Глава 7. Самые скверные убийства. «Не убий». На первый взгляд, простая инструкция, буквально высеченная в камне, но игнорируемая многими. Великобритания и Ирландия – довольно безопасные места для жизни, наш рейтинг по убийствам низок в сравнении с той же Европой. В США убийства происходят в пять раз чаще, чем здесь, а в некоторых странах, например Сальвадоре или на Ямайке, уровень убийств в 60 раз выше: один убитый на 100 тысяч. К тому же в Великобритании и Ирландии редко происходят случайные убийства: следует бояться не посторонних людей, а собственных «друзей» и членов семьи. Под большей угрозой обычно находятся женщины, молодые люди и старики. Мэри Уилан недолго пробыла замужем. Со стороны отношения в ее браке казались нормальными, во всяком случае, не хуже, чем у других. Но если Мэри была относительно счастлива, то ее муж – нет. Как-то Мэри доставили в больницу: предположительно, она упала с лестницы. Муж нашел ее на первом этаже, когда вернулся домой, он вызвал скорую и попытался сделать ей искусственное дыхание. Оказывая Мэри первую помощь, медперсонал зафиксировал следы на шее. К сожалению, женщина не выжила. В полицию сообщили, что ее травмы не совпадали с предполагаемыми травмами при падении с лестницы. Когда я пришла в морг, мне не потребовалось много времени, чтобы убедиться в правоте медперсонала. На шее у Мэри обнаружился след от удушения, а в глазах и под ними – крошечные кровоизлияния. Не поднимая скальпеля, можно было уверенно сказать, что ее задушили. На теле также имелись травмы, но не те, которые ожидаешь увидеть в случае, если человек упал с лестницы. Тщательный осмотр шеи показал, что женщине перекрыли трахею и лишили кислорода на достаточное количество времени, чтобы это привело к смерти. Никакого падения с лестницы не было. На теле имелись ссадины, как если бы она соскользнула со ступеней или ее оттуда стащили. Никаких травм от падения и, что важнее, никаких повреждений, которые могли бы привести к смерти. Она была полностью здорова. Тест на алкоголь и наркотики занял какое-то время. Мои находки совсем не удивили следователя по делу, но мнения – мое и Колина Уилана, мужа жертвы, – не совпали. Я не сомневалась в том, что обнаружила при осмотре тела, но возможно ли, что Мэри случайно задушила себя? Может, что-то опутало ее шею, когда она споткнулась и соскользнула с лестницы? Всегда сохраняйте непредвзятость. Иногда люди ненамеренно меняют картину места преступления. В панике от того, что их близкий упал без сознания, они могут передвинуть предметы или тело, а после не вспомнить об этом при допросе. Могло ли что-то находиться на шее у Мэри, что отбросили в сторону или оно само свалилось с шеи, пока тело двигали? Могла ли она зацепиться за что-то, что ее задушило? Единственный вариант, которым мы располагали, – вернуться на место преступления. Туда отправился целый автобус экспертов, уже знакомых вам: криминалист, фотограф, дактилоскопист, эксперт по баллистике, судебный эксперт – все выехали на день в Балбригган. В доме оказалось чисто убрано. Меня привели на место, где медики оказывали Мэри первую помощь: в холл возле лестницы. Ничего необычного в этом помещении не было. Мэри была завернута в одеяло, когда прибыла скорая: могла ли она запутаться в нем так, чтобы край одеяла ее придушил? Лестница, как и во всех современных домах, оказалась узкой; мы поднялись по ней, тщательно осматривая стены на предмет следов падения. Наверху располагалась спальня. Я искала что-нибудь, что могло бы послужить удавкой, но ничего похожего не нашлось ни в холле, ни на лестнице, ни в спальне. На крючке двери висел халат; по опыту я знаю, что пояса от халатов обычно используются как удавки при домашнем насилии. На первый взгляд, пояс висел на своем месте, в шлевках халата, однако на задней стороне ткани виднелось красное пятно, может, кровь? Если пояс использовался как удавка, то его вернули на место после того, как задушили Мэри. Выходит, это не несчастный случай и мы обнаружили орудие убийства? Пояс забрали в лабораторию в качестве улики, чтобы проверить, действительно ли на нем кровь Мэри. В спальне также обнаружились следы крови, которые было необходимо изучить. После такого я уверилась, что смерть произошла в результате намеренного удушения, в спальне, при помощи пояса от домашнего халата. Моя работа на этом завершилась, но расследование только началось. Мэри убили, но кто и зачем? Разумеется, все указывало на мужа. Неужели Колин попытался перехитрить систему? Развернувшаяся картина преступления больше походила на сюжет из книг: наш протагонист, Колин, увеличил выплату по страховке в результате смерти одного из супругов еще до свадьбы с Мэри. Он работал аналитиком, и его компьютер тоже изучили эксперты. Историю браузера вычистили, но ее несложно было вернуть: у Колина обнаружился нездоровый интерес к удушению. Через несколько недель после смерти Мэри Колину вынесли обвинение в убийстве жены. Отличная детективная работа. За несколько месяцев до суда машину Колина обнаружили в Хоуте, пригороде Дублина, брошенной. Неужели все случившееся так повлияло на него, что он, движимый раскаянием, покончил с собой? Нет, этот «чудесный» человек инсценировал собственную смерть, сбежал из страны и сделал себе новые документы. Скрывался он у всех на виду, в баре на Майорке. На его беду, там же отдыхала одна ирландская женщина, которая его опознала. Удача подвела Колина на этот раз, его экстрадировали в Ирландию, где он предстал перед судом. Его признали виновным в убийстве жены, а все из-за жадности. Когда одна моя коллега заявила своему профессору в отделении гистопатологии о том, что подумывает о переводе в отделение судебной патологии, тот шокировано воскликнул: – Но там же один секс, наркотики и насилие! Добавьте туда жажду денег, и вот вам описание судебной патологии, как она есть. Всего пару лет спустя в нескольких милях от северного графства Дублина нашли тело молодой девушки. Место преступления, по словам, напоминало кровавую баню и совсем не походило на тихую сцену смерти Мэри Уилан, поэтому мы могли представить, какими ужасающими были последние минуты жизни той девушки. Израненное и избитое тело Рейчел О’Райли нашли после того, как ее мать обратилась в полицию с заявлением, что ее дочь не забрала ребенка после уроков. На дворе стоял октябрь, и к тому моменту, как я добралась в деревню Нол, уже стемнело. Я подождала снаружи, пока фотограф сделает снимки помещения, а техническое бюро убедится, что к телу можно пройти, не потревожив улики, что в нашем деле имеет первостепенную важность. На месте преступления оказалось сложно ориентироваться: особенно залита кровью была кухня. Анализ пятен крови мог помочь определить обстоятельства преступления, а также движения убийцы. Судмедэксперты поработали над тем, чтобы улики не потревожили, а это значило, что нам приходилось буквально парить над кровью, перешагивая с одной специальной металлической пластины на другую, а также балансировать на них во время осмотра тела. В комнатах все стояло вверх дном, мебель передвинута, ящики вытащены. Даже я, не эксперт в таких делах, сказала бы, что преступник что-то искал. Понятно, почему предварительно решили, что была совершена кража со взломом, которой Рейчел могла помешать. Даже если так, она не заслуживала такой ужасной смерти. Рейчел несколько раз сильно ударили чем-то тяжелым. В этом убийстве не нашлось места изяществу: только грубое нападение на юную девушку. Я ушла, пораженная мыслью, для чего же могло понадобиться столько жестокости. Следующим утром мы собрались в морге, чтобы провести вскрытие, которое подтвердило, что Рейчел умерла от тяжелых травм головы. Она пыталась защититься от жестокого нападения. Если речь шла о неудачной попытке кражи, для чего было применять такую жестокость? Мне всегда кажется это странным, когда я вижу чрезмерность при убийстве женщины. Кажется, будто действовали намеренно. Вы бы испытывали такие сильные эмоции к незнакомцу? Я не детектив и не составляю профили людей, но за годы работы я усвоила одно: когда женщину жестоко избивают или наносят ножевые ранения – 10, 20 и больше – убийцей оказывается тот, кому полагалось ее любить: муж, молодой человек или партнер. Я не удивилась, увидев мужа Рейчел, Джо, в «Очень позднем шоу»[36], где он умолял предоставить любую информацию, чтобы полиция смогла поймать убийцу. Публичное выражение эмоций всегда заставляет меня задуматься. По опыту могу сказать, что родственники обычно настолько ошеломлены происходящим и не верят в случившееся, что порой им нужно все увидеть своими глазами. Эмоции они обычно прячут, по крайней мере, на публике. Не знаю, что происходит за закрытой дверью дома. Мир обычно видит только молчаливые слезы. Может, во мне сидит циник, но публичное проживание горя обычно наводит на определенные мысли. Я не всегда права в своих суждениях, и не моя задача искать убийцу, но все же! Стали появляться улики против Джо О’Райли. Развитие технологий позволило нам отследить перемещения Джо в день смерти Рейчел, и они не совпали с тем, что он рассказывал полиции. Мы также обнаружили сообщения о другой женщине. Количество работы в этой области расследования феноменальное. Место преступления тщательно изучили: если перед нами ограбление и весь дом перевернули, то почему украли так мало, а часть «украденных» вещей позже нашлась в канаве у дома? В конце концов полиции и генеральному прокурору показалось, что улик достаточно, чтобы обвинить мужа Рейчел в убийстве. Несмотря на его заверения в своей невиновности, присяжные признали его вину в убийстве жены. Бедная Рейчел. Она встала на пути у нового романа? Убийство предпочтительней развода? В каком извращенном мире мы живем. Но убийство супругов не всегда происходит от рук мужчины: женщины тоже способны на убийство. Сразу после того, как новый профессор судебной медицины занял свой пост в Глазго, его вызвали на место преступления. Мужчину зарезали ножом. Когда профессора спросили о деле, он рассказал, что мужчину несколько раз пырнули ножом, и добавил: – Одно могу сказать наверняка: его не убивала женщина. Что мы на это ответим? «Добро пожаловать в Глазго!» Женщины в Англии в целом мягче, чем те, что живут в Глазго. Женщины ломаются после многих лет домашнего насилия от рук своего партнера, в подобных обстоятельствах они становятся такими же агрессивными, как и мужчины. Столько лет они сдерживают гнев. Это не оправдание, нет, но я могу их понять. Для них не существует иного выхода. Если доходит до конфликта, но не