Орбитальные станции.

В мечтах ученых “космические поселения” на орбите вокруг Земли занимали далеко не последнее место. Одним из первых, кто научно обоснованно описал космические станции и условия жизни на них, был К. Э. Циолковский. Его идеи нашли художественное воплощение в романах Александра Беляева «Звезда КЭЦ» и «Прыжок в ничто». Но все это подразумевалось как далекое будущее человечества.

В 1923 году Герман Оберт опубликовал в Берлине работу «Ракета в планетарном космосе», которая содержала первое серьезное предложение о создании пилотируемой космической станции, которая могла бы использоваться для наблюдений за земной поверхностью, для наблюдения изменений погоды, как спутник связи и заправочная станция для аппаратов, отправляющихся к другим планетам. По мнению Г. Оберта для обеспечения условий для работы экипажа необходимо создание искусственной силы тяжести, создаваемой вращением станции.

В 1928 году в немецком журнале «Ди ракете» появилась целая серия статей, написанных Гвидо фон Пирке и посвященных орбитальным станциям. Они не содержали предложений относительно конструкции станции. Зато в них Пирке провел анализ характеристик космического корабля для полета на околоземную орбиту и к планетам.

В том же году появилась еще одна книга, целиком посвященная орбитальным станциям. Ее автором стал капитан австрийской армии Поточник, писавший под псевдонимом Герман Нордунг. Хотя эта книга содержала много ошибочных рассуждений и допущений, в ней, по сути, впервые была описана конструкция пилотируемой орбитальной станции. По мнению Нордунга станция должна выводиться на околоземную орбиту с периодом 24 часа, то есть на геостационарную орбиту. Однако с этой точки можно наблюдать лишь четверть поверхности Земли, да и то с большого расстояния.

Сама станция состоит из трех отдельных частей, соединенных друг с другом воздушными шлангами и электрическими кабелями. Этими частями являются «жилое колесо», энергоустановка и обсерватория. «Жилое колесо» имеет форму тора диаметром 30 метров и вращается со скоростью один оборот за 8 секунд для создания силы тяжести равной земной. Ступица «жилого колеса», вращающаяся в противоположном направлении, выполняла бы функцию воздушной камеры. Для обеспечения станции теплом служат зеркала, концентрирующие солнечные лучи на паровых трубах. Обсерватория, не имеющая жесткой связи с «жилым колесом», получает от него электричество по кабелям и теплый воздух по шлангам. Силовая энергетическая установка представляет собой большое параболическое зеркало с рядом паровых труб, свернутых спиралью в его фокусе.

Следующее упоминание об орбитальных станциях приходится на 1945 год. Тогда Вернер фон Браун, будучи интернированным американцами, составлял по их указанию отчет о работах Германии в области ракетостроения. Подводя итоги своей работы над «оружием возмездия», он предсказывал в будущем создание больших космических научных лабораторий и полеты человека к другим планетам, начиная с освоения Луны.

Как уже говорилось во «Введении», в марте 1946 года американские ВВС инициировали работы, названные «Проект RAND», целью которых были исследования по проблемам сверхзвукового полета самолетов и управляемых снарядов. 12 мая того же года в рамках этого проекта был выпущен отчет «Эскизный проект экспериментального орбитального космического корабля», в котором были исследованы технические возможности по осуществимости данной задачи. Чуть раньше аналогичную работу по изучению выполнимости проектирования пилотируемого космического аппарата проделала компания «Дуглас Эйркрафт». Такой космический аппарат с человеком на борту мог бы проводить научные исследования космических лучей, гравитации, геофизики, земного магнетизма, астрономии и метеорологии.

Пробуждение общественного интереса в Соединенных Штатах и в Европе к полетам в космос было вызвано публикацией в сентябре 1949 года книги Вилли Лея «Завоевание космоса». В своей книге он дал детальные описания орбитальных космических станций и пилотируемых полетов на Луну и обратно как часть поисков человека к достижению границ космоса. В какой-то мере книга способствовала проведению 12 октября 1951 года в Нью-Йорке первого симпозиума по космическим полетам. Примечательно, что большинство докладчиков на нем были немцы: Вернер фон Браун, Вилли Лей, Хайнц Хабер и другие. Среди тем, обсуждаемых на симпозиуме были космические станции и орбитальные астрономические обсерватории. Представленные доклады были затем опубликованы в журнале «Колльерс» в марте 1952 года.

В сентябре 1951 года в Лондоне состоялся второй ежегодный конгресс Международной федерации по астронавтике. Выступивший на нем Х. Келле в своем докладе представил наиболее реалистическую оценку проблем проектирования и строительства космической станции. По его мнению такая станция могла бы использоваться для научных исследований верхних слоев атмосферы Земли, наблюдения погоды, астрофизических исследований, а также для исследования человека в условиях невесомости. Кроме того, станция могла бы служить для организации связи и навигации и как космопорт для запуска более межпланетных космических аппаратов. В предложениях Х. Келле станция представляла собой большую круговую конструкцию, состоящую из 36 отдельных сфер диаметром 5 метров, расположенных вокруг центрального узлового элемента. Станция вращается, создавая искусственную гравитацию. Она собирается на орбите из отдельных, функционально законченных модулей, что позволяет начать эксплуатацию станции до ее окончательной сборки. В своем законченном виде станция рассчитана на пребывание на ней экипажа из 50-65 человек.

На пятом конгрессе Международной федерации по астронавтике, проходившем в 1954 году в Инсбруке, с докладом «Анализ орбитальных систем» выступил соратник фон Брауна Краффт Эрике. Его предложения по конструкции орбитальной станции оказались более скромными, поскольку создание большой станции не является насущной необходимостью. Она была рассчитана на экипаж лишь из четырех человек, но могла решать большинство из тех задач, которые Х. Келле приписывал большой станции. Зато ее можно было бы вывести на орбиту с помощью всего лишь одной тяжелой ракетой-носителем, а экипажи доставлять небольшими ракетами. Кстати, предложение о создании четырехместной орбитальной станции К. Эрике совместно с фирмой «Конвэр» отделением компании «Дженерал Электрик» выдвинул в 1958 году, через год после запуска первого спутника Земли. Причем в качестве базовой конструкции он предлагал использовать корпус ракеты «Атлас».

Как уже рассказывалось в главе «Первые полеты», запуск в СССР первого спутника Земли привел к активизации космической деятельности США. Следствием этого явилось создание НАСА и начало работ по программе пилотируемого полета «Меркурий». Чтобы показать серьезность своих намерений по освоению космического пространства НАСА в качестве перспективных целей назвало создание многоместной орбитальной станции, постоянно обитаемой орбитальной лаборатории, а также полеты человека на Луну и другие планеты Солнечной системы. Если отбросить детали, то надо сказать, что этих целей Америке удалось достичь, кроме, естественно, полета к планетам.

1 апреля 1959 года был создан Комитет управления исследованиями по пилотируемым космическим полетам, который возглавил Гарри Гоутт из Центра Эймса. Этот комитет, куда вошли представители всех Центров НАСА, занялся разработкой долгосрочных целей и задач НАСА по освоению космического пространства с участием человека. В частности, Целевая Космическая Группа в лице Курта Стрэсса предложила следующую последовательность развития событий при освоении космоса с использованием «Меркурия» в качестве базы:

• создание двухместного корабля типа «Меркурий» для полетов продолжительностью около 3 суток;

• создание двухместного корабля типа «Меркурий» с цилиндрическим жилым модулем для полетов продолжительностью две недели.

Надо сказать, что из первого предложения получился космический корабль «Джемини», а последнее предложение выросло в проект военной орбитальной станции MOL, но уже под эгидой ВВС США. Правда, прежде чем это произошло, компания «Макдоннел Эйркрафт», головной разработчик кораблей «Меркурий» и «Джемини», предложила НАСА аналогичный проект одноместной орбитальной станции, выводимой на орбиту ракетой-носителем «Атлас-Аджена».

В мае 1960 года рабочая группа штаб-квартиры НАСА, возглавляемая Бернардом Мэггином закончила изучение возможной программы орбитальных полетов вплоть до конца 70-х годов стоимостью 1 миллиард долларов. Эта программа включала три основных направления: инспекция, перевозки и запуск космических аппаратов с орбиты. При этом по мнению Мэггина она должна быть скоординирована с Министерством обороны США и развиваться независимо от других программ. Впрочем, и военные также вели проработки по использованию пилотируемых космических полетов для решения своих задач.

В 1962 году правительство Джона Кеннеди предприняло попытку объединить усилия Министерства обороны и НАСА в одной единой программе по созданию Национальной орбитальной космической станции NOSS. Тем не менее, Министерство обороны США продолжало работы по военной орбитальной станции MOL. Более того, после закрытия в декабре 1963 года программы «Дайна Сор» с согласия президента Л. Джонсона освободившиеся средства были направлены именно на это. Да и скоро стало ясно, что единая станция не сможет удовлетворить требованиям и военных и гражданских. И поскольку НАСА в этот момент было занято реализацией программ «Джемини» и «Аполлон», работы по орбитальной станции взяли в свои руки ВВС США, которые заключили в 1964 году контракты с компаниями «Боинг», «Дженерал Электрик», «Дуглас» и «Локхид» на разработку эскизного проекта военной орбитальной станции MOL на конкурсной основе. В конечном итоге в 1965 году головным разработчиком была выбрана компания «Дуглас».

Согласно проекту этой фирмы орбитальная станция MOL имела основной корпус цилиндрической формы диаметром 3,05 метра и длиной 12 метров. К основному корпусу станции в головной части пристыкован модифицированный двухместный космический корабль «Джемини В», а в хвостовой – верхняя ступень ракеты-носителя «Титан3С», получившая название «Транстейдж». Общий объем герметизированных помещений составлял 28 м3, а свободный объем – 11,3 м3. В качестве источника электроэнергии предполагалось использовать кислородно-водородные топливные элементы. Атмосфера станции представляла собой кислородно-азотную смесь при давлении 380 мм рт. ст., рассматривалась также кислородно-гелиевая смесь при давлении 265 мм рт. ст. Общая масса орбитальной станции на первом этапе составляла 11,3 тонны, в том числе 2,7 тонны – масса облегченного корабля «Джемини В». На последующих этапах проектирования масса станции возросла сначала до 13,6 тонны, а затем и до 15 тонн. В момент старта и при выведении на орбиту экипаж орбитальной станции в составе двух человек размещался в корабле.

Для выведения орбитальной станции MOL на полярную орбиту высотой 250 км использовалась ракета-носитель «Титан3С», созданная на базе МБР «Титан2» с двумя стартовыми РДТТ диаметром 3,05 метра. Для запуска ракеты с орбитальной станцией на Западном полигоне (база Ванденберг) был построен стартовый комплекс SLC-6.

