Духовно ориентированная психотерапия.

Предисловие другого психотерапевта.

Читая таинственно-космическую рукопись этой работы «Духовно-ориентированная психотерапия», всё удивлялся, почему Александр Михайлович просил именно меня высказать своё мнение о ней. Я же — психотерапевт другого, естественнонаучного, склада-мироощущения, противоположного мироощущению автора пособия. К примеру, Александр Михайлович убеждён в том, что «когда человек становится определённостью, истинная сущность его исчезает». Эту «истинную сущность» («присутствовавшую» поначалу в Адаме, а сегодня она «присутствует» в детях, когда им ещё нет двух лет) автор называет «эдемическим состоянием», то есть райским состоянием души. Это — «царствие Божие, которое внутри нас есть». «Эдемическое состояние», — полагает автор, — возможно, есть «архетип Духовной сущности, который таится в каждом из нас, и к которому мы с неким томлением стремимся». Осознав это, важно пытаться выйти «за пределы объективности с целью постижения необъективного Бытия», стремиться к «полному исчезновению эгоцентрического взгляда на Мир» с освобождением от «вечного проклятия» — «постоянной разделённости на биологическое и психическое, психическое и духовное, сознательное и бессознательное, на „субъект“ и „объект“, на человека и Мир».

И вот психотерапевт А. М. Иванов, помогая своим пациентам разнообразными способами духовно-ориентированной психотерапии проникнуться всем этим и другим подобным, стремится, по возможности, освободить их от «эгоцентрического «кокона», от «ложных знаний», делая, таким образом, свободнее тех, кому помогает.

Для меня же — всё наоборот: человек становится всё более Человеком, всё более здоровым, по мере того как всё отчётливее чувствует-понимает свою особенность, которой отличается от других людей или сближается с ними. И в этой природной определённости — самобытности человека нет для меня никакого эгоцентризма, а есть основа творчества, целительного творческого вдохновения.

Убеждён, что философско-психотерапевтический подход Александра Михайловича прекрасен для тех, кому он может помочь и уже помогает. И смысл моего предисловия (я теперь это понял) — высветить ценность психотерапии Иванова в сравнении с иной (в том числе, моей) естественнонаучной психотерапией, дабы читателю стало яснее, что именно ему ближе, что более поможет.

Мне, конечно, тоже хочется помочь тем, кому помогаю, стать душевно, духовно свободнее. Однако пациенты, которым, как выяснилось в многолетней моей работе, могу существенно помочь, — другие, нежели пациенты доктора Иванова. Они природой своей души не способны чувствовать и научиться чувствовать изначальность Духа, воспринимать духовно-ориентированную психотерапию в её идеалистическом, религиозном преломлении, хотя многие из них, несомненно, по-своему одухотворены. Одухотворены реалистическим, дарвиновско — чеховским духом, то есть с чувством первичности, изначальности тела по отношению к своему духу. Мы чувствуем себя частицами саморазвивающейся Природы, природными телами, не просто содержащими в себе дух, а непосредственно излучающими его. Конечно же, при этом содержание духа, духовных переживаний каждого из нас наполнено событиями, картинами общественно-природной жизни, в которой живём. Но сама форма строения духа каждого из нас имеет свои неповторимые врождённые, конституционально-телесные основы. И мы психотерапевтически изучаем, познаём эти основы (характеры, картины болезненных хронических переживаний), дабы жить сообразно своей природе, а значит, жить творчески, в творческом вдохновении, вытаскивающем человека из тревожно-депрессивных расстройств. И дух, вдохновение для нас — тоже превыше всего, хотя и в другом, земном, понимании. В тех же случаях, когда налицо действительный невротический «эгоцентрический «кокон», да, приходится психотерапевтически — дружески, но поземному, «отшлёпать» этого вечного ребёнка, разъяснив ему, по возможности, его эгоцентрическую (чаще детски-неосознанную) душевную природную самозащиту. В конце концов, и нам, реалистически земным природой своей пациентам и психотерапевтам, разрешительно же иметь свою одухотворённо-земную психотерапию. А нас, таких, в России немало.

По доктору Иванову, человеку не должно быть страшно заблудиться в ночной пустыне, потому что в нём «весь Мир», а мне не страшно, потому что я — одна из неповторимых песчинок Природы и Человечества на Земле со своей неповторимой душой, которая живёт и в тех людях, животных, которых люблю, и как-то будет жить в них, хотя бы какое-то время, после меня. Будет жить именно потому, что она особенная, «определённая». Вот моя душевная, духовная опора, моя и многих созвучных мне людей, которым помогаю. Это счастье духовного созвучия многих неповторимостей.

Если мы, психотерапевты и пациенты одухотворённо-материалистического мироощущения, отправляемся от Гиппократа, то доктор Иванов — от Галена, когда пишет, что «все болезни есть отклонения от принципа целесообразности». «Через духовное человек может подключиться к общей Системе, почувствовать «ритм».

Вселенной, и тогда может наступить оздоровление Души и тела». Симптомы сами осыпятся с тебя, если станешь Человеком. Это, ещё раз, прекрасно! Мы и должны быть разными, дабы по-разному служить Добру — в любом понимании этого.

Итак, у нас с коллегой Ивановым немало одухотворённо-психотерапевтических созвучий, но только созвучий, перекличек, а по существу — для каждого из нас существует своё психотерапевтическое дело — сообразное его природе. Людям необходимы и Гиппократ, и Гален, и современные их последователи. Пациентам остаётся, задумавшись, выбирать психотерапевтов по себе, по природе своей.

Желаю доброго пути книге доктора Иванова!

М. Бурно, профессор кафедры психотерапии Российской медицинской академии последипломного образования (Москва)

1. Введение в духовно-ориентированную психотерапию.

Господи, как это светло, В душе, соизмеряя ритмы, Смотреть на всех тепло. И прекратить все битвы. А. Иванов. Декабрь 2005 г.

Сетование о дефиците духовного можно проследить со времен пророков и до наших дней, но именно сейчас создалась особая необходимость в смене приоритетов. Нынешний менталитет направлен на то, что экономический рост должен обеспечивать не духовное развитие человека, не его целостность с Миром, а на достижение удобств, наслаждения, власти и увеличения потребления. Если человечество пойдет по тупиковому пути «поклонения Мамоне», то путь этот может привести к самовырождению и гибели его, и никакая наука в этом случае не поможет. Здесь вполне можно будет согласиться со словами французского мыслителя конца эпохи Возрождения М. Монтеня: «Не постигшему науки добра, любая наука принесет только вред» [21, 227].

Естествознание в истории человечества было колыбелью философии и всех наук. В наше время произошел такой поворот его, открылись такие грани, что концепции естествознания становятся пригодны для любой сферы научной деятельности. В то же время открылся принцип «недостаточности», ограниченность сциентистского (научного) мышления. Один из столпов экзистенциальной философии К. Ясперс писал: «Наука доступна лишь немногим. Будучи основной характерной чертой нашего времени, она в своей подлинной сущности тем не менее духовно бессильна, так как люди в своей массе, усваивая технические возможности или догматически воспринимая ходульные истины, остаются вне ее» [42, 111].

Одной из особенностей современного естествознания является то, что оно становится всё менее догматичным, всё более обогащается традиционно считавшимися «ненаучными» элементами гуманитарного мышления, культуры, и те положения, которые раньше высмеивались как «мракобесие» — например, положения телеологии (учение о целесообразности) — открываются как бы заново. В недалёком прошлом считали, а некоторые и сейчас считают, исходя из материалистических учений, что положения естествознания противоречат религии. Теперь приходят к мнению, что в этих разнонамеренных направлениях находятся всё больше общих точек соприкосновения, пусть и видимых под разными углами, но, тем не менее, могущих привести к расширенному и истинному познанию и изменению жизни. «Получается так, — пишет философ В. Торосян, — что сам вопрос о реальности шаг за шагом сменяется, замещается вопросом о допустимости или недопустимости тех или иных конструктов в той или иной теории» [29, 26].

1.1. Антропный принцип Вселенной.

Если любая система сама в себе содержит процессы, увеличивающие дезорганизацию и распад структуры (увеличение энтропии в положениях второго начала термодинамики), то возможно будет допустить существование процессов противоположного направления самоорганизации таких систем, в которых будет минимум энтропии. В моделях квантового рождения Вселенной «из ничего» «вакуум» рассматривается одновременно как «относительное ничто», так и «потенциальное бытие», которое «разворачивается», как полагают, во время Большого взрыва, (не такого взрыва, как на Земле, а взрыва везде). В этот момент образуется и пространство — время.

Резкое снижение плотности вещества и излучение с очень высокой температурой породило смесь легких ядер (2/3 водорода и 1/3 гелия), которые в свою очередь дали начало ядерным реакциям с образованием остальных элементов таблицы Менделеева. Происходила постоянная смена процессов устойчивости и изменчивости, приводящая к симметрии и нарушениям ее, что обеспечивало переход к новым структурным образованиям и уровням.

С созданием «коридора условий» формируется более высокий уровень организации, увязанной с таким поведением системы, которое описывается как общее стремление к некоторой стратегической цели, осуществляемое благодаря наличию в ней подсистем, связанных единой линией целесообразности. Чем более усложняется система, тем более у нее появляется эмерджентных свойств, то есть таких, которых нет у частей. Расширяются принципы синергизма, включающего в себя не только отрицательную, обратную связь, но и положительную, создаются модели «будущего». Как здесь не допустить наличие некоего сценария?

Самым антиэнтропийным и энергоемким в силу большой информативности является жизнь, стало быть, Вселенной, дабы сохранить себя как систему, необходимо было создать «коридор условий» для ее возникновения и поддержания. Таким образом, Вселенная, эволюционируя от менее сложных систем к более сложным, от неживого к живому, в вершине своего сценария целесообразности имеет жизнь и разум. К этому и сводится антропный (человеческий) принцип Вселенной, то есть человек, по словам французского философа — теолога Тейяра де Шардена, становится «осью и вершиной» эволюции [27, 78]. Эти концепции близки к философским идеям русского «космизма», в которых человек наделен особой миссией в своеобразном выполнении воли Творца, для сотворчества с ним при преобразовании Космического «дома» (Н. Федоров, К. Циолковский, В. Вернадский). Философы А. Д. Урсул и Т. А. Урсул отмечают, что «человек оказался не локально и случайно возникшим и высокоразвитым материальным образованием, а итогом эволюции всей известной нам природы» [31,119]. Исходя из этих позиций, можно предположить, что через человека проявляется трансцендентное (Божественное) и что только человек (во всяком случае на Земле), воспринимая алгоритмы любви и творчества, может способствовать эволюции, сохранению и увеличению жизни.

Сейчас предпринимаются активные шаги по освобождению от тяготеющего над нами до сих пор картезианского разделения ума (сознания) и «материи», живого и неживого. Психотерапевт К. Юнг и физик В. Паули предложили концепцию о психоидной природе реальности. Согласно этой концепции «унитарный мир лежит в основе как самого глубинного архитипического уровня психики, так и самого глубинного квантового уровня материи». [25, 301]. Само сознание может быть выражено пространственно, и уже можно говорить об универсальном, неперсонифицированном, «вездесущем» сознании, или Едином Творческом Начале. Если поставить одно из значений Логоса как «смысл», то можно получить иное прочтение первых строк Евангелия от Иоанна: «В начале был Смысл, и Смысл был у Бога, и Смысл был Бог». В таком случае функция и объект совпадают, функция и объект едины.

Единое Творческое Начало является не только созидателем Вселенной, но и выполняет функцию великого интегратора всех систем в единую холисскую (целостную) систему, потому что все во Вселенной, живое и неживое, имеют общую каузальную (первопричинную) основу, все подчинено принципу целесообразности. В то же время в периоды духовного кризиса, нигилизма к вечным ценностям Вселенной призывы бережно относиться к природе не достигают цели, как голос «вопиющего в пустыне». Насилие над природой и насилие над человеком имеют общий знаменатель. Там, где нет любви, — там преступления, войны и смерть. Известно, что большинство преступников, проституток и наркоманов в детстве были лишены ласки и внимания. Одиночество, отрыв от природы, отсутствие смысла жизни, благоговения перед ней способствуют возникновению и многих болезней, в том числе и неврозов.

1.2. Духовное как онтологическая бытийность.

Условно можно выделить три уровня человека: тело, душу (психика) и духовное. Если два первых уровня не вызывают каких-либо споров, то третий уровень является «камнем преткновения». Ярые представители материализма считают духовное не более чем метафорой, чаще всего два последних уровня — душевный и духовный — путают, вкладывая в них синонимическое значение. Индийский мыслитель Ауробиндо духовное обозначил как «душа моей души», т.е. как душа на несколько порядков выше тела, так и духовное на несколько порядков выше души. Психотерапевты Н. Яроцкий, М. Литвак, М. Бурно считают духовное как самостоятельную надличную сущность, порожденную телом. М. Е. Бурно пишет: «Светлое мироощущение есть по сути духовное» [8, 240].

Представители «нуминозного» («Божественного») толкования духовного считают его онтологической бытийностью, не имеющей субстанции. К. Юнг, помещая духовное в глубины коллективного бессознательного, описывал его в рамках Самости (Бог внутри нас), Р. Робертсон назвал его «когнитивным инвариантом», то есть изначально нам данным [25, 267]. В. Франкл, австрийский психотерапевт, основатель логотерапии, считая, что четкое разделение на психофизическое и духовное может быть лишь эвристическим, в то же время писал: «И то, что может противостоять всему социальному, телесному и даже психическому в человеке, мы называем духовное в нем. Духовное, по определению, и есть свободное в человеке» [33,112].

Таким образом, духовное, являясь онтологической бытийностью, не является порождением психофизического, но в то же самое время как бы зависит от него, так как через психофизическое проявляется. Та же мораль может быть «триггером», пускателем духовного, но, учитывая относительность морали, она не может быть «вместилищем» духовного, то есть духовное есть нечто большее, нежели человеческий аспект реальности. Если мы возьмем следствие теоремы неполноты австрийского математика-логика К. Геделя, доказывающее невозможность выразить систему высшего порядка, используя средства низшей системы, то мы придем к выводу, что духовное в большей своей степени является для нас неосознанной, тем не менее важной трансцендентной функцией, и функция эта порождена еще более трансцендентным — Богом.