до убийства, а мужчина полностью восстанавливается после нанесенных травм, то таким женщинам остается лишь ждать наказания. Каким оно может быть за попытку убийства, когда поздний ужин закончился фингалом под глазом или разбитым носом? Раз уж мы согласны, что женщина может быть жестокой и физически причинить вред своему партнеру в пылу ссоры, то стоит признать, что она способна и хладнокровно совершить убийство. Мужчина может спланировать убийство партнерши, которая мешает ему на пути к лучшей жизни, но и женщина может воспринимать партнера как препятствие, от которого необходимо избавиться. Разница в том, что иногда женщины уговаривают своих любовников сделать за них грязную работу. Когда в 2000 году жена Джерри МакГинли сообщила о его исчезновении, вероятно, мало кто в Северной Ирландии забеспокоился о пропаже этого довольно сомнительного персонажа. А примерно год спустя школьница вместе с семьей во время прогулки в графстве Литрим наткнулась на частично захороненное тело. К тому времени, как я добралась до места, в новостях уже ходили предположения о том, что это может быть Джерри МакГинли. По обе стороны границы между графствами начались расследования. Тело нашли в неглубокой могиле голым и завернутым в полиэтилен. Оно сильно разложилось, и с опознанием возникли трудности. Мне предложили услуги судебного антрополога из Королевского университета. Я была в восторге: в том время у меня еще не было знакомого судебного антрополога, к которому я могла обратиться по этому вопросу. Джек Харбисон предпочитал использовать для этих целей медицинского анатома, тогда как я раньше работала с судебными антропологами в Глазго и за границей и знала, как они хорошо помогают нашим расследованиям. Лорин Бакли оказалась ценным кадром для Управления государственного судмедэксперта. Впрочем, мне не важна личность покойного: моя задача – определить причину смерти и предоставить как можно больше информации, которая поможет установить личность, время или место смерти. Обнаженный мужчина в неглубокой могиле – явное свидетельство того, что перед нами не простая смерть: на убийство указывали следы ударов по голове. Состояние тела дало нам временные рамки в несколько месяцев. Умер он не там, где его похоронили: его завернули в полиэтилен и перевезли. Место смерти наверняка было залито кровью, и даже при тщательной уборке смыть ее следы не так-то просто. Используя различные методы, мы установили: тело действительно принадлежало Джерри МакГинли. Главными подозреваемыми, разумеется, стали его жена и ее новый партнер. Как и в случае с Мэри Уилан, выяснилось, что Джули МакГинли оформила дорогую страховку незадолго до того, как ее муж «исчез». Полиция Северной Ирландии продолжила расследование, и вскоре жена и ее любовник предстали перед судом. Их признали виновными в убийстве. В день террористической атаки на Всемирный торговый центр в 2001 году я ехала в Голуэй. Пожилую женщину нашли мертвой в ее собственном доме, на голове обнаружились травмы. Я слушала радио, когда передали новости: самолет врезался в одну из башен-близнецов. Почти сразу: еще один самолет, еще одна башня. Мир, каким мы его знали, рухнул как домино. Телефон зазвонил. Мои контакты после дела о военных преступлениях были в ООН, если я кому-то понадоблюсь. В нашей группе тогда работала судмедэксперт из Нью-Йорка, Ивонна Милевски. Она связалась с Робертом МакНилом и уточнила, готова ли наша команда выдвинуться в Америку, чтобы помочь им на месте. Разумеется, никто не отказался. Работы могло быть невпроворот. Но никто не мог и предположить, какой насыщенной и трудной она будет. Я позвонила боссу, Джеку Харбисону, затем в Департамент юстиции, чтобы попросить разрешение на вылет, если потребуется. Они дали согласие, которое не пригодилось. Ивонна держала нас в курсе событий. Ее отделение не было завалено трупами в привычном понимании: многих так и не нашли, других разорвало на мельчайшие кусочки. Перед экспертами предстала самая большая головоломка в истории, нужно было собрать тысячи тел. Семьям предстояло долгое ожидание. Основная работа легла на плечи антропологов, они и по сей день разбираются с кусочками тканей и осколками костей, найденных в окрестностях башен-близнецов. Когда стоишь на том месте, тебя будто затапливает холодная трезвость: столько утраченных жизней, столько разрушенных семей. Судебно-медицинское сообщество довольно небольшое, но мы всегда стараемся помочь там, где это необходимо. Тем временем я прибыла на место преступления в Голуэй. Мы собрались там, чтобы расследовать смерть пожилой женщины, хотя все наши мысли тогда были далеко за Атлантикой. Независимо от того, какое количество смертей обрушилось на Нью-Йорк, наше дело – убедиться, что мы уделили все свое внимание погибшей женщине. Ее домик был простым и незамысловатым. Кухня-гостиная в беспорядке, женщина лежала на полу, вокруг головы натекла лужа крови. Печальное зрелище. На голове имелась рана, а рядом лежало оружие: сломанная ножка от стула. За преступником далеко ходить не пришлось: это сделал ее сын. Каждые несколько лет случается подобное: отпрыски убивают собственных родителей. Я сталкивалась с такими сыновьями дважды: дело семьи Слэйтор в 2007 году и дело семьи Каддихи в 2014-м. В обоих случаях родители были в возрасте и жили далеко от соседей. Слэйторов застрелил их сын, после чего покончил с собой. Ружье было под рукой и на него имелось разрешение. Семью Каддихи зарубили топором – и снова доступное оружие. Джулиан Каддихи предстал перед судом, но был признан невиновным «по причине безумия». Очевидно, что и Джулиан Слэйтор был не в своем уме, когда убивал. Но что бы ни послужило спусковым механизмом, такие убийства обычно жестокие. По поводу ментального здоровья и темы суицида ведется много споров. Семье тяжело понять, почему это происходит, но как кто-то может вникнуть в проблему, если с ним такого не случалось? Нам нравится, когда жизнь понятна и упорядочена, но на деле она не такая. Нам нравится, когда для поступков имеются причины, но они есть не всегда. Жизнь сложна, смерть тоже. Шок, который мы испытываем, узнав о том, что кто-то покончил с собой или убил своего супруга или родителя, не сравнится с шоком от того, что родитель может убить собственного ребенка. Мы запрограммированы защищать свое потомство. Пожалуй, самый сложный аспект моей работы – дела об убийствах детей. Мне не приходилось сталкиваться с детскими смертями в своей семье. И даже во времена учебы я не попадала в такие ситуации, когда пришлось бы задуматься, что мы не всегда можем предотвратить смерть, какими бы хорошими врачами мы ни были. Возможно, меня ослепляло желание верить, что я смогу изменить что-то к лучшему, вылечить больных. Даже на стажировке у патологов я понимала, что существуют болезни или генетические аномалии, которые провоцируют детскую смертность, но никогда не сталкивалась с этим в жизни… До того дня, когда я поехала в Йоркхилл, в педиатрическую больницу в Глазго, на три месяца, необходимые для завершения моего обучения. Я устроилась в отделение педиатрической патологии, чтобы подготовиться ко второй части экзамена в Королевском колледже. До того момента детская смерть представлялась мне эфемерной – трагичной и душераздирающей, но смотрящей на меня только со страниц учебных справочников. В отделении обычно вскрытия проводились по утрам, а хирургические вмешательства днем. Под хирургическим вмешательством понималось удаление небольших кусочков ткани в диагностических или терапевтических целях. На тот момент я уже три года обучалась гистопатологии и интересовалась аутопсией. Мир судебной патологии еще не распахнул передо мной свои двери, когда я оказалась в педиатрии. Но, возможно, тогда и зародилась мысль об этой сфере. Я вошла в чуждый мир: в нем все оказалось будто бы сжатым – это как пойти в начальную школу уже взрослым человеком, когда вдруг осознаешь, что все стулья и парты крошечные, хотя когда-то казались такими большими и внушительными. Первый шок случился, когда я увидела маленькие тела на столах в морге, тогда как обычно имела дело со взрослыми, большинство из которых достигли совершеннолетия. Эти крохи не видели даже солнечного света – либо видели только из окон больницы. Но я пришла учиться, поэтому сглотнула ком в горле и взяла себя в руки. У меня разрывалось сердце, когда приходилось иметь дело с выкидышами, замершими беременностями, детьми с врожденными пороками, надежды на выживание у которых не было, или смертями во время восстановительных операций. Но именно там я лично убедилась в силе и мужестве тех, кто потерял близких, и поняла, что моя работа заключалась не в том, чтобы горевать вместе с ними, а в том, чтобы попытаться дать ответы на их вопросы. Почему он умер? Почему операция не прошла успешно? Это моя вина? Может ли это случиться с другим ребенком? Могу ли я иметь еще детей? Лишь однажды я позволила маске профессионализма сойти с лица. В тот день я пришла в небольшую часовню, где родители ждали необходимого опознания тела. Я всегда говорю студентам, что при встрече с семьями они должны помнить: родители смотрят на них как на врача, который возьмет ситуацию в свои руки, и они там для того, чтобы помочь. Я должна была предоставить семье информацию, что смерть случилась внезапно, вероятно, это «смерть в колыбели», как тогда говорили. Но при проверке документов я не заметила, что заполненных форм две. Открыв двери, чтобы поздороваться с родителями и утешить их, вместо одной люльки-переноски я увидела две. Два одинаковых ребенка, две одинаковые люльки; вскрытие показало, что в обоих случаях произошла «внезапная детская смерть». К такому я не была готова. Маска профессионализма треснула, и я вместе с ней. Рядом со стойко переносившими новости родителями я – врач – совсем расклеилась. К счастью, «настоящий» патолог, профессор Ангус Гибсон, догадался проверить, как там дела у его стажера. Меня быстро вывели из часовни. Он справедливо объяснил мне, что я усугубила ситуацию, – это стало для меня важным уроком. Когда дело касается детских смертей, убедитесь в том, что все подготовлены: иногда вам придется побыть тем самым ответственным взрослым. Я многому научилась за те три месяца. Тогда я и представить не могла, что связи, которые установились в педиатрическом отделении, помогут мне после, когда я стану работать судебным патологом. Осознание того, что я могу работать с детскими смертями, сослужило мне добрую службу в карьере судмедэксперта, потому что я очень редко позволяла себе расплакаться в