После выхода на орбиту космонавты переходят из корабля в помещение станции либо через надувной рукав, либо через люк в лобовом теплозащитном экране. В течение 30 суток экипаж проводит военные эксперименты: в основном, разведку наземных, морских и космических объектов. После выполнения программы полета экипаж переходит обратно в корабль, отделяет его от станции и совершает посадку на поверхность океана. Спасение и повторное использование самой станции не предусматривалось.

В рамках создания этой станции разрабатывалось также средство для перемещения космонавтов в открытом космическом пространстве, которое было испытано при полетах космических кораблей «Джемини».

Согласно первоначальным планам предполагалось начать летные испытания орбитальной станции MOL в 1967-1968 годах, причем планировалось изготовление и запуск двух беспилотных и 5 пилотируемых станций. Правда, вскоре сроки запуска переехали на 1969-1970 годы.

Для полетов на орбитальной станции MOL в 1965-1967 годах было проведено три набора кандидатов в космонавты (всего 17 человек) из числа летчиков-испытателей авиабазы ВВС США Эдвардс.

3 ноября 1966 года с космодрома на мысе Кеннеди был произведен запуск экспериментального корабля «Джемини В», к которому был пристыкован топливный бак МБР «Титан2», имитирующий отсек станции MOL. Корабль совершил полет по баллистической траектории и приводнился в океан, а макет станции был выведен на орбиту.

Однако до пилотируемых запусков дело не дошло. Министерство обороны США к этому времени пересмотрело свою концепцию использования космического пространства и переориентировалось на беспилотные аппараты. Поэтому в 1969 году морально устаревшая программа MOL была закрыта, а отряд космонавтов расформирован. При этом часть космонавтов перешла в отряд НАСА, в том числе Р. Трули, Р. Криппен, К. Бобко, Р. Овермайер и другие. Первые свои полеты они совершили уже на шаттле.

Военно-исследовательская орбитальная станция MOL была первой реальной разработкой подобного рода, но она не оказала заметного влияния на последующие проекты, поскольку НАСА проводила в жизнь свою концепцию построения орбитальных станций. Зато идея военного использования космоса способствовала созданию советской военной орбитальной пилотируемой станции «Алмаз». Но об этом чуть позже.

В Советском Союзе первое упоминание об орбитальных станциях содержится в отчете по НИР «Исследования по вопросу создания искусственного Земли», проведенном в 1954 году по заказу С. П. Королева в НИИ4 группой сотрудников во главе с М. К. Тихонравовым. В этом отчете Тихонравов сформулировал свою программу освоения космоса.

Первый этап этой программы предусматривал запуск серии простейших автоматических спутников, предназначенных для решения научных задач, а также отработки ракеты-носителя. Одновременно должны были проводиться пуски для отработки полета человека на ракете.

Следующим этапом предусматривался запуск небольшого экспериментального спутника с одним или двумя пилотами, рассчитанного на длительное пребывание на орбите.

И наконец, создание спутника-станции, достаточно больших размеров, с обеспечением регулярного сообщения с Землей. При этом предполагалось, что спутник-станция может служить лабораторией для целого ряда научных исследований и отправной базой для полетов к другим планетам.

Последним этапом была определена задача достижения Луны либо с посадкой на ее поверхность, либо с облетом Луны и посадкой на Землю.

Надо сказать, что М. К. Тихонравов принял непосредственное участие в выполнении задач первого этапа, а также был причастен ко второму и четвертому этапам. То есть С. П. Королев, в какой-то степени реализовал его план освоения космоса. Но вот с созданием орбитальной станции вышла задержка. Правда, в 1960 году в проекте Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР С. П. Королевым предлагалось создание обитаемого тяжелого ИСЗ (обитаемой внеземной станции) на высотах 350-400 км, рассчитанного на экипаж в 3-5 человек, с обеспечением необходимых жизненных условий для людей, постоянной связи с Землей, безусловной возможности спуска на Землю, возможности для экипажа станции выполнять систематические научные наблюдения, а также производить работы на станции и других искусственных спутниках по сборке конструкций, контроль за действием аппаратуры, экспериментальные работы и т.д. При этом вес полезной нагрузки орбитальной станции должен был составить 25-30 тонн при использовании ракеты HI и до 60-70 тонн при использовании ракеты HII.

Однако в уже упоминавшемся выше Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 23 июня 1960 года научно-исследовательские орбитальные лаборатории были заменены боевыми станциями для несения патрульной службы на орбите, включая разведку и перехват вражеских спутников. Даже в проектном задании на разработку орбитальной станции, подготовленном в ОКБ1 в развитие Постановления, на первом месте стояли именно военные задачи, и только на последнем – научные исследования. Сказалась ведомственная принадлежность ОКБ1 к Министерству оборонной промышленности и попытка заинтересовать военных в необходимости создания сверхтяжелых ракет-носителей. Впоследствии из этого выросло предложение о создании «Орбитального пояса», состоящего из множества спутников военного назначения, включая пилотируемые станции, и решающего задачи противокосмической обороны. Однако дальше бумаги дело не пошло. С одной стороны, С. П. Королев не горел желанием заниматься военным космосом, а с другой – военные сами плохо представляли себе возможности военного использования космоса.

Первые серьезные проработки по орбитальным станциям проводились в ОКБ1 под руководством главного конструктора С. П. Королева в рамках темы «Союз». В частности, в выпущенном в 1962 году техническом проспекте предлагалось с помощью стыковки создать орбитальную станцию с экипажем из 3 человек, предназначенную для наблюдения Земли и состоящую из трех блоков: жилого, блока научной аппаратуры и корабля доставки экипажа «Север». Блоки аппаратов во всех вариантах должны были выводиться на орбиту ракетой-носителем Р-7. Однако эта орбитальная станция была побочным продуктом лунного комплекса, поэтому по ней не было выпущено никакой технической документации.

Еще одно предложение по созданию орбитальной станции было выдвинуто ОКБ1 в развитие Постановления от 24 сентября 1962 года, касающегося создания первоочередных космических объектов на базе носителя Н1. Станция, вес которой в 70 тонн определялся возможностями Н1, была названа орбитальным космическим институтом. Для снабжения станции и смены экипажа использовались бы транспортные корабли 7К. Этот орбитальный космический институт предназначался для научных исследований и одновременно для отработки тяжелого межпланетного корабля. Используя стыковку, можно было довести массу орбитальной станции до 200-300 тонн (3-4 пуска ракеты Н1).

Следующая проработка создания орбитальной станции датируется 1963-1964 годами, когда С. П. Королев передал в свой Филиал №3 в Куйбышеве прикладные военные проекты «СоюзР» и «СоюзП». ЦСКБ под руководством Д. И. Козлова начало активно работать по прикладным проектам темы «Союз», при этом в рамках темы «СоюзР» получило предложение создать небольшую орбитальную станцию 11Ф71 с аппаратурой для фото- и радиоразведки. Базой для этой станции послужил корабль 7К, точнее его приборно-агрегатный отсек. Вместо спускаемого аппарата и бытового отсека на станции размещался отсек целевой аппаратуры. Для доставки на станцию двух космонавтов в куйбышевском Филиале разрабатывался транспортный корабль обслуживания 7КТК (11Ф72). Это был корабль 7К, снабженный системой сближения и стыковки и перехода через внутренний люк без использования скафандров. «СоюзР» получил одобрение Министерства обороны и был даже включен в пятилетний план космической разведки (1964–1969гг.).

В 1964 году была проведена защита аванпроекта по комплексу «СоюзР» – орбитальной станции и транспортному кораблю обслуживания. В Центре подготовки космонавтов началась подготовка экипажей для работы на военно-исследовательской станции. Однако в том же 1964 году началось создание в ОКБ52 орбитальной станции военного назначения «Алмаз», и в начале 1966 года Министерство обороны, рассмотрев на конкурсной основе оба проекта, переориентировалось на нее. Поэтому работы по военно-исследовательской станции в рамках темы «СоюзР» были закрыты.

Как уже говорилось, в 1964 году в ОКБ52 под руководством В. Н. Челомея началась разработка ракетно-космического комплекса «Алмаз» в составе орбитальной пилотируемой станции и транспортного корабля снабжения для доставки на нее экипажа из 23 человек. Моментом начала работ по орбитальной пилотируемой станции «Алмаз» можно считать 12 октября 1964 года, когда Генеральный конструктор на совещании руководства предприятия предложил заняться созданием ОПС для решения оборонных, научных и народно-хозяйственных задач. Официально работы по «Алмазу» начались по приказу Министра общего машиностроения от 27 октября 1965 года. А 28 декабря 1966 года решением ВПК была сформирована кооперация и утвержден план-график работ. Первоначально в качестве транспортного корабля было предложено использовать транспортный корабль обслуживания, создаваемый в куйбышевском Филиале №3 по теме «СоюзР». Решение по созданию орбитальной пилотируемой станции «Алмаз», которая получила индекс 11Ф71 от куйбышевской орбитальной станции, с куйбышевским кораблем 7КТК было закреплено Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 14 августа 1967 года. Однако уже в эскизном проекте по ракетно-космическому комплексу «Алмаз», подписанном В. Н. Челомеем 21 июля 1967 года, предлагалось использовать в составе станции возвращаемый аппарат 11Ф74, а доставку экипажа производить с помощью транспортного корабля снабжения (ТКС) собственной разработки взамен 7КТК.

Изначально проектом предусматривалось создание ракетно-космического комплекса «Алмаз» в два этапа. На первом этапе станция, эскизный проект которой был разработан в 1966 году, выводилась на орбиту вместе с экипажем и возвращаемым аппаратом, при этом продолжительность пилотируемого полета составляла 1-3 месяца. Такой подход повторял концепцию построения американской военной орбитальной станции MOL и был вызван неопределенностью возможности стыковки космических аппаратов на орбите. На втором этапе экипаж доставлялся на станцию с помощью ТКС, а суммарная продолжительность пилотируемого полета возрастала до 1 года. Однако в последующем из-за переутяжеления станции возвращаемый аппарат исключили из состава станции и оставили его только на ТКС.

Поскольку В. Н. Челомей обладал единственным носителем («Протон-К») собственной разработки грузоподъемностью 18,9 тонны, то и корабль и станция проектировались именно под него. В целом ракетно-космический комплекс «Алмаз» состоял из орбитальной пилотируемой станции 11Ф71 и транспортного корабля снабжения 11Ф72, включающего функционально-грузовой блок 11Ф77 и возвращаемый аппарат 11Ф74.

