая тема.

— Простите, я не совсем понимаю…

— Считая меня выжившим из ума старым алкоголиком, ты позволил себе думать, что темы некоторых моих лекций носят характер ритуального бреда, и пропустил их мимо ушей.

Олегу незачем было отнекиваться. Он и в самом деле частенько мечтал под монотонное бормотание рыцаря, пропуская темы, не относящиеся, по его мнению, к подготовке звездного рыцаря.

— Что, по-твоему, я делал в течение этих трех дней? — продолжал Рададор.

— Я думаю, что ты был занят испытаниями моей очередной лабораторной работы, — предположил Олег, от смущения путаясь в местоимениях.

— Верно. А теперь вспомни, что она собой представляла?

— Орбитальную станцию слежения. По сути дела — спутник-шпион. Под твоим руководством мне удалось загнать тьму разной аппаратуры в корпус размером не больше апельсина. И ты оценил мою работу как вполне удовлетворительную.

— Могу поздравить, — неожиданно улыбнулся рыцарь, — аппарат уже работает на низкой орбите, и мы можем приступать к активным действиям.

— То есть я совсем немного опередил события? — спросил Олег, довольный тем, что ничего страшного не произошло.

— Я еще раз хочу повторить, что ты выступил слишком поспешно и тем самым поломал стройную стратегическую схему. Ты рассекретился. Возможно, конечно, что тебя не приняли всерьез и против нас выставят всякую мелочь вроде Феста. Но возможно также, что тебя захотят раздавить. Быстро и эффективно, как таракана…

Рададор был прав. Багровый понял, что Олег не оставит его в покое, и намеревался ударить по одинокому воину всей своей мощью. Однако любое, самое незначительное, тактическое сражение предполагает предварительную разведку. Багровый выбрал разведку боем. Тем более что Олег сам дал ему повод своей расправой над Фестом и компанией.

В авангард был выставлен черный человек — самостоятельное образование, энергетический вампир, являющийся, в отличие от сканеров, одним сплошным зрачком. Его нередко видят алкоголики, допившиеся до последней стадии белой горячки. Черный человек обычно поселяется в душе, не заполненной любовью, и потихоньку прибирает к рукам все бразды правления. Постепенно носитель становится премерзким, двуличным существом. О таких раньше говорили, что он продал душу дьяволу. И это мнение было недалеко от истины.

— Ну, это уж слишком!

— Как раз нет. Те, кому мы бросаем вызов, несоразмерны с нами. Они считают таких, как ты, букашками, каких много, и даже не задумаются ни секунды, уничтожая тебя или меня.

— Да кто же это? Мафия? Госструктуры? Могущественные люди?

— Нелюди, — ответил рыцарь, делая ударение на первом слоге.

Олег внимательно посмотрел в глаза учителя. Но ни малейшей тени сомнения не обнаружил он в этом взгляде.

Молодой человек вспомнил о многих знаниях и умениях, которыми обогатил его учитель. Под руководством рыцаря он скрупулезно изготовлял примитивные на первый взгляд вооружения, заучивал формулы, но не мог и представить себе, что это когда-нибудь может пригодиться. За прошедший год молодой человек привык безоговорочно верить каждому слову Рададора, каким бы абсурдом на первый взгляд оно ни казалось. В его памяти всплывали необычные методы борьбы со всякого рода нечистью. Лекции по этим дисциплинам Олег и в самом деле считал неким ритуалом, данью традиции и частенько пропускал их мимо ушей. Теперь же выходило, что рыцарь снова оказался прав…

— Ты имеешь в виду всех этих леших, домовых и русалок? — неуверенно осведомился Олег.

— Их имена или названия, не имеют значения. В каждом народе или языке эти названия свои.

— Хорошо. Но при чем здесь они?

— Видишь ли, если ты хочешь победить зло, хотя бы ненадолго, хотя бы на очень небольшом клочке земли, надо бороться не со следствиями, а с причинами. Надеюсь, что этого не нужно обосновывать?

— Не нужно, — согласно кивнул Олег.

— Так вот, причинами являются в данном, конкретном, случае именно они — нелюди.

— Но я… Да что я! Все поголовно считают нечисть древним суеверием!

— И ты в том числе, — сокрушенно покачал головой рыцарь. — А почему?

— Диалектика природы отрицает…

Рададор при этих словах не то прыснул со смеху, не то чихнул.

— Будь здоров! — на всякий случай пожелал Олег.

— Спасибо, — кивнул рыцарь, утирая слезу. — Видишь ли, диалектика природы, как и материализм в целом, тоже своего рода суеверие. Как в свое время христианство оказалось совершеннее язычества и вытеснило последнее, так и материализм если не подменил, то по меньшей мере попытался занять место новой религии. Согласно ему, если домового нельзя отравить дихлофосом, русалку нельзя подать под маринадом, а лешего — препарировать — значит, их не существует. Так?

— Нет, это уж слишком!

— Разумеется, я утрирую. Но почему же не предположить на минуту того, что все они существуют? Быть может, они не "совсем такие, какими их привыкли представлять, но существуют. Ведь фантазии человека, как правило, не идут дальше совмещения известных элементов в необычные комбинации. Дальше вступает в действие формальная логика — и вот вам женщина с рыбьим хвостом или птица с женской головой. И снова причины путаются со следствиями.

— Ну хорошо, допустим, что ты убедил меня в существовании этих самых нелюдей, — сказал Олег, оставаясь при этом при своем мнении. — Но откуда они тогда взялись? Кто они? Духи умерших? Порождения дьявола?

— Ни то, ни другое. Они — ваши соседи по планете. Параллельная цивилизация.

— Что?! — Олег с ужасом понял, что вообще перестал верить своему учителю и другу.

— Я непонятно выразился?

— Параллельная цивилизация…

— Возможно, что это не совсем так, конечно. Здесь мы вступаем в область предположений и догадок, не подкрепленных фактами. Доказательства этих версий есть только косвенные. Вполне возможно, что они — остатки более ранних цивилизаций. Те, кто не смог или не захотел подняться на очередную эволюционную ступень и отстал от своих.

— Ранние цивилизации, параллельные цивилизации… — Олег вопросительно посмотрел на Рададора. — Признаться честно, я ничего не понимаю. Разве мы, люди, не первые на этой планете? Кто-то был до нас?

— Я думаю, даже не однажды.

— Но почему же не осталось от наших предшественников никаких материальных следов?

— А они были до начала активных археологических изысканий? Что было известно о, скажем, динозаврах в пятнадцатом веке? Кто верил в существование микробов до изобретения микроскопа?

— Но ведь это совсем иное, — попытался возразить Олег.

— Другое, — согласился рыцарь. — Но как пример имеет право на существование. Есть области знаний, в которых человечество не сделало еще ни одного, даже самого робкого, шага.

— То есть все суеверия наших предков обретают материальную оболочку? И привидения выстраиваются в очередь за пропиской? Достаточно только снабдить паспортный стол надлежащими приборами. Так?

— А вот этого как раз им и не нужно. Нелюди считают себя хозяевами планеты и относятся к вам — людям — как к низшим по развитию существам. Но это — только мое предположение. Однако фактом остается постоянное вмешательство их в повседневную жизнь людей.

— Таким образом, черт существует и может «попутать»?

— Ого! Еще как! И если он «попутает» водителя автобуса — будет авария с многочисленными жертвами. А если президента сверхдержавы? Над этим стоит задуматься.

— Хорошо. Примем существование нелюдей как данность. Но откуда они свалились на нашу планету?

— Они ниоткуда не сваливались. Они — часть вашей планеты, так же как и вы сами. Подумай: Вселенная живет около трех миллиардов лет. Отрывочные сведения о существах, отдаленно напоминающих человека, относятся к периоду между пятью и двумя миллионами лет до новой эры. Сведения эти, как я уже сказал, отрывочны, при этом изобилуют притянутыми за уши фактами и «белыми пятнами». Ведь до сих пор неизвестно, что было между австралопитеком и Homo Habilis, а это — почти три миллиона лет! А сколько лет насчитывает история вашей цивилизации? Десять тысяч?

— Да, но почему же не осталось никаких материальных доказательств? Не могла же цивилизация развиваться, не преображая окружающей ее среды!

— Я думал над этим вопросом и могу дать тебе несколько ответов. А ты выберешь наиболее вероятный. Во-первых: прежние жители могли обитать в областях, позже скрытых и перемолотых сползающими от полюсов ледниками. Во-вторых: в ледниковый период уровень Мирового океана был намного ниже нынешнего. А, как известно, цивилизации возникают у воды.

— То есть ты предполагаешь, что следы надо искать на морском дне?

— Возможно, и так, но я не думаю, что по прошествии такой бездны времени там что-нибудь сохранилось. И наконец, третье, на мой взгляд, самое вероятное: прежние цивилизации не были техногенными. Они просто не оставили после себя материальных доказательств своего существования. Они, возможно, не нуждались в орудиях труда и постоянных жилищах. Они были или стали существами другого порядка.

— Так куда же они делись, все эти высшие существа? Улетели в космос, что ли?

— Вполне возможно, что и так. Одни покинули планету, влекомые жаждой познания или поисками новых земель, другие погибли. А третьи… Третьи остались здесь, среди вновь явившихся разумных. Почему я это предположил?

Олег кивнул, понимая, что вопрос риторический.

— В моем довольно продолжительном путешествии эта планета далеко не первая. Я видел великое множество разных цивилизаций и имею некоторый опыт…

— Достаточно обширный, — подсказал Олег, желая вставить слово и заодно сделать рыцарю приятное.

Тот величественно кивнул и продолжал:

— На многих планетах в тесном симбиозе сосуществуют иной раз сразу по нескольку цивилизаций. При ближнем рассмотрении они являются единым целым, и при этом одни разумные могут только предполагать о существовании других. Но жить друг без друга они не смогут. И еще. Как правило, среди тех и других есть некие противоборствующие силы, которые не дают прогрессу топтаться на месте.

— Так, значит, и в нашей жизни имеют место некие потусторонние силы, которые либо мешают, либо помогают нам?

Рададор в знак согласия склонил голову.

— Именно так. Они вовлекают людей в свои игры. Поэтому, говоря примитивным языком, существуют хорошие и плохие люди. Есть, правда, еще и никакие — их больше всего. Объективно хорошие находятся в симбиозе с силами, ведущими человечество к прогрессу или сохраняющими существующее равновесие. Прогресс в данном случае подразумевается не технический, а, как бы это сказать, порядковый, что ли? Да, , так, наверное, правильно. Ведь рано или поздно цивилизации вроде вашей достигают и преодолевают определенный порог, за которым кардинально меняются. Разумеется, в лучшую сторону. И тогда телепатия, левитация, телекинез и прочее становятся частью нормальной жизни, а перед человеком раскрывается совершенно другая, новая Вселенная.

Моя собственная жизненная драма как раз и заключается в том, что я покинул родную планету незадолго до такого переворота. Вернувшись через каких-нибудь пару веков, я не нашел родины. Среди едва узнаваемых руин моей цивилизации бродили полудикие племена, переселенные с другой планеты, а мои соотечественники принимали активное участие в их воспитании. Те, кто населял мою родину в совсем недалеком прошлом, стали совершеннее, мудрее, свободнее. Я был для них анахронизмом, забавной редкостью, музейным экспонатом. Но уже я не мог родиться заново. И я ушел обратно в пространство для того, чтобы никогда более не возвращаться.

А они остались. Они увлеченно пишут историю дочерней цивилизации, отдают новым детям планеты в игрушки свои достижения и убеждают их в том, что древние руины — дело рук их предков. Ведь по ту сторону порога разуму претит корысть, зависть и тщеславие.

Кстати, насколько мне известно, на Земле имеется множество сооружений, происхождение и назначение которых остается до сих пор загадкой. Немало и других свидетельств того, что история охватывает и может объяснить далеко не все факты. Да и можно ли верить историкам, которые уже неоднократно были уличены в переиначивании своей науки в угоду сильным мира сего? Кто же на самом деле пишет историю? Не те ли наши соседи по планете, которые желают скрыть от нас истину?

Рыцарь прервался, чтобы перевести дух. Олег в полном смятении сидел напротив него, не в состоянии так сразу охватить умом открывшиеся дали.

— Таким образом, мы приходим ко второй группировке сил. К тем, которые противодействуют развитию и ведут человечество к гибели, дабы освободить себе жизненное пространство. Впрочем, эта точка зрения тоже может быть ошибочной, ибо у них, может статься, совершенно другие критерии определения добра и зла.

— То есть борьба продолжается и, как в споре рождается истина, так в горниле этой борьбы выковывается новый человек?

— Совершенно верно — жизнь продолжается.

— Но если вторые одержат верх над первыми и человечество исчезнет с лица земли, то, коль скоро они живут в симбиозе с нами, они погубят и себя тоже. Непонятно.

— Ну зачем же сводить род человеческий под корень! Вполне достаточно вернуть его в полудикое состояние. Для этого и культивируют пороки, возникают религии, создаются фальшивки.

— «Умный человек прячет камешек на морском берегу», — вспомнил изречения отца Брауна Олег.

— Совершенно верно! Они прячут зерна истины под грудой плевел. И даже методы поиска этой истины старательно скрывают. Вот в такой обстановке мы и будем начинать нашу маленькую, можно сказать частную, войну.

Глава 10. ХРАНИТЕЛЬ.

Некоторое время они оба молчали. Рыцарь проверял себя, все ли он сказал, что хотел. Олег старался вставить новые элементы знаний в мозаику накопленного опыта.

Молодому человеку вдруг вспомнились его «лабораторные работы». На начальной стадии обучения Рададор заставлял его изучать всевозможные аппараты и механизмы. Олегу оставалось только повиноваться, и гигабайты информации перерабатывались ежедневно его мозгом. От перегрузок спасали специальные тренировки и неплохое знание радиотехники. Зато все яснее становились принципы действия, становились видимыми пути совершенствования.

Потом начались экзамены. Первой работой Олега был энергоблок, потом сервоприводы, искусственные мышцы, «глаза», «носы» и «уши» роботов. Серьезным испытанием стал робот, собранный в корпусе пылесоса. На нем Олег учился собирать блоки воедино, заранее зная потенциальные возможности. Однако в процессе проверок выяснилось, что у робота появилось несколько функций сверх расчетных. Пылесос совершенно неожиданно заговорил и предпочитал передвигаться по потолку. Но Рададор запретил разбирать изделие, сказав, что эта неудача будет служить постоянным напоминанием и Олег не совершит новых ошибок. И он оказался прав. Следующая работа Олега — «вешалка» — была выполнена на «отлично». Потом начались более сложные работы. Но и тут не обошлось без курьеза. Первый робот-телохранитель оказался слишком массивен. К тому же у него никак не удавалось отладить модулятор речи, и робот был способен произнести только: «I'll be back!».

— С таким культуристом за спиной, — заметил тогда Рададор, — ты будешь в полной безопасности. Но только слепой не поймет, кто он такой. А у твоих противников всегда будет возможность либо уклониться от столкновения с вами, либо достойно встретить вас обоих. Нет, это не годится — переделать.

Арни, как окрестил свое детище Олег, остался пылиться в углу мастерской. А молодой человек занялся изготовлением Галы. Она должна была стать едва ли не полной противоположностью первому изделию. Хрупкое на вид создание, по замыслу Олега, должно было вызывать не страх, а симпатию, если не влечение. Шасси он собрал быстро, на одном дыхании отладил кинематику. От Арни в Гале осталась лишь силовая установка, суммарной мощностью около тысячи киловатт. Но когда дело дошло до отделки, перед Олегом встала неразрешимая задача — срочно требовалась натурщица. Однако, даже если бы ему удалось найти женщину, согласную на такую работу, сохранить исследования в тайне, конечно, не удалось бы.

Выручил, сам того не зная, давний приятель. Как-то вечером он зашел к Олегу и принес с собой журнал с фотографиями самых красивых женщин мира. Олег пролистал глянцевые страницы и понял, что это как раз то, что ему нужно. Он уговорил приятеля зайти за журналом через пару дней. Тот понимающе подмигнул и согласился.

Едва он ушел, Олег отсканировал фото и загрузил их в память компьютера. Простенькая самодельная программа помогла свести все самые лучшие черты прекрасных женщин в одну — близкую к идеалу. Бедра ей подарила Клаудия Шиффер, плечи и груди — Наоми Кемпбелл, шею — Деми Мур. Проблема возникла лишь со ступнями и кистями рук, но вы уже знаете, каким образом Олегу удалось ее решить…

Все еще надеясь на легкую победу, Багровый подтянул к дому Олега несколько сканеров, обязанных отслеживать любое движение Олега на улице, а если удастся заглянуть в окна, то и в квартире. Одновременно с этим наблюдатели не должны выдавать себя, чтобы не спровоцировать противника на новые вылазки. Несколько специально отряженных рейдеров барражировали неподалеку, готовые в любое время дня и ночи к атаке. Основные силы должны были выдвинуться на передовые позиции к следующей ночи.

Хранитель Лжи все же надеялся, что ему не придется вступать в открытое сражение, и поэтому предпочел проверенную тактику засад и ловушек. Олег даже представить себе не мог того количества опасностей, которое появилось вокруг него только за одну ночь. Разворошенное им осиное гнездо напряженно гудело и ожидало свою жертву.

— Итак, — Рададор прервал затянувшуюся паузу. У рыцаря была такая манера преподавания. Он читал лекцию, почти точно соблюдая академический час. Потом он делал небольшую паузу, давая студенту возможность переварить информацию, и снова продолжал прерванную беседу. — Итак, наши друзья и наши враги. Кто они? — Обозначив тему лекции, Рададор внимательно посмотрел на Олега и продолжал: — .Начнем с друзей. К сожалению, их у нас не так много, как хотелось бы. Это в основном Хранители.

— А кто это? — не понял Олег.

— О! Это особая раса среди людей и нелюдей! — почти с восторгом произнес Рададор. — Благодаря им мы с тобой все еще живы. Если говорить просто, они хранят этот мир, иной раз сами того не подозревая. Одни из них могут сохранить только свой дом, своих близких. Таких очень много, но польза от них невелика. Бывают случаи, когда они увеличивают зону своего действия, но тоже очень незначительно. И вместе с ними есть Хранители с большой, заглавной буквы. Они хранят целые города, а то и страны. Я знаю, что где-то там за океаном есть группа Хранителей, которая держит под своим контролем едва ли не всю нечисть Североамериканского континента. А вот в вашей стране что-то произошло. Здесь остались только, если так можно выразиться, мелкие хранители. Они еще могут кое-как удержать Россию на плаву, но очистить ее от нелюдей или хотя бы заставить последних действовать не так открыто не могут.

— Так что же? Они могут умереть?

— Нет, не совсем так. Но под влиянием обстоятельств могут… ну как это? Измельчать. Деградировать. Человек-носитель не вечен, а другого такого же столь прекрасного делами и помыслами найти очень сложно. И в современной обстановке с каждым днем эта задача становится все сложнее. Нелюди создают условия, в которых порядочному человеку выжить почти невозможно. Хранителям не остается выбора, и поэтому ими становится кто попало. Люди эти даже не подозревают порой о своей второй сути и поступками, идущими вразрез с общепринятой моралью, сужают охраняемую зону, пока не замыкаются на себе.

Самое удивительное, что в такой высокодуховной стране, как Россия, стало так мало пригодных для несения столь почетной миссии людей. Кстати, может быть, ты будешь удивлен, но ты из их числа. — Рыцарь выразительно посмотрел на Олега.

— Я?! — удивился тот. — Но я никогда…

— …не ощущал в себе ничего подобного?

— Ну да! Со мной ничего такого не происходило. Ну, из ряда вон выходящего.

— Замечательно! Именно это и является свидетельством! — сказал рыцарь. — Ведь ты никогда не был очевидцем катастрофических явлений: больших пожаров, наводнений, землетрясений. В данном случае пригоден любой пример.

— Но я и не стремился стать очевидцем таких событий. Но я был в Афганистане…

— У тебя на глазах гибли люди?

— Нет, как-то так вышло, что все, с кем я был, остались живы и здоровы. А «духи» погибали где-то вдали. Но таких, как я, превеликое множество. Почему же я — Хранитель, а они — нет?

— Дело в том, что ты если не молился, то страстно желал, чтобы ничего плохого не произошло. Так?

— Ну а кто же может желать людям зла, находясь в здравом уме?

— К сожалению, таких очень много, и за последнее время они берут верх. Кому-то просто необходимо втоптать твою страну, а вместе с ней и весь мир, в грязь. Возможно, что ими движут какие-то своекорыстные интересы, но они же могут исполнять чью-то злую волю. Позволю себе напомнить Новый Завет, Евангелие от Матфея. Насколько я помню, это глава 18, стих 19. — Рыцарь прикрыл глаза и прочел нараспев: — «Истинно говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного».

Олег молча смотрел на Рададора, в очередной раз пораженный разносторонностью его знаний.

— К чему я это процитировал? К тому, что желания человека, даже на первый взгляд совершенно фантастические, вполне исполнимы, если они направлены на общественное благо, а не на личные интересы. Вообще, рекомендую прочитать Библию, желательно со всеми приложениями. Сейчас уже трудно понять, были ли ваши предки ближе к своим братьям по разуму. Но в книге этой очень много тонких наблюдений и мудрых выводов. Правда, при переводах и переложениях она была не во всем правильно понята, но для того, чтобы разобраться, у тебя есть своя голова.

Резюме: любой человек способен разбудить и вызвать к действию так называемые потусторонние силы. Ему нужно только пожелать этого в паре с кем-то еще. Второй человек в этом случае служит как бы гарантом того, что молитва эта — не пустой звук. И само собой разумеется, что молитва должна быть искренней. Тогда создавшийся резонанс будет действеннее. Вполне естественно, что во всех случаях Хранители имеют больший вес. Рыцарь прервал себя и посмотрел на Олега.

— Вопросы?

— Да, конечно. Но для начала мне надо хотя бы немного усвоить полученную информацию.

— Боюсь, что, приступив к выполнению нашего плана раньше назначенного срока, ты лишил себя такой возможности. Ты раскрылся перед ними и продемонстрировал свою силу Не думаю, что они будут уповать только на.

Численное превосходство и мастерство своих бойцов. Скорее всего, они будут нападать из-за угла, из засады и[применять самые подлые методы. Теперь ни один человек не должен вызывать у тебя доверия, пока ты не убедишься в его дружеских чувствах. Мы попали с тобой в положение, когда можно двигаться только вперед, чтобы не лишиться преимущества. Выжидание для нас смерти подобно. Хотя из тактических соображений можно было бы и отступить, с тем чтобы заманить противника в засаду.

— Приказывай! — Олег был готов немедленно перейти от слов к делу.

— Мой мальчик! Ты рвешься в бой! — В голосе Рададора явственно прозвучало умиление. — Но я не могу сказать тебе «Вперед!». Это выше моих сил. Я сделал для тебя столько, сколько я, наверное, не сделал бы даже для собственного сына. Теперь ты должен решать сам, я же только могу подать тебе совет.

Глава 11. НОВЫЙ МИР.

Олег так и не научился видеть существ из параллельных миров. Нелюди были для него такими же невидимыми и неощутимыми, как для любого нормального человека. Поэтому нашему герою пришлось конструировать себе специальные очки. Делом это оказалось совсем несложным и не отняло много времени. Зато при первой же пробе мир приобрел совершенно другие, новые очертания.

Сначала Олегу показалось, что он попал внутрь картины Иеронима Босха или Сальвадора Дали. Его окутал клубящийся, непроницаемый мрак. Это была не темнота в общепринятом смысле слова, мгла была живой, шевелящейся, словно молодой человек оказался в желудке необозримо огромного животного. Некоторое время он опасался шелохнуться, но вот активизировались дремлющие в мозгу каждого человека центры, и из космической черноты проступили, словно звезды, разноцветные пятна, соединенные радужной паутиной тончайших линий. Постепенно начали проступать неясные контуры, и вот, как будто бы нарисованная рукой опытного художника, проявилась объемная модель некоего параллелепипеда, внутри которого оказался Олег. Еще секунда — и он не без удивления узнал свою комнату.

Рададор, восседающий на диване, был небрежно намалеван бледной охрой, а рядом с ним, едва видимые, стояли Гала и Тея, словно вырезанные из голубоватого целлофана. Почти все поверхности казались теперь блестящими и отражали блики разных оттенков, стоило только чуть повернуть голову. Можно было представить, что в комнате имеется источник яркого света, словно солнце освещающий все вокруг. Взглянув на свои руки, Олег обнаружил, что и он сам стал другим. Он был ярко-оранжевым и, казалось, очень горячим. Не веря своим ощущениям, он пошевелил пальцами, заглянул в трюмо, но все осталось по-прежнему.

— Советую потренироваться, — донесся до него голос рыцаря. — Очки ты можешь и потерять.

Но Олег не слушал, он уже освоился с новым видением мира и теперь хотел извлечь из этого какую-нибудь практическую пользу. Оглядевшись по сторонам, он вдруг обнаружил в углу некое фосфоресцирующее шевелящееся пятно. Зеленоватое сияние по форме более всего напоминало свернувшегося в клубок кота. Не желая ничего дурного, Олег подошел ближе и, ухватив это нечто за шиворот, вытянул его на середину комнаты.

Реакция существа была самой банальной. Как и любое другое, напуганное внезапным вмешательством в его жизнь, оно вдруг распахнуло бледно-желтые глаза и жалобно закричало. Олег в испуге тотчас же отпустил существо, но тут же подхватил его на руки и прижал к груди, желая успокоить. И оно, словно повинуясь его желанию, затихло и, немного повозившись, кажется, даже уснуло.

— Ну вот и первый твой охотничий трофей, — мультипликационно улыбнулся Рададор. — Поздравляю.

— А кто это?

— Ну, как бы это сказать поточнее? Исполняемую им на данный момент роль можно назвать «домовой». Он совершенно безвреден. Даже наоборот — он жмется к Хранителям и участвует в симбиозе с ними в обработке информации и усвоении энергии. Он — твой друг.

— Значит, одиночество мне не грозит, — улыбнулся Олег, пытаясь погладить домового, словно тот был кошкой.

— А теперь, — продолжал Рададор, — осторожно подойди к окну.

Олег молча повиновался. Ему еще трудно было согласовать движения и то, что он видел вокруг себя. Он двигался словно бы в темноте на ощупь. Уронил по дороге стул, долго не мог найти крючок на двери, но все же вышел на балкон. Балюстрада, расстояние до которой он не сумел правильно оценить, больно ударила в живот. Домовой на руках Олега завозился, но тут же уснул снова.

Открывшаяся взору Олега картина была еще необычнее, чем внезапно изменившаяся комната. Полированной сталью сверкали типовые дома. Внутри них плавали светящиеся пятна всех цветов радуги. Олег догадался, что это двигаются самые различные существа: люди, домовые, а может быть, и призраки. Облетевшие, голые деревья во дворе играли розовыми сполохами, словно обнаженные купальщицы в лучах восхода. Удивило то, что даже вроде бы далекие от живой материи автомобили светились, переливаясь каждый на свой лад.

— Материя изначально жива во всех своих проявлениях, — словно угадав мысли Олега, назидательно сказал Рададор.

— Ну, это спорно, — возразил Олег не оборачиваясь.

— Сейчас не время для дискуссий, — вдруг насторожился рыцарь, — ты ничего не чувствуешь?.

Олег прислушался к своим ощущениям и вдруг понял, что нервы его напряжены до предела. Домовой у него на руках забеспокоился, распахнул глаза и обвел взглядом окрестности. Его внимание привлек некий силуэт, движущийся вдоль дома по дорожке. Это был, вне всякого сомнения, живой человек, но в новом видении мира он показался Олегу совершенно черным.

Черный человек остановился и заглянул Олегу прямо в душу, хотя молодой человек и не мог различить глаз пришельца на общем фоне. Всего секунду стоял гость на месте, а потом двинулся дальше, внося своим необычным видом дисгармонию в совершенную картину мира. Олег не без удивления заметил, что черный человек вошел в его подъезд, и еще больше был поражен звонком у входной двери.

— Ну вот, — почти с удовольствием сказал Рададор, — дождались и первого визита. Это, скорее всего, разведка. Значит, так: мы с девушками пока спрячемся, а ты открой. Если не ошибаюсь, там за дверью стоит черный человек. Это не самый опасный враг, но принять меры предосторожности не помешает.

Олег прошел через комнату и осторожно опустил на диван домового. Рыцарь на ходу набросил на молодого человека тихо звякнувшую, совершенно невесомую кольчугу и сунул в руку нечто вроде длинного клинка от рапиры. Держа оружие в правой руке, Олег левой неловко открыл дверь.

Черный человек стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы — Олег Гранкин?

— Я, — ответил молодой человек. — Чем обязан?

— Следователь Татьяна Михайловна Иванова, — отрекомендовался черный человек.

Олег в недоумении отступил в глубину коридора, приспустил очки и взглянул поверх них на молодую женщину, все еще стоящую в дверях.

Ей было около тридцати. Она была невысока ростом, мила и не выглядела на свой возраст. Карьера ее была более чем банальна: десятилетка, заочный институт и, за отсутствием «мохнатой руки», следственный отдел районного суда. Она была замужем за своим бывшим однокурсником, но за последнее время им обоим казалось, что брак их не сложился и дело медленно, но верно идет к разводу. Желания Татьяны зачастую были настолько противоречивы, что она сама не знала, чего ей хочется. Муж частенько говаривал, что в его супругу вселился бес. И если б он только знал, насколько точно это выражение в данной ситуации!

— Проходите, — повел он рукой, насколько позволяла ширина коридора. — Я даже не представляю себе, чем могла заинтересовать моя скромная персона ваше ведомство. — Волнуясь, Олег перешел на несколько витиеватый стиль изложения своих мыслей. — Я что-то не припоминаю за собой никаких нарушений закона и общественного порядка.

Он отлично понимал, что если визит наносит следователь, а не участковый милиционер, то уже заведено уголовное дело.

— Что вы! — Следователь вошла в коридор и огляделась, куда бы ей положить зонтик и сумочку. — Я пришла к вам как к свидетелю. Пока следствие только начато, я не хотела вызывать вас повесткой.

— Следствие? — удивился Олег. — Простите мне мое любопытство, а почему оно начато?

— По факту разбойного нападения на вашу квартиру, — не поведя и бровью, ответила Татьяна Михайловна. — Дело в том, что третьему участнику удалось скрыться, и дать показания о нем — в ваших интересах.

Сдвинув очки на переносицу, Олег увидел, что черный человек, словно слепой, ощупывает стены и, похоже, даже принюхивается к ним. Теперь было понятно, что визит следователя был только предлогом. Ведь без заявления пострадавшего уголовное дело не может быть возбуждено.

— Ну что же мы стоим в прихожей? Раздевайтесь, проходите. — Олег снова гостеприимно повел рукой в сторону кухни. — Сейчас чайку поставим. Вы, наверное, продрогли. На улице-то не май месяц.

— Что ж, давайте побеседуем за чашкой чаю, — согласилась Татьяна Михайловна, сбрасывая с плеч плащ. — Ой, а почему у вас пылесос на потолке? Он не упадет?

— Пылесос? — Олег совсем забыл о своей «конструкторской ошибке». — Ах, это! Нет, это не пылесос. Это я хотел сделать принудительную вентиляцию, да так и не закончил.

Он галантно принял плащ и повесил его на Вэла, догадавшегося «прикинуться вешалкой» и не проявлять своих необычайных способностей.

Черный человек тем временем продолжал исследовать прихожую. Особое внимание его привлекли закрытые двери комнат. Но разделиться со своим носителем он не мог, иначе обязательно бы удовлетворил свое любопытство. К тому же его пугали находящиеся в коридоре роботы, которые, по всей видимости, тоже чувствовали присутствие постороннего и в любой момент могли встать на защиту хозяина. Носитель черного человека — Татьяна Михайловна — не могла найти повода для проникновения в комнаты и для отказа от предложенного чая. Поэтому она была вынуждена перейти на кухню, где присела на предоставленный хозяином табурет.

Олег поставил чайник на огонь и с приятной улыбкой повернулся к гостье.

— Интересно, почему вы начали следствие, ведь пострадавший, то есть я, не обращался к вам с заявлением?

— Дело было возбуждено по факту нанесения телесных повреждений, а потом выяснилось, что пострадавшие и есть преступники. Вполне возможно, что дело будет закрыто, раз вы не имеете к ним претензий. Кстати, чем это вы их так отделали?

— Кого? Ах да. Вот этим. — Олег показал свои руки.

— Ну что же, значит, о превышении самообороны тоже речь идти не будет.

— Таким образом, — улыбнулся Олег, — мы с вами просто попьем чаю и на этом закончим. Мне совершенно не хочется иметь дела с правоохранительными органами. У меня намечается очень серьезная работа, а хождение по разного рода инстанциям отнимает уйму времени.

«У меня намечается очень серьезная работа…» — передал в пространство черный человек голосом Олега, и Багровый содрогнулся, сразу сообразив, о чем идет речь.

«Действуй!» — приказал он и снова стал прислушиваться, за неимением возможности своими глазами увидеть происходящее.

Черный человек, пользуясь случаем, протянул к нашему герою руки, но, коснувшись кольчуги, вздрогнул и отдернул обожженные пальцы. Тем не менее он тотчас возобновил атаки. На этот раз угольно-черные ладони закачались на уровне лица Олега. Но тот был начеку и отмахнулся остро отточенным клинком. Эффект был неожиданным, похоже, для обоих. Острие прута, тонкое как игла, прошло сквозь кисть агрессора, и два пальца с почти явственным стуком упали на пол. Олегу даже послышался сдавленный вскрик.

— Быть может, я все же осмотрю место происшествия? — предложила Татьяна Михайловна. — Все равно уж я здесь.

Олег понял, что эти слова сказаны более черным человеком, чем следователем. В одно мгновение он понял почти все — и наставления Рададора, и намерения противника. Черный человек действительно пришел не случайно, он был прислан специально с тем, чтобы на месте оценить возможность штурма квартиры, ее потенциальных возможностей обороны.

— Я полагаю, что в этом нет теперь необходимости, — вежливо улыбаясь, сказал Олег. — Ведь у меня нет никаких претензий. Они напали — я оборонялся. Мне повезло, и я победил. И так будет с каждым, кто попробует нарушить мое уединение. — Последняя, столь высокопарная фраза была сказана специально для черного человека.

Багровый невольно вздрогнул — его посланец передал эту фразу Олега, не изменяя интонации, и поэтому она прозвучала как вызов. Подобным образом обычно выражаются люди, уверенные в своей силе. Молодой человек оставался для Хранителя Лжи тайной за семью печатями и поэтому казался даже более опасным, чем был на самом деле.

— И дело еще в том, — он доверительно понизил голос, — что у меня там страшный кавардак. Я как раз начал генеральную уборку.

На этот раз ни следователь, ни черный человек не поверили ему. Первая подумала, что, возможно, в соседней комнате находится женщина, не желающая иметь свидетелей своего пребывания, а второй укрепился в своих подозрениях относительно соратников Олега, находящихся \ где-то рядом. Однако возражений более не нашлось. Обосновать необходимость осмотра было нечем.

— Ну что же, — Татьяна Михайловна сделала движение, словно желая подняться с табурета, — я тогда пойду.

— Как вам будет угодно, — ответил хозяин, — но, может быть, вы все же попьете чаю? Я хоть и холостяк, но человек хозяйственный. Хотите попробовать моего фирменного варенья из вишни? Вы не торопитесь?

— Вообще-то я на работе, — засомневалась следователь. — Да и…

— Одну минуту! Я принесу варенье, и вы забудете обо всех своих проблемах!

Он проскочил между ней и выступающим в кухню углом санузла и ловко отфутболил отрубленные пальцы черного человека в прихожую. Сделав вид, что ничего особенного не происходит, он улыбнулся гостье и скрылся за углом коридора. Здесь Олег подхватил свои трофеи и вошел в комнату.

Рададор молча принял подарок, изобразив при этом на лице удовлетворение действиями своего ученика.

— Постараюсь что-нибудь еще у нее выудить, — одними губами прошептал Олег.

Рыцарь согласно кивнул, но предупреждающе поднял вверх палец. Олег кивнул и, выхватив из серванта банку с вареньем, почти бегом вернулся в кухню.

— А вот и вишни! — воскликнул он, появляясь в дверях. — О! Чайник уже вскипел. Вы ничего не имеете против «Lipton's»? А то есть еще наш, «Цейлонский».

— Как вам больше нравится, — пожала плечами Татьяна Михайловна. — Я хотела спросить вас, вы всегда носите эти очки? Они вам не мешают?

— Нисколько. — Олег внутренне насторожился, но продолжал играть беспечность. — Знаете, когда много времени проводишь у компьютера, хочется приглушить свет.

— Но стекла совершенно черные!

— Как видите, на мебель я не налетаю, — засмеялся он. — Вам покрепче?

— Нет, этого достаточно.

Олег разлил по чашкам заварку, долил кипятком. Потом поставил вазочку с вареньем и еще одну, с конфетами.

Все то время, пока он кружил по кухне и одни, настоящие, руки были заняты приготовлениями к чаепитию, другие, оранжевые, словно объятые пламенем, вроде бы сами собой приближались к черному человеку. Тот раскачивался из стороны в сторону, уворачивался, но, не имея возможности покинуть своего носителя, был вынужден оставаться на своей невыгодной позиции. Однажды Олег коснулся его плеча и с омерзением отдернул руку. Пальцы его словно попали в холодную жидкую грязь, липкую и текучую. Как долго продолжалась бы еще эта невидимая игра, сказать было трудно. Но вот Олег все же поймал противника на тактической ошибке. Голова черного человека оказалась между его ладоней, и толстая белая искра пробила навылет череп непрошеного визитера.

Татьяна Михайловна содрогнулась всем телом и выронила чашку с горячим чаем прямо себе на колени. Напиток тотчас впитался в ткань, чашка, подпрыгнув, скатилась на пол и разбилась. Женщина вскочила и испуганно взглянула на Олега, но разглядеть выражение его глаз за стеклами очков не смогла. Олег же словно не заметил инцидента.

А черный человек медленно оседал на табурете. Вот он потерял форму и стал каким-то комом, напоминая полупустой мешок. Потом пятно стало стекать на пол, быстро уменьшаясь в размерах и теряя насыщенность цвета.

Олег сдернул очки и увидел Татьяну Михайловну, стоящую напротив него. Она оттягивала от ног мокрый и горячий от пролитого чая подол. Стальной клинок в его руке оказался короткой палочкой, размером не больше карандаша.

— Ох уж мне эти женщины! — в сердцах воскликнул он. — Как ни придут — обязательно чем-нибудь обольются! Возьмите полотенце, промокните.

Пока она исполняла его инструкцию, Олег снова надел очки и увидел, как черная мышка шмыгнула, оставляя темную нитку следа, между ножками табурета и укрылась в щели под холодильником. Татьяна Михайловна тем временем проступала постепенно на общем фоне светло-салатовым силуэтом. В цвете этом не было ни капли угрозы. Он, напротив, успокаивал, и теперь Олег не сомневался — шпион уничтожен, и женщина не будет более ощущать его пагубного влияния.

Багровый был вне себя. Собранная информация погибла вместе с черным человеком, те крохи, которые все же ему удалось добыть, совсем не устраивали Хранителя Лжи. Прежде чем начинать войну, он обязан был узнать о противнике все. Ведь ни один игрок не рассчитывает на то, что противник допустит ошибку. Нет! Хороший игрок заставляет партнера делать ошибки, и в каждой игре имеется множество способов для этого.

Багровый, уже совсем было собравшийся следующей же ночью взять штурмом квартиру Олега, решил еще немного переждать. Ведь молодой человек пока прямо не угрожал ему самому. Оставалось только надеяться, что рано или поздно он сам попадет в расставленные силки.

Едва приведя в относительный порядок свою одежду, Татьяна Михайловна заторопилась. У нее оказалось еще очень много неотложных дел. Олег знал наверняка, что она теперь нисколько не лжет. Она освободилась от довлеющего над ее психикой ига. Не зная толком отчего, она раньше быстро утомлялась, часто без видимой причины ссорилась с окружающими и к вечеру чувствовала себя разбитой. Теперь же она вдруг ощутила необычайный прилив энергии. Она вспомнила, что ей еще очень далеко до сорока, что на свой возраст она не выглядит, что муж любит ее и ценит, несмотря ни на что. У нее даже появилась мысль о втором ребенке — в их небольшой семье от этого станет только веселее. Татьяна Михайловна внезапно другими глазами взглянула на Олега. Женской интуицией она уловила в нем что-то особенное и поняла, что нынешнее ее состояние — его заслуга.

Уже одевшись, она остановилась в дверях, порывисто шагнула к молодому человеку и, не решившись поцеловать, с искренней благодарностью сжала ему руку:

— Большое вам спасибо!

Если бы кто-то в этот момент спросил ее, за что она его благодарит, Татьяна Михайловна не смогла бы дать вразумительного ответа.

Когда дверь за гостьей захлопнулась, Олег с торжествующим видом вернулся в комнату.

— Ну как? — спросил он у Рададора.

— Ну что же, — ответил тот. — Первый опыт превзошел все мои ожидания. Не прими в обиду, но я, грешным делом, готовился латать твою шкуру после этого сражения. А ты держался молодцом. Далеко не каждому удается вот так, с ходу, раздвоиться и при этом не побить посуды.

— А что теперь будет с черным человеком? Он мертв? — Нет, он только разряжен. Ты свел его энергетический потенциал к величине близкой к нулю. Ему теперь долго придется собирать отрицательную энергию, чтобы вернуться в строй. Если ты сможешь разобраться в его следах, то найдешь его возле какого-нибудь алкоголика, или наркомана, или просто человека с отрицательной аурой. А теперь тебе пора собираться. Те, кто прислал к нам этого соглядатая, захотят узнать результаты разведки.

— Я должен их выследить?

— По крайней мере, нужно попытаться это сделать. Возможно, что они еще не знают о провале. Тогда, следуя твоим же методам, ты сможешь выйти на фигуры покрупнее. Черный человек, к твоему сведению, не является частью разветвленной сети, опутывающей ваш мир. Он — спонтанное образование и поэтому не имеет прямой связи. Тот, кто посылал его, постарался одновременно перестраховаться. Ведь всегда можно объявить черного человека свободным охотником, а в случае успеха его миссии присвоить все лавры себе. Они пошли на риск, и мы сделаем то же самое. К сожалению, я не могу составить тебе компанию. Как и все предыдущие, это задание самостоятельное. Вспоминай, чему я тебя учил, да не забудь захватить оружие. Думаю, это будет нелишним.

Он протянул Олегу пять отполированных палочек. Молодой человек сделал их совсем недавно, лишь смутно догадываясь о назначении. Теперь же он знал, что каждая из них является грозным оружием против темных сил.

— Гала и Тея будут твоим щитом. Они не могут распознать твоих врагов среди нормальных людей, но, если ты будешь подвергаться реальной опасности, они будут нелишними. Ну, с Богом!

Олег вышел из дома в сопровождении Галы и Теи. Мокрый после недавнего дождя асфальт был почти черным, и казалось невозможным отыскать хоть какие-нибудь следы. Но чудесный прибор был уже в руках молодого человека. Он надел очки и взглянул под ноги. Асфальт тотчас преобразился. Теперь он напоминал камуфляжную сеть или пол в ателье. Повсюду вились нити самых разных цветов и оттенков. Но Олегу нужна была только одна. Она очень хорошо была видна среди других. Черная нитка петляла по дороге. Было похоже, что кто-то нес ведро с горячим битумом и в крохотную дырочку текла тонкая, но постоянная струйка. Кое-где след обрывался, пересеченный другими следами, но Олег неизменно находил его снова. Черный человек прошел к дому от автобусной остановки.

В этом месте возникла заминка — здесь проходило один троллейбусный и четыре автобусных маршрута. Поэтому следовало найти именно ту машину, в которой приехал гость.

Неожиданно Олег увидел Татьяну Михайловну, с довольным видом идущую от магазина к остановке. Можно было, конечно, остановить ее и задать прямой вопрос, откуда она приехала сегодня, но Олег не хотел вмешивать эту в общем-то неплохую женщину в неизвестную ей войну. Он поступил иначе. Укрывшись за павильоном, он отослал Талу наблюдать за следователем, а сам остался ждать автобуса.

Ему повезло. На ожидание нужной машины было потрачено всего полчаса. След был ясно виден на ступеньках автобуса, и оставалось только гадать, как его не закрыли следы нормальных людей. Не теряя времени на рассуждения, Олег вошел в салон и встал неподалеку от дверей так, чтобы видеть тротуар. Уже проехав три или четыре остановки, он сообразил, что автобус-то движется по тому же маршруту, но по противоположной стороне. И для того, чтобы найти нужную остановку, придется проехать до конца и вернуться. Автобус шел до Таганской площади, и для такого путешествия потребовалось бы времени не меньше полутора часов, а это была бы непозволительная трата времени.

Олег постарался вычислить наиболее вероятные места посадки следователя в автобус. Судя по времени, когда она появилась на пороге квартиры Олега, Татьяна Михайловна все же сначала была на работе. Конечно, совсем не обязательно то, что ее начальник одновременно направил с ней черного человека, но эту версию следовало отработать.

— Где сейчас Гала? — тихо спросил он Тею.

— Они идут из одного магазина в другой. Наблюдаемая делает различные покупки. В основном это продукты питания. Перечень…

— Пропусти. Здесь и так все ясно. Наша недавняя гостья решила устроить себе праздник в честь счастливого освобождения. Общее направление? К дому или к работе?

— Гала ищет сейчас в базе данных адрес наблюдаемой, но это трудно — слишком много людей носят такую фамилию.

— Пусть продолжает. А ты помоги ей с разбором данных. Может быть, у вас получится быстрее.

Два сканера, неотступно движущиеся за Олегом, передали информацию Багровому. Передвижения противника не обеспокоили Хранителя Лжи. Он отлично понимал, что найти след, ведущий прямо к нему, Олегу не удастся.

Мало того, Багровый хорошо видел, что молодой человек направляется прямо в гнездо энергетических вампиров, которые способны ослабить любое существо, оказавшееся в зоне их влияния. Даже сам Хранитель Лжи опасался показываться в подобных местах. Эту ошибку противника следовало использовать. Но, к сожалению, ни одного рейдера поблизости не оказалось — все они были переброшены к дому Олега. Поэтому появление Феста оказалось очень кстати. Багровый подпитал его энергией и оставил в засаде в здании суда.

На остановке возле станции метро «Рязанский проспект» они вышли. Здесь, неподалеку находился районный суд, в здании которого был следственный отдел и прокуратура. Именно сюда и решил для начала направиться Олег.

Тея двигалась несколько замедленно — большая часть мощности ее процессоров была задействована на решение задачи Галы. Олегу приходилось вести ее за руку. Со стороны это выглядело очень трогательно — молодые люди идут взявшись за руки, лица их сосредоточенны, словно они приняли главное решение в своей жизни. И поскольку в том же направлении располагалось отделение ЗАГСа, можно было подумать, что они идут жениться или разводиться.

На другой стороне улицы Олег остановился так резко, словно налетел на стену. Прямо перед ним оказалась целая дорожка следов черного человека. Создавалось впечатление, что здесь располагалась база или казарма этих существ. Большая часть нитей обрывалась у края тротуара — по всей видимости, они уезжали отсюда на автобусе. Отличить среди множества следов «свой» наш следопыт, разумеется, не мог.

— Можем мы сейчас связаться с Рададором? — спросил он Тею.

— Нет, он недостижим для контакта.

— Ну да, он же сказал, что эта работа — самостоятельная. А что у нас со спутником?

— Данные обрабатываются. Но вы не взяли с собой монитор.

— Покажи мне данные на своем внутреннем мониторе. Тотчас в середине едва различимого на фоне пейзажа.

Силуэта Теи возникла цветная мозаика района действий.

— Подробнее, — потребовал Олег.

Объемная картинка изменилась. Теперь можно было даже различить отдельные, движущиеся во всех направлениях цветные точки. Олег нашел на плане себя. Для проверки он сделал шаг в сторону и тотчас же вернулся на прежнее место. Ярко-оранжевая точка проделала на экране те же эволюции. Следы же черного человека сливались в толстый жгут и вели к перекрестку Первой Новокузьминской и Зеленодольской улиц. Чуть дальше расплывалось темно-фиолетовое пятно, прорезанное там и здесь полосами цвета маренго. Было похоже, что все черные нити тянутся туда.

Рададор много рассказывал Олегу о следах, оставляемых человеком и другими существами на поверхности планеты и в ее глубинах. Даже, помнится, была небольшая практическая работа, где роль преследуемого исполнял сам рыцарь. Но тогда это была только модель. Теперь же молодой человек мог воочию увидеть все многообразие мира.

Он уже почти привык видеть окружающее в новом свете и сумел даже сделать кое-какие выводы. Люди, как оказалось, могли быть самых разных цветов и оттенков. И лишь насыщенность цвета могла говорить о величине несомого ими положительного или отрицательного заряда. Юноши и девушки, к примеру, были ярко-изумрудного цвета. При этом чем большей привлекательностью они обладали, тем большее пространство было охвачено их сиянием. Впрочем, вполне вероятно, что эта зависимость была и обратно пропорциональной. Молодая женщина с ребенком светилась расплавленным янтарем, а малыш в коляске цвел, как маков цвет, алым. Два дедка на скамейке были прописаны бледной охрой, зато грозного вида старуха, составляющая им компанию, была чернильно-синяя, отчего один из дедков имел с одной стороны серое пятно неприятного вида.

Но более всего было личностей бледных и серых. Олег, грешным делом, сначала подумал: а не роботы ли они?

Такие, как, например, Тея, стоящая рядом. Но мгновение спустя он понял, что это тоже живые существа. Но жизнь их проходит без пользы даже для них самих. «День да ночь — сутки прочь!» — говорят обычно такие люди. Они никогда ни на что не надеются, все и вся им безразлично. Они волокут свою жизнь, как пресловутый чемодан без ручки, который нести трудно, а бросить жалко. Они были едва различимы среди других, более ярких людей. В толпе серые, казалось, утрачивали вес и объем, терялись на общем фоне, сливаясь в бесформенный ком.

Но самым удивительным во всей этой картине было то, что все знакомые и привычные звуки остались на своих местах. Несмотря на разительные изменения в видимом мире, так же шумели машины, размеренно стучали женские каблучки, чирикали воробьи. Голос озабоченной мамаши разошелся концентрическими кругами, но все же оставался до боли родным, сугубо городским звуком.

— Пошли. — Олег взял Тею за руку и увлек ее за собой по следам черного человека.

Непроизвольно Олег высматривал в толпе яркий оранжевый силуэт. Он хотел убедиться в существовании соратников — таких же Хранителей, как и он. Но даже близкого к искомому тона нигде не было видно. Рыцарь снова оказался прав — Хранители на Земле были редкостью.

Зато появились новые существа. Быть может, раньше Олег просто не обращал на них внимания или принимал за детей. Однако одно из этих существ привлекло внимание нашего героя довольно экстравагантным способом — оно вцепилось ему в ногу. Выше оно достать не могло в силу небольшого роста. Размером и формой оно напоминало футбольный мяч и при этом не имело никаких конечностей или других выступов. Олег не почувствовал боли, но увидел, как вампир медленно меняет свой цвет, наливаясь его, Олега, энергией. Через минуту оно стало оранжевым как апельсин и, словно угадав ассоциацию молодого человека, вывело себе на бочок черный ромб с желтыми буквами «Магос». Идти с вампиром на ноге было неудобно, и Олег остановился.