Бог во всем. Он пронизывает все пространство жизни, и эманации Бога (Дух, полевое воздействие?) могут быть восприняты человеком и могут подвигнуть его на те или иные поступки. Воплощение (правильнее сказать вопсихичивание) в человеке природы Бога это, наверное, и есть духовное в человеке. Если христианство считает апофеозом земной жизни окончание ее, то положения духовно-ориентированной психотерапии направляют на то, что уже здесь, в этой жизни, в границах наследственности и среды формируются факторы, от которых зависит, кем станет человек: или же он, следуя алгоритмам Божественного, будет эволюционировать и жить наполненной жизнью, или же, отступая от духовного, погрязнет в проблемах, конфликтах и болезнях.

Очень схематично и относительно можно выделить пять этапов познания духовного, оно же и Божественного (в дальнейшем некоторые этапы будут разбираться подробней):

I этап — познание через слитность с Природой; II этап — познание через слитность с собой (имеется в виду интеграция личности как многоуровневой системы); III этап — познание через слитность с Миром людей (не путать слияние с людьми, как вид психической защиты); IV этап — отождествление или попытка отождествления религиозных и научных знаний; V этап — осуществление или попытка осуществления всех этих направлений в жизни.

1.3. Исторические аспекты этиологии невротических расстройств.

Большинство авторов считает невротические расстройства как социо-психогенные заболевания, этиология которых обусловлена особенностями личности и её взаимодействием со средой (в том числе с собой как частью среды). В случае неадаптивного взаимодействия появляется риск возникновения невротических расстройств.

Особенности личности мы рассмотрим ниже, а сейчас хотелось бы рассмотреть особенности среды в историческом аспекте. В этом плане мы можем выделить (условно) 4 плоскости: общечеловеческую, государственную, семейную и историю личности. Через эти плоскости могут выявляться те или иные слабые звенья личности; узлы пересечения плоскостей могут создавать трудноразрешимые проблемы.

1. Общечеловеческая плоскость.

Швейцарский невролог, психотерапевт А. Форель писал, что чем дальше цивилизация, тем больше психоневрозов. В настоящее время мы находим подтверждение этому. Со времён кроманьонцев человек биологически остаётся таким же. Изменяется, а в настоящее время особенно резко, среда обитания. Здесь можно будет отметить не только такие явления нашего «бурного века», как увеличение скоростей, гипо- и адинамия, пресловутый «поток информации», изменения в питании, ухудшение экологии, но и всё большую урбанизацию человечества.

В физической химии есть закон Авогадро, который гласит, что чем больший объём газовой системы, тем больше дисперсность частиц её составляющих. Я калькировал этот закон на социум и получается та же закономерность — чем в больших системах (городах, мегаполисах) живут люди, тем более выражены дезинтеграционные процессы, проще говоря, тем люди более разобщены друг с другом (при этом увеличивается и эгоцентризация людей, возможно как защитная реакция).

В этом аспекте отмечается всё большая разобщенность с природой, растёт межгосударственная, религиозная, национальная, семейная нетерпимость, растёт агрессивность. Имея на земле большие запасы термоядерного оружия, люди могут испытывать страх перед всемирной катастрофой. Нельзя не отметить затруднённость в реализации потребностей экзистенциального плана, таких как поиск формы бытия, которая бы удовлетворяла человека (истинная экзистенция), потребность в поисках смысла жизни, потребность в самореализации (Р. Ассаджиоли, А. Маслоу).

2. Государственная плоскость.

Государственная плоскость включает в себя особенность страны, в которой человек живёт. Для людей любой страны важным является высокий уровень жизни, защищенность, наличие демократических институтов, ясные перспективы, отсутствие застойности и статичности.

С позиции информации статическое общество, когда мемы (информация, способная к репликации) не меняются. Один из основоположников теории квантовых вычислений, физик, философ Девид Дойч писал: «Для сохранения статус-кво идёт зачистка местности, блокировка источников новых идей, подавление индивидуальности, творческого мышления и самостоятельности.» [9 с.480].

Правящим режимом вбрасываются долгоиграющие мемы: патриотизм (а ещё Л. Н. Толстой писал, что патриотизм может быть использован как продукт пропаганды [29 с.167]), «не раскачивайте лодку», кругом враги, снаружи и внутри, страна в опасности, героическое прошлое и настоящее, мы самые лучшие, справедливые и правильные. Здесь уместна шутливая сентенция — самое главное, что должен делать любой режим, это прикинуться родиной.

Когда в стране отмечается большая разница между тем, что говорится и пишется в СМИ и что происходит на самом деле, когда люди страдают от органов власти и уголовного элемента, когда растёт разница в доходах между самыми бедными и богатыми, то это, как говорится на молодёжном сленге, «напрягает». Идёт всё большее эмоциональное «разрыхление» людей и невротизация. Как следствие этого, как форма неконструктивной защиты, может быть погружение людей в мистику, виртуальный мир, компьютерную и игровую зависимость, экстремализм, наркоманию и алкоголизм.

3. Семейная плоскость.

Семейная плоскость включает в себя историю семьи: национальность её членов, происхождение, социальное положение, религию родителей, их личностные особенности, формы существования и взаимодействия, система значимостей и ценностей. Всё это имеет большое значение в воспитании детей или его отсутствия, ведь известно, что личность формируется где-то до 12 лет. Кроме того всё более распространены разводы, не полные семьи, гражданские браки, алкоголизм и наркомания одного из членов семьи или обоих. Дети страдают от отсутствия внимания к себе, понимания и любви.

При воспитании в семье психологи отмечают комплекс «принцессы» и комплекс «золушки». В первом случае формируется завышенный уровень притязания с повышенной самооценкой, что в дальнейшем приводит к межличностным конфликтам. Во втором случае формируется низкая самооценка, приводящая к внутриличностным конфликтам и иногда к агрессии.

Часто родители компенсируют свою жизненную, личностную несостоятельность через жизнь детей, навязывая им идеи перфекционизма, достижения успехов и «достойного» положения в обществе. Можно проследить и не осознанную полоролевую конкуренцию между родителями и детьми, что рождает неприязнь к детям, особенно когда они подрастают, а родители стареют. Затрудняют адаптацию и гиперопека, гиперпротекция со стороны родителей, что рождает отсутствие самостоятельности, зависимости от родителей, чаще от матери и отсутствие инициативы.

Необходимо отметить и, так называемые, семейные сценарии (Э. Берн), передающие из поколения в поколение и вбивающие детей в последующей взрослой жизни вопреки их воли в глубокие колеи, из которых им трудно выбраться. Разведенная мать говорит дочери, что ты, какая есть, не нужна никому, а, если кто тебя возьмёт замуж, то вскоре и бросит. Матери в свою очередь говорила её мать и так в глубь времени. Для некоторых детей такие сценарии могут стать доминирующими в их последующей жизни, определить паттерны поведения, что явно приводить к нарушению адаптации.

Что касается самостоятельной семьи уже взрослого человека, то можно отметить, что семья — это многопрофильное производство, в котором есть плавильные печи и прокатные станы, колющие и режущие инструменты, есть свои подсобки, столовые и комнаты отдыха. В семье человек открыт, как голый, и всегда под пристальным вниманием и, если он без прикрытия, то и удары наносятся обычно по самым чувствительным местам. Не зря Л.Н.Толстой выделял слова Иисуса Христа о том, что самые злейшие враги человека — домашние его.

Возникают сложности, когда супруги в любви друг к другу, привычке к совместной жизни, как бы теряют свою самостоятельность, «прорастают» друг в друга, как сиамские близнецы. При потере одного из них у оставшегося супруга возникает пустота, теряется смысл жизни. В этом случае хотелось бы прописать некую максиму — надо любить и не терять свою самостоятельность, индивидуальность и свою линию жизни.

4. Личная плоскость.

Личная плоскость включает в себя индивидуальную историю жизни человека. Определяется она наследственными признаками, полом, типом личности, физическим состоянием, средой обитания, опытом взаимодействия с миром. Накапливается «внутренняя информация» со своими значимостями, ценностями, отношениями, со своими «энграммами» души и конструкмами мира. Всё это настолько индивидуально, интимно, что разнятся не только восприятие, понятия, но даже отдельные фразы, слова, «предисловия» могут вызывать совершенно разные эмоциональные тональности и паттерны поведения.

Психоанализ, созданный З. Фрейдом, детерминирует историю личности с динамикой либидо и с жёсткой фиксацией на детстве, в чем его упрекал первый «еретик», выступающий против психоанализа Р. Ассаджиоли. (Сам З. Фрейд в дальнейшем пересмотрел некоторые свои положения). Тем не менее нельзя полностью отрицать механизмы, процессы, комплексы, разработанные З. Фрейдом (комплекс Эдипа, Электры, процессы вытеснения). Комплексы, описанные З. Фрейдом, встречаются довольно часто, но они не детерминируют жёстко с возникновением невроза.

Сексуальная среда в большей степени закрытая тема и это определяет возникновение трудно разрешимых ситуаций. Сексуальные домогательства, изнасилования особенно у девочек оставляет не закрытые гештальты иногда на всю жизнь. Такие ситуации возникают и у мальчиков, и у мужчин, особенно в иерархически определенной группе (тюрьмы, армия, иногда школы и пансионаты). В таких группах насилие может носить и не сексуальный характер. Могут создаваться сложности и у людей с разного вида сексуальной девиацией, с не традиционно ориентированным влечением и транссексуалов. Одной из причин этих явлений возможен «имтритинг-синдром» (Д. Лоренц) — следование за какой-то величиной (человек, сильный импульс). «Имтритинг-синдром» может быть и не сексуального характера, а чисто психологического (следование за каким-либо авторитетом).

Вкратце можно обрисовать особенности личности, которые могут приводить к возникновению невротических расстройств. У этих людей можно отметить повышенную чувствительность с низким порогом восприятия, неадекватную эмоциональность (на лечении женщин в 2,5 раза больше, чем мужчин), выраженную фиксацию на «Эго». Я иногда говорю пациентам, что у вас большое и мягкое «Я», которое за всё цепляется и оставляет глубокие отпечатки.

Совокупной особенностью личности группы риска является социальная и духовная незрелость, которая включает в себе идеализацию и долженствование (всё должно быть по справедливости, правительство должно заботиться о народе, муж должен не пить, дети должны любить родителей), неспособность быстрого принятия и осознания неприятных фактов, желание 100% гарантии своего благополучного существования, категоричность, «соскальзывание» в зону фантазий, отсутствие пластичности, амортизации, решительности, «плохую жизнеобучаемость» (Ошо). Не даром психотерапевты называют «невротиков» взрослыми детьми.

У людей группы риска отсутствует общая синтетическая картина мира, установки ригидны, аффективное сознание упирается в нежелательную гипертрофированную ситуацию с отсутствием альтернативы, с драматизацией и трагедизацией. («Эго» работает как увеличительное стекло.).

Характерно для этой группы и наличие у её членов мнительности, высокий уровень тревожности, неуверенность в себе, комплекс неполноценности, пассивные способы поведения и повышенной психосоматической проводимости.

С разными вариантами создают трудно разрешимые конфликтные ситуации, когда данная ситуация не разрешается и не принимается. Включаются дисстрессорные механизмы, могущие привести к невротическим или психосоматическим заболеваниям. Упрощенно можно будет сказать, что «невротик» — это человек, который переживает, но не действует.

1.4. Обоснование духовно-ориентированной психотерапии.

Теперь вправе было бы задать вопрос: актуально ли обращение к духовному в целях психотерапии? Большинство психотерапевтических школ считают неврозы социопсихогенными расстройствами, хотя нельзя отрицать и роль биологического фактора. Считается, что биологические дефекты в виде органической и сосудистой — патологии лишь облегчают пусковые механизмы невротических расстройств и «в некоторых случаях усложняют симптомы» [12, 13]. В пользу социопсихогенных факторов говорят и особенности личности больных невротическими расстройствами, и специфика образования конфликтных ситуаций, и пути выхода из них. Да и сам выход из невроза обусловлен психотерапевтическим воздействием более, нежели воздействием на биологическую основу. Если мы допустим, что центральным этиопатогенетическим звеном невротических расстройств считается личность, то специфическим будет лечение, направленное на ее реформирование, реконструкцию. Российская школа психотерапии во главе с профессором Б. Д. Карвасарским, разрабатывая учение В. И. Мясищева об отношениях, создала этиопатогенетическую реконструктивную психотерапию. Б. Д. Карвасарский пишет: «Цель — сделать личность способной к разрешению внешних и внутренних конфликтов путем реорганизации системы ее отношений» [26,7], [13, 289]. Даже 3. Фрейд в одной из своих последних работ, отмечая, что осознание вытесненного материала не всегда приводит к выздоровлению, писал: «Эффективное излечение от психоневроза возможно только при глубоком преобразовании духовного аппарата» [34,47]. Имелся в виду, конечно, психический, личностный аппарат. Так вот, как можно этот аппарат преобразовать коренным образом даже с помощью психотерапевта, если использовать средства этого же аппарата?

В одном из следствий теоремы неполноты австрийского математика-логика К. Геделя сказано, что нельзя вызвать заметные изменения в системе, используя средства этой же системы, для этого необходимо обратиться к системе высшего порядка, Мета-системе [35, 12]. И эта Метасистема есть — это духовное в человеке, которое, с одной стороны, является как бы частью человека, потому что через его психофизическое проявляется, с другой стороны, оно как «нуминозное» («Божественное») вливается в Единое Творческое Начало (голографический принцип, действующий во Вселенной, гласит, что любая часть содержит информацию о целом). Духовно-ориентированная психотерапия нацелена на субъективный, феноменологический мир, духовное психотерапевта соприкасается с духовным пациента и создает новые интерсубъективные процессы, которые меньше всего поддаются алгоритмизации. Не может быть четко разработанных правил, методик — может быть лишь ориентация на онтологические и экзистенциальные принципы. Человек — единственное самотрансцендитирующее существо на Земле, и его, порой смутная, не вполне осознанная интенция к духовному может быть отправной точкой в совместной работе врача с пациентом, ибо и врач имеет ту же интенцию.

