Никогда не говори "никогда".

вчера сделали операцию: пластика боковой связке и удаление разрыва мениска внутреннего. надел ортез сказал врач не наступать на ногу пока неделю в больничке. беспокоет то, что по мрт диагноз разрыв передней крестообразной, а сделали мне пластику боковой. были у кого случаи когда мрт даёт не верный диагноз? _{https://angara.net/forum/t3762?p=17}

Прошло 10 лет после той истории. Елену я больше ни разу не видел, чем конкретно у неё закончилось, не узнал… да и не хотел узнавать. Даже у Валерона не стал спрашивать, хотя наверняка она к нему потом приходила, тщательно меня избегая.

Как говорится, "кто умножает познания, тот умножает скорбь".

Тем временем, жизнь шла своим чередом. Как говорится, "вечный покой сердце вряд ли обрадует"… В конце 10-х годов я работал заведующим отделением травматологии и ортопедии в Госпитале Международного Университета "Туол Корк" в Пном Пене, в Королевстве Камбоджа, в Юго-Восточной Азии. Да, произошёл неожиданный поворот в моей карьере, которая, мне казалось, так стабильно катится по кем-то проложенным рельсам с постоянной скоростью.

Но

Перемен! Требуют наши сердца…

И вот, переменив страну, часовой и климатический пояс, я оказался там, где мечтал оказаться в детстве! Многие ли из нас реализовывают свою детскую мечту? Дело в том, что о Камбодже, точнее, Кампучии, о "красных кхмерах", о "кровавой клике Пол Пота и Йенг Сари", с середины 70-х годов у нас твердили из каждого настенного репродуктора. Почему-то положение в этой далёкой стране очень сильно волновало советские АПН и ТАСС. Для успешности в СССР надо было заниматься "общественной работой", вступить сначала в комсомол, потом в партию. И я тогда как раз, будучи твёрдым "хорошистом", стал политинформатором нашего 7-го "А" класса, точнее, пионерского отряда на базе 7-го "А" класса (это был последний класс, когда нам всем ещё полагалось носить красные галстуки). Поэтому по должности мне приходилось слушать радио и читать прессу. Как политинформатору и кандидату в члены ВЛКСМ, мне приходилось политинформировать одноклассников (соотрядников), в соответствии с текущими заголовками СМИ, поэтому "кровавую клику" и "Демократическую Кампучию" я обзывал в своих политинформациях самыми последними словами.

– Жертвами бесчеловечного маоистского эксперимента за годы псевдокоммунистического режима "красных кхмеров" стали 3 миллиона ни в чём не повинных людей…

Там у них был ещё какой-то не то "Кхиеу", не то "Тхиеу", на которого в "Крокодиле" рисовали жуткие перекошенные карикатуры. Разумеется, желание самому приехать в Камбоджу и увидеть воочию эту несуразную "кампучию", эту косорыло-кровавую клику, горы человеческих черепов и легендарных "красных кхмеров" было ужасно велико в мои неполные 14!

Но я хорошо понимал, что из СССР меня никто никогда не выпустит, и не видать мне черепов как своих ушей!

Мечта сбывается! И не сбывается!

Ура, таки вышло, что в 50 лет моя детская мечта сбылась, и я всё же оказался в той самой Камбодже-Кампучии, которая снова стала королевством к тому времени. Конечно, никаких кхиеу-тхиеу, кровавых клик и красных кхмеров к тому времени уже не было, а на человеческие черепа можно было съездить посмотреть в Мемориале жертвам геноцида "Поля смерти" недалеко от Пном Пеня.

Наоборот, в 10-х годах Камбоджа уже стала свободной, бурно развивающейся страной, очень привлекательной для туризма. Причём, свободной настолько, что zyablikov, едва приехав, через неделю уже стал заведующим отделением в столичном госпитале!

