Приказы не обсуждаются: захотелось набить морду.

"Старшую дочь куснула кошка за палец (доигралась)), небольшая дырочка, вечером только вчера показала, так как воспалилось место укуса, я на ночь наложила левомиколь и утром стало получше.. но на всякий случай отправила ко врачу, может еще чем намазать… Сейчас звонит дочь, говорит хирург выписал направление на госпитализацию, типа пусть начинают уколы от бешенства, но если с кошкой все хорошо, то продолжать не будут. То, что кошка домашняя и не гуляет ему не довод. Что делать то, не соображу, растерялась. Девчонки на работе советуют отнести кошку в ветеринарку и взять справку, что она здорова, тогда может отстанут? И чем палец то лечить он так и не сказал…" _{Mail.ru Дети}

Если бы я взялся описывать все ужасы медицины российской, мне потребовался бы не один год, даже если бы это описание и предназначалось лишь для узкого круга специалистов. Одни попойки Валерона "Тепловоза" (мир его праху) потребовали бы отдельного тома, сравнимого с "Войной и миром" – если не по объёму, то по драматичности. Смысла такая работа не имела бы, ибо к моменту написания столь титанического труда обстановка наверняка претерпела радикальные изменения, и для грядущего поколения врачей 146% успело утратить актуальность. Поэтому для того, чтобы оставить зарубку, отправляясь в неясное ещё пока нам всем будущее, я решил ограничиться экстренной профилактикой бешенства. В этой малой капле, как в зеркале, отразились все пороки нынешней медицины, травматологии и ортопедии в частности.

Иногда небольшие зарисовки с натуры говорят о событии больше, чем тома академических исследований.

Итак, окончание антирабической эпопеи:

На девятом году в М-ской поликлинике я вдруг столкнулся с фактом совершенной невозможности дальнейшей работы в ней. Вернее, возможность-то была, никто меня больше не гнал, и бедные коллеги окончательно смирились с моим инакомыслием. Угрозы "набить морду", или как-то иначе отмстить, в жизнь воплощены не были. Я продолжал успешно их троллить, дождался, наконец, увольнения Валерона и падения Миши, дождался смещения обоих престарелых заведующих, одного за другим, и замены их 32-летним КМН ереванского разлива. Всё это вызвало тектоническую подвижку кадров, почти кардинально меняющую обстановку вокруг. Но я-то оставался верен Клятве Гиппократа, и атмосфера внутри моего кабинета не менялась, несмотря на штормовые ветры, дующие со всех сторон.

Однако проблемы личного и финансового характера, внезапно появившиеся осенью 2013-го года, заставили меня задуматься о перемене места. Место было хорошо насиженным и густо омытым кровью врагов моих – подобием эдакого трона стабильности в центре всеобщего хаоса. Надеясь, что мои личные проблемы как-нибудь уладятся сами собой, я уехал встречать Новый год в Камбодже, где провёл месяц в злачных переулках Пном Пеня, на белых пляжах Сиануквилля, внутри загадочных построек Ангкора и на пирамиде Ко Кхера.

Хорошенько "оттянувшись" в тропиках, я вернулся, полон надежд, и приступил к работе. Но надежды были напрасны – ни семейная, ни финансовая проблема не решались, а к ним добавилась ещё и проблема тотально прогрессирующей деградации как местной медицины, так и и всей медицины российской.

"Надо же, как бывает – ты остаёшься самим собой, а обстоятельства кардинально меняются ,– с грустью подумал я. – Вот так динозавры и вымерли".

Поэтому я предпочёл закончить свою врачебную одиссею, вернувшись в ту самую больницу, в которой когда-то проходил интернатуру (см. в начале).

Прошло чуть больше 26 лет, как я покинул это место, поэтому почти никто меня там не помнил, хотя я прекрасно помнил, тех, кто ещё продолжал работать, тех, кто уволился и тех, кто умер. Вскоре я всё уже знал обо всех и каждом. Меньшая часть пенсионного возраста ещё работала, половина из тех, кто не работал, ушла в частную медицину, половина переселилась в мир иной. Мои учителя сначала спивались, потом умирали. Мало кто умирал сразу. Кого-то из моих ровесников коснулся карающий меч правосудия, но врач всё равно возвращался работать после отсидки. Атмосфера оставалась какая-то удушливая, несмотря на прогремевшие социальные катаклизмы.

Да, невесело, невесело… а, главное, однообразно сложилась бы моя судьба, останься я здесь после интернатуры.