Психотерапевт не должен рядиться в тогу гуру, учителя, он может быть с пациентом лишь соискателем духовной сущности, или же, если он продвинулся в своих собственных духовных поисках, быть проводником в этом трудном и важном для человека путешествии за духовной сущностью. Духовное не имеет ни времени, ни пространства, оно не оценивает и не судит, и именно с этой позиции человек может отстраненно и в то же время уважительно увидеть себя и Мир. Духовное может стать интегратором тела и психики, человека и Мира, через духовное человек может обрести истинную экзистенцию и смысл жизни, и «потеряв» границы своего «Я», прийти к совместному бытию с Вселенной, и станет это для человека величайшим Со-Бытием.

Положения духовно-ориентированной психотерапии станут не более чем постулатами, если они не прорастут в «ткань» души и жизни пациентов и психотерапевта. Как часто врачам не хватает не то что любви к пациентам как к ближним, а просто истинного человеческого сострадания к страждущим. От врачей можно услышать, особенно в отношении больных невротическими и психосоматическими заболеваниями, психопатов, алкоголиков, наркоманов, какие они нудные, противные, подлые. Мы, медицинские работники, должны помнить, используя библейскую парафразу, что не больные для нас, а мы для больных. Здесь показателен опыт отцов церкви, религиозных служителей, столпов отечественной медицины, таких как В. А. Гиляровский, А. И. Яроцкий, М. Бехтерев, С. С. Корсаков, С. П. Боткин. Об этом пишут и авторы учебного пособия «Основы общей и клинической психологии»: «Долг врача, его обязанность — ставить интересы больного, страдающего человека выше своих личных» [17,73].

Современная психотерапия имеет тенденцию к синтезированному, комплексному подходу. Так и духовно-ориентированная психотерапия, выходя за рамки экзистенциальной психотерапии, может сочетаться с разнообразными психотерапевтическими методами и методиками, имеющими своей целью решение тех или иных задач. Что касается собственно духовноориентированной психотерапии, то она проводится в виде доверительных общих и индивидуальных бесед, в которых рассматриваются положения о духовной сущности, ее проявлений, решаются вопросы о поисках смысла жизни, отношении к себе, окружающим, ко времени, к жизни и смерти. Беседы проводятся неформально, подключаются дискуссии, используется сократический диалог, притчи, анекдоты, музыка, стихи, разбираются литературные и духовные произведения, даются и обсуждаются домашние задания. Ключевым моментом при этой работе является понимание, при принятии человека как многоуровневой системы, что адаптация обеспечивается синергическим взаимодействием всех уровней системы, востребует те или иные потребности и нацеливает поисковую активность. Оптимальность адаптации будет обеспечиваться продвижением по «лестнице» духовной эволюции и степенью зрелости.

Зрелостью определяется и отношение человека к самому себе. Когда он отстраненно, подобно доброму и рачительному каптенармусу, вооруженный светом Духовной сущности, все в себе принимает, не осуждая, тогда он сам уже решает, что в себе надо прибавить, а от чего надо избавляться. Мы становимся теми, кого прозреваем в себе, и тем самым идет реализация «моделей будущего», реализация потенциалов или, как писал А. Маслоу, «самоактуализация».

2. Основные положения духовно-ориентированной психотерапии.

Выше уже отмечалось, что суть неврозов лежит в плоскости социально-психологических проблем. Специфические невротические симптомы не более чем модели, при помощи которых пациент пытается их разрешить. Общие невротические симптомы в форме неврастенических расстройств и различных проявлении вегетативных дисфункций являются следствием дистрессорных механизмов, возникающих, когда трудноразрешимая ситуация не принимается и активно не разрешается. Эти общеневротические симптомы, эгоцентрически воспринимаясь, также включаются в психологическую защиту, которая в свою очередь может обрасти и вторичностью, и третичностью. Например, тот или иной симптом вызывает у человека страх, и он уже защищается от страха (страх страха).

Психологическая защита функционирует при помощи регрессивных механизмов психики и может полностью или частично не осознаваться человеком. Что касается психоанализа, который эти механизмы разрабатывал, то этот метод в большинстве своем напоминает смотрение в калейдоскоп, когда при смещении тубуса различные перегородки, ширмочки, которые «Эго» выстраивает, чтобы спрягать себя от самого себя, смещаются по-разному. Все это очень интересно наблюдать, главное, чтобы получающиеся на экране картинки можно было увязать в единую логическую или псевдологическую цепь. И тогда срабатывает принцип эксгибиционистской магии — чем полнее обнажаешься, тем вероятнее наступает выздоровление. Только это обнажение надо делать, как в стриптизе, постепенно, как бы прикрываясь стеснением, то есть «сопротивлением». Воистину психоанализ занимается «разоблачением» человека.

Создается впечатление, что мы слишком много внимания уделяем «Я», толком не понимая его. А может это «Я», работая как архетипный «Трюкач» (К. Юнг), так ловко обставляет дело, как будто оно и есть весомая величина? Возможно, что в ходе социализации человека необходимо было создать этот «субъект», это «Я», чтобы можно было спросить этого маленького «человечка», находящегося в нашем мозгу: «Зачем ты это сделал?» — и чтобы он мучился угрызениями совести. Тогда мы примем положение, что наше «Я» есть иллюзия, голографический объект, который спроецирован лучами общества. Суть этих лучей — мораль, идеология, воспитание.

На одной из стен Дельфийского храма выбита надпись «Узнай себя», на противоположной стене единственная буква «ипсилон». Начиная от Плутарха, А. Шопенгауэра, В. И. Иванова и кончая современным философом В. В. Бибихиным, буква эта трактовалась как «Ты еси». В. В. Бибихин делает из этого следующие выводы: «Узнай себя», — говорит Бог, — «Ты еси», — отвечает человек. Возможно и то, что Бог продолжает наставления и говорит человеку после фразы «Узнай себя»: «Ты еси». Что Бог во всем — это понятно, но Бог подсказывает и человеку: «Ты еси» — ты есть во всем, ты есть Бытие» [5, 43].

Опустимся в еще более древние времена, библейские. Эдем. Адам в едином поле с Миром, Мир в нем, и Адам был в Мире. Он воспринимал его «организмически», «чистой» корой, и не было разделения на субъект и объект [30, 87]. Когда же он по наущению Дьявола откусил запретный плод от древа Познания, у него в коре появилась информация. Кора перестала быть «чистой». Кончился Эдем. Через эту информацию он познал связь своего «Я» с телом, познал наготу свою и потому затаился в райских кущах. Появился «субъект» и «объект».

Древние писали, слова эти приписываются Демокриту: «Fio, ergo non sum» (становлюсь, следовательно не есть), имея в виду, что когда человек становится определенностью, истинная сущность его исчезает. Адам стал «Я», и Бог не зря его спрашивает: «Адам, где ты?» «Эдемическое состояние» (термин мой — А. И). Адама возможно и есть то «царствие Божие, которое внутри нас есть» и которое еще присутствует в детях лет примерно до двух, когда нет ни «субъекта», ни «объекта» и ребенок с Миром находится в едином поле. Не зря Христос напоминал своим ученикам, чтобы они были как дети.

Возможно, что «эдемическое состояние» является архетипом Духовной сущности, который таится в каждом из нас, и к которому мы с неким томлением стремимся Тогда можно будет отбросить «возню» с этим «голографическим» «Я» и при проведении духовноориентированной психотерапии сделать эту интенцию осознанной. В стремлении к этому человек обретает свою истинную экзистенцию, а она в свете наших рассуждений есть проявление внутренней сущности, в частности духовной, в образе жизни человека. Экзистенция — знак, указывающий на выход за пределы объективности с целью постижения необъективного Бытия.

Экзистенция утверждает полное исчезновение эгоцентрического взгляда на Мир, она освобождает человека от дуальности, как вечного проклятия, постоянной разделенности на биологическое и психическое, психическое и духовное, сознательное и бессознательное, на «субъект» и «объект», на человека и Мир.

Человек в таком случае рассматривается как динамическая система, которую Л. Бинсвангер назвал «бытием-в-мире» то есть бытием, состоящим в имманентной связи с миром. Буддисты такое невербализованное состояние называют «чистым сознанием», американский философ А. Уотс — «полевым» [30,56]. Психотерапевт, помогая пациенту освободиться от эгоцентрического «кокона», приводит его к такому восприятию Мира, которое освобождает его, от ложных знаний и неадаптивных мыслей. И поэтому можно сказать, что психотерапия — это увеличение степени свободы.

Духовная работа очень сложная, вначале могут быть только отдельные прорывы в виде вспышек и инсайтов, затем она войдет в какое-то усредненное русло, как при обучении грамоте, когда за вещами, событиями (словами, знаками) будет приоткрываться смысл. В этом движении к смыслу рождаются такие высшие потребности, как потребность в любви (любить и быть любимым), потребности в поисках истины, обретении гармонии, красоты, потребности в самоактуализации, творчестве, самосовершенствовании и потребности, или, лучше сказать, тяготении человека к тому, что находится, «прячется» в пределах «тварного» мира, не важно, будут эти потребности удовлетворены или нет, главное, чтобы было движение к ним. Это как будто человек блуждал в темных лабиринтах пещеры и отчаялся, но вдруг увидел полоску света и понял — там выход. Он еще не вышел, ему еще падать, но направление уже обозначено.

3. Восприятие и коммуникации в аспекте духовно-ориентированное психотерапии.

Многолик мир, нас окружающий, и многолик человек, как часть этого мира, и всегда есть у людей трепетное стремление выйти на след человека, определить его как объект, определить его место в жизни. Исследователи всматриваются в себя, в окружающих, стараются понять, объяснить человека и, чем рьяней они это делают, тем быстрее живой человек исчезает бесследно. Нет, пожалуй, не совсем бесследно, кое-какие следы остаются. Вот по этим остаткам человек и осмысливается.

Создатели тех или иных школ и направлений в психологии и психотерапии, проследив какую-либо закономерность одного из уровней человека, кричали «Эврика!» и выдавали эту закономерность за всеобщую сущность. Потом у адепта той или иной школы редуцированные знания будто бы наклеивались на внутреннюю поверхность очков, он смотрел через них на пациентов, и ему становилось всё понятно. И вот она — унификация человека, смерти подобна!

В дальнейшем применяются стандартизированные техники, с которыми привычней и легче работать, как будто исчезают симптомы, проблемы и, самое страшное, создается впечатление, что можно сделать человека счастливым… Но при этом исчезает самое главное — индивидуальность, уникальное бытие-в-свободе. И исчезновения этого не видят ни врач, ни пациент. Мы часто апеллируем к объективности, реальности и забываем, что субъективное, имея пусть малое отношение к реальности, в жизни людей все же имеет значимость большую, чем реальность.

«Видеть личность, лечить человека, а не болезнь» — звучат не более чем декларативные призывы, и идут они от ума. Восприятие же жизни и человека должно включать процессы дорационалистического плана, когда мы не «калькируем» на жизнь свои концепции, знания, не отыскиваем детерминические связи, а с какой-то наивностью, в наитии, чувственно-интуитивно соприкасаемся с жизнью и людьми. (Я говорю своим пациентам: «Представьте, что вы впервые опустились на планету Земля и совершенно не знаете ни обитателей её, ни их зыка»). Возможно, что это один из древних планов восприятия, полностью вытесненный интеллектуализацией. В сущности, это и есть одно из базовых положении экзистенциальной философии и психологии, и слияние этих двух дисциплин в данном вопросе может внести неоценимый вклад в психотерапию.

Можно по-разному называть такое восприятие. Хайдеггер называл его «настроением» (настроем), открывающим дорогу к «фундаментальным настроениям», Кьеркегор — «первичным восприятием», Гуссерль — «живым восприятием». Ясперс писал о символах, шифрах, открывающих реальную жизнь. Я такое восприятие называю «новоявленным». Сознание, протекающее в этот момент, Ж. П. Сартр обозначает как «иррефлекторное», когда в него не надо допускать мышление. По его словам надо «застать мысль на месте преступления». Для психотерапевта такой подход может использоваться как установка при контакте с пациентами до применения каких-либо техник. Пациент в данном случае воспринимается сразу на нескольких уровнях и по разным каналам, начиная от психических сознательных, бессознательных и заканчивая биологическими, возможно, и энергетическими.

Появляется и новый тип коммуникации — интерсубъективный, когда субъективное взаимодействует с субъективным.

Для начинающего психотерапевта установлению неформального контакта может помочь прием «подстройки». Имеегся в виду не «подстройка» под ведущую модальность, а нахождение «общих точек» при сборе анамнеза. Этими точками могут быть похожесть пациента на близко значимых для врача людей (родственники, друзья), общие интересы (рыбалка, дача, поэзия), общие место и время проживания (землячество, эпоха), нахождение у пациентов чего-либо привлекательного, детского, незащищенного. Одним словом, должна произойти «узнаваемость» (термин мой — А.И.) и принятие пациента всей душой с искренним интересом к нему, состраданием и желанием помочь.

Задача психотерапевта состоит в том, чтобы через истинное, духовное человек достиг своего динамического существования, экзистенции, которая является вечно меняющимся гештальтом. Собственно и слово 1о exsist обозначает «выделяться, возникать, появляться», то есть человек воспринимается в становлении, осуществлении, в бытие (to be — быть). В таком случае человек, уходя от «поверхностей» жизни, обретает свободу, смысл жизни и в своём развитии постоянно реализует свои потенциалы, поведение его становится не надуманным, а спонтанным.