Общая длина станции «Алмаз» составляет примерно 16 метров, максимальный диаметр – 4,1 метра, общий объем жилых помещений – 90 м3. Станция комплектовалась одной возвращаемой капсулой специнформации 11Ф76, позволявшей вернуть на Землю до 100 кг груза. Станция задумывалась как космический наблюдательный пункт с комфортными условиями для экипажа из 3 человек. Внутреннее пространство орбитальной станции было разделено на три отсека. В переднем отсеке, в зоне малого диаметра (2,9 метра) находилась бытовая или жилая зона. В зоне большого диаметра располагался командный пост, а за ним в рабочей зона была установлена аппаратура «Агат», в состав которой входил телескоп для детального наблюдения за земной поверхностью, совмещенный с широкопленочным фотоаппаратом АСА34Р. Фотопленка обрабатывалась непосредственно на ОПС. Наиболее интересные кадры можно было передать на приемный пункт по закрытому телевизионному каналу с помощью остронаправленной антенны, а остальные – доставить на Землю в возвращаемой капсуле специнформации. Станция была оснащена электромаховичной системой ориентации, позволяющей осуществлять наведение фотоаппаратуры на заданные районы земной поверхности при минимальных затратах рабочего тела. В состав системы управления входила БЦВМ «Аргон-12А». Две солнечные батареи общей площадью 52 м2, расположенные в задней части станции в районе шлюзовой камеры и двигательной установки, могли независимо ориентироваться на Солнце.

Стыковка транспортных кораблей должна была осуществляться с задней торцевой части ОПС, где находилась сферическая шлюзовая камера, соединявшаяся с гермоотсеком большим переходным люком. В задней части шлюзовой камеры размещался пассивный стыковочный узел типа “конус”, в верхней – люк для выхода в открытый космос. Вначале предполагалось снабдить и станцию и транспортный корабль аналогичными возвращаемыми аппаратами, рассчитанными на спуск экипажа с орбиты, но вскоре от этой идеи отказались.

На «Алмазе» приняли меры защиты от спутников-перехватчиков и буксировщиков, разрабатывавшихся в то время в США. Станция оснащалась авиационной скорострельной пушкой калибра 23 мм разработки КБ А. Э. Нудельмана (система «Щит-1»). Ее наводили в нужную точку через прицел, поворачивая всю станцию. Это оружие показало свою работоспособность в условиях космоса, правда, в отсутствие экипажа.

При разработке ракетно-космического комплекса «Алмаз» ОКБ52, являясь головной организацией по комплексу в целом, отвечало также за создание ОПС и ВА, а его филевский филиал №1 – за ТКС. Изготовление всех частей РКК «Алмаз» так же, как и ракеты-носителя «Протон», было поручено машиностроительному заводу имени М. В. Хруничева, приданному филиалу №1.

Специально под программу «Алмаз» было произведено два набора кандидатов в космонавты в 1965 и 1967 годах. Среди них были как летчики (П. Климук, В. Зудов, Ю. Малышев и другие), так и военные инженеры (В. Рождествеский, Ю. Глазков и другие), которые должны были проводить военно-прикладные эксперименты на борту ОПС «Алмаз».

Первоначальный срок начала ЛКИ станции «Алмаз» планировался на 1969 – 1970 год. К началу 1970 года на заводе имени М. В. Хруничева было изготовлено два летных и восемь стендовых корпусов станций. Однако с оснащением их оборудованием, особенно с системой управления, выходила задержка, что, естественно, сдвигало сроки. А это, учитывая работы в США по станции «Скайлэб», грозило потерей приоритета и на этом направлении.

Основными приоритетными задачами США в 60-е году в области освоения космоса являлись высадка человека на Луну по программе «Аполлон» (НАСА) и орбитальная станция MOL (ВВС США). Естественно, что все ресурсы направлялись именно на эти программы. Тем не менее, даже в этих условиях НАСА рассмотрело несколько проектов использование составных частей ракет-носителей и космических кораблей, разрабатываемых по программе «Аполлон». Так, еще в октябре 1961 года Эмануэль Шнитцер из Центра Лэнгли предложил создать космическую лабораторию, которую назвал «Аполлон Х». В ее состав вошли бы командно-служебный модуль «Аполлона» и сферическая надувная конструкция, соединенные между собой переходным туннелем. Предлагалось также создание искусственной гравитации. В целом, идея использования составных частей программы «Сатурн-Аполлон», предложенная Э. Шмитцером, стала весьма плодотворной. Примерно тогда же предварительный проект орбитальной станции на базе программы «Аполлон» был разработан Целевой космической группой под руководством Курта Стрэсса.

Надо сказать, что проекты орбитальных станций рождались не только в недрах НАСА. В мае 1962 года корпорация «Avco» предложила Центру пилотируемых космических кораблей свой проект. Станция состояла из трех цилиндрических модулей длиной 6 метров и диаметром 3 метра, соединенных между собой в виде треугольника. Каждый такой модуль должен был выводиться на орбиту ракетой-носителем «Титан-2». Доставка и смена экипажа осуществлялась космическим кораблем «Джемини».

Постепенно накапливалась критическая масса. Очевидно, что полноценное освоение космоса невозможно без создания орбитальных станций. Именно эта мысль прозвучала на симпозиуме, проведенном в Центре Лэнгли с 31 июля по 1 августа 1962 года. Выбор места был неслучаен, поскольку здесь уже длительное время проводилось изучение возможности создания большой вращающейся станции. И хотя в НАСА еще не существовало утвержденной программы создания орбитальной станции, тем не менее, на симпозиуме было прочитано множество докладов, посвященных различным аспектам этой темы.

Несколько позже, 28 сентября 1962 года в Вашингтоне прошла встреча представителей офисов НАСА по пилотируемым космическим полетам, прикладным исследованиям и технологиям, а также Центра Лэнгли, Центра Маршалла и Центра пилотируемых космических кораблей, посвященная обсуждению вопросов, связанных с работами по созданию орбитальной космической станции. Хотя на этой встрече не был выработан облик станции, однако все участники сошлись во мнении, что необходимо определить цели и задачи программы создания орбитальной космической станции.

Постепенно вырабатывались общие принципы. Основными из них были простота и максимальное использование задела по программе «Аполлон-Сатурн», что позволило бы снизить затраты и приблизить срок запуска первой станции. Естественно, что этому критерию отвечал и отказ от искусственной гравитации.

В январе 1963 года, выступая на совещании Института аэрокосмических наук в Нью-Йорке, руководитель перспективных исследований центра пусковых операций НАСА Джордж фон Тизенхаузен заявил, что к 1970 году Соединенные Штаты будут нуждаться в орбитальной станции и транспортном корабле для ее обслуживания. По его мнению станция, которая могла бы служить и научной лабораторией, состояла бы из двух состыкованных модулей 10-метрового диаметра, выводимых двумя пусками ракеты-носителя «Сатурн-5». Общая длина станции составила бы 91 метр. Развивая эту идею, Центр пилотируемых космических кораблей в марте того же года предложил создать станцию с экипажем из 18 человек. Для обслуживания станции можно было бы использовать модифицированный корабль «Аполлон» вместимостью до 6 человек.

Постепенно и в руководстве НАСА зрело мнение, что необходимо уже в ближайшее время заложить основы для программы создания орбитальной станции. Ведь даже для продвижения к планетам предполагалось освоить сборку экспедиционных комплексов с использованием орбитальных станций, которые в данном случае были промежуточным звеном. Однако при определенной ситуации это промежуточное звено после завершения программы «Аполлон» могло выйти на первый план и доминировать в космических исследованиях в течение десятилетий. Поэтому 28 марта 1963 года с подачи одного из руководителей НАСА Роберта Симэнса была организована целевая группа по изучению концепции создания пилотируемой орбитальной станции. Правда, первоначально предполагалось объединить интересы различных научных учреждений и правительственных организаций США, в том числе Министерства обороны. Однако вскоре Пентагон начал разработку своей станции MOL, о которой говорилось выше.

На том этапе за основу был взят проект пилотируемой орбитальной исследовательской лаборатории MORL, предложенный специалистами Центра Лэнгли. 1 июня 1963 года НАСА предложило контракт компаниям «Локхид» и «Дуглас» на проработку концепции орбитальной станции с экипажем из 24 человек и сроком активного существования 5 лет. Правда, затем была выбрана еще и компания «Боинг». Одновременно в Центре Лэнгли прорабатывался и уменьшенный вариант станции с экипажем из 4 человек и с возможностью доведения продолжительности полета одного экипажа до одного года.

Поскольку при создании станции поначалу в качестве транспортного корабля предполагалось использовать командно-служебный модуль «Аполлона», НАСА обратилось к компании «Норт Америкэн авиэйшн» с просьбой рассмотреть возможность модификации корабля в расчете на 100-суточный полет в составе станции. В ноябре 1963 года компания представила такой отчет, в котором подтверждалась возможность полета командно-служебного модуля «Аполлона» в течение 100 суток, но подчеркивалась необходимость создания для длительных полетов орбитальной лаборатории, а не переделки транспортного корабля.

В феврале 1964 года компания «Локхид» представила в Центр пилотируемых космических кораблей отчет, содержащий рекомендации по научной программе вращающейся космической станции. По оценкам специалистов компании станция с экипажем из 24 человек могла бы быть запущена в 1968 году при общих затратах в 2,6 миллиардов долларов. Срок активного существования станции от одного до пяти лет. Сама станция без экипажа запускалась с помощью двухступенчатой ракеты-носителя «Сатурн-5». Время пребывания экипажа на станции составляет от 3 месяцев до одного года, причем частичная смена экипажа должна происходить каждые 90 суток. В качестве транспортного корабля снабжения предлагались варианты 12-местных кораблей баллистической формы или с несущим телом. Однако это мог быть и командно-служебный модуль «Аполлона» в 6-местном варианте. Кстати, в Хьюстоне предложили на ранней стадии использовать двухместный корабль «Джемини». Правда, при этом из корабля на станцию надо было бы переходить через открытый космос.

Чуть раньше, в январе 1964 года, в НАСА с подачи директора перспективных пилотируемых программ Эдварда Грея были созданы три рабочие группы для подготовки предложений по проведению на борту орбитальной станции биомедицинских, научных и технических экспериментов. Он же в марте того же года предложил директору Центра Лэнгли Чарльзу Донлану подготовить план создания пилотируемой орбитальной исследовательской лаборатории MORL, над которой в Центре уже шла предварительная проектная работа и были заключены первые контракты. Аналогичное предложение было сделано и Центру пилотируемых космических кораблей относительно планов создания «Аполлона Х», орбитальной исследовательской лаборатории «Аполлон» и большой орбитальной исследовательской лаборатории LORL. Эти планы были необходимы для принятия решения относительно последующего развертывания работ по одному из проектов орбитальных станций.