Травматологическая служба была организована по уму, не то, что в Мышкино, Кошкино, Шишкино – травматологическое отделение на 70 коек, круглосуточный амбулаторный травмпункт при приёмном отделении, и две поликлиники с травматологическими ставками – Старая и Новая. В Старой было всего полставки, которые в описываемое время занимал заведующий хирургическим отделением Новой поликлиники, сам травматолог-ортопед по специальности. Когда-то мы с ним были друзьями, но четвертьвековой перерыв в общении сделал своё дело, и бедняга совсем не помнил меня, или делал вид, что не помнил.

Был ещё постоянный травматолог в отделении реабилитации, эдакая синекура, которую занимал один из двух оставшихся травматологов-пенсионеров, с которым я когда-то обожал дежурить и мыться на операции. Он меня тоже не помнил, да мало ли интернов перебывало тут с тех пор. Крепкий ещё старик, он занимался только теми больными, которыми уже требовалось физиофункцональное лечение. Сквернейший характер служил ему мощной защитой от внешнего влияния и вовлечения в "коллегиальность", что я не смог не приветствовать.

"С этим сработаемся", – понял я, пять минут пообщавшись с ним.

Зато четыре ставки травматолога на приёме были абсолютно свободны.

Этот факт меня насторожил крайне, ибо я рассчитывал иметь хоть какого-то напарника. Однако напарников не предполагалось – по "графику чередования" один из врачей травматологов отделения (кроме освобождённого заведующего) приходил сюда на месяц; отбыв месяц, доктор уходил (с чувством огромного облегчения, как я понял), а на его место приходил другой несчастный, тоже на месяц. Те же травматологи, кто сознательно приходил работать в поликлинику, либо по причине возраста, либо по несходству взглядов с заведующим травматологическим отделением, долго тут не задерживались, при малейшей возможности "линяя" в частные центры. Последние открывались по городу чуть ли не каждый месяц, и от желающих сменить участь негра на государственно-страховой медицинской плантации, отбою не было.

Я понял, что едва ли и я удержусь тут продолжительное время, несмотря на многолетнюю закалку и смекалку.

Работа была такая: за пять часов нужно было принять minimum 50 человек застрахованных. Только такое количество обеспечивало мне месячный бонус от Страховой компании в размере RUR 7 000 (которые в описываемое время шли уже 35:1 к доллару США). Вместе с минималкой и разными грошовыми подачками вроде "за вредность" и "интенсивность", в месяц выходило "чистыми" RUR 20 000-25 000. Я быстро произвёл простой арифметический расчёт – 50 умножил на 20. Вышло, что в месяц я должен принять minimum 1000 человек. Потом разделил 25 000 на 1 000 – вышло RUR 25 за одного пациента. Это при том, что за один страховой случай «РОСНО» отстёгивала больнице RUR 500. Да – а, зачешешь тут заднюю часть скальпа…

В Шишкино у меня в день выходило честно заработанных левых minimum RUR 6 000 (это пока доллар был меньше 30 рублей)… и по 50 "рыл" в день никто принимать не требовал, maximum 30, да ещё при той же самой зарплате. Правда, там рабочий день был не пять, а семь часов, зато без рабочих суббот, а тут раз в месяц извольте "субботнее дежурство".

Эх, да что уже вспоминать про Шишкино! Клятва Гиппократа – она и в Конго Клятва Гиппократа! Бери больше, кидай дальше – и награда непременно найдёт героя…

Я спросил у заведующего хирургическим отделением, как обстоит дело с экстренными больными – не придётся ли мне, как в Шишкино, прерывать приём, чтобы принять пациента по "скорой". Он уверил меня, что все экстренные пациенты обслуживаются только в травмпункте, от которого до поликлиники было 150 метров ходу.

– Надо ли рану шить, перелом или вывих вправлять? Если делать первичную и контрольную рентгенографию, то на это же уйдёт уйма времени, и я никак 50 человек принять не смогу…

– Не беспокойтесь, Чиж Снегиревич. Если рана, то асповязка, временная остановка кровотечения – и в травмпункт. Подозреваете перелом или вывих – косыночную повязку, костыли, шину Крамера – и в травмпункт. Всех – в сад… в травмпункт, то есть.

– А «скорая» сюда не возит, Олег Владимирович?

– Ни в коем случае. Всех экстренных больных "скорая" везёт только в приёмное отделение, здесь они оказаться никак не могут.

– Ой, как хорошо, – и я рассказал ему о варварстве, творившемся в Шишкино. Заведующий усмехнулся.