В периоды кризисов, когда в структурах человечества растёт напряжённость, происходят глубинные сдвиги и поверхностные выбросы. В этих выбросах можно увидеть не только грязь и пепел, но и самый, что ни есть драгоценный материал — духовность. В настоящее кризисное время люди, как в общественной, так и в частной жизни приходят к выводу, что через один интеллект всех проблем не решить, что интеллект обладает принципом недостаточности. У всех своих пациентов я выясняю их позиции по отношению к духовно-трансцендентному. Эти опросы привели меня к выводу, что атеистов мало, примерно 7—8%. У большинства из них работает «принцип упорства» (У. Джемс), как разновидность психической защиты, у других проявляется глухота к некому всемирно звучащему камертону.

Представим два потока людей, ищущих духовности. Один поток идёт по веками протоптанной дороге в церковь, другой поток, в котором людям претят церковные догмы, обряды, вера в чудеса и загробную жизнь, пойдут к нам, психотерапевтам и психологам. И если в первом случае есть богатый опыт, каноны, учения отцов церкви, на которые можно сослаться как на неоспоримую истину, то во втором случае мы должны быть готовы принять людей и вместе с ними найти ответы на вопросы: «Для чего мы живём? В чём смысл жизни? Как стать простым и настоящим?». Без экзистенциальных и онтологических подходов на эти вопросы не ответить, ведь часто конфликт существует между тем, какое есть бытие, каким человек его хотел бы видеть, и каким оно могло быть.

Есть ещё один поток людей ищущих, но он, чаще всего, как в лабиринте, ведет по ложному пути. Я имею в виду продолжающееся (в данный период не так выраженное) увлечение восточными учениями и практиками. Люди с доверчивостью детей идут к различного рода гуру, легковерно заглатывают их откровения, принимают асаны, медитируют, толком не понимая медитации и даже начинают есть, пить, дышать не по-нашему. При этом не понимают, что тем самым они разрушают свою культуральную оболочку, отрываются от своих корней-архитипов. Их учат не идти на проблемы и разрешать их, а уходить от проблем, как будто они от этого исчезнут. Прививается такой вот жизненный «пофигизм». Кроме того, возникает зависимость от гуру — «импритинг-синдром» — и группы, особенно, когда занятия сопровождаются движениями, музыкой, потому что при этом происходит подпитка выбрасываемыми в кровь внутренними наркотиками-эндорфинами. Создается ощущение радости, братства, вечно длящегося праздника. В некоторых случаях при выраженном экстазе подсознание, по К. Юнгу, «затапливает» сознание, теряется идентификация и манифестируются психозы. Это я наблюдал и сам, будучи в группе по трансцендентальной медитации, и у себя на приёме, когда принимал пациентов, посещающих аналогичные группы.

Я бы не хотел, чтобы меня приняли за врага Востока, — восточные учения расширяют горизонты наших знании, дают иные углы видения, в них находится много общих точек с Западом. Лично я и сам использую в своей работе некоторые положения даосизма и дзен-буддизма. Но я против прельщения легковерных, потому что мы взращены на христианской морали и культуре, а подняться над ними без вреда для себя могут позволить себе редкие, очень и очень выдающиеся личности.

Часто бывает, что человеку трудно определиться по отношению к духовному, Божественному, потому что существуют разные точки зрения и верования (конфессии), кроме того, наша «тварная жизнь» с её потребностями и нуждами застит глаза перед более важным приоритетным. Мы вечно торопимся и вечно опаздываем, как писал Экклезиаст «…все-суета, все-маята, куда же ты спешишь?» (Эккл. 2:10).

В отношении к Божественному можно выделить две стороны видения. С одной стороны, Бог — это посюсторонняя, слишком уж трансцендентная сущность, которая и создатель Мира, и Судия всем нашим поступкам. С другой стороны, Бог в этой жизни, здесь, рядом, во всём — и в кошке, и в листике, и в камне, он и Творческое Начало, и Поддержатель жизни, но до каждого конкретного человека ему не хватает ни рук, ни времени. Если дана свобода «твари», то дана свобода выбора человеку, — «прилепится» ли он к Богу или нет. «Отпадение» от Абсолюта по Шеллингу — источник зла. (Абсолют — недифференцированное тождество Природы и Духа, субъекта и объекта).

Две стороны видения Божественного можно условно обозначить терминами теизм и пантеизм; и ещё можно сказать, что есть Бог религии и есть Бог учёных и философов. Представители последних предполагали (Аристотель, Спиноза, Шеллинг) диалектику Природы как живого организма или диалектику Абсолютной идеи (Гегель). Неким водоразделом могут вроде бы служить положения телеологии (которые язвительно высмеял Вольтер в философской повести «Кандид») о том, что у природы есть цели (целесообразность или способность к целеполаганию), которые устанавливаются или Богом (X. Вольф), или являются внутренними причинами Природы (Лейбниц). Эти последние Аристотель обозначал как «вечный и неподвижный ум» — Нусс (перводвигатель).

Интересную философско-религиозную доктрину под названием деизм выдвинули в век Просвещения французские философы энциклопедисты (Дидро, Деламбер и другие). Они признают Бога как мировой Разум, который сконструировал целесообразную «машину» Природы и дал ей законы и движение, но в то же время они отвергают дальнейшее вмешательство Бога в самодвижение Природы (т.е. «промысел Божий», чудеса и т.п.) и не допускают иных путей к познанию Бога, кроме разума. Аналогичные взгляды под названием естественной религии были распространены во времена французской революции.

Таким образом, получается, что или Бог по определённому сценарию «запустил» Вселенную, ввёл в неё и продолжает вводить алгоритмы самоорганизации и саморазвития, или же в самой Природе присутствуют некие механизмы, или, лучше сказать, принципы самосовершенствования и целесообразности, то есть присутствует какой-то замысел, смысл, если хотите Разум. Только не понятно, как Природа создала самое себя? Если есть созданное, значит, есть что-то выше его — надсозданное, которое и сотворяет созданное.

В интересные времена мы живём. Принятием становится не реальность, не доказательство, а допущение. Математики считают, мысль можно выразить пространством, стирается грань между живым и неживым, материальным и нематериальным, да и сама категория «материя» девальвируется, потому что материальное и нематериальное есть лишь только разновидность энергии. Создатели квантовой физики, которые, казалось, дошли до самого основания этой самой пресловутой «материи», приходят к выводу о наличии Единого Творческого Начала (Н. Бор, Планк, Гейзенберг). Создатель релятивистской теории А. Эйнштейн на вопрос «Верите ли Вы в Бога?», ответил: «У меня Бог Спинозы». (Спиноза в своё время говорил, что между Богом и мной посредники не нужны). Можно вспомнить и знаменитое изречение А. Энштейна: «Наука без религии хрома, религия без науки слепа.» «Отец» кибернетики Н. Винер рассуждал таким образом, что вот вижу машину, а перед ней стоит человек, создатель этой машины, который запускает в нее программы, и они не плохо работают, теперь я вижу Вселенную и вижу, как не плохо в ней работают программы — значит, кто-то должен стоять перед этой машиной. Н. Винер дает следующее определение Бога «Бог — это информация, отделенная от сигналов и существующая сама по себе» [9, 24]. Таким образом, можно будет сказать, что Бог есть высшая форма информации, осознающая себя и творящая новую информацию. Но все это аналогии, параллелизмы, а вывод можно сделать один — понятие Бога (во всяком случае, на нашем этапе времени) недоступно решению на интеллектуальном уровне, и остаётся дорационалистический уровень, (правда некоторые современные ученные, такие как Акимов А. К., Шипов Г. И., Тихоплав В. Ю., Тихоплав Т. С., используя положения о «физическом вакууме» и торсионных полях, пытаются структурировать «тонкий мир», в том числе и Бога, и логически это обосновать; выглядит это правдоподобно, что и вызывает сомнение). Поэтому объединяющим пунктом может стать принятие Высшего Начала, какой бы формой личного понимания и восприятия оно бы ни было, и как бы мы его ни называли: Богом, Космическим Разумом, (В. Соловьев) Брахманом, Атманом, Аллахом, Абсолютом или Высшей Персоной (в учении персоналистов).

Вот этот объединяющий пункт и является основанием при проведении духовно-ориентированной психотерапии. Психотерапевт со своими пациентами в таком случае смогут как бы прильнуть к экзистенциальным окнам и в свете духовного увидеть Мир не такой, о котором мы думаем, а какой он есть. Уходит и иллюзия самостийности, разделённости от Мира, типа «вот я — субъект, а Мир-объект». Человек как будто бы возвращается в «эдемическое состояние», память о котором хранится в наших архетипах. Наши прародители (в символах Адама и Евы) чувствовали свою слитность, целостность с Миром, правда потом, через осознание своего «Я» в пределах своего тела (а это, видимо, было необходимо в силу нарастающей социализации человека) слитность эта была потеряна, что и отразилось в символах первородного греха и изгнания из Эдема.

Всё это не означает, что при проведении духовноориентированной психотерапии психотерапевт уходит от научных положений интердисциплинарного характера. Здесь образуется союз, казалось бы, соединимого с несоединимым. Соединяются объективные законы Природы с субъективными формами конструирования Мира. Кроме того, идёт подготовка к взаимодействию специфических структур (духовных) со структурами объективной жизни, потому что через познания высоких структур лучше познаются, «высвечиваются» более низкие.

В сущности, невроз есть закрытая система с сужением границ Мира и регрессией к примитивным структурам, которые включают или сигнал опасности (тревога, страх), или «заглушают» систему (депрессия). Чаще всего эти два механизма работают одновременно. За надуманным страхом за своё здоровье или боязнью кого-то потерять может стоять онтологический страх не найти своего предназначения, боязнь не найти собственного бытия-в-Мире. Невроз — пассивная форма защиты с отсутствием воли, решительности и ответственности, с соответствующей остановкой роста и развития, что не даёт проявиться в человеке духовному и обрести истинную экзистенцию.

Может сложиться впечатление, что вот, мол, надо объяснить всё это носителю невроза, логически обосновать, и он эту нелепую защиту сбросит. Можно еще и еще раз всё объяснять, доказывать, а он даже не будет вас слушать или будет раздражаться, как будто вы находитесь с ним в разных измерениях. А, в сущности, так оно и есть, потому что невроз есть попытка замещения жизненных проблем проблемами своего здоровья. Жизненные проблемы могут быть мнимыми, относительными, но носитель невроза их не решает, они остаются, значит он «застревает» в неврозе, в этом изменённом трансовом сознании. Кроме того, в этой озабоченности о своём здоровье, он обслуживает Эго другими путями.

Чтобы человек вылез из своего эгоцентрического «кокона» и разрешил свои проблемы сам, нужно взор его направить на что-то, что есть выше, чем он сам и окружающая его жизнь. А это и есть духовное в человеке как одно из проявлений Божественного. И не надо пациента учить жить, он сам через своё духовное, подстраиваясь под алгоритмы Творческого Начала, может прийти к целесообразному поведению (дух не говорит, а подвигает к поступкам), и его бытие-для-себя перейдёт в бытие-для-других.

Духовно-ориентированная психотерапия — это подход, вводная установка к проведению психотерапии вообще (у меня бы не повернулся язык назвать себя духовно-ориентированным психотерапевтом). Её можно сочетать с различными психотерапевтическими методами и техниками, и чем их в арсенале психотерапевта будет больше, наверное, будет лучше. О духовном говорить трудно, его не пощупаешь, не взвесишь, не выработаны еще формы духовной ориентации, эквивалентные религиозным. Значит, нужно употреблять такие слова, чтобы смысл был между ними. И, конечно, сам психотерапевт должен быть ищущим, находиться в динамике своего духовного роста, и тогда про контакт врача и больного можно будет сказать, перефразируя слова поэта, «…и Душа с Душою говорит».

4. Экзистенциальные и онтологические темы, используемые при проведении духовно-ориентированной психотерапии.

Ниже будут изложены разработанные мною беседы, которые как модели могут быть использованы психотерапевтами и психологами при проведении духовноориентированной психотерапии. Нужно только помнить, что невротические расстройства, маркирующие способ существования духовно незрелой эгоцентрической личности, являются примитивной формой защиты. Надо сделать так, чтобы между человеком и жизнью не было бы этого «буфера», чтобы человек от пассивно-оборонительного уровня защиты при помощи духовной работы вначале вместе с психотерапевтом, а затем самостоятельно поднялся бы на уровень активной саморегуляции. В связи с этим можно будет сделать следующее определение психотерапии. Психотерапия — часть теории управления, в частности, управления организмом на пути от болезни к здоровью, и в конечном итоге это управление должно перейти в самоуправление, саморегуляцию.

4.1. Проявление духовной сущности.

В современной науке существует положение, когда объект невозможно с определенностью ни описать, ни объяснить, можно только наблюдать и описывать его функции. Если это отнести к духовному в человеке, то неопределенность его, неполнота понимания еще более возрастают, ибо духовное является не объектом, а неким функциональным «мостиком» между человеком и Единым Творческим Началом, его не полностью осознанной, очеловеченной формой проявления. Неполнота рационального восприятия духовного может дополняться интуицией, аналогиями, «подстройкой», озарением, переживаниями трансовых состояний, нахождением в критических «пограничных» ситуациях, благодаря которым человек «обозначает» в себе духовное. «Когда человек ночью идет по пустыне, и нет никаких ориентиров, дай Бог, чтобы он зажег перед собой хотя бы маленькую свечку. Нет, не для того, чтобы она ему путь высветила, а для того, чтобы человек светом этой свечи обозначил самого себя. И зажегши эту свечу, человек бы воскликнул: «Вот я, Господи! Вот я один, и мне не страшно, ибо во мне весь Мир!» [11, 3]. Духовное проявляется, прежде всего тем, что человек дает миру.

Имеется в виду деятельность человека, причем она включает не только производственную сферу, но и любую другую, будь то домашние или дачные хлопоты, искусство или спорт. Если человек формально подходит к своей деятельности, то есть производит требуемое количество условных единиц, работает в рамках «от и до», то духовная сущность его вряд ли проявится. Она проявляется тогда, когда человек делает то, что от него не требуется, то, что он мог бы и не делать, когда его деятельность и объекты работы являются продолжением его самого, они сливаются вместе.