В июле 1964 года свой отчет представила компания «Дуглас эйркрафт». Согласно ее предложению экипаж орбитальной станции должен состоять из 6 человек. Смена экипажа производится с помощью модифицированных кораблей «Джемини» и «Аполлон». Срок активного существования станции 5 лет. В полете с помощью вращения создается небольшая сила тяжести. Для подготовки экипажа к возвращению на Землю станция оснащается центрифугой.

В свою очередь, в августе 1964 года специалистами отделения интеграции космического корабля Центра в Хьюстоне был предложен проект модифицированного космического корабля «Аполлон Х» для длительных полетов по околоземной орбите с проведением на нем биомедицинских и научных экспериментов. Корабль-лаборатория состоял бы из лунного модуля «Аполлона» и его систем с минимальными модификациями. Эта лаборатория вместе с командно-служебным модулем «Аполлона» должна была выводиться на орбиту высотой 370 км с помощью ракеты-носителя «Сатурн-1В». Предусматривалось развитие этой программы в три этапа. На первом этапе обеспечивался вывод на орбиту только командно-служебного модуля «Аполлона» без лунного модуля. Экипаж из двух человек в течение 14-45 суток проводит исследования, находясь все время в спускаемом аппарате. На втором этапе в составе «Аполлона Х» уже присутствует лунный модуль, в котором экипаж из трех человек проводит 45 суток. В максимальной конфигурации «Аполлон Х» содержит уже две лунных кабины, продолжительность полета космонавтов возрастает до 120 суток.

Очевидно, что программа «Аполлон Х» была ублюдочной. Но это была явная попытка НАСА создать некое подобие орбитальной станции до конца 60-х годов, поскольку на создание полноразмерной орбитальной станции в этот период из-за лунной программы деньги вряд ли нашлись бы. А с другой стороны, военная орбитальная станция MOL не отвечала требованиям НАСА по проведению в космосе научных экспериментов. Было даже направлено письмо Президенту США Линдону Джонсону, написанное председателем комитета Сената по аэрокосмическим наукам Клинтоном Андерсеном, в котором тот предлагал слить в одну программы «Аполлон Х» и MOL, что позволило бы сэкономить 1 миллиард долларов в течение 5 лет.

Прежде чем приступить к серьезному проектированию, необходимо было, чтобы Конгресс США запланировал расходы на эти цели на очередной финансовый год. Но его еще нужно было убедить в необходимости подобных затрат. 18 февраля 1965 года в комитете Конгресса по науке и космосу прошли слушания, посвященные бюджету НАСА на 1966 финансовый год. Выступивший на них помощник директора НАСА по пилотируемым космическим полетам Джордж Мюллер кратко определил ближайшие цели эпохи после «Аполлона». Они заключались в широком использовании задела, созданного по программе «Сатурн-Аполлон», при минимальных доработках.

Между прочим, именно началом 1965 года датируется один из вариантов космической станции «Орбитал Уоркшоп», выполненный сотрудников Центра пилотируемых космических кораблей Уиллардом Таубом. От нее потом отталкивались при обсуждении конфигурации орбитальной станции. Она состояла из ракетной ступени S-IVB, узлового модуля, созданного на базе командного модуля «Аполлона», лунной кабины и основного блока корабля «Аполлон». Как видно, эта конструкция очень напоминает конечный вариант станции «Скайлэб».

Продолжая подготавливать почву для развертывания программы орбитальной станции, заместитель директора Центра пилотируемых космических кораблей по разработке и развитию Максим Фейджет 4 мая 1965 года представил в штаб-квартиру НАСА планы Центра на 1966 финансовый год в части работ по программе «Система Аполлон с увеличенными возможностями». По минимуму они касались доведения продолжительности полетов по околоземной орбите до 4-6 недель, а время пребывания на Луне – до 2 недель. А как максимум, доведение продолжительности орбитальных полетов до 3 месяцев.

Летом 1965 года произошел ряд событий, позволивший существенно продвинуться к началу работ по программе создания американской орбитальной станции. Во-первых, один из высших чиновников НАСА Роберт Симэнс был назначен ответственным за координацию действий НАСА с другими правительственными организациями по программе «Пост-Аполлон», что резко поднимало ее значимость. Летом же в НАСА были представлены отчеты компаниями «Локхид» и «Грумман». Отчет «Локхид» подводил черту под проработками многоцелевой модульной станции. В нем рассматривалось последовательное развитие космических аппаратов от небольших универсальных лабораторий на базе корабля «Аполлон» к полупостоянной космической станции. В максимальном варианте станция состояла из трех больших модулей, соединенных в центре и расположенных под углом 120 друг к другу (Y-образная). Все модули, а также транспортные корабли должны запускаться ракетами-носителями класса «Сатурн» различной грузоподъемности. Экипаж такой станции составил бы от 24 до 36 человек, а общее время полета в пилотируемом режиме – от 5 до 10 лет.

Отчет компании «Грумман» был посвящен расширению возможностей лунного посадочного модуля «Аполлона» как в части работы на Луне, так и в отношении использования его для полетов на околоземной орбите по программе «Система Аполлон с увеличенными возможностями».

Этим же летом в Центре пилотируемых космических кораблей была подготовлена первая концептуальная схема орбитальной станции «Орбитал Уоркшоп» (орбитальная мастерская).

В августе 1965 года по предложению заместителя директора НАСА по пилотируемым космическим полетам Джорджа Мюллера в основных Центрах НАСА – в Хьюстоне, Хантсвилле и во Флориде – в рамках офиса пилотируемого космического полета был образован офис по применению «Сатурна/Аполлона». Заместитель Дж. Мюллера Дэвид Джоунс стал исполняющим обязанности директора по программе применения «Сатурна/Аполлона». Заместителем директора этой программы стал Джон Дишер, ранее занимавший в офисе программы «Аполлон» пост директора по испытаниям. Центрам были направлены общие принципы формирования и развития программы «Система Аполлон с увеличенными возможностями», а также графики работ, полетов и обязанности каждого Центра. Согласно графикам предполагалось осуществить 8 полетов по этой программе в 1970 и 1971 годах.

Следствием всего этого явилось начало серьезных работ в Центре космических полетов имени Маршалла по исследованию концепции станции «Орбитал Уоркшоп» на базе ступени S-IVB в рамках программы «Система Аполлон с увеличенными возможностями». Предполагалось провести в течение четырех месяцев проработки с участием Центра пилотируемых космических кораблей и создателя ступени S-IVB компании «Дуглас Эйркрафт». Первая встреча представителей заинтересованных сторон состоялась 25 августа 1965 года.

10 сентября 1965 года с подачи Джона Дишера программа «Система Аполлон с увеличенными возможностями» была переименована в программу применения «Аполлона» (ААР). Ее директором был назначен Уильям Тэйлор. А спустя три дня Джордж Мюллер известил директоров Центров о распределении обязанностей в новой программе. Центр в Хьюстоне отвечал за космический корабль, управление полетом, подготовку и действия экипажа, а также интеграцию полезного груза в командно-служебном модуле. Центр имени Маршалла отвечал за ракету-носитель, а также интеграцию полезного груза с лунным модулем и всеми возможными аппаратами, создаваемыми по программе. Центр во Флориде отвечал, естественно, за предстартовую подготовку и запуск всех кораблей и модулей.

21 сентября 1965 года планы реализации программы применений «Аполлона» (ААР) были впервые представлены руководству НАСА в лице директора НАСА Джеймса Вебба и его заместителей Хью Драйдена и Роберта Симэнса.

1 декабря 1965 года после обсуждения в штаб-квартире НАСА заместителем директора НАСА по пилотируемым космическим полетам Джорджем Мюллером и Вернером фон Брауном концепции станции «Орбитал Уоркшоп» на базе ступени S-IVB был дан зеленый свет работам по этому проекту в Центре имени Маршалла. В январе 1966 года Центр Маршалла выпустил технические требования по полезной нагрузке и ее интеграции с орбитальной станцией для промышленных фирм. Тогда же компания «Дуглас Эйркрафт» представила в Центр Лэнгли свои предложения по концепции орбитальной станции MORL, работа над которой началась еще в июне 1963 года. Эта станция цилиндрической формы диаметром 6,6 метра должна была выводиться ракетой-носителем «Сатурн-1В» на орбиту высотой 370 км и наклонением 28,7. Этим же носителем обеспечивались запуски транспортных кораблей «Аполлон», предназначенных для снабжения станции.

25 февраля 1966 года директор штаб-квартиры НАСА по пилотируемым орбитальным околоземным полетам Морис Раффенспергер подвел итоги обсуждений и соглашений между штаб-квартирой и Центрами НАСА относительно проекта «Орбитал Уоркшоп» на базе ступени отработанной S-IVB. В результате Центру Маршаллу было поручено спроектировать станцию, позволяющую обеспечить 30-дневный полет экипажа.

Параллельно предлагалось создать на базе основного блока корабля «Аполлон» обсерваторию для изучения Солнца. Для этого на служебном модуле основного блока должен был устанавливаться комплект астрономических приборов АТМ. Однако этот проект так и не был осуществлен, а комплект АТМ со временем перекочевал на орбитальную станцию.

В марте 1966 года был утвержден эскизный проект орбитальной лаборатории, основой которой должна была служить ступень SIVB. Она использовалась в качестве второй ступени ракеты-носителя «Сатурн1В» и третьей ступени «Сатурн5». Ступень SIVB, названная орбитальным блоком, должна была запускаться двухступенчатым носителем «Сатурн1В», что было значительно дешевле, чем «Сатурном5». При таком старте SIVB заправлялась горючим и окислителем, и первой операцией после выхода ее на орбиту был слив остатков компонентов топлива (такой вариант был назван “мокрым”). Затем к блоку планировалось пристыковать корабль «Аполлон» с тремя астронавтами. Через систему специальных шлюзов экипаж мог попасть в водородный бак SIVB. О создании пригодной для дыхания атмосферы речи не шло. Никаких специальных экспериментов в орбитальном блоке не предусматривалось. Планировалось только, что астронавты в скафандрах ознакомятся с возможностью перемещения в закрытом пространстве в условиях невесомости.