— Что, с Рададором по-прежнему нет связи?

— По-прежнему, — эхом отозвалась Тея.

— А что у Галы?

. — Наблюдаемая пришла в свою квартиру и больше не выходила. Предпринято прослушивание помещений.

— Каковы результаты?

— Из квартиры слышны только бытовые звуки.

— Дай картинку. — Олег топнул ногой, чтобы стряхнуть с себя «апельсин», но тот держался крепко. — Как же от тебя избавиться?

Оглянувшись, он увидел, что существо, атаковавшее его, было не одиноко. Его собратья буквально кишели вокруг. Они постоянно меняли свой цвет сообразно поглощенной энергии. Впрочем, возможно, что таким образом они скрывались от своих естественных врагов.

Вдруг среди обитателей тротуаров и газонов возникла паника. Даже присосавшийся к Олегу «апельсин» отвалился и постарался слиться с асфальтом. Молодой человек огляделся, ища причину такого смущения, и увидел Охотника. Это было человекообразное существо. Оно так же, как и его жертвы, переливалось всеми цветами радуги и на фоне пейзажа было едва заметно. Олег спустил очки на кончик носа и, к своему удивлению, не обнаружил носителя этого существа. То есть там, где он только что видел ссутуленную старческую фигуру, не было живого человека. Из этого наблюдения наш герой сделал вывод, что перед ним настоящее привидение.

В сетке, волокущейся за Охотником, уже копошилось с полтора десятка разноцветных шариков. Они были намного меньше своих свободных собратьев и продолжали уменьшаться. Каким образом Охотник пленил свои жертвы, было не совсем ясно, но сетка быстро наполнялась. Похоже было, что он просто тралит улицу, не заботясь о том, что многим удается ускользнуть.

Что подтолкнуло Олега к действию — жалость к несчастным существам или желание испытать свои силы, он и сам не смог бы ответить. Молодой человек извлек из пенала один из «карандашей», который в новом свете был виден ему как длинный обоюдоострый клинок, и быстро догнал Охотника. Тот не обратил ни малейшего внимания на внезапно возникшее препятствие. Не замедлив движения, он проник сквозь Олега и проследовал дальше. Лишь перед самым лицом Олега сверкнули тусклые, лишенные смысла глаза. Молодой человек повторил маневр, но с прежним результатом. Даже выставленный вперед меч не произвел на призрака никакого впечатления. Тогда Олег сменил тактику. Он снова догнал Охотника и одним взмахом клинка рассек его ловчую сеть.

Однако и на этот раз не воспоследовало никакой реакции. Ожидаемого возмущения или интереса не появилось на полупрозрачном лице старика. Он даже не повернул головы. Его трофеи искрами брызнули в разные стороны и постарались немедленно скрыться. Охотник же продолжал свое неспешное движение. Его сутулая спина удалялась, удалялась, пока не растворилась в толпе.

Олег снял очки и потер пальцами глаза. С непривычки он устал и чувствовал, что нуждается хотя бы в кратковременной передышке. Он не спеша вложил «карандаш» в пенал и некоторое время стоял ни о чем не думая.

Однако передышки не получилось. Едва сняв очки, Олег обнаружил странное обстоятельство. Только что запруженная прохожими улица вдруг опустела. Там и здесь торопились по своим делам люди. Кто-то помоложе даже бежал в развевающемся за спиной темном плаще. Не спеша брели по своим делам старики. Детей было не много — большинство из них были в это время в школе, но и те немногие оживляли дворы своим веселым визгом и возней. Но всех их было намного меньше, чем видел Олег минуту назад..

Он снова надел очки, и перед ним опять возникли десятки лиц и фигур. Ничего не понимая, Олег повернулся к Tee, стоящей на углу двух улиц и ожидающей его. На ее груди Олег увидел изображение входной двери. Он подошел ближе и вгляделся в картинку. Следов черного человека видно не было. Из этого можно было сделать вывод, что Татьяну Ивановну «загрузили» либо на работе, либо по дороге.

— Есть связь с Рададором?

— Связь отключена.

— Придется отложить отчет о проделанной работе до вечера, — заключил Олег и вернулся к следам на дороге.

Но — увы! Цветные шарики отплатили за свое освобождение черной неблагодарностью. Оказалось, что они питаются не только энергией, высосанной непосредственно из человека, но и его следами. От плотного жгута черных нитей остались лишь разрозненные обрывки. Они были разбросаны по всему тротуару и напоминали засохших выползков. О направлении следов теперь можно было только догадываться. Поэтому Олег предпринял дальнейшее путешествие, полагаясь больше на интуицию, которая привела его к дверям административного здания. На вывеске было написано, что здесь находится народный суд, прокуратура, нотариат и прочее.

Некоторое время Олег стоял на высоком крыльце несколько ошарашенный. Воспитанный в духе справедливости и законопослушания, он всегда считал, что в органах правопорядка работают только кристально чистые люди. Разве можно судить кого бы то ни было, если у тебя самого не чистые руки?! И даже утренний инцидент со , следователем не разубедил молодого человека. Он про-1 должал оставаться в полной уверенности в том, что правду можно отыскать только здесь, у самых честных людей. И то, что след черного человека привел его именно сюда, еще ничего не значило. Олег понемногу приходил в себя после несказанного удивления. Как и любой здравомыслящий человек, попавший в логический тупик, Олег стал искать выход — объяснение сложившегося положения. Наконец он нашел решение проблемы, и оно оказалось очень простым. Ему даже на мгновение стало стыдно за то, что он не сразу нашел его. Все верно! Ведь в суд ходят не только его служащие и посетители, но и преступники. Таким образом следы черного человека, ведущие в здание суда, были уложены в стройную схему.

Олег вошел внутрь. Из небольшого «предбанника» направо и налево выходили низкие двери. На правой было написано «Экспедиция», вторую Олег не разглядел. Следы вели по истертым множеством подошв ступеням вверх. По капризу архитектора пол коридора, рассекающего здание суда вдоль, был на метр поднят относительно холла. Черные нити поднимались до последней ступеньки и здесь растекались в разных направлениях. Определить, который из этого множества следов «его», Олег не мог. Единственное, что ему оставалось, это просканировать ближайшее пространство в надежде на то, что его противник окажется где-то рядом. Однако от этого Олега отвлекло обстоятельство, которое можно посчитать даже забавным.

Слева, у окошечка канцелярии, стояла высокая угловатая девушка и возмущенно доказывала что-то секретарю, находящемуся по ту сторону окошечка. Ответов секретаря не было слышно, но из реплик посетительницы можно было понять суть разговора. Голос девушки показался Олегу знакомым, поэтому он остановился и пристально взглянул на нее.

— Я хочу подать в суд. За изменение пола. Да, насильственное. Я не давал согласия, а они меня уложили и выпустили вот таким. Как «чего вы хотите»? Я хочу опять стать мужчиной! Документы? Вот мой паспорт. Меня сажали в вашем суде, а теперь не могут посадить его? Почему вы говорите, что это не мой паспорт? Мне его выдала милиция год назад!

На этот раз секретарь что-то очень долго говорила девушке, а она, слушая, кивала и барабанила по подоконнику татуированными пальцами. Вдруг взгляд ее упал на Олега.

— Да вот же он! — возопила она, и Олег не без удивления узнал Феста.

Бандит прыгнул через все те три метра, отделяющие его от противника, по всей видимости надеясь сразу же достать его. Но конституция, искусно измененная в ходе вышеописанной операции, подвела Феста. Силы оказались уже не те. Едва пролетев половину дистанции, он рухнул на пол и оказался стоящим перед Олегом на коленях, словно хотел поклониться ему в ноги. Реакция Теи была мгновенной. Она встала между агрессором и хозяином и приняла бы удар на себя, если бы таковой имел место.

— Изверги! — вопил Фест. — Что вы со мной сделали?! Он огляделся по сторонам, призывая в свидетели всех присутствующих. При этом он попытался оттолкнуть Тею, но проще бы было отодвинуть подпирающую потолок колонну. Тогда Фест вскочил на ноги и, заглядывая через плечо робота, продолжал:

— Я был крутым мужиком, а теперь я кто?! Баба!

Он рванул на себе рубашку. Затрещала материя, по полу покатились пуговицы. Через секунду на всеобщее обозрение предстали округлые девичьи груди таких прелестных очертаний, что могли бы стать гордостью любой женщины.

— А что? Неплохо получилось, — с интересом заметил Олег. — Даже лучше, чем я мог бы себе представить. Так и должно было быть. Чем вы недовольны?

— Так и должно?! — еще повысил голос Фест, хотя казалось, что это уже невозможно. — А вот это мужику тоже положено?!

Никто не успел ему воспрепятствовать, поэтому через мгновение посреди коридора народного суда стояла молодая полуголая женщина и показывала всем свои самые интимные места. В начавшейся суматохе все бросились к Фесту. Одни возбужденно хохотали, другие возмущались. Какая-то женщина сорвала с себя пальто и постаралась прикрыть сверкающее в полумраке коридора обнаженное тело. Фест вырывался из рук, что-то кричал, но его никто не слушал. Из-за поворота коридора показался дежурный милиционер. Однако шума не убавилось. Наоборот, почти в один голос все свидетели происшествия закричали, что надо немедленно вызвать «неотложку из дурдома».

Олег, который благодаря Tee оказался вне свалки, понял, что нужно уходить. Ничего хорошего после этого инцидента в здании суда ждать не приходилось. Следы были затоптаны множеством ног, и оставалось только вернуться домой.

— Узнай, что там у Галы, — устало попросил он.

— Объект за истекшее время сделал два телефонных звонка. В первый раз она звонила в следственный отдел и, сказавшись больной, попросила отпустить ее сегодня домой. Второй звонок был мужчине. Объект высказал просьбу не задерживаться на работе.

— Все ясно, — махнул рукой Олег. — Отзывай ее. Сегодня ничего интересного не будет.

— Она спрашивает, не понадобится ли нам машина? Автомобиль можно было вызвать по радио. Бортовой компьютер привел бы его куда нужно, но Олег решил немного проветриться и привести в порядок мысли.

— Машина? Нет, здесь можно дойти пешком.

— Итак, как прошел твой первый день? — Рададор удобно устроился в глубоком кресле и был едва виден из-за спинки и подлокотников.

— Почему ты не выходил на связь? — мрачно спросил Олег. — Возможно, что вовремя поданный совет помог бы мне продвинуться дальше.

— Совершенно верно, но это была очередная самостоятельная работа. Я не имел права вмешиваться. Зато теперь ты можешь задавать мне любые вопросы.

— Какие там вопросы! — Олег устало опустился на диван. — Многое из того, что мне было непонятно во время операции, я разобрал сам. Хотя, конечно, трудно поверить в правильность моих выводов.

— Ну-ну, — ободрил его рыцарь. — Поделись своими наблюдениями.

— Во-первых, меня поразило обилие привидений на улице. Их количество значительно превышает число живых людей. Неужели это души умерших бродят кругом, не найдя успокоения?

— Нет, это всего лишь тени. Среди них, конечно, немало и классических привидений, но чаще всего это следы некоторых людей, живущих и здравствующих поныне. Не стоит обращать на них внимание — это вполне естественные образования. Не станет человека — не станет и его «теней». Видишь ли, сколь ни эфемерной кажется нам наша фантазия и все ее плоды, но она может преображать реальный мир. По-моему, мы с тобой об этом уже недавно беседовали. Так вот, «тени» — это пустая трата энергии, те фантазии, которые на краткий миг возникают в мозгу человека и сбрасывают излишки биотоков. Ведь, если очень захотеть, можно сделать что угодно. Просто очень немногие знают об этом. Помнишь, как говорил Христос? «Стучите, и отворят вам, просите, и дастся вам». Короче, ищите и обрящете.

— Хорошо. — Олег уже не удивлялся эрудиции рыцаря. — Меня заинтересовали еще эти маленькие круглые вампиры. Кто они?

— Одного из них, кстати, ты притащил с собой, — заметил рыцарь.

Олег быстро надел очки и увидел перед собой предмет размером с футбольный мяч, цвета спелого апельсина.

Малыш вдруг распахнул большие круглые глаза и доверчиво взглянул на Олега.

— Ого! — удивился рыцарь. — Похоже, ты ему понравился. Хочу поздравить — это очень редкий случай. Это сиф — существо четырех стихий. В зависимости от того, где встречают его собратьев, их называют гномами, эльфами, сильфами или ундинами. Они могут принимать любую, произвольно выбранную форму. Шар — это совершенство, не тронутое фантазией. Можешь, коль скоро он пристал к тебе, придать ему какой-нибудь облик. Для этого всего-то и надо применить воображение.

Олег не преминул тотчас попробовать. Он не стал менять общую форму шара. Он только добавил ладошки и ступни, как у героев мультфильмов, сделал забавную мордашку. Близко посаженные, почти слившиеся глаза молодой человек оставил без изменений.

— Что еще? — Рыцарь подманил сифа раскрытой ладонью и дал ему попробовать своей энергии.

— Ну, с Охотником более или менее ясно. Зачем он только ловит сифов?

— Энергия, — кратко ответил Рададор. — Только две вещи в этом мире имеют цену — энергия и информация. Все остальное лишь тем или иным образом выраженные эквиваленты.

— А как же время?

— Время ценно только для смертных, но и его ценность преходяща.

— Понятно. Итак, я пошел по следу и потерял его, не выполнив поставленной задачи. Что мне делать теперь?

. — Что делать? — Рыцарь на некоторое время задумался. — Инициативу мы потеряли, а это значит, что теперь нам нужно будет ожидать ответных действий противника. Последние же зависят от того, насколько опасными для себя он сочтет твои действия. Ну а дальше… Ты уже создал модель — движение вверх по лестнице от подчиненного к начальнику.

— Движение вверх по лестнице, ведущей вниз, — задумчиво произнес Олег.

— Очень точно сказано, — похвалил его рыцарь. — Так вот. Для начала они, скорее всего, обставят тебя сканерами. Ну и припасут парочку рейдеров для активных действий. Они должны были и раньше наблюдать за тобой, но что-то я этого не заметил.

— Сканеры, рейдеры… Кто они такие?

— Неужели ты не можешь догадаться по названиям? — удивился рыцарь. — Напряги свои извилины.

— Ну, в компьютерной технике сканером называют аппарат, который превращают графическое изображение в цифровой сигнал, понятный компьютеру. Значит, и эти занимаются приблизительно тем же. А рейдер? Что-то я не припомню такого.

— Первые, как ты совершенно справедливо отметил, собирают информацию и отправляют ее в некий центр. Там она обрабатывается и превращается в кусочек мозаики, из которой становится яснее картина мира. Рейдеры же изменяют эту картину в нужном центру направлении. Они как бы вспахивают действительность.

— Для чего же это нужно?

— Для того чтобы связать руки Хранителям. Они просто вынуждены восстанавливать status quo и отвлекаться от главной задачи — сохранения мира.

— То есть действия противника могут быть и косвенными? — уточнил Олег.

— Совершенно верно, и в этом мы уже могли убедиться. В таком случае даже Хранитель бессилен что-либо сделать. Ведь рейдер может быть и не связан с управляющим центром, и ты не сможешь пройти по его следу. Даже уничтожение этого образования ничего тебе не даст, они так и будут подсовывать тебе пешек, не допуская в более высокие сферы.

— Так что же теперь делать?

— Пока только ждать. Больше ничего не остается, — развел руками рыцарь.

Глава 12. БАГРОВЫЙ.

Тем временем потревоженные Олегом темные силы привели в действие механизм уничтожения. Ликвидация мешающего им человека была давно испытанным методом. Надежды на то, что неофит рыцарского ордена лишь мальчишка, случайно попавший мячом в окно мафиози, не оправдались. Сам того не ведая, Олег нанес серьезный урон темной стороне Четырех стихий. Как пуля-дура на излете попадает в сердце командира, так и Олег нанес удар в самое уязвимое место. Прервалась цепь, связующая Ложь со Злом. По незримым проводникам помчались искры индукционных разрядов, выводя из строя узлы сопряжений и нарушая связи.

Хранителю Лжи удалось довольно быстро восстановить потери в своем хозяйстве и тем самым предотвратить дальнейшее распространение катастрофы. Понесенные убытки были скоро восстановлены, ведь у Лжи миллионы слуг, но нанесение нового удара — фактическая ликвидация Директора — заставило выставить отряд обороны и провести рекогносцировку. Однако разведчик не вернулся, и можно было понять, что ожидание бесполезно.

Тот, кто мешает исполнению замыслов темных сил, почти наверняка обречен. Он либо «случайно» погибнет, либо, устав преодолевать бесчисленные преграды, сдастся и таким образом присоединится к темным силам. Многие получают при этом такой стресс, что становятся просто инвалидами этой незримой войны. И тем не менее день и ночь по заведенному издревле распорядку сменяют друг друга. Поэтому, каким бы долгим ни был мрак, его рано или поздно победит свет. И как не бывает света без тени, так и ночь не может быть сплошной — среди черноты всегда найдется хоть крохотный огонек. Возможно, именно для напоминания о грядущем дне на небосклоне существуют звезды.

Целый день минул в полном покое. Напряженное ожидание постепенно притуплялось. Противник никак не проявлял себя то ли для того, чтобы усыпить бдительность, то ли подготавливая новую гадость. Потом прошел еще один день. К вечеру третьего дня Рададор забеспокоился. Затишье ему не нравилось.

— Вот что, — сказал он наконец, прерывая очередную лекцию по тактике ближнего боя. — Они сидят в засаде и ждут твоих действий. А ты спрятался дома, ощетинившись всевозможными видами оружия.

— Ты думаешь, что их бездействие продиктовано страхом?

— Возможно, они просто не хотят терять бойцов. Уже дважды они нападали на твой дом, и оба раза безрезультатно. Дом Хранителя, как правило, — неприступная крепость. Штурмовать ее решится далеко не каждый. Пропитанные твоей энергией стены и в самом деле помогают. Поэтому тебе следует сделать вылазку. Не скрою, это может быть опасно, но в случае успеха мы можем перейти в наступление. И учти: человек, который будет послан противником, будет случайным знакомым. Поэтому никого не отталкивай, но будь начеку.

На этот раз Олег вышел из дома один. Гала и Тея не сопровождали его. Он словно впервые ступил на чужую, враждебную планету. Казалось, что буквально за каждым кустом, за каждым углом его поджидает опасность. Однако даже при помощи своих волшебных очков Олег не смог обнаружить присутствия противника. Все было спокойно.

Погода за последние три дня не улучшилась. Все так же висели над Москвой тяжелые серые тучи, из которых время от времени начинала сыпаться ледяная морось. Ветер налетал порывами, и тогда словно бы оживали пустые пластмассовые бутылки, целлофановые пакеты и еще какая-то потерявшая свою индивидуальность труха. Настороженные ветви обнаженных деревьев издавали тоскливый вой на пределе слуха и, казалось, отпевали ушедшее лето, Снега все не было. Утренний иней, выступающий на краях почернелых листьев, к полудню куда-то исчезал, хотя невозможно было представить, как он может таять в такой холод. В мутных лужах за ночь появлялись стеклянные стрелки льда, которые хрустели под ногами. И если пару дней назад Олегу нравилась даже такая погода, то теперь и она тоже приобрела враждебную окраску. Даже множество рано зажженных окон не согревали черноты поздней осени.

Поразмыслив, с чего начать путешествие, наш герой неожиданно для себя свернул к стоянке и через несколько минут уже выезжал на машине на Волгоградский проспект. В примитивном уюте автомобильного салона Олег почувствовал себя в относительной безопасности. И даже нашел в себе душевные силы подтрунивать над своим двойственным положением приманки и охотника. Однако это не мешало ему бросать тревожные взгляды по сторонам и в зеркало заднего вида.

Спустя короткое время он вдруг понял, что безопасность внутри автомобиля еще более относительна, чем где-нибудь в метро или даже на вечерней улице. И убедил его в этом в общем-то заурядный на первый взгляд эпизод.

Москва с ее беспорядочным уличным движением ставит каждого водителя в положение охотника, пробирающегося по джунглям, наполненным хищниками и воинственными индейцами. Едва покинув свой гараж, вы становитесь на тропу войны, где с одинаковой вероятностью вас может поджидать любой сюрприз. Огромные, могучие грузовики, скоростные иномарки, раритетные экспонаты, так и просящиеся на свалку, — все они движутся, чадят в меру сил и стараются попасть из «пункта А» в «пункт Б» с минимальными затратами. Правила дорожного движения здесь — ненужная условность, которая исполняется только в виду инспекторов ГАИ. Даже светофоры не внушают уважения, и любой из их огней может оказаться чуть-чуть зеленоватым, в зависимости от обстоятельств. При этом каждый второй считает себя непревзойденным асом, не понимая того, что беда может подстеречь в любом произвольно выбранном месте. Она может принять образ случайно выбежавшей на дорогу собаки или пешехода, встречного такого же «аса» или другой опасности, которую не смогла бы предвидеть и Кассандра.

Олег попал в одну из тех банальных ситуаций, какие частенько имеют место едва ли не на каждой улице по нескольку раз в день. Двигаясь в крайнем левом ряду по Волгоградскому проспекту в виду новой территории АЗЛК, он вдруг увидел несущийся прямо на него черный, как адский котел, джип «чероки». Было похоже, что водитель этой машины и в самом деле вышел на тропу войны. I Каким-то шестым чувством Олег понял, что огромная машина не свернет. Вполне возможно, что это была случайность, но именно от таких «случайностей» предостерегал Рададор. Дистанция стремительно сокращалась, а места в правом ряду все не было. Автомобили шли плотным потоком. Олег включил мигалку, в тщетной надежде на то, что задние притормозят и дадут ему возможность посторониться. Но секунды стремительно осыпались, а путей к спасению все не было.

Бортовой компьютер оценил ситуацию и, пискнув зуммером, взял управление на себя. Олег сам никогда бы не смог придумать такой комбинации. Машина метнулась вправо. Встречный джип подался в ту же сторону, и намерения его стали окончательно ясны. Но дальше произошла почти невероятная вещь. Машина Олега также вышла на встречную полосу и под визг покрышек перерезала встречный поток по диагонали. Впереди открылся узкий проезд. Под мостом проносились наполненные желтым светом поезда метро, но они лишь мелькнули перед глазами Олега.

Потом ведомая компьютером машина долго пробиралась по темным переулкам Печатников и Кожухова, пока совершенно неожиданно для Олега не оказалась возле Велозаводского рынка. Здесь Олег снова взял управление на себя и теперь был более внимателен за рулем. Через некоторое время он снова успокоился и принялся колесить по Москве, в поисках контакта с противником.

Маршрут его мог бы напомнить движение броуновской частицы. Олегу все время казалось, что чей-то внимательный взгляд неотступно следит за ним, но вычислить наблюдателя было непросто. Наконец он сообразил, что поиски преследователей бесполезны. Ведь противнику совсем не обязательно висеть на хвосте. Он и без этого может контролировать все передвижения Олега. И, сев за руль своей машины, он только упростил противнику задачу — устроить аварию на запруженных автомобилями улицах было, как убедился Олег, проще, чем взять его в городе.

Наконец, исколесив едва ли не весь Юго-Восточный округ, Олег остановил свою машину возле гастронома «Таганский». Удивительно, но он без проблем сумел припарковать здесь машину в самый час пик. Это был знак — противник освобождал Олегу путь к ловушке.

Оглянувшись по сторонам, он шагнул на тротуар. Проверил, на месте ли его очки, пощупал в кармане пенал с «волшебными палочками». Так с недавнего времени он стал называть пять круглых, как карандаши, деревянных колышков, изготовленных им во время одной из лабораторных работ. Постепенно оказывалось, что ни одно слово не сказано Рададором впустую. В этом Олег убедился после сражения с черным человеком. На шее Олега, под челюстью, был приклеен еще один плод его творчества — миниатюрный передатчик. Прибор этот не мог быть замечен посторонним, настолько он был мал и походил при этом на естественную складку кожи.

Таганская площадь в эпоху «ларьковой» экономики выглядела более чем живописно. Многочисленные разномастные киоски заняли едва ли не все свободное пространство между Таганской и Марксистской улицами, оставив лишь узкую щель для толпящихся покупателей. Здесь, как и во многих подобных местах, можно было купить решительно все, что раньше называлось «признаками сладкой жизни». Виски, сигареты, различные сласти с импортными этикетками и надписями на неизвестных языках, жевательная резинка, мелкие безделушки кустарного производства. Разумеется, владельцы заведений старались закупать товар подешевле, чтобы иметь возможность «накрутить» цену. Поэтому за стеклом витрин сверкали яркими этикетками изделия далеко не самого высшего качества. При взгляде на многие из них вспоминалась булгаковская «осетрина второй свежести». Например, здесь можно было купить джип, очень похожий на «Gordon's», но только слепой мог принять его за настоящий, хотя, что греха таить, сходство было просто поразительное. Совсем не редко в таких палаточных городках продавался и вовсе «левый» товар. Например, водка могла оказаться разлитой по бутылкам где-нибудь в Мытищах, в самых антисанитарных условиях. Однако автор не ставит себе целью углубляться в исследования процесса перехода экономики от «теневой» к «рыночной». И мы продолжим наше повествование.

Олег прошел вдоль рядов, думая, что большую часть их обитателей можно хоть сейчас «брать на мушку». Очки он пока не надевал — слишком экстравагантно он выглядел бы в них мрачным осенним вечером. Тем не менее он чувствовал, что враждебные силы внимательно наблюдают за ним исподтишка. Но ничего явно подозрительного пока не было заметно.

Когда к нему подошла высокая стройная девушка с нагловатым взглядом, Олег вздохнул с облегчением. Ожидание кончилось.

— Молодой человек, — обратилась она, — не угостите ли Даму сигаретой?

Олег по настоянию Рададора недавно бросил курить, но сигареты носил всегда с собой, испытывая собственную силу воли.

— Благодарю вас, — низким, грудным голосом сказала незнакомка, ловко извлекая из пачки сигарету. — А вы кого-нибудь ждете или просто так прогуливаетесь?

Олег окинул девушку изучающим взглядом. Она была одета в блестящую черную кожу, словно сошла с панели Нью-Йорка или Сан-Франциско. Короткая куртка, иссеченная во всех направлениях молниями, была небрежно распахнута почти до пояса. Под курткой была тонкая трикотажная блузка ярко-красного цвета. Короткая, чисто символическая юбка, сапоги-чулки, снабженные декоративной шнуровкой и высокими каблуками. В руках у нее была маленькая сумочка, в какие современные женщины умудряются втиснуть массу самых разных предметов. Олег подумал, что в этом подобии кошелька вполне мог бы уместиться дамский «браунинг» двадцать восьмого калибра.

Только после этого Олег взглянул в лицо новой знакомой. Оно было бы даже милым, если бы впечатление не портил нагловатый, оценивающий взгляд. Другого же выражения Олег так и не смог уловить в этих больших, сильно накрашенных глазах. А все остальное было стандартно: овал лица, увеличенные за счет помады и карандаша припухлые губы, носик типа «никакой». Олегу понравилась только ее длинная, стройная шея. Но и к этой детали внешности он подошел с инженерной точки зрения. Олег подумал, что его «девочкам» понадобился бы лишний шарнир для достижения такого совершенства. Впрочем, он и здесь нашел неудобство — на новую знакомую ему приходилось смотреть снизу вверх, а будь ее шея чуть покороче, возможно, они сравнялись бы ростом.

— Не холодно в такой легкой одежке? — с деланной заботой поинтересовался Олег.

— Холодно, — кивнула она. — Может, пойдем погреемся?

Взгляд ее был достаточно красноречив, и Олегу совсем не нужно было оглядываться, чтобы посмотреть в направлении, куда она указывала острым подбородком. На противоположной стороне был ресторан. Он не помнил названия заведения, но знал, что продолжение должно воспоследовать именно там.

— Может, поищем чего-нибудь пошикарнее?

— Предложи, а я заранее согласна.

— Как тебя зовут? Только не говори, что Сильвия или Кларисса.

— Нет. Меня зовут просто, по-русски, Татьяна.

— Ну что же, Татьяна, поедем. У меня здесь машина.

— Ну, разумеется! Неужто такой фартовый парень ходит пешком!

— Иногда ходит, — пожал плечами он.

На этот раз Олег сразу обнаружил наблюдение. Это еще раз утвердило его во мнении, что встреча с Татьяной не была случайной. Немного только удивило имя, встречавшееся ему совсем недавно, но не более того. Молодого человека вполне удовлетворила оперативность противника. Машина, отъехавшая от тротуара сразу за Олегом, была ведома опытной рукой, и в салоне ее хорошо просматривалось два силуэта. Они не наседали на задний бампер, но и не отставали, постоянно держа машину Олега в поле зрения. Из этого можно было понять, что противник решил все же действовать против носителя, а не против Хранителя.

Олег улыбнулся своим мыслям и незаметно включил рацию.

— Огоньку у вас не найдется? — спросила Татьяна.

— Почему же? — Олег извлек из кармана зажигалку и поднес ее к сигарете.

На мгновение вспыхнуло короткое яростное пламя, и на конце сигареты затеплился огонек. Возвращая зажигалку в карман, Олег подумал, что этот безобидный с виду предмет может, повинуясь телепатической команде, выбросить тонкий луч, способный на дистанции в пятьдесят метров разрезать пополам бронетранспортер. Правда, такой импульс всего один, но и Олег не собирался сражаться с регулярной армией.

— А куда мы едем? — поинтересовалась Татьяна.

— А не все ли равно? — усмехнулся Олег.

У него еще не было продуманного до конца плана действий, и поэтому он хотел и не хотел идти по проторенному пути. Ведь противник, зная методы Олега, мог бы прогнозировать его действия и контратаковать в самый неподходящий момент. А этого ни в коем случае нельзя было допустить.

— Тебе было холодно, — продолжал он, придя наконец к решению не выдумывать ничего нового. — А в машине тепло. Я тебя согрел, что и требовалось доказать.

— Но я еще и голодна, — заявила она с самым вызывающим видом, не забывая при этом с беспокойством коситься по сторонам.

— Тея, девочка моя, мы едем в ресторан «Гвоздика», — сказал Олег, подавая тем самым команду к действию. — Понадобится подкрепление.

— Что? — еще больше забеспокоилась Татьяна. — Какое подкрепление?

Она поняла, что последние слова ее спутника были сказаны кому-то третьему, незримо присутствующему в машине. Но Олег не дал ей сделать выводов.

— Как и Вини Пуху, нам надо срочно подкрепиться. Извини, иногда я говорю не совсем понятно. Сказывается длительное пребывание в очень узком кругу коллег. Варишься, так сказать, в собственном соку и привыкаешь к некоторым фиксированным выражениям, используемым только в рабочем коллективе.

Татьяна не поверила ни одному его слову. Она уже не первый день была жрицей самой древней профессии и повидала немало мужчин. Ей было уже двадцать пять лет — самый критический возраст для ее рода занятий, — поэтому она уже начала искать «клиента на всю жизнь». Отсюда и проистекали ее критические оценки каждого нового мужчины. Она примеряла его, как пальто. И если раньше ее волновали только финансовые возможности клиента, то теперь все больше и больше интересовал сам индивидуум. Из своих наблюдений Татьяна сделала вывод, что мужчины чаще всего предпочитают ложь правде. Одни из них врут для того, чтобы выглядеть значительнее, другие для того, чтобы скрыть свое истинное лицо. Эти частенько оказывались закомплексоваными маменькиными сыночками или просто трусоватыми обывателями. Впрочем, частенько попадались и такие, которые раскрывали всю душу, зная, что никогда больше не встретят вновь знакомую на час.

Новый же знакомый Татьяны был особенным. Он не назвал своего имени, словно предполагая давнее знакомство. Несколько раз она вглядывалась в его лицо, пытаясь вспомнить, не встречались ли они раньше, но все было тщетно. И врал он без изящества, утилитарно, явно имея скрытую цель. Все это было более чем подозрительно.

Татьяна уже однажды попала в квартиру, где помимо клиента оказалось еще пять человек. Тогда она сумела сбежать и больше никогда не работала в одиночку. Машина с тремя «качками», идущая позади, немного успокаивала, но хотелось и подзаработать в этот вечер.

Однако клиент не обманул. Они действительно приехали в ресторан, причем именно в тот, о котором он говорил. В зале было сумрачно. Подскочивший официант одним взглядом оценил гостей и предложил меню. По его расчетам, молодой человек должен был показать всю широту души и толщину своего кошелька, чтобы произвести впечатление на даму. И Олег не обманул его ожиданий. Он не глядя передал тисненую папку меню своей спутнице, а сам, надев черные очки, стал оглядывать зал. Дама же, как водится, заказала все самое дорогое, не особенно вникая в то, что, собственно, она заказывает.

— Что пить будете?

— Я за рулем, — бросил молодой человек и отвернулся.

— Тогда шампанское «Ив Роше», — ткнула холеным пальчиком в меню девушка.

— «Советское» лучше, — заметил Олег. — По крайней мере, не отравишься.

— Какая трогательная забота! — фальшиво восхитился официант, зная, что «Советское» в полтора раза дешевле.

— Пусть будет «Советское», только полусладкое, — согласилась Татьяна.

Официант исчез, а она повернулась к Олегу:

— О чем мы будем беседовать?

— Вы настолько образованны, что можете беседовать на любую тему? — Он повернулся к Татьяне и пронизал ее взглядом через стекла очков.

В этот момент можно было сказать, что он почти полностью потерял интерес к новой знакомой. Сейчас он видел ее насквозь и понимал, что для его дальнейшей деятельности она не представляет собой никакой ценности. Все, что могла, Татьяна уже сделала. Она была густо-зеленого цвета, в котором изредка проскальзывали искрами салатовые блики. И возможно, поэтому глаза ее казались чужими в этом антураже. Они представляли собой два темно-фиолетовых шара, просвечивающих сквозь голову. Казалось, что они представляют собой один сплошной зрачок. Олег не знал, кто наблюдает за ним через эти темные шары, но понимал, что от этой слежки надо избавиться наискорейшим образом.

Гораздо больше заинтересовали Олега другие посетители ресторана. Среди насыщенно красных и синих тонов мелькали и зеленоватые силуэты, но ни один из них не привлек его внимания.

Наблюдающий за ним Хранитель Лжи довольно усмехался. Олег, сам того не зная, оказался в самом центре вражеской группировки. Десятки сканеров и рейдеров были стянуты в район метро «Улица 1905 года» и только ждали команды к атаке. Едва только Олег со своей новой знакомой уселись за столиком, Багровый двинул вперед свой авангард. Одновременно с этим другая группа отрезала молодому человеку пути к отступлению.

Тем временем в дверях кафе появились трое молодых людей спортивного вида. Двое из них были такого бирюзового цвета, что Олег невольно усмехнулся. Зато третий был темно-синим, почти черным. Он-то и был нужен Олегу, но до прибытия подкрепления он решил ничего не предпринимать.

По прошествии получаса в дверях появились Гала и Тея.

— Справа трое, — игнорируя сидящую рядом Татьяну, сказал Олег.

Девушки покорно подчинились. Они с размаху шлепнулись на колени «качкам», и оба молодых человека болезненно поморщились. Олег усмехнулся про себя. Он-то знал, что в каждом его роботе больше ста килограммов веса и большая его часть — перекристаллизованная сталь. Молодые люди, однако, отреагировали неадекватно. Они были «на работе». Поэтому тотчас же попытались избавиться от «наглых девиц». Но было поздно. Олег не видел, но знал, что каждый из троих получил по дезактивирующему уколу, и сопротивление прекратилось.

— Ну, мне пора, — сказал он, поднимаясь.

Татьяна почти с ужасом оглядела стол с только что принесенным заказом. Официант напрягся, думая, что молодой человек вздумал уйти не расплатившись. Но профессиональное чутье на этот раз подвело его.

— Сколько с меня? — спросил Олег, доставая деньги. Официант назвал сумму, способную шокировать даже «нового русского», но Олег и бровью не повел. Он отсчитал деньги и, положив руку Татьяне на плечо, прошептал ей на ухо:

— Приятного аппетита!

Между пальцев его блеснула тонкая игла.

На протяжении последовавших двух часов девушка поразила весь ресторан чудесами необычайной прожорливости. Сохраняя деловитое спокойствие, она с, завидным аппетитом поглощала все подряд, словно месяц до этого голодала. Официанты с ужасом косились на нее, публика откровенно веселилась, и вполне естественно, что никто не вспомнил о ее спутнике. Также никто не обратил внимания на еще двоих молодых людей, сидящих неподалеку от входа за пустым столиком. Последних выводили под руки уже после закрытия.

Олег вышел следом за Галой и Теей и плененным ими рейдером. Машина, по его мнению, была припаркована слишком далеко от входа в ресторан. И Олег кивком приказал Tee подогнать машину поближе. Девушка подала импульс на бортовой компьютер автомобиля…

Но вдруг над площадью взметнулся ослепительный сполох оранжевого пламени. Страшный удар потряс окрестности. Зазвенели стекла. Бомба, заложенная в автомобиль, была присоединена к системе зажигания. Тот, кто устанавливал это устройство, не знал истинных целей теракта. Он просто выполнил свою работу и не спрашивал о том, кому и для чего это нужно.

Но Олег понял, что противник ставил своей целью уничтожение носителя, с тем чтобы лишить Хранителя опоры. В случае же неудачи Олег лишался на некоторое время средства передвижения. Теперь он вынужден был пользоваться городским транспортом, где любая случайность — в пределах нормы.

Однако Олег не растерялся.

— Ключи от машины у тебя?

Пленный молча извлек из кармана связку ключей. Олег подошел к светлой «пятерке», открыл дверь и внимательно осмотрел салон. Потом так же тщательно проверил багажник и подкапотное пространство, заглянул под днище. Предусмотрительные враги вполне могли заминировать и эту машину. Однако здесь все было чисто, что несколько озадачило нашего героя. Еще раз оглянувшись на свою горящую машину, окруженную толпой зевак, Олег сел на место водителя и открыл двери.

— Сажайте его на переднее сиденье, — распорядился он. — Я должен видеть его во время допроса.

Пораженный дерзким прорывом сквозь его заслоны, Багровый понял, что снова теряет инициативу. Олег выскользнул из готовой захлопнуться западни, дезактивировав еще трех рейдеров. Попутно он надолго вывел из строя сканера. Это вывело Хранителя Лжи из равновесия. Он решил оставить методы скрытной войны и пойти на открытый конфликт.

Когда все уселись, Олег тронул машину с места и не спеша поехал в сторону площади Восстания. Те места он знал лучше, чем закоулки Улицы 1905 года. Возле метро «Краснопресненская» он повернул направо, на Большую Грузинскую, и, въехав на тротуар, остановился под стеной стадиона.

— Итак, — повернулся он к пленнику. — На кого работаем?

Тот молчал, тупо уставившись в окно. Олег надел очки и увидел, что темно-синий цвет свернулся в тонкий жгут и, струясь как вода, уходил сквозь крышу машины в небо. Он попытался было ухватиться за эту струю и даже почувствовал рывок, но удержать ее не смог и грузно рухнул на сиденье. Как раз в этот момент пленный вдруг вытянулся и затих.

— Кома, — констатировала сидящая сзади Гала. Олег с несвойственным ему раздражением сплюнул и выругался. Его снова обманули, как мальчишку. Свидетель выскользнул из рук почти в буквальном смысле.

— Надо доставить его в больницу. Гала, девочка моя, пролистай свои файлы. Где тут ближайшая реанимация?

Дальнейшие события развивались с невероятной стремительностью. На тротуар влетели две машины. В глаза Олегу ударили мощные лучи галогенных ламп, и тотчас же во все окна уставились стволы автоматов. В темноте трудно было разобрать лица нападающих. Олег только успел заметить, что большинство фигур были цвета маренго. И лишь на некотором отдалении угадывался силуэт багровый почти до черноты. Каким образом им всем удалось подобраться к машине незамеченными, так и осталось загадкой для нашего героя.

Их выволокли из машины за волосы, швырнули на землю и наскоро обыскали. Потом возникло некоторое замешательство с мертвым пленным. Суетящиеся вокруг люди что-то кричали, бряцали оружием, но в суматохе ничего нельзя было толком разобрать. Олег лежал на земле лицом вниз и, прикрывая голову руками, благодарил судьбу за то, что не успел отдать приказа к обороне, а Гала и Тея воздержались от самостоятельных действий. Их программа предусматривала пассивную оборону. Ведь в схватке с превосходящими силами противника мог пострадать Олег. А главная их задача — сохранение жизни хозяина.

Наконец суматоха кончилась и всех троих грубыми рывками поставили на ноги.

— В чем нас обвиняют? — спросил Олег, пытаясь определить главного в этой ватаге.

— Машина числится в угоне, — счел нужным пояснить кто-то невидимый за спинами солдат.

— Но мы всего лишь пассажиры…

— В этом пусть следствие разбирается. Наше дело — взять.

Через минуту Олега вместе с девушками затолкали в заднюю часть милицейского «газика» и куда-то повезли. Молодой человек отметил про себя, что бригада, осуществлявшая их захват, уехала в другом направлении, а Багровый вообще исчез из поля зрения.

Теперь можно было немного поразмыслить, хотя неизвестность все же несколько томила. Олегу надо было немного отвлечься, но привычка работать не давала ему отдохнуть. Он пытался анализировать происшедшее за последний час. Появление Татьяны было вполне закономерным, так же как и ее «охраны». Взрыв машины, по всей видимости, был лишь запасным вариантом. Скорее всего, противник сумел просчитать возможные действия Олега и предпринять контрмеры. Коль скоро его не смогли взять представители криминальных структур, так взяли их антиподы. А машина наверняка была угнана уже давно и была лишней возможностью подставить Олега.

Ехали что-то очень долго. Беспрестанно машина поворачивала в переулки и подворотни, пока Олег окончательно не потерял ориентацию. Водитель и двое сидящих рядом с ним в салоне, по всей видимости, к этому и стремились.

— Как только приедем, постарайтесь скрыться, — одними губами прошептал Олег.

Он никак не мог научиться не произносить вслух команд, когда приказывал телепатически. Распоряжение оказалось своевременным. Машина внезапно остановилась в одном из дворов-колодцев, которыми изобилует старая Москва. Едва щелкнули дверцы впереди, Гала и Тея открыли заднюю, спрыгнули на землю и исчезли в темноте. Впрочем, слово «открыли» не совсем подходит к тому, что они сделали. Когда трое сопровождающих подошли к задней части машины, удивлению их не было предела.

Как известно, заднюю дверь милицейского «газика» можно открыть только ключом и только снаружи. Девушки не стали выбивать ее — это было слишком шумно. Они просто ухватились за края дверного проема и потянули в разные стороны. Металлические листы, из которых сварен кузов, полопались, задняя часть машины расселась, и дверь сама выпала наружу. Общий вид был такой, словно здесь, внутри, взорвалась граната. В глубине был виден несколько оторопевший задержанный. Олег и сам не ожидал подобного эффекта.

Трое в штатском, словно в третьесортном американском боевике, выхватили пистолеты. Один из них взял на прицел Олега. Двое других принялись шарить дулами своего оружия по двору, но ни звука не донеслось из темноты. Они оказались в такой ситуации, когда не знали, что делать. Очень часто в таких случаях спасает оружие, и они это знали. Некоторое время царила гнетущая тишина, нарушаемая только далекими уличными шумами да звуками музыки, доносящимися откуда-то сверху. Убедившись в том, что все спокойно и беглянкам удалось скрыться, трое в штатском вывели Олега из машины и едва не волоком втащили в ближайший подъезд. Быстрое восхождение по длинным крутым лестницам окончилось в чистенькой, по-казенному обставленной квартире.

Кто были они, спутники Олега в этом ночном путешествии? Они не были бандитами или представителями какой-либо другой преступной структуры. Это были честные ребята. Те, на ком испокон веков держится любое предприятие или организация. Они никогда не задавали вопросов, а только четко и быстро выполняли приказы своего командира. И не их вина в том, что госструктура, в которой они служили, была старательно развалена сверху и подпала под влияние тех, кто в былые времена больше всего на свете боялся ее сотрудников. Когда-то здесь работали самые лучшие головы страны. Про эту организацию ходили полные мистического поклонения легенды. Но за последнее время «голову» лишили «рук», и желтая пресса принялась припоминать все промахи и ошибки былого. Как голодные псы набросились критики всех мастей на ту самую службу, без которой любая, даже самая сильная страна становится игрушкой в руках внешних и внутренних врагов.

Однокомнатная квартира была аккуратно обставлена всем необходимым. Прослушивающая аппаратура была на самом высшем уровне. В случае крайней нужды можно было незаметно не только записать речь посетителя, но и снять встречу на видеокассету. Квартира была, как ни странно это звучит, конспиративной и служила явкой для встреч резидентов с агентами. Немало слышали эти стены сверхсекретных переговоров и если бы смогли заговорить, то повергли бы в шок многих сильных мира сего.

Олега усадили в кресло, стоящее посередине комнаты, и оставили на время в покое. Один из молодых людей краем глаза приглядывал за ним, занимаясь параллельно подготовкой к допросу. Двое других вышли в это время в соседнее помещение и, по предположению Олега, готовили там аппаратуру для записи беседы. Наконец один из них появился в дверях с телекамерой в руках. Он деловито установил ее на штативе и направил объектив на Олега.

Потом были заданы банальные вопросы для составления анкеты. Олегу дали расписаться в том, что он предупрежден об ответственности за дачу ложных показаний. Молодой человек, который вел протокол, представился. Но Олег сразу понял, что имя следователя вымышленное, и ему очень захотелось задать вопрос о том, что будет этому человеку за ложь. Однако наш герой счел нужным промолчать. Только лишь когда с формальностями было покончено, он спросил:

— Простите, я могу надеть очки? Свет режет мне глаза. — Следователь на мгновение задумался. Третий молодой человек прошел за спину Олега, с тем чтобы предупредить его возможные действия.

— Хорошо, — наконец кивнул следователь.

Олег плавными движениями, чтобы не спровоцировать стоящего за спиной, достал очки из нагрудного кармана и водрузил их на положенное им место. Все трое сотрудников службы были по-прежнему цвета маренго, а[значит — не были ему врагами.

— Итак. — Следователь сдвинул лежащие перед ним бумаги. — Для начала расскажите, кто были те девушки, которые находились с вами в машине?

— Это были мои роботы, — честно ответил Олег. — Они действовали по моему приказанию. И тот, кто отдал вам приказ задержать меня, хорошо об этом знает.

Следователь озадаченно взглянул на своих коллег. Тот, что стоял у камеры, пожал плечами, а другой, похоже, повертел пальцем у виска.

— Я выполняю миссию по очищению города и страны от враждебных человечеству сил и хочу, чтобы об этом знало ваше начальство, — продолжал Олег. — То, что я сейчас говорю, является прямым вызовом моим противникам.

— Хорошо. — Следователю наконец удалось совладать со своим удивлением, и его лицо снова обрело невозмутимость. — Вы утверждаете, что к угону автомобиля не имеете никакого отношения?

— Автомобиль — только предлог для моего задержания, — ответил Олег. — Я пока не знаю, что вы еще мне инкриминируете, но понимаю, что это — ваша работа. Вам приказали — вы исполняете. Давайте договоримся так: вы меня отпускаете за неимением состава преступления и передаете материалы кому положено. А я ухожу.

— Вы сами-то понимаете, что говорите? — поинтересовался следователь. — Вы задержаны за совершение вполне конкретного преступления. Задержаны с поличным. И мы не можем вас «отпустить» до того момента, пока не будет доказана ваша невиновность.

— Вообще-то это вы должны доказать суду, буде такой состоится, мою виновность, — заметил Олег. — Но надо отдать должное моему противнику. Он все очень хорошо продумал; В шахматах это называется «вилка». Вы меня задержали, и теперь дело осталось за малым — сфабриковать «неопровержимые» доказательства моей вины. А уж об этом он позаботится. Комар носа не подточит! Возможно даже, что труп, обнаруженный в машине, тоже повесят на меня, хотя я точно знаю, что тот малый скончался от сердечной недостаточности. Если я сейчас отдамся на волю судьбы, то мне надолго свяжут руки и при первой возможности тихо уберут. Если же я попробую вырваться, то вы, возможно, убьете меня при попытке к бегству. Результат тот же. Если же я все же сумею сбежать, то поставлю себя вне закона и потеряю возможность активно действовать. И любой милиционер тогда может арестовать меня по еще большему количеству обвинений. Неплохо задумано?!

— Мне кажется, что ваши фантазии зашли слишком далеко, — устало потер лоб следователь, на которого все же произвела впечатление логика Олега. — Давайте все же вернемся к нашим баранам…

— Ну что же. — Олег попытался подняться, но его удержал за плечи стоящий сзади молодой человек. — Я сказал все, что хотел. Добавлю только то, что я не желаю вам зла. Вы здесь ни при чем, вас подставили силы, о которых вы не имеете ни малейшего понятия. Сейчас я уйду отсюда, и вы не сможете мне в этом воспрепятствовать. Если у вас найдется, что мне сказать, то все мои координаты у вас есть. А теперь, девочки мои, мне нужно уйти отсюда.

Следователь успел удивиться такому обращению, но понять, что это приказ действовать, уже не смог. В прихожей раздался короткий треск, и корпус дверного замка I прахом осыпался на линолеум. Дальнейшее происходило столь стремительно, что казалось, все идет в некоем замедленном фильме. В дверях появились две девушки и синхронно плюнули в следователя и оператора с телекамерой. В воздухе мелькнули короткие тонкие иглы, и оба оперативника замерли в нелепых позах. Последним отключился тот, что стоял позади Олега. Никто из них не успел даже достать оружие.

Олег поднялся с кресла, подошел к телекамере и, прокрутив пленку назад, стер всю запись, кроме той ее части, где бросал вызов своим врагам. Потом они вместе дезактивировали подслушивающую систему и навели порядок в квартире. Правда, развороченный замок восстановить так и не удалось. Перед уходом Олег подошел к каждому из оперативников, удалил иглы и прошептал: — Спите спокойно до самого утра.

Глава 13. ЧАСТНАЯ ВОЙНА.

— Ну что же, — Рададор откинулся на спинку дивана, — надо отдать должное нашему противнику. Он планомерно лишает тебя средств передвижения и обороны. Думаю, теперь следует ожидать попытки уничтожить твоих роботов. Они очень мешают твоим врагам. Не счесть случаев, когда Гала и Тея спасали тебя в совершенно безнадежных ситуациях. Они твой щит, и без них тебя будет очень просто взять.

— То есть ты считаешь, что я не многого стою без них?

— У каждого воина должен быть меч, щит и конь, — назидательно сказал рыцарь. — Последнего тебя вчера лишили.

— Но я могу купить другую машину. Денег, правда, осталось не много, но можно приобрести и подержанную.

— Да, да. Твои враги незамедлительно воспользуются этим и подсунут тебе отрицательно заряженную вещь, которая больше будет вредить, чем помогать. Нет уж, смирись с потерей и приготовься к новому визиту. Из того, что мне стало известно, ясно, что они готовятся к решительному штурму нашей крепости. Трудно сейчас предсказать сроки этого штурма, но к нему надо быть готовыми. Возможно, что они будут специально тянуть время, чтобы держать нас в напряжении и ударить в тот момент, когда мы уже будем утомлены ожиданием.

Что же касается машины, то ты можешь сделать ее сам. Попутно проверишь свои знания. Будет ведь очень обидно, если составленная тобой молекула не сможет воспроизвести свою программу.

— Что ты хочешь сказать? — спросил Олег, хотя уже нал ответ на заданный вопрос.