Люди в таких случаях как бы входят в иное измерение и могут казаться странными. Они могут петь, разговаривать со своими объектами, будь то животное или неодушевленные предметы, у них раскрываются интуиция, смекалка, творчество и физические потенциалы: И главное, они не могут по-другому работать и не ищут выгоды от своей деятельности.

Конечно, легче происходит этот вход при творческой работе, особенно в искусстве. Там человек как бы подключается к каким-то высшим сферам. Истинное творчество — это когда человек создает что-то неожиданное для себя, что-то большее, чем он сам есть. Вспомним отстраненное, похвальное восклицание А. С. Пушкина: «Ай да Пушкин, ай да сукин сын!».

Надо сказать, что для людей любых специальностей формальная деятельность будет не интересной и вредной для здоровья. Врачу будут тягостны ипохондрические больные, продавцу — назойливые покупатели, учителю — глупые и непослушные ученики. Могут спросить, мол, какое такое может быть особое состояние, если ты работаешь на конвейере? Действительно, в эту работу сложно внести что-то свое, но еще остаются другие проявления Духовной сущности и следующее из них — что человек берет от мира.

Если человек что-то дает Миру, стало быть, он что-то от него и получает, как бы пополняя запасы духовной энергии. Это, прежде всего, восприятие прекрасного. В индийских учениях пишется, что все красивое излучает тонкие вибрации, и, по принципу резонанса, эти же вибрации возникают и у человека. С точки зрения дарвиновской теории выживания восприятие прекрасного не обязательно для человека, оно может даже вредить ему. Студент вместо того, чтобы купить себе новую обувь или хорошо питаться, деньги тратит на сборники поэзии или идет в концертные залы на симфоническую музыку.

Творческие люди, подключаясь к высшим сферам, через свои произведения приближают к ним и зрителя или слушателя. Особенно это касается музыки, прежде всего классической. Это, наверное, и есть тот метаязык, при восприятии которого исчезает эгоцентрический «кокон», время, пространство и человек, сливаясь со всем Миром, испытывает чувства людей, живших до него, живущих сейчас, и тех, которые еще будут жить.

Кроме произведений искусства, у нас есть еще и природа. Я говорю своим пациентам, что если вам плохо, идите в лес, парк, к реке или просто смотрите на звездное небо, и природа вам обязательно поможет. Только воспринимать ее нужно в одиночестве, и чтобы между человеком и воспринимаемым не было пространства, заполненного эгоцентрическим «хламом», чтобы не было никакого движения ума и вербализации своих переживании.

В таких случаях человек как бы входит в особое просветленное состояние, его «голографическое» «Я» распадается, и деревья, животные, птицы становятся человеку, по-родственному доверительно близки, а окружающее воспринимается новоявленно. В противовес герою И. С. Тургенева Базарову можно будет сказать, что природа и есть самый естественный храм. Восприятие прекрасного, будь то произведение искусства, природа, красивое лицо, тело, красивый человеческий поступок, наверное, и служит целям приближения человека к Богу.

Если предположить, что у человека нет конечностей, языка, он не слышит, не видит, то есть он ничего не может производить, не может воспринимать, у него все равно остается самый мощный канал проявления духовной сущности, и этот канал называется — мироотношение человека.

Мироотношение включает в себя не только отношение Ивана к Павлу, но и ко всему, что есть на этом свете. Это отношение ко времени, к себе, к своему телу, к людям, к болезням, к жизни, к смерти, к любви, к Богу. Отношения есть, по сути, устойчивые позиции к чему-либо и носят установочный характер. Человек в идеале един своим телом и душой со всем Миром, но так устроено наше мышление, что мы привыкли все расчленять и дифференцировать.

Отношение человека к своему телу (имеется в виду вся физическая оболочка, включая лицо) может быть выражено в трех вариантах: 1) человек очень любит свое тело; 2) человек ненавидит свое тело; 3) человек боится своего тела. При первом варианте человек как бы «застрял» на первой стадии полового развития (аутоэротизм по 3. Фрейду). Это так называемый «нарцистический комплекс», примером которого могут быть холодные красавицы, за которыми тянется шлейф любовников, некоторые культуристы, манекенщицы, артисты. Эти люди как будто с гордостью носят свое тело, иногда с вожделением созерцают его, позволяют другим любить себя, потому что они разделяют объект любви, но сами любить чаще всего неспособны. Степень свободы у них снижена, так как они являются рабами своего тела.

Второй вариант отношения человека к телу, когда человек ненавидит его, наблюдается при «комплексе неполноценности», «малоценности» (по А. Адлеру). Возникает он в пре- и пубертатном возрасте, когда подросток или девица, словно сквозь лупу рассматривают свои физические особенности, недостатки, иногда относительные или мнимые. Они сравнивают себя с окружающими не в свою пользу, душа их наполняется отчаянием, тревогой и недовольством своей судьбой. Ярким примером таких страданий может быть юный Николенька из книги Л. Н. Толстого «Детство, отрочество, юность». Он стоял перед зеркалом, смотрел на свое лицо и ненавидел его, это грубое мужицкое лицо, и ему хотелось сорвать эту отвратительную маску.

Низкая самооценка создает напряжение и подвигает человека к достижению успеха, власти (А. Адлер). Тот же Николенька у Л. Н. Толстого в мечтах своих представлял, что он становится известным математиком, композитором, великим писателем и все восхищаются им. Получая высокую оценку у окружающих, человек тем самым снижает свою низкую самооценку, и «комплекс неполноценности» компенсируется. С возрастом происходит переоценка значимостей, человек принимает свои физические особенности как данность от него не зависящую, и комплекс этот, так или иначе, компенсируется. Если этого не происходит, то напряжение может перерасти в агрессию к окружающим или к себе, и степень свободы будет уменьшаться.

Третий вариант отношения к телу, когда человек боится его. Боится потому, что тело является вместилищем «Я», и если с телом что-то случится, то может пострадать или вовсе исчезнуть «Я». При этом варианте очень низкая степень свободы. Он характерен для пациентов, страдающих неврозами, и для людей ипохондрического склада. Они, как часовые, бдят у «хрустального» своего тела, всматриваются, вслушиваются, боясь пропустить угрожающие симптомы, и в случае их возникновения поднимают шум. У таких людей повышенный уровень тревожности и низкий порог осознания раздражителей. Они, к примеру, могут слышать работу сердца в каждом отдельном пальце, высокий уровень тревожности переходит в страх болезни, смерти или сумасшествия. Беспокоясь о своем здоровье, эти люди создают такие условия, при которых центры саморегуляции работают в дезорганизационных и дезинтеграционных режимах.

Ясно, что описанные варианты в чистом виде не существуют, чаще всего они носят характер смешанного типа, например, любовь к телу совмещается с боязнью его или ненавистью к нему. При определении позиции к телу главным будет принятие его и одухотворение. Надо поверить в колоссальную степень зашиты и пластичности организма. Надо научится слышать и понимать его язык, чтобы в каком-то случае можно было отказаться от приема пищи или при температуре не спешить применять медикаменты, а в случае серьезного заболевания смиренно принять его и взращивать у себя силу духа и уверенность в своем выздоровлении. Наполеоновский врач Ларей отметил: «У победителей раны заживают быстрее».

«Режим питания и нагрузок, — писал академик Н. Амосов, — основа здоровья». Что касается питания, то это дело индивидуальное, а вот физические нагрузки могут быть рекомендованы всем, и больным в первую очередь. Мышечные движения надо делать с радостью, будь то физзарядка или какая-либо работа, и тогда после их выполнения ощущение радости прибавится, потому что, как сейчас стало известно, при мышечной работе в кровь выбрасываются наши природные наркотики — эндорфины. Кроме того, мышцы являются основным каналом эмоционального сброса, выполняют функцию второго сердца по перекачке крови и жидкости в теле, движения улучшают ионо-катионновые взаимодействия и перемещают электростатическое напряжение. Одним словом, надо, чтобы тело не было в тягость, и тогда степень свободы человека увеличивается, потому что он сможет и взобраться на гору, и переплыть реку, и пройти большие расстояния, и Дух в таком теле, радуется.

Отношение к жизни у большинства людей носит неопределенный характер, впрочем, как и само понимание жизни. Жизнь в инфантильно-эгоцентрическом ракурсе видится некоторым как некая абстрактная инстанция, которая должна помогать им и опекать. Такой человек ждет от жизни счастливые лотерейные билеты и удачное устройство на Земле. И если он, не приложив определенных усилий, не получает этого, ему кажется, что это не правильно, несправедливо. Он будет выискивать злодеев, перебежавших ему дорогу, ругать окружающих, правительство или, в крайнем случае, скажет, что ему не повезло. Пусть это покажется тривиальным, но жизнь можно представить как холст, на котором каждый человек своими красками рисует свои картины, и то, что он нарисовал, и будет его жизнью. Эта образная модель отражает участие самого человека в создании своего жизнеустройства и ответственность человека перед ним.

Часто бывает, что при несчастьях, так называемых ударах судьбы, люди не хотят принимать данную информацию. Они, как дети, закрывают ладошками глаза и говорят себе, что сейчас они их откроют и все будет по прежнему, или теми же ладошками они пытаются оттолкнуть эту информацию от себя. И чем дольше человек будет не принимать несчастье, тем больше оно его «переедет и изжуёт».

В принятии может быть несколько вариантов. Во-первых, возможно в создании беды принял активное участие сам пострадавший, значит, надо терпеливо выходить из кризиса и впредь учитывать печальный опыт. Во-вторых, несчастье может быть как данность, независящая от человека, например, смерть старых родителей. Значит, его надо принять как общую закономерность для всех людей и терпеливо нести «свой крест», памятуя о том, что у каждого «свой крест», «своя Голгофа». В несчастье не нужно терять достоинство, прежде всего, перед самим собой. Несчастье не будет иметь смысл, если оно человека сделало унылым, слабым или злым. Оно будет иметь смысл, если человек, пройдя через «горнило страданий», очистится и в своей духовной эволюции поднимется на более высокую ступень.

Есть еще один вариант принятия жизненных невзгод, которое я условно назвал «запахом» по примеру того, как шьют шубу с большим запасом в ширину. Когда у человека на жизненном пути встречаются трудности, то человек невольно преувеличивает их масштабы, говоря себе, что это конец и тому подобное. В варианте «запаха» человек вольно, сознательно увеличивает масштаб трудностей и это придает ему силы, открывает «спортивную злость», «второе дыхание». Иллюстрацией может служить эпизод из жизни протопопа Аввакума. Он с женой зимой возвращался из ссылки, шли по льду, протопопша упала, и не было у нее сил идти дальше. На вопрос жены, мол сколько нам еще мучиться, Аввакум ответил: «А всю жизнь, Марковна, всю жизнь». Она встала, и они продолжили путь.

Если мы заговорили о жизни, то есть основания для разговора и о смерти. Для пациентов, больных неврозами с фобическим и ипохондрическим синдромами, смерть с ее атрибутами является табу. Одно упоминание о ней или косвенные ассоциации могут вызвать невротический приступ. Понятно, но не для всех больных, что смерть исключает существование «Я», на котором они так крепко зафиксированы. Один пациент с оторопью в голосе сказал мне, что он не может представить себе, что будут деревья, собаки, люди, а его когда-то не станет. Психотерапевту надо таким людям помочь развеять дымку мифологизации и трагедизации смерти, помочь понять сам факт прекращения жизни, что собственно и есть смерть, как закономерность для всего живого. Люди незаслуженно много внимания уделяют смерти (больше бы такого внимания к жизни), потому что нет опыта, а дефицит информации рождает фантазии, тревогу и страх.

Представитель стоической философии Сенека писал: «Смерти бояться нечего, когда я есть — ее нет, когда она есть — меня нет». И если мы затронули Древний Рим, то стоить вспомнить одно латинское изречение: «Memento mori!» (помни о смерти!). Помни не в том плане, что бойся, а в том, что жизнь проходит быстро, не все сделано, а колокол по тебе может позвонить в любое время. Надо жить с ощущением, что каждый твой день — последний, и надо успеть все сделать, все понять и всем отдать частицу своего тепла. Тогда будет наполненность жизни, будет ее осмысленность. И еще можно будет сказать, что смерть мерило жизни, она отмеряет наш жизненный путь и тот остаток (положительный или отрицательны), который останется после нас, в памяти продолжающих жить людей.

Отношение к окружающим у инфантильно-эгоцентрических людей, как и к жизни, часто бывает потребительским, построенным по принципу долженствования: окружающие должны ко мне относиться справедливо, должны любить меня, понимать и заботиться обо мне. Создается впечатление, что такой человек как будто заключил одностороннюю сделку с окружающими, и если условия не выполняются с их стороны, то у него создается убеждение, что они поступают несправедливо и поведение их неверно.

Еще есть люди «правильные», которые считают себя хорошими, безгрешными и по себе, как по эталону, сравнивают окружающих, и в случае несовпадения осуждают их. Они любят поморализовать, поучить словами типа: «Ну почему ты такой? Вот посмотри на меня, ведь я же так не делаю!» Или же их слова звучат как безжалостный приговор: «Такие люди недостойны жить на Земле!» В обоих вариантах идет разделение людей на «Я» и «Они», в обоих случаях возникает судейство, оценка, и создается впечатление, что один грешник (правда, себя таковым не считает) взвешивает грехи других грешников. Так и напрашивается здесь фраза: «Не оценивай и тебе цены не будет».

Еврейский мудрец из фарисеев Гилель поучал: «Не пожелай ближнему того, чего не желаешь себе». Христос абсолютизировал это положение, и у него получилась универсальнейшая заповедь: «… итак во всем, как вы хотите чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними,..» [5, 7:12] Мы все хотим, чтобы с нами поступали справедливо, с уважением, по доброму, вот эта заповедь Христа и есть великий указатель собственного отношения к окружающим. Так надо самому относиться, не ждать ответного положительного отношения к себе, ибо если в ответ на добро, человек ждет добра, то это уже сродни какому-то бизнесу типа «Ты мне — я тебе». Или же человек, не получив ответного добра, будет гневаться, упрекать и взывать к справедливости. Добро у человека в Духовном плане возникает спонтанно, оно не избирательно, оно как бы расширено до пределов жизни.