23 марта 1966 года НАСА опубликовало первый график полетов по программе ААР. Он включал 26 пусков ракет-носителей «Сатурн-1В» и 19 пусков «Сатурнов-5». Здесь были и три «мокрые» ступени S-IVB, для создания на их базе орбитальных станций «Орбитал Уоркшоп» и четыре модуля АТМ. Первый пуск по программе ААР был запланирован на апрель 1968 года. Основу графика составлял принцип невмешательства в выполнение основной лунной программы и минимальная модификация корабля «Аполлон», а также совместимость с существующими носителями. Однако к этому времени уже наметилась тенденция к сокращению ассигнований на космические расходы, связанное с эскалацией войны во Вьетнаме.

На следующий день после публикации графика директор Центра имени Маршалла Вернер фон Браун назначил Лиланда Белью менеджером программы ААР в Центре. Чуть позже, 6 июля 1966 года исполняющим обязанности менеджера программы ААР в Центре пилотируемых космических кораблей в Хьюстоне был назначен Джордж Лоу, а 18 июля 1966 года ответственным за программу «Орбитал Уоркшоп» в штаб-квартире НАСА был назначен Дэвид Джоунс. Правда, через полгода, 30 ноября 1966 года вместо него директором программы применений «Сатурна»/«Аполлона» был назначен Чарльз Мэтьюс, бывший менеджер программы «Джемини».

Надо сказать, что не у всех идея использовать «мокрую» ступень S-IVB нашла поддержку. В частности, астронавты отметили необходимость проведения большого количества работ в космосе, чтобы превратить ее в обитаемую станцию. Действительно, не проще ли было собрать станцию на Земле и начинить ее аппаратурой?

7 июля 1966 года директор программы перспективных пилотируемых полетов Эдвард Грей направил сотрудникам штаб-квартиры НАСА меморандум, в котором суммировал результаты изучения возможности использования ракетной ступени S-IVB в качестве пилотируемой орбитальной станции. При этом рассматривались как создание станции из отработанной ступени S-IVB путем ее дооснащения в космосе («мокрый» вариант), так и запуск уже оснащенной на Земле станции с помощью ракеты-носителя «Сатурн-5» («сухой» вариант). 16 ноября 1966 года было объявлено о пересмотре взглядов НАСА на конструкцию орбитальной станции в сторону «сухого» варианта S-IVB, запускаемого одним носителем «Сатурн-5». Все системы этой станции заимствовались из уже летавших на «Аполлоне» и разработанных для военной станции MOL и должны были обеспечивать полет станции в течение одного года.

В декабре 1966 года появился новый вариант проекта станции «Орбитал уоркшоп». В нем также рассматривался “мокрый” вариант орбитального блока SIVB, запускаемого «Сатурном1В». Однако в его водородном баке должны были быть установлены основные приборы и внутренние стенки. На блоке планировалось установить шлюзовую камеру и причальную конструкцию с одним осевым и четырьмя боковыми стыковочными узлами. Сразу после запуска орбитального блока на орбиту должен был выводиться корабль «Аполлон» с тремя астронавтами. После его стыковки к осевому узлу экипаж проводил операции по созданию в водородном баке SIVB атмосферы, пригодной для нахождения в нем человека без скафандра. Затем планировалось дооснащение орбитального блока приборами и оборудованием. На одном из боковых стыковочных узлов причальной конструкции должна была разместиться модифицированная лунная кабина корабля «Аполлон» с комплектом астрономических приборов АТМ, запускаемая с помощью ракеты-носителя «Сатурн1В» отдельно от орбитального блока.

26 января 1967 года в штаб-квартире НАСА прошел брифинг, на котором помощник администратора НАСА по пилотируемым полетам Джордж Мюллер объявил о планах создания в 1967-1968 года «эмбриональной космической станции», которая должна состоять из четырех запущенных ранее объектов по программе ААР. Первой выводится ступень SIVB, преобразованная в станцию «Орбитал Уоркшоп», затем запускается командно-служебный модуль «Аполлона». После их стыковки экипаж через шлюзовой отсек переходит на станцию, где проводит 28 суток. Через 3-6 месяцев стартует второй экипаж, который доставляет на станцию модуль снабжения и стыкуется с беспилотным аппаратом АТМ, созданным на базе лунной кабины. Он проводит на станции 56 суток.

В марте 1967 года проект “мокрого” варианта ступени SIVB был еще раз доработан, после чего на орбитальном блоке было решено установить солнечные батареи. Планировалось лунный модуль с комплектом АТМ разместить на осевом стыковочном узле причальной конструкции, а на боковых – основной блок корабля «Аполлон», ресурсный модуль и модуль с картографическими и служебными системами.

3 октября 1967 года штаб-квартира НАСА выпустила новый график полетов по программе ААР, который включал два пуска «Орбитал Уоркшоп» на ракетах «Сатурн-1В» и один на ракете «Сатурн-5», а также запуск трех АТМ. Запуск первой станции планировался на март 1970 года. В ноябре 1967 года в Вашингтоне и Хантсвилле прошли встречи представителей Центров НАСА, на которых обсуждалась возможность перехода к «сухому» варианту.

25 апреля 1968 года штаб-квартира НАСА поручило Центру Лэнгли, Центру Маршалла и Центру пилотируемых космических кораблей проработать наиболее предпочтительный облик станции «Орбитал Уоркшоп», запускаемой ракетой-носителем «Сатурн-5». В конце 1968 года в связи с сокращением количества полетов к Луне появилась возможность использовать для выведения орбитального блока станции более мощную ракету-носитель «Сатурн5». Это позволяло оснастить станцию всем необходимым уже на Земле и запустить ее уже готовой к эксплуатации. Естественно, что ни о каком топливе в баках SIVB уже не было и речи. Станция стала “сухой”. Планировалось вывести на орбиту две станции. Для доставки на эти станции экипажей выделялось 7 кораблей «Аполлон» и 7 ракет-носителей «Сатурн1В». Комплект АТМ на лунном модуле должен был запускаться также с помощью «Сатурна1В». Правда, вскоре от лунной кабины отказались, и комплект АТМ выводился сразу в составе орбитальной станции. Тогда же, в декабре 1968 года директором программы ААР был назначен Уильям Шнейдер.

В мае 1969 года НАСА окончательно переориентировалось на создание «сухой» станции «Орбитал Уоркшоп», запускаемой ракетой-носителем «Сатурн-5». 18 июля 1969 года директор НАСА Томас Пейн одобрил это решение. При этом пуск станции «съехал» на июль 1972 года, что и было затверждено в новом графике, опубликованном в августе 1969 года.

В Советском Союзе в этот период помимо создававшейся ОПС «Алмаз» разрабатывались и другие проекты станций. Как уже писалось выше с конца 1967 года в ЦКБЭМ по инициативе В. П. Мишина разрабатывался проект Орбитальной исследовательской станции военного назначения «СоюзВИ» (11Ф730) как замена военно-исследовательскому кораблю «Звезда» Д. И. Козлова. Станция должна была состоять из орбитального блока ОБВИ (11Ф731) и корабля снабжения 7КС (11Ф732). Работа по ОИС шла ни шатко, ни валко, поскольку самому Мишину она была не нужна. Он ведь понимал, что спрашивать с него будут, в первую очередь, за программу Н1Л3, а все остальное – бантики. Да и военным на фоне большого «Алмаза» маленький “алмазик” был не нужен.

Тем не менее, в аванпроекте по теме Н1М, выпущенном в 1969 году с прицелом на перспективу, было выдвинуто предложение по созданию орбитальной станции массой около 100 тонн, выводимой ракетой-носителем Н1. Станция должна была представлять собой цилиндр диаметром 6 метров и длиной 20 метров с четырьмя причалами для кораблей «Союз», располагаемыми по углом 30 к продольной оси станции. Судьба этой станции зависела от успехов в реализации программы Н1Л3, а они оказались печальными.

Как известно, в этом же 1969 году был закрыт проект MOL, но зато вовсю развернулись работы по станции «Скайлэб». В то же время работы по станции «Алмаз» затягивались из-за трудностей при создании бортовых систем и целевого оборудования. Не желая терять первенства и на этом направлении, группа специалистов ЦКБЭМ (К. Д. Бушуев, С. О. Охапкин, Б. Е. Черток, С. С. Крюков, К. П. Феоктистов, Б. В. Раушенбах) обратились к секретарю ЦК КПСС Д. Ф. Устинову с предложением в короткие сроки создать орбитальную станцию научного и народно-хозяйственного назначения с использованием имеющегося задела: элементов конструкции орбитального блока станции «Алмаз» и служебных систем уже отработанного корабля «Союз». Сам корабль «Союз» (модификация 7КТ или 11Ф615А8) предлагалось использовать для доставки на станцию экипажа. Работы по созданию орбитальных станций были поддержаны Д. Ф. Устиновым (опять “царское” соизволение). Но в то же время, как это ни странно, работы по орбитальной станции, которая получила название ДОС7К, не пользовалась поддержкой главного конструктора В. П. Мишина. Ведь она отвлекала материальные и людские ресурсы от темы Н1Л3, да и сняли его в 1974 году за провал именно лунной программы. Поэтому-то работы по орбитальной станции возглавили заместитель Мишина К. Д. Бушуев (руководитель) и К. П. Феоктистов (заместитель). Ведущим конструктором по комплексу был назначен будущий генеральный конструктор Ю. П. Семенов.

К 31 декабря 1969 года буквально в течение нескольких дней были подготовлены «Основные положения по орбитальной станции», которая в технической документации получила название ДОС (долговременная орбитальная станция), а комплекс – ДОС7К. 9 февраля 1970 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина по разработке комплекса ДОС7К, а в марте 1970 года не без помощи министра общего машиностроения С. А. Афанасьева удалось добиться передачи четырех корпусов станции «Алмаз» в ЦКБЭМ.

Взятый за основу корпус ОПС «Алмаз» был существенно переработан. Для ускорения работ были использованы многие системы корабля «Союз». Так, например, орбитальный блок станции (изделие 17К) был оснащен двигательной установкой КТДУ–66 и двумя парами солнечных батарей от «Союза». Солнечные батареи были жестко закреплены на корпусе, что, естественно, требовало постоянной ориентации их на Солнце. В отличие от «Алмаза» стыковочный узел типа “конус” был расположен не в задней, а в передней части станции на переходном отсеке. Максимальный диаметр станции составлял 4,15 метра. Масса станции при выведении составляла 18,9 тонн, а внутренний герметичный объем – 74 м3. Из научной аппаратуры, установленной на станции, масса которой составила 1,5 тонны, стоит отметить рентгеновский телескоп РТ2 и солнечный телескоп ОСТ1. Справедливости ради надо заметить, что из-за недостаточной отработки на Земле, реальной отдачи от них получить так и не удалось.