морге. Такое случилось, когда я порезала руку во время вскрытия. Я не заметила, как лаборант убрал одноразовый нож для мозга и заменил его острым новым лезвием, когда я взвешивала почку. Когда я взяла вторую, то, держа ее в левой руке, хотела разрезать, чтобы изучить внутреннюю структуру. Лезвие легко прорезало почку и руку. Тогда я заплакала. Я впервые порезалась на работе, хотя больше 30 лет имела дело с острыми лезвиями. Отстранение – еще одна стратегия, способ справиться с тем, что мы имеем дело со смертью. Она подвела меня лишь однажды. Скорую вызвали в дом, где ребенок упал без сознания. Медики обнаружили избитого малыша. Я уже сталкивалась с подобным. Сейчас мы используем особую терминологию, говорим об «умышленно нанесенной травме» или «синдроме тряски младенца», но того ребенка забили до смерти. Я приехала в тот дом, чтобы лично увидеть тело. Полиция не пыталась подсластить пилюлю. Они встретили меня у входа и проводили внутрь: коммунальная квартира, рай для наркоманов и отбросов общества. Запах стоял удушающий, вокруг сплошной хлам, повсюду остатки жизнедеятельности. Больше походило на то, что люди здесь выживали, а не жили. Убогая обстановка. Мы прошли через комнаты в спальню. Та оказалась совсем маленькой. На полу грязная одежда. Я осторожно перешагивала ее. Полицейские шли передо мной, затем расступились, чтобы дать мне пройти к телу. Детское тельце лежало в грязных и смятых постельных принадлежностях, вероятно, вместо постельного белья использовались полотенца, там же лежали клочки тряпок и выброшенной одежды. Ребенок, маленькая девочка, подверглась жестокому обращению: ее отбросили в сторону и оставили умирать. На уме крутилось только одно слово для открывшегося мне зрелища: «Ублюдки». Но не мне осуждать и судить, моя работа – забрать маленькое тело и вынести из этого ада. Синяки покрывали девочку с головы до ног. В комнате стояла непривычная для мест преступлений тишина. Обычно повсюду звучат разговоры, приветствия и инструктаж. Такое страшное молчание слышишь, когда имеешь дело с подозрительной детской смертью. Я нарушила тишину, спросив, как зовут девочку, и уточнив некоторые детали для своих записей. «Саманта О’Брайен. Около двух лет. Мы не знаем точной даты ее рождения». В то утро я оставила свою дочь с сестрой мужа, Френсис. Мою дочь зовут Сара О’Брайен, и ей тогда было чуть больше двух лет. От таких совпадений стало ужасно неуютно. Но это лишь подстегнуло меня наказать убийц Саманты. У этой девочки не осталось возможности вырасти в красивую умную молодую женщину, а у моей дочери такая возможность была. Через несколько месяцев после начала моей стажировки в качестве судмедэксперта в Глазго я столкнулась с первым детоубийством-самоубийством, или с делом о «смерти целой семьи»: мать задушила своих сыновей, а затем убила себя, приняв смертельную дозу наркотиков. Крошечные детские тела лежали в морге на столах, спроектированных для взрослых. Одно хорошо: мы не нашли никаких свидетельств того, что мать била детей. Она всего лишь смертельно устала. 20 лет спустя я столкнулась с похожим делом семьи Грэйс. Шерон Грэйс не жила с отцом своих детей, Микалы и Эбби. Никто не знал наверняка, с какими проблемами и трудностями она столкнулась, но нам известно, что в 2005 году субботним вечером она нуждалась в помощи. Вместе с детьми – Микале было четыре, а Эбби три – она отправилась в местную больницу, где попросила встречи с социальным работником. Так как она пришла в нерабочее время, ей сказали вернуться в понедельник. Воскресным утром три тела выловили из воды в Каатс-Стрэнд в Уэксфорде. Все трое утонули. О несчастном случае речи не шло: Шэрон вошла в воду вместе с детьми. Она не тащила их, не ударила, чтобы те потеряли сознание, она попросту вошла в воду вместе со своими маленькими детьми. Что случилось тем субботним вечером, чем он отличался от предыдущих? Что подтолкнуло ее к краю? Мы никогда этого не узнаем. Однако нам известно, что она просила о помощи и не получила ее. Мы подвели Шерон. Сколько людей в отчаянии просят руки помощи и не находят ее? Никто из нас представить не может, в каком отчаянии нужно быть, чтобы единственным выходом казалась смерть; в каком отчаянии нужно быть, чтобы взять собственных детей за руки и намеренно направиться к воде, зная, что вы все утонете. В США было проведено много исследований по таким группам смертей. Есть повторяющиеся темы: проблемы с психическим здоровьем, депрессия, злоупотребление психоактивными веществами или алкоголем, стресс, отсутствие поддержки и экономические трудности. Многие люди выносят такой стресс и напряжение, так почему же другие при этом убивают семью? Повторюсь, мы никогда не знаем наверняка, что становится спусковым крючком. Мы знаем, что женщины менее склонны к насилию, но это верно не всегда. Мы знаем, что мужчины более склонны к насильственным средствам, но это верно не всегда. Грегори Фокс убил жену и двух сыновей. Эта фраза не передаст того ужаса, который царил в их доме. Мать, отец и двое мальчиков, милый дом и семейный бизнес. У нас есть только его версия событий того рокового дня в июле 2001 года, дня, который закончился смертью всей его семьи и серьезными травмами у самого Грегори. Дети были на школьных каникулах, все вроде бы шло хорошо, но, похоже, что-то назревало в их семье: Грегори Фокс чувствовал, что его жена несчастлива в браке, думал, что у нее интрижка. В тот день они решили прогуляться и выпить, а когда вернулись домой – разгорелась ссора. От словесных оскорблений они перешли к рукоприкладству, и не успел Грегори понять, как это случилось, его жена была мертва. Он полоснул ее по горлу разбившейся в пылу ссоры бутылкой. По прибытии ее тело я увидела первым. Она лежала на полу в кухне в луже крови. На шее виднелась большая резаная рана, а вскрытие показало перерезанную яремную вену. Женщина явно сопротивлялась и получила еще удары кулаком или тупым предметом. Я обнаружила перелом черепа. Печальный конец брачной истории. Но весь ужас сосредоточился в спальнях мальчиков. Порой восстанавливать место преступления по ранениям и следам крови – настоящее проклятье. Исходя из положения их тел, стало ясно, что оба мальчика находились в постелях, когда к ним ворвался отец с ножом. Они не умерли во сне – вероятно, их разбудила ссора родителей или шум, когда в комнату вошли. Обоих мальчиков ударили ножом несколько раз. Они тоже сопротивлялись. Смогли подняться, но не смогли убежать. Каждый умер в собственной спальне, остервенело борясь за свою жизнь. Я никогда не использую этого слова, когда описываю раны или нападение, но никакое другое не может описать того, что произошло с этими тремя людьми в ту ночь. Попытка самоубийства провалилась, и теперь Грегори придется жить, осознавая все последствия той ночи. На это у него будет достаточно времени, пока он отбывает три пожизненных заключения. Резко отличается от вышеописанной картины другое преступление: смерть Джона Батлера и двух его детей. У Джона была диагностирована депрессия, которую он лечил. В ноябре 2010 года он остался дома присматривать за детьми. В какой-то момент он отправился в гараж, где заполнил канистру бензином. Свидетели рассказывали, что позже он ехал по дороге очень неуверенно, после чего съехал в канаву, где машину окутало пламя. В конце концов его обугленное тело извлекли из автомобиля. Родственники беспокоились о детях и отправились в дом, где нашли тех мертвыми. Смерть детей была тихой и умиротворенной. Не похоже, что Джон потерял терпение, скорее – желание жить. И, вероятно, решил, что и детям в этом мире делать нечего. Примерно в это же время напали на женщину, ее партнера и детей – зарезали в собственном доме. Еще одна ужасная картина преступления. Но в случае с Сарой Хайнс убийца нацелился лишь на нее, а дети и молодой человек попали под руку. Жестокая расправа с бывшей, там не возникало мысли о сопутствующем ущербе, смерти невиновных и случайных жертвах. Мы не должны делать предположения о мотивах убийства целой семьи, не должны думать, будто знаем, какой спектр эмоций сопровождал убийство. Вот только бы научиться замечать сигналы до того, как происходит страшное… Иногда опасность поджидает вас не в доме, а исходит от того, кого вы в него пригласили – от друга. «Невиновен по причине невменяемости» – этот вердикт не удивил никого, кто присутствовал на заседании по делу Саверио Белланте и видел улики. Тот признался в убийстве и других преступлениях. Том О’Горман подружился с Саверио, который вскоре стал его квартирантом. Они оба были умными молодыми людьми и любили играть в шахматы. Никто и представить себе не мог, чем эта игра может кончиться. Полицию вызвал сам Саверио, который сообщил, что убил Тома и съел его сердце. Том, по словам Саверио, был дьяволом, а он – Саверио – Иисусом Христом, и единственный способ избавиться от дьявола – съесть его сердце. Полиция была настроена скептически, офицеры считали, что Саверио притворяется, чтобы его признали невменяемым. Кто бы стал придумывать такую историю? В свое время мне приходилось иметь дело с убийствами, в которых тела были изуродованы, а внутренние органы удалены: молодой женщине засунули селезенку в рот, а член мужчины средних лет затолкали ему в глотку. В дом я вошла с пустой головой: со временем учишься не строить предположений заранее и полагаться на осмотр тела. Не было никаких сомнений, что Тома О’Гормана убили с особой жестокостью: его ударили по голове с такой силой, что левая половина черепа оказалась раздроблена, а мозг поврежден. На голове, шее и груди, а также на руках имелись ножевые ранения. Это указывает на то, что на него, вероятно, напали с ножом и били по голове, когда Том упал на пол. Быстрое, но очень жестокое нападение. Рядом с телом обнаружились гантель и нож, и по характеру ран я поняла, что передо мной орудия убийства. Необычной оказалась травма на груди: дыра размером с кулак. Я могла разглядеть внутренние органы и была почти уверена, что сердце Тома на месте. Было ли сообщение о съеденном сердце уловкой? Может, как полиция и думала, перед нами здоровый умный молодой человек, который пытался сбить нас со следа, притворившись сумасшедшим? Осмотрев тело, я пошла на кухню. На столе стояла тарелка с остатками еды, а на плите – сковорода с жареным мясом. На сердечную мышцу похоже не было. Полицейские обнаружили в мусорном ведре полиэтиленовый пакет, в котором было свежее мясо, похожее на легкие. Я еще раз осмотрела приготовленное «мясо» на сковороде и на тарелке: это могла быть легочная ткань. Было