В отношениях с окружающими нужно искать не точки различия, а общие точки, которые и позволяют людям сблизиться друг с другом. Надо отбросить у себя якобы знание человека. Оно чаще всего бывает неполным и ложным, и, пристально всматриваясь в человека, увидеть в нем всю сложность, противоречивость (никто не выбирает родителей и среду) и принять его таким целиком, сделав акцент на положительные качества. Как мы себе верим, что в дальнейшем станем лучше, так и других надо любить не только такими, какие они есть, но и таких, какими они будут в будущем. Приняв окружающих, человек не обеднеет, а обогатится и войдет в единое поле с Миром людей, только для вхождения в него надо предъявить щедрость в позволении людьми быть такими, какие они есть.

Отдельно о семье. Семья — это многопрофильное производство, в котором есть плавильные печи и прокатные станы, колющие и режущие инструменты, есть свои подсобки, столовые и комнаты отдыха. В семье человек открыт, как голый, и всегда под пристальным вниманием, и если он без прикрытия, то и удары наносятся обычно по самым чувствительным местам. В семье по происшествию многих лет глаза «замыливаются» при видении друг друга, и, как говорил поэт: «Лицом к лицу лица не увидать». В семье, как нигде, хочется получить поддержку, а можно напороться на неприкрытую дипломатическим пиететом грубость.

И не смотря на все это, а может и благодаря этому, семья, как ничто другое, дает темы многих духовных уроков, только не надо раньше времени расставаться, не пройдя эти уроки. Без семьи человек как бы не полон, обделен глубинными чувствами родства, необходимости, ответственности. Семья подчеркивает, усиливает личную линию жизни, которая уходит за горизонт собственной жизни и теряется где-то в бесконечности поколений.

Теперь последнее по теме отношения к окружающим. Меня могут упрекнуть в том, что я, говоря о сродстве, слиянии с окружающими, пропагандирую вид «психической зашиты» с размытостью границ собственного «Я» (Ф. Перлс), классическим примером которой может служить героиня рассказа А. П. Чехова «Душечка». Собственно Душечка и не имела своей души, она помещала свою душу, да и тело в очередного мужа, тем и жила. Это тот вид «кощеизма», о котором пишет психотерапевт М. Е. Литвак [18, 55].

В аспекте духовно-ориентированной психотерапии слияние идет на уровне духовном (в религиозном аспекте — все люди братья). Духовное человека, не имея границ, подобно теплу, свету, распространяется на всех людей и на всю жизнь в целом, а люди со своими душой, телом, должны жить автономно, имея свою судьбу и линию жизни, ибо «сращивание» их, подобно сиамским близнецам весьма хлопотно, а разрыв этого «сращивания» может быть драматическим или трагическим (умер один из супругов, вслед за ним от безысходности умирает другой).

Написанное выше весьма схематично — включать духовный уровень, не включать душевный, любить, но не привязываться. В жизни все намного сложнее и неуловимее. Единственным критерием, предупреждающим переход слияния в «сращивание», может быть состояние, выраженное фразой: «Я не могу жить без тебя!» До такого состояния себя доводить не должно дабы сохранить свою индивидуальность и ту Вселенную, которая внутри нас. Может быть и такой расклад — чем человек духовно зрелее, тем более он обречен на одиночество, но в этом беды нет, как писал А. С. Пушкин:

«Ты царь: живи один…».

4.2. Поиски смысла жизни.

Центральное место в духовной работе занимает поиск смысла жизни. От Зенона и Эпикура и до философов нашего времени вопрос этот остается актуальным.

Большой вклад в разработку этого вопроса внесли российские философы «серебряного века»: Н.А.Бердяев, П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, С.Л.Франк. У последнего есть замечательная работа, которая так и называется — «Смысл жизни». Посвящена этой теме и монография основателя одного из направлений экзистенциальной психотерапии-логотерапии австрийского психотерапевта В Франкла «Человек в поисках смысла». Итак, смысл жизни не в глобальном понимании жизни, а в плане человеческого бытия, есть ли он? Иные говорят, что вопрос этот неправомерен, другие — что смысл жизни в самой жизни… Ну хорошо, предположим, человек живет, живет как бы нормальной жизнью, но вот попадает в кризис, какую-то пограничную ситуацию, и тогда человек все-таки задает себе этот вопрос, и ему будет еще трудней, если он на свой вопрос не ответит. Ценность кризисных ситуаций как раз и состоит в том, что они принуждают задать экзистенциальный вопрос о смысле жизни, а, если вопрос поставлен, возможно, на него найдется и ответ.

Общераспространенная ошибка — когда смысл жизни подменяется целями, объектами. Все, наверное, слышали такие сентенции, что смысл жизни в детях, доме, дереве, книге. Если эта цель исчезает или не достигается, то тогда создается фрустрация, неудовлетворенность, но та же неудовлетворенность создается, если цель достигнута.

Другие скажут, что смысл жизни в стремлении жить в свое удовольствие. Это тоже тупиковый путь, ибо «алчущий никогда не насытится». Человек становится рабом своих желаний, и, таким образом, степень свободы у него уменьшается. Индийская мудрость о сексе говорит следующее: «Одному мужчине на всю жизнь достаточно одной женщины, двух ему уже мало».

Может быть и другая — «призовая» тенденция, когда человек хочет как можно лучше устроиться в этой жизни. Он может достигнуть высокого благополучия, а дальше что? Поисковая активность его падает до нуля, и остаются пустота, депрессия, возможно алкоголизм, самоубийство. Это называется синдромом Мартина Идена. В одноименном романе Д. Лондона герой его, выбившись из рабочих в писатели и обретя славу, выбрасывается из иллюминатора лайнера в океан.

Смысл жизни может быть определен (и это главное в моей концепции) в направленном движении к чему-то большему, чем мы есть сами и окружающая нас жизнь, и в этом направленном движении все в человеке объединится и выразится.

Представьте себе большую гору, у подножия которой снуют в «эгоцентрических корытах» люди. Иногда они смотрят, у кого больше корма, у кого меньше, иногда выясняют отношения и иногда бьют друг друга. И вдруг кто-то поднял лицо вверх и увидел на вершине горы свет Вечной Истины, выработанной всем человечеством и высказанной великими Учителями. Это те максимы, к которым можно стремиться, но коих достигнуть нельзя, поэтому они актуальны во все времена. Например, основополагающая библейская максима «Возлюби ближнего как самого себя», да и вся Нагорная проповедь Христа состоит из таких максим.

Часто делают ошибку, полагая, что максимы — это где-то в заоблачных высях, а жизнь течет как бы по своим законам. Заповеди как раз и исходят из тонко подмеченного неконструктивного поведения человека, они указывают на ошибки и тут же дают оптимальный вариант поведения. Мы же чаще всего в силу эгоцентризма, привычек, предрассудков эти оптимальные варианты отвергаем. Достигших высшей мудрости, просветления — единицы. Нам же, обычным людям, максимы — это указатели и раскрыватели нашей эгоцентрической «слепоты» и темы для размышлений. С изменением возраста меняются ракурсы видения максим, открываются другие стороны их и глубина. Поэтому нам хватит их на всю жизнь.

Итак, человек у подножья горы поднял свою голову к Свету и, смутно еще, но понял, что там — самое главное. И начал продвигаться вверх. С трудом. А тут еще ближние стараются, кто словом осадить, кто действием, что бы «не высовывался», «не выпендривался». Преодолел человек это, а идти все равно трудно. Всмотрелся и увидел, что к ногам его прикованы большие ядра самолюбия, трусости, жадности, злобности, ревности, зависти. Понял человек, что от них надо освобождаться. Продвигаться стало легче. Это и есть процесс самосовершенствования, как часть общего принципа эволюции Природы, вытекающий в осознанную потребность человека быть лучше. Она — эта потребность может стать только начальной ступенью или, лучше сказать, условием для функционирования более высшей потребности. Человек — система открытая, и чем более он накапливает и развивает в себе лучшее, тем закономерней у него появляется эта высшая потребность — потребность отдавать, что и служит целям самоактуализации или, как писал Н.А.Бердяев, «оправданием жизни». Колодец, если он закрыт и из него не берут воду, быстро заболачивается. В данном случае не ставится вопрос о достижении здоровья, счастья, здесь ставится вопрос о достижении истинности бытия, истинной экзистенции, субъективно переживаемой человеком. А здоровье и счастье возникают как бы попутно, то есть имеют шанс быть. Теперь может возникнуть вопрос: «Как долго и как высоко человеку надо подниматься?» А всю жизнь, пока жив человек, всю жизнь он должен восходить. Если человек восходит, эволюционирует, то ему и духовно прибавится, если же он остановится, то будет опускаться, деградировать. Чем выше человек в духовном плане, тем более ему видны свои недостатки, и для него всегда найдутся темы для духовных уроков. Чем больше человек развит духовно, тем больше раскрываются его потенциалы. Какой еще нужен здесь результат? Покуда человек говорит: «Мир меня ждет, я нужен Миру, я ему не все еще отдал», Душа его будет жива. Если человеку есть о ком заботиться и за кого молиться, жив будет и сам человек.

4.3. Бремя выбора — время страстей человеческих.

Иногда люди сетуют на то, что нет времени. Возможно, они и правы в буквальном смысле слова, потому что категория «время» весьма относительна и условна. В сущности, за время берется та или иная скорость: скорость протекания воды, просыпания песка, вращения Луны, Солнца или какой-либо планеты. Существует единый пространственно-временной поток, но людям проще разделять пространство и время, а в последнем отслеживать прошлое, настоящее и будущее. И коль такие понятия в мышлении присутствуют как реальные, то к этим понятиям могут быть выработаны те или иные отношения — конструктивные или неконструктивные.

Для наглядности построим две модели времени (их можно построить и больше) и сразу оговоримся, что, хотя речь в них будет вестись об одном и том же, векторы рассуждении будут прямо противоположны и значимости будут противоречить в моделях друг другу. Жизнь многоплоскостная, и нельзя брать лишь одну плоскость, выверять ее веревкой логики и говорить, что это истина. Нобелевский лауреат Нильс Бор писал, что если вы создали концепцию и она не содержит противоречий, значит, она не верна.

Итак, первая модель времени — «шлюзовая». Шлюз, в котором мы сейчас находимся, — настоящее. Позади шлюз, из которого вода выходит, — это прошлое. Впереди шлюз, в который вода только начинает поступать, — это будущее. Есть у людей такая особенность — часто возвращаться к событиям прошлого, причем не самого приятного качества. В каком-то садомазохистском сладострастии человек теребит занозы своего сердца, расцарапывает уже, было, зажившие раны и еще заявляет при этом, как ему тяжело. Он, нажимая на кнопку стресса, включает на всех линиях организма напряжение, которое в действие не идет, потому что событие это уже произошло, оно как недосягаемая данность. Человек, который переживает, но не действует, является потенциальным невротиком.

Причинной сущностью такого поведения является эгоцентризм. При отсутствии духовной зрелости человеческое «Эго» очень велико, за всё цепляется, очень мягко, стало быть, отпечатки при прикосновении с жизнью в нём остаются очень глубокими. Обиды, как правило, не прощаются и не забываются, и если обидчик обидел однажды, то человек при воспоминании испытывает чувство обиды снова и снова, потому что события прошлого имеют тенденцию к приукрашиванию, дофантазированию. «Соскальзывание» с принципа реальности состоит и в том, что, прокручивая неприятные события прошлого, хочется эти события реконструировать так, чтобы, как говорят гештальт — психологи, закрыть «фигуру». Делается это путем воображаемых иных поворотов своего поведения, воображаемого отмщения и перехода на сослагательное наклонение.

Если человек решил стать на путь духовной работы, то он должен пересмотреть свое прошлое и закрыть его, сказав библейские парафразы: «Пусть прошлое хоронит прошлое. Взявшись за плуг, назад не оглядываются». И действительно, если человек постоянно будет смотреть в прошлое, ему некогда будет видеть настоящее. С высоты более зрелого своего настоящего надо вернуться к своему прошлому и помочь ему закрыть «фигуры», чтобы они ушли в «фон», надо по-христиански простить долги, отпустить грехи, в том числе и свои, ибо если человек не отпустит себе грехи, другим он тоже не отпустит. И еще один штрих о прошлом. Старые знакомые при встрече ностальгируют по прошлому, приукрашивая его, как будто в настоящем нет ничего стоящего, интересного. «В карете прошлого далеко не уедешь», — говорил М. Горький устами Сатина. Духовно зрелый человек свободен от прошлого, как будто там, в прошлом, был не он, а кто-то другой.

Теперь средний шлюз — настоящее. Оно, как лодка, скользит по реке времени, и мы всегда в этой лодке, всегда в настоящем. Неожиданные события обескураживают человека — как будто он вдруг оказался у подножия высокой горы, и она подавляет его своей величиной. Не надо бить тревогу и делать поспешные выводы, по прошествии некоторого времени мы будем уходить от горы все дальше и дальше, и она уже не будет казаться нам такой высокой. Или же мы поднимемся на духовных крыльях и увидим с высоты и отстраненности, что гора — просто небольшой холм.

Эгоцентрически всматриваясь в неприятное для себя событие или ситуацию, человек гиперактуализирует их, привносит в них свой внутренний материал в виде своих желаний, обусловленности, боязни потери. Общая синтетическая картина мира отсутствует. Альтернатива, компромисс, принятие также отсутствуют, как при суженном сознании воспаленное внимание останавливается только на этой ситуации. При этом возникает «перепроизводство» отрицательных эмоций, а это подобие чада, дыма, в котором все видится искаженно, с додумыванием, дофантазированием и минус-прогнозом. Это, в свою очередь, вызывает дополнительный приток отрицательных эмоций и повышает уровень агрессии, тревожности или депрессии. Такая картина встречается при типичном неврозе, в ситуациях, при которых включается ревность, зависть, обида, ущемленное самолюбие, страх.