Одновременно с созданием станции шла модификация транспортного корабля «Союз» (7КТ или 11Ф615А8) с установкой на нем стыковочного узла типа “штырь” с внутренним переходом, позаимствованного с разрабатываемого корабля 7КС (11Ф732).

Для полета на станцию «Салют» были сформированы экипажи: 1-й экипаж – В. Шаталов, А. Елисеев и Н. Рукавишников, 2-й экипаж – А. Леонов, В. Кубасов и Ю. Артюхин, 3-й экипаж – Г. Добровольский, В. Волков и В. Пацаев. С этого момента и пошел принцип формирования экипажей для орбитальных станций ДОС7К, разработанных в НПО «Энергия» (ЦКБЭМ). Командир корабля – это всегда летчик из Центра подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина, бортинженер – специалист НПО «Энергия», а космонавт-исследователь, третий член экипажа назначался в зависимости от задач полета. Это мог быть еще один специалист НПО «Энергия» или военный инженер из ЦПК имени Ю. А. Гагарина, или же врач из Института медико-биологических проблем. К сожалению ученые любых других специальностей на наших станциях не летали, да и на роль бортинженеров специалисты других предприятий ракетно-космической отрасли не привлекались. Как говорится – натуральное хозяйство в удельном княжестве.

Работа шла в ускоренном темпе и за 16 месяцев орбитальная станция и транспортный корабль были подготовлены к запуску. 19 апреля 1971 года с космодрома Байконур с помощью ракеты-носителя «Протон» (8К82К) была запущена первая в мире орбитальная станция, которая при создании получила имя «Заря». Слово «Заря» было написано и на корпусе самой станции, но после запуска в сообщении ТАСС она была названа орбитальной космической станцией «Салют». Станция была выведена на круговую орбиту высотой 250 км и наклонением 51,6. Кстати, и все последующие отечественные орбитальные станции как ДОС7К, так и «Алмазы» запускались на орбиты именно с таким наклонением. Спустя 4 суток 23 апреля 1971 года запущен доработанный транспортный корабль «Союз-10», который пилотировали Владимир Шаталов, Алексей Елисеев и Николай Рукавишников. Корабль состыковался со станцией, однако из-за поломки стыковочного механизма не произошло стягивания аппаратов, и космонавтам не удалось перейти в орбитальную станцию.

Начали готовить к старту следующий экипаж – А. Леонов, В. Кубасов и П. Колодин. Но незадолго до старта врачи отстранили от полета Кубасова, а затем и весь экипаж. Вместо них на корабле «Союз-11» 6 июня 1971 года стартовал экипаж в составе Георгия Добровольского, Владислава Волкова и Виктора Пацаева. Корабль успешно состыковался со станцией, и экипаж перешел на борт «Салюта». Это был первый в мире экипаж орбитальной станции. После выполнения программы на 24-е сутки полета корабль отстыковался от станции и совершил мягкую посадку в Казахстане. Однако прибывшая на место посадки поисково-спасательная группа обнаружила тела космонавтов без признаков жизни. Как выяснилось, в процессе спуска на высоте 100 км произошла разгерметизация кабины, и космонавты погибли, так как находились без скафандров. При всех последующих запусках в процессе старта, стыковки и посадки космонавты обязательно одевают скафандры.

В ходе полета «Союза-11» были подготовлены два экипажа для второй экспедиции на станцию «Салют». Первый экипаж – Алексей Леонов, Николай Рукавишников и Петр Колодин. Второй экипаж – Алексей Губарев, Виталий Севастьянов и Анатолий Воронов. Но после случившейся трагедии вторая экспедиция была отменена. Через 175 суток полета 11 октября 1971 года станция вошла в плотные слои атмосферы и разрушилась.

После случившегося корабль 7КТ был модернизирован. На нем установили новую систему жизнеобеспечения с аварийно-спасательными скафандрами «Сокол К». Из-за этого численность экипажа снизилась до двух человек. Кроме того, с корабля были сняты солнечные батареи, в результате чего продолжительность автономного полета корабля уменьшилась до 3 суток. Новая модификация корабля была испытана в беспилотном режиме 26 июня 1972 года под названием «Космос-496».

Следующая станция ДОС7К №2 была аналогична первой. Она стартовала 29 июля 1972 года. Однако из-за аварии 2-й ступени ракеты-носителя «Протон» (8К82К) станция на орбиту не вышла.

3 апреля 1973 года была запущена орбитальная станция «Алмаз» ОПС №101, которая после выхода на орбиту получила имя «Салют-2». Через 13 суток после запуска произошла разгерметизация станции и уже намеченный запуск транспортного корабля с экипажем в составе Павла Поповича и Юрия Артюхина был отменен. Наиболее вероятной причиной разгерметизации ОПС «Алмаз» было признано повреждение ее осколками пустой третьей ступени ракеты-носителя «Протон», оказавшейся в момент разрушения в зоне пролета ОПС.

Станции «Салют» первого поколения, предназначенные для решения приоритетных задач, были мало приспособлены для масштабных научных исследований: во-первых, панели солнечных батарей были жестко закреплены на корпусе станции, что приводило к постоянной ориентации всей станции на Солнце, при этом резко уменьшались возможности для наблюдений за Землей, а во-вторых, общий ресурс бортовых систем станции не превышал 90 суток. И это неудивительно, ведь многие бортовые системы станции были позаимствованы у «Союза», а тому большего и требовалось. Поэтому еще до запуска первого «Салюта» в 1970 году был выпущен проект станции второго поколения. Основным изменением в этой станции по сравнению с первым «Салютом» было введение трех солнечных батарей, каждая из которых могла поворачиваться вокруг продольной оси, и доведение гарантированного ресурса работы станции до 180 суток. На станции были установлены рентгеновские и инфракрасный телескопы. Гарантированный ресурс работы станции был увеличен с 90 до 180 суток. Кроме того, для увеличения срока активного существования высота рабочей орбиты была поднята до 350 км.

В связи с неудачами лунной программы в ЦКБЭМ постепенно произошла переориентация на орбитальные станции. В 1972 году главным конструктором по орбитальным станциям был назначен Ю. П. Семенов.

Первая из станций второго поколения – ДОС7К №3 («Космос-557») была выведена на орбиту 11 мая 1973 года. Но на первом же витке возникли автоколебания, из-за чего было израсходовано все рабочее тело, и станция превратилась в неуправляемый объект. Надо сказать, что здесь помимо объективных причин (отказ ионной системы ориентации), были и субъективные причины. Для того, чтобы компенсировать повышение орбиты при той же стартовой массе, было решено вывести станцию с помощью ракеты-носителя «Протон» на эллиптическую орбиту с высотой в апоцентре всего лишь 130 км. А уж затем провести довыведение на рабочую орбиту с помощью двигательной установки самой станции. Но космические аппараты на орбите с таким низким перицентром тормозятся под влиянием атмосферы очень быстро. Поэтому маневр довыведения надо было проводить в те же сутки, для чего требовалось построить орбитальную ориентацию. Ее то и начали строить без проверки ионной системы ориентации. Но она работала неустойчиво. Пока в этом разобрались, станция ушла из зоны радиовидимости наземных пунктов Советского Союза. А когда через виток она появилась, это уже была неуправляемая болванка.

Уже подготовленный к запуску транспортный корабль «Союз» с экипажем станции А. Леоновым и В. Кубасовым запущен не был. Сам же экипаж перебросили на программу «Союз» – «Аполлон». По результатам работы межведомственной комиссии, разбиравшей причины неудачи, были освобождены от занимаемых должностей руководитель полетом Я. И. Трегуб и ответственный за ориентацию Б. В. Раушенбах.

Гибель в течение одного месяца двух орбитальных станций привела к срыву советскую программу пилотируемых полетов на 1973 год. И тогда было принято решение об автономном полете корабля «Союз» для испытания в пилотируемом режиме новой системы жизнеобеспечения. К подготовке в июле 1973 года приступили два экипажа: В. Лазарев – О. Макаров и А. Губарев – Г. Гречко. Стоявшие первыми в “очереди на орбиту” А. Леонов и В. Кубасов в мае 1973 года перешли на программу ЭПАС. Наконец, 27 сентября 1973 года Василий Лазарев и Олег Макаров в «Союзе12» отправились на орбиту. В ходе полета космонавты специально разгерметизировали корабль для испытания скафандров «Сокол К». Через двое суток спускаемый аппарат благополучно доставил экипаж на Землю.

Сама же станция ДОС7К №3 прекратила свое существование в мае 1973 года. Это тем более обидно, что 14 мая 1973 года со стартовой позиции №39 космодрома на мысе Канаверал стартовала двухступенчатая ракета-носитель «Сатурн-5», которая вывела на орбиту высотой 435 км и наклонением 55 орбитальную станцию «Скайлэб». Это название станция «Орбитал уоркшоп» получила в 1970 году.

Станция «Скайлэб» имела при выведении стартовую массу 77 тонн и была создана на базе третьей ступени SIVB с максимальным диаметром 6,6 метра. В его водородном баке были оборудованы бытовой и лабораторный отсеки, а также шлюзовая камера. Объем водородного бака (292 м3) оказался настолько велик, что позволил разделить его на бытовой и лабораторный отсеки и разместить в них отдельные помещения для сна, личной гигиены (душевые и туалет), проведения досуга и приготовления и приема пищи, а также для тренировок и экспериментальных работ. Пустой кислородный бак, расположенный в нижней части станции, служил емкостью для отходов. В верхней части станции располагалась причальная конструкция с двумя стыковочными узлами (осевым и боковым) для приема транспортных кораблей, созданных с минимальными доработками на базе командного модуля «Аполлона». К ней же сбоку крепился комплекс астрофизических приборов АТМ с четырьмя собственными солнечными батареями общей площадью 110 м2. Причем при выведении он располагался по оси станции в верхней части головного блока и уже на орбите разворачивался на 90, открывая доступ транспортному кораблю к причальной конструкции с двумя стыковочными узлами. Сама же станция имела две панели солнечных батарей площадью также около 110 м2. Снаружи на корпусе станции был установлен экран из тонкой алюминиевой фольги для защиты от микрометеоритов от интенсивного солнечного излучения. Корректирующей двигательной установки станция не имела.

Сборка и испытания станции проводились на заводе компании «Макдоннел Дуглас» в Хантингтон-Бич, откуда она была на барже водным путем доставлена на мыс Канаверал. Модуль АТМ пристыковывался к станции уже в здании вертикальной сборки.