бы логично затребовать заключение психиатра о душевном состоянии Саверио… Вскрытие подтвердило объем внешних повреждений и отсечение части правого легкого. Правое легкое состоит из трех долей, или частей, две из которых здесь отсутствовали. Я изучила пожаренные ткани и «мясо» с кухни под микроскопом и убедилась, что это ткань легких. Судебные психиатры поставили Саверио диагноз – шизофрения. Я не вмешиваюсь в их работу и не могу сказать наверняка, но каждый в зале суда понимал, что с ним что-то не так. Возникает старый как мир вопрос: как уберечь людей? Как распознать сигналы и понять, что человек борется с гневом и вот-вот перейдет к насилию? В какой момент «немного странное поведение» превращается в психическое заболевание? Ответ такой же, как и вопрос: кто знает? К счастью, такого вида убийств случается немного. Сложно дать точную статистику. Я бы хотела сравнить результаты вскрытия в делах, вердикт которых «невиновен по причине невменяемости», с результатами вскрытия жертв, убитых здоровыми людьми. Смогли бы мы на ранних этапах определить, был ли убийца безумен или нет? Это не попытка собрать досье. На самом деле, мало преступлений совершается безумцами. Большинство убийц – люди, потерявшие контроль, попавшие не в ту компанию, безрассудные или попросту глупые. И многие совершают убийство непреднамеренно, однако большая часть людей умеет вовремя остановиться и не перейти грань. Лю Цин и Фэн Юэ были китайскими студентами, жившими в центре Дублина. Они уезжали домой, в Китай, на каникулы, но вернулись к началу семестра. Спасатели прибыли на вызов о пожаре в квартире, которую снимали эти молодой человек и девушка; в спальне обнаружили два тела, лежащие бок о бок на кровати, как будто они все это время спали и не чувствовали огня. Такие обстоятельства сразу заставляют задуматься. В квартире, помимо запаха гари, чувствовался также запах жидкости для розжига, вероятно, бензина. Мы поняли, что квартиру подожгли. Меня что-то тревожило. Может, я слишком остро реагировала, но тела лежали бок о бок, слишком аккуратно уложенные. И они не были одеты для сна, хотя, возможно, молодые люди решили поспать днем, как раз когда начался пожар, однако на шее у юноши обнаружилась сгоревшая ткань. Нам пришлось доставить их в морг для вскрытия, чтобы убедиться в том, что причиной смерти стал пожар. Другой проблемой стало опознание тел: мы знали, кто жил в квартире, но семьи студентов оставались в Китае. Кто-то из колледжа должен был подтвердить, что тела принадлежали двум гражданам Китая. Их близкого друга, Ю Цзе, пригласили в морг. Мы нашли переводчика, тот объяснил Ю всю процедуру опознания. Молодой человек кивнул в знак согласия. Городской морг в Дублине располагался в специальном переносном модуле на территории учебного центра пожарных команд. В здании, оборудованном так, как полагается современному моргу, было очень мало места. Родственников отводили в заднюю часть здания в комнату для опознания, спроектированную так, чтобы людям было спокойно в ней, а к покойному проявлялось должное уважение, однако там не установили никакой перегородки, и семьи сразу сталкивались лицом к лицу с погибшими. Для некоторых подобный опыт оказывался тяжелым, особенно если жертва умерла насильственной смертью. Другие, впрочем, были благодарны за возможность увидеть родных и даже прикоснуться к ним. Ю Цзе привели в комнату, где на тележках лежали его друзья, накрытые простыней. Лица открывали одно за другим. Это произвело на молодого студента ужасающее впечатление. Он рухнул на пол, крича и причитая. Его явно травмировала эта ситуация, а я, находясь в соседней комнате, беспокоилась за его душевное состояние и раздражалась из-за того, как бесчувственно вели себя полицейские, наблюдая, как молодой человек, незнакомый с нашим языком и обычаями, находится в подобном состоянии. Как же мало я знала! Мы попытались его успокоить, но безуспешно. В конце концов Ю отправили домой, когда удостоверились, что там он не останется в одиночестве. Вскрытие показало, что Лю и Фэн умерли до начала пожара. Они не вдыхали едкий дым, заполнивший квартиру. Ткань, которую я нашла на шее Фэна, оказалась удавкой. Огонь не уничтожил следы убийства. Исходя из травм, я посчитала, что на молодых людей напали, они отбивались, но их задушили, после чего отнесли в спальню и уложили в постель. Учитывая, что в квартире они находились вдвоем, вероятно, и убийц тоже было двое, как минимум. Теперь дело за полицией: офицеры должны выяснить, что произошло с молодой парой между их приездом в Ирландию и смертью. Единственное имя, которое постоянно всплывало в связи с этим делом, – Ю Цзе. Он был вместе с Фэном на видео с камер видеонаблюдения неподалеку от подожженной квартиры, а также прогуливался в одиночестве возле дома друзей. Полиция узнала, что у молодого человека были проблемы с деньгами, он занимал у других студентов. Ю привели на допрос, где он сознался: он убил друзей, потому что узнал, что им должны были дать денег, и решил их украсть. Он действовал в одиночку, сперва убил Фэна, затем дождался Лю и убил ее тоже. Оттащил их на кровать, облил квартиру бензином и поджег. Представьте, какой ужас он испытал, когда его попросили их опознать. Он попытался скрыть преступление, а затем его заставили встретиться со своими жертвами. Наверняка он решил, что это полицейская уловка, – неудивительно, что его так трясло в морге. Попытки скрыть преступление – не редкость, в Ирландии тела жертв убийств пытаются прятать. Трудность для полиции в том, чтобы определить, была ли жертва убита на том месте, где ее обнаружили, или поблизости. Может, ее заманили в отдаленное место и там убили, или тело перевезли туда уже после смерти? Это было спланированное убийство или спонтанное? Самая понятная реакция на что-то плохое – немедленно уйти подальше, и с убийствами схема та же. Первая мысль – бежать, хотя некоторые преступники остаются и даже вызывают скорую. Большинство убийств происходит неожиданно: разгорается ссора из-за какой-нибудь мелочи, вскрывается факт измены, конфликт подпитывается алкоголем или наркотиками. Может, убийца – женщина, которая регулярно подвергалась эмоциональному, вербальному или физическому насилию, и мечтала о том дне, когда все это прекратится, но считает ли она, что смерть ее насильника – ответ на все вопросы? Не знаю. Между законопослушным гражданином и убийцей лежит огромная пропасть. Очевидно, что некоторые убийства планируются. Нападения уличных банд варьируются от любительских, например стрельбы из машины, до спланированных, когда ничего не подозревающая жертва встречается с сомнительными личностями в глухом, отдаленном месте. В таких случаях тела оставляют на месте убийства, но если жертва погибает в машине, им кажется, что просто необходимо эту машину поджечь. И, разумеется, находятся мужчины, которые решают избавиться от своей партнерши. В то время как они сами не прочь встретиться где-нибудь в темном лесу, женщины на такие авантюры не особенно согласны и выбираются в лес, только если у них роман, а встретиться больше негде. Поэтому большинство женщин погибает дома. Кого-то оставляют там же, где убили, кого-то пытаются спрятать в шкаф или под кровать. Но рано или поздно (обычно рано) их находят. «С глаз долой – из сердца вон» – эта поговорка здесь не работает, потому что из сердец соседей не уйдешь, в конце концов, они и на запах пожалуются. Тело Энн Шортолл было обнаружено в мастерской на территории дома Роя Вебстера. Еще одна история неудачной любви, закончившейся угрозами и попыткой шантажа Роя со стороны Энн. Они встретились, и он убил ее ударом по голове, но столкнулся с проблемой: как избавиться от тела? Рой закутал его, скорее не чтобы скрыть, а чтобы не испачкать свой фургон, и решил оставить тело в мастерской, не слишком хорошо спрятав. Впрочем, у Роя проснулась совесть: вскоре он во всем сознался своей семье. Иногда убийца может попытаться инсценировать место преступления, чтобы выглядело так, словно жертва погибла от чего-то другого, или разыграть самоубийство жертвы. Это показывает уровень планирования преступления. Однако криминалисты всегда следят за нестыковками. Мы не можем знать все, но когда понимаешь, что что-то не так, – это достаточная причина для тщательного изучения жертвы. Мы всегда настороже и стараемся уловить каждую мелочь, которая не соответствует картине преступления. Тела могут сжигать или выбрасывать в реки, озера или море. И огонь, и вода действуют разрушительно, однако по разным причинам. Огонь всегда заставляет задуматься: случайный ли пожар, поджог или попытка скрыть убийство? Чаще всего пожар разгорается случайно: непотушенная сигарета, когда человек уснул пьяным; неисправная проводка; оставленная свеча. И даже если дом превратился в пепелище, всегда находятся улики, благодаря которым следователи могут установить источник пожара. Если появляется хоть малейшее подозрение (например, запах жидкости для розжига), то пожар считается умышленным. Тогда мы выясняем, почему кто-то развел огонь. Именно судмедэксперту предстоит определить, была ли смерть вызвана огнем или чем-то еще, и речь не обязательно идет об убийстве. Пожилой человек может готовить обед, загорится кухонное полотенце, и такого шока достаточно, чтобы вызвать сердечный приступ. Вскрытие покажет, что человек упал и умер до того, как начался пожар, потому что в дыхательных путях не будет копоти, а сердце окажется покрыто рубцами. Например, мужчина средних лет с кашлем, вышедший пропустить стаканчик накануне вечером: в его дыхательных путях найдется копоть, в легких обнаружится инфекция, уровень карбоксигемоглобина и алкоголя в крови будет высоким. Если причина пожара известна, и это несчастный случай, то можно с уверенностью сказать, что причиной смерти стал именно пожар. Однако если пожар произошел в результате поджога, результаты вскрытия мы будем интерпретировать по-разному. Копоть в дыхательных путях и высокий уровень карбоксигемоглобина укажут на то, что это было убийство, и нам неважно, что у этого человека были проблемы со здоровьем, а накануне он пил. Места преступлений, где буйствовал пожар, легко потревожить, поэтому судмедэкспертов туда обычно не вызывают, однако как-то раз меня вызвали на такое место преступления в Глазго. Богатый район, красивые старые каменные здания, старинные изделия и много антиквариата. Огонь охватил здание крайне быстро. Дедушка вместе с внуками успел выбежать из дома, но по какой-то причине женщина – его дочь, мать двух спасшихся детей – не смогла