Что же делать в таких случаях? Нужно отстраниться от ситуации, отстраниться от своего «Я» и воспринимать его подобно исследователю как объект. Тогда уберется излишний внутренний материал, излишние эмоции, ситуация и люди в ней будут восприниматься не такими, какими хотелось их видеть, и не такими, какими они «должны быть», а такими, какие они есть. После этого интуиция (дух) подскажет, как надо поступить, что нужно принять, с чем примириться, а что нужно переждать, как плохую погоду. Только не надо ставить целью достижение любыми путями победы, ибо эта победа может оказаться «пирровой». Еще можно будет задать себе вопрос: «Будет ли это событие актуально для меня завтра, через месяц, год?».

Впереди находящийся шлюз — «будущее». Мнительные, неуверенные в себе люди как бы становятся на «цыпочки» и, тревожно всматриваясь в будущее, видят признаки опасные и неприятные. Боясь, что-то потерять, и субъективно искаженно перерабатывая информацию, люди видят будущее с минус-прогнозом, что еще более увеличиваег их тревогу и озабоченность. Человек постоянно нажимает на кнопку стресса, и сверхозабоченность его, как ржа, разъедает душу его. Не надо сегодняшнее беспокойство переносить в завтра, завтра, возможно, ситуация изменится или будет видеться в другом аспекте, и, стало быть, будут видны иные возможности, «…довольно для каждого дня своей заботы», проповедовал Христос [5, Матф. 6:3].

Вторую временную модель можно представить в виде дерева: человек рождается от корней возможностей, идет по стволу жизни и подходит к настоящему. Здесь ствол разветвляется вправо и влево, и человек, подобно былинному герою, не знает, куда идти. Бремя выбора — время страстей человеческих. Человек находится в это время в большом напряжении, как в вольтовой дуге между двумя полюсами. Бывают такие ключевые моменты в жизни, когда нужно выбрать только один путь, и движение по нему определит всю дальнейшую судьбу, а тут еще альтернативы.

Духовно незрелый повисает с просьбами совета на плечах своих близких, вверяет судьбу свою жребию, идет к гадалкам и предсказателям. И кто-то может возроптать: «Где же перст указующий? Где глас Божий?» Наверное, Бог не пасет каждого, как скотину. Если бы человек рождался с готовыми Божьими установками или находился постоянно и неусыпно под контролем Божьим, то уподобился бы автомату, заряженному программой, или киберу, управляемому на расстоянии. Человеку предоставлена свобода воли — поступай, как хочешь.

В то же время, если бы у человека была бы лишь одна свобода воли, то, находясь под воздействием каких-либо порывов или руководствуясь принципом удовольствия, он бы пришел к анархии в худшем ее варианте и к своей гибели. Наряду с жизненной осью свободы воли у человека есть еще одна не менее важная ось — ответственность. «Да, я могу так поступить, — рассуждает человек, и тут вступает в действие ответственность, — но я буду потом об этом жалеть, и кому-то от этого будет плохо». У духовно зрелого человека при соотнесении этих двух осей происходит их слияние — интерференция (термин автора А.И.), и эта интерференция, свобода воли и ответственности, определяет единую линию поведения.

Можно рассмотреть несколько позиций ответственности. Человек несет ответственность перед своим прошлым, ибо каждый поступок в настоящем становится данностью и, застывая, как бетон, навсегда переходит в прошлое. Останутся у нас в прошлом «оазисы души» или «занозы сердца», которые мы будем теребить, зависит от нас, от наших поступков в настоящем. Человек несет ответственность перед своим будущим, ибо ответвление ствола, на которое человек вступил в настоящем, переходит в ветки, цветы и ягоды будущего, и нельзя будет переходить, как в игре в шашки, ссылаясь на то, что не подумал, прозевал.

И, наконец, человек несет ответственность, если так можно выразиться, перед упущенной возможностью. Молодой человек собирался навестить свою старую учительницу, но друзья уговорили поехать с ними на пикник. Потом он забыл о своем намерении, потом командировка. К этому времени старая учительница умерла. Молодой человек испытывает чувство вины и чего-то невозвратимого. Учительница при жизни не получила долю тепла, бывший ученик потерял возможность сделать хороший человеческий поступок.

Таким образом, мы, подобно гроссмейстеру, внимательно всматриваясь в наше настоящее, можем наполнить его смыслом, должны думая о своем прошлом, будущем и о своих возможностях делать добро. Мы не сможем понять смысл всего бытия, но если Вселенная функционирует по голографическому принципу, то, поняв смысл одного момента жизни, мы приблизимся к пониманию смысла всей Вселенной.

5. Психическая саморегуляция.

Эмоции — это общая реакция организма на ту или иную информацию (дефицит информации также вызывает эту реакцию, чаще отрицательного знака). Не затрагивая в настоящий момент механизма эмоций, мне бы хотелось сделать акцент на, условно говоря, обучающей функции эмоций. Известно, что психический компонент положительных и отрицательных эмоций осознается человеком по-разному. Положительные эмоции переживаются как нечто приятное, имеют тенденцию к повторению, в социальном плане они подвигают человека к интеграции, в энергетическом — менее инертны и не имеют склонности к самоусилению.

Отрицательные эмоции переживаются человеком как нечто дискомфортное, имеют тенденцию избегания, в социальном плане приводят человека к дезинтеграции, в энергетическом — более инертны и склонны к самоусилению.

Таким образом, переводя понятия «комфорт» и «дискомфорт» на бытовой уровень, мы можем сказать, что происходит обучение по принципу «кнута» и «пряника». Как здесь не вспомнить латинскую пословицу: «Юпитер, ты сердишься, значит, ты не прав». Если человек неконструктивно взаимодействует со средой, то он получает «кнут», конструктивно — «пряник». При условии, что человек воспринимает этот «кнут» и «пряник», у него создаются опыт и устойчивые стереотипы поведения.

В комплекс методов психотерапии должны входить и приемы психической саморегуляции для того, чтобы, освоив их в процессе лечения, после лечения пациент мог бы их самостоятельно применять и тем самым поддерживать свою систему в состоянии динамического равновесия. Эти же приемы будут служить и целям психогигиены и психопрофилактики.

И еще одно уточнение. Уроки саморегуляции не направлены на изживание отрицательных эмоций, они нам нужны как опыт, как фактор, поддерживающий наши резервы в «хорошей спортивной форме», не говоря уже о других позитивных функциях эмоций. Уроки саморегуляции служат целям эмоциональной адекватности, духовной зрелости, которая позволяет поддерживать в человеке здоровье, культуру и деловые качества.

Уроки саморегуляции делятся на два уровня. Задача первого уровня — предотвратить наступление нежелательных отрицательных эмоций. Задача второго — нейтрализовать уже возникшие эмоции.

5.1. Смещение акцента.

Первый прием саморегуляции первого уровня называется «смещением акцента». Обычно у духовно незрелого человека нет целостного восприятия жизни, информация обрабатывается субъективно, выборочно, с позиций своих интересов и опасений. Собственно, самой обработки и не происходит, происходит как бы сличение «внутренней» и внешней информации, и при несовпадении их включается шаблон отрицательных эмоций в виде гнева, обиды, уныния или страха. Находясь в мутной атмосфере эмоций, человек не может четко ориентироваться в окружающей среде, не может конструктивно с ней взаимодействовать, следствием чего является дополнительный поток отрицательных эмоций и новые конфликты.

Кто-то скажет: «Нужно, чтобы первенствовал интеллект». Да, так, но интеллект, «пристегнутый» к мифическому «Я», его же и будет обслуживать, а это приведет к еще более сложной и запутанной переработке информации и к тому же неконструктивному поведению. Чаще всего интеллект просто заглушается «перепроизводством» отрицательных эмоций. И только интеллект, освещенный духовностью, дает возможность человеку оценить информацию, в том числе и «о себе», отстранению. Между информацией и эмоцией создается некий блок, условно говоря, мудрости, и человек перерабатывает информацию уже не обусловлено как, мне хочется, а с позиции, как оно есть.

Человек уподобляется исследователю, который хочет понять: Почему это событие произошло? Какова причина его?» Или в социальном плане — почему этот человек так себя веде!», почему меня это раздражает? Таким образом, первый прием саморегуляции можно обозначить как перенесение акцента с эгоцентрического «как?!!! как это так?!!! как он может так поступать?!!» на объективное «почему?». Приучая себя к такому перенесению, человек будет улучшать свою ориентацию в мире и в себе, наполнять свою жизнь осмысленностью, где нужно отстраненностью, потому что отстраненность от себя и есть признак духовной зрелости. Здесь можно добавить и разрешительный вариант саморегуляции. То что не можешь изменить, а оно тебя раздражает, можно просто разрешить ему быть. Например, идёт навязчивая реклама, говорите, — ну ладно, пусть идёт. Вы становитесь как бы хозяином положения.

5.2. Изменение отношений.

Второй прием саморегуляции — изменение отношений. Одним из факторов возникновения неконструктивных взаимодействий человека со средой является иллюзия восприятия и накопление ложной информации. При восприятии мира у человека создается твердое убеждение, что он воспринимает его объективно, как бы «зеркально отражает», но даже при восприятии органами чувств у людей создаются разночтения. Что же тогда говорить о мыслительном восприятии?.. При таком восприятии объективность его имеет тенденцию приближения к нулю. Нет текста — есть только прочтение.

Современный человек и мир не находятся в едином поле. Между ними пролегает условная граница, разделяя их на «субъект» и «объект». И граница эта будет существовать до тех пор, пока человек будет фиксирован на своем иллюзорном, голографическом «Я». При отсутствии прямого контакта с Миром в психике человека образуется своего рода «камера обскура», которая заполнена абстрагированным от действительности материалом, таким, как определения, понятия, опыт. Они, в свою очередь, при мыслительной обработке создают свои схемы и модели мира (конструкты мира).

Вся эта «внутренняя» информация образует подобие «диафрагмы», через которую человек смотрит на окружающий мир. Ясно, что через эту «диафрагму» он может видеть лишь фрагмент объекта, остальное добавляется материалом «внутренней» информации, и все это, сливаясь, создает иллюзию полного истинного видения. Отношение к объекту будет определять угол направления «диафрагмы», и, стало быть, будет восприниматься только та или иная сторона объекта.

Отношения человека формируются с детства и на протяжении всей жизни. Они будут определяться типом личности, полом, социальным положением, возрастом, всеми «счастьями и несчастьями», выпавшими на долю человека, и, наконец, они могут определяться физиологическим состоянием человека: сексуален ли он, голоден и т. п. При отсутствии духовной зрелости отношения становятся деформированными, выборочными, то есть позиция к объекту и его восприятие будут определяться своими схемами, интересами, желаниями, боязнью потерять что-то уже имеющееся.

В жизни не все совпадает с нашими схемами, установками, не все происходит так, как бы нам этого хотелось, и без принятия этого создаются условия для образования конфликтных ситуаций с последующим «перепроизводством» отрицательных эмоций. Как здесь не вспомнить римского императора, поэта, представителя стоической философии Марка Аврелия, который в I веке нашей эры писал: «Измени отношение к вещам, которые тебя беспокоят, и ты будешь в безопасности от них».

Таким образом, если мы не можем изменить ту или иную ситуацию, тот или иной объект, то можем изменить позицию к ним, поменять угол отношения, сделав его менее эгоцентрическим. Когда человек освободится от своей категоричности, «жестоковыйности», у него могут появиться различные варианты поведения, и чем больше их будет, тем больше будет степень свободы человека. Например, человек на якобы обидное замечание может огорчиться, может согласиться, может поблагодарить, может, сохраняя спокойствие, промолчать или может искренне засмеяться. Главное, наверное, в том, чтобы между людьми исчезло пространство, заполненное эгоцентрическим «хламом» и, войдя в единое поле, люди, если бы и не полюбили друг друга, то хотя бы уважали и позволяли другим быть такими, какие они есть.

5.3. Переоценка значимостей.

Третий прием саморегуляции называется «переоценкой значимостей». Важным фактором, определяющим заряд эмоций и их величину, является система значимостей. Одно и то же событие будет вызывать у разных людей различные эмоции, почти схожие события у одного и того же человека, но в разные периоды его жизни будут также вызывать различные эмоции. В процессе социального и индивидуального развития в психике человека образуется своего рода шкала значимостей, на которой можно выделить значимости положительные (условно справа) и отрицательные (условно слева). При этом величины значимостей располагаются по отношению друг к другу в иерархическом порядке, т. е. можно будет сказать, что это для меня хорошо, это еще лучше, а это совсем прекрасно, а вот это для меня плохо, это еще хуже, а это «дальше некуда».

При конкретном событии человек не думает, какую ему включить эмоцию. Это происходит на автоматическом уровне. Информация сличается с системой значимостей, и в зависимости от того, какой значимости она будет соответствовать, шаблонно запускается та или иная эмоция с ее зарядом и величиной. И все-таки у человека есть время, когда он может сознательно внести коррекцию в процесс соотношения информации с системой значимостей.

Первый вариант данного вида саморегуляции можно обозначить как «снижение отрицательных значимостей». Человек при помощи рассуждений, убеждения придает поступившей информации как можно меньшую значимость. Например, он говорит себе: «Это не страшно, это еще не беда, все это мелочи, с этим надо смириться».

Второй вариант можно назвать как «переходом на другое поле». Духовно незрелый человек, эгоцентрически фиксируясь на неприятных событиях, трагедизирует их своими додумываниями, дофантазированиями и тем самым повышает их отрицательную значимость. Находясь в этом «темном поле», он совершенно забывает о том, что имеет для него положительную значимость. В этом случае надо будет взять себя не «в руки», как советуют многие, а «за шиворот» и увести из «темного поля» потерь к тому, что еще продолжает оставаться положительно значимым. Сосредоточившись на этом, надо попытаться придать ему как можно большую величину. И чем человек успешнее это будет делать, тем быстрее понизятся величины отрицательных значимостей. Это как в законе о сохранении энергии: «сколько в одном месте прибавится, столько же в другом отнимется». Например, у человека появились какие-то потери, но он, не сосредоточиваясь на них, говорит себе: «Да, это так, зато я цел и невредим, у меня есть любимый человек, работа, дети».