Между прочим, для запуска транспортных кораблей к станции решено было также использовать стартовую позицию №39, предназначенную для пуска ракеты-носителя «Сатурн-5». Вообще-то, для запуска ракет «Сатурн-1» и «Сатурн-1В» использовались стартовые позиции №34 и 37 соответственно. Но отказ от их задействования позволил американцам сэкономить кругленькую сумму. Правда, для того, чтобы подогнать ракету «Сатурн-1В» под существующие площадки обслуживания, ее пришлось водрузить на ферму высотой 38,7 метра.

Всего на станцию «Скайлэб» планировались три экспедиции по три человека продолжительностью 28, 59 и 84 суток, причем в состав каждой из них входил ученый. Первая должна была начаться на следующий же день после запуска «Скайлэба». Однако вскоре после старта выяснилось, что при выведении со станции сорвало противометеоритный экран и одну из панелей солнечной батареи. Станция начала перегреваться. Возникло подозрение, что различные конструкционные материалы выделяют вредные примеси, и атмосфера непригодна для дыхания. Старт транспортного корабля отложили. Специалисты подготовили инструменты для ремонта станции и новый экран.

Только через 11 дней 25 мая 1973 года с мыса Канаверал с помощью ракеты-носителя «Сатурн1В» стартовал корабль «Аполлон» с экипажем первой основной экспедиции, получившей название «Скайлэб2». В его состав вошли командир опытный астронавт Чарльз Конрад, второй пилот Поль Вейц и врач Джозеф Кервин. Подлетев через 7,5 часов после старта к станции, они обнаружили, что одна панель солнечной батареи отсутствует полностью, а вторую заклинило куском сорванного противометеоритного экрана. Приблизившись к станции на расстояние 1,5 метров астронавты одели скафандры, и П. Вейц, высунувшись из люка, попытался раскрыть заклинившуюся панель, но безуспешно. Неудачей закончились и попытки состыковаться со станцией. Астронавтам вновь пришлось одевать скафандры для ремонта стыковочного устройства, после чего стыковка прошла успешно. На следующие сутки перешли в помещение станции. Температура внутри оказалась достаточно высокой (до 40С), но вполне терпимой. Для начала нужно было восстановить работоспособность станции «Скайлэб». Поэтому в течение двух выходов астронавты установили солнцезащитный экран и раскрыли солнечную панель. Проведенные операции позволили вернуться к первоначально задуманной программе, которая и была выполнена за 28 суток полета первого экипажа.

Второй экипаж («Скайлэб-3») стартовал на корабле «Аполлон» 28 июля 1973 года. В его состав вошли командир Аллан Бин, второй пилот Джек Лусма и научный работник Оуэн Гэрриот. Правда начало полета вызвало опасения за судьбу астронавтов, поскольку в двух из четырех связок вспомогательных двигателей была обнаружена утечка горючего. Это могло помешать возвращению на Землю. Был подготовлен корабль-спасатель на базе основного блока корабля «Аполлон», который должен был пристыковаться к боковому стыковочному узлу и забрать трех астронавтов. Его должны были пилотировать Вэнс Бранд и Дон Линд. Однако утечка топлива оказалась незначительной, и запуск корабля-спасателя отменили. В ходе выполнения программы полета астронавты дважды выходили в открытый космос, установив новый теплозащитный экран улучшенной конструкции. После завершения программы через 59 суток полета корабль с астронавтами благополучно приводнился в Тихом океане.

Третья, заключительная экспедиция на станцию «Скайлэб» началась 16 ноября 1973 года. В этот день с мыса Канаверал стартовал корабль «Аполлон», доставивший на станцию экипаж в составе командира Джеральда Карра, второго пилота Уильяма Поуга и ученого Эдварда Гибсона («Скайлэб-4»). Все они были новичками в космосе. Одним из наиболее интересных экспериментов, проведенных астронавтами, стало наблюдение кометы Когоутека, пролетавшей в относительной близости от Земли. Выполнив программу, астронавты через 84 суток вернулись на Землю, что явилось мировым рекордом продолжительности пилотируемых космических полетов. Этот рекорд был побит только в 1978 году.

Запуск второй станции «Скайлэб», планировавшийся ранее на 1975-1976 годы, не состоялся по финансовым причинам. Все выделяемые средства НАСА бросило на программу создания многоразового транспортного корабля «Спейс Шаттл». После окончания программ «Аполлон» и «Скайлэб» в США наступил перерыв в пилотируемых полетах до пуска первого шаттла.

Оставленная астронавтами станция «Скайлэб» продолжала полет в автоматическом режиме. На 1980 года планировался полет «Шаттла» к станции, который бы доставил к ней разгонный блок для поднятия орбиты или контролируемого схода с орбиты. Но разработка многоразового транспортного корабля затягивалась, а торможение станции оказалось выше расчетного. 9 июня 1979 года «Скайлэб» сошел с орбиты и разрушился в атмосфере. Несгоревшие обломки упали в Индийский океан и в пустынные районы Австралии.

После окончания третьей экспедиции на «Скайлэб» в США в течение 10 лет никаких серьезных работ по орбитальным станциям не велось. И только в 1984 году началась разработка орбитальной станции «Фридом». Но об этом будет рассказано в главе «Международная космическая станция».

25 июня 1974 года была запущена орбитальная станция «Алмаз» ОПС №102, которая после выхода на орбиту получила имя «Салют-3». Поскольку собственный корабль снабжения был еще не готов, по договоренности с Подлипками на первые «Алмазы» экипаж должен был доставляться с помощью транспортного корабля 7КТ. Для этого специалистам ЦКБЭМ пришлось доработать стыковочный узел, так как стыковочный узел «Алмаза» отличался от использовавшегося на станции ДОС7К. Модифицированный транспортный корабль 7КТ (11Ф615А9) под названием «Космос-656» был запущен в беспилотном варианте 27 июня 1974 года. Успешная его стыковка со станцией открыла путь пилотируемым полетам на нем. 3 июля 1974 года стартовал транспортный корабль «Союз-14». После стыковки со станцией Павел Попович и Юрий Артюхин стали первым экипажем военной станции. “Отсидев” 15 суток, космонавты благополучно вернулись на Землю.

Очередной экипаж в составе Геннадия Сарафанова и Льва Демина стартовал к станции «Салют-3» на корабле «Союз-15» 26 августа 1974 года. Но из-за неисправности в системе сближения и стыковки «Игла» стыковка не состоялась, при этом корабль совершил пролет в опасной близости от станции, подвергая экипаж смертельному риску. Космонавты совершили посадку после двухсуточного полета. На доработку «Иглы» ушло много времени, поэтому «Салют-3» в пилотируемом режиме больше не эксплуатировался. 23 сентября 1974 года возвращаемая капсула специнформации 11Ф76 с фотопленкой и другими материалами первой экспедиции была отстрелена от ОПС, но при посадке она разбилась, а станция по команде с Земли была спущена с орбиты 24 января 1975 года.

Еще до окончания полета «Салюта3» была запущена 26 декабря 1974 года орбитальная станция ДОС7К №4, названная «Салют-4». Как и предыдущие станции она была оснащена одним стыковочным узлом, но в отличии от станции «Салют» на ней были установлены три панели солнечных батарей, которые совершенно независимо наводились на Солнце, что существенно расширяло возможности по ориентации самой станции. Из состава комплекса научной аппаратуры на борту станции можно отметить солнечный телескоп ОСТ-1 и рентгеновский телескоп РТ4. 11 января 1975 года стартовал корабль «Союз-17», который доставил на станцию «Салют-4» первую основную экспедицию в составе Алексея Губарева и Георгия Гречко. За 30 суток полета экипаж полностью выполнил программу и благополучно возвратился на Землю.

Расчетная продолжительность второй экспедиции на станцию «Салют-4» составляла 45 суток. Однако при старте корабля «Союз» 5 апреля 1975 года к станции «Салют-4» с экипажем в составе Василия Лазарева и Олега Макарова произошла авария третьей ступени ракеты-носителя. Сработала система аварийного спасения, и спускаемый аппарат с космонавтами совершил баллистический спуск и приземлился в горах Монголии недалеко от границы с Китаем. Перегрузки во время спуска достигали 20 единиц, а обычно они не превышают 7-8 единиц при баллистическом спуске и 3-4 единиц при управляемом. Спускаемый аппарат опустился на склон горы, и только стропы парашюта, зацепившиеся за росшую на склоне сосну, предотвратили падение аппарата с космонавтами в пропасть.

Несмотря на неудачный предыдущий запуск программу третьей экспедиции, рассчитанную на двухмесячный полет, решили не менять. Старт экипажа в составе Петра Климука и Виталия Севастьянова состоялся 24 мая 1975 года на корабле «Союз-18». Продолжительность полета этой экспедиции составила 63 суток, что было рекордом для советских космонавтов, но уступала рекорду американцев.

Для того, чтобы и дальше увеличивать продолжительность полетов на орбитальной станции, необходимо было провести работы по обеспечению более длительного функционирования на орбите транспортных кораблей. Для подтверждения ресурса “Союзов” к станции «Салют-4» был пристыкован корабль «Союз-20» без экипажа, который функционировал на орбите вместе со станцией в течение 3 месяцев (с 17 ноября 1975 года по 16 февраля 1976 года). 3 февраля 1977 года по команде с Земли станция была сведена с орбиты.

Как уже повелось, в 70е годы шло чередование запусков орбитальных станций ДОС7К и «Алмазов». Поэтому после окончания штатной программы «Салюта4» 22 июня 1976 года под названием «Салют-5» была запущена орбитальная станция «Алмаз» ОПС №103, которая повторяла конструкцию первых «Алмазов». 6 июля 1976 года стартовал корабль «Союз-21», который доставил на станцию космонавтов Бориса Волынова и Виталия Жолобова. Работа экипажа должна была проходить в течение примерно двух месяцев, однако из-за ухудшения самочувствия В. Жолобова полет был прерван 24 августа 1976 года на 49е сутки. Возникло подозрение, что различные конструкционные материалы выделяют вредные примеси.

Старт к станции «Салют-5» корабля «Союз-23» 22 ноября 1976 года, на борту которого находился экипаж второй экспедиции в составе Вячеслава Зудова и Валерия Рождественского прошел успешно. Однако в процессе сближения со станцией «Салют-5» произошел отказ аппаратуры системы «Игла», и стыковка была отменена, а космонавтам было приказано идти на посадку. Спускаемый аппарат приземлился, а точнее приводнился ночью в казахской степи в штормовую погоду на поверхность полузамерзшего озера Тенгиз. Из-за неблагоприятных метеоусловий поисково-спасательная группа не смогла ночью обнаружить и эвакуировать экипаж. Намокший парашют перевернул вверх дном спускаемый аппарат, и в таком перевернутом положении и при минусовой температуре экипаж провел долгие часы, ожидая вызволения из ледового плена.