— Я предлагаю тебе спроектировать машину, которая станет твоим боевым конем. Кстати, она может тебе пригодиться не только сейчас, но и в отдаленном будущем. Поверь моему опыту: такая штука может оказаться совершенно необходимой на некоторых полуцивилизованных планетах.

Для того чтобы эта короткая беседа стала понятной непосвященным, поясню. Когда рыцарю необходимо преодолеть огромное расстояние, разделяющее галактики, он не станет тратить время на под пространственную переброску. Это необозримое, совершенно не укладывающееся в сознании человека расстояние невозможно быстро преодолеть даже на самом совершенном корабле. Поэтому для таких перелетов существует специальный метод.

Весь корабль, вместе с пилотом, по определенной системе архивируется в одну-единственную, правда архисложную, молекулу, которая вдобавок сжимается до плотности квазара. Остальная же масса корабля обращается в энергию. Выстреленная таким образом молекула, не испытывая сопротивления внешних факторов и снабженная огромным ускорением, проникает в сопредельную галактику намного быстрее любого другого материального тела. Достигнув цели, она попадает в сферу притяжения звезды или планеты и там «одевается» в недостающие компоненты. Отбирая и присоединяя необходимое, она растет, и в короткие сроки корабль приобретает прежний вид. Ведь куда бы он ни попал, законы физики и химические элементы везде одинаковы. К примеру, Рададор формировал свой панцирь на Юпитере, где в грандиозном океане растворены решительно все химические элементы. Однако с тем же успехом он мог сделать все это на любой планете Солнечной системы.

Олег уже составил программу для строительства своего корабля, и в описываемый момент она была свернута и ожидала своего часа в маленькой, аккуратно запаянной капсуле. Теперь же Рададор предложил молодому человеку изготовить менее сложный механизм. Это было нужно для того, чтобы еще раз проверить навыки будущего рыцаря.

— Ну, я такое сделаю! — раззадорился Олег, схватив «мышь».

— Не горячись. — Рададор придвинул ему стул. — Давай рассуждать так. Тебе нужна хорошая боевая машина?

— Ну разумеется, а как же иначе?

— Однако ты согласишься, что будет глупо разъезжать по городу, ну скажем, на танке?

— Это даже смешно, — ответил Олег, сосредоточенно отыскивая в базе данных файл «Автомобили». — Я возьму за основу вот такой «линкольн» и оснащу его всем необходимым.

На экране появился большой, сверкающий хромом и никелем автомобиль.

— А на чем ездит твой противник?

— Этого я пока не знаю, но «линкольн» гарантированно лучше. Его не придется много переделывать.

— Хорошая мысль, — одобрил Рададор. — Но такая машина будет слишком выделяться в транспортном потоке. Каждый, кому она попадется на глаза, будет долго помнить об этой встрече. Зачем тебе это нужно?

— Но таких автомобилей сейчас в Москве хоть пруд пруди! — воскликнул Олег.

— И тем не менее твоя машина не должна запоминаться. Кем ты себя воображаешь: Джеймсом Бондом или Бэтменом?

— Нет, конечно, — смутился Олег.

— Тогда возьми неприметную машину отечественной марки.

Рададор сам взялся за «мышь», и на экране замелькали «Жигули», «Москвичи», «Волги».

— Вот! — воскликнул Олег, указывая на шестиместный «ЗИС». — В самый раз!

— А если еще поскромнее?

— Ну не «Запорожец» же!

— — Давай остановимся вот на этой, — на экране появилась «Волга» ГАЗ-21. — Очень пластичная машина. Просторная, много свободного места. Небольшой вес при таких размерах и вполне удовлетворит твою страсть к обилию блестящих деталей.

Олег с упреком взглянул в глаза рыцаря, но спорить не стал. Учитель знал намного больше, чем Олег, и за его плечами был огромный опыт.

— Двигатель и трансмиссию, конечно, придется сменить, — продолжал Рададор. — Здесь уже можешь дать волю своей фантазии, но не увлекайся.

— Послушай! — повернулся к нему Олег. — А почему именно машина?

— Что ты имеешь в виду?

— Может быть, лучше какой-нибудь модуль? Чтобы летал, плавал. Зачем зацикливаться на колесе, словно нет ничего другого? Пусть будет вездеход.

— Я думаю, что все эти изыски только усложнят и утяжелят конструкцию, а на практике не пригодятся.

— Ну хорошо, — скрепя сердце сказал Олег. — Пусть будет только автомобиль. Устраивала же меня до сих пор серийная «восьмерка».

— Тем более что твой противник наверняка все же чаще ходит и ездит по земле, а не порхает, как птичка, в небесах.

Рыцарь тихо удалился. А Олег провел весь остаток дня и всю ночь у компьютера. Он примерял к своему автомобилю всевозможные средства обороны и нападения. Старался застраховаться от всевозможных случайностей, предупредить хитроумные выдумки своих врагов. Автомобиль постепенно терял «фирменные» детали, пока не остался только кузов, который, впрочем, тоже стал чуть шире и длиннее базовой модели.

Утром, когда Рададор увидел созданного Олегом монстра, он сначала усмехнулся, а потом сам сел к компьютеру и принялся детально разбираться в том, что «натворил» его ученик.

— Нет, — наконец покачал он головой. — Ты все-таки Бэтмен. Иди-ка спать, а я немного упрощу твою конструкцию.

Однако как следует отдохнуть Олегу не пришлось. Через три часа его разбудил телефонный звонок. Звонили из ГАИ. Они установили имя владельца взорванной накануне машины по номеру двигателя и вызывали теперь Олега на опознание и составление протокола. Отказаться от визита было нельзя.

Погода в этот день выдалась на удивление теплая и тихая. Временами в разрывах посветлевших облаков даже появлялось солнце. Казалось, что это лето одним глазком заглядывает в осень. Было градусов десять тепла, и после ледяной промозглой сырости и порывистого ветра было вроде бы даже жарко. Хотелось распахнуться навстречу прощальным солнечным лучам и вдыхать теплый, влажный воздух, пахнущий весной.

В МРЭО его отвели на специальную площадку и показали бренные останки его автомобиля. Более всего инспектора интересовал вопрос, почему Олег сразу не заявил о происшествии.

— Я очень торопился, — ответил молодой человек. — А машина все равно теперь уже не подлежит восстановлению. Скажите мне лучше, как теперь от нее избавиться?

Ему долго и нудно объясняли, как снять машину с учета, как заказать транспорт, чтобы вывезти обломки на свалку. Инспектор постоянно делал какие-то бесконечные экскурсы и отступления. Олег, хотя давно уже все понял, был вынужден слушать его болтовню и вежливо кивать. Наконец словесная экзекуция подошла к своему финалу. Олег пообещал немедленно приступить к исполнению формальностей и полез внутрь того, что еще недавно называлось салоном.

Зарядом такой мощности, какой был заложен под водительское сиденье, можно было вдребезги разнести целый грузовик. А от несчастной «восьмерки» остались, что называется, рожки да ножки. Крышу и двери вырвало взрывом и разметало далеко в стороны; теперь они стояли прислоненные к задней, наименее пострадавшей, части машины. От левого переднего сиденья вообще ничего не осталось — оно рассыпалось на такие мелкие части, что не было даже смысла их собирать. Удивительно было то, что от взрыва не пострадал никто посторонний. Противник словно подчеркивал этим, что ему нужна только жизнь Олега. Хотя, конечно, все это могло быть и случайностью.

Блока дистанционного управления и бортового компьютера на месте не было. Кто-то аккуратно вынул их останки, даже нигде не обрезав обгорелых проводов. Олег попытался понять, что мог почерпнуть неизвестный похититель из этой аппаратуры, и после некоторого размышления понял, что совсем немногое. Магнитные носители, скорее всего, были просто уничтожены, а детали аппаратов скажут непосвященному очень мало.

Инспектор стоял немного в стороне, по всей видимости чего-то ожидая.

— В чем дело? — спросил Олег.

— Вам нужно будет еще дать показания.

— По поводу чего?

— По поводу взрыва. Кто-то ведь положил бомбу к вам в машину. Нужно составить протокол.

— Я не буду делать никакого заявления. Будем считать это досадной случайностью. У меня нет врагов, способных на подобную акцию. Скорее всего, диверсант просто ошибся адресом.

Инспектор на этот раз не нашел, что ответить. Он потоптался на месте. Потом он сделал было шаг в сторону выхода с площадки…

Олег тоже поднялся с корточек, и в тот же момент Гала, стоящая рядом, свалила его с ног быстрым и мощным ударом в грудь. Посыпалось стеклянное крошево.

— Найди его! — прохрипел Олег.

Он сразу понял, что произошло. Винтовочная пуля пробила дверцу стоящей рядом машины, и из отверстия еще шел дымок. На этот раз покушение было явным. Но кто теперь пытался убить Олега? На методы Багрового это не было похоже. Тот действовал намного тоньше. И именно поэтому следовало обязательно поймать стрелка. Он мог провести Олега дальше по цепочке. К тому же он мог повторить попытку, и Галы, молниеносная реакция которой спасла Олега, могло рядом не оказаться. Ни один человек не способен уклониться от пули, если только она не послана с очень большой дистанции.

Багровый был настолько доволен происходящим, что его эмоции прорывались наружу и заставляли носителя глупо улыбаться в совсем неподходящей для этого ситуации. Для радости у Хранителя Лжи было довольно поводов. Во-первых, теперь он знал своего врага в лицо и при задержании даже сумел коснуться его рукой. Это дало возможность точно определить его силу. А во-вторых, благодаря этому контакту Багровый мог прогнозировать все действия противника и вести его к неминуемой гибели.

Демон очень точно рассчитал, как поступит Олег и его роботы. Теперь он с удовольствием наблюдал за тем, как молодой человек движется будто по рельсам к своей могиле. У Хранителя Лжи даже появилось желание немного поиграть с жертвой, как это делает кошка, уверенная, что мышь уже никуда от нее не убежит.

Когда Гала, повинуясь приказу, стремительно умчалась, провожаемая удивленными взглядами присутствующих, Тея заняла ее место — придвинулась ближе к Олегу. Никто не мог в этот момент гарантировать безопасность молодому человеку. Но и Олег схитрил. Он не показывался из-за кузова машины, имитируя свою гибель. Обеспокоено склонившиеся к нему инспектор и Тея только дополняли картину. Издалека можно было предположить, что пуля достигла цели и помочь жертве киллера уже ничем нельзя.

Снайпера, стрелявшего в Олега, звали Евгением. Он был уже немолод, но сохранил хорошую спортивную форму. Если бы на этих страницах была упомянута его фамилия, то многие из тех, кто следил за соревнованиями советских биатлонистов, вспомнили бы этого мастера спорта, подававшего большие надежды. Для многих болельщиков его уход из большого спорта был полной неожиданностью. Но Евгений знал, что делает.

С детства он старался обращать все и вся к своей выгоде. Мог и украсть, что плохо лежит, но боялся ответственности. Однажды в детстве он украл у соседа очень уж понравившийся ему театральный бинокль, но был уличен и прежестоко выпорот отцом. С тех пор он никогда не крал, тем не менее был готов на все, лишь бы оказаться в прибыли с минимальными затратами. Однако попытки найти работу «не пыльную, но денежную» ни к чему не привели. Везде нужно было работать с полной отдачей. В городе он тоже искал «теплое» местечко, пока в конце концов не попался на глаза тренеру по биатлону.

Они сошлись накоротке. Женька и в те времена был невысок, плотен и за деньги готов был не только бегать на лыжах и стрелять, но и поступить в секцию «моржей», хотя люто ненавидел холод. Дела его со вступлением в спорт-общество быстро пошли в гору. Понимая, что его благосостояние напрямую зависит от результатов соревнований, он выкладывался до последней капли. Тренер сумел освободить его от военной службы, и Женька, в благодарность за это, стал призером московской спартакиады.

Но вот грянула перестройка. Мир вдруг стал быстро меняться. Рухнули все моральные догмы и нормы приличия. Из руин социализма огненным Фениксом восстал золотой телец. Стало возможным все купить и продать — спортсменов, солдат, космонавтов. Рядовые граждане, глядя на то, как «большие люди» оптом и в розницу распродают страну, тоже принялись разбазаривать доступное хищным рукам народное добро. Каждый торопился нажиться. Быть может, кто-то и постарался остаться в стороне от тотального разграбления некогда великой державы, но среди них не было Женьки.

Напротив, он был в первых рядах, среди тех, кто хотел подороже продать себя. Мастера спорта, выносливого как верблюд и стреляющего как главный герой вестерна, быстро приметили круги, близкие к воскресшей коммерции. Женьку отнюдь не шокировало предложение стать «курком». Напротив, он понял, что только так сможет в полной мере реализовать себя. Своего первого «клиента» он «положил» всего за десять тысяч рублей. Но сделал свое дело так чисто и красиво, что сразу прославился в определенных кругах. К описываемому моменту он был вольным стрелком, доступ к которому стал осуществим только через многочисленных посредников. «Услуги» Женьки оплачивались по самым высоким тарифам. И он считал, что достиг в этой жизни своего самого верхнего предела. Ведь он мог распоряжаться жизнью и смертью. Быть может, иногда он казался себе ангелом мщения, полубогом. Лишь иногда в бывшем спортсмене просыпалась зависть к тем, кто «заказывал музыку» и оставался при этом с чистыми руками.

Евгений уже спускался с чердака дома, откуда стрелял, прикидывая, в каком банке разместить те полмиллиона долларов, которые должен получить вечером за выполненную работу. Дорогую винтовку, правда, пришлось бросить на месте преступления, но компенсация ее стоимости входила в условия договора. Он уже достиг второго этажа, когда увидел юное создание женского пола, поднимающееся ему навстречу.

Киллер никак не мог предположить, что эта девушка и есть та, кто спас от верной смерти его последнего «клиента». Девушка была одета немного не по погоде. На ней был светло-серый костюм делового покроя, состоящий из строгого, классического пиджака и короткой, открывающей прелестные колени юбки. Эта элегантная одежда еще более подчеркивала умопомрачительные линии ее гибкого тела.

«Хороша! — мысленно восхитился Евгений. — Вот с такой — куда-нибудь на острова! А почему бы и нет?».

— Девушка! — Он остановился, не доходя двух ступенек.

Такое положение его очень устраивало, поскольку можно было смотреть на нее сверху вниз. Следующий вопрос был задан почти автоматически, без надежды на положительный ответ:

— Вы свободны сегодня вечером?

Вопреки ожиданиям, она не ответила банальностью на банальность, а, подумав секунду, ответила:

— Вообще-то нет, а почему вас это интересует?

— Я хотел бы пригласить вас в ресторан на ужин. Она снова на секунду или две задумалась. У Евгения создалось впечатление, что она с кем-то переговаривается, но он отмел эту мысль как излишнюю мнительность. Увлекшись разглядыванием новой знакомой, он не обратил внимания на одну маленькую деталь — у девушки не было сумочки, обычного аксессуара любой женщины.

— Как вас зовут?

— Гала, а вас?

— Евгений. Быть может, мы с вами прямо сейчас отправимся куда-нибудь?

— Я не против. Едем.

Евгений пребывал в приподнятом настроении. Он хорошо видел, как человек, бывший его мишенью, упал, как над ним склонились двое и ничего не делали при этом. Какая-то тень, правда, мелькнула. По всей видимости, кто-то побежал вызывать «скорую». Вспоминая подробности, он, может быть, поэтому не придал значения тому, что нормальная с виду девушка ведет себя несколько необычно. Вполне возможно, что здесь сказалось отсутствие опыта общения с представительницами слабого пола. Евгений за всю жизнь знал только одну женщину — свою жену, но она не была искушена в искусстве кокетства. С другими же женщинами ему было трудно общаться и даже знакомиться. Казалось, женские сердца на расстоянии чувствовали, что на руках их потенциального знакомого кровь. И старались избегать его. Сегодняшний случай был исключением. Скорее всего, поэтому холодноватый тон разговора и отсутствие следов эмоций на лице Галы не смутили Евгения.

Олег, прослушивавший весь разговор с помощью Теи, давал краткие инструкции, которые тотчас же передавались Гале. Конечно, он мог схватить Евгения сразу на месте преступления, но молодой человек рассудил так: исполнитель должен привести к нанимателю. Но киллер не торопился, и, когда он предложил начать развлечения прямо с момента знакомства, Олег понял, что следует запастись терпением. Волновало нашего героя и еще одно обстоятельство. Ведь, насколько ему было известно, такие, как Евгений, далеко не всегда напрямую контактируют с заказчиком. Между ними наверняка окажется посредник, а это еще более осложнило бы дело.

Евгений никогда не приезжал на «место работы» на своей машине. По дороге он, как правило, сменял несколько видов транспорта, а обратно возвращался на такси или на «частнике». В этот раз пришлось поломать привычную схему — «работа» была очень срочная. Посредник сообщил только время, место и, при передаче фотографии, сумму гонорара. Во всей этой спешке выручило только отличное знание района, прилегающего к стоянке ГАИ, и оперативность. Но приехать все же пришлось на своей «Волге». Евгений оставил ее в двух кварталах отсюда и теперь старался придумать себе оправдания. Ведь Гала могла что-нибудь заподозрить.

— А я сегодня навещаю друзей, — наконец сообразил он. — Но, видимо, сегодня — день любви, а не встреч с друзьями. Зашел к одному, а он уехал. Зашел к другому, а он ушел к третьему. Позвонил ему, а оказалось, что они вместе куда-то поехали. Зря только обегал всю улицу.

— Надо было предупредить о визите телефонным звонком, — посоветовала Гала.

Евгений вдруг подумал, какой начался бы переполох, сообщи он заранее о своем визите, и ничего не ответил на реплику девушки.

Сначала они поехали просто покататься по городу, погода тому только благоприятствовала. Но при перегруженности московских улиц это было удовольствием ниже среднего. Однако в клуб ехать было еще рано, и вообще Евгений очень плохо себе представлял, чем можно развлечь даму днем. Он попытался втянуть ее в разговор, увлечь, рассмешить. Но все было тщетно — Гала оставалась холодна.

Впрочем, это было легко объяснимо. Ведь Олег, когда строил боевого робота, не мог даже подумать, что его детищу придется когда-нибудь вести светскую беседу и кокетничать. В программе он предусмотрел решительно все возможные критические ситуации, проиграл на моделях множество вариантов выхода из таких положений. Но, если говорить начистоту, он не мог даже вообразить, что его телохранители могут кого-нибудь очаровать. Слушая неуклюжие комплименты, расточаемые Гале Евгением, Олег даже немного ревновал. До этого он видел в своих спутницах только боевых роботов. Мощных, разумных, непобедимых. И, несмотря на то что придал им прелестные очертания, не воспринимал их как женщин.

Вслушиваясь в нечастые реплики, которыми обменивались Гала и Евгений, Олег очень сожалел, что не вложил своему роботу хотя бы азов общения. Гала отвечала односложно. Можно было подумать, что она дуется на своего кавалера, и продолжаться так дальше не могло. Олег боялся, что Евгению очень скоро надоест такая беседа, и он постарается освободиться от присутствия новой знакомой. А это не входило в планы Олега.

Он не знал о том, что нормальные люди, мужчины и женщины, не знают иной раз, как поддержать беседу с. малознакомым человеком. Редкий умница может сразу нащупать нужный тон и круг интересов собеседника. Кокетство, казалось бы полученное по наследству от матери и являющееся едва ли не признаком пола, на самом деле также присуще не каждой женщине. А природным умом могут похвалиться далеко не все. Конечно, каждый считает себя умнее, начитаннее других, но это — субъективная оценка, которая недорого стоит по сравнению с мнением окружающих. Впрочем, последние также могут ошибаться. И вместе с тем даже гениальный программист не сможет создать достаточно емкий женский характер, ибо эта задача по силам только Богу.

Наконец Евгений нашел выход из создавшегося положения. Он принялся возить свою новую знакомую по престижным выставкам. Олег даже обрадовался такому обороту дел. Он посоветовал Гале наблюдать за женщинами, окружающими ее, и на основе этих наблюдений строить собственную модель поведения. В ее программе было заложено нечто вроде пресловутого «и так далее», но в узких рамках системы выживания.

Через некоторое время Евгений заметил, что его подруга начала «оттаивать». Однажды она даже обняла его, когда они рассматривали какие-то вычурные скульптуры. Со стороны это выглядело, быть может, комично, поскольку Гала даже на низком каблуке была на полголовы выше своего кавалера. Зато, как не без удовольствия отметил про себя Евгений, на ее красоту многие обращали внимание и бросали на него завистливые взгляды. Женщины рассматривали ее исподтишка, оценивая ее непомерно длинные ноги, осиную талию, огромные глаза. Мужчины же иной раз вообще забывали, зачем пришли на выставку, и вспоминали только после энергичного тычка своих подруг.

Тея, через канал связи включенная в одну базу данных с Галой, а следовательно, получающая аналогичную информацию, тоже проявила нежность к Олегу. Они в это время не спеша шли по улице Горького в сторону Советской площади. Тея негромко комментировала действия Галы и Евгения. Когда она вдруг обняла Олега за талию и на мгновение тихонько прижалась к нему бедром, молодой человек непроизвольно вздрогнул. Его сначала бросило в жар, но он быстро очнулся. Ведь он-то, в отличие от Евгения, знал, с кем или, точнее, с чем имеет дело.

Олег никогда не сравнивал своих роботов с женщинами. При проектировании и конструировании он вникал в самые интимные тонкости анатомии. Но при этом он не мог предположить, что внешнее сходство вдруг наполнится таким содержанием. Ему ведь просто надо было замаскировать боевых роботов под внешне безобидные существа. И он добился своего — результат был налицо. Ни один человек не усомнился бы в том, что перед ним живые девушки из плоти и крови. Глаза их блестели, губы были мягкими, руки теплыми. Мало того, если бы дело дошло до интимной близости, то только по поведению можно было бы догадаться, что они совершенно незнакомы с проблемой. Не мог же Олег этому их научить! Он ведь даже не мог представить, что такая функция может понадобиться.

— Что же мы будем делать, — вслух подумал Олег, — если он потащит Галу в постель?

Тея, разумеется, не ответила. Она поняла, что вопрос обращен не к ней.

— Вот что. — Олег полуобнял Тею за плечи, поскольку ему было неудобно идти. Надо было или снять руку Теи со своей талии, или положить свою ей на плечи.

В конструкции роботов была предусмотрена такая функция — она позволяла им определить место соприкосновения с инородным предметом и оценить его воздействие. Само собой, они не знали, что люди от определенного рода прикосновений получают удовольствие. Однако Тея запомнила действие Олега и передала файл подруге.

— По-моему, мы теряем время. Передай ей, пусть она пороется у него в мозгах. Может быть, это ускорит события.

— Очень трудно понять, — ответила Тея. — Среди активных файлов объекта нет упорядоченности. Его мысли постоянно меняются. Гала предполагает, что это сделано намеренно.

Олег, в течение последнего часа другими глазами взглянувший на роботов, понял, в чем дело, но комментировать не стал. Да если бы нашлась живая копия Теи, неужели он сам смог бы сохранить трезвую последовательность мыслей?! Ведь это почти нормально, когда женщина опьяняюще действует на мужчину. И многие готовы всю жизнь пить этот сладкий яд. Олег не был исключением. Мужская сущность, порывы которой он до сих пор успешно подавлял в интересах дела, вдруг взыграла в нем. Он прижал к себе Тею и непроизвольно чуть прибавил шагу. Теперь со стороны они выглядели как настоящие влюбленные.

Некоторое время Олег, совершенно не понимая, о чем идет речь, слушал комментарии Теи, а потом сказал:

— Пусть она как-нибудь напомнит ему о деньгах. Или нет. Пусть напомнит о месте их встречи. Мы не можем болтаться по улицам до бесконечности, ожидая, пока он сам об этом вспомнит.

Гала взяла Евгения под руку и, подражая девушке, стоящей на некотором отдалении, заглянула в глаза своему спутнику.

— Сейчас вы выглядите совсем иначе, чем когда мы i встретились в подъезде того дома.

Евгений вдруг вспомнил, что сегодня он хладнокровно убил человека. Конечно, это был не первый и даже не десятый его «клиент». Поэтому не ужас за содеянное всколыхнулся в его душе, как это могло бы быть с нормальным человеком, а гордость за хорошо выполненную работу. У него перед глазами снова возник момент выстрела. Внутренним взглядом он увидел, как рухнул молодой человек от удара пули и как в растерянности склонились над ним девушка и инспектор ГАИ. Вдруг в голову Евгения пришла мысль, которая мгновенно лишила его душевного равновесия. Гала и спутница жертвы были слишком похожи для того, чтобы быть разными людьми! Такие лица долго хранятся в памяти. Но почему же он не заметил этого раньше?! И как она могла оказаться так быстро в доме, отстоящем довольно далеко от площадки-отстойника?

Евгений с беспокойством взглянул на свою новую знакомую и обнаружил, что она словно бы читает его мысли. Теперь он был уверен в том, что это знакомство было ловушкой. Мгновенно возникшая и тотчас же испарившаяся паника мобилизовала душевные силы и вернула способность трезво рассуждать. Его подставили! Наниматель решил избавиться от исполнителя. Возможно, что часы Евгения уже сочтены.

«Что делать?» — метался в его голове единственный вопрос.

Для начала Евгений решил не исполнять ни одного желания своей спутницы и делать все наперекор. И как только представится возможность, избавиться от нее. Теперь даже ее апатичность казалась ему дьявольской хитростью. Возможно, что она таким образом пыталась усыпить его бдительность. И ей это почти удалось. Теперь она, возможно, решила перейти к активным действиям. Операция по его уничтожению, скорее всего, перешла в завершающую стадию.

«Надо будет позвонить посреднику, забрать у него деньги и лечь на дно, — думал про себя Евгений. — Только бы вырваться!».

Он был почти уверен, что Гала не одна. Наверняка и на улице, и на выставке за ним наблюдает не одна пара внимательных глаз. Какой способ выбрали они для того, чтобы его убрать? Выстрел в спину? Удар ножом? Нет, Кузнецкий мост слишком людное место. Будут ждать дома? Возможно, но домой можно и не заходить — с полумиллионом долларов можно устроиться где угодно. Что они могут еще? Взорвать машину? А вот это скорее всего. Заминировать ее и включить дистанционно нетрудно. Скорее всего, они пойдут именно по этому пути. Способ верный, это уже неоднократно доказано. Тогда девчонку надо брать с собой, ее нельзя отпускать. Если ей известно, что машина заминирована, то она постарается удрать. Это будет самым верным знаком.

Они вышли из выставочного зала. Гала, вопреки ожиданиям, спокойно села в машину.

— Почему мы не осмотрели экспозицию до конца? — совершенно невинным тоном спросила она. — Вы торопитесь?

— Да, мне нужно позвонить.

— У вас есть сотовый телефон?

— А как же! — счел нужным порисоваться Евгений. — Сейчас каждый крутой мужик его имеет.

— Тогда вы могли позвонить прямо из зала.

— По-моему, лучше отсюда.

— Скорее всего, вы правы. Не совсем прилично звонить откуда попало и показывать свою «крутизну».

Он отметил про себя, что девчонка попыталась его поддеть, но не стал отвечать на выпад. Одновременно он подумал, что ей не следовало бы знать об этом разговоре. Но в тот момент Гала являлась для него как бы гарантом безопасности. Поэтому он скрыл от нее только номер абонента.

Он не мог знать, что усилия его были тщетны — прослушивать переговоры по радиотелефону и узнавать при этом номера абонентов не может только ленивый. Поэтому все переговоры и прочие данные сразу же становились известны Олегу, находящемуся в сотне метров от машины, но стремительно приближающемуся.

— Это я, — сказал Евгений в трубку. — Мне срочно нужны деньги.

— Ну что же. Я могу ссудить тебе некоторую сумму в пределах разумного.

— Что? Ты не понял. Мне нужны мои деньги, которые я заработал сегодня.

— Сегодня ты не заработал ни копейки, — холодно ответил собеседник. — И я выслушал по этому поводу очень много неприятных слов. Заказчик еще вправе потребовать с нас неустойку. Но больше всех обидно мне — я-то вообще ни при чем, а почему-то должен платить за твои промахи.

— Но я же своими глазами видел!..

— Я знать не хочу, что ты там видел! Человек заказчика стоял в двух шагах от клиента и видел, что того даже не задело!

— Не может быть! — воскликнул Евгений.

— Может, может. Наш приятель оказался твердым орешком. С ним ходят две телки. Они, как оказалось, телохранители экстра-класса…

Дальше Евгений не слушал. Он нажал клавишу отбоя и медленно повернулся к Гале.

— Так, значит, ты?..

Гала не ответила. Она молча смотрела на Евгения, и на лице ее не было никаких эмоций. Теперь в этом отпала необходимость. Он, не сводя глаз с девушки, начал на ощупь искать отпирающую ручку на двери. Но никак не мог ее нашарить, все время натыкаясь на маховичок стеклоподъемника.

— Постарайтесь воздержаться от резких движений, — изменившимся голосом сказала Гала. — Попытка скрыться может повлечь за собой тяжелые травмы.

Ему все же удалось открыть дверцу, но выйти из машины Евгений не успел. Какой-то молодой человек буквально впрыгнул в салон, зажав его между собой и Галой. Рычаг переключения передач оказался у киллера между ног и больно уперся в промежность. Деревянный набалдашник при этом так напоминал напряженный половой орган, что Евгений даже хотел убрать его в брюки. Осознав свою оплошность, он густо, совершенно несвойственно ему, покраснел и старался не глядеть на непрошеных визитеров. Задняя дверца тем временем отворилась, и на сиденье тяжело упала еще одна девушка — копия его новой знакомой.

— Так, — произнес Олег, а это был именно он. — Ну-ка, быстро адрес посредника!

Евгений был так напуган, что без запинки ответил на поставленный вопрос. Молодой человек криво усмехнулся и, с трудом переводя дыхание, сказал:

— Вот и умница! Теперь — ключи от зажигания. Мы едем в гости к вашему приятелю.

— Но я не могу! Они убьют меня!

— Авось не убьют, — неприятно усмехнулся молодой человек, и Евгений с ужасом узнал свою утреннюю жертву.

Доставая ключи, Евгений нащупал во внутреннем боковом кармане пиджака маленький четырехзарядный «браунинг» двадцать второго калибра. Эту игрушку он носил с собой просто так, не считая ее серьезным оружием. Через знакомых он даже сумел получить разрешение на его ношение. Передавая ключи, Евгений подумал, что он еще сможет вырваться.

— Тея, девочка моя, — сказал Олег, — забери дяденьку к себе. Здесь ему тесно и неудобно.

В ту же секунду ноги Евгения мелькнули над панелью приборов, и его, как мешок, легко перебросили на заднее сиденье. Но напомню, что этот ныне профессиональный киллер раньше был неплохим спортсменом. За те краткие мгновения, пока его перетаскивали через спинки сидений, он успел достать пистолет и зажать его в кулаке, благо размеры смертоносного механизма позволяли это сделать. Пока машина разворачивалась и медленно пробиралась по запруженной пешеходами улице, он думал, с кого ему начать. Выстрел в голову молодого человека мог повлечь за собой аварию. Зато обе девицы находились прямо перед глазами. Начинать, пожалуй, следовало с сидящей рядом. Евгений уже сумел передвинуть затвор и дослать патрон, но выстрелить не получилось.

— Шеф, он вооружен, — вдруг произнесла Тея, молниеносным движением хватая киллера за кисть.

Хрустнули кости, из глаз Евгения брызнули слезы. Он хотел любой ценой вырвать руку, но пальцы были зажаты как в тисках. Повторная попытка окончилась тем, что на корпусе пистолета нашлась какая-то острая грань, которая прорезала кожу, и на светлые брюки киллера закапала алая кровь. Заметив это, Тея ударила рукой Евгения по своему колену. «Браунинг» выпал и загремел куда-то под сиденья.

Молодой человек включил сигнал аварийной остановки и свернул к тротуару. Машина остановилась напротив «Детского мира». Постовой милиционер уже было направился узнать, в чем дело, но Олег быстро поменялся местами с Галой, и машина снова тронулась.

— Так, дружочек. — В голосе Олега сквозило презрение. — Ты никак не уймешься. Но я знаю, как тебя обезвредить. Можно, конечно, отправить тебя в монастырь — замаливать грехи. И все же я поступлю иначе. Отныне и впредь ты сможешь убить только одного человека — себя.

В руке Олега сверкнула короткая игла, свет в глазах Евгения на мгновение померк, а потом все снова вернулось в норму.

Машина мчалась по Ленинскому проспекту. Здесь жил посредник, имени которого Евгений не знал. В машине никто не разговаривал. После того как Тея заклеила порез на руке киллера найденным в аптечке пластырем, на Евгения перестали обращать внимание. Олег отвернулся и разглядывал проносящиеся мимо дома. Тея вроде бы даже задремала — ее глаза, уставленные куда-то в пространство, были совершенно бессмысленны.

Гала мастерски вела машину, ловко проскакивая запруженные автомобилями улицы по резервной или встречной полосе. За время поездки не один водитель помянул отчаянную девушку непечатным словом. Но ни один инспектор ГАИ не был свидетелем ее лихой езды. Гала словно чувствовала их и на минуту, пока находилась в пределах видимости, становилась дисциплинированной и законопослушной. Но едва только бдительное око блюстителя дорожного порядка переключалось на другой объект, девушка снова становилась форменной хулиганкой.

На место прибыли очень быстро. Благодаря нескольким толковым советам Евгения они быстро разобрались в путанице дворов на пересечении Ленинского и Ломоносовского проспектов. Киллер уже понял, что его никто не собирается убивать, и надеялся вырваться из рук молодого человека и его спутниц без потерь. Он даже сумел нащупать ногой «браунинг», лежащий под сиденьем, и подтянул его к себе.

— Какой подъезд, чтобы долго не искать? — обернулся к Евгению Олег.

— Вон тот, — кивнул головой киллер. — О! Вот и он сам!

Олег посмотрел в указанном направлении и увидел плотного, нестарого еще мужчину в малиновом пиджаке.

— Не врет? — спросил он Тею.

— Нет, — ответила она. — Он слишком напуган и желает поскорее вырваться из наших рук.

— Желание клиента для нас — закон, — приятно улыбнулся Олег, делая одновременно знак Гале остановить машину. — Позвольте мне выразить вам искреннюю признательность за оказанное содействие. Спасибо!

Он отвесил церемонный поклон, открыл дверцу и вышел из машины. За ним последовали обе девушки. Евгений некоторое время ошарашено сидел на своем месте. Такого легкого освобождения он и представить себе не мог. Машинально он поднял с пола пистолет и, держа его в руке, перелез на водительское сиденье.

Багровый, внедрившись в сенсорную систему киллера, не без удовольствия наблюдал за развитием событий. Олег, будто бы прочитав сценарий, написанный Хранителем Лжи, следовал намеченным путем, не отклоняясь ни на шаг от гибельной прямой.

Трое молодых людей в это время подошли к человеку в малиновом пиджаке. Его звали Самуил Яковлевич. Он был преуспевающим бизнесменом из тех, кто нажил начальный капитал созданием липовых фирм и последующей перепродажей их вместе с облапошенной клиентурой. Он сумел очень быстро «перестроиться» с социалистического воровства на рыночную экономику. И если раньше он довольствовался двумя-тремя «левыми» сотнями рублей, то * теперь ворочал несколькими миллионами долларов, которые, не принося никакой пользы государству, воспроизводили сами себя. Однако знакомства с «нужными» людьми остались еще со времен застоя. Только теперь к директорам автосервисов и магазинов прибавились мафиози, киллеры и контрабандисты. Именно Самуил Яковлевич устраивал выгодные контракты наемным убийцам, получая при этом с заказчика некоторую мзду.

Ему было чуть за сорок. И если бы не малиновый пиджак и новенький «мерседес-элеганс», никто бы не отличил его от магаданского бича — испитой, иссеченной северными ветрами личности. Было дело — сей ныне солидный бизнесмен провел некоторое время неподалеку от Воркуты. Тогда это называлось «химия», но теперь — дело прошлое.

Когда Самуила Яковлевича схватили с двух сторон за руки, первая его мысль была о том, что это кто-то шутит таким незамысловатым образом. Со своими знакомствами он чувствовал себя в полной безопасности. Он расслабленно откинулся назад и взглянул на пленивших его девушек.

— Вы что, детки, хотите отвести меня к себе в школу на утренник?

— Великолепное чувство юмора в столь критической ситуации! — восхитился кто-то у него за спиной. — Поздравляю, еще никто так весело не отдавался в руки моих девочек.

Яковлевича повернули лицом к говорящему. Перед ним оказался молодой человек, сияющий приятной улыбкой.

— Я думаю, — продолжал незнакомец, — мы очень быстро сможем договориться, коль скоро у вас такой легкий характер.

— Ну ладно, — бизнесмен нахмурился, — поговорили, и хватит.

Он попытался вырваться из рук девушек, но тотчас понял, что даже при его физической подготовке это невозможно. С уважением взглянув на тонкие пальчики, обвившие его запястья, он снова обратился к молодому человеку:

— Кто вы такие?

— Вы уверены, что вам необходимо это знать? — поинтересовался Олег, заглянув Яковлевичу в глаза. — Может, не стоит? Я останусь в вашей памяти всего лишь молодым человеком без имени.

— Твоему шефу и так очень скоро станет известно о твоих художествах.

— Вы не логичны, — упрекнул его Олег. — Я же не сказал вам ничего о себе.

— Будь уверен, я буду знать твою ксиву уже к вечеру.

— Как интересно иметь дело с таким образованным и информированным человеком! — снова восхитился Олег. — Значит, вы сможете дать ответ на терзающий меня вопрос, и мы тихо-мирно разойдемся по своим делам. Вы — в клуб, а я — по названному вами адресу.

— Какому адресу? — насторожился Яковлевич.

— Я хочу нанести визит тому человеку, кто нанял вот этого киллера. Так, кажется, у вас называют наемных убийц?

В это время в разговор вмешался Евгений. Он, как обычно, был своеобразен. Едва киллер пришел в себя, он понял, что руки его развязаны, и он вполне сможет выполнить данное ему задание. Оружие было под рукой. Правда, он давно уже не стрелял с левой руки, но на дистанции в полтора метра он не промахнется. Так он отработает свои полмиллиона. А если Яковлевич обидится на него, то он просто купит ему новый пиджак взамен залитого кровью жертвы.

Молодые люди тихо беседовали с бизнесменом всего в каких-то двадцати метрах впереди. Евгению даже не придется разворачивать машину для того, чтобы приставить пистолет к затылку молодого человека. Киллер уже просчитал, что сразу после выстрела можно будет свернуть в подворотню, поехать дворами и переулками к проспекту Вернадского. А дальше — Лужники, где он скроется задолго до того, как поднимется тревога. Народу в этот час во дворе было не много, так что вряд ли кто-нибудь приметит номера его «Волги». К тому же выстрел из пистолета двадцать второго калибра может и затеряться в городском шуме. Мало, что ли, мальчишки швыряют петард!

Евгений включил первую передачу, тронулся. Тотчас же переключился на вторую и, придерживая сцепление, медленно поехал к интересующей его группе. Маленький пистолет быстро нагрелся в ладони и стал с ней едва ли не единым целым. Киллер знал, что такое состояние души всегда сопутствует удачному выстрелу. Он просунул палец в узкое предохранительное кольцо и, убедившись, что «браунинг» будет держаться на одном пальце, осторожно опустил стекло. Расстояние медленно сокращалось, но молодые люди даже не смотрели в его сторону. Это было немного обидно. Похоже, что его не принимали всерьез. А Евгению хотелось увидеть смертную тоску в глазах жертвы. Тут же пришла мысль о том, что пуля, скорее всего, пройдет навылет, но не заденет Яковлевича — молодой человек был почти на голову выше своего собеседника.

Машина подъехала вплотную к жертве. Евгений вытянул руку и почти приставил пистолет к затылку Олега. Дальше рука действовала как бы самостоятельно, отдельно от чаяний владельца. В последнее мгновение перед выстрелом, когда смертоносный механизм уже ничто не могло остановить, киллер вдруг увидел по ту сторону прицельной рамки свое лицо, но сделать ничего уже не успел. Он просто не мог остановить движения своего указательного пальца.

Пуля попала Евгению в самую середину лба. Он так и не сумел, не успел понять, что имел в виду Олег, говоря о том, что Евгений сможет теперь убить только себя. Нога киллера соскользнула с педали сцепления. Машина медленно проехала до конца двора, ткнулась передними колесами в бордюр тротуара и остановилась. Двигатель ее заглох одновременно с судорожными рывками сердца убийцы.

Олег, обернувшийся на выстрел, проводил машину взглядом и вернулся к прерванному разговору.

— Вот видите, что бывает, когда люди невнимательно слушают советы. Итак, кто заказал убийство?

Яковлевич вдруг понял, откуда ему знакомо лицо молодого человека. Сегодня утром его фотографию он передал киллеру, лежащему теперь с простреленной головой на сиденье собственной машины. Сообразив, что Евгений уже больше никому ничего не скажет, бизнесмен ответил:

— Я ничего не знаю. Вы меня с кем-то спутали. Я честный бизнесмен.

— Ай-ай-ай! — покачал головой Олег. — «Честный бизнесмен»! Похоже на «квадратный колобок» или «глобус Московской области». Послушайте, мне нравится ваше чувство юмора, и я с огромным удовольствием посоревновался бы с вами в этом искусстве. Но, к сожалению, у нас очень мало времени. Мне необходимо безотлагательно найти нанимателя убийцы и узнать: чем это я ему так насолил?

— Я повторяю, что не имею к этому делу никакого отношения.

— Врет, — сказала Гала.

— Я знаю, — устало махнул рукой Олег.

— У него в кармане электронная записная книжка, — доложила Тея. — Там записаны все данные. Кодовое слово: «Дело».

Яковлевич едва не задохнулся от досады и унижения. Он считал, что его новое приобретение абсолютно застраховано от проникновения извне. Ему вдруг почти воочию представилось, что может произойти, если информация, записанная там, попадет в чужие, враждебные руки. Что бы он не отдал в тот момент за возможность дважды нажать на клавишу «Reset»!

— Снимите с книжицы все файлы, — распорядился Олег.

Тея ловко извлекла аппарат из кармана Яковлевича и нажала несколько кнопок. По жидкокристаллическому экрану побежали строчки информации. Но пленный, почувствовав, что одна его рука освободилась, решил исправить положение. Он попытался ударить Олега в челюсть и тем самым вывести его из игры, полагая, что с девушками справиться будет легче. Но его удар парировали с такой ловкостью и силой, что едва не сломали руку.

— Он ничего не понял, — искренне огорчился Олег.

— Я тебе мозги вышибу! — пообещал Яковлевич.

— Ого! Произнесено таким тоном, что в самый раз напугаться! — рассмеялся Олег. — Но у меня есть другое предложение. Давайте так.. Я получил все, что хотел. Вы — почти не пострадали. На том и разойдемся.

— Я тебе глаз на задницу натяну и моргать заставлю! — прошипел Яковлевич, потирая ушибленную руку.

— Не хотите мирно разойтись? — удивился Олег. — Хорошо, предложите что-нибудь еще, а то я полагаю, что ваш проект, мягко говоря, не совсем реален.

— Я ж тебя голым в Африку пущу! — не слушал его мафиози.

— А вот это подойдет! Раздевайтесь! — В руке Олега мелькнула короткая игла.

Яковлевич почувствовал укол в запястье. И почти сразу же понял, что ему немедленно нужно раздеться, иначе он умрет на месте. Девушки отпустили его, чтобы не мешать, и равнодушно смотрели куда-то в пространство.

— Ботинки снимать? — спросил он через минуту.

— Это не обязательно, можете остаться в ботинках. А теперь — в Африку! Бего-ом! Ма-арш!

В последующие три месяца его видели то тут, то там. В Туле, Белгороде, Ростове-на-Дону его пытались задержать, но безуспешно. Он оборонялся с недюжинной силой до тех пор, пока не побеждал. Ни милиция, ни ОМОН не были в состоянии прервать его путешествие. По дороге он разорял огороды, нападал на базары, где одним своим видом производил невероятное смятение. В патриархальных русских городах от него то шарахались, как от зачумленного, то подавали милостыню. Не один раз он чудом избегал смерти под колесами мчащихся по шоссе автомобилей. Поэтому ночами ему приходилось все же забываться сном, но рассвет встречал его снова бегущим в южном направлении. В Батуми он бросился в море, чтобы сократить путь до Турции. Его четырежды вылавливали пограничники, пока он не осознал тщетности своих попыток и не прорвался берегом. В Дамаске и Иерусалиме его снова пробовали задержать, но тут вмешалась общественность, и власти отступились. Яковлевич уже был к тому времени международной знаменитостью. Да и мог ли быть шпионом или диверсантом совершенно голый человек! Суэцкий канал он пересекал ночью в сопровождении египетских пограничников. Здесь ему никто не препятствовал. Напротив, его встречали, как поп-звезду. Истощенный до последнего предела, загорелый до черноты, он вышел на берег и шатаясь приблизился к встречающим.

— Это Африка? — вырвалось откуда-то изнутри него.

— О да! — ответил полицейский.

— Все, дошел, — пробормотал ставший совершенно не похожим на себя Яковлевич и рухнул на песок.

Глава 14. ЧУЖОЙ ДОМ.

— Есть связь с Рададором? — обратился Олег к Гале.

— Односторонняя — он наблюдает за вашими действиями.

— Давно?

— Почти все время операции.

Олегу было немного неприятно узнать о том, что за ним вроде бы как подсматривают, но одновременно с этим он понимал, что рыцарь должен пока контролировать действия своего ученика, чтобы потом указать на допущенные ошибки. Однако ни при каких обстоятельствах Рададор не имеет права вмешаться, даже если Олегу будет грозить смертельная опасность. И это тоже можно было понять. Наш герой не знал толком, каким образом Совет рыцарского ордена узнает о помощи извне, но помнил, что принятие ее может быть расценено как слабость и неспособность принимать самостоятельные решения. Неофит обязан побеждать без посторонней помощи. Ведь в космическом пространстве рыцарь далеко не всегда может рассчитывать на чью-то дружескую поддержку.

— Что там у нас с новыми данными? — хмуро спросил Олег, стараясь не думать о Рададоре, сидящем в это время у монитора.

— Новая информация имеет точки соприкосновения с уже имеющейся.

— Вот как! С какой же?

— С той, что мы извлекли из мозга Директора.

— Так, значит, это не было тупиком! — с удовольствием потер руки Олег. — Это была только временная остановка. Мы не нашли двери в следующее помещение. Прекрасно! Пойдем теперь дальше! Что там конкретно?

— Телефонный номер, обозначенный в памяти Директора как «секретарь», в записной книжке посредника стоит под названием «заказчик».

— Вот это удача! Так, значит, я был прав — все же имеется единый центр управления всей мафией. И мы, похоже, подошли к нему очень близко. Ну что же, этому секретарю-заказчику мы и нанесем первый визит. Адрес есть?

Гала скороговоркой назвала адрес. Это был элитный поселок в ближнем пригороде Москвы. Он являлся как бы садком «новых русских», где они могли дать волю своим фантазиям и выстроить все что угодно для удовлетворения своих амбиций. Возможно, что через несколько веков эти дома тоже станут памятниками зодчества, но вычурность их им этого не гарантирует.

— Не ближний свет, — заметил Олег. — Какой машиной воспользуемся? «Мерседесом» или «Волгой»?

— Имеющаяся модель «мерседеса» превосходит «Волгу» по мощности двигателя, лучшей управляемостью на больших скоростях… — принялась перечислять Тея.

— Достаточно, — остановил ее Олег. — Ко всем прочим достоинствам еще можно добавить то, что нам не придется беспокоить ее хозяина. Давайте-ка быстро соберем вещички и воспользуемся трофейным транспортом. Надеюсь, это не противоречит кодексу чести звездных рыцарей? — Последние слова были обращены к Рададору, но ответа на них конечно же не последовало.

Ключи от машины оказались в кармане малинового пиджака. Дезактивация кодовой сигнализации была делом нескольких секунд. Перед тем как опуститься на мягкое, удобное сиденье, Олег внимательно осмотрел двор. Удивительное дело! Никто не обратил внимания на, пусть негромкий, выстрел, на голого мужчину, промчавшегося через подворотню, на то, что в дорогую машину садятся совсем не те люди, какие обычно. Большой двор словно бы вымер. Олегу захотелось даже надеть очки, чтобы посмотреть, есть ли здесь хоть один живой человек. Но, поразмыслив, он не стал этого делать. Обыватель всегда был пуглив, а во времена, когда по всей стране царствовал уголовный беспредел, и вовсе затворился в своей раковине, отгородившись от враждебного мира стальными дверьми, замками и решетками. Общество загнало само себя в клетку.

По сравнению с «Волгой» Евгения «мерседес» ехал плавно и бесшумно, словно бы летел, не касаясь колесами дороги. Гала, снова севшая за руль, вела машину агрессивно, но грациозно. Ее спокойное, лишенное эмоций лицо было видно Олегу в профиль, и ему вдруг захотелось, чтобы девушка сказала что-нибудь. Все равно что, просто хотелось услышать ее голос, чуть низковатый, совсем не похожий на милое девичье щебетание. Но Гала молчала. Она оставалась роботом и без приказа не раскрывала рта.

Олег, увидевший сегодня своих роботов в другом, новом свете, жалел теперь о том, что, придавая их телом умопомрачительные формы, близкие к совершенству, он не снабдил их соответствующей программой. В них можно было влюбиться, но рассчитывать на ответное чувство было глупо. Работая над созданием Галы, а затем Теи, Олег подсознательно сотворил модель своей мечты. Именно такой он хотел бы видеть свою супругу. Но, к сожалению, в природе не существует абсолютных идеалов, есть только некто или нечто более или менее близкое к ним.

Возле поселка, на обочине, стояла машина с надписью «ГАИ» на капоте. Увидев приближающийся «мерседес», один из сидящих в машине инспекторов не спеша вышел наружу и взмахнул жезлом, повелевая остановиться. Гала бросила вопросительный взгляд на Олега.

— Что поделаешь, — пожал плечами тот. — Представитель власти, придется остановиться. Ты знаешь, что с ним делать.

Гала остановила машину так, что автоинспектору не пришлось сделать и шагу.

— Лейтенант Михайлов. Проверка документов, — сказал он, небрежно козырнув.

Гала подала серую книжицу в развернутом виде и вроде бы невзначай коснулась своей рукой руки инспектора. Тот почувствовал легкий укол, но не придал этому значения, решив, что девушка задела его одним из своих длинных, полированных ноготков. С минуту он внимательно изучал протянутый ему техпаспорт, держа его вверх ногами.

— Все в порядке, — сказал Олег и, откровенно издеваясь, добавил: — Документы хорошие.

— Все в порядке. Документы хорошие, — эхом отозвался инспектор, возвращая книжицу. — Счастливого пути!

— Спасибо, — машину с места.

Вежливо поблагодарила Гала и тронула.

Лейтенант же вернулся в свою машину и почти с восторгом сказал напарнику:

— Ты не представляешь, какие хорошие у них документы!