– Но Ваше начальство там должно же было понимать разницу между оказанием экстренной помощи и амбулаторным приёмом? Ведь экстренная помощь у нас бесплатна, а даже, допустим, пусть они человека с полисом привезли (это те, кто полис при себе всё время имеет) – так за то время, пока вы ему помощь окажете, вы 10 человек с полисами из очереди не примете, и больница потеряет деньги.

– Да им там хоть кол на голове теши, или два, – махнул я рукой. – Ни один производственный вопрос не решился за 9 лет, что я там отработал. Плевать им на деньги, все ж такие миллионеры… Ну, хорошо, хоть с этим у меня не будет проблем, вы не представляете, как меня эта экстренная помощь бесила. Две «скорые» в день – и весь приём коту под хвост. А я ведь больных назначаю, планирую… операции, внутрисуставные инъекции, посыльные листы во МСЭ, вопросы ВК…

– Нет, с этим тут вопросов не появится. Если какая подобная ситуация с экстренными случится – направляйте ко мне, я урегулирую. Насчёт операций и инъекций – не советую тут связываться. Эти процедуры в ОМС не входят, платные, а платить все обязаны в кассу. Предупреждаю вас, что всё, что попадёт в кассу, останется внутри больницы, и вам из этого перепадут лишь копейки, да и то в конце года. Я лично не против, если вы себе и девчонкам заработаете на шоколадку. Но если вас застукают за этим занятием – мигом пришьют и "коррупцию", и "мошенничество". Про "левые" больничные уже не говорю, сами знаете, чем чреват подобный бизнес. На меня тогда не рассчитывайте, я заступаться не буду.

"Ну надо же, – с облегчением подумал я. – Заведующий занимается своими функциональными обязанностями, а не просто получает "за заведование". Хоть какой-то порядок, уже легче…"

– А как с антирабической помощью у вас? Как выполняется Приказ № 297 от 07.10.1997? – задал я свой самый каверзный вопрос.

Ответ был так же прост и исчерпывающ – вся экстренная антирабическая профилактика проводится только в травмпункте, в лёгких случаях делается КоКАВ (с АС и/или ПСС), в тяжёлых – АИГ и КоКАВ (с АС и/или ПСС), как предусмотрено. Причём госпитализация необязательна в силу практического отсутствия реакции на АИГ.

– А ревакцинация?

– А вот ревакцинация КоКАВ уже делается у вас в кабинете, согласно прививочного календаря. В рабочие дни, а так же в субботы – по субботам работает хирургический кабинет поликлиники. Только больного нужно заранее предупреждать, чтобы приходил с утра, а не после обеда. В воскресные и праздничные дни ревакцинация КоКАВ проводится в травмпункте, согласно календаря же.

– То есть…

– То есть, на 0-й, 3-й, 7-й, 14-й, 30-й и 90-й дни, – прострочил Олег Владимирович, точно из пулемёта М60.

– А перенос даты прививки допускается?

Заведующий строго-престрого посмотрел на меня.

– Ни в коем случае. За это – максимум тюрьма, минимум – выговор. Вы поняли?

– Ещё как! Вы даже себе не представляете, какой бальзам мне на душу сейчас льёте… после стольких лет… – и я чуть не прослезился.

Итак, наши цели были ясны, задачи – определены, и я принялся за работу.

Итак, каждый день с 08.00 до 13.00 шёл непрерывный приём больных, шедших мощным потоком, точно воды седого Днепра сквозь плотину Днепрогэса. Ситуацию очень облегчали две опытные медсестры, одна со мной на приёме, другая – в перевязочной. То и дело приходилось отвлекаться на эти перевязки, зато за каждое такое вставание из-за стола мне символически капало 25 рублей с полиса ОМС, и приближало заветную цифру приёма 50 больных в день. Сам же я вставал из-за стола лишь дважды – один раз сходить в туалет, а второй раз съесть бутерброд с сыром. Оба раза я укладывался в пять минут, и то, лишь потому, что туалет для сотрудников располагался достаточно далеко от моего кабинета.

Интенсивность приёма была такова, что мой почерк к концу дня совершенно менялся вследствие наступавшего писчего спазма. Навык многолетней амбулаторной работы очень мне здесь пригодился. Нельзя сказать, что я был очень доволен тем, чем мне сейчас приходилось заниматься, ибо тут по приёму "ползали свои тараканы", больные были абсолютно безнадёжными в плане построения добросовестных отношений с лечащим врачом, практически всё население с 18 летнего возраста работало без возрастного предела (были работающие 80-летние), и всем обращающимся нужен был листок нетрудоспособности. Зато никаких тебе "скорых", и ментов с вонючими мигрантами в наручниках, никаких вызовов к начальству, никаких ВК, вдобавок Олег Владимирович вполне добросовестно выполнял свои обязанности и прикрывал меня везде, где только мог.