Свобода и у меня там была полная, никаких тебе запойных коллег, жлобов-начальства и вредных ревнивых дедов с дьявольской амбицией. Зарплату мне исправно платили в американских долларах (я всегда знал, сколько именно и за что именно я получил), жить поместили бесплатно на вилле, брали на себя расходы по оплате визы и коммуналки…

Какой-либо системы оказания помощи в Королевстве не было. Госмедицина там имелась, но она ничем не отличалась от частной медицины – всё равно, врачу обязательно надо было платить "интерес", и это считалось абсолютно нормальным. Не то, что у нас, где за "взятку" в 500 рублей тебе ломилась "коррупционная" статья УК и светил суровый гнев и презрение трудящихся! Весёлая и легкомысленная анархия, свойственная местному укладу, царствовала здесь везде. Какой-либо "маршрутизации" больных в Камбодже тоже не существовало, немногочисленные клиники просто хватали всех пациентов без разбора – лишь бы деньги заплатил – а там, как Будда на душу положит.

Как евроатлантический ортопедист, я в основном, имел дело с "барангами" – туристами и экспатами, которые боялись идти к местным врачам. А для кхмеров у меня было договато. Специфика трамы в ЮВА заключалась в том, что здесь преобладали "motorbike accidents”, так именно мотороллер был основным средством передвижения. Хотя со скоростью выше 40 км/час тут никто не ездил, для "барангов" местные правила движения (которые заключались в полном отсутствии правил), рано или выходили боком, особенно, с наступлением тёмного времени суток. Ко мне попадали граждане Швейцарии, Бельгии, Франции, Соединённого Королевства, Италии, Израиля, США… ну, и разумеется, России. В приморском городке Сиануквиль тут жила довольно многочисленная “Little Russia”, русская диаспора, вернее, русскоязычная, состоящая из граждан России, Украины и Казахстана. Для них, впрочем, у меня тоже было дороговато, никаких скидок для соотечественников и соязычников не полагалось, поэтому ко мне обращались лишь те "наши", у кого были деньги.

Я работал уже три года и был уверен, что все "расовые" европейцы, находящиеся в Камбодже, знают про zyablikova… а что касается русской диаспоры, то никаких сомнений, что соотечественники, в случае чего, сразу обратятся именно ко мне, у меня не было.

Однако, конкуренты не дремали… Некто экспат по имени Женя, грузный 45-летний бизнесмен, был знойной тропической ночью сбит "джипом" с пьяными китайцами, вылетевшим с боковой дороги. Мотобайк под этим Женей опрокинулся и придавил тому правую ногу, да так, что колено хрустнуло и, как спичка, переломилось пополам. Как говорится, "хрусть-пополам!" Ни встать, ни двинуть ногой пострадавший не смог.

Женю тут же свезли в какую-то "вьетнамскую клинику", где сделали ренген. Оказать экстренную помощь – в смысле, надеть на ногу тутор или наложить гипс, чтобы голень не болтатлась туда-сюда при каждом движении – никто не додумался. Азия-с, поручик! Утром сделали МРТ, сказали, что разорвана связка, нужна операция во Вьетнаме, поскольку в Камбодже таких операций не делают. Женя, скрепя сердце, согласился и на "амбулансе" русского парня повезли во Вьетнам (400 км). Но во Вьетнам его не впустили, так совсем недавно он уже был во Вьетнаме (ездил на "Казантип", проводившися теперь на остров Фукуок), а по новому закону, границу в обратном направлении пересекать теперь можно было лишь по истечении minimum трёхмесячного срока.

Всё это время Женя пролежал, бедный, на носилках на спине, с болтающейся голенью. Делать нечего, поехали обратно. По пути заехали в ещё какую-то, уже кхмерскую, "клинику", в которой якобы тоже сшивали связки.

– Поднимайся на второй этаж и я тебя сразу прооперирую,– крикнул ему доктор из окна.

Женя не стал отвечать (он не то, что подняться на 2-й этаж – он сесть, повернуться на бок не мог) и велел водителю ехать в Пном Пень. К тому времени ему, наконец, сообщили, что там, в "Туол Корке", есть ещё какой-то русский хирург.

Этим "русским хирургом" оказался я.

При виде Жени и его болтающейся голени шишкинская Елена мигом всплыла в моей памяти… ощущение моментально возникло такое, как будто мне "хорошо двинули" – солоновато засвербило в носу и во рту, как будто кровь пошла от удара кулаком в лио. Случай был 1:1, за исключением того, что вместо 35-летней полноватой русской девушки на каталке лежал 45-летний упитанный русский мужик.

Как говорится, "выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем".

Неужели судьба… то есть, Судьба, Дестини… Рок, Фатум, АNАГКN (надпись на стене Собора Парижской богоматери), даёт мне, наконец, шанс?