А трое молодых людей не торопясь следовали вдоль стройного ряда коттеджей. Все дома были чем-то похожи друг на друга и одновременно с этим каждый чем-то отличался от соседей. Сходство было в стремлении показать всем, насколько богат владелец, и в безвкусной вычурности многочисленных балконов, веранд, портиков и башенок. Разница же была только в размерах. А в общем — виде все домики, каждый из которых стремился быть «а-ля что-то», представляли собой некое подобие архитектурного музея. Искомый коттедж оказался предпоследним и выгодно отличался от других ажурным, чугунной ковки крыльцом и такой же художественно выполненной оградой. Ворота, закрывающие дорожку к гаражу, открывались дистанционно, но подобрать нужную частоту было несложно, и через минуту машина въезжала прямо на участок.

Входная дверь была приоткрыта, что сразу же насторожило Олега. По всей видимости, хозяин был уже предупрежден о визите и, скорее всего, заготовил какой-нибудь сюрприз.

Олег остановился на крыльце, размышляя. Он понимал, что своими действиями разбудил и мобилизовал дремавшие доселе страшные силы. За приотворенной дверью его могло ожидать что угодно — от торжественной встречи с ядом в стакане до противопехотной мины. Поэтому наш герой постарался поступить нестандартно. Знаками приказав Гале и Tee идти в обход, он сам спустился с крыльца и, воспользовавшись чугунными узорами, окружающими ступеньки, как лестницей, вскарабкался на просторный балкон второго этажа.

Здесь, применив свою «зажигалку», он прорезал в застекленной двери аккуратные отверстия и проник внутрь большой гостиной с камином и отделанной панелями из мореного дуба. Старинная мебель и картины Коро создавали впечатление, что комната целиком скопирована с английского или французского аналога. Но осмотреться Олег не успел.

Весь дом судорожно содрогнулся. Каминная доска подпрыгнула, и с нее со звоном посыпались какие-то золоченые безделушки. С потолка посыпалась пыль, и по штукатурке во всех направлениях стремительно брызнули мелкие трещины. Совершенно не думая о грозящей ему самому опасности, Олег выбил ногой дверь гостиной и оказался на высокой галерее. Как ему показалось, возле самой его головы пролетела и рухнула в нижний этаж огромная хрустальная люстра. В просторном холле среди грохота падающей мебели и звона было слышно какое-то движение, но сквозь пыль и дым, наполняющие помещения, решительно ничего нельзя было разобрать. Конечно, можно было спрыгнуть вниз, прямо на головы борющихся, но Олег не стал рисковать. Вместо этого он стремительно спустился по лестнице, , все еще держа в руке «зажигалку».

Сквозняк, проникающий сквозь разбитое итальянское окно, сдвинул облако дыма, оторвал его от пола и понес к распахнутой двери верхней гостиной. Открывшаяся глазам Олега картина свидетельствовала о том, что взрыв был просто ужасен. Однако сначала он не увидел ни одной жертвы этого акта. Стены, так же как и в гостиной, отделанные дубовыми панелями, были иссечены многочисленными осколками. Дверь, ведущая из прихожей в просторный, двухсветный холл, была разбита в щепы, и обломки, еще качающиеся на чудом сохранившихся петлях, неприятно скрипели. На полу, распространяя тяжелый смрад древней, слежавшейся грязи, тлел дорогой персидский ковер. В противоположном конце холла, между двумя лишившимися стекол витринными дверьми, был виден развалившийся декоративный камин. В углу валялся разбитый на мелкие части мраморный бюст, а посередине холла кучей возвышалась и тускло блестела погнутая хрустальная люстра. Однако никакого движения не происходило — возня, которую Олег слышал, стоя на галерее, утихла.

Предположение Олега оказалось верным. К их приезду готовились. Бомба, подложенная под входную дверь, едва не разнесла на кусочки весь дом, и, если бы они вовремя не остереглись, то с Олегом и его роботами было бы уже покончено. Единственное, что не было понятно, почему произошел взрыв. Ведь никто не прикасался к мине. Однако было и другое, что беспокоило молодого человека больше, чем причины взрыва. Он никак не мог найти следов своих телохранителей.

Осторожно ступая по полу, усыпанному битым стеклом, кусками штукатурки и щепками, Олег медленно обошел холл, стараясь поменьше вдыхать воздух, отравленный продуктами горения. В холл выходило шесть дверей, и из-за каждой мог в любой момент появиться враг. К тому же по периметру помещения шла галерея, на которую выходило еще семь дверей. Уследить сразу за всеми не было никакой возможности, и наш герой чувствовал себя очень неуверенно. Сейчас помощь Галы и Теи была бы совсем нелишней. Однако никаких следов по-прежнему не было заметно. Постояв немного у выбитой двери в прихожую, он решил проверить примыкающие помещения.

От холла вниз, к прихожей вела широкая мраморная лестница в десяток ступеней. Справа обнаружилась узкая, как пенал, гардеробная. А слева была еще одна дверь. За ней оказалась узкая, изогнутая вправо лестница. Дверь эта, непонятным образом уцелевшая во время взрыва, была немного приоткрыта, словно совсем недавно кто-то выглядывал в щелку. Оглянувшись, Олег увидел позади себя огромное, треснувшее по диагонали зеркало, через которое просматривался, как через перископ, почти весь холл. Взяв это на заметку, молодой человек тихо прикрыл дверь и приставил к ней деревянный обломок, с тем чтобы он загремел по мраморному полу, если кто-нибудь снова проявит любопытство.

После этого он вернулся в холл и продолжил свои исследования. Памятуя о том, что бомба под входной дверью могла быть не единственной, он снял с себя поясной ремень, накинул его петлей на круглую медную дверную ручку и, осторожно повернув ее, потянул ремень на себя. Створка пошла сначала легко, а потом остановилась. Олег постарался бесшумно перескочить на другую сторону проема, что было очень непросто на усыпанном обломками полу. Он поскользнулся на осколках стекла и удержался на ногах лишь схватившись за портьеру, прикрывающую еще одну дверь. Карниз портьеры от такой нагрузки крякнул и с шумом обрушился на Олега. Впрочем, наш герой не пострадал. Машинально стряхивая с себя пыль, он заглянул в образовавшуюся щель.

К дверной ручке изнутри была прикреплена тонкая стальная проволока. По опыту боевых операций в Афганистане Олег знал, что такие растяжки имеют на другом конце противопехотную мину или осколочную гранату. Он осторожно пережег проволоку своей «зажигалкой» и медленно открыл дверь. Мина была прикреплена ко второй створке двери таким образом, чтобы большая часть энергии взрыва была направлена в холл. Усики чеки были разогнуты, и, дерни Олег за дверь чуть посильнее, его разорвало бы в клочья.

Открывшееся помещение, обставленное итальянской мебелью в стиле модерн, было, скорее всего, кабинетом. Высокие стеллажи, уставленные книгами, могли внушить уважение к хозяину, но страниц этих книг вряд ли касалась рука человека. Однако времени на детальный осмотр не было. Олег решил, что ознакомится с кабинетом позже, и вернулся в холл.

— Куда же подевались мои девочки? — спросил он себя. — Гала! Тея! Девочки мои, ко мне!

Обломки огромной хрустальной люстры, вполне достойной до недавнего времени украшать собой дворец, пришли в движение. Олег отпрыгнул за массивную тумбу, на которой, по всей видимости, покоился разбитый теперь бюст. Золоченые обручи люстры раздвинулись, и в путанице хрустальных гирлянд появилась Тея. Увидев, в каком она состоянии, Олег невольно содрогнулся.

Если бы полутонная люстра обрушилась на человека, то она не оставила бы ему ни малейшего шанса выжить. Тея, как уже неоднократно говорилось, была роботом, сконструированным с огромным запасом прочности, но и она пострадала очень значительно. Не спасла ее даже молниеносная реакция. Часть ее черепа была обнажена, и перекристаллизованный металл тускло поблескивал в полумраке. Левая рука была погнута и пробита в нескольких местах. Шаровые опоры бедер тоже, по всей видимости, сильно пострадали, и поэтому Тея с трудом сохраняла вертикальное положение, опираясь на искореженный каркас люстры.

— Я здесь, шеф, — сказала она таким голосом, словно ничего не случилось.

— Где Гала?

— Она там. — Тея, осторожно двигаясь, указала на кучу битого кирпича, образовавшуюся на месте декоративного камина.

Только теперь Олег увидел присыпанные цементной пылью ноги в модных туфлях на каблуках.

— Помоги мне, — бросил он через плечо Tee и принялся расшвыривать кирпичи.

Гала оказалась в самой середине завала, но Олег, подстегиваемый крайним беспокойством за судьбу девушки, раскидал три сотни кирпичей в самые короткие сроки. Когда наконец открылось лицо Галы, он невольно отпрянул. Несмотря на то что чисто внешне она выглядела совершенно невредимой, сразу становилось видно, что повреждения у нее намного серьезнее, чем у Теи. Лицо робота, как правило бесстрастное, приобрело какое-то дьявольское выражение. Рот был открыт, словно в последний момент Гала безудержно хохотала, глаза смотре-. ли в разные стороны. Лишь когда Олег и Тея общими усилиями извлекли Галу из завала, стали ясны причины ее странной неподвижности. По всей видимости, мина сработала в непосредственной близости от девушки, и взрывная волна с силой отшвырнула ее спиной на камин. Больше всего пострадала шея, где у Галы, как и у человека, проходило много важных проводников. К счастью, главный процессор был не в голове робота, и решающее устройство практически не пострадало.

— Протестируй ее, — сказал Олег, с состраданием глядя на Галу. Тея внимательно изучила влагу на его глазах и записала этот файл в свою память.

— Главный процессор в норме, система питания в аварийном режиме — замыкание в одном из потребителей…

— Что конкретно?

— Блок сенсорного восприятия, кинематика головы. Связь в аварийном режиме, двигатели в норме. Все системы, сверх перечисленных, функционируют нормально. Ремонт в полевых условиях невозможен…

— Хорошо, — прервал ее Олег. — Теперь протестируй себя и перечисли повреждения.

Пока Тея молча изучала себя, Олег, содрогаясь, влез руками в страшную рану на шее Галы и, нащупав разъемы, отсоединил поврежденные системы. Через отверстие стало слышно, как засопел генератор и заработала система охлаждения главного процессора. В груди Галы едва слышно зашелестели диски постоянной памяти. Руки ее шевельнулись, и вдруг она как ни в чем не бывало резво вскочила на ноги. Однако выражение ее лица не изменилось, и голова свешивалась на плечо. По всей видимости, она воспринимала Олега внутренним датчиком дублирующей системы, но ни видеть, ни слышать, ни говорить не могла.

— Все системы функционируют нормально, — доложила Тея, закончив самотестирование. — Повреждения коснулись только отделочных материалов. Готова продолжать выполнение задачи.

— Как твоя левая рука?

— Расход энергии на работу увеличился на пятнадцать процентов. Все остальное — в норме, — ответила девушка, пошевелив изуродованной конечностью.

— А шарниры в ногах?

— Теперь уже в норме, последствия смещения шарниров самоликвидировались. Кинематика функционирует нормально.

Олег критически осмотрел девушек, огорченно вздохнул и сказал:

— Вот что. Помощники теперь из вас аховые. Поэтому приказываю: берите «мерс» и возвращайтесь на базу. Ремонт, который осилите, сделайте сами, что не получится — я по возвращении доведу до ума. Все ясно?

— Но мы не можем оставить вас без поддержки, — неожиданно возразила Тея. — Наша задача не будет выполнена.

— Это приказ, — повторил Олег уже строже. — В таком состоянии вы будете мне только мешать. Все, обсуждение закончено.

Тея, ни слова более не говоря, повернулась и, отшвырнув по дороге обломки люстры, проследовала к выходу. Управляемая ею Гала двинулась следом. Через некоторое время хлопнула дверь автомобиля, завелся двигатель, и удаляющийся шум показал на то, что приказ Олега выполнен.

Молодой человек грустно улыбнулся. Впервые за все время эксплуатации его роботы показали характер. Они все более и более воспринимали человеческие черты. И если бы не авария, которая разрушила иллюзию, Олег, наверное, и сам очень скоро забыл бы, что Гала и Тея всего лишь умные, самообучающиеся машины. Он переживал поломку своих детищ, как если бы они были живыми людьми. Ему очень не хватало их прекрасных, хоть и холодных лиц. Ведь они были такими живыми, особенно в последнее время, что казалось — вот-вот они улыбнутся и скрытые в глазах камеры затеплятся нежностью.

Но если час назад Олег почти забыл о том, что девушки его все же роботы, то теперь жестокая действительность напомнила об этом. Ему словно бы сказали: «Это же не люди! Их нельзя любить!» И он безоговорочно поверил.

Багровый, стоя в нижнем коридоре, не без удовольствия наблюдал вышеописанную сцену. Мышеловка захлопнулась. Оставшись без своего надежного щита, молодой человек перестал быть охотником — теперь он превратился в жертву.

Из раздумий Олега вывел звук падения «сторожа» в прихожей. Массивная деревяшка с грохотом прокатилась по мраморному полу, напоминая Олегу, что он находится на вражеской территории и любое промедление может стать смерти подобно. Теперь стало окончательно ясно, что помимо молодого человека в доме еще кто-то есть. Через треснутое зеркало в прихожей Олег увидел, как дверь подвала медленно открывается и в полумраке коридора смутным пятном проступает чье-то лицо.

Олег инстинктивно метнулся в сторону, чтобы выйти из-под наблюдения неизвестного. На несколько секунд он замер, прислушиваясь, но потом решил, что передавать инициативу в руки противника глупо — силы могли быть не равны. Ведь теперь Олег остался в одиночестве. Не в характере нашего героя было отступать. Поэтому он, стараясь производить возможно меньше шума, быстро двинулся вдоль стены к прихожей. Кошкой спрыгнул на нижнюю площадку и снова замер. Где-то в глубине подвала ему послышались быстрые удаляющиеся шаги. Олег поднял с пола обломок деревянной рамы, толкнул дверь и отскочил, ожидая еще какого-нибудь очередного сюрприза. Однако по-прежнему было тихо. Тогда он, памятуя о том, что растяжки мин-ловушек могут быть в любом месте, осторожно ступая, спустился в подвал.

Свет в длинный, коленчатый коридор проникал только сквозь маленькие зарешеченные окошки, расположенные под самым потолком. В полумраке поблескивали стены, отделанные метлахской плиткой. Взрыв на первом этаже почти не затронул подвал, только свет почему-то не включался — по всей видимости, где-то повредило проводку. Многочисленные двери и ответвления коридора почти явно таили в себе угрозу. Опасаясь нового нападения, Олег, прижимаясь к стене, двинулся вперед.

Он был готов ко всему и поэтому, когда над его головой просвистел топор на длинной ручке, на долю секунды раньше успел увернуться, и страшное оружие ударилось в стену, кроша плитку и высекая искры. Пригибаясь, Олег ; не удержал равновесия и грянулся навзничь. Однако противник не воспользовался своим преимуществом. Непонятно было, уронил он топор или бросил его, но бить лежачего он не стал, а, напротив, бросился наутек. Торопливые шаги быстро стихли в лабиринте подвала.

Олег поднялся, , извлек из кармана свои чудесные очки и всмотрелся в темноту. Первым из, казалось бы, абсолютного мрака появился оранжевый сиф, испуганно жмущийся к ногам. Потом проступили разноцветные нити следов. Один из них напоминал кроваво-красный шнур, быстро темнеющий, словно остывающий раскаленный прут. Олег выглянул из-за угла и обнаружил, что след уходит вдаль, во мрак подвала. Где-то там, в самом конце мелькнул красный сполох. Олег опрометью бросился туда, но вдруг путь ему преградила темная фигура, замершая у стены. Пытаясь избежать столкновения с ней, Олег метнулся в сторону, упал и поехал ногами вперед по полу. На мгновение перед ним мелькнула растяжка, но остановиться он уже не мог. Страшный удар потряс все здание от фундамента до крыши, и сознание его померкло.

Глава 15. СВЕТА.

Когда Олег снова открыл глаза, прямо перед ним оказался белый матовый плафон, забранный в частую решетку. Боковым зрением он увидел выложенные кафелем стены. Почему-то подумалось, что он уже умер и лежит в морге, в ожидании прозектора. Олег совершенно четко видел сверкнувшую прямо перед ним растяжку, а принципы действия противопехотной мины, которые так обожал его противник, ему, ветерану Афганистана, не надо объяснять.

«Интересно, осталось ли цело что-нибудь, кроме головы? — с каким-то безразличием подумал он. — Похоже, что карьера звездного рыцаря подошла к концу».

Некоторое время он лежал неподвижно, боясь ощутить себя калекой, но ледяной холод, проникающий сквозь одежду, заставил его в конце концов зашевелиться. Осторожно Олег двинул одной рукой, другой. Потом привел в движение ноги и наконец сел, с удивлением осознав, что совершенно невредим. Растяжка зацепилась за каблук ботинка и вилась кольцами по полу. Из этого Олег сделал вывод, что все еще находится в подвале опасного дома. Кто-то включил свет, и теперь можно было понять, что произошло здесь некоторое время назад.

К счастью Олега, мина, установленная за углом, была предназначена для пробивания бортов танков, правда, ее специально приспособили к конкретным обстоятельствам. Кумулятивная струя пробила в стене дыру диаметром полметра, и, окажись на ее пути Олег, все, что было у него выше пояса, просто бы испарилось. Надо было отдать должное саперу, минировавшему дом, — он знал свое дело.

Олег почувствовал, что ладони его стали липкими от уже начавшей подсыхать крови. Оглянувшись, он увидел черную лужу, на которой поскользнулся. Проследив путь страшного ручья, текущего по чуть наклонному полу, он увидел человека, по-прежнему стоящего у стены. Теперь-то стало ясно, откуда она взялась. Человек этот был мертв уже не меньше получаса. По всей видимости, пробегая по коридору, он налетел головой на вентиль отопления, хотя трудно было представить, что такое можно сделать без посторонней помощи. Шток вентиля пробил череп и зафиксировал труп в вертикальном положении, словно пальто на вешалке. Олег почувствовал тошноту, подкатившую к горлу, и отвернулся. Единственное, что оставалось у него в тот момент в голове, — это желание немедленно вымыть руки.

Олег поднялся и вдруг почувствовал чей-то взгляд, исполненный ненависти. Он знал, что это может значить. «Чувство мушки» у него было хорошо развито еще со времен службы в армии. Тот, кто смотрел на него в этот момент из неизвестного Олегу укрытия, знал, что делает. Молодому человеку совершенно не хотелось быть мишенью, но спрятаться в коридоре было негде, и поэтому он не нашел ничего лучшего, как спрятаться за труп.

Первый выстрел прозвучал неожиданно тихо. Может быть, в сравнении с недавними взрывами звук его показался Олегу негромким шипением. А когда из глаз сами собой покатились слезы и перехватило горло, он с некоторым удивлением понял, что в него стреляли слезоточивым газом. Привыкший иметь дело с профессионалами, Олег едва не рассмеялся, сообразив, что в данный момент против него действует дилетант. Загородив лицо рукой, чтобы избежать возможного ожога от выстрела, он бросился вперед, стараясь не думать о том, что у противника может оказаться и другое оружие. Он слышал еще два выстрела, даже почувствовал удары газа, но все же сумел пробежать до конца коридора и вслепую ткнулся в кого-то. Волна газа, которую он гнал перед собой по узкому коридору, вернулась к стрелку, и сквозь шум в ушах наш герой с удовлетворением услышал чей-то надсадный кашель.

Едва соображая, что он делает, Олег ощупью нашел человека лежащим на полу, подхватил его под мышки, выволок в какое-то помещение, смутно светлевшее немного в стороне сквозь туман застлавших глаза слез, и захлопнул за собой дверь. Здесь дышать было легче. Олег небрежно бросил человека на пол и на ощупь стал искать что-нибудь пригодное для того, чтобы протереть глаза.

Комната оказалась прачечной, и поэтому Олег очень скоро наткнулся на раковину. Открыв сильную струю воды, он вымыл руки и тщательно умылся. Когда окружающие его предметы перестали расплываться перед глазами, он обернулся, чтобы взглянуть на того, кто всеми силами старался прервать его бренное существование.

Это была молодая женщина с, может быть, несколько порочными чертами лица. Такие очень часто называют себя «женщина-вамп». На вид ей было около тридцати, но бурное прошлое наложило свой отпечаток на это красивое лицо. По всей видимости, она была властной и волевой особой, потому даже в бессознательном состоянии сохраняла высокомерное или даже презрительное выражение. Впрочем, возможно, что такое впечатление создавали складки у губ и полное отсутствие морщинок возле глаз. Похоже, что ей чаще приходилось выговаривать, чем улыбаться. А в общем она была даже красива. Красива так, как может быть женщина после тридцати, когда она умеет себя подать. Одета она была удивительно просто — в халатик и некое подобие передника. Так обычно в рабочее время одевается прислуга. Однако во всем ее наряде чувствовался подвох. Казалось, она оделась так для маскарада или играя в «барышню-крестьянку». На фигуре, просматривающейся через складки одежды, намного лучше бы смотрелись платья известных кутюрье, изделия высокой моды.

Олег набрал пригоршню воды и подошел ближе. Косметика на лице женщины поплыла от слез, и, лишь на мгновение усомнившись в правильности своих действий, наш герой решительно выплеснул воду ей на лицо. Потом он провел по нему ладонью. Лицо женщины тотчас преобразилось. Оно обрело осмысленное выражение. Распахнулись огромные зеленые глаза, пылающие такой ненавистью, что Олег невольно отшатнулся.

— Ну что же ты?! Убей меня! — вскричала она, и звук ее пронзительного голоса отразился от гладких стен прачечной. — Убей, ибо я не смогла убить тебя!

— Кто вы такая? — спокойно, насколько это было возможно в подобной обстановке, спросил Олег.

Лицо ее на мгновение приняло озадаченный, даже глуповатый вид. По всей видимости, вопрос молодого человека сбил ее с толку.

— Я — здешняя горничная, — наконец ответила она, бросив настороженный взгляд на собеседника. — Я только недавно…

— Хорошо, — кивнул Олег, хотя и почувствовал фальшь в ее словах. — А как вас зовут?

— Света, * — снова не сразу ответила она, словно нащупывая правильный путь. — А вас?

— Меня зовут Олегом. Итак, объясните вашу вспышку. Почему, по-вашему, я должен вас убить?

— Вы же убили всех остальных. Зачем же делать для меня исключение?

— Где я убил? Кого я убил? — не понял Олег.

— Здесь, в этом доме…

— Но я никого не убивал в этом доме! — удивленно развел руками Олег. — Напротив, это меня старались здесь убить самыми разнообразными способами. И вы тоже, как я понимаю, приложили к этому руку.

Багровому нравилось играть с Олегом. Молодой человек был теперь перед ним совершенно беззащитен. Конечно, можно было бы уничтожить его прямо здесь и сейчас, но, памятуя о том, сколько хлопот он ему доставил, Хранитель Лжи решил вдоволь натешиться с жертвой, прежде чем в буквальном смысле растереть молодого человека в порошок. Истинным злодеям почему-то это нравится.

— Я только защищалась, — вскинула брови Света.

— Интересно, от кого же?

— Сегодня сюда ворвались какие-то люди. Они убили хозяина и его охрану. Некоторых увезли с собой, наставили кругом каких-то штук и уехали. Про меня они, наверное, забыли. Ведь я все время находилась здесь. Когда я увидела вас, я подумала, что они вернулись. Выйти отсюда я не могла и поэтому стала стрелять.

— А с топором тоже были вы?

— С топором? Ах да! Я. Мой пистолет остался у меня в сумочке, и поэтому я…

— Вы, а не тот, что стоит в коридоре?

Она непонимающе взглянула на него, потом из глаз ее не потекли, а брызнули слезы. Некоторое время она, можно сказать, захлебывалась рыданиями, а потом, сквозь всхлипы и прерывистое дыхание, Олег смог разобрать ответ.

— Так это — ваш хозяин?

Света закивала, не в силах произнести ни слова.

— И он уже давно мертв? Кто его убил? «Гости»? Новая серия кивков была подтверждением его версии.

— Ну хорошо, а в этой части подвала больше никого нет? — спросил Олег, вспомнив, что след Багрового вел именно в этом направлении.

Одновременно с вопросом он вдруг понял, что очков, которые были на нем перед взрывом мины, сейчас уже нет. Машинально ощупав карманы, Олег понял, что в них кто-то основательно порылся. Из всего оружия, которое было при нем, включая иглы, «карандаши», нож с черной ручкой и парализатор, осталась только «зажигалка», которая, по всей видимости, не привлекла внимания вора.

— Вы считаете, что кто-то из них мог остаться?! — в ужасе воскликнула Света, вскакивая на ноги. — Тогда нам нужно немедленно бежать!

— В чем дело? — не понял Олег. — Ваши «гости» сделали свое дело и уехали. Чего вы боитесь?

— Я — свидетель! А они — мафия! А мафия не оставляет свидетелей!

— Интересно. — Олег постепенно входил в свою обычную роль. — А почему бы вам не позвонить в милицию?

— Они тоже мафия. Пока им не скажут сверху, они тоже не приедут. Вы же ничего не понимаете! Они приедут только к остывающим трупам! Вы же видите, здесь была целая война, но ни один человек не подошел близко! Нет, надо немедленно бежать!

— Но у меня здесь есть еще дела.

— Какие могут быть дела, когда они в доме?! Они же сразу найдут нас и убьют!

— Ну хорошо, — скрепя сердце сказал Олег. — Я выведу вас отсюда и вернусь.

Света, как показалось ему, с ужасом взглянула на него и согласно кивнула.

— Только подождите минутку — мне надо переодеться. Отвернитесь!

— Куда отвернуться? — не понял просьбы Олег.

— Туда. — Она неопределенно махнула рукой в сторону стены, посередине которой висело большое, в рост человека, зеркало.

Олег, усмехнувшись про себя, молча повиновался. Он чувствовал, что нельзя до конца доверять этой женщине, пусть случайно оказавшейся в логове врага. За время своего обучения он твердо усвоил, что случайностей не бывает. Коль скоро Света оказалась здесь, то это, скорее всего, очередной ход противника, тактический замысел которого пока неясен. Поэтому молодой человек не спускал глаз с женщины, пользуясь зеркалом как перископом.

Трудно было сказать, догадалась ли Света об этой хитрости или знала о ней наверняка, но место для переодевания она выбрала на самом виду. Мало того, она словно специально старалась показать себя с самых выгодных сторон. Передник и рабочий халат полетели в бак с грязным бельем. Из стоящего тут же гардероба были извлечены предметы одежды, которые Олег сначала толком не рассмотрел. Света одевалась не спеша, словно напрочь позабыв о той опасности, которая, по ее собственным словам, подстерегала за дверью. Она тщательно расправляла чулки на длинных, стройных ногах, словно бы невзначай расстегнула и снова застегнула бюстгальтер, поправляя в нем очаровательной формы груди. Натянув тонкий свитер, она провела руками от шеи до бедер, как бы расправляя складки. Наконец, словно бы с сожалением, она надела модные, расклешенные от бедра брюки тонкого сукна, которые не столько скрывали ее ноги, сколько подчеркивали при каждом шаге их совершенство.

— Можете повернуться, — милостиво разрешила она наконец.

Олег выполнил просьбу, бегло окинул ее взглядом, словно перемена не произвела на него никакого впечатления, и спросил:

— Теперь вы можете идти?

— Нет, что вы! Мне нужно привести в порядок лицо.

— Сколько времени вам на это потребуется?

— Вообще-то корректные мужчины таких вопросов не задают, — упрекнула его Света почти ласково. — Но если мы так торопимся, я постараюсь справиться с этим минут за пятнадцать.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Я пока осмотрю дом. Надо же знать пути к отступлению.

Он взглянул на часы и вышел. Следовало поискать свое «спецоборудование» — быть может, в спешке противник выронил хоть что-то. В коридоре Олег осторожно потянул носом и с удовлетворением отметил, что вентиляция подвала пребывает в исправном состоянии. Ни малейших следов газа не осталось. Но найти очки, без которых Олег чувствовал себя слепым, не удалось. Правда, на полу валялся газовый револьвер. Олег открыл барабан и , обнаружил еще три хороших патрона.

— На безрыбье и рак — рыба, — пробормотал он, опуская оружие в карман.

Дальнейшее исследование показало, что из подвала есть вход на черную лестницу и дверь, ведущая туда, не заперта. Поднявшись всего на один пролет, здесь можно было выйти на улицу, надо было только отодвинуть массивный засов. Проделав все это, Олег выглянул во двор и обнаружил там темно-вишневую «шестерку», припаркованную в трех метрах от дома. Машина, скорее всего, принадлежала Свете — Олег просто чувствовал это. Ведь не мог же хозяин дома позволить себе такой «выезд»! У него в гараже наверняка стоит «линкольн» или «ягуар».

И снова сомнения овладели умом нашего героя. Зачем было Свете подвергаться опасности в подвале, когда менее чем за одну минуту она могла добраться до своей машины? И тогда ищи ветра в поле! Почему она не пришла к такому простому решению? Может, ей было нужно что-то в доме? Деньги, драгоценности, документы? И правда ли то, что она здесь работает?

— Кстати, о документах! — сказал он себе. Вспомнив о цели своего визита, Олег подумал, что где-то в доме должен находиться сейф с интересующим его содержимым. Судя по всему, бывший секретарь Директора держал в руках намного больше нитей, чем предполагалось раньше. Вполне возможно, что он-то и был главой преступной организации и непосредственно над ним стоял Багровый! Таким образом, к руководителю такого высокого ранга должна стекаться масса данных, и их надо где-то хранить. Но ни компьютера, ни сейфа Олег нигде не видел. И это означало лишь то, что их надо искать.

Проходя коридором, соединяющим две половины подвала, Олег снова оказался возле трупа хозяина дома, по-прежнему неподвижно стоящего у стены. Решив, что не годится мертвому человеку — каким бы он ни был при жизни — пребывать в таком положении, молодой человек осторожно снял мертвеца с крана и опустил его на пол. Анализируя положение тела и характер травмы, Олег пришел к выводу, что секретарь не мог случайно налететь на шток, с которого будто бы нарочно сняли маховичок, — слишком велика была сила удара. Хозяину дома совершенно явно кто-то «помог». Преодолевая отвращение, Олег отыскал в карманах трупа связку ключей. Как и следовало ожидать, среди них нашелся один, «бородатый», какие обычно бывают у хороших сейфов. Олег мимоходом удивился сложному рельефу бородок ключа и осторожно двинулся дальше. Он не мог знать, какие ловушки и сюрпризы могут поджидать его в этом доме.

Логика подсказывала, что сейф должен находиться в кабинете или в спальне — там, где он будет под рукой у хозяина дома. Стараясь не шуметь, Олег прошел знакомой дорогой в кабинет и тщательно осмотрел мебель. Никаких признаков, указывающих на то, что сейф находится именно здесь, не было. Тогда он перешел к дубовым панелям, закрывающим стены, и очень скоро обнаружил банальную замочную скважину, скрытую вычурной деревянной завитушкой. В глубине открывшейся ниши стоял старинный засыпной крупповский сейф с двумя замочными скважинами и хромированной ручкой.

Олег вставил ключ в замок и вдруг понял, что сейф открыт. Никаких сложностей, которые можно было бы предположить, не было. Но Олег не потерял бдительности. Он так же осторожно повернул рукоятку и потянул дверцу на себя. Сколь ни плавно было его движение, внутри стального ящика раздался громкий щелчок и следом за ним шипение, характерное для замедлителя ручной гранаты. На размышление было всего четыре секунды, и Олег сумел использовать их довольно рационально. Он захлопнул дверцу, повернул запирающую ручку и прыгнул за спинку массивного кожаного дивана.

Взрыв, последовавший, как и положено, через четыре секунды, не смог разорвать прочный стальной ящик. Даже дверца осталась на месте, только сильно покоробилась и пошла трещинами, из которых на пол с тихим шуршанием сыпался песок. Все содержимое сейфа было уничтожено. Олегу ничего другого не оставалось, кроме как вернуться к Свете.

Света с раннего детства была самой красивой девочкой; сначала в детском саду, потом в школе. Взрослые умилялись, глядя на этого ангелочка с русыми кудряшками. Но постепенно волосы потемнели, как и характер. В пятнадцать лет ее пытались подпоить на вечеринке и овладеть ею, пользуясь ее беспомощным состоянием. Она сначала отчаянно сопротивлялась, а потом перестала, вдруг осознав возможную выгоду своего положения. Те, кто с радостью приняли ее дар, уже на следующий день почувствовали все коварство своей подруги. Света пригрозила, что подаст заявление в милицию, и таким образом успешно шантажировала своих одноклассников довольно продолжительное время. Потом она уже сознательно стала искать выгоду в своей красоте. В двадцать лет она уже имела нескольких солидных «спонсоров» и могла жить безбедно. Но и того, чему могли бы позавидовать многие, было ей мало. Она хотела власти над людьми. По опыту она уже хорошо знала тот сорт мужчин, которые готовы вылезти из кожи вон, лишь бы сойтись с такой, как она, накоротке. Записная книжка Светы толстела день ото дня, знакомства ее проникали уже в самые высокие сферы. Параллельно она могла бы завести «книгу почетных посетителей», и в этом фолианте стояли бы подписи многих сильных мира сего. Наконец она достигла той вершины, которая покоряется подобным Свете. За каких-то десять лет «девочка по вызову» стала очень значительным лицом, куда там мадам Вонг, повелительницей очень многих крутых парней, из которых не многие знали, что в конечном счете подчиняются молодой красивой женщине, раскинувшей свои щупальца на огромном пространстве и получающей прибыль едва ли не с половины всех незаконных операций в городе. Лишь очень узкий круг особо приближенных лиц знал, как она выглядит. Одним из них был секретарь, умерщвленный Светой по какому-то таинственному наитию.

Света почти всю жизнь ощущала эту повелевающую руку, управляющую ею, как марионеткой, изнутри. В юности, скорее движимая бесом противоречия, чем разумом, Света еще сопротивлялась, действовала наперекор настойчивому шепоту внутреннего голоса. Но по прошествии некоторого времени поняла, что голос этот ведет ее к, быть может, сомнительным, но все же вершинам. Вот так она стала такой, какой ее встретил Олег, — хитрой, коварной и очень опасной.

Олег медленно пробирался по подвалу назад к прачечной. Он мысленно суммировал факты и понял, что Света совсем не та, за кого себя выдает. По всему было видно, что именно она заманила его в капкан, из которого нужно выбраться, пока он не захлопнулся. Все ловушки, установленные в этом доме, были призваны уничтожить Галу или Тею, но не Олега. И Свете это удалось. Олега лишили того преимущества, которое он имел над всеми своими противниками. И теперь нашему герою предстояло доказать, что он способен и без своих роботов продолжать начатую борьбу.

Олег распахнул дверь в прачечную, держа наготове Светин револьвер. Но та тоже оказалась не лыком шита. Женщина встретила противника возле самого входа и, когда он появился на пороге, нанесла удар, которого молодой человек просто не мог ожидать. В изящной ручке Светы сверкнула короткая игла и тотчас вонзилась в плечо Олега.

— Ты любишь меня! Страстно! Безумно! — жарко дохнула она прямо в лицо молодого человека.

И Олег с пугающей внезапностью понял, что всю жизнь искал именно эту женщину. Еще не зная Светы, он тосковал по ней, высматривал ее лицо в толпе, рисовал прекрасный образ в своем воображении и снова тосковал. Только сейчас, сию секунду он окунулся в счастье, не омраченное безответностью любви. Он плыл в нем, захлебывался и тонул, но ничего не делал для того, чтобы спасти себя от всепоглощающей страсти. Не было в этом мире женщины прекраснее. Да что мир! Его просто не существовало, пока Света была где-то вдали. Вселенная родилась лишь в момент их встречи, и история ее насчитала всего несколько мгновений. Олегу хотелось раствориться в зеленых, бездонных, как океан, глазах и стать в них маленькой рыбкой…

Взглянув в хмельные глаза Олега, Света удовлетворенно ухмыльнулась. Микроскопическая доза препарата, в тайну которого она не собиралась вникать, делала каждого человека безусловно подверженным любому внушению извне.

Багровый предполагал нечто подобное, но эффект превзошел все его ожидания. Всего одной фразы оказалось достаточно для того, чтобы вывести из строя самого опасного противника из всех, кто встречался на его пути. Целеустремленный, бескомпромиссный боец превратился в послушную марионетку. Теперь Хранитель Лжи мог делать с ним все, что ему будет угодно: обратить все его стремления против сил, пославших его на битву; сделать рабом, беспрекословно выполняющим любую, самую грязную работу, или просто послать на смерть. О таком подчинении можно было только мечтать.

Света же одновременно подсчитывала, хватит ли ей игл на все предполагаемые жертвы. Ее мысли прервал влюбленный молодой человек:

— Я так люблю тебя, что не могу ждать более ни минуты!

— Дурачок! Мы займемся этим в другом месте. Мне здесь не нравится.

— Хорошо, лапочка, как скажешь! — с восторгом согласился Олег. — Давай скорее уедем отсюда!

Света отбросила использованную иглу, застегнула сумочку, во чреве которой сверкнула еще целая обойма таких игл. Олег заметил это, но не сказал ни слова — разве можно пожалеть хоть что-нибудь для любимой женщины!

Они прошли безопасным подвальным коридором к выходу с черной лестницы. Машина, стоящая напротив, действительно оказалась Светиной. Они не торопясь сели в нее, и первое, что сделал Олег, — сорвал со Светиных губ восхитительный, по его мнению, поцелуй. Этот поцелуй можно было сравнить с первой рюмкой за обильным столом в самом начале пиршества. Молодой человек сначала едва не лишился чувств, а потом возжаждал продолжения. Он потянулся к возлюбленной, которая как раз в этот момент выруливала в узкий проезд между автомобилями на улице. Света отпихнула Олега локтем и поняла, что немного перестаралась, внушая ему такую страстную любовь к себе.

За те полчаса, пока добирались от поселка до Свети-ной квартиры на Остоженке, они дважды едва не попали в аварию из-за возобновления попыток Олега поцеловать свою спутницу.

Наконец приехали. Квартира Светы представляла собой обширную анфиладу комнат. Когда Света покупала ее, продавец по секрету сказал, что прежде в этих апартаментах жил не то князь, не то граф. Потом здесь сделали коммуналку и поселили едва ли не десять семей. Диктатура пролетариата вынудила бывших домовладельцев и квартиросъемщиков уехать за границу и сделала из аристократических покоев коллективный улей, вечно полный склок и раздоров. За прошедшие десятилетия взаимная неприязнь соседей насквозь пропитала стены, и теперь в квартире мог жить только очень плохой человек. Нормальные люди через полгода превращались в злобных сутяг и пьяниц. Однако при первом осмотре Свете очень понравились эти апартаменты. Она сумела разглядеть за тесными клетушками и закопченными, словно в пещере древних людей, стенами свою мечту. Некая фирма взялась расселить и отремонтировать помещение. После этого жильцы, которым повезло, оказались в отдельных квартирах в отдаленных от центра районах вроде Бутова или Ново-Косина, а другие пополнили своими фамилиями списки пропавших без вести.

Когда квартира приобрела прежний вид, Света привезла сюда то немногое, что было в то время ее имуществом. Ее прежняя маленькая квартира, купленная за бесценок у двух пожилых, полусумасшедших алкоголиков, не могла вместить всего желаемого. Зато здесь, на Остоженке, Света смогла развернуться во всю ширину своей фантазии. Она наполнила комнаты дорогой мебелью, старинными картинами, антиквариатом. Не многие королевы имели в прошлом такие будуары, какой был у Светы. Далеко не каждый музей мог бы похвалиться подобной коллекцией. Покои можно было разделить по г цветам и эпохам. Голубая гостиная была выдержана в стиле ренессанс, зеленая в стиле ампир, столовая в стиле модерн и так далее. Владелица этого дворца не терпела дешевых подделок. Уж если она имела фарфор, то только Древний Китай или Япония. Если картины, то только старые голландцы или итальянцы. А уж коллекции французской и немецкой гравюры можно было сравнить только с экспозициями Лувра или Эрмитажа. Но Олег не видел ничего этого. Для него существовала только его любимая женщина. И если бы она привела его в подвал, полный отбросов и крыс, он был бы счастлив остаться с ней наедине даже там. Света поняла, что ситуация может выйти из-под контроля и ей ничего более не оставалось, кроме как отдаться на волю неукротимой страсти молодого человека. Единственное условие, которое она поставила, — удаление переговорного устройства с шеи Олега. Он, разумеется, не стал сопротивляться.

Света уложила Олега в огромную кровать под балдахином и, удалившись под банальным предлогом, опрометью бросилась на кухню. Здесь она аккуратно завернула рацию в бумажную салфетку, облила спиртом и сожгла все вместе в пепельнице. Оставшуюся золу она тщательно растерла в медной ступке, бывшей до этого никчемным украшением интерьера.

Трудно, да и не обязательно описывать то, что происходило на протяжении последующих четырех часов. Каждый взрослый человек легко может представить себе, чем занимаются мужчина и женщина, когда их страсть кипит и плещет через край. По-моему, достаточно сказать, что по прошествии этого времени Олег почувствовал себя совершенно изможденным и уснул мертвым сном почти на сутки.

Глава 16. ОСВОБОЖДЕНИЕ.

Олег проснулся только на следующий день, ближе к вечеру, и никак не мог вспомнить, как он оказался в этой комнате. Где-то в самой глубине сознания вертелась мысль о том, что впереди у него масса тяжелой и сложной работы, которую он обязан выполнить согласно данному обету. Вместе с этим воспоминанием, даже затмевая его, из глубины самого существа Олега всплывало ощущение огромного, всеобъемлющего счастья. Обе эти идеи путались у него в голове, боролись между собой, не желая уступать, пока Олег не поднялся с желанием сделать что-нибудь очень хорошее.

Горничную, которая уже закончила свои дела и собиралась уходить, удивило появление голого мужчины в квартире, где всегда соблюдались строгости старозаветного скита. Гости хозяйки никогда не позволяли себе ничего подобного. Как правило, горничная могла судить об их визитах только по грязной посуде и избытку окурков в пепельницах. Но никто из этих визитеров не оказывался в положении Олега. Света, опасаясь того, что в одежде молодого человека может оказаться еще какая-нибудь аппаратура, уничтожила ее всю, едва только утомленный ласками любовник сомкнул веки. Впрочем, очки, зажигалку и иглы, которым ее извращенный ум уже нашел применение, Света оставила себе. Теперь все перечисленные предметы лежали на самом дне ее сумочки.

А Олег, увидев ошалевшую от его вида горничную, вежливо осведомился, где можно найти инструмент для уборки и ремонта. Он был уверен, что найдет применение своим знаниям и умениям. Однако инструмента в квартире не оказалось — Света пользовалась услугами разнообразных фирм. Тогда Олег схватил влажную губку, перьевую метелку и, отметив хозяйским глазом, что нуждается в его заботе, принялся за уборку. Чуть позже, когда Света вернулась домой, горничная с обидой высказала свое мнение по поводу того, что она достаточно аккуратна и вполне в состоянии поддерживать порядок без таких помощников, как Олег. Света полностью согласилась с суждением женщины и сделала ей какой-то мелкий подарок, чтобы загладить разногласия.

Едва увидев свою возлюбленную в прихожей, Олег отбросил метелку и опрометью бросился к Свете:

— Любимая! Почему тебя так долго не было?! Я так тосковал! Я чуть не умер без тебя!

— Чего ты хочешь? — холодно спросила она, крутя в руках связку ключей, которыми только что заперла дверь за горничной.

— Я хочу, чтобы мы всегда были вместе!

— Так уж и всегда? — усмехнулась Света.

— Да, всегда. Почему ты сегодня не взяла меня с собой?

— У меня сегодня было несколько конфиденциальных встреч, — ответила Света.

Она и в самом деле встречалась с несколькими своими старыми знакомыми, покровительству которых была обязана своим нынешним благополучием. Иглы, украденные у Олега, были применены тонко и своевременно. Только в этот раз Света действовала осмотрительнее, она не стала внушать жертвам страстную любовь, но лишь беспрекословное подчинение. Теперь она могла считать себя повелительницей огромных территорий. Она могла руками своих подчиненных уничтожить всех конкурентов, могла предложить им взаимовыгодную сделку. И наконец, могла осуществить свою давнюю мечту — выйти на международную арену. В последнем ее ограничивали все те же покровители, опасавшиеся давать в руки своей фаворитки слишком большую власть.

Вполне вероятно, что и без чудесных инъекторов Света стала бы вскоре еще более значительным лицом. Ведь мафия, как и любое другое образование — коммерческое предприятие или политическая партия, — тяготеет к централизации, а на примере перестройки в России можно было наблюдать зарождение, возмужание и, наконец, окончательную зрелость организованной преступности. Сначала это были малюсенькие ларьки и полукустарные предприятия, в которых «отмывались» деньги, добытые не самым праведным путем. Потом миру явился русский рэкет. Явление это поначалу вызвало страшный шум в прессе и политических кругах. Но никто в то время не понял, что раковая опухоль уже стала единым целым с государственной системой. Бороться с ней не было никакой возможности, ведь она постепенно пронизала все насквозь, и убить ее можно стало только вместе с собой. Исчезли ларьки, появились огромные магазины, Москву наводнили автомобили самых престижных марок, в газетах публикуются едва ли не списки воров в законе, а жизнь продолжается.

— Но я могу сопровождать тебя везде, где ты бываешь! Вот увидишь — я буду надежнее сторожевой собаки! — вмешался в размышления Светы Олег.

— Нет, ты останешься дома. Мне нужно нанести еще пару визитов.

— Ты снова оставишь меня одного! — вскричал Олег.

— Я не буду тебя никуда брать. Ты только мешаешь мне…

Сознание Олега, задавленное доминантой внушения, постоянно пыталось освободиться и влияло на общую линию поведения. В молодом человеке проснулась ревность. Он внезапно стал агрессивен. И следующее его действие было неожиданным не только для Светы, но и для него самого. Он схватил связку ключей и метко швырнул ее в открытую форточку. Некоторое время у Светы просто не было слов для того, чтобы выразить свое возмущение, а потом она разразилась потоком грязных ругательств, смысл которых сводился приблизительно к следующему:

— Идиот! У меня нет других ключей! Теперь ни ты, ни я не сможем выйти отсюда!

— Этого я и добивался, — с улыбкой ответил Олег, и Света с сомнением поглядела на него — действует ли еще препарат? Но Олег продолжил: — Теперь мы сможем быть вместе сколько угодно, а потом я просто выбью эту дверь…

— Разуй глаза! Эта дверь сделана по спецзаказу — ее и танком не выбить! В общем, так, доставай мне ключи, как хочешь, иначе в нашей любви ты не увидишь взаимности!

— Но неужели у тебя нет других ключей?!

— Нет! — отрезала Света.

Второй комплект ключей все же существовал на подобный случай. Он лежал в сейфе одного из коммерческих банков вместе с довольно крупной суммой в наличной валюте и очень важными документами. Посылать за ключами даже очень близкого помощника было просто глупо — слишком много пришлось бы раскрывать секретов. К тому же обладатель содержимого сейфа мог бы не только обеспечить себя на всю жизнь, но и шантажировать Свету и таким образом оказаться неуязвимым.

— Так что же делать? — растерялся Олег.

— Тебе придется спуститься за ними вниз через окно. Кстати, и обратный путь ты сможешь проделать только таким же образом — запертую изнутри дверь нельзя открыть снаружи.

— А как же сюда входит твоя горничная? — ухватился за последнюю надежду Олег. — У нее же тоже должны быть ключи!

— Они у нее есть, но не от всех замков. Короче, если хочешь получить взаимность в любви, принеси мне ключи!

— Сейчас! — И Олег бросился к окну.

Света жила на седьмом этаже, который, за счет высоких потолков, можно было приравнять к десятому стандартного, панельного дома. Олег выглянул в одно окно, в другое, увидел совсем недалеко пожарную лестницу и стал отодвигать старинные медные шпингалеты, с тем чтобы выйти на довольно широкий, хоть и имеющий значительный наклон, карниз.

— Постой!

Света решила, что спуск совершенно голого мужчины с седьмого этажа по пожарной лестнице в самом центре Москвы будет слишком пикантным представлением. Поэтому она вернулась в прихожую, открыла встроенный шкаф и принялась рыться в старой одежде, которую еще не подарила своей горничной.

— Оденься во что-нибудь, — махнула она рукой молодому человеку. — На улице холодно.

Олег благодарно взглянул на нее и быстро подобрал в тряпичном хламе светлые брюки и майку со страшной рожей на спине. Нашлись в шкафу также и мужские танцевальные туфли, которые подошли молодому человеку по размеру. Брюки оказались слишком широки в бедрах, и их пришлось перехватить ремешком. Это довершило картину. Небритый и нечесаный Олег стал окончательно похож на бомжа. Света усмехнулась и взглядом указала на окно.

Олег воспринял этот взгляд как приказ к действиям. Он вскочил на подоконник и осторожно ступил на карниз. Света подошла ближе. Первый же шаг Олега едва не привел к катастрофе. Бальные туфли, подбитые натуральной замшей, соскользнули с оцинкованного железа и, если бы молодой человек не успел ухватиться одной рукой за раму, лежать бы ему разбитым в каменном колодце двора. Несколько секунд он висел над бездной, шаря свободной рукой по стене и отчаянно ища ногами опоры. Туфли тотчас же свалились с босых ног и умчались вниз. Было слышно, как они ударились об асфальт.

Света ощутила некий толчок, какими обычно нечто сидящее внутри побуждало ее к действиям, но, вопреки обыкновению, женщина воспротивилась диктату подсознания. Сначала она даже положила руку на раму. Ведь достаточно было лишь слегка придавить пальцы молодого человека — и самый опасный противник был бы окончательно повержен. Но здравый смысл все же восторжествовал над импульсом. Во-первых, рассудила она, некому было бы в этом случае принести ключи, а во-вторых, случайные свидетели падения Олега могли показать на то, что Света выбросила молодого человека из окна. А лишних хлопот в своей и без того полной сложностей жизни она не хотела.

Олег благополучно добрался до пожарной лестницы, спустился вниз и, подобрав ключи, показал их Свете. Та благосклонно кивнула и скрылась в глубине комнаты. А Олег, трезво рассудив, что совершенно не обязательно проделывать вторично этот рискованный акробатический этюд, вошел в подъезд. Он намеревался выйти на карниз из другой, расположенной рядом квартиры.

Несмотря на то, что дом находился в самом центре Москвы, в подъезде было сумрачно и тяжело пахло кошками. По всей видимости, полы здесь мыли в последний раз незадолго до Февральской революции. Холодные ступени обжигали босые ступни, и казалось, что вот-вот наступишь на остроуглую стекляшку или на непогашенный окурок. Лифт был занят, а когда он грохоча, словно угольная бадья, наконец прибыл, Олег вдруг почувствовал опасность. Но реакция его, заторможенная Светиным внушением, запоздала. Молодой человек не успел ничего предпринять. Четыре руки зажали его словно в тисках и втолкнули в тускло освещенную кабину. Олег почувствовал укол в плечо, и тотчас же тишину подъезда разорвал высокий, душераздирающий крик.

Еще до начала активной борьбы Олег и Рададор постарались предусмотреть все возможные действия противника. В их число входила вероятность возобладания противоборствующей стороной психотропным оружием, аналогичным тому, которое применял одинокий воин. То есть ситуация, в которой вольно или невольно оказался теперь Олег, была заранее смоделирована, и для ликвидации последствий инъекции было предусмотрено противоядие. Им являлся специальный сигнал, способный уничтожить любую внушенную доминанту.