И никакой, ну просто н-никакой экстренной помощи! Заработав стойкую аллергию на неё ещё во времена кошкинского травмпункта, я стал совершенным неврастеником в Шишкино, когда вынужден был заниматься оказанием экстренной помощи в ущерб основной работе, причём при всяческом противодействии со стороны "коллег" и начальства. Тут, слава Будде, экстренных никого не было, а те, кто забегал случайно, тут же отправлялись в травмпункт. Я их даже не видел, препоручив всю медицинскую сортировку медсёстрам. Они накладывали повязку и объясняли, как найти травмпункт – выйти налево и пройти 150 метров по прямой, а там большими буквами написано.

Приказ же № 297 меня совершенно перестал беспокоить. Моя перевязочная медсестра делала лишь КоКАВ в соответствии с прививочным календарём, который раз навсегда составлял дежурный травматолог при первичном обращении. Была, правда, пара просроченных обращений, на день или два позже. Тут уж я был неумолим – с формулировкой "курс прививок прерван самовольно" больной мгновенно выписывался. Апелляции к Олегу Владимировичу не помогали – "доктор сделал всё правильно, нужно являться вовремя". Не помогали обращения и в травмпункт, и к завтравмотделением, и в эпидотдел СЭС – везде мои действия получали полное одобрение.

Да, антирабическая служба тут была на высоте, и мне порой не верилось, что я дожил до такого дня, когда пустячный случай не станет доходить до мордобоя с дебилами в белых халатах, почему-то считающих себя моими коллегами.

Наконец-то Приказ МЗ РФ № 297 от 07.10.1997 засиял во всю свою ослепительную прозрачность!

Тут уж мне чуть не пришлось выступать в роли жертвы – в первый раз за 14 лет.

Добавлю так же, что отношения с травмпунктом у меня сложились если не хорошие, то хотя бы терпимые. Сам я там ни разу не появился, справедливо посчитав это неудобным, ибо практически все доктора, дежурившие там, были моложе меня годами, и вряд ли стоило искать их дружбы или расположения. Дежурства сам я не брал, поскольку не настолько нуждался в дополнительном заработке, не имея семьи. Мне вполне хватало на "шоколадку", т.е. на добрую бутылку 0,7 "Джим Бима" или "Джеймсона", купленную раз в три дня в "Пятёрочке", ибо я вскоре научился и тут "работать с больными" и изловчался уносить с приёма не 6, конечно, тысяч, как в Шишкино, но пару точно, поделившись, разумеется, с медсёстрами. К тому же я сдавал квартиру в кошкинском районе, сам живя бесплатно у знакомых в пустующей однокомнатной квартире, недалеко от новой работы, и мизерная зарплата амбулаторного травматолога не казалась мне столь уж мизерной.

Но и проблем взаимодействия с травмпунктом не было. В отличие от Шишкино, амбулаторный приём ими не дублировался, и в поликлинику они направляли уже только после полноценного оказания специализированной экстренной помощи. На отдельные недочёты и недоработки можно было закрыть глаза, их было мало и не "демонстративно злостных". Бывало так, что я направлял больного на госпитализацию, врач травмпункта осматривал его, и, если не находил оснований для стационирования, делал подробную запись в карте с рекомендациями и отсылал ко мне обратно. Я не мог не восхититься местной травматологической культурой и прочно привитой деонтологией. Да, что и говорить, с такими коллегами было приятно работать, и никакой изнурительной борьбы по пустячным вопросам тут не требовалось.

… Но вот настал месяц май той памятной "крымской весны", и Приказ № 297 от 07.10.1997 едва не ударил по мне бумерангом. К тому времени Олег Владимирович скоропостижно уволился, перейдя работать в частную поликлинику, замену ему найти не могли и "отмазывать" меня стало некому. К тому же он оголил и Старую поликлинику, так что мне приходилось теперь принимать и его бывших пациентов – тех, кто не хотел платить, разумеется.

Но зато начались дачи, большинство городского населения разъехалось по близлежащим районам, поэтому общее количество больных на приёме редко превышало декретированные 50 "рыл".