Не веря своему счастью, я наложил Жене гипс (ура, бедняга, наконец, смог поворачиваться на бок, садиться, вставать, ходить на костылях) и наутро взял его в операционную. Это был великий день – мне предстояло сделать уникальную, даже уникальнейшую операцию, которая нигде в мире не делалась!

И очистить свою карму – не всю, конечно, но хотя бы пару плюсов заработать перед тем, как уйти из профессии…

Присходило это вот как: несмотря на то, что моя должность переводилась на русский язык "заведующий отделением травматологии и ортопедии", всё моё отделение состояло из одного заведующего и одной-двух палат на втором этаже, в зависмости от количества пациентов. Поэтому никто из коллег-травматологов не присутствовал на "операции века" и не смог бы по достоинству оценить деяние. Ассистировал мне, как всегда, ЛОРик (Ян) Жан Банашак, поляк по национальности, выполняющий функции начмеда.

В 08.00 по индокитайскому времени был дан наркоз (спинальная анестезия) и я сделал разрез.

Мало какая операция доставила мне столько наслаждения! Разорваны оказались обе связки, и внутренняя боковая, и передняя крестообразная. В боковой зияла такая огромная дыра, что кулак можно было засунуть, а передняя была не то, что разорвана – оторвана от места прикрепления к бедренной кости и свободно болталась в полости сустава! Сопоставить и сшить края разрыва боковой ещё можно было. А вот переднюю – нет, требовалось её реинсерцировать, в смысле – снова прикрепить к кости. Такая ситуация не поставила zyablikova в тупик, он не зря готовился к подобной операции! В одной из статей в научном журнале 86-го, кажется, года, описывалось, как поступить в таком случае – просверлить в кости 2 канала, пропустить через них нити, поотянуть связку к месту отрыва и завязать узел над костью.

Как говорится, "значит, нужные книги ты в детстве читал".

Это и было проделано, анатомические взаимоотношения в коленном суставе восстановлены, разорванные связки сшиты. Со снятыми швами и гипсом Женя через неделю был выписан и уехал обратно в Сиануквиль с рекомендациями "не бухать" и ждать 5 недель. Оставшиеся 5 недель я провёл в лихорадочном ожидании – а что же будет по снятии гипса, неужели связки срастутся, колено можно будет разработать и восстановить акт ходьбы?

Тут как раз у меня закончился Сертификат специалиста по травматологии и ортопедии. Последний раз я получал его в МОНИКИ, так как тогда работал в Шишкино и мы "туда относились". Теперь я ни к кому не относился – свободная личность в свободном мире! Никакой сертификат в Камбодже не был мне нужен, но если вдруг я решу вернуться в Страну Огромную? Тогда возникнут проблемы с трудоустройством, без бумажки-то…

Поэтому я решил взять отпуск и съездить в РФ, в которой я полтора года не был. Имея в виду, повидать родных, заодно продлить сертификат на следующие 5 лет, вернуться в Камбоджу и жить спокойно.

Насчёт продления сертификата я он-лайн договорился на медфаке РУДНа, стоило это удовольствие 28 000, причём, в течение месяца надо было посещать т.н. "предаттестационные курсы".

Тщательно всё подгадав, я взял 6 недель отпуска и поехал сперва в Сиануквиль, снять Жене гипс, ну, и "зависнуть" у него на пару дней, перед длительной поездкой в заснеженную Россию. Женя жил в трёхэтажной "ячейке" отеля "Марин ризорт" в 500 метрах от пляжа "Аваи".

"Завис" я у него не пару дней, а едва ли не всю неделю, так, что еле успел вернуться в Пном Пень и попасть на самолёт. Подробности "зависания" опускаю, они, хоть и интересны, но к медицине не относятся. Гипс я Жене снял – нога усохла в нём, конечно, но не критично. Главное, что сшитые связки держали! До какой степени – сказать было трудно, пока Женя не начнёт наступать на ногу и ходить. Я расписал ему комплекс ЛФК по периодам.