этого сделать, хотя, по свидетельствам, была здорова и в хорошей физической форме, чтобы суметь выбраться. Мне дали каску и отвели в разрушенный, некогда красивый дом. Все почернело от копоти. Верхние этажи провалились, и дом сложился в гармошку, от двух жилых этажей осталась гора щебня и обломки мебели. Я пришла, чтобы осмотреть тело на месте. Мне потребовалось несколько минут, чтобы оценить состояние головы и плеч – они были одинаково обугленными. Пожарные располагали планом дома, поэтому – исходя из места, где нашли тело – предположили, что женщина была в ванной наверху. Тело отвезли в морг Глазго для вскрытия. Оно обуглилось до того, что опознание провести было невозможно, но на останках обнаружилось ожерелье, которое узнали родные. В легких я нашла следы копоти, а в крови высокий уровень карбоксигемоглобина – женщина умерла от пожара. Но я не могла понять, почему ей не удалось выбраться из дома. Она оказалась в ловушке в ванной? Пожарные нашли жидкость для розжига, поэтому дело расследовали как поджог, а значит, и убийство. В конце концов сын-подросток признался, что разжег огонь в приступе гнева на свою мать. Но никто не объяснил, почему она не смогла выбраться из пожара. Масштабы разрушения здания исключали любую возможность объяснить преступление: ванной больше не было, дверь превратилась в кучку пепла, металлические детали от нее нельзя было идентифицировать. Команда судмедэкспертов не всегда может дать ответы на все вопросы. Другой – отличный от этого – случай произошел с пожаром в Корке. Соседи заметили дым в окнах верхнего этажа дома Оливии Данлии. Это посчитали бы несчастным случаем, однако коронер и полиция вызвали меня, так как местный судмедэксперт, Марго Болстер, была в отпуске. Когда я приехала в Корк из Дублина, команда специалистов уже осмотрела дом и была готова выносить тело. Первый этаж покрывала копоть, но, кроме следов возгорания у кухонного стола, я не обнаружила ничего примечательного. Лестница тоже была повреждена огнем, но чем выше мы поднимались, тем больше попадалось следов от огня. Добравшись до верхней площадки, я увидела масштабы происшествия: дверь в спальню Оливии была наполовину съедена пожаром, а вся спальня усыпана обломками с чердака. Потолок обвалился вместе со всем содержимым на постель, где лицом вниз лежали останки Оливии. При таком расположении тела мало что можно было увидеть, поэтому мы решили перевезти тело в морг для полного обследования. На тот момент мы решили, что Оливия курила в постели, уснула и случайно подожгла постельное белье. В морге я приступила к снятию и описанию одежды, затем к описаниям повреждений на теле. На шее Оливии я обнаружила след, который при ближайшем рассмотрении выглядел как ножевое ранение. Очистив кожу от копоти, я увидела небольшое скопление колотых ран. Сердце пропустило удар. Смерть Оливии превратилась из несчастного случая в убийство всего за несколько секунд. Тогда я обратилась к команде специалистов и сообщила, что у меня для них плохие новости. Никого это особенно не тронуло: все были заняты сбором улик и фотографией остатков одежды, все еще полагая, что перед ними несчастный случай. – Ее зарезали. Джимми, фотограф, подошел ко мне с камерой наперевес и взглянул на тело. – Она не шутит. Тогда подтянулись остальные. Оливию зарезали. Она не была виновна в пожаре: ее убийца развел огонь намеренно. Теперь дело стало расследованием убийства, неважно, что послужило причиной смерти, ножевое ранение или пожар. Перенесемся в зал суда, где я объяснила обнаруженные улики: жертву пырнули ножом, оставили умирать и развели огонь. Ее дыхательные пути не выстилал толстый слой копоти, но я нашла мелкие частицы, когда исследовала ее легкие под микроскопом. К тому же уровень карбоксигемоглобина в крови был высоким. Не настолько, чтобы стать смертельным, но этого количества было достаточно, чтобы предположить, что Оливия во время пожара еще дышала. Ее бывший, Даррен Мерфи, признался в непредумышленном убийстве, однако Генеральный прокурор не принял его признания, и Даррен предстал перед судом по обвинению в предумышленном убийстве Оливии. Его признали виновным, но на апелляции отменили приговор. Когда суд состоялся вновь, жюри присяжных не могло вынести приговор: виновен или нет. На третьем заседании его все же признали виновным в убийстве. Вот вам еще одна неудачная попытка сокрытия убийства. Основная проблема при расследовании пожара заключается в том, что это может быть дымовая завеса, скрывающая истинную причину смерти – убийство. Но такой метод неэффективен, потому как помешать опознанию жертвы и установлению причины смерти пожар может лишь в крайне редких случаях. Для полного сжигания тела требуются высокие температуры в течение довольно длительного времени. В крематории тела сгорают при температуре не менее 760 градусов по Цельсию в течение полутора часов или более, а все для того, чтобы сжечь всю воду, мягкие ткани и органы, оставив только кости. Обычный пожар достигает температуры около 600 градусов, поэтому требуется какой-либо катализатор, чтобы появился бушующий огонь, который сможет сжечь тело, да и тело сгорит дотла, только если пролежит в огне достаточно долго при очень высоких температурах. Несмотря на все попытки мужа сжечь тело, Долорес МакРэй все же опознали по останкам. Я несколько раз видела тела, вокруг которых разбрасывали куски газет и поджигали. Одежда, может, и оплавится, а тело обгорит, но доказательства останутся. Одного пожилого мужчину задушила его подружка. Она запаниковала, вытащила тело в холл, чтобы никто не увидел их в окна, насыпала на него мусор и подожгла. Огонь вскоре погас, а тело остыло – в таком виде его и нашел сосед. Ошибка женщины заключалась в том, что она не сняла с мужчины галстук, которым его душила. Ткань частично сгорела, но часть материала так и осталась на теле. Вскрытие показало, что мужчину задушили, после чего развели огонь. Был и другой случай: молодой человек зарезал мать друга и попытался устроить пожар. Даже если бы у него все получилось, была одна загвоздка: ее не просто пырнули несколько раз, но ручка ножа сломалась, а лезвие осталось у нее в груди. Как ни странно, но с телами, извлеченными из воды, куда сложнее работать, чем со сгоревшими. Великобритания и Ирландия стоят на воде, здесь много рек и озер. Утопления здесь не редкость: моряки пропадают в море, молодые люди гуляют у воды, с алкоголем или без, младенцы падают в пруд, а также случается много всего, связанного с невезением и глупостью. Кто-то выбирает утопление как способ уйти из жизни, некоторые обвешивают себя грузом или связывают себе руки, чтобы точно не спастись. Такие дела мы прежде всего рассматриваем как убийства, пока не доказано обратное. В Глазго, городе с рекой в самом центре, вода привлекает людей как в счастье, так и в горе. Здесь я встретила человека с очень необычной работой. В конце 1700‐х годов один бизнесмен из Глазго пожертвовал деньги хирургическому факультету для спасения утопающих и их дальнейшего восстановления. Было создано общество защиты прав человека в Глазго, которое обязалось награждать храбрых спасателей. В конце 1800-х назначили штатного спасателя. Эта должность существует до сих пор. Когда я приступила к работе в отделе судебной медицины в 1985 году, этот пост занимал Джордж Парсонейдж, пришедший на смену своему отцу несколькими годами ранее. Он отвечал за реку Клайд и ежедневно патрулировал ее воды. Его вызывали на станцию забирать живых и мертвых. Он все еще предпочитал работать на лодке с веслами, хотя уже имелись моторные, и доставлял тела на берег, недалеко от городского морга. Неважно, как вы попали в воду, Джордж вас вытащил бы, по возможности, живым. С мертвыми иметь дело было неприятно, особенно если тело пролежало в воде несколько дней, но Джордж никогда не колебался и всегда отвечал на вызов. Сейчас он уже на пенсии. Вода разрушительно действует на тело, но все же не смывает следы преступления. В Англии произошло шесть убийств, связанных между собой: женские тела находили в воде. Несмотря на то что иногда их находили спустя несколько дней или недель, следы спермы не вымылись, и по ДНК мы установили личность преступника. В Уотерфорде заявили о пропаже молодой женщины: ее коллеги подняли тревогу, когда та не вышла на работу безо всяких объяснений. Полиция устроила поиски по округе. Спустя две недели тело нашли в реке Шур и опознали как Мэг Уолш. На той стадии расследования у нас было мало информации, учитывая обстоятельства ее смерти. Было ли это убийством? Меня попросили провести вскрытие. В последний раз Мэг видели живой 1 октября. Учитывая, что тело пробыло в реке несколько недель, я подумала, что на нем будут видны изменения: от речной живности и течения. Из-за этого визуальное опознание прошло затруднительно, конечности Мэг оказались поврежденными посмертно, как и предполагалось. Не было сомнений, что она получила тяжелую травму головы, от чего могла бы потерять сознание, и такая травма стала бы причиной ее смерти. Однако мне предстояло доказать, что Мэг была жива, когда ее ударили по голове, и что травмы не получены после того, как она упала в воду. На черепе обнаружилась трещина, больше похожая на травму, нанесенную маленьким тяжелым предметом, а не лодкой. Обычно травмы, полученные перед смертью, можно отличить от посмертных повреждений по наличию кровоизлияния в тканях. В расколотом черепе крови не обнаружилось, впрочем, вода могла легко вымыть ее из открытой раны. И хотя я была уверена, что Мэг погибла от травмы головы, после чего ее тело сбросили в воду, мне понадобились доказательства. Если ее убили, то на теле могли остаться другие травмы, хотя бы следы самозащиты. Тщательное исследование ее конечностей ответило на мой вопрос. Хотя на теле не нашлось видимых повреждений, под кожей на тыльной стороне правой руки обнаружился большой кровоподтек, а пястная кость кисти была сломана: классическая травма, вызванная тем, что жертва прикрывается рукой, чтобы защититься от ударов по голове. На всякий случай я решила провести еще один тест: на диатомовые водоросли. Диатомовые водоросли – это маленькие морские организмы, невидимые невооруженным глазом и, по сути, безвредные. Они могут стать неплохим маркером утопления. Во время утопления вода заполняет дыхательные пути, блокируя попадание воздуха в легкие. Смерть наступает из-за асфиксии, недостатка кислорода в мозге. Пока человек паникует, в легкие активно попадает вода вместе с водорослями, оттуда они переносятся в легочные альвеолы и