В какой-то из солнечных дней мая, тех дней, сияющих немеркнущим блеском Победы Советского народа в Великой Отечественной войне 1941-45 гг., был сравнительно небольшой приём. Дело спорилось, и 53 пациента мы с медсёстрами “обслужили” за 4 часа, практически закончив к 12.00. Оставался ещё добрый час рабочего времени, и мы собирались попить чая с честно заработанным тортом, когда открылась дверь кабинета и на пороге возникла очень приличная семейная пара около 35. В руках они в развёрнутом виде держали каждый по талону на приём – большие листы формата А4, выдаваемые регистратурой по предъявлению полиса ОМС. Видимых следов повреждений опорно-двигательного аппарата на них не было заметно, хотя указательные пальцы у обоих были в зелёнке.

– А-а… здравствуйте, – приятным баритоном произнёс мужчина. – Мы из Москвы, сейчас проживаем в деревне Воробьи. Проблема такая,– он чуть замялся, – нас с женой покусал кот.

Московские дачники, как выяснилось, припёрли в свой особняк в деревне Воробьи какого-то не то сфинкса, не то британца – невероятно редкую породу кота. Тот, впервые оказавшись вне 13-комнатной квартиры на Тверском бульваре, несколько ошалел от зова дикой природы и проявил нервозность, впервые в жизни нюхнув навоза и яблоневого цвета. Хозяева, как я понял, бездетные, хотели излить на питомца свою любовь и призвать к приличному поведению, но он их не понял, искусал и скрылся в неизвестном направлении.

Московский житель, прекрасно артикулируя, свободным русским языком ставил меня пред фактом случившегося. Всю нешуточность ситуации подчёркивала его супруга, стоя рядом с ним с развёрнутым талоном на приём. Пара была прекрасно, по столичному, одета, видимо, тщательно выбирали гардероб для визита в местную поликлинику, мужчина был в дорогом пиджаке и отутюженных брюках, женщина в строгом платье в туфлях на каблуках. С развёрнутыми талонами А4 в руках пара напоминала мне какой-нибудь знаменитый оперный дуэт, собирающийся спеть экспромтом со сцены Большого театра.

В подмосковных Мышкино и Шишкино подобная публика была обычным на приёме явлением, и из общей толпы предпочитала особо не выделяться. Но здесь уже была другая область, 107-км Замкадья, поэтому тем обоим было явно не по себе. К тому же моё лицо явно не выражало священного трепета при появлении двух взрослых людей с московской пропиской, поэтому мужчина поспешил овладеть ситуацией. Жена его ослепительно улыбнулась, тоже выражая некоторое нетерпение.

"Во дают, – подумал я. – Прям бессмертные эльфы из фильма "Властелин колец", да и только".

– А-а мы сразу же залили раны зелёнкой и ринулись звонить знакомым в Москву – профессору Мусаэлян из ЦИТО, – мужчина очень многозначительно посмотрел на меня и сделал вескую паузу. – Он сказал – немедленно прививаться от бешенства. Позвонили в Минздрав – там сказали, а-а что прививаться нам следует по месту нашего нынешнего пребывания. В Воробьях, увы, существует только а-а фельдшерско-акушерский пункт, и там нет вакцины. Сказали, что ваша больница а-а ближайшее место, где нас могут привить от бешенства. С этим мы, а-а собственно, и пришли. Наши полиса в порядке, вот талоны на приём, – эффектно закончил москвич, не скрывая некоторого неудовольствия отсутствием хоть какой-то мимики на моём (ничем не примечательном, впрочем) лице, которое так часто хотелось набить моим бывшим коллегам.

Лариса Степановна, моя медсестра, взяла, наконец, у них талоны и передала мне две свежезаведённые амбулаторные карты грр. Асмоловских А.В. – его и Н.П.– её. Город Москва, Южное Бутово… это …уево-Кукуево, ясно, зато а-а манеры, как будто никогда пределы Бульварного кольца не покидали!

– Когда же это случилось? – открыл я рот, наконец .– Укус, я имею в виду. Он вас обоих сразу покусал?

– В понедельник. Обоих, и сразу – никогда до этого ничего подобного с ним не случалось.

Сегодня был четверг. Долго ж они своих друзей мусаэлянов обзванивали.

– Куда были нанесены укусы? В пальцы кисти, понятно, – на указательных и средних пальцах супругов Асмоловских, густо импрегнированных спиртовым р-ром бриллиантовой зелени, были множественные мелкие ссадины под сухими корочками без признаков острогнойного воспаления. – Животное, конечно, не было привито?

– Не было, доктор. А-а наша оплошность. Всё ждали, когда ему год исполнится.

Коту не было ещё и года, на улице он до сих пор не гулял, с другими млекопитающими не общался – спрашивается, какого икса было вообще делать прививки? Но я же не мог спорить с самим профессором Мусаэляном из ЦИТО им. Приорова.