Олег пришел в себя на площадке седьмого этажа. Голова гудела, словно после недельного запоя он был впервые трезв. Гала и Тея, наспех отремонтированные, поддерживали его с двух сторон под руки и за талию. При этом объятия их были столь нежны, словно они и в самом деле были живыми женщинами.

Олег потряс головой, словно то, что там было не в порядке, могло чисто механически встать на место. Он зажмурился, поморгал глазами, как спросонья.

— Долго же я спал! — наконец сказал молодой человек и после паузы, усмехнувшись в своей обычной манере, добавил: — А вам следовало бы ответить на это: «Кабы не мы — то вовек бы не проснулся».

Чувство юмора не было заложено в программу роботов, однако они знали, что в таком случае нужно делать. Глаза их чуть сощурились, а уголки губ раздвинула приятная улыбка.

— Итак, продолжим. — Олег не без сожаления освободился из объятий девушек. — Экипировку не забыли?

Гала молча протянула ему набор, состоящий из новых игл, рации, «зажигалки» и еще кое-каких необходимых в подобной ситуации мелочей.

— Еще бы пару приличных ботинок! — мечтательно произнес Олег. — Ну да бог с ними!

Жестами указав девушкам их места на лестничной площадке, Олег приблизился к двери Светиной квартиры. Это бронированное чудовище, может быть, и заслуживало бы отдельного описания, если бы не было почти таким же, как у небезызвестного Директора. Это голь на выдумку хитра; внезапно же разбогатевшие люди — «новые русские», — как правило, очень банальны в своих фантазиях. Помните, как это у Гайдая в «Джентльменах удачи»? «Пошью костюм с отливом, куплю машину с магнитофоном и в Гагру!» Так же было и с дверьми. У Светы и Директора были одинаковые критерии надежности дверей, поэтому между этими сооружениями не было большой разницы.

Зная, что главный замок в данный момент можно открыть только изнутри, Олег нажал на кнопку звонка.

— Кто там? — спросила Света, хотя отлично видела молодого человека через глазок.

— Это я. — Он постарался, чтобы его интонация была похожа на прежнюю. — Я принес ключи. Как открыть дверь?

— Идиот! Ключи нужны здесь, внутри, а не там! Как хочешь, но чтобы сейчас же они были у меня! И меня не интересует, как ты это сделаешь! Лезь на стенку, прыгай с крыши, мне все равно!

— А дверь выбить можно? — невинно спросил Олег. — Это проще всего.

— Хватит пороть чушь! Эту дверь не выбить и десятерым!

— И все же мы попробуем сделать это.

Света еще не поняла происходящего, зато Багровый, который пребывал внутри нее и мог прогнозировать события ближайшего будущего, уже знал, что произойдет в течение ближайших пяти минут. Противостоять Хранителю и двум его роботам в просторной прихожей он был не в состоянии. Его энергетический потенциал мог поддерживать лишь очень узкий пучок отрицательного влияния. Поэтому Багровый, а вместе с ним и Света, метнулся вдоль анфилады комнат, ища наиболее узкий проход, в котором сможет сдерживать нападающих.

Олег отошел от двери, переключил «зажигалку» на максимальную мощность и крест-накрест прочертил появившимся лучом, казалось бы, незыблемую преграду. Обивка на двери вспыхнула и тут же погасла, распространяя удушливый смрад, затлел искусственный ватин. Олег взмахнул рукой, и Гала вместе с Теей одновременно ударили в лишившиеся прочности створки. Обломки с грохотом рухнули в обширный холл. Не прекращая движения, сначала девушки, а за ними и молодой человек ворвались в квартиру. Олег увидел оброненную Светой сумку и, вспомнив, что видел в ней свои вещи, подхватил ее и опрокинул на пол. Среди многочисленных женских мелочей он подобрал свои очки и уже известный газовый револьвер.

— Вперед! — скомандовал он и, все трое бросились вслед за мелькнувшей вдали фигурой.

Они миновали одну комнату, другую, третью. И вдруг прямо перед ними оказалась глухая стена. Олег хорошо помнил, что дальше должны быть еще две небольшие комнаты, но входа в них теперь не было. Гладкая серая поверхность железобетонного монолита перегораживала дверной проем, словно она здесь была от века. Молодой человек в недоумении оглянулся по сторонам, но ничего, что могло бы объяснить такие разительные перемены, в комнате не нашлось. Он даже зажмурился на секунду, чтобы отогнать наваждение, однако ничего не изменилось. Плита, заменившая собой дубовую дверь, осталась на месте, напоминая собой полотняную заплату на шелковом платье. Олег подошел ближе и надел свои очки, но стена по-прежнему была прямо перед ним. Он протянул руку и хотел пощупать преграду, но тотчас же получил сильный удар током высокой частоты. Отброшенный прочь, он некоторое время сидел на полу, приходя в себя и соображая, что еще можно предпринять.

«Зажигалка», которую он крутил в руках, навела Олега на мысль испробовать на стене ее ударную силу. Он навел прибор точно в центр стены и нажал на кнопку. Тонкий луч, едва коснувшись преграды, отразился от нее как от зеркала и, казалось, на мгновение оплел всю комнату тончайшей смертоносной паутиной. Олега и его роботов спасло только то, что почти весь заряд был использован на разрезание двери, и последний импульс был уже слишком слаб, чтобы причинить существенный вред. Сам Олег получил легкий ожог, м его майка задымилась. Девушки же и вовсе не пострадали благодаря своей стремительной электронной реакции.

Сместившись немного в сторону от стены, Олег видел сквозь очки, что Багровый сидит в позе лотос в соседней комнате. По всей видимости, его энергетическая база нисколько не пострадала от возведения столь мощной преграды на пути преследователей. Он чего-то ждал, и Олег как-то сразу догадался, чего именно. Ведь Багровый уже однажды прибегал к помощи правоохранительных органов. В этой ситуации, как и в прошлый раз, криминал был налицо — разбойное нападение на квартиру. Скорее всего, он уже вызвал через своих рейдеров ОМОН и теперь уповал только на то, что те не замедлят явиться.

Промедление было смерти подобно. Ведь прибывшие оперативники, науськанные Хранителем Лжи, при «оказании вооруженного сопротивления» могут попросту застрелить Олега.

— Голова садовая! — воскликнул Олег, хлопнув себя ладонью по лбу. — Стены! Рушьте стены по бокам от двери!

Больше ничего объяснять не пришлось. Гала и Тея поняли Олега с полуслова. Два антикварных дубовых комода с грохотом врубились в стену, и она, сложенная в один кирпич, обрушилась под их дружным натиском. Багровый не мог предугадать такого оборота событий. Можно было даже сказать, что он на мгновение растерялся. Преграда, установленная им, несколько раз мигнула, как неисправная неоновая лампа, и исчезла. Олег прыжком ворвался в помещение и почти схватил врага, но тот вывернулся и шмыгнул в следующую комнату. Здесь он хотел было выброситься в окно, но на его пути оказалась Гала, которая не останавливаясь обрушила следующую стену и отрезала ему дорогу к отступлению.

И тут произошло то, чего Олег просто не мог ожидать. Багровый кинулся на стену и, пройдя ее насквозь, стал быстро падать вниз.. Он отделился от своего носителя и стремительно удалялся. Света от удара о стену отлетела на середину комнаты с разбитым лицом, но живая.

— За ним! — Олег повернулся было к выходу, но в прихожей началось движение, защелкали затворы автоматов — ОМОН прибыл на место происшествия, чтобы арестовать опасного преступника.

— Совсем не вовремя, — заметил Олег. — И такой стены, какую сделал Багровый, нам не построить. Есть у нас шансы? — обратился он к девушкам.

— Есть, — ответила Гала, стараясь закрыть собой Олега от возможных выстрелов. — Окно.

— Седьмой этаж, а пожарная лестница за углом.

— Лестница блокирована внизу, — возразила Тея.

— Можно подняться на крышу и перебраться на соседний дом.

Олег осторожно выглянул в окно.

— Тут добрых двадцать метров! К тому же нам просто не дадут выйти на улицу. Нет, это неприемлемо.

— Тогда можно спуститься вниз по балконам.

— Насмотрятся вестернов! Что нам это даст?

— По улице проезжает до пятидесяти машин в минуту. Мы можем воспользоваться одной из них.

— Что ж, шансов немного, но попробовать стоит. Не убивать же в самом деле этих ни в чем не повинных ребят!

— Эй, вы там! — донеслось в этот момент из прихожей. — Выходите с поднятыми руками. Сопротивление бесполезно — дом окружен.

В начале операции бойцы ОМОНа не были уверены, что после такого побоища еще хоть кто-то остался жив, — слишком велики были разрушения. Но голоса, доносящиеся из дальней комнаты, убедили их в обратном. Несколько человек в бронежилетах и касках быстрыми перебежками проникли в глубину квартиры и оказались в непосредственной близости от Олега и его девушек. Бойцам оставалось сделать лишь последний рывок, и Олег вместе со своими роботами оказался бы у них в руках.

Олег понял, что и через окно теперь уйти не удастся. Фигуры цвета маренго занимали все обозримое пространство. Однако в непосредственной близости находилось только пятеро. Можно было попробовать использовать иглы, но противники были хорошо вооружены, и их было слишком много. Олег еще раз оглянулся, ища пути к спасению.

В квартире, прилегающей одной стеной к комнате, где они в столь отчаянном положении находились, никого не было. Олег уже было хотел приказать проломить и эту стену, как вдруг его внимание привлекло некое движение в нижних этажах. Это был Охотник. Как и при первой встрече, старик медленно брел сквозь все преграды — стены и перекрытия, — пересекая здание по диагонали, и очень скоро, по расчетам Олега, должен был оказаться в комнате. На этот раз старик был почему-то без своей ловчей сети.

Охотник, как уже говорилось, существует в природе для утилизации бросовой энергии и разрядки сифов. Но сможет ли он напрямую принять в себя большой заряд? Этого Олег не знал наверняка. Он учился соединять силовые и энергетические поля в разного рода цепи и даже имел небольшой практический опыт. Он, правда, далеко не всегда мог сразу определить природу этих полей, но сейчас это было не важно. Лихорадочно припоминая все подробности, рассказанные Рададором об этом существе, Олег принял решение.

Едва только Охотник появился из угла комнаты, Олег быстро замкнул загаженные. следами Багрового стены прямо на старика. Тот еще некоторое время продолжал двигать ногами, но не сдвигался с места, словно привязанный. Наконец он замер, ища причины своих неудобств. Олег осторожно отсоединил несколько нитей, внимательно следя за тем, как его пленник медленно поворачивается в сторону свободного прохода. Молодой человек отыскал еще несколько сильных источников по соседству и также подключил их к Охотнику. Последнее, что он добавил, была электрическая сеть старого дома. Во всех квартирах померкли лампочки и погасли экраны телевизоров, зато Охотник засветился голубоватым призрачным светом в видимом спектре.

Олег распутал связывающие старика нити, и тот не спеша двинулся прямо навстречу уже готовым к решительному штурму омоновцам. Появление ярко светящегося человека в полутемной квартире имело совершенно неожиданный эффект. Сначала кто-то с перепугу несколько раз выстрелил, а потом бойцы, несмотря на здоровую психику и крепкое телосложение, стали один за другим падать в обморок.

Олег, глядя на то, как силуэты один за другим становятся из маренго бледно-голубыми, еле видимыми, довольно усмехнулся. Дорогу удалось расчистить без потерь с обеих сторон. Теперь оставалось только выйти на улицу и попробовать снова найти Багрового.

Уже в дверях Олег вспомнил о лежащей возле полуразваленной тумбы Свете. Она в самом прямом смысле была ни жива ни мертва. Ее сущность, которую издревле называют душой, отсутствовала. Багровый оставил захваченную «площадь», но на его место никто не заступил. Быть может, то, что было в свое время изгнано Хранителем Лжи, просто погибло или находилось сейчас в отдалении. Тело же продолжало функционировать на уровне элементарных рефлексов. Сердце едва билось, дыхание почти невозможно было уловить. Любой нормальный врач в таком случае немедленно попробовал бы электрошок и тем самым дал бы телу заряд энергии, который, в свою очередь, привлек бы к нему ближайшую свободную душу. Олегу совсем не нужно было идти таким сложным путем. Он видел причины и не отвлекался на следствия. Душа, тоскующая без тела, очень кстати оказалась совсем неподалеку. Конечно, нельзя было гарантировать, что когда-то эта энергетическая субстанция принадлежала Свете, но Олегу некогда было вникать в такие тонкости. Он словно магнитом притянул ее к своей ладони и плавным движением втолкнул в Свету. Для того чтобы привести женщину в чувство, ему понадобилось подпитать ее собственной энергией.

Глаза Светы вспыхнули разумом. Между ударом о стену и пробуждением на полу для нее не прошло и секунды времени. Сознание ее еще продолжало ненавидеть Олега, но в глубине его уже рождалось ей самой пока непонятное чувство благодарности.

— То ли еще будет! — негромко, словно боясь кого-то разбудить, сказал молодой человек.

В его руках мелькнула короткая игла. Света почувствовала укол в плечо, но даже не поморщилась — она знала, что так надо.

— Ты распродашь все свое имущество и вырученные деньги отдашь в тот монастырь, где примешь постриг.

— Я так и сделаю, учитель, — ответила она, тяжело поднимаясь с пола.

— Шеф, у нас мало времени, — сказала Тея.

— Они приходят в себя, — добавила Гала, появляясь в дверях с парой армейских ботинок в руках.

— Вообще-то это смахивает на мародерство, — заметил Олег.

— Законный трофей, — возразила Гала, и Олег с удивлением посмотрел на нее.

Олег всегда брезговал чужой обувью, но в тот момент выбирать было не из чего. Он быстро надел ботинки, завязал шнурки и вслед за Галой бросился к выходу. Ботинки на босой ноге тотчас же начали натирать во всех мыслимых местах, но Олег молчал, хотя про себя решил купить где-нибудь по дороге носки. Вспомнился армейский старшина, внушавший новобранцам, что портянки в бою едва ли не важнее оружия. Тогда молодые солдаты посмеивались над своим наставником, но теперь Олег твердо знал, что, когда обувь жмет или трет, все мысли сосредоточиваются на ней и воевать в таком состоянии невозможно.

Им удалось беспрепятственно покинуть здание и сесть в «мерседес», захваченный накануне. Олег постоянно вертел головой, внимательно осматривая окрестности и вглядываясь в силуэты людей. Он искал Багрового. И быть может, оттого, что наш герой страстно желал новой встречи, он нашел то, что искал.

Хранитель Лжи после того, как расстался со своим носителем, сумел беспрепятственно спуститься вниз. Прыжок с седьмого этажа не нанес ему существенного вреда. Лишь совсем незначительно разрядилось защитное поле, не рассчитанное на такие перегрузки. К тому же ему еще раз не повезло. Как раз в тот момент, когда отсчитал себя свободным и торжествовал пусть сомнительную, но все же победу, на его пути оказалась ловчая сеть Охотника. Багровому ничего не стоило вырвать снасть из рук старика, но сеть опутала его и принялась высасывать энергию. Ведь она тоже была отчасти живым существом. На борьбу с сетью у Багрового ушло очень много энергии, но, что еще более огорчительно, — драгоценного времени. В тот момент, когда Олег вышел из подъезда, Хранитель Лжи едва только успел нащупать пути к освобождению. Понимая, что молодой человек не оставит его в покое, Багровый собрал всю оставшуюся энергию в пучок и ударил в сплетение нитей. Часть этой энергии поглотила сеть, часть рассеялась, но результат тем не менее был достигнут — ячейки сети распались, и Хранитель Лжи оказался на свободе.

Враги увидели друг друга одновременно. Их разделяло не более ста метров. Олег было открыл дверцу машины, но Багровый уже несся во весь опор по двору в направлении улицы.

— За ним! — махнул рукой Олег, совершенно забыв о том, что Гала и Тея не видят противника.

Однако машина тронулась в указанном направлении. Багровый скрылся за углом, но через несколько секунд Олег снова увидел его улепетывающим вдоль по Остоженке в сторону метро «Парк культуры». Скрыться в московской подземке было для Багрового проще простого, и, хотя расстояние между противниками быстро сокращалось, он все же успел шмыгнуть в вентиляционный колодец, где Олег просто не мог его более преследовать.

— Быстро, данные со спутника! — повернулся Олег к Tee, сидящей сзади.

Внутри прозрачного для его взгляда корпуса появилась объемная цветная карта района действий. Темно-красная метка, обозначающая противника, быстро перемещалась в сторону фиолетового пятна на другой стороне Москвы-реки. Здесь, едва миновав линию набережной, она вдруг растворилась, словно капля красных чернил в целой луже лиловых. Олег еще некоторое время ждал появления противника с противоположной стороны, но тот либо сменил окраску, либо и в самом деле растворился в этом загадочном энергетическом болоте.

— Все. — Олег устало откинулся на спинку сиденья. — Домой!

«Мерседес» лихо развернулся и, выйдя на Садовое кольцо, помчался на окраину, где жил Олег.

Глава 17. ЧУВСТВА.

— Поздравляю! — В реплике Рададора, которой он приветствовал Олега в дверях, не было ни капли сарказма. — Ты сумел выпутаться из самой гнусной ситуации, в которую только мог угодить. А я уже, признаться, подумал, что придется начинать все сначала.

— Мне нужно прийти в себя, — взмолился Олег. — Принять душ и хотя бы немного поесть. Со вчерашнего утра у меня маковой росинки не было во рту.

— А у нас все готово! — засуетился Рададор. — И ванна с расслабляющими экстрактами, и ужин, достойный победителя. Девочки! Займитесь-ка своим повелителем!

Головы Галы и Теи синхронно повернулись к Олегу. Их программа не предусматривала подчинения кому бы то ни было, кроме него.

— Выполняйте, — устало махнул рукой молодой человек.

Ему была приятна забота сурового рыцаря.

Гала и Тея буквально подхватили Олега на руки, мгновенно, как могут только роботы, раздели и опустили в горячую ванну. Ему даже сначала показалось, то его хотят сварить, как хот-дог, но скоро он притерпелся и едва не заснул. Однако спать ему не дали. Гала, перепоясанная полотенцем, которое, впрочем; едва прикрывало ее длинные, стройные ноги, вошла в теплую ванную комнату и принялась мыть Олега, как маленького. Молодой человек отметил про себя, что его роботы все более и более становятся похожими на настоящих женщин. Появилась плавность в движениях, руки стали ласковее. Он даже почувствовал появление в себе неких желаний, которые испытывал далеко не к каждой женщине. От того, чтобы привлечь к себе Талу и поцеловать ее мягкие, чуть приоткрытые губы, его удержало только сознание того, что она все же механизм, а не человек.

«Но об этом ее недостатке знаю только я, — подумал Олег и еще раз, словно впервые, взглянул на Галу. — Лучшей и не пожелаешь!».

Но тут он спохватился, вспомнив о том, что его роботы способны сканировать мозговые импульсы, проще говоря, читать мысли. При этом между обоими роботами шел постоянный обмен информацией. Олег постарался переключиться на некие нейтральные мысли, хотя идея взаимной любви между роботом и человеком показалась ему занятной.

Наконец Гала выключила воду и обернула Олега мохнатой банной простыней. Ему вдруг захотелось, как в детстве от матери, услышать что-нибудь ласковое.

— С гуся — вода, с Олеженьки — худоба, — вдруг сказала Гала.

От неожиданности Олег поскользнулся и упал бы, не окажись на его пути стальной манипулятор, непоколебимый, как скала. Восстановив равновесие, он почти с испугом взглянул на Галу. Иметь рядом кого бы то ни было, кто свободно проникает в твое сознание, далеко не всегда приятно. Однако именно эту фразу говорила ему мама, и именно ее хотел он услышать от Галлы.

Пытаясь разобраться в противоречивых чувствах, овладевших его душой, Олег босиком прошлепал на кухню и сел к столу. Тея подала ему горячие и холодные кушанья. С первого же взгляда можно было определить, что к их приготовлению приложил руку сам Рададор. Все блюда были изысканно тонки, и при этом совершенно невозможно было представить исходные продукты. Тея встала чуть в стороне, молча наблюдая за хозяином.

— Не стой над душой, — бросил он.

— Что я должна делать?

— Ну сядь хотя бы.

Тея грациозно опустилась на табурет, поставила локти на край стола, сплела пальцы и положила на них подбородок. Олег на мгновение оторвался от еды и заметил взгляд, ласкающий его и, пожалуй, даже отчасти влюбленный.

— Ну что ты так смотришь на меня? Нельзя смотреть в упор на человека, когда он ест или спит.

Длинные пушистые ресницы опустились и, казалось, коснулись скул. От этого лицо Теи приобрело несколько смущенный вид и стало еще милее. Олег наскоро проглотил какую-то жидкость, цветом похожую на молоко, но по вкусу больше напоминающую лимонад, поднялся и вышел из кухни.

В комнате он оделся во все чистое. Провел рукой по подбородку, но бритье решил отложить до утра.

— Ну, теперь тебе лучше? — Рададор сидел на своем обычном месте и отечески улыбался.

— Немного, — благодарно отозвался Олег.

— Разберем проделанную операцию или подождем до утра?

— Вообще-то сейчас лучше было бы побеседовать на нейтральные темы, но я почти уверен, что утром Багровый подсунет нам очередную гадость.

— По-твоему, он не успокоится? — удивился рыцарь. — Я думаю, ты довольно сильно его напугал.

— Мне кажется, все будет как раз наоборот. Он либо мобилизует подвластные ему силы, либо вступит с кем-нибудь в коалицию.

— Как я тебе уже говорил, зло неуничтожимо. Его количество в мире можно лишь немного уменьшить или, сконцентрировав в одном месте, изолировать. Это ты уже сделал. Теперь можно всерьез заняться подготовкой к посвящению в рыцари. Тем более что все готово.

— А мне это напоминает бегство под благовидным предлогом.

— Ты хочешь сражаться до конца? На это тебе не хватит и целой жизни. Даже если ты найдешь способ уничтожить Багрового, то на смену ему придет другой, за ним — третий…

— Получается, что я лишь побеспокоил их, как камень, брошенный в болото? Пройдет некоторое время, и все вернется на круги своя. Стоило ли тратить столько душевных и физических сил?

— Стоило, — величественно кивнул Рададор. — В этой борьбе ты закалился, приобрел бесценный опыт.

На некоторое время оба замолчали.

— А не могу я вступить в Орден, а потом вместе с ним вернуться на Землю и закончить начатое?

— Нет. Это исключено. Несмотря на то что официально ты будешь считаться космополитом и даже утратишь свое имя, Орден будет строго следить за тем, чтобы уроженец планеты никогда не принимал участия в действиях на ней.

— Но почему? Я ведь лучше знаю, что к чему!

— Твое мнение может оказаться необъективным, предвзятым.

— Так зачем же мне тогда вообще посвящение? Мой панцирь практически готов. Я могу самостоятельно заниматься делом защиты цивилизаций. И начну со своей, родной.

— С одной стороны, ты прав. Никто не может запретить тебе заниматься наведением порядка в собственном доме. Но если ты достигнешь искомого результата, кем ты станешь? Счастье у каждого свое. Для одного это любовь, для другого — всеобщее равенство, когда бездельник живет одинаково хорошо с трудягой. Изменить что-то кардинально может только Великий Делатель. Ведь это он отделил день от ночи и, одновременно, добро от зла.

С другой стороны, при самостоятельной деятельности у тебя возникнет еще одно, скажем так, неудобство. При каждой встрече с другим рыцарем, а такие встречи далеко не редкость, поверь мне, тебе придется доказывать, что ты не верблюд. И любое такое единоборство может оказаться для тебя фатальным, причем очень скоро. К примеру: я не знаю ни чадного достойного противника Великому Магистру. Прельщает ли тебя такая бесславная гибель?

— Тогда я, с твоего разрешения, отложу на некоторое время день посвящения. У меня здесь еще много незавершенных дел.

— Что же, как скажешь. Я научил тебя почти всему, что знаю, и ты волен сам принимать решения. Однако дам один совет — не увлекайся. Помнишь китайскую сказку о драконе? Победивший его сам становится драконом.

Некоторое время они молчали. Рададор внутренне гордился Олегом. Боец из него получился отличный. Олег же, отчасти согласившись со своим учителем, остался при своем мнении. Он решил довести до логического конца свою борьбу с Багровым.

В комнату вошла Гала с подносом.

— Кофе, — сказала она и, за неимением журнального столика, поставила поднос на табурет.

Когда она наклонилась, Олег скользнул взглядом по ее длинной шее и остался доволен — от недавней травмы не осталось и следа.

— Спасибо, — сказал Рададор и неожиданно подмигнул Олегу.

Гала еще некоторое время постояла, азотом вышла.

— Что с ними такое творится? — с недоумением спросил Олег. — У меня создается впечатление, что моих роботов подменили живыми людьми. Они ласкаются, кокетничают, стараются предупредить все мои желания.

— Я тут ни при чем, — рассмеялся рыцарь. — А вот тебе следовало бы учесть, что программа самосовершенствования распространяется не только на боевые навыки. При таком огромном объеме памяти и скорости обработки данных совсем немудрено появление в них того, что называется искусственным интеллектом. Они собирают всю подряд информацию о тех, на кого ты их сделал похожими. Это своего рода электронная мимикрия.

— Этак, чего доброго, они и ревновать меня начнут друг к другу!

— Ты бы видел, как они рвались в бой, когда узнали, что ты в плену у женщины! — засмеялся Рададор. — Мы ведь почти сразу вычислили твое местонахождение. А столько времени потеряли на ремонт. К тому же, я думаю, у твоих девочек было время просканировать твои впечатления. И если так можно выразиться, им захотелось того же.

— Я тоже так думаю. Кофе на ночь глядя — это подозрительно.

— Что тебя смущает? Ведь ты же сделал их точными копиями настоящих женщин. Я помню, как скрупулезно ты изучал анатомию и упорно доводил каждую часть тела до совершенства. Думаю, что ни один человек, если он, конечно, не будет предупрежден заранее, не отличит их от настоящих ни при каких обстоятельствах.

— Это что? Намек? — несколько ошарашено спросил Олег. — Нет, я не могу!

— Дело в том, что во время длительного космического путешествия тебе могут понадобиться самые разные . услуги.

— Ты снова говоришь загадками. — Олег сделал вид, что не понял рыцаря.

— Ты прекрасно меня понял, — улыбнулся тот. — Впрочем, это дело твое. Ведь ты можешь им приказать. Первая заповедь любого робота — беспрекословное подчинение. И ты сам знаешь, что и без любви они пойдут за тебя в огонь и в воду.

— Пожалуй, я так и сделаю, — обрадовался Олег.

Он прошел к дивану и лег. По некоему движению воздуха молодой человек догадался, что в комнате бесшумно появились Гала и Тея.

— Девочки мои, я сегодня очень устал. Никому, кроме Рададора, не давайте меня беспокоить, пока я сам Не проснусь.

Глава 18. СИВКА-БУРКА.

Но и во сне Олегу не было покоя. Он снова и снова сражался с бесчисленными врагами, возникающими, словно в компьютерной игре, ниоткуда. Багровый являлся перед ним в самых разных обличьях, и едва только Олег уничтожал одно, как тотчас же рождалось новое. Багровый менял лица легче и быстрее, чем змея — кожу. И каждое новое лицо было много страшнее предыдущего. Рекой текла дымящаяся кровь, и Олег с ужасом понимал, что в этой реке потонет он сам и все его надежды стать настоящим звездным рыцарем. Над ним, лежащим среди скорбных останков, склоняется Рададор и строго говорит: «Ни капли крови не должно быть на твоих руках! Даже заклятый враг твой не может пострадать от твоего меча!» Но Олег видел — вот они! — десятки, сотни поверженных в непримиримой борьбе, те, кто был подставлен в качестве живого щита. А Багровый оставался невредим. Напротив, он, казалось, только набирался сил от каждой новопреставленной души. Он рвал в клочья невесомую суть человека и с жадностью пожирал ее. И Олег, видя это, рыдал, как никогда в жизни.

Утром он проснулся немного посвежевшим физически, но совершенно разбитым морально. Рададор, взглянув ему в глаза, пожелал своему ученику доброго утра и, сокрушенно крутя головой, удалился в лабораторию.

Олег еще некоторое время лежал неподвижно, потом постарался сгруппироваться и пружинисто спрыгнуть на пол. Однако обычный прием не помог. Мало того, Олег едва не разбил колени, падая на пол. Тихо выругавшись, он поднялся, сделал несколько упражнений для того, чтобы разогнать кровь и укрепить дух.

В ванной он едва отбился от Галы, пытавшейся помочь ему умыться. Олег с негодованием отверг ее помощь, но девушка осталась стоять позади и все же вытерла ему лицо, да так ловко, что молодой человек и рук поднять не успел. Ему пришлось принять эту заботу, хотя и не без доли смущения. Теперь Олег уже и сам не понимал, как ему относиться к своим изделиям. С одной стороны, они были прекрасными практически во всех отношениях женщинами. С другой же — его не покидала мысль о том, что плоти, крови и души в них не больше, чем, скажем, в холодильнике.

За завтраком Олег поделился своими мыслями с Рададором.

— Я, кажется, уже говорил тебе, что материя жива во всех своих проявлениях, — ответил тот. — И то, что холодильник, приведенный тобой в качестве примера, не может адекватно ответить на твою дружбу, не значит, что он ничего не чувствует.

— А как же быть, если я разберу его на части? В каждой из них появится отдельное сознание?

— А почему нет? Даже самая малая частица материи имеет собственное «я». Когда же эти частицы соединяются и образуют нечто новое, множество маленьких сознаний складываются в некую сумму и, таким образом, порождают новую личность. Вполне возможно, что именно таким путем создан мозг человека. По крайней мере, процессоры для твоих роботов мы собирали именно так. Очень может быть, что в Гале и Tee теплится аналогичный разум. И может быть, поэтому они чувствуют себя женщинами не менее, а даже более, чем настоящие.

— Но это не может отразиться на их работоспособности?

— Скорее всего, нет. Защита создателя остается доминантой их поведения. И уже из нее выросла любовь к тебе. По-моему, это должно радовать, а не пугать.

— Ну хорошо. Ты меня окончательно убедил в том, что любовь и у роботов бывает. Чем мы займемся сегодня?

— Сегодня?.. Ты не забыл о своем последнем произведении?

— Какое ты имеешь в виду? — не понял Олег.

— Автомобиль, неужели ты забыл о нем?

— Ах это! Разумеется, мне интересно увидеть его, так сказать, в натуральную величину, но, насколько я помню, это очень длительный процесс. Я имею в виду сборку.

— Все зависит от размеров изделия. Кораблю, конечно, понадобится не меньше недели для того, чтобы набрать все необходимые молекулы. Для автомобиля нужно значительно меньше. К тому же на Земле очень много мест, где нужный нам материал просто рассыпан вокруг.

— Где же у нас такие места? — удивился Олег.

— Для строительства корабля лучше всего использовать океан. В этой, обыкновенной на вид воде растворены все химические элементы.

— Но у нас тут и приличного озера нет.

— Для строительства машины вполне подойдет полигон, а он расположен совсем недалеко отсюда.

— Ты имеешь в виду свалку?

— Именно так. Там зародыш найдет все ему необходимое.

— Когда поедем?

— Закончим завтракать и отправимся. Рыцарю нужен конь, отражающий его индивидуальность, не так ли?

До свалки они добрались довольно быстро и без приключений. Хотя таксист оказался сканером, и о прибытии Олега и Рададора на полигон стало почти сразу известно их врагам. Как, впрочем, и о том, что на этот раз.

Телохранители Олега остались дома. Водитель, удивленный столь странным маршрутом, предложил пассажирам подождать их возвращения, но они отказались столь решительно, что ему пришлось уехать, дабы не вызывать подозрений своим любопытством. Однако, отъехав совсем недалеко, он снова остановился и стал наблюдать за действиями странных пассажиров.

Беспорядочное нагромождение самых разных предметов, гнусный запах и страх подцепить какую-нибудь заразу вызывает отвращение при одном упоминании о свалке. Кажется, что здесь, среди теперь уже никому не нужных вещей, притаилась неведомая опасность, которая неминуемо станет причиной страшной болезни и последующей мучительной смерти. Поэтому человеку, не подготовленному заранее к такому путешествию, сюда лучше не попадать. Свалка оказывает почти ощутимое физически давление на психику, и вы на самом деле можете оказаться жертвой собственной мнительности. В официальных документах такие места прячут за словом «Полигон (: №…». Полигоны, как правило, устраивают в таких местах, где они не бросаются в глаза и в случае крайней необходимости могут быть очень быстро ликвидированы. И действительно, невероятная смесь вещей, некогда верно служивших людям, а теперь брошенных на произвол судьбы, порождает удручающее впечатление. Свалка похожа на всеми брошенную старуху, больную и грязную. Чудится, что над пестрым разнообразием плывет неизбывное горе никому не нужных судеб и воспоминаний о славном прошлом.

Но и здесь, в этом обиталище скорби, теплится жизнь, поэтому сравнение с разверстой могилой или не захороненным трупом будет несправедливо. Среди мусора частенько можно увидеть крыс, глядящих на вас почти человеческими глазами, и людей, в силу неодолимых обстоятельств окончательно ставших крысами. Здесь важно расхаживают вороны, находя пропитание и самые невероятные материалы для строительства своих гнезд. Здесь бродят собаки, купленные некогда маленькими, нежными щенками для забавы и выброшенные на улицу, как только размеры и аппетит питомцев перестали устраивать хозяев.

Ко всему прочему нельзя не сказать и о персонале. Кто-то должен ведь поддерживать определенный порядок даже в этом хаосе. Впрочем, и смотрителей иной раз трудно отличить от пасущихся здесь бродяг. Тем не менее вся территория полигона, как правило, разделена на участки и сферы влияния. Постороннему здесь делать нечего. Каждое из вроде бы бесцельно бродящих здесь существ неопределенного пола и возраста имеет свою специализацию. Одни выуживают стеклотару, другие — радиодетали или металл, третьи — стройматериалы. Утилизация отходов мегаполиса идет полным ходом почти круглосуточно. Не охватить умом всех интересов этих людей, сделавших свалку едва ли не сутью своей жизни.

Рададор, высоко поднимая ноги, чтобы не запачкать брюк, прошел к той части полигона, где высились еще не выровненные бульдозерами кучи свежепривезенного мусора. Аборигены проводили рыцаря и сопровождающего его Олега подозрительными взглядами, но, до выяснения цели их прибытия, не стали ничего предпринимать. Не однажды уже было так: на кучу любовно подобранных трофеев чужака неожиданно наезжал бульдозер и превращал все добытое в обломки. Но Рададор ничего не подбирал, он шел, с интересом осматривая окрестности, по всей видимости отыскивая нечто одному ему известное. Наконец он остановился и повернулся к Олегу:

— Посмотри в свои очки. Место просто замечательное.

Молодой человек тотчас исполнил просьбу учителя. Он надел очки, и в глазах у него зарябило от великого множества самых разных красок. Он словно бы оказался внутри одной из картин великого Ван Гога. Да, такое многообразие цветов и оттенков мог бы увидеть своим внутренним зрением только гениальный импрессионист. Под ногами Олега были смешаны самые разные материалы — металлы, пластмассы, органика, минералы.

— Здорово! — выдохнул он. — Что мы будем делать дальше?

Рададор огляделся, поднял кусок трубы и с силой вонзил его в мусор. Рыхлая субстанция легко подалась. Немного покачав импровизированным ломом в образовавшейся скважине, Рададор выдернул трубу и протянул руку к Олегу. Тот вынул руку из кармана и осторожно опустил в ладонь рыцаря блестящую зеленоватую горошину. Аккуратно проведя ногтем по защитной оболочке, рыцарь активизировал содержимое капсулы.

— Ну что же, проверим твою работу. Горошина скрылась в темном отверстии.

— Сколько понадобится времени?

— Хочу надеяться, что материала окажется достаточно, и нам не придется долго ждать.

— Ну, хотя бы приблизительно.

— Возможно, через час, а может быть, и к вечеру все будет готово. Сказать наверняка трудно. Мы же не можем контролировать процесс.

— Но это же непозволительная трата времени!

— Используй это время для передышки. За последнее время у тебя было совсем немного таких дней.

— Да, ничего не скажешь, место для отдыха подходящее! — рассмеялся Олег. — Крымские пляжи разве только чуть-чуть поуютнее!

— Кстати, похоже на то, что скучать Нам не придется.

— Что? — не понял Олег.

— Нас окружают с пока неизвестной целью.

Олег огляделся. Обитатели свалки и в самом деле незаметно переместились ближе к вновь прибывшим.

— Что им нужно?

— Думаю, мы скоро об этом узнаем.

Однако никаких враждебных действий предполагаемый противник пока не предпринимал. Глядя сквозь очки, Олег быстро классифицировал людей по цветам, но ни один из них не вызвал у него беспокойства. Большинство аборигенов были совершенно бесцветными — свет их душ померк и, возможно, более никогда уже не вспыхнет вновь. Несколько человек были ярко-красными, еще несколько, словно для контраста, темно-синими. Цвета были насыщенными, но не таили в себе угрозы, как Багровый. Вдруг среди этих неспешно бредущих фигур мелькнул силуэт, прописанный светлой, золотистой охрой. Олег уже по опыту знал, что это — Хранитель. В первое мгновение молодой человек даже подумал, что это Рададор непостижимым образом переместился в том направлении, но, обернувшись, нашел рыцаря на прежнем месте.

— Похоже, ты нашел соратника, — тихо произнес Рададор. — Попробуй вступить с ним в контакт. Тем более что ближайший на данный момент сканер находится более чем в полукилометре от нас. Используй свой шанс!

— Эй, мужики! — внезапно раздался за их спинами крайне неприятный голос. — Чего вам здесь надо?

Олег быстро обернулся и увидел прямо перед собой темно-фиолетовую фигуру с совершенно черными конечностями.

— А вот и рейдер, — негромко прокомментировал рыцарь.

— Гуляем мы здесь, — миролюбиво улыбнулся Олег, понимая, что вступать в конфликт сейчас нежелательно. — Захотелось сменить обстановку.

— Нечего вам здесь делать! Гуляйте отсюда!

— Это ничего, если я все же поступлю по-своему? — осведомился Олег, доставая из кармана пенал с палочками.

Сквозь стекла своих очков он видел в своих руках пять мечей, разных по форме и длине. Не теряя времени на размышления, он выбрал самый длинный и широкий, который называл про себя «Великий Мерлин». Вернув пенал в карман, Олег повертел мечом перед собой так, что сверкающее лезвие на мгновение превратилось в туманный круг Фиолетовый от неожиданности отшатнулся, попытался загородиться руками, но тут же сообразил, это глупо. Олег сделал ложный выпад, но противник ловко уклонился. В его руках вдруг тоже появился сверкающий черной молнией вороненый клинок.

— А я сказал, чтобы вы убирались! — рявкнул агрессор, а фиолетовый в тот же момент попытался ударить сплеча Олега своим оружием.

— Мы останемся здесь ровно столько, сколько будет нам нужно! — Молодой человек парировал удар с такой ловкостью, что едва не обезоружил врага.

— Да кто ты такой, чтобы перечить мне?! — Рейдер сделал выпад, и если бы Олег промедлил долю секунды, то был бы проколот насквозь, как кузнечик.

Не зря Рададор терял время на уроки фехтования. Панировав очередной удар, Хранитель сумел коснуться самым кончиком меча бедра противника, и левая нога рейдера от этого места и ниже стала голубеть, словно темная краска вытекала из нее и впитывалась в мусор. Фиолетовый, заметив ранение, пришел в совершеннейшее неистовство. Он бросился вперед, беспорядочно размахивая мечом. Понимая, что парировать все эти удары очень сложно, Олег счел за благо отступить. Но, сделав шаг назад, он споткнулся о брошенную Рададором трубу и рухнул навзничь.

— Я тебя в порошок сотру! — вскричал рейдер и, выдавив перед собой меч, прыгнул на Олега.

Но в ту секунду, когда исход поединка, казалось, был не ясен, Олег воткнул свой меч рукояткой в грунт и стремительно откатился в сторону. Фиолетовый падал прямо на сверкающее острие и уже не мог остановиться. Он еще попытался опереться на свой меч, чтобы задержать падение, но под его весом вороненый клинок легко провалился в рыхлый мусор. Фиолетовая клякса мгновенно схлопнулась. Рейдера более не существовало.

Олег, не понимая до конца, кто из них — он или его вторая сущность — лежит среди клочьев бумаги и консервных банок, сделал движение, чтобы отряхнуться. Он снял очки и понял, что и сам сидит посреди свалки в нелепой позе, а Рададор протягивает ему руку, чтобы помочь подняться. Воспользовавшись его участием, молодой человек встал и взглянул на своего недавнего врага. Тот выглядел совершенно изможденным, но в глазах его появился присущий нормальному человеку здоровый блеск.

— Мы здесь находимся для того, чтобы оценить возможности полигона, — сказал Олег, обращаясь к собравшейся вокруг толпе. — От нашего решения зависит, закрыть его в самом ближайшем будущем или нет.

— Так бы сразу и сказали, — сказал бывший фиолетовый, ставший теперь светло-голубым.

Олег увидел, что в груди его недавнего противника все еще торчит меч, и поспешил извлечь его.

Конфликт был исчерпан. Толпа, опасливо оглядываясь на пришельцев, стала медленно расходиться. Среди ссутуленных спин разных цветов Олег снова увидел светло-желтый силуэт.

— Да, да, — закивал Рададор, уловив мысли ученика, — попробуй!

Олег не спеша, чтобы не привлекать внимания, отправился вслед за* отмеченным человеком и вскоре догнал его.

— Что вам нужно? — хмуро спросил тот, обернувшись на шаги.

— Я даже не знаю, с чего начать, — замялся Олег. — Очень длинная может получиться история, если рассказывать все.

— А вы уверены, что это необходимо?

— Уверен. Ваш совет может оказаться для меня очень полезен.

— Мой совет? — удивился молодой человек.

Олег снял очки, чтобы разглядеть нового знакомого в нормальном свете. Перед ним стоял рыжеватый молодой мужчина лет тридцати. Даже обильная растительность на лице его не портила впечатления и не прибавляла возраста. Напротив, аккуратно подстриженная борода обрамляла круглое розовое лицо и оттеняла голубые грустные глаза. Невысокий, но плотный, он, по предположению Олега, мог оказаться опасным противником в рукопашном бою. Однако с первого же взгляда можно было сказать наверняка, что в его натуре совершенно отсутствует агрессия. Одет он был, как и большинство аборигенов, в потерявшую цвет и форму одежду, которая издалека смотрелась засаленным ватником.

— Что вам нужно от меня — человека, давно уже выброшенного на помойку? Какой совет я могу вам подать?

За немногие годы самостоятельной жизни он перепробовал множество профессий — от квалифицированного рабочего до ночного сторожа. Но чем дальше, тем меньше нуждалось в нем общество, пропитанное страстью к наживе. Любой, даже недюжинный, ум при отсутствии деловой хватки стоил теперь не многого. За десяток интеллектуалов теперь уже не давали и одного удачливого бизнесмена, способного пройти по трупам. И те, кто остался за бортом новой жизни, медленно опускались на дно, если не в моральном, то в материальном смысле.

— Вы не представляете, сколько можете сделать для человечества в целом и для меня в частности! — попытался убедить его Олег.

— Это не слишком высокопарно?

— Пусть так! — Наш герой был готов на все, лишь бы не упустить такого желанного контакта.

— А ты расскажи ему все, — посоветовал подошедший Рададор. — Может, он согласится помочь.

— Я не хочу быть втянутым в ваши дела, — ответил бородатый, собираясь уйти.

— Постойте! — воскликнул Олег. — Неужели вы откажете в помощи товарищу по оружию?

— По оружию? — удивился тот. — Мне кажется, вы выпиваете… Я давно уже не состою ни в какой армии. Разве только в армии нищих.

— Будь по-вашему, — снова вмешался Рададор. — Но вы можете уделить нам хотя бы полчаса вашего, несомненно драгоценного, времени?

— Бог с вами. Видно, вам просто надо разгрузиться от душевного мусора. Что же, на то здесь и помойка.

Рададор и Олег переглянулись. Рыцарь кашлянул, прочищая горло, и вкратце поведал всю историю маленькой войны, ведомой его учеником. Большинство технических подробностей он, разумеется, опустил, оставив самую суть. Его короткая лекция и в самом деле заняла ровно тридцать минут. Но новый знакомый, как и следовало ожидать, не поверил ни единому слову. Он не требовал доказательств, не прерывал речь рыцаря вопросами. Он просто выслушал кивая, как слушают сумасшедших или выживших из ума стариков. Олег для убедительности хотел достать из кармана свои очки, но Рададор жестом остановил его:

— Похоже, что все сказанное было пустым сотрясением воздуха.

— Надеюсь, вам стало легче, — грустно улыбнулся молодой человек.

— Не за этим мы обратились к вам! — вспылил Олег.

— Я помню — вы пришли за советом. Что же, вы его получите. Запомните номер телефона. — Он назвал цифры. — Позовете Игоря. Он с удовольствием выслушает и не такое. А теперь, извините, я вас оставлю.

И он ушел.

— Ну надо же! — воскликнул Олег, когда они вернулись к месту заложения капсулы. — Сорвалось! А ты говорил, что все Хранители — братья.

— Я и сейчас не отрицаю этого. Он просто не принял нас, и правильно сделал. Пару лет назад, вывали я тебе на голову такую проблему, что бы сделал ты сам?

— Но я же справился!

— Для этого понадобилось более года занятий.

— В таком случае Хранители нам не подмога, — резюмировал Олег.

— Как знать, как знать, — покачал головой рыцарь. — Еще неизвестно, кого мы найдем по названному телефону. Вполне возможно, что этот-то человек и сможет помочь.

— Извини, но я уже мало верю в это. К тому же за последнее время я приучился полагаться только на себя.

— Это похвально и достойно рыцаря. Но задача, которую ты добровольно взвалил на себя — уничтожение Багрового, — слишком сложна для одного. Я же, снабдив тебя общими знаниями и навыками, не могу помочь тебе и дать информацию о конкретном лице.

— Это почему же? — Олег был поражен этим признанием. До этого момента он считал рыцаря неисчерпаемым кладезем знаний.

— Потому что никто не в состоянии держать в голове столько информации. Даже самая тренированная память имеет свои пределы.

Внезапно их беседа была прервана истошным воплем, раздавшимся совсем рядом. Отчаянный крик этот, полный ужаса, сопровождался шумом обвала, и совсем неподалеку от них в беспорядочной мозаике свалки образовалась круглая воронка метров десяти в диаметре. По крутым склонам на дно катились консервные банки, пустые бутылки, лавиной сползали потерявшие свою индивидуальность мелкие предметы. В глубине воронки шевелился ком размером с хорошую бочку. Временами он скрывался то ли в дыму, то ли в пыли. А иногда из него вылетал целый ворох бумажных клочьев.

Воронка расширялась, и Олег вдруг вспомнил муравьиного льва — уродливую личинку такого прекрасного насекомого, как стрекоза. Однажды, было это прошлым летом, Олег видел, как охотится это существо. Был летний жаркий день. Самый солнцепек на опушке соснового бора. Олега привлекло множество совершенно одинаковых ямок на маленькой песчаной полянке под корнями деревьев. Казалось, что какие-то маленькие существа совсем недавно воевали здесь, пока им не пришлось все же оставить изрытые взрывами позиции. Впрочем, Олег почти сразу понял ошибочность своего предположения. Он присел на корточки и попытался взглядом отыскать строителей таинственных сооружений. Не могли же они бросить свою работу! Ему тогда еще не было известно, что воронка — это западня и не строитель, но охотник притаился на самом ее дне.

Ждать Олегу пришлось не долго. Один из деловито снующих кругом муравьев неосторожно влез на край воронки и, в силу природного любопытства, заглянул внутрь. Песчинки тотчас же пришли в движение и лавиной посыпались вниз, увлекая с собой незадачливого исследователя. В ином случае все обошлось бы благополучно. Муравьишка, побарахтавшись в песке, вылез бы и отделался легким испугом. Но вдруг со дна воронки фонтаном полетел песок, и там, в глубине, стало видно некое существо, показавшееся Олегу невероятно уродливым. Выбрасывая песчинки снизу, оно ускоряло движение жертвы. Муравей бился в этой лавине, но все его усилия были тщетны.

Уразумев наконец назначение воронок, Олег подобранной тут же веточкой вытащил муравья едва ли не из самых челюстей хищника и поднялся.

Он стоял на лесной полянке и не мог разобраться в своих чувствах. Да, муравьишку он сегодня спас, но где гарантия, что он не попадет в другую ловушку? Можно, конечно, разорить колонию муравьиных львов, но и они нужны природе. К тому же эта полянка далеко не единственная. Так что же выходит? Зло непобедимо? Для того.

Чтобы жизнь продолжалась, круговорот веществ просто необходим. Одни должны пожирать других, дабы не нарушить равновесия. Смерть рождает жизнь, и выходит, что Жизнь и Смерть взаимно зависимы. А это значит — тупик… Нет смысла бороться… И тем не менее Человек и Зло останутся навсегда непримиримыми врагами. Война эта продолжается не первое столетие, и он, Олег, знает, в чьи ряды ему встать. Унылое равнодушие, философское созерцание, стремление обрести покой в своей раковине — все это не для него. Пусть он не изменит мира в целом, но, если хотя бы малая часть этого мира станет чуть-чуть лучше, можно считать, что жизнь прожита не зря.

— Ну вот и готово, — прервал размышления Олега Рададор. — Принимай коня!

Молодой человек заглянул в воронку и увидел сверкающий свежей краской и хромом автомобиль. Сюрпризом для него оказался цвет. Темно-серый, с серебряной или даже электрической искрой. На машине не было ни пылинки, словно ее только что тщательно вымыли и отполировали. Чудно было видеть ее в глубине свалочного мусора.

— А как же мы вытащим ее оттуда? — Олег вдруг подумал, что для такой операции ему понадобится кран — воронка была теперь едва ли не десяти метров глубиной.

— А ты позови ее, — предложил Рададор.

— Как это?

— Ведь ты же сам вложил в нее решающее устройство, аналогичное тем, которые управляют твоими девушками. Она должна понимать тебя.

— Ах да! Но я не помню кодового слова.

— Ты и не можешь его помнить. Ведь ты забыл его заложить при проектировании. Поэтому это сделал я. Быть может, я был слишком экстравагантен, но лучше не скажешь.

— Интересно, что это за слово?

— Сивка-Бурка.

— Здорово! Я бы до этого не додумался. Одновременно и имя и пароль. А ну-ка, Сивка-Бурка, ко мне!

Машина рванулась с места, из-под бешено завертевшихся колес веером полетел мусор. Олег с удовольствием отметил, что привод у его новой машины полный, как у хорошего джипа. Однако первая попытка была неудачной — автомобиль вместе с мусором скатился назад, на дно воронки. Зато во второй раз, приняв к сведению свои ошибки, он так легко и резво выскочил на поверхность, что Олегу и Рададору пришлось отскочить, чтобы не оказаться под колесами.

— С норовом лошадка, — заметил рыцарь. — Похоже, тебе еще придется ее объезжать.

— Хорошенькая перспектива! — откликнулся Олег. Он хотел подойти ближе, но Рададор удержал его на месте. Машина, стоящая метрах в пяти, тоже не трогалась с места. Она словно бы изучала людей, разглядывая их блестящими круглыми зрачками фар. Двигатель ее чуть слышно урчал.

— Иди ко мне, — с мягкой улыбкой пригласил Олег.