в основной кровоток; диатомовые водоросли могут обнаружиться во внутренних органах, далеко от легких. И наоборот, если уже мертвое тело выбрасывают в воду, она может попасть в рот, в легкие, но никак не в другие органы; циркуляции крови нет, поэтому в них не может проникнуть инородное тело. Прежде всего воду следует протестировать на наличие диатомовых водорослей: их сотни – если не тысячи – вариаций, и конкретный вид водорослей нужно взять для дальнейшего сопоставления. Кьяран Драйвер, старший судебно-биомедицинский эксперт нашего отдела, тестировал образцы воды и сверял их с тканями тела, чтобы проверить наличие диатомовых водорослей. Совпадений не было. И хотя тест не дает стопроцентную гарантию, все же он укрепил мое мнение о том, что Мэг Уолш убили, после чего избавились от ее тела в попытке скрыть преступление. Ее муж предстал перед судом, но был оправдан; мы так и не раскрыли это дело. Другой случай: Патрик Крупа был жив, когда его бросили в воду. Он поругался с группой людей, которым задолжал денег. Пара мужчин повезла его куда-то, друзья Патрика не смогли отбить его у похитителей и беспомощно наблюдали, как их друга увозят. Они беспокоились о нем, потому и объявили о его пропаже, присоединившись позже к поисковой группе. Тело Патрика нашли в реке Шаннон. Попытки реанимировать не увенчались успехом. На место приехала команда судмедэкспертов. Мне было очевидно, что его сильно ударили по голове. Вскрытие после выявит истинную причину смерти. Техническое бюро проверило берег поблизости от места, где нашли Патрика, и указало мне на следы волочения по гальке от моста к воде. Патрика притащили туда. Никаких свидетельств, что он сопротивлялся, не обнаружилось: Патрик был без сознания или уже мертв, когда его бросили в воду? Вскрытие подтвердило тот факт, что Патрик получил травмы головы, из-за которых потерял сознание, но не умер быстрой смертью: шокирующим открытием стало состояние его легких, переполненных водой, как при утоплении. Патрика, бывшего без сознания, безжалостно притащили к воде и бросили тонуть. Двух мужчин признали виновными в его убийстве. Идеальное убийство еще не совершено. Попытки скрыть преступление и убедить следствие в иной причине смерти редко оказываются успешными. Судмедэксперты и полиция по своей природе подозрительны и всегда смотрят шире. Скрыть тело может быть чуть легче, однако все зависит от того, появятся ли у кого-нибудь подозрения насчет исчезновения человека, подумают ли люди, что против пропавшего без вести совершено преступление. Мало кто может исчезнуть без следа так, чтобы о нем никто не забеспокоился. Следовательно, чтобы совершить «идеальное убийство», нужно не только избавиться от человека таким образом, чтобы никто не обнаружил тело, но и обставить все так, чтобы его исчезновение показалось правдоподобным. Никаких следов убийства, никаких следов тела и неопровержимое алиби. Помните принцип Локара: любой контакт оставляет след. Практически невозможно соблюсти все три пункта. Где-нибудь да ошибешься. По крайней мере, мы можем так сказать на основе увиденных преступлений. Даже если смыть кровь с рук, почти невозможно избавиться от всех следов. Некоторые убийцы перевозят тело с места преступления, например в удаленную местность, где выбрасывают или хоронят. Роберту Холохану было 11 лет, когда он исчез, уехав из дома на своем новом велосипеде 4 января 2005 года. В последний раз его видели, когда он заходил к соседу, Уэйну О’Донохью. Их считали хорошими друзьями, хоть Уэйн и был на несколько лет старше Роберта. Когда стемнело, мать Роберта забеспокоилась и подняла тревогу. Его велосипед нашли брошенным у дороги. Восемь дней друзья, соседи, полиция и волонтеры искали Роберта по окрестностям. С каждым часом шансы обнаружить мальчика живым уменьшались. Уэйн О’Донохью принимал участие в поисках. 12 января он признался своему отцу, что убил Роберта и сбросил его тело в канаву на Инч-Странд. Полиция нашла тело и связалась со мной. К месту было непросто подобраться, и опасность заключалась в том, что если туда попадет много людей, они затопчут все улики. Мне сообщили, что тело завернуто в пластиковый пакет и его трудно разглядеть, но если я приеду, то смогу увидеть тело днем прямо на месте преступления. Было принято решение, что, вместо того чтобы топтать место преступления, достаточно взглянуть на тело с доступной высоты. Меня подняли над ним на автокране. Мне было необходимо оценить землю и местность вокруг, чтобы понимать, какие травмы на теле Роберта могли остаться после волочения тела. В морге мы вырабатывали стратегию: нужно было понять, как наилучшим образом собрать улики. Если тело заворачивают в пластик, на том остаются отпечатки пальцев; если скотчем перетягивают конечности или заклеивают рот, как в случае с Энн Шортолл, нам нужно быть осторожными, чтобы не стереть отпечатки. С материала можно снять отпечатки, затем убрать его или осторожно разрезать, после чего отнести в лабораторию на анализ. Если шею, запястья или лодыжки связывали, то нас интересует узел – в этом случае ДНК может остаться на нем, – и веревку мы разрежем подальше от него. Решение о том, как лучше собрать улики, принимает весь коллектив. Иногда улики можно собрать на месте происшествия, чтобы ничего не потерялось при переносе тела, но если оно лежит в таком месте, где улики могут повредиться, лучше отвезти его в морг и собрать все доказательства там. В случае Роберта Холохана тело находилось в труднодоступном месте, и его перевезли раньше, чем мы с командой пришли к общему решению. Долго и мучительно я снимала пластик с тела мальчика, осторожно разрезала и старалась особо не тревожить материал, после чего передала на анализ дактилоскописту. У нас на руках осталось тело ребенка, и пришла пора выяснить, что же с ним случилось. При первом осмотре ничто не указывало на причину смерти. Никаких очевидных следов насилия: да, на теле имелись синяки, но у каждого ребенка они есть из-за обычно активной жизни. Было очевидно, что Роберт умер неожиданно. Если бы он умер от естественных причин, я полагаю, любой человек позвал бы на помощь. Когда Роберт погиб, кто-то спрятал его тело, и единственная мысль, которая приходит в голову, – действия этого человека как-то поспособствовали смерти Роберта. Вокруг шеи обнаружились едва заметные следы, а вокруг глаз крошечные кровоизлияния – это навело меня на мысль об удушении. Специальное обследование выявило небольшие гематомы в мышцах и больше ничего. Оказалось, что здоровый мальчик умер после того, как ему сдавили горло. Пришлось провести другие обследования, но это точно было убийство. Уэйн признался, что поругался с Робертом: тот бросал небольшие камни в его машину. Уэйн схватил мальчика за шею, а когда отпустил, Роберт замертво упал на землю. Уэйн отнес его в дом, в ванную комнату, где побрызгал ему на лицо водой, но безрезультатно. Тогда он завернул его в черные полиэтиленовые пакеты, засунул в багажник и поехал в отдаленное место, где и бросил тело. Уэйна обвинили в убийстве. На заседании, когда судья и присяжные выслушали его рассказ о событиях того дня, его признали виновным в непредумышленном убийстве. В некоторых случаях преступники очень стараются избавиться от тела: они могут увезти погибших в отдаленные места, которые не связаны ни с убийцей, ни с жертвой, и похоронить в глубокой могиле. Во время поисков пропавших без вести при беспорядках в Северной Ирландии мне посчастливилось познакомиться с археологом Нив МакКалоу. Она работала с невероятным упорством. Меня раздирало изнутри от того, что она тратит месяцы на безуспешные поиски мест преступлений. Однако Нив ничто не останавливало. Она стала востребованным специалистом, когда у полиции появилась информация о потенциальном месте захоронения одной из жертв. Последнее дело, над которым я работала, было дело Джеймса Нолана. История, похожая на прочие: в 2011 году мужчина гулял со своим псом по пляжу Доллимаунт-Странд в Дублине и наткнулся на руку. Кости и части тел находят на пляже чаще, чем вы думаете. Как правило, речь идет о костях животных, но попадаются и человеческие, но не всегда перед нами убийство: обычно это кости моряков, а также случайно утонувших или покончивших с собой людей в море. Мы всегда стараемся установить личность, однако большинство попыток напрасны. Шансы возрастают, если на кости осталось мясо. Обычно наше внимание привлекают руки, но часто они оказываются плавниками морских млекопитающих. Трупный мешок привезли в морг, и я побеседовала с офицером полиции, чтобы узнать то немногое, что знал он сам. В комнате для вскрытий я расстегнула мешок и тут же переглянулась с лаборантом, Карлом Лионом: «Думаю, у нас тут убийство». Полицейский едва не поперхнулся кофе, когда я попросила его позвонить старшему офицеру и прислать к нам техническое бюро. Рука была аккуратно и весьма профессионально отделена от тела. Я уже видела части тел из водоемов, поврежденные лопастями лодки. Эта же рука была отрезана чем-то острым, но не винтом. Большие куски кожи были удалены, открывая мышцы, а кончики пальцев с отпечатками тщательно срезаны. Повреждение кожи и пальцев нельзя было объяснить крабами и другими ракообразными: кто-то постарался, чтобы мы не опознали человека, чья рука лежала передо мной. Если наша жертва сталкивалась с полицией, мы бы нашли ее досье по отпечаткам пальцев или татуировкам. Хотя все случилось до создания в Ирландии базы ДНК, мы отправили материал на анализ. Тело или его часть, найденная на пляже в Ирландии, не обязательно будет принадлежать ее жителю: люди падают за борт корабля, их может принести из Великобритании по течению, тело может попасть в сети траулера. Поэтому мы решили отправить результаты анализа ДНК в Великобританию. Бинго! Удар, и сразу в яблочко. Джеймсу Нолану предъявляли обвинение за незначительное нарушение правил дорожного движения в Великобритании, поэтому его ДНК нашлась в их базе данных. В последний раз его видели в 2010 году. Неужели с тех пор его никто не искал? Мы подумали, что остальные части его тела рано или поздно обнаружатся. Время шло, и я почти забыла об этой искалеченной руке. В 2017 году мне сообщили, что полиция получила информацию о местонахождении останков Джеймса Нолана. Они расследовали самоубийство и нашли письмо: покойный сообщал, что убил Джеймса Нолана. Он утверждал, что связал его и разрезал тело на части, которые выбросил в разных местах. Похоже, найденная в 2011 году рука была брошена в реку Толка. Другие части разбросаны по графству Монахан, некоторые