"Хорошо, хоть его превосходительство их в морг не направило, – с неприязнью подумал я. – Ну что за люди эти хронические москвичи, не могут по-простому, по-рабочему, всё у них либо через ЦИТО, либо через жопу, как сказал бы Миша Дёмин из Шишкино…"

Кота и след простыл, видимо, задворки деревни Воробьи пришлись ему по вкусу больше двухкомнатной квартиры на 25-м этаже в панельном доме в Южном Бутово, так что организовать ветнаблюдение никакой возможности не было. Что ж, Приказ № 297 был неумолим – обоим Асмоловским требовался безусловный курс антирабической вакцинации! Стало быть, граждане Асмоловские сейчас забирали свои талоны и карточки и уматывали в травмпункт- вниз на лифте, выход налево и 150 м строго прямо, там, где большими буквами было написано…

Я прикидывал, как лучше огорчить их до невозможности.

– Это вам не сюда надо, – вдруг безапелляционно заявила Лариса Степановна, решив, что пауза слишком затянулась. – Это вам в травмпункт надо обращаться.

Брови обоих москвичей синхронно поднялись.

– В трав-пункт а-а это ещё куда? И почему? Нет, мы пришли к вам, у нас у обоих а-а действующие страховые полиса ОМС… мы на законных основаниях обратились в вашу поликлинику… три часа отсидели в очереди… почему теперь мы должны идти ещё куда-то в трав-пункт…

– А потому, граждане, – крайне сурово объявил я, – что укусы ваши считаются тяжёлой степени, и ввиду особой опасности заражения бешенством, я имею предписание направлять всех подобных вам в травмпункт, где вам и окажут надлежащую медицинскую помощь в полном объёме!

– Это как? У вас что, нет вакцины от бешенства? – несколько агрессивно спросил Асмоловский, теряя шарм.

– Андрюш, да позвони ты лучше сразу Самойлеру, – стиснув зубы, произнесла жена. – Не видишь, нас тут разводить пытаются.

– Вакцина от бешенства у нас имеется, и в достаточном количестве ,– как можно добродушнее ответил я. – Но у нас нет сыворотки.

– А сыворотка зачем? Нам Мусаэлян сказал – вакцина из клеток почек а-а сирийских хомячков… – Андрюша зелёными пальцами полез в записную книжку,– штамм а-а "Внуково-32". Делается на 0-й, 3-й, 7-й, 14-й, 30-й и 90-й дни. Так что доктор, не нужно, ей-богу, вам судьбу испытывать. Да, мы из Москвы, а-а но это не значит, что мы тут всем что-то должны, раз у нас есть действующие полиса ОМС. Я ведь если позвоню, кому следует, и скажу, что вы нам отказали в вакцинации, вам ведь долго придётся стоять на Бирже труда… а то и с прокурором объясняться… зачем нам с вами такие сложности.

– Господи, да кто вам отказывает-то? – всплеснула руками Лариса Степановна. – Просто в вашем случае вам обоим иммуноглобулин положен, а у нас его не бывает никогда. Только в травмпункте. Вон, спуститесь на первый этаж, выйдите налево и прямо – буквально сто метров пройдёте, а там большими буквами будет написано «ТРАВМПУНКТ». И обслужат вас там безо всякого полиса, у нас экстренная помощь всем бесплатно и безотлагательно, из Москвы вы или с Чукотки!

– Звони, – ещё раз произнесла одними губами m-me Асмоловкая, и муж достал из кармана пиджака «мобильник».

– Доктор, так что мы делать-то будем? Так-таки в трав-пункт и идём? Тогда я звоню…

– Так-таки идёте в травмпункт, даже, если позвоните! Результат будет тот же самый, только мы кучу времени потеряем, у нас, кстати, через пятнадцать минут рабочий день закончится. Вы мне всё Правительство перебаламутите, а всё равно ведь антирабический иммуноглобулин вам сперва делать придётся, потом уже вакцину. Согласно Приказа № 297 от 07.10.1997 года, – вздохнул я и вынул Приказ из ящика стола. – Вот, взгляните сами, тут подробная инструкция, какой курс прививок должен быть проведен в вашем случае.

– Так что ж Мусаэлян нас не предупредил об этом?

– Думаю, он там, в ЦИТО, так сказать, на эмпиреях, и таких низких вещей, как безусловный курс антирабической вакцинации при тяжёлых укусах, просто не знает. Это практический вопрос, и Приказ не допускает иного толкования. Тут мусаэляны всея Руси совершенно бессильны.