Машина плавно тронулась и приблизилась. Щелкнули замки, и обе левые двери — ближние к людям — отворились. Олег уже было потянулся к хромированной ручке, но вдруг дверцы захлопнулись, машина подалась назад и развернулась. Олег и Рададор удивленно переглянулись.

Несколькими секундами позже они поняли причины поведения своего нового электронного соратника. Почти одновременно с вышеописанным маневром позади них вдруг ожил бульдозер, мирно тарахтевший до этого на холостых оборотах. Он поднял свой отполированный мусором нож и, сверкая им, на максимально возможной скорости двинулся на путешественников. Автомобиль, по всей видимости, немного раньше обнаружил подозрительное шевеление, угрожающее хозяину, и постарался упредить противника.

Олег надел очки и заглянул в кабину грохочущего механизма. Бульдозер вел все тот же рейдер.

— Не может быть! — воскликнул молодой человек. — Я же его уничтожил!

— По всей видимости, кто-то подпитал его новой энергией или другой рейдер сменил прежнего.

— Так что же теперь делать?

— Сначала дай возможность Сивке показать себя.

— Но позволь! Легковая машина против бульдозера? Не придется нам потом делать новую?

— Думаю, что нет. А избежать этой встречи все равно не удастся.

— Это почему же? Сейчас я ее отзову, и мы спокойно уедем отсюда. Не будет же он гнаться за нами на бульдозере!

— О том, что эта машина далека по своей сути от серийной, знаем не только мы, но и противник. Он не пытается ее уничтожить столь примитивным способом. Получив информацию о нашем довооружении, он просто хочет знать возможности нашего нового приобретения. Так пускай почувствует, на что мы способны!

Тем временем бульдозер приближался, сверкая ножом и разбрасывая мусор гусеницами. Казалось, огромный зверь рвет когтями почву и разбрасывает вокруг себя клочья жухлой травы. Сивка же медленно отъезжал назад, вселяя в противника надежду на легкую победу. Он вроде бы даже хотел избежать прямого столкновения. Из кабины бульдозера, сквозь лязг гусениц и рев мотора, до Олега донесся торжествующий смех. Дальнейшее произошло столь стремительно, что даже свидетели этого поединка не смогли сразу понять, что к чему.

Сверкающая хромом «Волга» вдруг сорвалась с места и, стремительно набирая скорость, помчалась навстречу грохочущему механизму. Казалось, не пройдет и мгновения, как она ударится в поднятый нож и разлетится на части. Но вот противники сблизились, автомобиль резко свернул вправо и проскользнул возле самой гусеницы бульдозера, едва не расцарапав себе борт. Однако касания не произошло. Бульдозер подпрыгнул, словно подорвавшись на мине. Левая его гусеница задралась вверх, он начал все больше и больше заваливаться набок, пока не обрушился в воронку и не поехал в лавине мусора на дно. Когда стих шум, вызванный катастрофой, в глубине воронки, полузасыпанный обрывками бумаги, лежал бездыханный механизм и бесстыдно показывал всем свое залитое черным маслом днище, Слегка оглушенный тракторист вылезал из помятой кабины, стряхивая с себя осколки стекла.

— Что с ним делать? — спросил Олег.

— Можно дезактивировать, как и первого, а можно оставить и так.

— Да, от дезактивации не много проку.

— Интересно, почему ты изменил свое мнение? Помнится, ты не брезговал даже сканерами.

— Я просто понял, что все они — следствие. Надо найти и уничтожить причину. Источник, который их подкармливает.

— Хорошая мысль. Могу даже немного облегчить твою задачу. Преобразователем и коммутатором энергии служит давно уже известный тебе Багровый. Важно отключить его от источника, а с остальными будет проще.

— Значит ли это, что мне снова придется искать встречи с ним?

— Думаю, что он сам тебя найдет. Дай только повод. А поводом этим может послужить обнаружение источника питания.

— Но как его найти? Ведь я даже не знаю, как выглядит этот источник. Что это может быть?

— Возможно, что ответ на этот вопрос находится в центре того фиолетового пятна. Не зря же Багровый, рассорив всю энергию, так стремился туда.

— Кстати! Совсем недалеко от нашей базы есть почти такое же пятно, быть может только меньшего размера.

— Не думаю, что оно может выполнять такую же важную функцию, что и то, другое, но для тренировки не помешает покопаться в нем.

— Тогда едем? Рыцарь согласно кивнул.

— Сивка-Бурка, ко мне!

Автомобиль развернулся и стремительно подъехал к Олегу, едва не ударив хозяина передним бампером. Но молодой человек знал, что ему ничто не угрожает, поэтому не тронулся с места.

— В следующий раз постарайся останавливаться так, чтобы было удобно садиться в салон, — наставительно сказал Олег, открывая левую переднюю дверь.

— Да, сэр. Вы поедете за рулем?

— Разумеется, мне нравится управлять самому.

— Да, сэр. Могу ли я включить систему обороны?

— Ну, включи, думаю, это не будет лишним.

Когда они выехали на шоссе и скорость стала постоянной, у Олега появилась возможность подробнее разглядеть свою новую машину изнутри. Впрочем, ничего особенного на первый взгляд здесь не было. Салон сохранил вид оригинала. Только вместо штатного приемника с двумя ручками и полудесятком клавиш стояла вполне современная магнитола «Pioneer». Все же остальное сохранило тот вид, который придали ему дизайнеры конца пятидесятых. Руль с двумя спицами, хромированным кольцом сигнала и малиновым кругом с изображением бегущего оленя в центре; кожаные диваны, которые в случае нужды можно легко превратить в двуспальную кровать. Пластик, которым были отделаны рукоятки и панели, был стилизован под слоновую кость. Даже старый московский таксист никогда бы не заподозрил, что в этой машине разместилось оружия намного больше, чем даже в самом совершенном танке.

Чтобы проверить, что же Рададор оставил от его первоначального проекта, Олег открыл панель и взглянул на органы ручного управления. Пока здесь горел только зеленый огонек пассивной защиты. Рядом находился небольшой жидкокристаллический дисплей, оснащенный клавиатурой. Олег нажал кнопку «Тест». Замелькали схемы, изображающие системы автомобиля, с некоторым огорчением Олег обнаружил, что рыцарь убрал ПТРК и ЗРК, с помощью которых он рассчитывал бороться с бронированными и летающими целями. Также пропала система обнаружения и обезвреживания мин. РЛС свернулась в крохотную коробочку и спряталась в багажнике. Исчезла броня и водомет, хотя полная герметичность осталась. Зато появилось защитное поле в форме перевернутой селедочницы, покрывающее машину сверху. Свойства его могли меняться. Ни одно изобретенное до сих пор оружие не могло причинить вреда тому, кто находился под его защитой. Оно могло искажать данные практически любого прибора слежения, могло так искривить световые лучи, что автомобиль становился как бы невидимым. Много нового увидел Олег на дисплее, но разговаривать об этом было некогда. Он только спросил:

— А почему мы не оснастили таким полем Галу и Тею?

— К сожалению, это невозможно — генератор поля требует слишком много энергии.

— Жаль. А то представляешь себе, какой эффект произвел бы этот фокус.

— Я думаю, что сейчас тебе не следует увлекаться. Оставь на время в покое возможности своего автомобиля. Похоже, что нас преследуют.

— Да, сэр, — подтвердил Сивка. — Легковой автомобиль марки «ГАЗ-24». Он преследует нас от самой свалки. Могу ли я что-нибудь предпринять?

— Ничего, пусть едет, — отмахнулся Олег.

Он уже почти привык к постоянному назойливому наблюдению. И как говорилось чуть выше, уже не имел желания бороться с каждым мелким агентом. Скорее всего,

Багровый намеренно действовал Олегу на нервы, чтобы отвлекать его от главной задачи. И если бы он ввязывался в каждую стычку и поддавался на каждую провокацию, возможно, что очень скоро ему бы пришлось прекратить борьбу и некоторое время копить ту энергию, которая делала его Хранителем.

Молодой человек научился правильно распознавать действия противника и даже прогнозировать их. Если быть честным до конца, Багровый был серьезно обеспокоен или даже напуган мощью Олега. Он впервые столкнулся с таким сильным противодействием. Ни одна из ранее испытанных ловушек не сработала, а придумывать новые не хватало времени.

Следующей жертвой Олега должен был стать энергетический узел. Сил на его оборону уже не оставалось, и если только удача не отвернется от молодого человека, то у Багрового останется последнее средство…

Глава 19. ТАЙНА ФИОЛЕТОВОГО ПЯТНА.

На въезде в Москву, возле поста ГАИ, их пытались остановить. Олег увидел три фиолетовых силуэта и понял, что законопослушание будет в данной ситуации излишеством. Сивка уловил эту мысль и, не спрашивая разрешения, поставил световой барьер. Машина исчезла из глаз изумленных инспекторов, один из которых едва не. проглотил уже поднесенный ко рту свисток.

Волгоградский проспект в это время дня был почти свободен от машин. Проехав около километра, Сивка снова стал видимым, напугав при этом выезжающего с заправочной станции водителя такси. Олег машинально взглянул вдоль Самаркандского бульвара.

— Мимо дома с песнями, — улыбнулся Рададор. — Где ты видел это пятно? ¦

— На перекрестке Зеленодольской с Первой Новокузьминской. Может, на полсотни метров южнее.

— Там что, пустырь? Или что-нибудь построено?

— На самом краю стоит дом, но большая часть свободна.

— Превосходно! Это значит, что нам не придется искать источник по всем квартирам.

— Чем может быть этот источник?

— В смысле — как выглядит?

— Ну да. Надо же знать, что мы ищем.

— Разумеется, но сказать наверняка я не смогу. Источник может быть чем угодно. Скорее всего, это будет некий предмет, традиционно считающийся неодушевленным.

Машина проезжала мимо Кузьминского кладбища. Олег повернулся в ту сторону, но даже сквозь свои очки он не увидел здесь ничего подозрительного.

— Интересно, а почему в таком мрачном месте, как кладбище, нет никаких аномалий?

— Почему же? Они обязательно здесь есть, но от них нет такого вреда, который приписывают кладбищам. Человек всегда боялся смерти и всего с ней связанного, поэтому кладбище представляется ему очень страшным местом. Ему все время кажется, что он вот-вот «заразится смертью». А на самом деле эта система замкнута сама на себя. Она почти безобидна, если кто-нибудь не найдет способа проникнуть внутрь нее. А так ее блокирует всеобщее убеждение в том, что мертвецы безусловно мертвы и их души находятся где-то далёко отсюда. За создание такого барьера мы должны быть благодарны атеизму. Ведь он утверждает, что после смерти может быть только мрак и тление. Гораздо страшнее тайные или случайные захоронения. Они-то и могут излучать ту самую энергию, которая питает нелюдей.

— То есть легенды о привидениях, не нашедших покоя после смерти, не лишены оснований?

— Совершенно верно. При этом такие привидения далеко не всегда могут быть наследниками плохих людей. Как правило, они не могут быть себе хозяевами. Ими управляют такие, как Багровый.

Проплутав по изрытым дорожными и коммунальными службами переулкам, Олег и Рададор прибыли наконец на место. Рыцарь первым вышел из машины и огляделся. Олег отметил про себя некую тень удовлетворенной улыбки, проскользнувшую по лицу учителя.

— Прекрасно! — улыбнулся Рададор. — Лучшего полигона для тренировок просто не найти!

— По-твоему, у нас не возникнет осложнений?

— Гарантировать, конечно, ничего нельзя. Но это — далеко не цитадель. Это место скорее можно назвать подстанцией, опорным пунктом. Тебе остается только действовать.

— Что я должен делать?

Рыцарь внимательно посмотрел на своего ученика и приложил руку к своему рту, давая понять, что не скажет больше ни слова. Олег понимающе улыбнулся, вышел из машины и оглядел место предстоящей операции.

Ничем не примечательный пятачок, каких немало в любом городе, был покрыт пожухлой травой и иссечен во всех направлениях узкими тропинками. С помощью своих очков Олег мог довольно точно определить границы пятна и вычислить центр, где фиолетовый цвет был наиболее насыщен. Проверив, на месте ли его оружие, Олег двинулся туда. Однако на поверхности земли простым глазом не было видно никаких аномалий. Ну, быть может, трава была здесь не совсем такая, как чуть в стороне, хотя нельзя было утверждать это наверняка. Скорее всего, источник излучения находился где-то в недрах земли.

— Но не вызывать же, в самом деле, землекопов! — вслух сказал Олег.

Немного потоптавшись на месте, он опустился на колени и всмотрелся в землю. Ему показалось, что среди темного фиолетового озера появилось нечто подвижное. Молодой человек лег на землю и прижался к ней лицом. В первое же мгновение захотелось крикнуть и постараться всплыть из чернильного болота, в которое он вдруг стал стремительно погружаться. Ему казалось, что он стремглав проваливается в бездну, из которой уже не будет возврата/Тело, подчиняясь инстинкту самосохранения, перешло к самостоятельным действиям. Руки согнулись в локтях и сами собой оттолкнулись от земли. Через мгновение Олег стоял на ногах. В глазах его плавали темные пятна, в голове шумело, и немного подташнивало. Ему казалось, что он вот-вот упадет в обморок.

Сивка, по-своему оценив состояние хозяина, взобрался на высокий бордюр и подъехал ближе. За ним последовал Рададор.

— Я не могу, — признался Олег, вытирая со лба холодный пот. — Думал — утону.

— Ничего, ничего, — постарался успокоить его рыцарь. — Передохни и попробуй еще. Это нужно прежде всего тебе, коль скоро ты хочешь идти до конца.

— Молодой человек! — раздался совсем рядом крайне неприятный голос. — Здесь вам не стоянка!

Оглянувшись, Олег обнаружил в трех шагах от себя толстую старуху, синюю как клякса. Внутри ее черепа беспокойно ворочался фиолетовый шар.

— Мы вам чем-то помешали? — вежливо улыбаясь, спросил он.

— Здесь газон, а не стоянка! Сейчас же вон отсюда, мразь! Развелось вас тут!

— Сгинь! — бросил Олег Сивке, и автомобиль тотчас исчез.

Однако и сам Олег оказался в зоне действия светового барьера, поэтому он тоже пропал из глаз назойливой старухи.

А она была всего лишь сканером и не могла знать его истинных целей. К тому же носителем была, как уже говорилось, женщина весьма преклонных лет, и подобные чудеса были для нее слишком большой неожиданностью. Сердце ее засбоило, и старуха мягко, словно мешок с соломой, осела на землю.

Олег выступил из пределов защитного поля и озадаченно посмотрел на Рададора.

— Что же теперь делать?

— Вызови «неотложку», — посоветовал рыцарь. — Конечно, это нас немного задержит…

— Постой! А зачем «неотложка»? Я ведь могу попробовать и сам. Практика в этом деле у меня есть.

— Ты хочешь вложить в нее другую душу?

— Нет, просто поддержу ее энергией.

— Ну что же. Действуй.

Олег подошел ближе к старухе, присел на корточки и всмотрелся в темно-синий силуэт. Фиолетовый шар завертелся, словно пытаясь убежать, но это не было ему дано. Олег как-то сразу понял, что уничтожение сканера может вызвать инсульт у носителя, и поэтому очень осторожно положил ладони на виски старухи. Шар замер и стал быстро уменьшаться. Молодой человек пропустил сквозь него легкий разряд, и фиолетовый цвет начал медленно бледнеть. Неуловимо для глаза сканирующий шар быстро поменял все цвета радуги, пока не стал совершенно желтым, ослепительно сияющим, словно расплавленное золото. Олег соединил ладони и втянул в себя это яркое сияние. Почти тотчас же едва трепещущее сердце старухи резко сократилось и принялось биться с удивительной энергией. Синий цвет сбежал к конечностям и, ударившись в кончики пальцев, потерял свою интенсивность. Весь силуэт стал салатовым, как у совсем юной девушки.

Олег поднялся, чтобы в целом охватить взглядом проделанную работу.

— Можно, конечно, еще что-нибудь попробовать, — с сомнением произнес он. — Но, по-моему, и этого достаточно.

— Надеюсь, что оплатой тебе будет искренняя благодарность, — предположил рыцарь.

— Не думаю. Она осознает свое новое состояние далеко не сразу. Поэтому благодарности ждать не приходится. Вам уже лучше? — обратился он к старухе, которая открыла глаза и резко, не по-старушечьи, села.

— Ходят здесь всякие, — зло ответила она, легко поднялась и пошла прочь, бормоча: — Милиции на вас нет!

— Неплохо! — похвалил Олега Рададор, когда старуха отошла на некоторое расстояние. — Однако вернемся к нашим баранам.

— Послушай, а нельзя ли как-нибудь иначе проникнуть к центру этого пятна?

— Что ты имеешь в виду?

— Видишь ли, я не могу переступить себя. Оно засасывает меня, и я не могу…

— То есть ты просто боишься проникать сюда сверху? — уточнил рыцарь.

— Ну да, я увереннее себя чувствовал бы, если как-нибудь сбоку или по касательной.

— А попробовать разрядить зараженную местность ты не хочешь?

— Я уже. думал об этом. Слишком много займет времени подготовка, и нет полной уверенности, что это поможет.

— Правильно. С этим, скажем прямо, небольшим источником можно было бы справиться и таким способом, но впереди нас ждет другой, который, возможно, питает зло на значительном пространстве. Что же, давай попробуем проникнуть по горизонтальной плоскости. Ты отметил глубину залегания источника?

— Метра три вниз.

— Это не очень глубоко. Кстати, ты обратил внимание, куда упала наша пациентка?

— Вон там, прямо на… на дренажный колодец!

— Совершенно верно! Сам того не желая, наш противник показал нам пути к наступлению!

Олег подошел к колодцу и, сам себе удивляясь, легко открыл тяжелую чугунную крышку. Из мрачных глубин на него дохнуло застоялой теплой сыростью. Вниз уходили покрытые ржавой чешуей скобы. Поправив очки, молодой человек опустил ноги в черное отверстие и начал спуск. Сквозь стекла очков он увидел совсем недалеко от себя темно-фиолетовый сгусток, плавно кружащийся на месте. Казалось, только протяни руку — и он будет твой. Олег так и сделал. Но расстояние оказалось несколько большим, чем он предполагал. Повинуясь порыву, Хранитель отделился от своего носителя и проник в глубь земли.

Сгусток казался сначала совершенно бесформенным, но потом постепенно приобрел конфигурацию. Это был скрюченный, подтянувший колени к голове труп человека. Олег вспомнил про случайные захоронения, о которых совсем недавно говорил Рададор. Он осторожно протянул руку и коснулся изогнутой спины тела. Оно среагировало как стрелка компаса на появление магнита. Все члены вдруг распрямились, и фиолетовый сгусток промчался мимо нашего героя, словно пущенный из катапульты. Олег едва успел посторониться. Через секунду он снова поймал агрессора и потянул его наверх. Тот вырывался, и невозможно было понять, то ли неизвестный хочет сбежать, то ли вступить в борьбу. Уже ближе к поверхности земли Олег вдруг вспомнил, что практически все оружие осталось у носителя, и, если он выволочет противника на свет Божий, сражаться с ним придется голыми руками. И они снова устремились в глубину.

Противником Олега на этот раз был известный в свое время разбойник. Задолго до Отечественной войны 1812 года он со своими «ребятушками» «пошаливал» на Рязанском тракте. Народ в ватаге подобрался лихой, и не многие решались проезжать эти места без надежной охраны. Однако и это не всегда спасало. Разбойники не брезговали ни купеческой казной, ни скудным скарбом едущего на ярмарку в Москву крестьянина. Ловко орудовали они дубинкой и кистенем, не щадя ни пешего, ни конного. Попытки очистить дорогу от лихих людей не привели к успеху — дремучие леса служили надежным укрытием. Нельзя, однако, было утверждать, что банда процветала. Возможно, что сам Бог наказывал этих грешников. Они гибли один за другим в стычках с обозной охраной, в междоусобицах, сопровождающих дележ добычи, или просто исчезали. Атаман, которого именовали Антипка — разбойник, был жесток и скор на расправу. Но, несмотря на ужас, посеянный им в душах сообщников, дисциплины в ватаге не было никакой. И то, что Антипка мог хоть как-то управлять этим сборищем головорезов, было обусловлено только его непомерной силой и неукротимостью нрава.

Но вот однажды на тракте появилась крытая бричка, принадлежавшая рязанскому помещику Изюмову. Помещик был небогат, как и многие мелкопоместные дворяне, но было в его доме одно сокровище — красавица дочь. Ей только-только исполнилось пятнадцать, и отец вез ее представить своей московской сестре, в замужестве княгине Н. Путь по разбитой возами, почти непроезжей дороге был долог и утомителен, и путешественников поддерживала мысль о том, что от деревни Выхино до Москвы — рукой подать и уже к вечеру их, возможно, примет под свой кров богатая родственница. В предвкушении своего выхода в свет Анюта — так звали дочь помещика — очень волновалась. Она то торопила время, желая поскорее увидеть златоглавые соборы Кремля, то, пугаясь неизвестности, хотела хоть на минуту остановить возок. Она одновременно мечтала о выходе в свет и боялась его.

Отец же ее, напротив, был доволен. С последней оказией он получил от сестры письмо, в котором она сообщала, что Анюту в Москве ждет выгодная партия и дело за малым — надо представить невесту.

Помещика сопровождало с полдюжины некогда бравых солдат, ветеранов елизаветинских войн. Пожилые, солидные мужики важно восседали в седлах низкорослых, но выносливых лошадей и с любопытством поглядывали по сторонам. Позади всех тащился воз с самым разнообразным скарбом, который может понадобиться путешественнику в дороге. Выезд по тем временам был небогатый, но и это дорогого стоило, если знать финансовое положение Изюмова.

Разбойники выскочили из засады внезапно. Охрана помещика была истреблена в мгновение ока, и тот оказался лицом к лицу с дюжиной бородатых мужиков, вооруженных до зубов. Изюмов был не робкого десятка, к тому же внутри возка сидела его дочь — самое драгоценное сокровище, поэтому он встал грудью на ее защиту. В его руках было по пистолету, и выстрелы, прозвучавшие одновременно, скосили двух разбойников. Дымящееся оружие упало на землю, и в руках помещика появилась изогнутая казачья сабля. Но тут разбойники, ошеломленные натиском, пришли в себя, и помещик пал так скоро, что даже не успел поднять руки.

Атаман спрыгнул с лошади и подошел ближе к бричке. В глубине ее блеснули испуганные, но сверкающие решимостью глаза. Не мог он знать, кто там внутри. Поэтому смело полез в возок. Чуть ниже глаз, горящих ненавистью, на него нацелился зрачок еще одного пистолета. И вот тут удача, долго и преданно хранившая своего избранника от пуль и сабельных ударов, вдруг отвернулась от Антипки. Словно сама судьба вела его по жизни к этой встрече и уготовила мучительную смерть от пули, пущенной еще неуверенной, почти детской рукой юной Анюты.

Он успел только увидеть искорку тлеющего на затворе старинного пистолета фитиля.

В мягком чреве возка выстрел прозвучал глухо, и находящиеся снаружи не сразу поняли, что произошло. Только когда атаман, обливаясь кровью, выпал на снег, разбойники осознали всю трагедию своего положения. Несколько выстрелов прозвучало одновременно… Из пробитого в нескольких местах возка раздался девичий крик, полный беспредельного страдания. Лошади от этого крика словно бы очнулись и понесли, подмяв под себя одного из опешивших разбойников. Несмотря на многочисленные раны, девушка смогла выжить и даже вышла замуж. Она прожила долгую спокойную жизнь в Первопрестольной, но никогда не выезжала за черту города.

Но и на этом не кончились злоключения разбойников. Выстрелы привлекли внимание находящегося неподалеку отряда кирасиров, которые во весь опор помчались к месту происшествия. Конский топот гулко разнесся по зимнему лесу, и разбойники, бросив трофеи и раненых, пустились наутек. Кирасиры также не остановились у места недавней трагедии. Они мчались за всадниками, мелькающими вдали за деревьями. Вскоре оба отряда исчезли из виду.

Антипка находился в сознании. Боль, с которой могли сравниться разве что адские муки, разрывала его пополам. Помещик Изюмов заряжал свои пистолеты рубленой картечью, и выстрел, произведенный едва ли не в упор, превратил его брюшную полость в кровавое месиво. Еще на что-то надеясь, атаман пополз прочь от дороги, оставляя за собой на снегу кровавый след. Совсем недалеко в лесу была землянка, в которой он, как раненый зверь, хотел отлежаться.

Намерение его было исполнено. Но на дно землянки скатился уже труп. Скорченный и окровавленный, он лежал здесь очень долго. Весной ветхое сооружение наполнилось талой водой и рухнуло, похоронив под собой останки некогда могучего и грозного атамана. В течение почти двух столетий никто не тревожил могилы, пока на месте дремучих лесов и топких болот не вырос новый микрорайон столицы. Но даже после смерти силы зла не оставили в покое своего избранника. Он стал аккумулятором отрицательной энергии, настолько сильным, что даже неподготовленный человек старался обходить это место стороной.

Олегу все же удалось вытянуть фиолетового в колодец. Здесь он выхватил один из своих мечей и уже занес его для удара, как вдруг противник вырвался и стал стремительно проваливаться вниз. Скорость падения все возрастала, и он очень быстро пропал из виду. Преследовать его Олег не стал — он знал, что тот никогда уже не вернется на прежнее место.

— Ну как? — встретил его Рададор.

— Ушел, — махнул рукой Олег, отряхиваясь от пыли и ржавчины. — А ты как в воду смотрел — здесь действительно было захоронение. Непонятно только, кому понадобилось закапывать труп в таком оживленном месте?

— Скорее всего, его закопали здесь задолго до того, как это место стало оживленным. Возможно, этот человек заслужил такой смерти и забвения. Жертва разбоя или грабежа вряд ли стала бы источником отрицательной энергии.

— Согласен, — кивнул Олег. — Ну, что дальше?

— Это тебе решать. Я могу только дать некоторые рекомендации.

— Ах да! Тогда я предлагаю ехать домой. Мне необходимо привести в порядок мысли и одежду.

Они сели в машину, которая в то же мгновение стала видимой. Олег даже не успел взяться за руль, как Сивка сам выехал на дорогу и не спеша двинулся к дому. В салоне было тепло и уютно. Словно для полноты картины из разрыва в облаках сверкнуло солнце. Сивка, не спрашивая, включил приемник и отыскал приятную лирическую музыку. Казалось, что идиллию просто невозможно нарушить, но жизнь ворвалась самым прозаическим образом.

Глава 20. ШТУРМ.

— Срочное сообщение! — рявкнул динамик голосом Галы.

— Я слушаю, — отозвался Олег, чувствуя, как в груди что-то сжимается. — Что у вас случилось?

— Наша база подверглась нападению. Первая атака отбита, противник отошел на переформирование.

— Вот это здорово! — удивился Олег. — Кому же это понадобилось?

— Ты думаешь, мало у тебя врагов? — в свою очередь удивился Рададор. — За твоей головой сейчас охотятся очень многие. Судя по всему, Багровый — только самая верхушка айсберга. Ликвидировав одну из подстанций, ты мог нанести удар и кому-то еще.

— Меня удивляет то, что они решились действовать столь открыто. Если судить по сообщению Галы, они предприняли настоящую атаку.

— А ты уточни, сообщение слишком расплывчато.

— Гала, девочка моя, опиши конкретнее, что там у вас происходит. Они что, армию подтянули?

— В первой атаке участвовало восемь человек. Четверо пытались выбить дверь, еще четверо держали под прицелом окна и активных действий не предпринимали.

— Как они одеты?

— В гражданскую одежду, но не могу гарантировать того, что они не принадлежат к какой-либо организации. Их действия выдают высокую квалификацию.

— Попробовали вызвать милицию?

— Это невозможно. Все коммуникации отключены.

— Хорошо работают! — искренне восхитился Олег. — Электричества тоже нет?

— Все коммуникации отключены.

— Они надеются, что роботы питаются от сети, — повернулся Олег к рыцарю. — Ну, здесь они просчитались!

— Советую обратить внимание на то, что нападение произошло в твое отсутствие.

— Это имеет какое-то значение?

— Скорее всего, это часть стратегического замысла. Они надеются вывести из строя нашу аппаратуру и изгадить помещение отрицательным влиянием. Тогда в этих стенах ты просто не сможешь жить.

— Но ты же понимаешь, что это меня не остановит. Я поменяю квартиру, восстановлю аппаратуру и примусь за старое…

— На это, во-первых, уйдет время. А во-вторых, за это самое время они могут тебя уничтожить. Ты будешь беззащитен, как моллюск, лишенный раковины.

— Ну, не совсем так, — пробормотал Олег. Ему не понравилось сравнение — точное, но жестокое.

Сивка за время этого разговора успел преодолеть расстояние, отделявшее перекресток вышеназванных улиц от дома Олега. Нарушая правила, въехав под «кирпич», автомобиль проехал к самому дому и остановился за углом, не желая подвергать себя и хозяина опасности. Однако предосторожность оказалась излишней. Противник каким-то образом уже знал о появлении Олега.

Но нападающие, вопреки ожиданиям, не отступили и не перенесли удар на молодого человека. Их действия не поддавались логическому осмыслению. Четверо боевиков, находящиеся на улице, бросились в подъезд — на помощь к другим четверым. Еще не понимая происходящего, Олег устремился за ними. Грохот выламываемой двери был такой, что можно было подумать — ее взорвали. Шум боя, начавшегося в квартире, был слышен по всему дому. Казалось, что там, в комнатах, маневрируют танки и беспрерывно палят пушки. Грохот падающей и ломающейся мебели заглушал крики людей, но время от времени все же можно было услышать отдельные слова:

— Дай ей!.. Еще! Круши здесь все!.. А-а-а! Давай!

На ходу нацепив очки, Олег ворвался в квартиру с намерением ударить нападающим в тыл и выручить своих роботов. С первого же взгляда было понятно, что Гала и Тея просто были сметены натиском противника и оттеснены в дальнюю, большую комнату. Бой продолжался там с переменным успехом, поскольку нападающие знали, с кем имеют дело, и были вооружены тяжелыми обрезками арматуры. Из маленькой комнаты валил удушливый дым, а запах газа из поврежденной плиты уже наполнил кухню и половину коридора. Под ногами хрустели обломки приборов, а в воздухе носились какие-то черные хлопья, мешающие дышать.

На Олега, появившегося в дверях, никто не обратил внимания — слишком заняты были противники друг другом. Сквозь очки молодой человек видел еще более ужасную картину, чем без них. Как оказалось, на полу, странно подвернув голову под плечо, лежал человек. Он был уже мертв. Но, несмотря на то что труп лежал лицом вниз, Олег узнал своего соседа снизу — Николая Ивановича. Из его тела медленно вытекала густо-черная струя. Неизвестным Олегу способом убийцы смогли не только прервать бренное существование старого склочника, но и превратить в брызги черного человека, который переселился в старика из следователя. Теперь все стены и даже потолок были изгажены черными, синими и красными пятнами, таящими в себе угрозу, словно готовые взорваться мины.

Темной кляксой был размазан по стене тихий домовой. По его виду было ясно, что он сражался как герой, хоть и не долго смог сдерживать натиск темных сил. Взглянув на быстро тускнеющее пятно, Олег почувствовал, как защипало у него глаза за стеклами очков.

Все это наш герой охватил одним взглядом в течение краткого мгновения. Он продолжал двигаться вперед, как вдруг из свалки стремительно вылетело некое тело и столкнулось с ним. Стараясь сохранить равновесие, молодой человек попятился, но споткнулся о лежащий поперек коридора труп и упал вместе с агрессором почти у самого выхода из квартиры.

Некоторое время оба они не шевелились, оглушенные падением. Олег первым пришел в себя. Он взглянул в лицо нападающего и вдруг увидел склонившихся над ними людей. В волшебном свете почти все они были нежных зеленых оттенков. И словно для контраста, подмявший под себя Олега боевик был ярко-красным. Наш герой вдруг понял, что он должен делать. Светло-зеленые были призраками, душами, исторгнутыми из тел, разного рода рейдерами, сканерами, ведьмами. Теперь, чтобы избавиться от нападающих и победить без кровопролития, следовало произвести обратную замену.

Придя к такому решению, Олег стал так спокоен, словно сидел за лабораторным столом и занимался очередным опытом.

— Изгоняем бесов, — сказал он прямо в лицо все еще лежащему на нем боевику.

Олег взял агрессора за уши и потянул их в разные стороны. Тот удивился такому необычному приему, и физиономия его стала очень комичной. Олег же видел, как между его руками появилась сверкающая полированной сталью ось, пронзающая череп боевика. Ось пришла в стремительное движение и, вращаясь, словно веретено, намотала на себя все красные нити, пронизывавшие тело противника. Едва только Олег отпустил концы веретена, нить стала клубком, который, в свою очередь, стал быстро уменьшаться, отдавая Олегу освободившуюся энергию, пока не схлопнулся окончательно. Едва только это произошло, Олег сделал приглашающий жест одному из окружающих его привидений, и оно, резво прыгнув, заняло освободившееся место.

Выражение лица боевика тотчас резко изменилось.

— Простите, я вас не ушиб? — осведомился он с вежливой улыбкой.

— Ничего, бывает, — откликнулся Олег. — Вы не причинили мне никакого вреда.

— Позвольте мне все же извиниться и откланяться — я тороплюсь.

— Ничего, ничего, — так же улыбнулся Олег. — Вам сюда, вниз по лестнице.

— Благодарю вас, — поклонился боевик и ушел.

— Что ж, продолжим, — сказал себе Олег и вернулся в квартиру.

Он нашел следующего боевика и проделал с ним то же самое, что и с первым. Потом со следующим. Через пять минут в комнате помимо Олега, Галы и Теи находилось семь человек, совершенно не понимающих, как они сюда попали. Олег показал им, где выход, и вернулся в комнату, где только что окончилось сражение. На мгновение ему показалось, что посреди помещения корчится в предсмертной агонии огромный розовый осьминог. Олег сообразил, что здесь совсем недавно он уничтожил управляющий центр Багрового. Осьминог истаял, и Олег почувствовал новый прилив энергии.

Разрушения, произведенные нападавшими, были ужасны. В квартире не осталось ни одного предмета, который бы не пострадал. Разбитая в щепы мебель, разваленная и растоптанная аппаратура, горящие в углу конспекты — все это свидетельствовало о том, что целью нападения было не выведение из строя роботов, а дезактивация самого Олега. Можно было подумать, что противник старался нанести максимальный ущерб хозяину квартиры, а не победить. Единственными, кто остался невредим среди этого бедлама, были Гала и Тея. Они предприняли пассивную оборону, и поэтому обе воевавшие стороны почти не пострадали.

Олег с грустью посмотрел по сторонам. Все, что было дорого ему, лежало в руинах. Багровый этого и добивался — уничтожить память и все воспоминания заменить злонамеренной ложью. Он нанес удар в самое болезненное место. Ведь у Олега не было ничего, кроме этого дома, где каждая вещь знакома с детства и стала уже почти частью тебя. Теперь же все было разрушено и изгажено. Даже если бы Олег взялся за восстановление прежнего облика квартиры, очистить стены от пятен отрицательной энергии было бы очень сложно. А они, в свою очередь, очень скоро убили бы Хранителя — и что выросло бы на том месте? Кто знает!

Вдруг где-то под обломками мебели задребезжал телефон. Олег отодвинул перевернутый диван, нашел аппарат и снял трубку.

— Я слушаю вас.

— Я предлагаю мир, — раздался, после некоторой паузы, знакомый всему миру баритон.

— Я не могу принять твоего предложения, — спокойным голосом ответил Олег, хотя глаза его возбужденно сверкнули. — Моя задача — уничтожение зла, которое ты представляешь в этом регионе. Поэтому борьба будет продолжаться до полной победы одного из нас.

— Но ты. — всего лишь человек, слабое и хрупкое существо! Пожалей свою жизнь — она у тебя единственная. Я же бессмертен, тебе меня не одолеть. Тем более что кодекс звездных рыцарей запрещает неофиту, не прошедшему посвящения в рыцари, убивать кого бы то ни было. У тебя нет шансов на победу.

— Тогда тебе и подавно нечего бояться, — усмехнулся Олег. — Пусть я стану очередной твоей жертвой, но уж кровушки я тебе попорчу! А если серьезно… даю тебе сутки срока. За это время ты должен либо выбрать место, где мы разрешим наш спор в честном поединке, либо убраться с планеты вон.

В телефонной трубке воцарилась тишина, словно на том конце провода внезапно возник вакуум.

— Будь по-твоему, — после долгого молчания упало наконец два слова.

Как ни краток был ответ, в нем сквозила такая угроза, что, похоже, даже у роботов мороз пошел по синтетической коже.

Через разбитые окна издалека донесся вой милицейских сирен — Багровый действовал по трафарету: сначала преступление, вину за которое можно свалить на Олега, потом появление милиции, чтобы его можно было арестовать.

Олег не стал дожидаться, когда появятся стражи порядка, с тем чтобы его арестовать. Багровый позаботился о том, чтобы преступление на сей раз выглядело убедительно — труп Николая Ивановича, лежащий в коридоре со свернутой шеей, говорил сам за себя. И даже если бы Олегу удалось доказать свою непричастность, то за время следствия у Багрового было бы немало возможностей уничтожить своего противника. Но и сразу уйти было немыслимо — в квартире осталось много необходимых ему вещей.

— Так. — Олег повернулся к Гале и Tee. — Быстро разыскать капсулу с кораблем, оружие и запасные патроны к вашим энергоблокам. Ах да, еще мои документы. Действуйте!

И словно ураган пронесся по квартире. Превращенные в мусор вещи, обрывки бумаги, пыль — все это словно по волшебству поднялось в воздух и на мгновение повисло под потолком. В течение одной минуты требуемые вещи были отысканы и представлены Олегу.

— Теперь не будем задерживаться. Как говорится, спасибо этому дому — пойдем к другому!

Еще до появления милиции они смогли беспрепятственно покинуть дом. Когда садились в машину, Рададор сказал с упреком:

— Заставил же ты меня поволноваться!

— А что могло произойти? Все в порядке, — ответил Олег.

— Я только после твоего ухода заметил силовую линию Багрового и подумал, что тебе с ним не справиться.

— Кстати, он звонил — передавал привет.

Рыцарь вопросительно посмотрел на Олега, и тот вкратце пересказал суть разговора.

— Ну что же. Ты бросил ему прямой вызов. Но это не значит, что от него следует теперь ожидать действий, согласующихся с рыцарской честью. Скорее всего, он будет действовать еще более изворотливо и подло. Я думаю, что никто не поручится за исход поединка — не забывай, он все-таки демон.

— А я — Хранитель! — с вызовом сказал Олег. — И честно признаться, мне надоело бегать за ним по всей Москве. Пусть только он назначит место и время поединка, и я покажу ему, на что я способен!

— Ты не слишком самонадеян? — попытался остудить его пыл Рададор. — Насколько мне известно, силы ваши равны, но на его стороне — — опыт. Не забывай также о бесчисленной армии рейдеров. Их много, и они могут просто обескровить тебя задолго до поединка. У тебя же есть только мы, но этого недостаточно.

— Почему же? До сих пор мы вполне успешно отражали атаки всякой мелкоты. К тому же я почти уверен — у нас найдутся союзники.

— Если ты имеешь в виду Хранителей, то большинство из них и не подозревают о своей скрытой сути. Их много, но некому их объединить. А у нас нет времени их разыскивать, ты же сам определил срок поединка. Суток едва хватит для того, чтобы подготовиться самому.

— Я уже сейчас готов сразиться с Багровым. Сутки я дал ему на размышление, стоит ли со мной связываться.

— На что ты рассчитываешь? Ведь теперь у нас даже нет базы, где можно отдохнуть и залечить раны.

— База будет. Ну-ка, Сивка, набери мне вот этот номер телефона.

В скрытых под панелью приборов динамиках раздался треск, характерный для импульсных АТС. Спустя несколько секунд донесся тихий, словно из-под земли, длинный гудок. Потом еще один и еще. Некоторое время все находящиеся в машине прислушивались к этому звуку, но ответа так и последовало.

— Похоже, никого нет дома, — несколько озадаченно сказал Олег. — Этой возможности я как-то не учел.

Тем временем двор дома, в котором до сих пор жил Олег, наполнился людьми в камуфляже. Повсюду мигали маячки милицейских машин. Можно было подумать, что здесь собралась едва ли не вся московская милиция. Прибывшие действовали сначала с предельной осторожностью. Люди с автоматами и металлическими щитами перебегали от одного укрытия к другому, пока некоторая часть их не оказалась в полуразрушенной квартире. Когда стало ясно, что никакой опасности нет, стало сразу шумно и в распахнутую дверь подъезда ринулось столько людей, что можно было подумать — там, внутри, имеется некое безразмерное помещение, способное вместить в себя неограниченное количество народа. Спустя короткое время тем же порядком все вошедшие начали появляться на улице, но, несмотря на то что в штурмовом отряде более не было нужды, никто не уезжал. Все словно ждали продолжения штурма.

— Это нехорошо, — заметил Рададор. — Они лишились связи с управляющим центром, поэтому их действия лишены логики. Но как только Багровый сообразит, что мы еще никуда не уехали, вся эта армия обрушится на нас.

— Что ж, не будем дожидаться развития событий, — ответил Олег. — Сивка, вперед!

Машина развернулась и поехала вдоль по Самаркандскому бульвару в направлении Волгоградского проспекта.

Через несколько секунд они скрылись из глаз возможных преследователей.

— Не могли бы вы сообщить дальнейший маршрут, сэр? — бархатным голосом вышколенного английского слуги спросил Сивка.

— Мы отправимся по адресу, к которому приписан телефон.

— Вас понял. Каков будет режим движения?

— Нормальный, не будем провоцировать противника, он и так нам прохода не дает.

Некоторое время ехали молча. Олег думал о том, что близится конец его приключению, ведь так или иначе очень скоро все должно кончиться. От сознания этого было одновременно грустно и радостно. Грустно оттого, что, став настоящим звездным рыцарем, он, возможно, навсегда покинет родную планету. А радостно оттого, что победа, в которой он не сомневался, даст людям возможность хоть немного легче вздохнуть. Ложь — чья бы то ни было — всегда ложится тяжким грузом на плечи честных людей. И сколь бы искусна она ни была, всегда видна ее подлая суть — г бесплодная попытка изменить мир в худшую сторону. Поэтому если Олегу все же удастся покончить с Хранителем Лжи, то можно считать, что жизнь прожита не зря.

— Где живет наш предполагаемый соратник? — прервав размышления молодого человека, спросил Рададор.

— Сивка, куда мы едем?

На дисплее высветился адрес.

— По первым цифрам можно было догадаться, что он живет в интересующем нас районе. Если не ошибаюсь, это где-то возле Зубовской площади.

— Совсем недалеко от того пятна, где скрылся Багровый?

— Да, по моим расчетам, и двух километров не будет между этими точками.

— Возможно, что об этом загадочном месте ему известно намного больше, чем нам.

— Тот, кто дал нам этот телефон, и не подозревает, как он нам помог!

— Нас преследуют, — вмешался в разговор Сивка.

— С чего ты взял? — удивился Олег. — В этом городе два миллиона машин, и некоторые из них вполне могут двигаться в том же направлении, что и мы.

— Могу я перепровериться, сэр?

— Давай, если это не займет много времени.

^А стоит ли? — с сомнением спросил Рададор. — Быть может, этим мы сыграем им на руку. Вполне возможно, что их цель — заставить нас нервничать.

— Ну, нервы у нас пока что крепкие, — усмехнулся Олег. — А перепровериться стоит. Давай, Сивка!

Машина, не снижая скорости, перестроилась в правый ряд и свернула с Волгоградского проспекта вниз, к улице Академика Скрябина. Проехав метров двести, она резко свернула на подъездную дорогу к автосервису и остановилась. Олег через зеркало заднего вида внимательно наблюдал за теми машинами, которые последовали сюда за ними, но ничего подозрительного не заметил.

— Если они знают, а это, несомненно, конечный пункт нашего маршрута, то совершенно не обязательно висеть у нас на заднем бампере, — заметил Рададор.

— Пожалуй, верно, — согласился Олег. — Слушай! А не получится так, что мы приедем к разоренному гнезду?

— Все возможно.

— Тогда стоит поторопиться, путь неближний. Сивка, продолжаем движение!

Автомобиль развернулся и, нарушая правила дорожного движения, медленно поехал по проезду с односторонним движением во встречном направлении — так было короче. Рададор уже было открыл рот, чтобы предостеречь от этого опрометчивого шага, но было поздно. В конце проезда их ожидала невесть откуда взявшаяся машина ГАИ. Инспектор, потягиваясь, вышел из открытой двери и лениво взмахнул жезлом, приказывая остановиться.

— Удерем? — азартно предложил Сивка.

Даже ему было понятно, что ловушка была искусно подстроена.

— Нет, я поговорю с ним, — ответил Олег. — Попробую узнать, чем располагают они против нас.

— А я бы не давал им возможности разглядывать нашу машину, — сказал Рададор. — До сих пор они имели весьма смутное представление о ней.

— Пусть полюбуются, — отмахнулся Олег. — Я лишу их возможности передать информацию хозяину.

С этими словами он вышел из машины и уже было направился к инспектору, но не успел сделать и шага, как с чуть возвышенной насыпи шоссе сорвался тяжелый самосвал. По всем законам физики он должен был всем весом обрушиться на Олега и его автомобиль, но в последний момент что-то произошло. Покрытое черной промасленной грязью днище ударилось о невидимое препятствие, мелькнуло над головой нашего героя, грузовик подпрыгнул, как мячик, и с грохотом покатился на огороженную витым железным забором стоянку автосервиса, сминая забор и припаркованные там машины.

Олег повернулся и подмигнул сидящим в салоне. Сивка очень своевременно включил защитное поле и отразил внезапную атаку.

Вопреки ожиданиям, инспектор ГАИ не повел и бровью, словно летающие по воздуху самосвалы были разновидностью городской фауны, вроде воробьев. Он даже не отошел от своей машины, так и стоял облокотившись на открытую дверцу. Олег, словно бы проникнув в мысли инспектора, понял, что, стоит ему выйти на пространство, разделяющее два автомобиля, следующий удар придется прямо на него. Тем не менее он все же сделал шаг вперед, кося глазом в сторону шоссе. Однако Сивка был начеку, он тотчас же двинулся следом, прикрывая хозяина полем. Так они вместе преодолели разделяющее машины расстояние, пока обе машины не коснулись друг друга бамперами, впрочем, ожидаемой паники это не вызвало.

— У вас машина покатилась, — спокойно сказал инспектор.

— Ручник не держит, — подыграл ему Олег.

— Техосмотр давно проходили?

— Сегодня утром, — все с той же приятной улыбкой ответил Олег.

— Предъявите документы!

— Пожалуйста…

— Машина находится в розыске, — едва взяв в руки техпаспорт, заявил инспектор.

— Что вы говорите! — картинно всплеснул руками Олег. — И как давно?

— Две недели. Значит, так, я вас задерживаю до выяснения.

— Ага, а если я окажу сопротивление, вы меня застрелите?

— Ты уже оказал его, — вдруг изменившимся голосом сказал инспектор, расстегивая кобуру.

Олег еще раз внимательно посмотрел на милиционера и внезапно с волнением обнаружил, что и без своих чудесных очков видит, как синий до черноты рейдер выхватывает двуручный меч непомерной длины. Чуть в стороне появился второй рейдер, так же вооруженный, вдали угадывалось еще несколько. Однако, несмотря на явное численное преимущество противника, Олег не отступил. Напротив, он ринулся в атаку. Отработанным еще в армии приемом он обезоружил противника и, завладев его пистолетом, взял на прицел второго инспектора. Тот в растерянности потянул было руки вверх, чтобы показать свою лояльность, но сидящий внутри него рейдер не позволил милиционеру даже завершить движение. Он заставил своего носителя выхватить пистолет.

При этом враждебном движении Олег машинально выстрелил. Но в последнее мгновение он все же отвел дуло пистолета чуть в сторону, и пуля, ударившись в лобовое стекло милицейского «жигуленка», с визгом отрикошетила вверх. Олег, как уже говорилось, не имел права даже легко ранить противника. Зато перед тем не стояло таких запретов. Он был трусоват, а такие люди непредсказуемы. Он считал себя уже покойником, тряпьем, брошенным у обочины, но вдруг судьба дала ему еще один шанс! И вот человек, только что мечтавший стать амебой, чтобы в такую малость невозможно было попасть пулей, вдруг развернулся и красиво, как в голливудском боевике, почти в упор выпустил в Олега всю обойму.

Состояние души молодого человека в этот момент трудно было представить. Избитая банальность о том, что за эти мгновения перед ним пронеслась вся его жизнь, совершенно не подходила для точного определения. Да и могут ли найтись слова для определения состояния человека в последний миг жизни? Правда, позже, анализируя операцию, наш герой сравнил себя с разбитой вдребезги чашкой. Он говорил, что умер намного раньше, чем пули смогли достигнуть его тела.

Но прошла секунда, вторая, а смерти все не было. Олег открыл пошире инстинктивно прищуренные глаза и увидел девять медных шариков в десяти сантиметрах от своей груди. Это были пули калибра девять миллиметров, только что вылетевшие из ствола пистолета системы Макарова. Его первой мыслью было, что он с перепугу сумел каким-то образом остановить время, но, когда все девять пуль синхронно упали ему под ноги, все же догадался, что это Сивка в решающий момент прикрыл его своим защитным полем.

Тотчас рядом с Олегом оказались Гала и Тея. Растерянные милиционеры были в мгновение ока обезоружены. Молодой человек приблизился к ближнему противнику и положил руки ему на виски. Вновь открывшимся внутренним взором Олег увидел, как в самом центре черепа стража порядка появилась черная воронка, простреливаемая голубыми электрическими искрами, и в это мрачное отверстие стала стремительно всасываться преступная сущность рейдера. Внутри второго рейдера начался тот же процесс, только там центр пришелся на шею, что вызвало легкое удушье носителя. Через какой-нибудь десяток секунд все было кончено. Перед несколько озадаченным Олегом стояли совершенно обычные люди, которые никак не могли понять, почему их держат в своих стальных объятиях две прекрасные, хрупкие на вид девушки.

Олег кивнул Гале и Tee, и они ловко сделали обоим пленным по уколу.

— Ничего не случилось, — тихо, но внятно произнес молодой человек. — Сегодня у вас на редкость спокойное и удачное дежурство.

Милиционеры согласно закивали и, как только им была возвращена свобода, усевшись в машину, покинули место происшествия.

— Пора и нам. — Олег махнул роботам рукой, и все они вернулись в свой автомобиль.

Сивка резво взял с места, расшвыривая всеми четырьмя колесами грязь, забрался на крутой откос и двинулся по проспекту в направлении центра.

— Ничего не понимаю, — признался Олег, когда стало ясно, что противник предоставил им небольшую передышку.

— Что именно тебя смущает? — тотчас откликнулся Рададор.

— Почему энергия свернулась в воронку, а не в веретено, как раньше? И почему я не почувствовал прилива преобразованной энергии?

— Неужели ты этого еще не понял?

— У меня, конечно, есть предположения, но я не уверен в их правильности…

— Ну-ну, поделись своей версией.

— Кто-то другой извлек энергию рейдеров раньше меня?

— Ты на верном пути, — кивнул рыцарь.

— Багровый?! — воскликнул Олег. — Тогда все становится на свои места. Я думал, что рейдеры самоликвидировались, а это он разрядил их, чтобы сохранить энергию. Это может значить только то, что его ресурсы все же конечны, и это вселяет надежду на победу в равном бою.