захоронены в парке Толка-Вэлли. Безрезультатно полиция обшарила окрестности графства, но решила заняться раскопками под руководством судебного антрополога Нив. У Нив за плечами огромный опыт исследований территории: она может сказать, где вскапывали землю, а также пользуется приборами, чтобы видеть, что творится под слоем почвы. К тому времени, когда я прибыла на место происшествия, она раскопала наиболее вероятное место, где можно было похоронить тело, глубоко в зарослях на крутой насыпи. Я порадовалась, что сменила каблуки на резиновые сапоги, и принялась наблюдать, как под зорким глазом Нив техническое бюро делало всю грязную работу, раскапывая слой за слоем. Внезапно из-под земли показались очертания тела. Мы все столпились и смотрели, как Нив осторожно смахивает рыхлую землю. Перед нами была не похороненная собака, не закопанный мусор, а человеческий торс, обернутый одеждой. Первым порывом было оттолкнуть Нив, забрать лопату и самой выкопать тело из импровизированной могилы, но я научилась ждать своего часа: вскоре тело окажется на моем столе, и я смогу выведать его тайны. Пока мы стояли в роще, я думала о том, насколько же трудно было закапывать здесь части тела и где другие останки Джеймса Нолана. Анализ ДНК подтвердит, что торс принадлежит ему. Убийца приложил огромные усилия, чтобы скрыть преступление, однако угрызения совести взяли верх. Благодаря Нив мы стали на шаг ближе к тому, чтобы узнать, что же случилось с Джеймсом Ноланом. Расчленение может показаться практичным решением, если преступник хочет избавиться от тела, однако теперь вместо одного тела нужно избавиться от шести или более частей, зависит от того, насколько он скрупулезен. (Если надрезы сделаны точно по суставам, вероятно, их сделал кто-то со знаниями анатомии: врач, ученый, ветеринар или мясник.) Кроме того – чем убийца пользуется? Большой нож, топор или пила оставляют определенные следы на коже и кости, которые могут указать на орудие преступления. Где расчленяют тело? Для этого нужно уединение и много места. В попытке избавиться от тела станет ли человек его переносить, тем самым потенциально лишаясь возможности его расчленить? Или оставит на месте убийства? Многие совершают ошибку, когда расчленяют тело в ванне: доступ к телу ограничен, а еще остаются следы. Грязное и тяжелое занятие. А теперь что? Сложить куски тела куда-то? В чемодан или сумку, или завернуть в пластик, бумагу или другой материал? А потом? Избавляться от каждой части по отдельности или попытаться выбросить все сразу? Я видела все вышеперечисленное. К тому же, части тела обычно все равно находятся, даже если мы не можем поймать преступника. Ему стоит опасаться не только принципа Локара, но и упорства полиции и следователей. Захоронение тела требует времени и больших усилий, поэтому его проводят в уединенном месте. Признаться, если убийца хладнокровен, тело можно никогда и не обнаружить. В Ирландии давно подозревали, что шесть женщин, пропавших без вести в 1990-х годах, были убиты, а их тела спрятаны. Хоть дело и давнее, о нем не забыли. Если их тела похоронены где-то в Ирландии, то из останков теперь мы найдем только кости. Поэтому каждая обнаруженная нами кость, часть или все тело рассматриваются как потенциально принадлежащие одной из тех шести женщин, о чем сообщается в Управление государственного судмедэксперта. Если кость принадлежит человеку, мы передаем ее судебным антропологам. На моей памяти было два случая, когда тела, надежно спрятанные в импровизированных могилах, все же обнаружили. Роберта МакОли убили в Шотландии в 1996 году: отец его девушки напал на него с молотком, после чего задушил. Двое друзей убийцы помогли ему избавиться от тела, завернутого в ковер, они похоронили Роберта в лесах Хартвилла, в 30 километрах от Глазго. На их беду один из друзей не смог скрывать информацию и рассказал о случившемся другу, который обратился в полицию. Даже зная детали захоронения, найти спрятанные останки было непросто. Мэри Грин пропала 13 февраля 2011 года. Она работала проституткой в Атлоне, а Джимми Девани был одним из ее постоянных клиентов. Она угрожала, что раскроет их связь его семье, и долгое время Джимми давал ей денег, вероятно, тем самым покупая ее молчание. Постепенно ее аппетиты росли. Джимми договорился о встрече с ней, чтобы обсудить этот вопрос, завязался спор, в ходе которого Мэри получила несколько ножевых ранений в голову, шею и грудь, после чего умерла от удара ножом в сердце. У Джимми появилась серьезная проблема: мертвая женщина в его фургоне. «Свидание» проходило в отдаленном районе за пределами Атлона – идеальное место, чтобы избавиться от тела. Он съехал на проселочную дорогу и оставил тело в болотистой местности, в канаве, скрытой подлеском, после чего вернулся в паб, где пил ранее этим вечером. Там-то и заметили, что он покрыт кровью и грязью. На следующий день он вернулся на место преступления и вырыл глубокую могилу. В таком месте Мэри могли не найти еще долгое время. Полиция как раз расследовала ее исчезновение, когда в поле зрения попался Джимми. Его привели на допрос, и в конце концов он выдал место ее захоронения. 22 февраля тело выкопали из могилы. Джимми Девани осудили за непредумышленное убийство Мэри Грин. Мы никогда не узнаем, сколько тел сокрыто и не обнаружено. Если не считать тех, кто случайно находит останки, прогуливаясь с собаками, нам приходится полагаться только на совесть преступника. Если бы полиция не обратила внимание на Джимми Девани, он бы сдался сам? Этого мы никогда не узнаем. Сколько еще убийц на свободе, живут и надеются, что тело их жертвы никогда не найдут? Кто знает? Все, на что могут надеяться семьи, – что их близкий человек вернется домой в целости и сохранности, с полными карманами историй о собственных приключениях. Все до ужаса боятся звонка в дверь и слов: «Мы обнаружили тело молодой девушки и полагаем, что это…». Найденное в тихом, укромном месте вдали от всего тело – не всегда признак того, что пытались скрыть смерть. Бывает так, что скрывали другое преступление, а смерть произошла случайно. Обычно в таких местах происходят сексуальные нападения. Жертвой может стать человек, который идет один, а преступнику требуется уединенное место, и он принимает меры, чтобы нападение никто не увидел. Часто такие преступники полагаются на благоприятные стечения обстоятельств, они не вооружены или используют оружие лишь для того, чтобы припугнуть жертву: смерть может произойти случайно, в отличие от изнасилования. Другое дело – серийные убийцы или преступники-садисты, которые – помимо сексуального насилия – обязательно наносят жертве увечья. Кроме того, нужно помнить о таких вариантах, как случайная смерть в результате удушения или естественная смерть от сердечного приступа во время тайных встреч. Однажды на лестнице многоквартирного дома обнаружили тело полуобнаженного полноватого мужчины. Одежда валялась рядом. На теле были небольшие следы и ссадины, но никаких очевидных причин, почему он упал и почему оказался раздет. Вызвали полицию. Виновник обнаружился быстро. Полиция знала о женщине, живущей на пролет выше в этом доме и утешавшей порой одиноких мужчин. Когда полиция пришла к ней, та призналась, что найденный мужчина был одним из ее клиентов, который отключился во время их довольно энергичного свидания. Она запаниковала и вытащила его из своей квартиры на лестницу. Довольно неловко было встречаться с женой погибшего, когда та пришла в морг для опознания мужа, потому как она не расстроилась ни по поводу его смерти, ни по поводу того, по какому адресу он встретил свою кончину. Этот мужчина не был первым и не станет последним человеком, умершим во время секса. Расследование убийств на сексуальной почве – непростая задача для всех судмедэкспертов. Выяснить причину смерти легко, но сложность состоит в том, чтобы собрать доказательства, которые подтвердят сексуальное нападение и помогут установить личность преступника. Обычно есть признаки борьбы, чего и следует ожидать, если на жертву нападают внезапно, а сила при сопротивлении зависит от роста и веса жертвы и преступника. Убийств на сексуальной почве в год происходит меньше, чем изнасилований и покушений с целью изнасиловать. В Ирландии полиция регистрирует около полутора тысяч сексуальных нападений каждый год, но это лишь верхушка айсберга: ежегодно на горячую линию по борьбе с изнасилованиями поступает примерно десять тысяч звонков. Жертвами чаще становятся женщины. Преимущественно речь идет о женщинах от 18 до 50, а более половины нападений совершаются знакомыми людьми: от близких контактов до парней, предложивших купить в баре выпивку. Почему некоторые сексуальные домогательства заканчиваются смертью? Преступник переходит от домогательств к изнасилованию, а от изнасилования к убийству? Может, серийный преступник так начинает свою «карьеру» или пытается замести следы и меняет почерк? Или смерть – результат паники? Порой бывает так, что жертва оказывается не в то время не в том месте. Сестра Филомена Лайонс оказалась именно такой жертвой. Не она должна была попасться преступнику, и, вероятно, именно поэтому ее и убили. Мужчина собирался изнасиловать другую женщину, но пришлось довольствоваться пожилой монахиней. Сестра Филомена собиралась уезжать, когда в декабре 2001 года на нее напали. Нападавший застал ее врасплох на автобусной остановке в Баллибей, в графстве Монахан, схватил и утащил с улицы за монастырь, укрытый за живой изгородью. Позже кто-то обнаружил ее багаж, а потом неподалеку нашли и тело. По положению тела и состоянию одежды сразу стало понятно, что на нее напали с целью изнасилования. Вскрытие показало, что задушили ее собственным шарфом. Душить руками или удавкой в такого рода преступлениях – обычное дело. Цель нападавшего – не убийство, и часто отсутствие ран на теле жертвы говорит о том, что преступник не был вооружен. Удавку могут оставить рядом с телом, или мы обнаруживаем кровоподтеки и царапины на шее, появившиеся в результате сжатия руками, а также точечные кровоизлияния в глазах и на лице, которые подтвердят, что причина смерти – удушение. Смерть наступает не сразу, жертва теряет сознание постепенно и прекращает попытки сопротивления. Изнасилование происходит, когда жертва находится в бессознательном состоянии. Помимо одежды в ход идут кирпичи или камни, лежащие поблизости, – к сожалению, их использование тоже может привести к смерти. Изнасилования с последующим убийством лежат на краю спектра сексуальных нападений: обычно можно