– Лучше всего разрабатывать и расхаживаться в воде, – сказал я ему. – Вон, во дворе у тебя бассейн, залезай и вперёд. Станет получаться – зайдёшь в море. Там песочек, пологий спуск, волны нет. Идеальные условия! Только костыли не бросай, заходи в воду прямо с ними, бросишь, когда по грудь зайдёшь. И велотренажёр купи – замечательная штука для колена…

– А в Москве я на 9 этаже живу, – ответил Женя.– Вот там разрабатывать бы было душевно…

В Москве и оперироваться было бы "душевно". Приехав на курсы, я попал в травмотделение крупной больницы. Там был отдельный доктор по коленному суставу, коленный хирург, который занимался исключительно восстановлением связок. Очень красивый южный мужик, вроде грека, под 40, кандидат медицинских наук.

Сходив пару раз на его операции, я решил поделиться с "коленистом" своим случаем. Разумеется, кандидат моментально пришёл в крайнее негодование. Оказывается, я не имел права делать такую операцию, так как связки не срастаются и их надо только заменять протезами, как делается во всём мире! Разница только в том, какой протез связок используют. Кто-то предпочитает синтетику, кто-то консервированные трупные сухожилия, кто-то берёт свои от больного. Своё утверждение он научно обосновал – звучало крайне убедительно…

Оперировал он только "плановых", тех, у кого с момента травмы прошли месяцы.

Больных видел только на операционном столе. Палату его вёли два ординатора.

Диагноз ставился исключительно на основании описания МРТ.

Я спорить не стал, решив дождаться окончательного исхода у Жени. Может, они действительно не срастаются… Утверждать можно много, чего, но критерием истины является практика.

Старая, даже древняя методика, сработала. Как писал Маяковский – "старое, но грозное оружье!" К моему возвращению из России Женя уже мог полностью приседать и довольно неплохо ходил, ещё заметно хромая, но без палки. Впрочем, хромота убывала скаждым днём. Объем четырёхглавой мышцы бедра возрос за это время значительно. Клинически, то есть, при осмотре и при попытке сместить голень относительно бедра, выявлялась стабильность – точно такая же, как и в здоровой ноге. Наличие бассейна во дворе и близость моря позволили свести реабилитационный период к минимуму. В трёхмесячный срок я вполне уложился, полностью повторив деяние Федюшина! Эх, не было со мной рядом пытливого zyablikova, чтобы увидеть мою улыбку…

В принципе, можно было выписывать.

Женя был очень доволен исходом – особенно, после такого начала…

– Доктор, а бухать теперь можно?

Я снисходительно разрешил, о чём сильно пожалел уже через неделю. Оказалось, что Женя, начав, наконец, снова "бухать", насвинячился с неким "Тимуром Дагом" из русской диаспоры. Жене как раз китайцы, виновники аварии, выплатили 4 000 долларов, которые он потратил на операцию в "Туол Корке". Можно было и не экономить на вредных привычках, но пили они местный кампотский ром по 1 доллару 0.7 литровая бутылка. Пили и нахваливали…

– Йо-хо-хо и бутылка рома!

Распив по бутылке рома «на рыло», тёпленьким пиратам захотелось девочек. Вдвоём сели на женин мотобайк и рванули вверх, на Виктори-Хилл, на угол Френч и Мокрой – там была местная "улица красных фонарей", где за 30-ку "зелени" можно было "снять пару морковок на шорт". На ближайшем повороте Женя потерял равновесие и мотобайк рухнул на правый бок, на его оперированную ногу. Спортивный и молодой Тимур Даг успел сгруппироваться и выскользнуть, а вот мой грузный бывалый пациент оказался лежащим на боку, придавленным своим же транспотрным средством.

В том же положении, в котором обнаружил себя 3,5 месяца назад, сбитый пьяными китайцами…

Казалось, что всё пропало, но нет, мои швы с честью это испытание выдержали! Ничего колену не сделалось, только Женя глубоко ободрал себе всю ногу о шершавый асфальт, проложенный тут ещё "красными кхмерами".

Я потом не раз останавливался у него, когда приезжал в Сиануквиль.

Колено полностью восстановилось и совершенно не беспокоило.

Ну, что, карма, кажется, была почищена. Мечты мои сбылись.Сертификат продлён ещё на 5 лет.

Но я впервые всерьёз задумался об уходе из профессии.

В 2019-м исполнялось ровно 30 лет моей травматологической карьере.

Так больше продолжаться не могло.