— Если это не провокация или не очередная ловушка.

— А мне кажется, что я все же сумел нанести ему урон.

— Это ты уже предполагал.

— Да, но цель моя не была столь реальна.

— Ты прав, однако не следует терять осмотрительность. Уже не раз так было: вот она, долгожданная встреча, — и твоему врагу все же удавалось уйти и подставить другого. На кажущемся прямым пути могут возникнуть препятствия, которые заставят снова делать большой крюк.

Глава 21. ДИГГЕР.

— Но мы не можем двигаться быстрее! — возразил Олег. — Будь трасса посвободнее, можно было бы еще увеличить скорость…

— Это можно сделать и сейчас, — вмешался в разговор Сивка.

— Каким образом? — удивился Олег.

— Я могу продемонстрировать.

— Ну хорошо. — Молодой человек заинтересованно взглянул на Рададора, но тот был непроницаем.

Машина тем временем резко увеличила скорость. Стрелка спидометра стремительно метнулась вправо и замерла у отметки 180. Впрочем, и эта цифра стала быстро меняться, пока на ее месте не появилась другая. Глядя на нее, Олег не поверил своим глазам и, чтобы удостовериться, взглянул в окно. Но на такой скорости человеческий глаз уже почти не различает происходящего вокруг. Исключением является лишь узкий коридор, параллельный оси движения. Но и здесь все сливалось в стремительное мелькание, похожее на демонстрацию фильма, перфорация которого соскочила с зуба грейфера.

Олег ошарашено глядел через лобовое стекло и никак не мог понять происходящего. Машина неслась по запруженным московским улицам, словно рекордсмен гонок «Формула-1». Но с трассы гонок перед соревнованиями убирают все, включая мелкие камешки. Двигаться по городу в час пик на такой скорости было просто невозможно. И тем не менее гонка продолжалась.

— Куда же они все деваются? — вслух удивился Олег.

— Присмотрись как следует — посоветовал Рададор. — Ничего из ряда вон выходящего не происходит. Я думаю, что на всем пути никто даже не обратил на нас внимания.

— Но почему?!

— Я включил защитное поле и преломил световые лучи, — сказал Сивка. — Вы же сами сделали, это поле в форме овальной выпуклой плоскости. Мы следуем между дорогой и всем тем, что на ней находится. Пока мы находимся на прямой, можно еще увеличить скорость.

— При этом, — прервал его рыцарь, — люди и машины, попавшие в сферу нашего влияния, подвергаются столь кратковременному воздействию, что вполне могут принять эту встряску за некий банальный ухаб, какими изобилуют здешние дороги.

В этот момент на лобовое стекло надвинулось нечто огромное и ярко-красное. Секунда — и препятствие исчезло.

— Что это было? — спросил Олег.

— Трамвай, — небрежно ответил Сивка. — Похоже, он сошел с рельсов. Точнее, не попал на них после контакта с нами.

— Жертв нет?

— Скорее всего, нет, — сказал Рададор, — за это можно поручиться. Слишком мимолетен был контакт.

— А где мы сейчас находимся? — снова спросил Олег, тщетно пытаясь разглядеть в беспрерывном мелькании очертания домов.

— Согласно карте города, только что миновали площадь Павелецкого вокзала.

— Вот это да! А я-то подумал, что трамвай был на Крестьянской заставе! Спасибо, Рададор! Такого я просто не мог себе представить!

— Мог, — скромно улыбнулся рыцарь. — Но у тебя было слишком мало времени. К тому же ты увлекся вооружениями, забыв, что гениальное решение, как правило, самое простое. А я, проверяя твою работу, как Роден, отсек все лишнее.

— Еще раз благодарю тебя! — И Олег, насколько это позволяла теснота салона, отвесил церемонный поклон.

— Если бы ты имел возможность как следует обдумать свой проект, твое решение было бы еще более изящным. Однако давай закончим демонстрацию взаимной вежливости.

— Подъезжаем, — сказал Сивка и резко снизил скорость.

Олегу пришлось вцепиться в руль, чтобы не удариться об него. Машина свернула в переулок и едва не столкнулась с медленно движущимся навстречу ярко-красным «ЗИЛом». По переулку разнесся душераздирающий вой сирены.

— Пожарные, — удивился Олег. — Что они здесь делают?

Впрочем, он уже и сам знал ответ на этот вопрос.

— Какой номер у нужной нам квартиры?

— Тридцать пять, — ответила Гала. — Именно она и горела всего десять минут назад. Сейчас возгорание потушено. По каналам связи пожарные только что передали информацию: квартира выгорела полностью, жертв нет, прилегающие помещения не пострадали.

— Вот для чего им была нужна задержка на дороге! — воскликнул Олег. — За это время они успели поджечь квартиру Хранителя. Теперь нам придется снова его искать.

— Попробуй расспросить пожарных, — посоветовал Рададор. — Только будь осторожен, тебя могут принять за мародера. Не исключено, что и здесь нас поджидает ловушка.

— Ага, понял. Гана, Тея, за мной!

Трое молодых людей вышли из машины и вошли в подъезд. По ступенькам низвергались потоки воды, пахло гарью, откуда-то сверху доносились громкие голоса. Понять, о чем говорят, было невозможно, поскольку слова смешивались с эхом, гуляющим в подъезде, но, по всей видимости, кто-то отдавал команды. Олега насторожило отсутствие зевак, неведомо откуда собирающихся вокруг места происшествия. И он, действуя исключительно по наитию, не стал подниматься наверх. Напротив, он стал внимательно разглядывать пол у себя под ногами.

Его изыскания очень скоро увенчались успехом. Сначала среди потоков воды сверкнула крохотная искра, потом он увидел тончайшую золотую нить, которая, проскакав по ступенькам, струной протянулась к выходу — Хранители так же оставляли свой след, как и рейдеры.

— Данные спутника, карту района действий, — возбужденно сверкнув глазами, скомандовал он.

Без очков изображение расплывалось, но сориентироваться было вполне возможно. Олег некоторое время напряженно вглядывался в появившуюся картину, затем, решив, что совершенно ни к чему ломать глаза, все же надел очки. После этой операции золотую нить стало видно гораздо лучше. Она вилась между домов, обозначенных серыми прямоугольниками, словно тот, кто проложил этот след, специально запутывал преследователей. Проследив направление, Олег сделал вывод, что Хранитель скрылся в метро. Чуть дальше можно было различить золотистое пятнышко. По тому, как понизилась интенсивность его излучения, можно было понять, что носитель спустился на платформу станции «Парк культуры»-радиальная.

— Дай этот кусок поподробнее, — потребовал Олег.

Изображение изменилось. Теперь золотистый огонек оказался в центре экрана, а вокруг него стали видимы темные пятна фиолетового и синего цвета. Хранителя явно окружали. Олег знал, что люди, готовые напасть на его еще неведомого соратника, внешне ничем не отличаются от остальных. Поэтому Хранитель может и не знать об опасности. А кольцо рейдеров тем временем сужалось. Олег даже смог теперь подсчитать количество противников — их было шестеро. Еще не понимая, чего они дожидаются, Олег знал, что Хранителю грозит смертельная опасность, и поэтому, не разбирая дороги, бросился на выручку.

Если бы кто-нибудь стоял на финише этого марафона с секундомером, то он мог бы зафиксировать очень неплохой результат. Олег пронесся от Зубовской площади до метро «Парк культуры» за рекордно короткое время. В течение всего пути он слышал мерный топот поспешающих за ним роботов и с улыбкой представлял, как их троица выглядит со стороны.

Вбегая в метро, он думал только о том, как спасти Хранителя, поэтому совершенно забыл об оплате проезда. Но здесь-то его и поджидала очередная ловушка. Со стороны все выглядело вполне справедливо: молодой человек и две девушки пытались проникнуть в метро, не заплатив за проезд, и дежурный контролер задержала их. Не было только известно никому, кроме Олега, что внешне даже привлекательная, крупная женщина, крашеная блондинка, сохранившая следы былой красоты, — настоящая ведьма. Если бы она жила лет триста назад, хороший охотник за ведьмами сразу бы распознал в ней сатанинскую силу, и гореть ей на костре. Но в просвещенном XX веке стало очень мало таких специалистов. Она же, назовем ее Нина Михайловна, могла очень многое и успешно пользовалась своими способностями. Начала она в юности с того, что просто по своему желанию могла надолго испортить настроение любому, произвольно взятому человеку. Дальше — больше. Она ссорила друзей, устраивала разводы знакомым, наводила порчу, когда человек вдруг заболевал неизвестно какой болезнью. Но такая власть над окружающими, пусть даже негласная, имеет и свою оборотную сторону. Постепенно вокруг Нины Михайловны образовался вакуум. Никто не желал иметь с ней дела, напротив, каждый, кому было дорого его благополучие, старался держаться подальше от этой женщины. Со временем даже лучшие друзья и ближайшие родственники, включая мать и детей, отдалились и старались не напоминать о себе. Разумеется, что такое положение дел отнюдь не улучшило характер Нины. Напротив, лишившись постоянных мишеней для своей злобы, она принялась изливать ее на случайных людей, тех, кто не знал ее толком. Работа контролера в метро лишь только способствовала такому ее «развлечению». И если в течение рабочей смены она не успевала нагадить в душу хотя бы десятку пассажиров, то считала день потерянным.

Олег показался Нине Михайловне превосходной жертвой. Уж его-то можно было только что не по полу валять за допущенное нарушение.

— Молодежь! Оплатите проезд! Вам что здесь, бесплатно? Предъявите документы! — Ее голос метался под куполом станции, перекрывая гул голосов и шарканье ног.

Почти одновременно Нина засвистела, призывая на помощь милиционера. Пронзительная трель была последней каплей, которая переполнила чашу терпения Олега. Он, конечно, мог вернуться к кассам, отстоять длинную очередь, купить жетоны и пройти, как все, через турникет. Но на экране монитора, расположенного внутри Теи, он увидел и понял, каким образом рейдеры намерены ликвидировать Хранителя. Веселая гирлянда огоньков приближалась к станции со стороны центра. Нетрудно было догадаться, что это — прибывающий поезд. Но Хранитель стоял ближе к краю другой платформы, и поэтому рейдеры воздержались от каких-либо действий. Они ждали встречной электрички, с тем чтобы столкнуть носителя на рельсы перед самым составом. И огни переднего вагона уже сверкали в тоннеле.

На объяснения у Олега просто не оставалось времени. В воздухе сверкнула короткая игла и вонзилась в запястье Нины Михайловны. Она даже не успела ощутить боли, как Олег прошептал ей на ухо:

— С этой секунды и до скончания веков вы будете турникетом. Глаза ваши становятся фотоэлементами, руки — барьером, а, простите, задняя часть — жетоноприемником! Прощайте, нам больше не о чем разговаривать!

И он продолжил свой путь. С грохотом все трое сбежали по лестницам на платформу. Поезд, под который рейдеры намеревались столкнуть Хранителя, стоял у платформы, и у переднего вагона толпились зеваки. Олег, с самыми черными предчувствиями в душе, бросился туда.

— Что случилось?!

— Человека задавило, — ответил кто-то.

— Бросился, козел, прямо под колеса. Эй, шеф, когда поедем?

— Линию обесточили, сейчас подведут домкрат… — Но дальнейшие объяснения машиниста утонули в общем гуле.

Вдруг прямо на Олега выплыл рейдер. Он был без носителя, но довольно плотен, и наш герой даже удивился на мгновение, почему никто не обратил на него внимания. Впрочем, растерянность тотчас покинула Олега. Он прицелился и громко хлопнул в ладоши. Руки его соединились как раз в середине черепа рейдера, и тот схлопнулся даже раньше, чем окружающие молодого человека пассажиры обратили внимание на столь неподходящий в данной ситуации жест. Однако Хранителя нигде не было видно.

Олег протиснулся из толпы вон и подошел к стоящим немного в стороне роботам.

— Можно восстановить последние три минуты событий?

— Да, все время велась запись.

— Продемонстрируй.

На экране появилась уже знакомая картинка. Рейдеры окружили Хранителя. Поезд уже подходил к платформе. Но в самый решающий момент три фиолетовые марки вдруг погасли, а золотистая метнулась на пути и стала быстро удаляться. За ней мелькнула фиолетовая марка, на которую тотчас наехала гирлянда разноцветных огоньков.

— Можно проследить, куда девался Хранитель?

Тея ответила непонимающим взглядом, и Олег вспомнил, что роботы не могут видеть того, что видит он.

— Хорошо. Еще раз продемонстрируй запись, но в другом масштабе.

Снова забегали огоньки, снова золотистый метнулся в тоннель, но очень скоро он пропал из виду, не оставив на экране следа.

— В чем же дело? — задумался Олег. — Куда он делся? Некоторое время он не двигался. Тренированный ум его исследовал проблему со всех сторон, но ответа не находилось. Излучение не может исчезнуть само по себе. Хранитель не рейдер — его нельзя разрядить. Судя же по тому, что исчезновение было внезапным, Хранитель не был уничтожен. Оставалось только проследовать тем же путем, которым он ушел.

— Пошли. — Олег направился к краю платформы.

На рельсах уже возились путевые рабочие. Олег спрыгнул вниз, за ним последовали Гала и Тея.

— Вот он! — воскликнул молодой человек, указывая на шпалы.

Роботы деликатно промолчали и не стали напоминать, что след этот находится вне диапазона их восприятия. Золотая нить, прямая как струна и, казалось, даже звенящая от напряжения, уходила в глубину тоннеля. Олег мысленно поблагодарил Бога за то, что в этом месте не было сифов. Уж эти любопытные шарики не преминули бы полакомиться энергетическим следом Хранителя. По всей видимости, здесь совсем недавно прошел Охотник и собрал маленьких энергетических вампиров в свою ловчую сеть.

— За мной! — И Олег побежал в тоннель, перепрыгивая со шпалы на шпалу.

— Эй! Куда? — крикнули ему вслед.

— Извините, я очень тороплюсь. Некогда ждать поезд. Спрашивающий словно подавился. По крайней мере, никаких вопросов не последовало. Сокольническая линия — самая старая в Москве, но, возможно, построенная самым остроумным образом. Благодаря неглубокому залеганию она вентилируется посредством идущих по тоннелю поездов. Впереди поезд как бы толкает воздух и создает избыточное давление, которое выбрасывает излишек через специальные колодцы наружу, а создаваемое позади поезда разрежение втягивает через тот же колодец свежий воздух. К тому же большая часть путей идет по одному тоннелю, поэтому только здесь пассажиры могут видеть за окнами огни встречных поездов.

Золотая нить вилась по тоннелю, перескакивая через рельсы и какие-то бесчисленные металлические ящики, стоящие между путями. Но след нигде не прерывался, и Олег уверенно следовал по нему. Два или три раза мимо них проносились поезда, но их было слышно издалека, и молодые люди успевали уступить дорогу грохочущему составу. Вдруг нить исчезла. Олег по инерции проскочил еще с десяток шагов и остановился. Словно ищейка, он закрутился на месте, вернулся и увидел, что след уходит в темную дыру в стенке тоннеля. По всей видимости, это бы вход в какое-то техническое помещение.

Здесь не горело ни одной лампочки, и только благодаря своим очкам Олег мог различить контуры некоего коридора. Стараясь заглянуть подальше внутрь, он пригнулся, оперся ладонями на колени, но ничего нового не увидел. Золотая нить уходила вдаль и терялась за изгибом коридора. Вдруг Гала схватила молодого человека поперек туловища и вместе с ним бросилась к стене. Олег пребольно ударился головой и уже хотел в самых изысканных выражениях высказать все, что он думает о поведении робота, но в это время мимо с грохотом промчался очередной поезд. Увлекшись своими исследованиями, Олег не заметил его приближения.

— Спасибо, — через силу улыбнулся он, потирая ушибленный затылок. — Без тебя меня просто нарезали бы, как колбасу.

Он высвободился из объятий робота, потряс головой, приходя в себя, и вновь повернулся к коридору, уходящему в сторону от тоннеля.

Очень скоро след привел их к бесконечно длинной винтовой лестнице, ведущей, как казалось, в самую преисподнюю. Однако здесь кое-где встречались неперегоревшие лампочки, покрытые окаменелой пылью. Но и здесь след вдруг метнулся в сторону и пропал в какой-то щели, которую при других обстоятельствах Олег просто не заметил бы. Некоторое время пришлось протискиваться, двигаясь почти на четвереньках, по узкой трубе, выложенной из древнего, крошащегося от каждого прикосновения кирпича. Впрочем, мучения их были скоро вознаграждены — труба вылилась в коллектор, размеры которого в силу плохого освещения трудно было оценить.

От ударившего в глаза разноцветья Олег на мгновение опешил. Почти все плоскости коллектора были усеяны сифами самых разных цветов и размеров. Они не двигались, словно отдыхали в этой тихой гавани. Вполне возможно, что Охотник просто не знал об этом укрытии. Как и следовало ожидать, уже через два шага след исчез — его съели местные обитатели.

В полумраке, рассеиваемом только светом одной, висящей на недостижимой высоте лампочки, было слышно непрерывное журчание. Пахло стоялой водой и грибами. Теплая сырость неподвижно стояла под сумрачными сводами и мельчайшими каплями откладывалась на стенах, на полу и на лицах вошедших.

Олег растерянно поглядел вокруг, ища нечто, что подскажет ему, куда двигаться дальше. Из коллектора было слишком много выходов, и исследовать каждый из них не было времени. Он снял очки и устало потер глаза. Потом снова осмотрелся в надежде, что Хранитель оставил видимые следы. Но в нормальном освещении, кстати очень тусклом, он смог разглядеть только не замеченное им сначала озеро, запертое плотиной.

И вдруг… Это было как луч света в полном мраке! До него донеслась музыка, точнее, слова песни:

Help! I need somebody,

Help! Not just anybody,

Help! You know I need someone,

Help!

Словно позывные, словно крик о помощи звучали эти строчки в журчащей тишине подземелья.

— С какой стороны идет звук? — обернулся к Гале Олег.

Та, медленно поворачивая голову, исследовала пространство и молча указала на темный провал на противоположном берегу подземного озера.

— Иди вперед, указывай дорогу.

Гала уверенно двинулась к плотине и, ловко цепляясь за проржавелые прутья ограждения, перебралась на другую сторону. Олег и Тея последовали за ней. Здесь музыка была слышнее, и уже через несколько минут путешественники были в небольшом помещении, похожем на уже виденный ими коллектор, только меньших размеров.

Судя по старинной кладке, сооружению было не менее ста лет, но стены были еще крепкими и сухими. Под потолком светилась яркая лампочка под запыленным зеленым абажуром, окончательно выгоревшим за прошедшие годы. Пол был покрыт то ли бетоном, то ли утоптанной до окаменелости землей. Обстановка в комнате была воистину спартанской. Справа от входа стоял старинный кожаный диван, непонятным образом проникший сюда по лабиринту колодцев и узких коридоров. Зато аккуратно сколоченный стол, небольшой комодик и подобие кресла были просты и понятны — скорее всего, их принесли сюда по частям и собрали. На столе стояла стопка чистых тарелок и вполне современная магнитола, к выдвинутой антенне которой была прикручена проволока, уходящая в трещину в стене. Именно из этой магнитолы и лилась музыка, которая привела путешественников сюда. На комодике стопкой лежало два десятка книг. Олег сумел разглядеть, что одна из них была зачитанной Библией, а остальные представляли собой труды по философии. Здесь же лежало несколько толстых тетрадей, по растрепанным страницам которых можно было судить, что лежать в покое им не приходится.

Здесь их встретил мужчина лет тридцати. По всей видимости, раньше он был брюнетом или темным шатеном, но преждевременные седины осветлили его голову, и он смотрелся несколько старше своих лет. Однако живые, веселые карие глаза были молоды и смотрели на вошедших с любопытством. Густые брови и усы разделяли его овальное лицо на три равные части и создавали гармонию. Чувственные губы улыбались, и по едва заметным морщинкам возле глаз можно было понять, что улыбка — частая гостья на этом лице. Роста он был невысокого, разве что хорошо развитые плечи делали его фигуру более квадратной и как бы убавляли ему рост. Его плотную фигуру облегал джинсовый костюм. На удивление, среди пыли и паутины, светлая «варенка» была совершенно чистой, словно костюм только что постирали и погладили.

Его звали Игорем. Он был одним из тех невостребованных талантов, которыми изобилует общество, погрязшее в жажде легкой наживы. Все то, что было ему дорого и мило, оказалось по ту сторону фронта, где без всякой надежды на победу порядочность еще сражается с золотым тельцом. Он просто устал пропускать через сердце каждую человеческую подлость, узнавать людей с худшей их стороны и терять друзей в водовороте низменных страстей. Он устал прощать и считал, что ему осталось только возносить страстные молитвы к Богу о том, чтобы этот мир не вверг себя в геенну самоуничтожения. Это был своего рода отшельник, заботящийся не столько о своем благе, сколько о сохранении этого чудесного, многообразного творения Бога — планеты Земля.

— Добро пожаловать. — Игорь сделал приглашающий жест в сторону древнего, полуразвалившегося дивана и опустился на свое самодельное кресло, протестующе заскрипевшее под ним.

Олег увидел лежащего в уголке домового и вопросительно посмотрел на хозяина.

— Если вы его видите, — улыбнулся тот, — значит, вы именно те, кто мне нужен.

— Это у вас домовой? Никогда не думал, что они могут жить на такой глубине!

— Я думаю, что это — водяной. Он частенько показывается мне. Мы вроде бы даже дружим. А когда меня нет, он возвращается в озеро. Кстати, его озеро хранит и его самого, и меня. В него впадает какой-то особенный ручей, вода в нем вроде бы как святая. По крайней мере, когда я ею умываюсь, то забываю все огорчения. Она как бы смывает всяческую скверну… Но я думаю, вы пришли сюда не с тем, чтобы выслушивать мои рассуждения. Насколько я понимаю, мы с вами в чем-то родственны, и помощь, которую я смогу оказать вам, сделает мне честь.

— Да, я пришел за помощью, — кивнул Олег.

— Я сделаю для вас все, что в моих силах. А почему девушки не садятся? Садитесь, пожалуйста, иначе и мне придется встать.

— Эти девушки — роботы. Они просто раздавят ваш диван.

Игорь поднялся и подошел поближе. Он внимательно разглядывал сначала Галу, потом Тею, но не смог найти никаких признаков, говорящих о том, что перед ним не живые люди.

— Великолепно! Это вы сами сделали?

— Да, — кивнул Олег и внезапно подумал о том, что было бы совсем неплохо познакомить Игоря с Рададором.

— Великолепно! — повторил Игорь. — Так чем обязан? Ведь ваш визит, насколько я понимаю, носит не ознакомительный характер. Вам нужна моя помощь, не так ли?

— Совершенно верно, — склонил голову Олег. — Но и вы упоминали о том, что мы именно те, кто вам нужен.

— Скорее всего, наши чаяния совпадают, мы лишь с разных сторон подошли к одной проблеме.

— У меня создается впечатление, что вы читаете мои мысли.

— Ну что вы! Просто эти мысли приходят к нам одновременно. Мне бы, конечно, хотелось услышать вашу историю, она, я думаю, была бы небезынтересна. Но, похоже, у вас нет на это времени.

— К сожалению, вы правы — нет времени на беседу.

— Как жаль! Каждый раз, когда встречаешься с интересным человеком, никогда нет времени поговорить.

— Итак, вы нуждаетесь в союзниках. Для достижения какой цели они вам нужны?

— Видите ли… Если я буду излагать непонятными для вас категориями, не бойтесь прервать меня и потребовать пояснений. Так вот. С давних пор я чувствую в себе некие сверхспособности. Об экстрасенсах слышали?

Олег утвердительно кивнул.

— Наверное, я — один из них. Я очень болезненно чувствую ложь и зло. Я пробовал бороться с этими пороками человечества. Пытался добром исправить зло. Но слишком малы мои победы, и слишком силен мой враг, и слишком мал я сам. Поэтому, когда они в прямом смысле выкурили меня сегодня из моей квартиры, я почувствовал облегчение. Как видите, я спас только то немногое, что имело для меня истинную ценность. Теперь я намерен поселиться в этой пещере и, как древние православные подвижники, молиться за счастье всех жителей этого новейшего Иерусалима.

— Дело вы затеяли, конечно, благое, — сказал Олег. — Но уверены ли вы, что ваши молитвы достигнут цели?

— Уверен, но для этого надо устранить одно препятствие.

— Какое же?

— Совсем рядом под землей я нашел некий источник. Я не знаю, что это такое, но мне кажется, что он питает собой все зло, которое происходит в этом городе. Он, как электростанция, дает энергию всякого рода подонкам и постоянно приумножает зло…

— А вы были правы, — перебил его Олег. — Я в последнее время занят поисками таких источников и не без гордости могу сказать, что один из них я ликвидировал не далее как сегодня днем.

— Значит, я не ошибся! Вы — именно те, кто мне нужен.

— Я думаю, вы и сами могли бы справиться с ним, будь у вас оружие и навыки, преподанные моим учителем.

Однако Игорь не заинтересовался подброшенной Олегом наживкой. Он не удивился и ничего не спросил о таинственной личности, которую собеседник назвал учителем.

— Тогда давайте попробуем вместе найти и уничтожить эту скверну. Правда, место ее расположения я знаю только приблизительно.

— У меня есть прибор, который даст достаточно точную наводку, — успокоил его Олег.

— Тогда не будем ждать. — Игорь выключил магнитофон, подхватил фонарь и некий предмет вроде ледоруба, пристегнул к поясу моток веревки и сказал: — Я готов.

Вопреки ожиданиям Олега, они вышли через другое отверстие. Некоторое время пришлось двигаться пригнувшись по старинному тоннелю — ровеснику коллектора. Потом они поднялись немного выше и оказались в просторном подвале. Неприметный люк открывался в углу этого помещения.

— Обычно я хожу в свое обиталище этим путем, — сказал шепотом Игорь. — Но сегодня меня просто загнали, и пришлось путать следы. Здесь бы они меня взяли тепленьким.

Олег ничего не ответил, но про себя подумал: если Багровому пришло бы в голову убить их в этих катакомбах, то их обглоданные крысами скелеты нашли бы очень нескоро и разве что случайно. Обеспокоенный таким предположением, Олег повернулся к Tee:

— Дай мне карту района.

Снова вспыхнул экран внутри корпуса робота. Конечно, можно было воспользоваться переносным монитором, но Олег считал совершенно не обязательным носить с собой лишнюю тяжесть. На экране обозначилась карта города.

— Подробнее район действий.

Стало яснее видно дома и улицы, хотя контуры были несколько размыты. По всей видимости, сигнал со спутника все же немного гасили слой земли над головой и многочисленные коммуникации. Карта охватывала большой район от Ленинского до Комсомольского проспекта и от Лужников почти до Кропоткинской. Метки, обозначающие на мониторе Олега и Игоря, находились немного в стороне от Крымского моста. Фиолетовое пятно было на противоположном берегу Москвы-реки.

— Нам нужно будет сейчас спуститься на глубину, чтобы миновать реку, — сказал Игорь, не вполне понимая происходящее.

— Совершенно верно. Тея, схему пройденного пути. Изображение на мониторе сменилось. Теперь оно.

Представляло собой запутанную кривую светло-зеленого цвета. Она переплеталась с более темными линиями других цветов. По всей видимости, Гала и Тея сумели провести рекогносцировку с помощью своих локаторов. Олег теперь приблизительно знал тот путь, по которому им надлежало следовать.

— Пойдем, — сказал он.

Выключив схему пройденного пути, Тея на мгновение снова включила карту района действий, и Олег вдруг увидел ярко-красную метку в самом углу.

— Стой! — воскликнул он, хватая Тею за руку. — Верни карту!

Красная метка стремительно двигалась навстречу нашим путешественникам со стороны Ленинского проспекта. Это мог быть только Багровый.

— А вот теперь промедление воистину смерти подобно!

— Что случилось? — Игорь догадался, что его спутник получил какую-то новую информацию, хотя и не совсем понимал, каким путем.

— Сейчас некогда объяснять. Сколько времени нам нужно, чтобы добраться до вашего страшного места?

— Я думаю, минут двадцать.

— А быстрее нельзя?

— Шею можно свернуть, — пожал плечами диггер, — а все остальное — не проблема.

— Может, можно выбраться на поверхность, у меня там машина. Доедем до места, а там спустимся…

— Нет, с поверхности, напрямую, туда не добраться — очень хорошо засекречено, да и к самому источнику нет хода. По дренажной трубе можно подойти очень близко, но не более того.

— Вы согласитесь, если мои роботы просканируют ваш мозг?,

— Боже мой! Они и это умеют?! А это не…

— Не беспокойтесь, вам это не доставит неудобств. Игорь с некоторой опаской посмотрел на девушек, но их прекрасные лица все же внушили ему доверие.

— Бог с вами! Делайте что нужно.

— Быстро и осторожно, — предупредил Галу Олег. Диггер почувствовал, как внутри его черепа разлилось приятное тепло. Мир качнулся и плавно повернулся вокруг полюса, коим стал вдруг Игорь. На мгновение все углы темного подвала осветились, стены стали прозрачными и, казалось, все стало видно вплоть до центра Земли. Вспомнилось все, даже то, что, казалось, уже давно забыто. Но вот прекрасный мир стал гаснуть, тускнеть, и все кончилось.

— Доктор, а можно еще разок вокруг фонтана? — спросил Игорь.

— Что? — не понял Олег.

— Да это старый анекдот. Простите, не совсем к месту. Ну, так что у нас получилось?

— Тала, девочка моя, каковы результаты исследований?

— Можем добраться до места за восемь минут.

— Этого быть не может! — воскликнул диггер. Гала не ответила.

— Делайте что надо, — приказал Олег.

В следующее мгновение они уже неслись по узкому коридору, потом, с трепещущими на грани остановки сердцами, стремительно падали в глубокий колодец, слышали хруст собственных суставов при диких перегрузках. Олег только через минуту понял, что не сам бежит по темным подземным переходам, а едет на спине одного из роботов, вцепившись руками в ее плечи. Задыхаясь от волнения и бьющего в лицо ветра, Олег пытался хоть как-то сориентироваться, однако слишком быстро мелькали колодцы, коридоры и повороты. К тому же большая часть ходов не была освещена, но скорость от этого не снижалась — Гала и Тея отлично видели в инфракрасном диапазоне.

Бешеная гонка прекратилась так же внезапно, как и началась. Олег, Игорь, Гала и Тея оказались в дренажном коллекторе. Игорь включил фонарь и осветил влажные, покрытые бурой плесенью стены. Сюда со всех сторон входил добрый десяток труб самого разного диаметра. Почти изо всех текла вода, она казалась прозрачной, но пахла далеко не розами. Звуки падающих струй и капель сливались в причудливую музыку, которая, хоть и была приятна для слуха, таила в себе неведомую угрозу.

— Это здесь? — спросил Олег, с трудом переводя дух.

Игорь утвердительно закивал и показал рукой направление. Олег проследил за его жестом и увидел узкую трубу, в которую едва мог бы пролезть человек. Из нее единственной текла грязная вода. Похоже было, что где-то там водные струи размыли пласт красной глины.

— Пробовали туда лазить? — спросил Олег.

— Нет, — замотал головой диггер. — Она наводит такой ужас, что дальше обреза ни разу не удавалось проникнуть.

— Все сходится, — пробормотал Олег. — У меня был аналогичный случай. Вам казалось, что вы вот-вот утонете?

— Да, что-то в этом роде. Утону или обрушится свод. Такое с диггерами случается, даже со старыми и опытными. Знаете, словно сто лет его ждала какая-нибудь ветхая крепь. Она могла рухнуть в любой день, но выждала момент, когда под ней находился живой человек…

— Я думаю, что здесь, скорее всего, берут на испуг. У этого монстра нет рук, а тем более — зубов. Надо лишь преодолеть себя.

— Бог вам в помощь, — отозвался диггер. — Но меня никакими коврижками туда не заманить.

— Это и не нужно. Свою задачу вы выполнили с блеском. Теперь в бой должен вступить звездный рыцарь. — После этих слов Олег немного смутился — слишком высокопарно, как-то по-киношному получилось.

— Попробуйте, если вы таковым являетесь, — невозмутимо пожал плечами Игорь.

— Тея, карту!

На мониторе снова появилась карта района. Но ни Олега, ни Хранителя, ни Багрового не было видно. Почти весь экран занимало фиолетовое пятно, на котором, едва намеченные, проступали контуры улиц и зданий.

— Плохо, очень плохо, — сказал Олег. — Противник может явиться в любую минуту. Значит, так. Тея, девочка моя, мы с тобой полезем в трубу. Ты будешь прикрывать меня сзади. Гала, ты остаешься с Игорем и будешь охранять его, как охраняешь меня. Ни одного волоса не должно упасть с его головы.

— Приказ ясен, — ответила Гала, занимая наиболее выгодную позицию в коллекторе, откуда были видны самые удобные подходы. — Приступила к выполнению.

— А мы с тобой — лезем, — вздохнул Олег, подойдя к обрезу трубы. — Ну, со святыми упокой! Тьфу, черт! Господи, благослови!

Нижний край трубы приходился как раз на уровне его груди. Коричневая вода широкой, почти неподвижной лентой спускалась вниз и там вливалась в канаву, уходящую, в свою очередь, в главный сток. Олегу совершенно не хотелось пачкаться, поэтому он немного помедлил, прежде чем лезть. Наконец он решился.

— Подсади, — бросил он Tee.

Девушка ловко подтолкнула его вверх и вперед. Внутри труба была скользкой, словно по ней совсем недавно текла нефть или еще что-то, такое же жирное. По этой причине Олег сразу же плюхнулся в поток и мгновенно стал мокрым и грязным.

— Ну как? — спросил его Игорь. — Все нормально?

— Да, — ответил Олег, приподнимая голову над водой, чтобы не захлебнуться противной жижей. — Чувствую себя как шоколадный заяц перед Рождеством. То ли съедят, то ли растаю.

— Может, не стоит?

— А кто сделает это за нас? — спросил Олег и, не дожидаясь ответа, пополз дальше.

Громкий всплеск, последовавший за этой репликой, показал ему, что Тея двигается за ним. Ползти по скользкой трубе против течения было трудно. Вода набегала и в иных местах покрывала Олега с головой. Отплевываясь и отфыркиваясь, наш герой продолжал путь, стараясь двигаться так, чтобы большая часть воды проходила под ним, а не перехлестывала через спину. Однако он сам создавал препятствие воде, толкая ее и донную грязь перед собой. Поэтому время от времени приходилось останавливаться, чтобы дать воде уйти. Одновременно со всеми этими мучениями ему приходилось постоянно всматриваться в стену справа от себя, чтобы не пропустить источник пагубного для всего живого излучения. Но очки также заливало грязью, и поэтому он чуть не прополз мимо. Однако, сам того не желая, противник помог ему. Вода вдруг стала чище и через несколько метров стала прохладной и вкусной. Олег прополоскал в ней очки и внимательно посмотрел на стену.

Сквозь фиолетовые волны, набегающие на него, был хорошо виден некий шарообразный предмет. На глаз до него было метра три, но Олег знал, насколько обманчивым может быть первое впечатление. Чтобы немного сократить расстояние, он подался назад и толкнул ногами Тею. Развернуться в узкой трубе не было никакой возможности, и поэтому некоторое время обоим пришлось пятиться.

Наконец расстояние сократилось до минимума. Теперь центр пятна выглядел иначе. Он более походил на газовый баллон или футляр для очков метра два длиной. Олег догадался, что это, скорее всего, гроб или что-то в этом же роде. Он уже знал, что источниками отрицательной энергии часто бывают могилы очень плохих людей — разбойников или убийц. Тех, кто и при жизни был вместилищем всякая скверны. Зло, накопленное ими в течение всей жизни, как бы изливалось после смерти, генерируя новое зло и поддерживая самых гнусных тварей из тех, кто когда-либо осквернял своим дыханием пределы Вселенной.

Теперь нашему герою предстояло приблизиться к источнику излучения и уничтожить его. Но прежде молодой человек решил еще раз посмотреть расположение противника. Отфыркиваясь от грязи, он подполз ближе к Tee.

— Давай поменяемся местами.

Девушка ужом проскользнула под ним, и волна, порожденная ее энергичным движением, ушла вверх по течению. Кряхтя, Олег развернулся и приказал:

— Подробную карту.

На появившейся схеме было видно, что метка, обозначающая Багрового, почти наползла на метку, отмечающую Олега. Молодой человек нервно оглянулся, но не заметил противника. Некоторое время он соображал, что бы это могло значить, и наконец догадался, что Багровый находится почти точно над ним, на поверхности. Какая тому была от этого выгода, Олег не понял, однако совершенно справедливо решил, что медлить более нельзя. Тем более что чуть в стороне он заметил цепочку рейдеров, приближающихся по дренажной системе к оставленным в коллекторе Гале и Игорю. Еще один рейдер, неопределенного сине-фиолетового цвета, находился, по расчетам Олега, немного выше по течению, возле той трубы, где находился он сам в компании с Теей.

— Будь готова к любой неожиданности, — предупредил Олег робота и тут же подумал, что отдавать приказы в такой форме не совсем корректно. — Будь осторожна… Знаешь, всякое может случиться… Я бы не хотел потерять даже одну из вас.

Тея на мгновение замерла, словно ее отключили от блока питания, и, не найдя в своей базе данных подходящего ответа, вдруг порывисто поцеловала Олега. Молодой человек смутился от такого проявления нежности и на несколько секунд забыл, зачем он находится в этой жуткой клоаке. Можно было бы даже сказать, что он остолбенел от неожиданности, если только такое возможно в трубе диаметром чуть больше полуметра.

— Да, — наконец произнес он. — Все, пошел.

Без ощутимого напряжения он освободился от телесной оболочки и проник в толщу земли. Почти тотчас ему показалось, что некий груз рухнул на спину и принялся давить, силясь низринуть Хранителя в самое чрево планеты. Олег от неожиданности сначала даже поддался этому давлению и провалился на несколько метров вглубь, потеряв из виду источник. Но вот он встряхнулся, извернулся и освободился от тяжкого гнета. Словно многопудовые гири сорвались с его плеч и рухнули в огненную бездну, внезапно разверзшуюся далеко внизу.

Олег поднялся на прежнюю глубину и вновь оказался напротив загадочного образования, похожего на саркофаг египетского фараона. Саркофаг пребывал в самом центре некой подземной каверны, наполненной водой. Вопреки ожиданиям, он никак не отреагировал на появление постороннего, оставаясь в покое. При ближнем рассмотрении оказалось, что источник плотно оплетен темно-фиолетовой паутиной, нити которой расходились в разные стороны. Нетрудно было догадаться, что эти нити, самой разной толщины, связывают в единую систему некие другие центры. Уничтожая источник в Кузьминках, Олег не заметил никаких каналов, но это сейчас не имело значения. Сама система подсказала ему, как ее уничтожить.

Протянув руку, наш герой осторожно прикоснулся к одному из проводников. Ответом на это действие был чувствительный удар, похожий на электрошок. Но Олег и этот выпад сумел обратить себе на пользу. Преобразовав энергию, он подпитал себя и смело оборвал фиолетовую нить. Из оборванного конца брызнула какая-то жидкость, которая тут же смешалась с окружающей водой, отчего последняя стала чуть теплее. Саркофаг же вдруг изогнулся и стал извиваться так, словно внутри был живой человек, рвущийся наружу. Олег вдруг понял, почему этот кокон так не похож на человеческую фигуру, несмотря на то что, вне всякого сомнения, заключает в себе таковую. В том месте, где только что отмерла оборванная нить, появилось светлое пятнышко, отливающее золотом. В уме нашего героя стала формироваться скудная информация, сообщенная Хранителю его далеким предшественником.

В те времена, когда Москва была всего лишь небольшой крепостцой на торговом пути из варяг в греки, жил в этих краях древний старец, о котором ранние христиане передавали из уст в уста самые невероятные истории. Иные, еще не утратившие веру в старых русских богов, считали старика не то Прове — богом правосудия, не то Радомыслом — богом мудрости, красноречия и подателем добрых советов. Нередко на островке, возвышающемся над болотистой москворецкой поймой, можно было увидеть тайно пришедших за советом людей самого разного чина: от землепашца до князя. И не было такого человека, который ушел бы от старца ни с чем. Он был всегда рад помочь и никогда не спрашивал платы ни за краюху хлеба, поданную путнику, ни за разрешение трудного вопроса, поставившего в тупик князя. И в то время, пока жил он здесь, не было на Московии ни войны, ни пожаров, ни наводнений. Оставили в покое новый город и вездесущие разбойники. Мир и покой низошли на будущую столицу великой империи.

Но вот однажды к старцу явился очень странный гость. С первого взгляда можно было подумать, что он еще древнее, чем наш знакомец. Однако те, кто был свидетелем этого визита, могли поклясться, что второй если и не был самим Чернобогом, то уж Хворстом — наверняка. О чем беседовали они в маленькой избушке посреди болот, никто не сможет сказать. Наверняка же все знали одно: в ту ночь над городом пронесся ураган, срывавший крыши с домов, а те хижины, что поплоше, и вовсе разбрасывал по всей округе. От непрерывно сверкающих молний было светлее, чем днем, а от грома лопались горшки в печах. Земля тряслась, словно хотела сбросить с себя весь род человеческий прямо в преисподнюю. Но что самое удивительное, наутро в городе не нашли ни одного мертвого или покалеченного. Христианские священники не преминули провозгласить, что это новая вера спасла москвичей. Народ ринулся в храмы и истово молился почти до самого вечера.

И только на следующий день кто-то вспомнил об отшельнике, жившем на болоте. Послали проведать, как он перенес такую ужасную катастрофу. Но того уж и след простыл. Многие потом говорили, что обиделся старец на невнимание, что надо было немедля прийти к нему сразу после урагана. Другие говорили, что, мол, всему есть свой век и что чародей просто умер во время бури. Много ходило пересудов…

И только Олег знал, что произошло той темной осенней ночью. Тогда, как и сейчас, сошлись в непримиримой борьбе силы добра и зла — Хранитель и один из демонов. И бились они не на живот, а на смерть. Сражение было долгим и жестоким, но добро все же восторжествовало. Хранитель заключил останки врага в кокон силового поля и погрузил глубоко в землю, предполагая, что никому и никогда тот не причинит вреда. Но с течением времени то ли поле ослабло, то ли заключенный в нем демон нашел пути просочиться сквозь стены своего узилища. И вот теперь он снова нес зло и некому было встать на его пути, кроме нашего героя.

Олег, осторожно продвигаясь, чтобы случайно не задеть паутину, оплетающую кокон и уходящую в глинистые стенки, стал планомерно обрывать нити и очищать поверхность саркофага. Как и следовало ожидать, вместилище демона было похоже на кокон шелкопряда — оно также состояло из ровно уложенных витков золотой нити. По всей видимости, обитатель кокона постепенно использовал энергию, преобразовывал ее и подпитывал своих волонтеров. Вполне возможно, что это был сам Великий Разрушитель — антипод Великого Созидателя. Нити с едва слышным треском обрывались, но Олег заметил, что другие от этого становились толще, словно некое внутреннее давление распирало их. Скоро перестали попадаться тонкие паутинки и бечевки, скрученные как в промтоварном магазине. Вместе с толщиной канатов росла и их прочность. Последний оказался похож на толстый манильский канат. Олег взялся за него обеими руками, пытаясь разорвать, но…

В этот момент в его поле зрения появился Багровый. Впервые Олег увидел его так близко и без оболочки. Сам он никогда не задумывался, как он выглядит вне своего носителя и насколько может быть пластична форма Хранителя. Багровый же продемонстрировал всю гамму своих возможностей. Вполне возможно, что он хотел взять Олега на испуг, поэтому превратился сначала в разъяренного быка, потом в саблезубого тигра, потом просто стал распахнутой пастью. Но и молодой человек оказался не промах. Быку он противопоставил длинную, сверкающую точно молния шпагу. Против льва встал грозящей рухнуть огромной скалой, а в пасть направил струю голубоватого ядерного огня. Противник ответил тем, что превратился в закованного с ног до головы в сталь рыцаря и взмахнул мечом. В этот раз Олег не успел придумать ничего лучшего, кроме как метнуться вниз. Но и этот маневр принес ему удачу. Сверкающее лезвие пронеслось совсем близко от него и вдруг врубилось в толстый канат — последний канал, по которому энергия перетекала из саркофага в неизвестные дали.

Был ли рев Багрового плодом воображения Олега или и в самом деле тот взревел как тысяча раненых львов, но от этого громоподобного звука, казалось, содрогнулась вся земля. Разинутая пасть мелькнула прямо перед Олегом, словно противник его в последний момент хотел все же откусить голову молодого человека, и тотчас же демон снова обрел размеры и очертания сравнимые с человеческими. Он бросился вперед, протягивая лапы к еще каким-то чудом держащемуся на нескольких волокнах канату, но Олег опередил его и одним рывком оборвал эти нити. Багровый в ярости прыгнул через разделяющее противников пространство, однако Олег был готов к этому и встретил врага . ударом кулака в челюсть. Демон, как мячик, отлетел назад. Он хотел было возобновить атаку, но тут произошло событие, которое разом закончило битву.

Ставший золотистым саркофаг вдруг качнулся, словно до этого стоял в крайне неустойчивом положении, и стремительно заскользил вертикально вниз, быстро уменьшаясь в размерах. Мимо Олега мелькнул красный сполох. Это Багровый хотел остановить последнюю надежду на спасение — свою энергетическую базу. Но саркофаг скользил все быстрее и быстрее, словно земля расступалась перед ним. Багровый также увеличивал скорость, но догнать кокон с заключенным в нем собратом так и не смог — навстречу из бездны вдруг полыхнул огонь, и раскаленное чрево земли в мгновение поглотило золотистую песчинку.

Олег медленно поплыл обратно к Tee. Теперь ему нужно было снова соединиться с носителем. Он не мог сказать наверняка, кто из них — Хранитель или молодой человек — более ему близок. И кто он сам в действительности. Находясь внутри носителя, он чувствовал себя единым целым, но путешествия отдельно от него и раздвоение, необходимое для этого, каждый раз повергали его в сомнения относительно этого единства. Находясь в «астрале», как говорят колдуны, он не ощущал необходимости в реально существующем теле и возвращался в него только для того, чтобы оказаться вновь в привычном мире и не остаться в полном одиночестве в этих малоизведанных мрачных глубинах.

Расстояние до трубы было невелико, и Олег преодолел его в считанные секунды. Сверкавшее далеко внизу пламя давно погасло, словно захлопнулась дверца топки. Саркофаг сгинул в этом всеочищающем огне, и молодой человек подумал, что средневековые инквизиторы, по-видимому, знали об этой силе, но пользовались ею слишком примитивно, утилитарно. Внезапно мысли его прервались неким неудобством, и он обнаружил себя в узкой, темной трубе. Неудобство же состояло в том, что тело его едва ли не одеревенело от холода обтекающей его со всех сторон ледяной родниковой воды.

Едва Олег подал признаки жизни, Тея выскользнула из-под него. Причем настолько осторожно, что он даже сумел удержаться на плаву и не захлебнуться в мутном потоке.

— Внимание! — быстро произнесла девушка и буквально перебросила Олега через себя, чтобы стать преградой между ним и неизвестной пока опасностью.

— В чем дело? — прохрипел, молодой человек, отплевываясь от грязной воды.

— Неопознанный предмет плывет по течению воды прямо на нас. Дистанция: сто двадцать метров. Скорость: около одного метра в секунду. Имею основания полагать, что он угрожает нашей безопасности.

— Что мы можем предпринять?

— Вопрос не корректен. Принимать решения должны вы, сэр.

— Извини, — смутился Олег. — У меня в кармане «зажигалка». Попробуем расстрелять его на безопасном расстоянии.

— Прицеливание невозможно — предмет находится за изгибом трубы. Предположительно это мина с радиовзрывателем. Находиться на этой позиции будет опасно.

— Тогда давай побыстрее уходить. Быть может, они не успеют взорвать свою бомбу.

— Я не могу блокировать принимающую систему, пока неизвестна частота сигнала.

— Когда мы узнаем частоту, будет уже поздно. Приказываю быстро покинуть позицию.

Тея, не говоря более ни слова, уперлась ногами в плечи Олега, и они вместе стремительно заскользили по воде, словно пакет по желобу пневмопочты. Труба на этом участке не имела поворотов, и поэтому уже через несколько секунд Олег оказался в объятиях Галы, которая предохранила его от падения.

За время отсутствия Олега и Теи коллектор изменился почти до неузнаваемости. Все стены и даже потолок подземного сооружения были избиты пулями, в воздухе кисло пахло порохом, а под ногами перекатывались, звеня, стреляные гильзы. Двое или трое молодых людей, всегда считавших себя «крутыми», лежали по углам и не подавали признаков жизни. Еще трое стояли в главном канале и бессмысленно таращили глаза, явно не понимая, где они находятся. Свет выпавших из их рук фонарей желтыми пятнами лежал на неровных стенах, и после почти абсолютного мрака, царившего в трубе, Олегу показалось, что он снова попал на станцию метро.

Гала и Игорь встретили Олега у обреза трубы. Судя по :ему, оба они были невредимы.

— Получилось? — уверенный в положительном ответе, спросил Игорь. — Мы заметили перемену.

Олег утвердительно кивнул.

— Вы не получили травм? — озабоченно спросила Гала, проводя руками по телу хозяина.

— Все в порядке, — прохрипел Олег, отстраняя ее. — Только, похоже, я безнадежно простыл…

— А у нас здесь было настоящее сражение! — сообщил диггер. — Но ваша девушка оказалась на высоте. Я бы даже сказал, на недостижимой высоте. Посмотрите на этих людей, — он повел рукой вокруг, — все они живы и через некоторое время будут здоровы. Каждый из них вошел сюда с оружием, стреляя на ходу. Но ваша Гала повырубила их всех и расшвыряла по всему коллектору, как котят! Видели бы вы, как они порхали в воздухе!..

— Приближающееся устройство идентифицировано как радиомина, мощностью до пятисот граммов тротилового эквивалента, — перебила его Тея. — Наиболее безопасная дистанция для подрыва — восемьдесят метров. Энергия взрыва будет частично поглощена подземным озером.

— Но вся эта вода через пролом хлынет сюда! — воскликнул Олег и, повернувшись к Игорю, спросил: — Можно отсюда быстро выбраться на поверхность?

— С твоими роботами можно быстро выбраться даже из Великого каньона!

— Дайте мне оружие, сэр, — попросила Тея.

Олег опустил руку в карман, но «зажигалки» там не оказалось. По всей видимости, она выпала во время путешествия по подземельям.

— Нет, — озадаченно сказал Олег. — Так, сколько времени понадобится для того, чтобы выбраться на поверхность?

— Одиннадцать секунд.

— А сколько времени нужно мине, чтобы достигнуть коллектора?

— Течение увеличивает свою скорость, поэтому не больше десяти секунд.

— То есть одной секунды все равно не хватит.

— Я справлюсь, — заверила Гала, поднимая с пола автомат системы Калашникова.