обнаружить раны на теле, несовместимые с жизнью, но до 45 % сексуальных нападений заканчиваются травмами на теле жертвы, даже если не происходит убийства. Раны могут быть от легких до требующих медицинского вмешательства. Иногда присутствуют травмы на лице из-за ударов или от того, что преступник зажимает рот жертве. Могут быть синяки, ссадины и порезы, полученные во время борьбы или при попытке нападавшего удержать свою жертву; могут найтись следы от ударов руками или ногами, а также от укусов или связывания. В таких делах укусы – кладезь информации для судмедэкспертов, так как по следам и ДНК можно определить личность преступника. Следующим шагом становится поиск доказательств, подтверждающих сексуальное нападение. Эксперт, судебный врач или танатолог – в зависимости от того, жива жертва или мертва – будет искать особые травмы, полученные в результате полового акта. Так как это важный аспект для установления, было ли нападение именно сексуальным, эксперт должен оставаться непредвзятым. Исследования показали, что травмы возникают даже во время полового акта по обоюдному согласию примерно в 50 % случаев: обычно присутствует не более чем легкое натирание, но могут также возникнуть синяки и кровотечения. Обнаружение травм, полученных в результате полового акта, не подтверждает изнасилование. И наоборот, большинство сексуальных нападений совершается в отношении женщин, ведущих половую жизнь, у многих из которых есть дети, а на теле может не быть никаких травм, связанных с половым актом. Стоит помнить, что отсутствие травм не отменяет версию об изнасиловании, а их наличие не свидетельство в ее пользу. После осмотра мы должны лишь подтвердить, есть признаки нападения и полового контакта или их нет. Врачи не выносят вердикт об изнасиловании. Сделать можно только предположение о том, что – в случае серьезных травм или смерти – перед нами скорее сексуальный контакт без согласия. Сестра Филомена подверглась сексуальному насилию, и следующим шагом был сбор доказательств для опознания нападавшего. Мы забрали ее одежду и вещи, чтобы проверить на пятна, биологические жидкости, волосы и волокна, очки исследовали на предмет возможных отпечатков. Тело также тщательно изучили, чтобы найти волосы, волокна ткани или засохшие жидкости. Один ноготь у нее оказался сломан, и на нем обнаружился застрявший волос. Мазки были отправлены в лабораторию на предмет присутствия спермы и, если возможно, установления профиля ДНК преступника. Я взяла стандартные анализы, чтобы сравнить найденные на теле улики или исключить их. Так проходит сбор вещественных доказательств. Тем временем полиция опрашивала всех, кто был поблизости от места преступления, и пыталась установить личности тех, кто в то утро, когда на сестру Филомену напали, попал в камеры видеонаблюдения в том районе. Чтобы сузить круг подозреваемых, всех мужчин попросили сдать отпечатки пальцев и образцы ДНК. Все встало на свои места: нападавший был зафиксирован системой видеонаблюдения на улице примерно в момент нападения; его отпечаток пальца, взятый добровольно, совпал с отпечатком на очках сестры Филомены, а его ДНК совпала с ДНК, взятой с ее одежды. Его попросили предоставить одежду, ее волокна совпали с волокнами, найденными на теле сестры Филомены. Эдмон Локар был бы счастлив. Нам известен еще один случай подобного нападения: девушку изнасиловали и убили в Голуэе в 2007 году, через три дня после того, как она приехала в Ирландию. Местный житель по дороге домой увидел рюкзак и сумочку на земле, а затем что-то бледное в кустах. Он совсем не думал, что найдет тело молодой девушки. Место было скрыто от случайных прохожих, а девушку утащили в кусты, где и совершили насилие. Впрочем, попыток скрыть тело намеренно не предпринималось – высокомерному убийце было все равно. Ему стоило быть осторожней. Как обычно, из штаб-квартиры дублинской полиции выехала команда криминалистов, а я прибыла из Сордса. В сумочке нашлись документы, поэтому полиция получила имя предполагаемой жертвы: Мануэла Риедо, 17 лет, студентка из Швейцарии. Мы проследили ее маршрут: вероятно, она сократила дорогу, когда добиралась из дома в Ренморе на встречу с друзьями-студентами в центре Голуэя. Мы огородили лентой место, где было совершено преступление: тропу и заросли. В небольшой яме лежала молодая девушка, частично прикрытая курткой, которую прижали к земле большими камнями. Не было сомнений, что девушку избили, задушили и изнасиловали. Вокруг валялась одежда. Голоса постепенно утихли, мы погрузились в рабочую атмосферу. Все мы играем свои роли и осознаем собственные ограничения. Сейчас все зависело от найденных доказательств, поэтому на месте преступления требовался эксперт-криминалист. Я понимала, с чем имею дело: молодую девушку изнасиловали и убили – вскрытие лишь уточнит некоторые детали, – но мне не хотелось рисковать и потерять хоть одну важную улику, которая поможет установить личность преступника, поэтому пока что я осталась в стороне. В ожидании эксперта мы осмотрелись. Это место, очевидно, использовалось алкоголиками и наркоманами, а также парочками для романтических встреч, чтобы никто им не помешал. Неудивительно, что вокруг обнаружились упаковки из-под презервативов и сами презервативы, висящие на ветках соседних деревьев, а также пустые пивные банки. Все находки тщательно фотографировались, упаковывались и нумеровались. Вскоре набралась увесистая куча улик. На раннем этапе расследования никто не знает, что именно из найденного пригодится. К этому времени у нас была «криминалистическая» версия обстоятельств. Полиция проведет дальнейшее расследование и соберет доказательства, чтобы подготовить свою версию. Также найдется убийца со своей версией произошедшего. Но в центре расследования была Мануэла, и мы надеялись добиться для нее справедливости. Мы окружили ее, встав в замкнутый круг, будто могли оградить от большего вреда. Каждый из нас был с ней связан, каждый судмедэксперт и следователь почти доходили в расследовании до зоны ответственности другого члена команды, но никогда не лезли на чужую территорию. Круг людей вокруг Мануэлы рос с каждым этапом расследования от места происшествия до суда, где к нам присоединились семья, друзья девушки, свидетели, Генеральный прокурор, судья и присяжные, – все мы смотрели на Мануэлу. Когда к нашей команде присоединился эксперт, я уступила ему место в кругу и встала на колени перед Мануэлой на случай, если понадобится моя помощь. Обычные анализы – волосы, частицы из-под ногтей, мазки изо рта, влагалища, ануса, с шеи, запястий, лодыжек и груди – берет судмедэксперт. Криминалисты обычно приезжают на место преступления, когда их опыт и экспертиза могут помочь в более неожиданных аспектах. К счастью для нас, изнасилования с последующими убийствами редко совершают незнакомцы, а все наши предположения по делу подтвердились на ранних этапах расследования, и мы ничего не пропустили. В таких делах мы используем «картирование» тела: обклеиваем тело небольшими кусочками клейкой ленты, больше походящей на рыбную чешую. Каждая часть тела обклеена, каждый кусочек ленты пронумерован, будто огромный паззл. Кусочки ленты будут изучены, с них возьмут ДНК на анализ. Есть надежда, что удастся восстановить картину прикосновений нападавшего: вот он схватил ее за шею, стиснул запястья, прикоснулся к груди, дернул за лодыжки. Работа кропотливая и требующая концентрации. Пока мы занимались своим делом, молчаливая толпа наблюдала за нами. В конце концов, круг специалистов распался, тело перевезли в Ренмор, оттуда в морг для полноценного изучения. Но я столкнулась с трудностью, когда не смогла установить точное время смерти. Полиция имела смутное представление о том, когда Мануэла вышла из дома принимавшей ее семьи, и не было больше никакой информации вплоть до следующего вечера, когда обнаружили ее тело. Мы могли лишь пригласить еще одного специалиста. Профессор Патриция Уилтшир – эксперт в судебной палинологии (учении о пыльце), экологии и ботанике. Смогла ли она изучить содержимое желудка и установить примерное время последнего приема пищи, а также сравнить содержимое желудка с тем, что Мануэла ела дома в принимающей семье? Да и да. Судебный эколог даже смогла установить, что Мануэла погибла примерно через два часа после приема пищи. Теперь у полиции появились временные рамки. Мы разошлись, а тело Мануэлы вернули родителям. Лаборатория занималась обработкой найденных на месте преступления улик. Неожиданной находкой, ставшей важным доказательством, стал презерватив: ДНК Мануэлы с внешней стороны, значит, его использовали во время изнасилования. Разумеется, ДНК с внутренней поверхности поможет установить личность насильника и убийцы, но теперь нам был необходим подозреваемый. Однако лаборатория нас опередила: неизвестная ДНК с презерватива принадлежала мужчине, замешанном в другом нападении. Джеральда Барри подозревали в изнасиловании француженки восемью неделями ранее. Преступники порой не так умны, как им хочется казаться. Мы будто сыграли в игру «передай посылку»[37]: передавали улики друг другу по кругу, но вместо того, чтобы становиться меньше, наша «посылка» обрастала доказательствами. Музыка оборвалась, когда «посылка» дошла до генерального прокурора: все зависело от него – бросит ли он «посылку» на пол и игра закончится, или кивнет и передаст дальше, судье и присяжным? В суде мы услышали одну версию, которой не было раньше: версию обвиняемого. Больше мы ни на что не могли повлиять, дело за присяжными. Джеральда Барри признали виновным в убийстве Мануэлы Риедо. На протяжении всего процесса мать и отец Мануэлы присутствовали в зале суда. Они отправили свою дочь в Ирландию, чтобы та подтянула английский, а теперь им приходилось слушать мрачные подробности последних минут ее жизни. Было тяжело смотреть им в глаза и пытаться поддержать хотя бы мысленно в потере их «ангела». Они подарили каждому из нас по фарфоровой фигурке ангела, чтобы мы не забывали о Мануэле. Моя смотрит на меня сверху вниз, когда я сижу за столом, и напоминает о том, как хрупка наша жизнь. Родители Мануэлы организовали Фонд Мануэлы Риедо в Ирландии, чтобы больше людей помнили об опасности изнасилования, – так они хотели повлиять на проблему сексуальных нападений в стране. Фонд помогает финансировать благотворительные организации и агентства, которые оказывают поддержку жертвам сексуального насилия. Позор нам: эти люди потеряли швейцарского ангела, а мы за это получили жизненно необходимую помощь жертвам сексуального насилия.