Я усадил Андрюшу на стул напротив и развернул Приказ перед ним. Водя по строчкам измазанным в зелёнке пальцем, он усиленно попытался вникнуть в суть. Асмоловская тем временем вышла – не иначе пошла звонить господину-товарищу Самойлеру, сука.

Если не мои слова, то вид напечатанных букв на Андрюшу подействовал. Он снова вынул записную книжку, попросил у меня ручку и переписал номер Приказа.

– Стало быть, вы нам ничем не поможете, – укоризненно произнёс москвич.

– Ну, если только асповязки наложить. Наталья Андреевна, – позвал я перевязочную, – наложите укушенным гражданам асептические полуспиртовые повязки на места укусов.

– Да не надо, – всё больше огорчаясь до невозможности, отмахнулся Асмоловский. А-аканье его совершенно исчезло. – Хоть направление тогда какое-то туда дайте.

– Не дам, я в травмпункт не даю направлений.

– А нас там возьмут и не примут. Видимо, всё же придётся звонить…

– Примут. Я ещё никому в травмпункт направлений не давал, там принимают всех. А вот уж если и там не примут, тогда позвоните, и пусть нас тут всех разгонят к чёртовой матери! Я, впрочем, вам дам с собой амбулаторные карты, но ничего писать в них не буду. Тяжёлые укусы – сугубо компетенция врача травмпункта, а со мной вы только время тут теряете. Ваш случай – экстренный, понимаете – эк-стрен-ный, а наша поликлиника оказанием экстренной помощи не занимается. Вот когда на повторную прививку придёте – это да, сюда. Примем без очереди, обслужим в лучшем виде!

– Господи, а ещё Наукоград, – покачал головой до ещё большей невозможности огорчённый… и до глубин души потрясённый, взрослый человек с Московской пропиской. – Ка-акой же бардак у вас тут творится… тихий ужас, Гог и Магог… звонить, может, я и не стану, а вот в Интернете про вас точно напишу…

– Отличная идея, я вам даже помогу отредактировать! – воскликнул я. – У меня ведь высшее образование, батенька. А сейчас, чем быстрее и прямее вы окажетесь в травмпункте, тем быстрее вы получите требующуюся вам помощь, и тем скорее сможете вернуться в деревню Воробьи…

Злющая, как сто кобр из индокитайских джунглей, его супруга вернулась в кабинет и стояла, постукивая каблучком и кусая нижнюю губку – дружище Самойлер то ли не смог сердечно откликнуться, то ли был недоступен.

– Как хоть пройти в этот… трав-пункт этот? – спросил измученный и сгорбившийся Асмоловский. Наталья Андреевна подвела их к окну и подробно объяснила – на лифте вниз, сразу налево и строго прямо, сто или сто пятьдесят метров, никуда не сворачивая, где бо-ольшими буквами будет написано…

Сохранить до конца хладнокровие мне не удалось, и я взмок порядком. На часах было уже без пяти час, а в коридоре оставались ещё пять больных, терпеливо ждавших окончания моей беседы с московскими гостями. Не принять этих я не мог, и, матерясь сквозь зубы, продолжил приём.

Несмотря на удаление этих тошнотворных жертв кошачьих укусов, я чувствовал анальным каналом, что просто так эта дурацкая история не закончится, уж больно красноречив был взгляд гражданина Асмоловского, брошенный мне напоследок.

"Набил бы я тебе морду", – как бы говорил он.

И точно, не прошло и десяти минут после их ухода, как зазвонил телефон. Трубку взяла Лариса Степановна и сразу же передала её мне.

Звонивший представился дежурным травматологом Окуневым. Я никогда не встречал его, как и большинство других местных травматологов. Голос в трубке был хорошо поставленным и энергичным.

– Доктор, вы мне тут двух укушенных направили…

– Не направил. А – отправил,– злее чем следовало, ответил я. – Укусы у них за пальцы кисти, тяжёлой степени! АИГ нужен, а у нас его нет!!

Господи, и здесь ЭТО начинается…

– Мы в курсе, что нужен АИГ и что у вас его нет.

– Тогда в чём проблема? Прививайте, расписывайте календарь – и милости просим на ревакцинацию КоКАВ все дни, кроме воскресений!