Не говоря более ни слова, она передернула затвор и выпустила остаток зарядов в темный зев трубы. Тея же, обхватив молодых людей, быстро прижала их к стене и загородила своим телом от возможных осколков. В следующее мгновение Олегу показалось, что голова его стала вдруг размером с горошину, а чудовищно выступившие из нее органы слуха, зрения и обоняния стремятся во что бы то ни стало проникнуть внутрь этой крайне маленькой сферы. Потом череп его в долю секунды раздулся, как воздушный шар, заполнил собой все обозримое пространство и готов был лопнуть. Ослепительная вспышка высветила желто-оранжевый круг на противоположной стенке коллектора. И до того, как Олег вознесся к потолку, он успел увидеть, как во весь диаметр трубы вдруг хлынула черная вода, мгновенно переполнившая коллектор. В этой черной, как чертежная тушь, воде закружились, вопя, боевики и не переставшие светиться фонари. Потом эта апокалипсическая картина пропала у него из глаз…

Очнулся Олег на улице, под темным вечерним небом. Первое, что бросилось ему в глаза, — чугунная крышка колодца, лежащая на краю крыши строительной бытовки. Холодный осенний ветер обвевал его лицо, облегчая страдания и словно бы унося с собой всю ту скверну, среди которой пришлось побывать ему. Голова Олега буквально раскалывалась, и он почти явственно слышал потрескивание, с которым его череп распадался на мелкие кусочки. В ушах стоял такой звон, что, казалось, загуди рядом пароход, его рев будет не громче комариного писка. Тело было сведено болью, словно у эпилептика во время припадка. Олег не мог вспомнить такого состояния с тех пор, как он работал ночами на разгрузке вагонов, с тем чтобы поправить финансовое положение семьи.

Игорь так же, как и Олег, лежал немного в стороне от чернеющего зева открытого колодца. Он не подавал признаков жизни, но было понятно, что он только контужен. Из ноздрей его по щекам пролегли две алые дорожки. Весь он был выпачкан так, словно его протащили поочередно сначала через дренажную систему, потом через вентиляционную и, наконец, через дымоход какого-нибудь завода.

Над обоими молодыми людьми деловито хлопотали роботы. Они были по полной программе обучены оказанию медицинской помощи. Теоретически они могли бы даже сделать очень сложную операцию, хотя Олег надеялся, что это умение им никогда не потребуется. Он снова закрыл глаза, на что вся голова отозвалась короткой, но сильной болью. Но Тея тотчас заметила болезненную гримасу на лице молодого человека и поспешила сделать укрепляющий укол. Потом она сделала еще несколько инъекций, и молодой человек почувствовал себя намного лучше, чем вначале. Боль отступила куда-то к затылку, тело стало легким и подвижным. Он пружинисто вскочил на ноги, едва не опрокинув свою спасительницу, и увидел приближающийся автомобиль.

Это был Сивка. Он постоянно поддерживал двустороннюю связь с Галой и Теей и поэтому был в курсе всех событий. Мало того, он еще умудрялся прокомментировать эти события Рададору. Рыцарь во время этой «передачи» волновался, как болельщик на стадионе, и несколько раз порывался подать совет своему ученику, но потом все же сдерживался, понимая, что во время посвящения в рыцари это может только повредить. Состояние Олега после взрыва было также немедленно передано Теей Сивке. Но, судя по выстроенной на дисплее схеме повреждений, реальной опасности не было. Молодому, здоровому организму требовался только покой, чтобы восстановиться.

Параллельно Гала передала сводку о состоянии их соратника, но тому повезло немного больше — он отделался лишь незначительными ушибами. По всей видимости, привычка находиться в подземельях, где нередки скачки атмосферного давления, сказалась на нем наилучшим образом. Он первым пришел в себя и притворялся бесчувственным, надеясь на искусственное дыхание по системе «изо рта в рот».

— Ради поцелуя такой девушки стоит лишние пять минут полежать на земле, — улыбнулся Рададор.

— Я могу передать ваше мнение Гале? — спросил Сивка.

— Да, но я не могу ей приказать.

— Время не терпит, — отозвалась Гала. — Если я выполню его желание, это не будет нарушением?

— Шеф тоже думал об этом, — вмешалась Тея.

— Ну, так не тяните время! — рассмеялся Рададор. — А то нам придется здесь заночевать.

Поцелуй, исполненный нежности, тотчас был запечатлен на губах Игоря, и он немедленно открыл глаза. Попытка обнять Галу ни к чему не привела — девушка молниеносно отстранилась и легко подняла молодого человека на ноги. Тот качнулся, но удержался на ногах. Олег, внимательно наблюдавший за этой сценой, улыбнулся вновь приобретенному другу и сказал:

— Ну, как впечатления?

— Это смотря о чем ты спрашиваешь.

— Да так, — смутился его взгляда Олег. — Вообще…

— Вот что я тебе скажу. — Игорь глянул на девушек. — Не по назначению ты их используешь. Если бы моя жена хотя бы на десятую часть была такой, я бы. и не развелся.

— Они — роботы…

— Ну и что! Зато какие! Я не знаю, как ты все это делаешь, но завидую твоим умениям и, кажется, жизнь положил бы на то, чтобы всему этому выучиться…

— В чем же дело? Я сейчас познакомлю тебя с человеком…

— Сейчас? — вдруг испугался Игорь. — Нет… Сейчас я еще не готов… Не созрел. Да к тому же надо посмотреть, насколько пострадало мое хозяйство после сегодняшних событий… Нет, благодарю тебя, конечно, но не могу.

Он вдруг круто повернулся и почти спрыгнул в черный зев колодца. Олег машинально протянул ему вслед руку, словно хотел остановить, но того уж и след простыл.

— Что с ним такое? — вслух удивился он.

— Ему нужно время на принятие решения, — пояснил Рададор, открывая дверцу машины. — Ты ведь тоже не сразу согласился стать кандидатом в рыцари. Пусть подумает. А в случае необходимости его нетрудно будет найти. Садись в машину, а не то доблестного воина, того и гляди, свалит банальная ангина. Хорош ты будешь рыцарь с перевязанным горлом.

Глава 22. ПОСЛЕДНИЙ БОЙ.

Олег послушно опустился на заднее сиденье. Гала и Тея заняли места впереди, а Рададор перелез назад.

— Кстати, — сказал он. — Ты не заметил изменений в поведении твоих девушек?

— А что я должен был заметить?

— Во время ремонта я помог им составить программу, по которой сигналы, поступающие с их кожи, обрабатываются несколько иначе. Теперь они могут отличить приятное прикосновение от апперкота. Можешь погладить их по голове, и их реакция будет совершенно человеческой.

— Теперь мне понятны все эти нежности и порывистые поцелуи, — сказал Олег. — Но зачем боевому роботу такая система восприятия?

— Ты все время забываешь, что они не только боевые роботы.

— Ну ладно, — смутился Олег, понимая намек рыцаря. — Посмотрим.

— Куда поедем? — совсем по-таксистски спросил Сивка.

— Надо найти какое-нибудь спокойное место, где мой юный друг сможет отдохнуть от трудов праведных, — сказал Рададор.

— Можно выполнять?

— Выполняй, — махнул рукой Олег. — Багровый уничтожен, и более нам ничто не угрожает.

— Как! Ты его уничтожил?! — вскричал рыцарь.

— Да, а что? — удивился Олег. — Он же не человек! У него нет крови, которую можно было бы пролить.

— И тем не менее он пал жертвой. Я не знаю, как отнесется к этому Великий Магистр и совет ордена.

— Ты хочешь сказать, что я не пройду посвящения?

— Сейчас невозможно сказать это наверняка.

— То есть все мои усилия пропали втуне?

— Попробовать мы можем. Запусти программу строительства панциря — в крайнем случае он может впоследствии стать твоим домом.

Олег послушно взялся за пульт дистанционного управления. Капсула, находящаяся в багажном отделении, громко щелкнула. Было слышно, как внутрь маленького цилиндра со свистом стал всасываться воздух. В салоне резко упало давление, и Сивка был вынужден опустить стекла.

— Первый этап спроектирован верно, — одобрил Рададор. — В замкнутом объеме капсула создает вакуум, до тех пор пока не высосет все для себя полезное и не найдет выход.

Второй этап также прошел удачно. Капсула поднялась со своего места, пронзительно засвистела уже сформировавшимся примитивным реактивным двигателем и стремительно вылетела в окно. Рададор и Олег некоторое время смотрели ей вслед.

— А как мы проконтролируем следующие этапы? — поинтересовался молодой человек.

— Никак. Только по завершении экзамена будет видно, что у тебя получилось.

— Меня беспокоит еще одно. Где она наберет столько материала и как его найдет?

— Ты же составлял программу строительства. Круг поисков материалов будет расширяться пропорционально размерам объекта. Возможно, что начнет она с реки. Насколько мне известно, здесь в растворенном виде можно встретить практически все химические элементы. А там в поисках необходимого материала она может обследовать всю планету и — будь уверен — найдет то, что ей нужно. Теперь надо только подождать.

— А как мы вызовем экзаменационную комиссию?

— Корабль сам заявит о себе. Помнишь, ты спрашивал меня о «точке 0»? Она является отправной точкой твоего путешествия. Насколько я помню, ты назначил ее где-то в полях Подмосковья. Приблизительно через неделю ты встретишься там с советом ордена и самим Великим Магистром.

— Через неделю?

— Да. Столько времени понадобится для строительства твоего корабля. Без него нет смысла сдавать экзамен. Ну а точное время встречи Великий Магистр сообщит через твоих девушек — они ведь тоже становятся частью корабля. Надо будет, кстати, освежить в памяти подробности ритуала, некоторые члены совета очень щепетильны на этот счет. Пожалуй, можно…

Его прервал сигнал телефона. Обычно мелодичное журчание аппарата на сей раз было каким-то глухим и неприятным, словно звонили из преисподней. Олег протянул руку через спинку переднего сиденья и снял трубку.

— Я вызываю тебя на бой! — прорычал наушник. — Ты хотел знать время и место? Так вот! Место: руины старой церкви в селе Троицком Одинцовского района. Время: немедленно, как ты туда явишься!

После этого раздался звук, словно на том конце провода не только бросили трубку, но и вдребезги разбили аппарат. Олег некоторое время сидел с телефонной трубкой в руке. На лице его было написано невероятное изумление. Казалось, комик в водевиле безбожно переигрывает сцену крайнего удивления.

— В чем дело? — поинтересовался Рададор.

Он слышал практически каждое слово, но ему надо было вывести из шока Олега. И рыцарю, опытному в таких делах, это удалось — молодой человек пришел в себя.

— Он же сгорел в адском пламени! — воскликнул он. — Я видел это своими глазами!

— Благодари Бога, что этого не случилось. Прости, я так и не расспросил тебя о всех перипетиях сражения, но сейчас об этом некогда. Прикажи машине двигаться в нужном направлении.

— Сивка, слышал, куда нам надо добраться?

— Да, сэр.

— Приступай к выполнению.

Автомобиль притормозил, развернулся и стремительно понесся в направлении Кутузовского проспекта. Он снова применил уже опробованную тактику — включил силовое поле и преломил световые лучи. Ускорение вдавило пассажиров в сиденья. Невидимый болид помчался между дорогой и движущимися по ней машинами.

— Если сохранится такая скорость, на месте будем через двадцать минут, — сообщила Гала, сидящая за рулем.

— Значит, у нас все же есть время поговорить, — отметил Рададор. — Поведай мне о твоих приключениях под землей. Некоторую часть их я знаю из трансляций Галы и Теи, но есть область, которая им недоступна.

— С твоего разрешения, я начну с того момента, как мы спустились в метро.

— Если тебе так будет удобно.

Олег некоторое время помолчал, собираясь с мыслями. Потом он начал свой рассказ. Рададор слушал внимательно, кивая в такт словам. Он ни разу не перебил своего ученика, а некоторые моменты заставили его улыбнуться. Повествование заняло почти все время следования до назначенного Багровым места.

— Ну что же, — сказал рыцарь, когда Олег закончил. — Твоя ошибка только в том, что ты неправильно оценил гибель саркофага. Багровый всего-навсего пытался спасти свою энергетическую базу или получить последнюю порцию энергии. И неизвестно, удалось ли ему это.

— Каким же образом демон, заключенный в саркофаг, сумел задержаться между двумя мирами?

— Скорее всего, он наткнулся на сеть каналов, о которой не знал дезактивировавший его Хранитель. Теперь же ты не только уничтожил этого демона, но и пробил огромную брешь в этой сети. Я думаю, очень многим скверным людям в Москве стало сегодня дурно. Возможно, что в самом скором времени в твоем городе многое переменится в лучшую сторону. Питаемая сетью скверна быстро исчезнет и даст возможность свету проникать туда, куда раньше он не мог проникнуть.

— Таким образом, теперь я равен с Багровым по силам. Его ресурсы так же ограничены, как и мои. Превосходно!

— Однако не жди легкой победы и не забывай, что на краю гибели он будет сражаться до последнего. К тому же он может тебя убить, а ты его — нет.

— Но как же мне тогда победить его?

— Попробуй отсрочить его гибель хотя бы на неделю.

— В тюрьму посадить его, что ли? — возмутился Олег. — Он же сбежит! А на саркофаг, я думаю, у меня не хватит энергии.

— Все, что возможно, я уже сказал. Ты должен в случае необходимости предъявить его Совету ордена.

— Неужели даже кровь демона не может быть мною пролита?

— Как это ни грустно, — развел руками рыцарь. — Но таковы условия приема.

— А как же тот, в саркофаге?

— Он был мертв задолго до твоего рождения, ты только похоронил его. По моим наблюдениям, в твоих действиях можно найти ошибки, но большая их часть незначительна и не снизит проходного балла.

— Балла? А я думал, что экзамен принимается по принципу «пан или пропал»…

— Прибываем, — перебил его Сивка. — Вон там, в ста метрах, — развалины церкви. Подъехать ближе?

Осенняя ночь пришла незаметно. Среди темных лесов и полей зажглись вереницы теплых желтых огоньков. И оттого, что были они где-то далеко, даже в теплом салоне автомобиля становилось знобко. На фоне темного небосклона вырисовывался силуэт церкви, возле которой было назначено свидание. Различить что-либо можно было только на том пространстве, которое освещалось фарами автомобиля. Но тут, словно по заказу, в разрывах туч появилась круглая, полная луна. Ее удивленное око воззрилось на пришельцев, и в бледном свете вдруг заиграла, засветилась серебром каждая сухая былинка. Стало светло почти как днем, — если учесть, что за последнее время пасмурные дни преобладали, то такая ночь могла показаться даже светлее дня.

Справа, у самой дороги, за рахитичным штакетником стоял темный одноэтажный барак, дальше можно было различить какие-то сарайчики. Сельская дорога ответвлялась здесь прямо от шоссе и поднималась к церкви. Слева от нее был глубокий овраг, заросший кустами, тем не менее так же хорошо освещенный луной. Вся местность дышала таинственной опасностью, и хотелось немедленно двинуться туда, где вдали мерцали огоньки домов.

— Выбери безопасное для себя место и остановись, — ответил Олег. — Я выйду здесь.

Автомобиль стал снова видимым. Он медленно спустился с обочины на сельский проселок… И вдруг! Навстречу Им, сверкая мощными фарами, из оврага вылетел огромный бронированный правительственный лимузин без переднего номера. Он шел на таран, прямо в лоб Сивке. Но автомобиль даже не предпринял маневра уклонения — это было чревато падением в овраг или ударом о кирпичную стену барака, стоящего у дороги. Он остановился и принял удар на защитное поле. Лимузин взлетел по наклонной плоскости. За лобовым стеклом можно было увидеть перекошенное от ужаса лицо водителя. Потом лимузин стал заваливаться на правую сторону. Мелькнуло залепленное грязью днище, и огромный автомобиль покатился в овраг, сметая все на своем пути. Склон был крутой, и машина успела перевернуться раза три через крышу, прежде чем успокоилась на самом дне. Удар был настолько силен, что даже бронированные стекла треснули. Видно было кровь, струящуюся по ним и окрашивающую сеть трещин в бурый цвет.

Олег растерянно посмотрел на Рададора. Главное условие было нарушено — была пролита кровь.

— Не беспокойся, — сказал рыцарь. — Вина за это преступление лежит на Багровом. Твои руки пока чисты.

Олег снова заглянул в овраг. Под капотом изувеченной машины еще работал двигатель, сотрясая покореженный кузов. Казалось, лимузин бьется в агонии и вот-вот испустит дух. «Материя жива во всех своих проявлениях» — вспомнил Олег однажды оброненную Рададором фразу. Вдруг работа двигателя со звонким ударом прекратилась, и из щелей моторного колодца выплеснулось облачко дыма. Все было кончено.

— А говорили, что двум смертям не бывать, — усмехнулся Олег. — Сегодня он умер уже дважды. Но на третий раз ему уже не воскреснуть.

Олег был готов к появлению своего противника и поэтому не удивился, когда на крыше лимузина вдруг обозначилось красное пятно, а потом появился и сам демон. Багровый поднялся над поверженной машиной и повис в воздухе над оврагом, на уровне глаз Олега. Теперь он был похож на человека более, чем обычно. В фигуре его сквозила осанка сильного физически и многоопытного мужа. Казалось, дух самого Одиссея восстал из могилы для предстоящего сражения. Всю спину его занимала черная грива, похожая на конский хвост огромных размеров. Она создавала мрачный ореол вокруг всей этой парящей в воздухе фигуры. Демон заглянул, как показалось Олегу, в самую душу и приглашающе повел рукой в сторону полуразрушенной церкви.

Олег взялся было за крючок, чтобы открыть дверь, но Рададор положил ему руку на плечо.

— Сейчас должен сражаться только твой дух. Это дело Хранителя, но не носителя. Ведь если он убьет тебя, Хранителю даже в случае победы некуда будет вернуться.

Олег согласно кивнул, извлек из пенала «Великого Мерлина» и, проникнув сквозь борт автомобиля, вышел наружу. Но Багровый, по всей видимости, был готов и к этому маневру. Он немного отступил назад и длинным, энергичным прыжком преодолел расстояние, отделяющее место катастрофы лимузина от лужайки перед церковью. Олег не спеша последовал за ним.

У самых стен храма он увидел новое фиолетовое пятно и сразу понял, почему Багровый избрал для поединка это место.

Во время Второй мировой войны здесь содержались заложники и пленные, поэтому земля вокруг была буквально пропитана страданием. Здесь же, прямо под стенами, передовой отряд генерала Доватора уничтожил взвод эсэсовцев, а местные жители закопали изрубленные саблями тела фашистов. Поэтому-то лужайка и стала еще одним аккумулятором отрицательной энергетики. Здесь Хранитель Лжи мог вновь и вновь восстанавливать свои ресурсы. Олегу же оставалось надеяться только на себя.

Багровый ждал своего противника, стоя у пробитых в, стене ворот. Его лицо постоянно менялось, становясь то мужским, то женским, то старым, то молодым. При этом оно сохраняло выражение издевательской ухмылки. Черная грива спускалась почти до земли, и налетавший ветер трепал ее, делая похожей на клубящееся грозовое облако. Он чувствовал себя непобедимым, и такая мелочь, как Олег, была лишь некоторым неудобством, вроде блохи, которую сложно только изловить, а убить — нет ничего проще!

Олег уловил его мысли и усмехнулся. Он вспомнил русские народные сказки, где Кощей так же перед боем похваляется положить богатыря на одну ладонь, а другой — прихлопнуть. Но молодой человек и не думал о смерти. Он шел к поединку с тем, чтобы победить, и готов был платить любую цену за это.

Они сошлись в самой середине фиолетового пятна. Едва только Олег приблизился, как Багровый швырнул в него сверкающий черный шар. Но реакция Хранителя была не менее быстрой. Снаряд только слегка коснулся лезвия меча, вспыхнул и слился с ним, отдав оружию свой потенциал. Клинок удлинился, и Олег поспешил использовать это неожиданное преимущество. Он вложил в колющий удар все силы, с тем чтобы проколоть Багрового, но тот перехватил лезвие и обломил его едва ли не на треть. Новый обмен ударами также не принес никому из них существенного перевеса. Противники еще раз убедились в том, что силы их равны. А Олег к тому же понял, что его оружие, смертельно опасное для рейдеров всех мастей, совершенно бесполезно в бою против демона. Меч мог служить лишь для обороны, но не для нападения. Логика подсказывала, что исход боя будет решаться только в рукопашной схватке.

Словно уловив мысли Олега, Багровый выбросил вперед невероятно длинную руку и схватил молодого человека за шею. Но тот извернулся, бросил бесполезный меч и приемом самбо стал выкручивать эту руку. Через секунду под оглушительный хлопок рука лопнула посередине и оборвалась. Впрочем, на оставшейся культе тотчас же появился сжатый кулак, а обрывок змеей обвился вокруг ног Олега. Багровый не замедлил воспользоваться секундным замешательством и выбросил вперед сразу четыре руки, каждый палец которых был снабжен сверкающим, бритвенно острым, граненым когтем. Но и Хранитель оказался не лыком шит. Мгновенно переняв манеру ведения боя, он также сделал себе четыре руки и мощными ударами отбил атаку. Недооценивший противника демон, раскинув многочисленные конечности, рухнул на спину, напоминая перевернутого паука. Олег же поглотил обрубок руки, путающийся под ногами, и бросился вперед, чтобы развить успех. Но Багровый успел уйти от атаки. На мгновение они оказались повернутыми друг к другу спинами, но тут же снова заняли боевые позиции. Олег, не теряя времени даром, снова ринулся на врага и сумел оторвать ему еще две руки, но они выросли снова, как головы Гидры. Это дало ему понять, что, пока борьба происходит на фиолетовом пятне, ему не одолеть демона.

И вот здесь Олег совершил ошибку, к которой Багровый подталкивал его с самого начала поединка и которая могла бы стоить молодому человеку головы. Олег начал выкачивать энергию источника, чтобы использовать его силу в своих целях. Раньше, как знает читатель, это ему удавалось и всегда приносило положительные результаты. Требовалось лишь только менять знак заряда. Но теперь рядом был Багровый, который выворачивал значения наизнанку, и Хранитель, сам того не понимая, накачивался отрицательным зарядом, уничтожая свое естество. Он просто вытравливал самого себя с помощью своего врага.

— А теперь взгляни на себя со стороны! — торжествующе взревел Багровый, и Олег с ужасом понял каждое слово.

Перед его внутренним взором возникла лужайка с двумя совершенно одинаковыми демонами посередине. Два Багровых глядели друг на друга и на первый взгляд казались отражениями или раздвоением.

— С кем теперь ты будешь сражаться, родной? — с издевкой спросил демон.

— Я убью тебя, а потом — себя, чтобы не было ошибки! — вскричал Олег, бросаясь на врага.

Но прямой удар в челюсть Багрового сбил с ног его самого.

— Ну же! Еще! Ударь меня! — захохотал противник. — Я жду! Я в нетерпении! Скорее!

Олег вскочил на ноги. В его мозгу еще осталась информация о том, что он пока еще остается Хранителем, но эта уверенность с каждым мгновением угасала.

— Ты станешь моей копией, и на этой земле будет два Хранителя Лжи, а значит, количество предателей, провокаторов и подлецов также удвоится! Ты повержен и более никогда не сможешь вернуться к своей сути!

Угасающее сознание Хранителя, подавляемое Багровым, сделало последнее усилие и вдруг открыло дополнительный энергетический канал. Словно золотая нить протянулась от Олега к стоящему неподалеку Сивке. И тотчас же нашлось решение задачи. Хранитель шагнул к еще не осознавшему опасности демону, но не ударил его, а, вцепившись в лохматую гриву, повалился вместе с ним и покатился под уклон, прочь от фиолетового пятна. Багровый понял замысел противника и попытался освободиться, но тот крепко держал его в своих объятиях.

Бесформенным клубком бойцы выкатились из фиолетового круга. При этом они запутались в золотистой нити энергетического канала, подпитывающего Олега. Мгновенно сориентировавшись, он усвоил витки, опутывающие его, а обрывками попытался связать противника. Но Багровый вывернулся. Он стал быстро терять форму и вдруг стал похож на грязно-красный мятый брезент, который тотчас развернулся и окутал Олега. Демон таким образом хотел лишить Хранителя притока энергии извне. Олег сообразил, чем это ему грозит, и, найдя в складках проход, так же выскользнул и предпринял аналогичную атаку на противника. Внезапно прямо перед его глазами сверкнули фосфоресцирующие зубы и призрачно светящиеся синие когти — Багровый хотел разорвать полотно, в которое превратился Олег, но тот свернулся в шар, и страшные орудия скользнули по гладкой поверхности. Некоторое время они кружились в вихре, стараясь схватить противника и одновременно не допустить, чтобы один захватил другого. Бурный ток воздуха, порожденный их стремительными движениями, образовал настоящий торнадо, он втягивал в себя опавшую листву и какой-то мусор. Наконец Олегу надоела эта бесконечная игра. Молодой человек пошел в атаку. Он ощетинился, как еж, сотней сверкающих копий и помчался в центр бесформенного красного пятна. И вот тут демон совершил ошибку, которая привела к развязке. Он, подражая Хранителю, свернулся в шар, а Олег в то же мгновение развернулся и накрыл собой Багрового, не оставив ему ни малейшей лазейки для побега. Демон был заключен внутри Хранителя, как улитка в прочной раковине. В течение десятка секунд он несколько раз сменил свою форму, с тем чтобы вырваться на свободу, но только все более и более терял энергию и уменьшался в размерах.

Когда Багровый стал размером с крысу, Олег вывел его из своего тела и заключил в некий сосуд, похожий на колбу с завязанным узлом горлом. Багровый сидел не шевелясь, только сверкал глазенками и тяжело дышал.

— Что же мне с тобой делать? — спросил Олег.

Демон, словно понимая сомнения, знаками показал, что его следует выпустить, а он со своей стороны обещает более не приносить вреда людям.

— «Обещаю честно жить — православных не мутить!» — усмехнулся Олег. — Кому бы я и поверил, да не тебе. Ты ведь Хранитель Лжи, демон. Я думаю, тебе не место на этой планете. Нет смысла хоронить тебя, как это сделал мой предшественник. Рано или поздно ты освободишься и возьмешься вновь за старые дела. Ну уж нет!

Олег взглянул на небо. Вихрь, порожденный их борьбой, еще больше разметал облака, и стали видны россыпи звезд. Где-то в верхних слоях атмосферы сверкнул, сгорая, метеор.

— Отличная идея! — воскликнул Олег.

Багровый перестал шевелиться, даже бока его, вздымаемые тяжелым дыханием, прекратили свои судорожные движения.

— Помнишь анекдот? Про то, как наших космонавтов отправили на Солнце? Не помнишь? Ну и ладно. Я отправлю тебя на Солнце. Это очень просто. Траектория твоего полета будет рассчитана на тысячу лет, а потом ты встретишься с этим воплощением света, творцом всего живого.

Олег огляделся вокруг и увидел большую глыбу — обломок кладки церковной стены. Приблизившись, он выбрал небольшую впадину и опустил в нее колбу с Багровым. "Закрепить сосуд на глыбе было делом одной минуты. Демон сверкал глазами, делал усилия, чтобы вырваться, но все было тщетно. Попытки заговорить с Хранителем также не увенчались успехом. Значения их потенциалов снова стали противоположными, и они не могли не только понять, но и слышать друг друга.

Теперь предстояло уничтожить фиолетовое пятно и окончательно скрыть следы сражения. Сначала Олег хотел было использовать энергию источника для своих нужд, но она было настолько неоднородной, что усвоение потребовало бы слишком много времени. Тогда он решил использовать ее на отправку Багрового за пределы планеты. Фиолетовое свечение, подвластное воле Хранителя, свернулось в шар, потом вытянулось веретеном и вонзилось в каменную глыбу, на которой сидел демон. Глыба качнулась, приподнялась, потом бешено завертелась — Багровый в последний момент все еще пытался освободиться. И отчасти ему это удалось, но, когда он уже считал себя свободным, глыба рванулась с места и в мгновение ока взвилась за пределы атмосферы.

Внутренним зрением Олег видел, как демон в ужасе вцепился в свою зыбкую опору, как сумел подрасти почти до прежних размеров, используя часть энергии, несущей новое небесное тело в глубины космоса, но и это не принесло спасения. Выведенный на заданную орбиту, астероид уходил все дальше и дальше от Земли. Очень скоро он миновал орбиту Луны, благополучно проследовал мимо гигантов Сатурна и Юпитера, которые, кстати, также не сулили ему спасения. Потом Олег просто прервал контакт.

Когда Олег вернулся в салон автомобиля и слился со своим носителем, он почувствовал неизмеримую слабость. Казалось, что даже дыхание дается ему с огромным трудом. Встревоженное лицо Рададора, склонившегося над ним, расплылось и пропало в тумане, а произнесенные слова стали бессмысленным шумом. Наступила глубокая тишина, нарушаемая лишь гулкими, но редкими ударами сердца, да колокольный звон внутри утомленной головы.

Олег неделю пробыл в городской больнице Одинцова. Он очень удивился бы, узнав, что однажды в этой больнице, даже в этой же палате лежал другой Хранитель, бросивший вызов силам еще более грозным, нежели Багровый. Так же как и наш герой, он победил ценой неимоверных усилий. Диагноз Олега был «крайнее истощение», но, едва придя в себя, он потребовал срочной выписки.

Главный врач долго сомневался в целесообразности этого шага, но в конце концов был сломлен.

Пока он болел, на улице пошел снег. Сначала робкие, маленькие пушинки полетели по воздуху, словно посланные на разведку темными снеговыми тучами. Потом последовал небольшой перерыв. Зима словно бы поджидала результатов первой пробы. Снежинки же под порывами студеного ветра собирались в крохотные сугробы, прятались в трещинах асфальта, забивались в укромные уголки. Ветер перегонял их с места на место, словно не зная, где пристроить. Но этот снег уже не растаял. И тогда начался настоящий снегопад. В одну ночь все стало вокруг белым-бело. Девственной чистотой засветилась земля, словно невеста перед обручением. И скрылись из глаз все, даже самые страшные раны земли. Скрылись до весны, до начала нового цикла.

Олег и Рададор стояли посреди широкого поля. Ни огонька не светилось вдали. Полегший под натиском злого осеннего ветра бурьян был припорошен снегом. Поземка пробиралась сквозь черные стебли, шурша, словно большая белая змея. Мелкий сухой снег скоро кончился, и на темном небосклоне остро заблестели звезды. Казалось, что каждая из них норовит уколоть длинной тонкой иглой луча прямо в глаз, и от этого трудно было смотреть в небо — почти тотчас набегала слеза.

Гала и Тея прикрывали людей своими телами от жгучего ветра, но тот огибал их стройные фигуры и все равно трепал волосы на голове Олега. Стоящий чуть поодаль Сивка блестел в звездном свете полированными плоскостями.

Олег оторвал ожидающий взгляд от небосклона и посмотрел на Рададора. Тот, словно почувствовав взгляд, сказал не оборачиваясь:

— Не беспокойся, место встречи названо правильно. Возможно, что я немного ошибся во временном счислении. Ведь в космосе время измеряется иначе. Но не вини меня, я слишком взволнован предстоящей встречей.

Олег ничего не сказал в ответ, отлично понимая, что даже очень небольшая ошибка могла привести к огромному отклонению во времени и пространстве. Рыцари, спешащие на встречу, могли совершить посадку в другой точке Земли и в другое время. Для возможной корректировки Олег захватил с собой маяк и пульт дистанционного управления панцирем. Он мог бы даже гостеприимно выйти навстречу Совету, но не имел пока на это права. Ведь решение о посвящении в полноправные рыцари мог вынести только Совет Магистров ордена.

Олег припоминал все, чему учил его Рададор, все, что он сделал на благо человечества, вооруженный этими знаниями. Но теперь победы казались слишком мизерными, хотя и казались поначалу глобальными. Молодой человек убедился в том, что уничтожить зло невозможно, его можно только заставить потесниться и дать больше места добру. Усилиями Олега Хранитель Лжи был изгнан, ликвидированы мощные источники отрицательной энергии, дезактивировано множество мелких злодеев. Конечно, остающимся на Земле Хранителям предстоит еще много работы, но очень скоро они все будут знать друг о друге и о своей тяжелой ноше. Теперь их силы не будут распыляться на мелкие задачи, и они будут знать, как очистить планету от страха и лжи.

Олег, на этот раз с улыбкой, взглянул на небо. Где-то там, за пределами оптической видимости, удалялся от Солнечной системы маленький астероид, на котором, рыдая от ужаса, сидел Багровый. Олег представил, как он вонзил граненые когти в старинную кирпичную кладку, как черная грива облаком плывет за ним, скрывая звезды. Астероиду была задана третья космическая скорость и период обращения вокруг Солнца — один миллион лет. По истечении этого срока астероид так близко должен будет подойти к светилу, что Багровый, скорее всего, разложится на атомы и больше никогда не восстановится. На данный же момент он еще жив и, в случае необходимости, может быть предъявлен Великому Магистру.

Несмотря на напряженное ожидание, рыцари появились внезапно. Сначала на самой границе земной атмосферы искрами сверкнули огни тормозных двигателей. Неподготовленный наблюдатель принял бы их за метеоры. Потом бескрайнее поле потряс низкий, на пределе слуха, гул, от которого, казалось, вот-вот остановится сердце. И вот, наконец, семь остроконечных башен опустились полукругом на землю и замерли на некотором отдалении. Для того чтобы разместиться таким образом, им понадобилась дуга в радиусе не менее полукилометра. Олег подумал: если бы все семь сталинских высоток собрались в одном месте, зрелище было бы не менее впечатляющим.

Панцирь Великого Магистра более, чем остальные, напоминал здание МИДа на Смоленской площади. Глаза сами искали герб Советского Союза на высоте двадцатого этажа. Однако на панцире было меньше острых углов — его создатель все же стремился к более обтекаемым формам. Полированная, иссеченная метеоритами поверхность тускло светилась в полумраке, и с первого же взгляда становилось ясно, что перед вами настоящий ветеран.

Великий Магистр включил мощные прожектора и направил их на Олега.

— Ты звал меня? — спросил он, делая ударение на первом слове. Голос его вполне справедливо можно было назвать громовым. — Считаешь ли ты себя готовым к принятию высшей формы посвящения?

— О Великий Магистр! — произнес Олег, стараясь придать своем голосу достаточную долю почтения. Конечно, Рададор учил его обращаться к старшим по званию, но он никак не мог представить себе за этой бронированной громадой живого человека. Однако надо было соблюдать ритуал, и Олег продолжал: — Я, малый мира сего, усердно готовил тело свое и дух к решающему испытанию и теперь смиренно прошу вас проэкзаменовать меня. Одновременно прошу извинить меня за то, что обеспокоил вас по столь ничтожному поводу, но никто, кроме Великого Магистра, не может испытать неофита.

— Твоя речь полна достоинства и уважения, — произнес высокий худой рыцарь, похожий на Эйфелеву башню. — Но кто твой учитель? Кто рекомендует тебя?

Рададор молча вступил в перекрестье прожекторов Великого Магистра.

— Это он! Это он! Это он! — зашелестело в эфире между башнями.

— Рададор! — прогремел Великий Магистр. — Ты ли это?

— Я, Великий Магистр. — Рыцарь гордо вскинул голову и дерзко взглянул в башенные телекамеры. — Я — все тот же разведчик, все тот же ветеран многих сражений.

— Ты все тот же гордец, ставший пленником дикой планеты, — бросил Магистр с явным неудовольствием. — Что можешь сказать в свое оправдание ты, кто поставил под угрозу репутацию всего ордена, кто позволил разоружить себя и кто в силу пагубной страсти, недостойной рыцаря, деградировал ниже уровня дикарей!

— Я — рыцарь космического ордена защиты цивилизаций, — не приняв вызова, продолжал Рададор, — подготовил себе замену. По закону ордена, мое место в строю не может быть занято до того, как Магистр не будет иметь неопровержимых доказательств моей гибели.

— Устав ордена еще никто не смел нарушать, — величественно кивнул Великий Магистр. — Твое место в строю до сего момента было свободно.

— Мы считали тебя погибшим вместе с этой планетой, — добавил рыцарь, похожий на Исаакиевский собор в Ленинграде. — Планета взорвалась, как бочка с порохом, и до сих пор ты считался пропавшим без вести.

Но Рададор поднял руку, дабы остановить возможную дискуссию, и продолжал:

— Вот юноша, который может занять мое место в строю, ибо сам я недостоин более быть в рядах звездных рыцарей. Я сам наложил на себя пожизненную епитимью, но в знак уважения к моим прошлым заслугам прошу выслушать и, если Совет найдет это целесообразным, принять моего ученика в орден.

На некоторое время над полем повисла тишина. Ветер усилился, и массивные полупрозрачные панцири, казалось, раскачивались под его порывами. За спиной Олега хлопал полами чей-то плащ. Но молодой человек не мог оглянуться и дать команду роботам попридержать свою одежду.

— Что же, — наконец прогудел Великий Магистр. — Посмотрим, какой ты учитель. Посмотрим по твоему ученику, чего ты еще стоишь. Но помнишь ли ты, что ожидает кандидата, не прошедшего испытания?

— Надеюсь, что вы даже не вспомните об этом, когда примете экзамен у моего ученика.

— А ты знаешь, что ждет тебя, если твои знания, чувства или умения окажутся неприемлемыми? — обратился «Исаакий» к Олегу.

— Да, — просто ответил молодой человек, — в этом случае меня ждет смерть или изгнание — по выбору. Но я уже перешел свой Рубикон, и обратного пути у меня нет.

— Смел, — отметил кто-то из рыцарей, стоящих на левом фланге.

Снова стало тихо. По всей видимости, рыцари совещались, используя каналы, недоступные пока Олегу. Башни их шевелились, несколько раз мелькнул зеленой молнией лазерный луч. Тишина стала вдруг настолько полной, словно лопнули барабанные перепонки или атмосфера разрядилась настолько, что перестала проводить звуковые волны. Олег даже перестал ощущать биение своего сердца. Казалось, что Вселенная умерла и более никогда не возродится, что последние лучи света оборвались у далеких звезд и россыпи огоньков, оживляющих черноту ночи, вот-вот погаснут. Не было ни холодно, ни тепло — энергия, ранее сконцентрированная в светилах, равномерно распределилась по всей этой растворенной в вакууме кашеобразной массе, где могли теперь соседствовать на одинаковых правах амеба и человеческий мозг. Огонь и вода, земля и воздух смешались между собой и стали неким разреженным коктейлем, лишенным всякого смысла и назначения.

Олег вдруг почувствовал, как возносится вверх, и земля, вместе с его учителем и неподвижно стоящими роботами, проваливается в пучину небытия. Полет длился всего мгновение, и вот он оказался на уровне башенных телекамер рыцарей. На мгновение ему показалось, что он некое насекомое, тщательно изучаемое под микроскопом. Взгляды космических воинов пронизывали Олега насквозь. Но в них не было враждебности. Можно было подумать, что бронированные маски вдруг ожили и стало возможным прочесть на них выражение лиц рыцарей. На одних было любопытство, на других — участие, а кто-то даже подмигнул Олегу в инфракрасном диапазоне так, чтобы не заметили остальные. Один только Великий Магистр был торжествен и бесстрастен.

— Что ждет тебя, если ты выдержишь испытание? — прогремел он.

— Одиночество и смерть, — без запинки ответил Олег и тут же испуганно перепроверился: верно? Да, все верно.

Великий Магистр медленно приподнялся над остальными и вдруг выбросил перед собой два мощных манипулятора, любым из которых он мог бы без особого напряжения переломить, как карандаш, Останкинскую телебашню. Гигантские захваты качнулись над самой головой Олега, но он, зная, что все это — часть ритуала, не дрогнул. Манипуляторы медленно опустились до уровня ног Олега и, расправившись со скрежетом, соединились в прямоугольную площадку.

«Ого! — мысленно воскликнул Олег. — Здесь и в баскетбол сыграть можно, только корзины повесить!».

Он осторожно, боясь поскользнуться, ступил на сверкающую полированной сталью ладонь Великого Магистра.

— Встань на середину! — прогремело сверху.

Олег повиновался. В центре площадки вдруг возник уже знакомый по первому посвящению факел, из которого вырывалось, гудя, почти неподвижное белое пламя. Тут же лежал длинный меч с прихотливо змеящимся лезвием, похожий на ритуальный малайский крис. Этот предмет Олег тоже уже однажды видел и с содроганием вспомнил, как применил его Рададор.

— С черными символами ты уже знаком, — произнес Великий Магистр. — Теперь подними красные.

Олег увидел перед собой большой кубок с двумя витыми ручками по бокам и щит в виде ромба. Как учил Рададор, он повесил меч на пояс, щит — за спину, в правую руку взял факел, гудящий атомным пламенем, а в левую — чашу, наполненную прозрачной как слеза жидкостью. Проделав все это, молодой человек взглянул на Великого Магистра и по слегка дрогнувшим чертам его удивительной маски определил, что первый ритуал исполнен правильно.

— Ты вступаешь на путь одиночества и лишений, — пророкотал Великий Магистр. — Ты никогда не заимеешь подруги и не увидишь своих потомков. Твоя жизнь будет жизнью аскета и отшельника. Твой старый дом канет в небытие, а новый станет лишь временным обиталищем. Для этого ты должен умереть и возродиться. Прошел ли ты это?

— Да, — утвердительно кивнул Олег, глядя прямо в узкие щели амбразур на башне.

— Готов ли ты разделить все тяготы бессрочного похода со своими новыми товарищами?

— Да, — снова кивнул Олег. — Я готов!

Над головой его со свистом пронесся сверкающий золотом плоский треугольник с отверстием посередине. Олег увидел снизу его бешено крутящуюся плоскость и остро отточенные грани, но не дрогнул, зная, что даже если он не выдержит испытания, то это ужасное орудие смерти настигнет его только в самом финале. Каждая сторона треугольника была не менее десяти метров в длину, но диаметр отверстия посередине не превышал полуметра. Вращение треугольника замедлилось, и он начал плавно опускаться вниз, на Олега. Движение было быстрым и точным, и одновременно с тем, как края отверстия коснулись плеч молодого человека, вращение прекратилось. Когда плоскость треугольника проходила на уровне глаз Олега, он успел заметить, что толщины в нем не будет и одного миллиметра.

Теперь только голова молодого человека возвышалась над плоскостью бритвенно-острого со всех сторон треугольника. Любое неосторожное движение в мгновение ока нанесет ему смертельное ранение. С этого момента он был бессилен сделать что-либо, пожелай кто-нибудь нанести ему обиду. Даже вооруженный он был беззащитен.

— Покажите мне его глаза! — потребовал Великий Магистр.

На полированной поверхности платины прошли чередой слегка затуманенные лица, все те, кто тем или иным способом соприкоснулся с Олегом за последний год, минувший с момента первого посвящения. Здесь были враги и друзья, противники и соратники, случайные люди без имени и знаменитости. Каждый из них был оттенен своим характером и освещен поступками, которые были частью его жизненного кредо. Олег едва успевал узнать эти лица, как они стремительно сменялись новыми. Но чаще всего появлялась глубокомысленная физиономия Рададора и прелестные лица Галы и Теи. Мелькнула преисполненная ужаса и ненависти рожа Багрового. При виде последнего двое из окружавших Олега рыцарей переглянулись — их башни на мгновение пришли в движение, но тут же вернулись в прежнее положение. Похоже было, что они узнали демона Лжи. По всей видимости, Багровый был личностью, известной далеко за пределами Земли,

После завершения «демонстрации» у членов рыцарского совета была минута, в течение которой они могли высказать свои замечания, но никто не воспользовался этой привилегией.

— Покажите мне его мозг!

И снова по полированной плоскости поплыли эфемерные тени. На сей раз оценивалась разумность принятых Олегом решений. Молчаливое, неслышное молодому человеку обсуждение продлилось на этот раз несколько долгих минут, в течение которых он не раз облился то горячим, то холодным потом. Однако вопросов никто не задал. Тем не менее Олег знал, что далеко не все его действия могли вызвать положительную реакцию. В самом начале он наделал очень много ошибок, которые теперь могли стоить ему жизни и которые пришлось очень долго исправлять. Возможно, что, будь он мудрее, путь от первого до последнего посвящения оказался бы намного короче.

— Покажите мне его сердце!

Олег знал, что и по этой статье ему можно предъявить претензии. В сердце у него оставалась любовь к маленькой дочке. Сейчас это нежное чувство могло стать непреодолимой преградой между ним и орденом. За прошедшее время Олег так и не смог определиться, что для него важнее и дороже — ребенок, которого бывшая жена старательно прячет от него, или рыцарские доспехи. Он до.

Этого момента стоял на перепутье и поэтому решил отдать решение на волю экзаменаторов. В конце концов, он ведь сможет когда-нибудь вернуться и увидеть ее. Ведь для рыцарей не существует времени.

— Покажите мне его руки! — прогремел голос Великого Магистра, и Олег понял, что еще один опасный поворот ему удалось миновать.

— На них нет крови! — ответил кто-то справа.

— А как ты справился с демоном Лжи, которого ты назвал Багровым? Ведь ты должен был убить его, чтобы победить.

— Я отправил его в длительное путешествие. Но если это необходимо, его можно догнать и вернуть.

— Его руки чисты, Великий Магистр! — сказал «Эйфелева башня».

Великий Магистр некоторое время молчал, словно оценивая и взвешивая все сказанное и увиденное. За ним оставался последний вопрос, положенный по ритуалу.

— Покажи нам дело своих рук, — наконец сказал он.

Олег осторожно, чтобы случайно не коснуться сверкающего лезвия треугольника, извлек из кармана пульт дистанционного управления и на ощупь набрал команду. В напряженном ожидании прошло несколько минут. Потом в небе возник короткий, низкий гул и в отдалении, как бы продолжая окружность, образованную семью рыцарями, опустился еще один корабль — панцирь. Это был правильный овал, украшенный в верхней части несколькими асимметрично расположенными остроконечными башнями. Посередине овал был перехвачен широким, отливающим старой бронзой поясом. Внизу были видны конусы стартовых двигателей, похожие на расклешенные брюки.

Рыцари протестировали панцирь с помощью систем связи и, судя по оживленному вращению башен их звездолетов, остались довольны. Даже маска Великого Магистра излучала удовольствие.

— Он достоин, — произнес крайний слева рыцарь, похожий одновременно на стелу Поклонной горы и нефтяной резервуар.

— Достоин, — эхом повторил «Исаакий».

— Достоин… Достоин… Достоин, — перелетало от башни к башне, пока слово не осталось только за Великим Магистром.

— Родился новый рыцарь! — наконец провозгласил тот. — Дайте ему имя!

— Пентакль, — сказал один из рыцарей.

— Крест, — сказал другой.

— Время, — закончил третий.

— Твое новое имя — Пекревом, — провозгласил Великий Магистр. — Помни о тех, кто дал тебе его, и да прославится оно в анналах ордена! В нем заключены три из четырех начал мира. Они и будут твоей поддержкой в пути.

Сверкающий треугольник плавно поднялся вверх, завертелся, заставив сердце Олега на мгновение замереть, и, сверкнув полированной плоскостью в лучах прожекторов, исчез в каком-то пазу, открывшемся в панцире Великого Магистра.

Вновь посвященного рыцаря опустили на землю. Олег вдруг почувствовал, как в последний раз в него проникают токи родной планеты, и ощутил на мгновение страшную тоску, словно уже покинул ее лоно и удалился на тысячу парсеков. Так уходил он из дома в армию, еще не зная, но предполагая, что по возвращении далеко не всех родных застанет в живых. Он снова и снова перебирал в памяти все памятные даты своей жизни. Казалось, вот только вчера он любил и был любим, флиртовал, дрался, воевал в горах Афганистана. Все это он оставлял здесь и одновременно уносил с собой к далеким, холодным звездам. И даже в этот холодный, пронизанный злым северным ветром вечер, Земля казалась ему удивительно теплой и мягкой, словно объятия матери. Она всегда будет ждать его, и он обязательно вернется к ней, чтобы увидеть слезы радости на ее ласковых глазах.

— Командуй погрузку, — негромко сказал за спиной Олега Рададор. — Никто не будет дожидаться, пока ты закончишь прощание. Совет уже стоит походным ордером, им осталось только взлететь.

— А как же ты? — повернулся к нему Олег.

— За меня не беспокойся, я не пропаду, — глядя куда-то вдаль, сказал рыцарь. — Много лет я путешествую по этой планете, мне не привыкать.

— Как жаль, что ты не можешь отправиться вместе со мной!

— О нет! Не жалей меня! Еще неизвестно, кто из нас более счастлив; я или ты.

Олег с удивлением посмотрел на учителя. Он так и не смог понять этого человека до конца. Пусть родина Рададора стала другой, пусть не примет его родная планета, но ведь есть друзья, есть великое множество других планет.

— А почему бы тебе не построить простой корабль для путешествий? — воскликнул Олег. — Ты снова увидишь другие миры и, быть может, найдешь там свое счастье!

— Я уже нашел свое место во Вселенной. Мой дом будет теперь здесь. Когда-нибудь и ты поймешь, что человеку нужен дом. А сейчас — в путь! Тебя ждет море приключений, новых знакомств и друзей. А я еще, может, найду ученика. Никто не возбраняет мне обучать все новых и новых солдат справедливости.

— Да, да, конечно, — горячо заговорил Олег. — У меня даже есть кандидат. Помнишь того диггера? Я думаю, что он будет самым лучшим учеником. Найди его!

— Когда он осознает необходимость, он сам найдет меня. Я не стану прятаться. Ну что же, иди. Тебя ждут.

Олег оглянулся на свой корабль. Трюмный люк был распахнут, и в нем уже стояли Гала, Тея и Сивка. Все они смотрели на него. В полумраке поблескивали хромированные детали машины и глаза роботов. Гала сделала приглашающий жест. Олег снова повернулся к Рададору и протянул руку. Его ладонь утонула в большой, твердой как дерево длани рыцаря. Потом они, как по команде, повернулись друг к другу спиной, чтобы скрыть предательскую влагу, выступившую на глазах. Они оба были смущены.

Над бескрайним полем пронесся протяжный вой сирены. Великий Магистр предупреждал о взлете. Семь огромных кораблей стали плавно подниматься, издавая двигателями низкий, едва слышимый гул. Под днищами их затеплилось желтое сияние.

Олег бросился к Рададору, обнял его и через секунду уже бежал к своему кораблю. Рыцарь что-то прокричал ему вслед, но Олег не сразу разобрал что. И, только усевшись в удобное, точно повторяющее его анатомические особенности кресло, он осознал, что было сказано. «Помни свое имя!» — сказал напоследок учитель. Но не сразу можно было это понять, как нельзя сразу постигнуть Библию. Теперь же было некогда заниматься анализом и размышлением. Слишком далеко уже ушли корабли рыцарей. Олегу предстояло догнать их и занять свое место в строю.

Корабль, послушный воле пилота, плавно поднялся и резвым скачком вышел в стратосферу. Ведомый маяками Великого Магистра, он выбрал курс, склонение, ускорение и понесся все дальше и дальше от Земли. Тонкий серпик Луны блеснул на фоне усыпанного звездами неба и пропал в тени. На главном экране Олег видел движущихся впереди рыцарей, которые снизили скорость, чтобы дать ему возможность присоединиться к ним. Очень скоро новый рыцарь занял свое место на левом фланге длинной дуги.

Голубая искорка Земли все уменьшалась, уменьшалась, пока не слилась со звездным небом. Чернота космического пространства, простреливаемая холодными лучами звезд, заполнила все вокруг, и только Солнце пылало огромным желтым костром, словно бы подвешенное к некой невидимой консоли посреди всеобщего мрака. Казалось, оно машет на прощанье своими протуберанцами, провожая в долгий путь маленького человека, возросшего под его лучами и первым покидающего родную звезду. Потом затерялось и Солнце.