Третий вариант данного приема саморегуляции можно назвать парадоксальным. Он требует еще большей духовной зрелости. Информация, которая, казалось бы, уже «ложится» на большую величину отрицательной значимости, как бы неожиданно перебрасывается на шкалу положительных значимостей, как можно больших величин. Проще говоря, информация из статьи «расходы» переводится в статью «доходы». Или как писал Н. Островский: «Надо, чтобы каждое поражение стало победой». Пациенты, «потеряв» здоровье, в процессе психотерапии становятся на путь духовной работы, а это многого стоит.

Жизнь многообразна и пути ее многовариантны, главное — не надо спешить делать выводы и давать себе зароки. Надо попытаться что-то сделать… или не сделать, а просто переждать. Переждать, как бы сидя на обочине жизни, и позволить ей, жизни, идти своим ходом, имея при этом некоторое любопытство — что же дальше из этого получится? Надо всмотреться в жизнь, наполнить ее смыслом, и тогда многое откроется и получится.

5.4. Работа с эмоциями.

Следующие приемы саморегуляции позволяют нейтрализовать уже возникшие отрицательные эмоции. Отрицательные эмоции не включаются одномоментно. Создаются круги самоусиления, и подобно снежному кому, растет величина эмоций. Например, человек гневается на кого-либо, в процессе самонаблюдения появляется недовольство собой, растет раздражительность, и в то же время усиливается гнев на того, кто является источником гнева. Человек испытывает страх, страх рождает воображаемые угрозы и минус-прогноз, которые еще более усиливают страх.

Для иллюстрации можно привести анекдот. В аптеку поступило лекарство от страха, но никто его не покупает — боятся.

Первый прием саморегуляции — «переключение внимания». Сосредоточенность на какой-либо проблеме, вызывающей тревогу, обиду, боль — это не что иное, как постоянный прогон информации по реверберационным кругам памяти. Этот прогон и питает ту же тревогу, обиду, боль, как будто бы человек сам, подобно собаке, гоняется за своим хвостом. Замечено, что если человек случайно переключает внимание на какое-либо другое событие, то неприятные переживания или даже боль могут пройти. Теперь это нужно делать сознательно. Пусть это покажется нарочитым, но этим можно будет пренебречь и, как будто играя, начать смотреть журнал, книгу, телевизор, завязать с кем-нибудь разговор и т. п. В скором времени ощущение нарочитости пройдет, человек за что-либо «зацепится» своим вниманием и сможет выскочить из своей прежней зацикленности. Можно использовать и «переключение» модальностей (каналов), когда, например, при яростном выяснении отношений надо своё восприятие со слухового анализатора (что обидчик говорит) перевести на зрительный (как он выглядит, во что одет) Постоянно выполняя эти приёмы, человек как бы тренирует свою подвижность, пластичность и достигает этим большой степени неуязвимости. Прием «переключение внимания» как начальный этап будет присугствовать и при выполнении последующих видов саморегуляции.

Второй прием саморегуляции — это «анатомирование эмоций». Отрицательная эмоция, подобно зверю, «когтит человека и терзает», а он, подобно жертве, ничего сделать не может. Данный прием позволяет встать над этим «зверем» и начать его препарировать, как в анатомическом театре. Человек «уводит» свое внимание от ситуации и оттого, что ему плохо, и начинает констатировать, «анатомировать» сами компоненты эмоций. «Так, — спрашивает себя человек, — что здесь у нас есть?» И сам себе отвечает: «Напряжены мышцы рук, лица, учащенное сердцебиение, сухость во рту, прерывистость дыхания». Человек становится в какой-то степени хозяином положения, и по мере «анатомирования» сама эмоция нейтрализуется.

Третий прием саморегуляции называется «микротренингом». Основным каналом сброса эмоционального возбуждения являются мышцы. При этом мышцы напрягаются и посылают активирующее воздействие на мозг. Создается контур с отрицательной обратной связью, звенья которого поддерживают возбуждение в цепи. На центральное, психическое звено воздействовать сложно, оно плохо поддается волевому контролю. Сколько бы человек ни «брал себя в руки», легче от этого не становится, скорее наоборот, мозг как бы «взбрыкивается», сопротивляется такому воздействию. Периферическое звено, мышцы, легче поддаются воздействию, особенно, если человек занимается спортом, аутогенной тренировкой.

При эмоциональном возбуждении нужно «прозвонить» свои мышцы и снять с них напряжение. Хорошо было бы провести аутогенную тренировку, но не все ею владеют и не всегда есть возможность ее провести. Выполняя микротренинг, который можно проводить в любой обстановке и положении, человек снимает позу готовности, бегства, агрессии. «Так, — говорит себе человек, — плечи приподняты — опустить, развернуть; руки согнуты в локтевых суставах — разогнуть; пальцы рук сжаты — расслабить, встряхнуть; непринужденно поставить ноги; снять с лица „всяческое“ выражение, можно улыбнуться».

Четвертый прием саморегуляции — «открытие шлюзов». Если возбужденные мышцы «запирают» в цепи напряжение, то им надо дать хорошую физическую нагрузку и через этот сброс погасить напряжение.

Можно вспомнить про какую-то физическую работу и срочно начать ее выполнять, что-то вскопать, постирать, порубить, вымыть. Если такой работы нет, то можно сделать пробежку, отжатие, подтягивания, приседания. Хороший сброс дают танцы, и неважно, если нет партнера, можно танцевать с собой, со Вселенной, главное, чтобы активно поработали все группы мышц. Под ритмическую, быструю музыку нужно постепенно вовлекать в «трясучку» все большую группу мышц до тех пор, пока они не превратятся в желеподобное состояние.

К этой же группе относится и техника «корчанье рож». Мимика лица отражает и часто фиксирует ту или иную отрицательную эмоцию, выражение лица становится застойным и поддерживает застойность эмоции. Нужно, как писал русский писатель Н. С. Лесков, «сменить позу рожи». Можно встать перед зеркалом и, позабыв про свои года, солидное положение и высокую зарплату, начать кривляться, строить разные рожи, а на высоте чувств наградить себя громким смехом.

Пятый прием саморегуляции — «успокаивающий тип дыхания». В данном случае из полного йоговского дыхания берется один вид — нижнее, оно же брюшное, диафрагмальное, успокаивающее, которому можно обучиться самостоятельно. При различных переживаниях человек дышит часто, поверхностно, а в спокойном состоянии — глубоко и ритмично. Исходя из теории обратных отношений, человек может во время нежелательных отрицательных эмоций перейти на дыхание спокойного человека и тем самым успокоиться.

При выдохе через нос диафрагма подтягивается максимально вверх, вместе с этим втягивается живот. После паузы опять медленно через нос делается вдох, диафрагма опускается вниз и живот выпячивается. При каждом дыхательном акте расслабление и успокоение будут нарастать.

И в заключение хотелось бы отметить следующее. Очень важно включать приемы саморегуляции в повседневную практику, чтобы они всегда оставались в памяти и чтобы в критическую минуту можно было бы их применить, а не нестись в мутном потоке отрицательных эмоций. Поддержание себя в форме с помощью приемов психической саморегуляции не может быть основной целью жизни, ибо это только бы вскармливало эгоцентризм. Тем более это не может определять смысл жизни. Самосовершенствование может быть одной из частей духовной эволюции человека. Человек поддерживает свое здоровье и развивается не для себя, а для того, чтобы полнее раскрыть свои потенциалы и все свое лучшее отдать людям.

Заключение.

В некоторых нотных изданиях исполнителю дается наставление «Живо! С чувством!» Вот таким образом и психотерапевту надо проводить свои беседы. Здесь можно будет взять пример со служителей церкви, когда они проводят свои проповеди. Речь у них проникновенна, насыщена образами и различными примерами из жизни. Только в отличие от проповеди, которая монологична, психотерапевт может» привлечь к обсуждению своих пациентов, дать кому-то возможность высказаться прилюдно, остановиться и развить чье-либо суждение, рассказать что-то из своей жизни или лечебной практики. Одним словом, беседа с наличием «домашней заготовки» должна быть наполнена импровизацией, творчеством, искусством. И не дай Бог психотерапевту выступать в роли целителя, что безнравственно, или пророка, что еще более безнравственно и глупо.

Задача психотерапевта — помочь перевести (соединить) в сознание пациента духовно-трансцендентное, дать толчок к духовной эволюции, результатом чего может стать не только освобождение от пограничных расстройств, но и возможность более ими не болеть.

В какой-то степени задачи духовноориентированной психотерапии и религии совпадают, и пути их пересекаются. Ко мне на занятия приходят религиозно верующие и светски ищущие Бога, некоторые пациенты после моих бесед начинают читать библию и ходить в церковь, и я рад за них.

Поэтому, наверное, нет особой нужды некоторым священникам причислять нас, психотерапевтов, к магам и чародеям, не позволять к нам обращаться и проходить у нас некоторые трансовые методы (в том числе и гипнотические). Духовно-ориентированная психотерапия на ряду с религией может внести посильный вклад в духовное возрождение людей.

В настоящее время наблюдается «экспансия психотерапии» [16, 10], это касается и духовно-ориентированной психотерапии. Ее положения, разработки могут применяться не только в рамках лечения невротических расстройств, алкоголизма, наркомании, но и выходить из них и применяться при лечении психосоматических, психических, онкологических и других заболеваний, ибо обращение к духовному как ничто может активизировать ресурсы человека, и помочь справиться с болезнью.

По существу, все болезни есть отклонения от принципа целесообразности, когда сложная самоорганизация подсистем нарушается, они дезинтегрируются и уже работают на примитивном уровне по принципу «спасайся, кто как может». Через духовное человек может подключиться к общей Системе, почувствовать «ритм» Вселенной, и тогда может наступить оздоровление Души и тела. Можно представить такой разговор пациента с психотерапевтом:

— Доктор, уберите у меня симптомы, и я буду человеком.

— Пациент, станьте Человеком, и симптомы уйдут сами.

Библиографический список.

1. Акимов А. Я., Шипов Г. И. Сознание, физика торсионных полей и торсионные технологии. Сознание и физическая реальность. Т. 1 №1—2. 1966.

2. Бердяев Н. А. Философия свободы. Смысл творчества. М., 1989.

3. Бердышев С. Законы космоса. М., 2002.

4. Бибихин В. В. Узнай себя. СПб., 1998.

5. Библия. М., 1956.

6. Блейхер В. М., Крук И. В. Толковый словарь психотерапевтических терминов. Воронеж, 1995.

7. Бурно М. Е. Терапия творческим самовыражением. М., 1989.

8. Бурно М. Е. Сила слабых. М., 1999.

9. Винер Н. Творец и робот. М., 1966.

10. Джемс У. Психология и педагогика. М., 1991.

11. Иванов А. М. Танец деревьев. Краснодар, 2001.

12. Карвасарский Б. Д. Неврозы. М., 1980.

13 Карвасарский Б. Д., Ташлыков В. А. Психотерапия. М.,1985.

14. Кьеркегор С. Страх и трепет. М., 2003.

15. Кобзарев И. Ю., Манин Ю. И. Элементарные частицы. Математика, физика, философия. Львов, 1997.

16. Кондратенко В. Т., Донской Д И. Общая психотерпия. Учебное пособие. Минск, 1997.

17. Косенко В. Г., СмоленкоЛ. Ф, Чебуракова Т. А. Основы общей и Клинической психологии. Краснодар, 2000.

!8. Литвак М. Е. Принцип сперматозоида. Избранные лекции по психотерапии. Ростов-на-Дону, 2002.

19. Маслоу А. Личность и мотивация. СПб, 1999.

20. Мень А. История религии. Собр. Соч.: В 7, В поисках истины и жизни. М., 1991.

21. Монтенъ М. Опыты. Собр. Соч.: В 3 т., М., 1997.

22. Мясищев В И. Личность и неврозы. Л, 1960.

21 Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б. Д. Карвасарского. М., 1998.

24. Радугина А. А. Философия: курс лекций. М., 2001.

25. Робертсон Р. Введение в психологию Юнга. Ростов, 1993.

26. Руководство по психиатрии / Под ред. А. С. Тяганова. М., 1988.

27. Тейяр де Шарден Феномен человека. Преджизнь. Мысль. Сверхжизнь. М., 1987.

28. Тихоплав В. Ю., Тихоплав В. С. Физика веры. Спб, 2002.

29. Толстой Л. Н. Христианство и патриотизм. Спб, 1904г.

30. Торосян В. Г. Концепции современного естествознания. Краснодар, 1999.

31. Уотс А. Психотерапия. Львов, 1997.

32. Урсул А. Д., Урсул Т. А. Эволюция, космос, человек (общие законы развития и концепции антропокосизма). Кишинёв, 1986.

33. Фёдоров А. П. Когнитивно — поведенческая психотерапия. СПб., 2002.

34. Франкл В. Человек в поисках смысла. М., 1990.

35. Фрейд 3. Страх. СПб., 1998.

36. Цветков Э. Мастер самопознания, или погружение в «Я». СПб., 1995.

37. Шеллинг Ф. В. Система трансцендентального идеализма. М., 1936.

38. Экзистенциальная психология. Под ред. Р. Мэя. М., 2001.

39. Экзистенция. Новое измерение психиатрии и психологии / Под ред. Р. Мэя, Э. Энджела, Г. Эленбергер. М., 2001.

40. Юнг К. Архетипы и символ. М., 1991.

41. Юнг К. Алхимия снов. СПб., 1998.

42. Юнг К. Дух в человеке, искусстве и литературе. Минск, 2003.

43. Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1994.