– Это я сделаю, доктор, – с некоторой досадой ответил мне коллега. – Вопрос в том, что вы не сделали им запись в амбулаторных картах – раз, и не подали экстренное извещение в СЭС – два. Поэтому я верну их вам сперва обратно, чтобы вы закончили оформление медицинской документации. А потом милости просим, АИГ и КоКАВ сделаем, карты прививающихся – заполним…

– Э-э, доктор, – прервал его я, – стойте-стойте! Никого никуда возвращать не надо! Эта пара и так настроена на скандал, я их тут целый час к вам выпроваживал. В амбулаторных картах хотите, пишите, хотите – нет, это ваше дело. Экстренные больные – не мои больные, а ваши. Поэтому я их вообще никогда не касаюсь. И даже направлений к вам на них не пишу!

– Да не нужны мне направления, тут 100% экстренный амбулаторный случай. И в картах мне, так и быть, ваша запись не требуется. Просто по Приказу МЗ РФ № 297 от 07.10.1997 вы должны были подать на них Экстренное извещение в СЭС форма № 058/у. Вы подали извещения?

– Н-нет, извещений ф № 058/у мы не подавали, – упавшим голосом ответил я.

– Вот видите, доктор, – торжествующим голосом сказал Окунев, которому мне вдруг очень захотелось набить невидимую морду. – А приказы-то знать нужно! Так что верну вам сейчас Асмоловских, чтобы дать вам возможность исправить вашу ошибку.

– Приказы я знаю, – охрипшим от волнения голосом ответил я – Вы опасно заблуждаетесь, доктор, тут никакой моей ошибки нет.

– Как же нет, доктор? Косяк, косяк, причём явный. Форма № 058/у подаётся медработником, выявившим инфекционное заболевание, или, как в данном случае, подозрение на ООИ. К вам первому они обратились, страховой случай один и другой у вас зафиксирован, прошёл, а вы ничего не сделали – отфутболили к нам, и всё. Так не пойдёт, доктор!

– Дело в том, доктор, что этот случай – экстренный! – заорал я я в телефонную трубку. – А оказанием экстренной помощи я не занимаюсь!! Всех экстренных больных я не то, что направляю – отправляю к вам! Вам и карты в руки – подавайте экстренное, прививайте, заполняйте амбулаторные карты! Я вас сразу категорически предупреждаю, что я это делать отказываюсь, и никого ко мне сюда направлять не надо!

– Как-то непонятно вы рассуждаете, доктор. В оказании экстренной помощи вы отказывать не имеете права, как и каждый медработник Российской Федерации. У них полиса, страховые случаи прошли через вашу поликлинику. Моя медсестра заполнять экстренные извещения в СЭС отказывается, а без этого я не могу им назначить прививки.

– Дайте мне трубку, – потребовала Лариса Степановна. – Валерий Сергеевич, а кто ваша медсестра? Лена? Дайте мне её. Лен, ты там что? Ах, полиса у них! Ах, мы талоны освоили, а вы теперь свои денежки за них не получите. Что ты говоришь, ты, наверное, с сумкой за зарплатой приходишь…

– Дайте мне трубку, Лариса Степановна, – потребовал я.– Дайте мне, девушка, вашего доктора. Значит так, я всё понял, Василий Сергеевич. Да, неподача экстренного извещения – упущение с моей стороны. Обещаю, что внимательно изучу Приказ № 297 от 07.10.1997 во избежание подобных инцидентов. Значит, во избежание международного скандала я вас прошу дать распоряжение Лене подать экстренные извещения на обоих. А талоны на этих Асмоловских мы сейчас уничтожим, чтоб и духу их тут не было. И вы сможете подать их, как впервые к вам обратившихся. Лариса Степановна, – спросил я, не отрываясь от трубки, – мы сможем сейчас уничтожить талоны на этих укушеных?

– Сможем, Чиж Снегиревич.

– Тогда рвите их, и рвите погромче, вот здесь, прямо у трубки, чтобы и доктор Окунев,и Лена слышали. Рвите, рвите их, Лариса Степановна! В мелкие клочья, и развейте их потом из окна над городом! Слышите, Валерий Степанович? Слышите ли вы хруст разрываемой бумаги А4? Это рвутся талоны посещения ваших пациентов! Теперь они полностью ваши, никаких следов посещения ими поликлиники в природе не существует! Подавайте вы на них талоны и получите свои 50 рублей, 75 на двоих с Леночкой месяца через четыре!!!

В трубке послышался довольный смешок, потом запищали гудки. Видимо, удовлетворённый д-р Окунев приступил к выполнению своих функциональных обязанностей.

Через полчаса, приняв пятерых оставшихся пациентов, я брёл по цветущему городу и распивал из горла плоскарь красного "Джонни Уокера", купленный мною в ближайшем "Винпромагро".

"Валить. Валить надо…"