В задачу третьей экспедиции, стартовавшей на корабле «Союз-24» 7 февраля 1977 года, входило подтверждение работоспособности станции. Космонавты Виктор Горбатко и Георгий Глазков убедились, что «Алмаз» можно эксплуатировать в пилотируемом режиме. После выполнения программы 18суточного полета экипаж вернулся на Землю.

На станцию «Салют-5» планировалась и четвертая экспедиция. Экипаж ее составляли Анатолий Березовой и Михаил Лисун. Но из-за дефицита топлива запуск «Союза» отменили, а сама станция завершила свой полет 8 августа 1977 года. Неиспользованный Челомеем транспортный корабль «Союз» был затем запущен к станции «Салют-6».

На 1979 год планировался запуск станции «Алмаз» ОПС №104 с более совершенным комплексом аппаратуры, двумя стыковочными агрегатами и увеличенным временем функционирования. Вместо «союзовского» на ней были установлены стыковочные агрегаты большего диаметра собственной конструкции. Из состава целевой полезной нагрузки была исключена фотоаппаратура «Агат1», а вместо нее была установлена радиолокационная станция «МечА» с большой радиолокационной антенной, раскрывающейся в полете. Кроме того, предусматривалась возможность дозаправки двигательной установки станции топливом из баков ТКС. На транспортный корабль снабжения были перенесены и некоторые агрегаты системы жизнеобеспечения. Таким образом, ТКС становился неотъемлемой частью станции «Алмаз» при полете в пилотируемом режиме. Для защиты вместо пушки (система «Щит-1») на станцию устанавливались два снаряда «космос-космос» (система «Щит-2») конструкции того же А. Э. Нудельмана. Экипаж из трех человек, как уже говорилось, должен был доставляться на ОПС №104 собственным транспортным кораблем снабжения 11Ф72.

В середине 1975 года началась сборка станции на заводе имени М. В. Хруничева. Параллельно там же шли работы по станции ДОС7К, из-за чего тормозились работы по сборке и испытаниям ТКС. Руководителю филиала ЦКБМ №1 В. Н. Бугайскому можно было только посочувствовать. Он был вынужден разрываться между необходимостью подчиняться своему непосредственному начальнику В. Н. Челомею и нежеланием вступать в конфликт с В. П. Глушко, за которым стоял всемогущий Д. Ф. Устинов. В конце концов В. Н. Бугайского сняли (нельзя пытаться усидеть на двух стульях) и на его место назначили Д. А. Полухина. В этих условиях полностью завершить отработку ТКС к моменту старта ОПС №104 было нереально. Поэтому В. Н. Челомей был снова вынужден обратиться в Подлипки. То есть экипаж доставлялся на станцию кораблем 7КТ. Причем стыковался он к передней части станции, для чего стыковочный агрегат был заменен на пассивный стыковочный узел Г3000 как на станциях ДОС7К. С задней стороны стыковался беспилотный ТКС, который обеспечивал пребывание на станции экипажа, доставленного кораблем 7КТ.

Однако Постановлением правительства от 28 июня 1978 года работы по пилотируемым «Алмазам» были прикрыты. Сказалась неприязнь к В. Н. Челомею Д. Ф. Устинова, ставшего министром обороны СССР, и нежелание В. П. Глушко иметь конкурентов.

К этому моменту была уже разработана вся документация по ОПС №105 с двумя кораблями ТКС («Звезда»). Однако и ей не суждено было взлететь.

К 70-м годам относится и интересное предложение В. Н. Челомея о разработке тяжелой усовершенствованной орбитальной пилотируемой станции с шестью стыковочными агрегатами. Наиболее важной отличительной чертой этого проекта было то, что экипаж из 4-5 человек должен был выводиться совместно с ОПС в возвращаемом аппарате больших размеров, установленном в передней части станции. Дальнейшая работа ОПС должна была обеспечиваться запусками ТКС, которые могли причаливать к двум стыковочным агрегатам станции. Для запуска такой станции предполагалось разработать специальную двухступенчатую ракету-носитель УР530 со стартовым весом порядка 1200 тонн и грузоподъемностью свыше 35 тонн. Первая ступень ракеты УР530 отличалась от аналогичной ступени ракеты УР500 лишь заменой шести навесных топливных баков на новые диаметром 2,5 метра (вместо 1,6 метра на УР500), позаимствованные с боевой МБР 15А30 (УР100Н), но увеличенной емкости. На каждой боковушке было установлено четыре двигателя 15Д95 (РД0233 и РД0234) с суммарной тягой 210 тонн, разработанных в воронежском КБ Химавтоматики. Вторая ступень ракеты УР530 представляла собой вторую ступень ракеты УР500К, но с увеличенной емкостью баков. Однако средств для финансирования проекта нового носителя и тяжелой станции, естественно, не нашлось.

Как не нашлось средств для реализации планов, связанных с проектом гигантской ракеты-носителя УР-700 грузоподъемностью 150 тонн. С ее помощью В. Н. Челомей помимо лунной экспедиции предлагал вывести на околоземную орбиту тяжелую пилотируемую многоцелевую базу-станцию типа предложенной Подлипками, но предназначенной для ведения комплексной детальной и обзорной разведки, для инспекции и перехвата космических аппаратов, для поражения наземных средств, а также для решения широкого круга военно-прикладных и научно-исследовательских задач. Кроме того, В. Н. Челомей предлагал создать тяжелую пилотируемую боевую станцию, оснащенную лазерным оружием для целей противоракетной и противокосмической обороны. Фактически это были «звездные войны» в варианте В. Н. Челомея. А, может быть, и хорошо, что этим проектам не дали «зеленую» улицу.

Несмотря на прикрытие программы пилотируемых полетов в НПО «Машиностроение» В. Н. Челомей не сдался. На базе орбитальной пилотируемой станции был создан автоматический разведчик «Алмаз Т» (11Ф668) с радиолокатором бокового обзора. В перспективе планировалось оснащать «Алмаз Т» стыковочным агрегатом для посещения его космонавтами на ТКС для пополнения расходуемых компонентов, настройки аппаратуры и доставки на Землю результатов экспериментов и фотопленки. Первая такая беспилотная автоматическая станция с радиолокатором бокового обзора была подготовлена к запуску в 1981 году, но 19 декабря 1981 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР о прекращении всех работ по «Алмазу». Станция «Алмаз Т» была законсервирована и 6 лет пролежала под брезентом на космодроме. И только после смерти в 1984 году Д. Ф. Устинова и В. Н. Челомея было получено разрешение на запуск. Но попытка ее запуска 29 ноября 1986 года закончилась взрывом ракеты-носителя «Протон-К».

Вторая станция «Алмаз Т», получившая обозначение «Космос-1870», была выведена на орбиту 25 июля 1987 года. Размещенное на станции радиолокационное оборудование с синтезированной апертурой позволяло получать изображение земной поверхности днем и ночью, при любой облачности с разрешением от 25 метров в течение двух лет.

Последнюю станцию под именем «Алмаз1» запустили 31 марта 1991 года. Более совершенная радиолокационная система с радиолокатором бокового обзора с разрешением 15 метров и радиометрическая система с разрешением 10-30 км в разных диапазонах частот расширили его возможности. Полоса обзора достигала 600 км. Полученные изображения использовались не только для военных целей, но и в интересах народного хозяйства.

Следующая станция «Алмаз2» должна была обладать еще более широкими возможностями. Однако резкое снижение финансирования в 90-х годах привело фактически к свертыванию космического направления в деятельности НПО «Машиностроение». Таким образом, с 1979 года в нашей стране реализуется только одна программа создания орбитальных станций – НПО «Энергия».

На этом фоне удивительным выглядит тот факт, что еще в апреле 1972 года было достигнуто соглашение между В. П. Мишиным и В. Н. Челомеем об ограничении работ ЦКБЭМ по орбитальным станциям первыми четырьмя изделиями ДОС7К и последующим сосредоточением всех работ в Реутове, то есть, «Алмаз» должен был остаться единственной программой создания орбитальных пилотируемых станций. Это вызвало резкий протест со стороны ряда специалистов ЦКБЭМ, которые в письме ЦК КПСС потребовали снятия В. П. Мишина. С участием Д. Ф. Устинова конфликт был улажен, тогда же было дано добро на создание орбитальных станций с двумя стыковочными узлами.

Главный конструктор ЦКБЭМ В. П. Мишин был противником создания орбитальных станций, сосредоточив все свое внимание на лунной программе. В то же время, развивая идеи, заложенные в аванпроекте по теме Н1М, в 1973 году были разработаны технические предложения по многоцелевому орбитальному комплексу, предназначенному для решения широкого круга задач. В состав МОК входили многоцелевая космическая база-станция 19К, автономные космические аппараты, базирующиеся на МКБС, а также транспортная система на базе транспортных кораблей снабжения, поначалу корабли «Союз», а в будущем – система многократного использования. Основу составляла МКБС, которая должна была стать главным звеном орбитальной системы и служить местом пребывания экипажа из 6 человек, орбитальным центром управления, базой снабжения и материально-технического обслуживания системы. Масса МКБС после сборки на орбите высотой 450 км и наклонением 51,6 (в последующем – 97,5) составляла 220-250 тонн. Отдельные элементы станции выводились на орбиту частично многоразовой ракетой Н1, использующей на первой ступени наряду с ЖРД и воздушно-реактивные двигатели, работающие на жидком водороде. МКБС состояла из жилого, лабораторно-приборного, агрегатного отсеков, а также отсека научного оборудования и отсека с искусственной тяжестью. в качестве основной энергоустановки служил ядерный реактор мощностью до 200 кВт, а вспомогательной – солнечные батареи (14 кВт). Для ориентации и поддержания орбиты должны были использоваться плазменные электрические двигатели. Максимальный диаметр модулей – 6 метров. Модули, как автономные, так и в составе станции, должны были создаваться на базе корабля 7К и орбитального блока 17К. При этом, с помощью разгонного блока СР некоторые из них доставлялись на геостационарную орбиту.

Проект многоцелевого орбитального комплекса поражал смелостью самых передовых идей, положенных в его основу, ведь многие из них до сих не потеряли своего значения и новизны. Однако, учитывая его реализуемость в тех условиях, проект МОК следовало бы назвать прожектом. Сам проект прикрыли вместе с Н1 в мае 1974 года.

Гораздо более реальным, а потому оправданным оказалось предложение Ю. П. Семенова и К. П. Феоктистова о возможности дозаправлять двигательные установки станции в полете, что существенно продлевало срок ее активного существования. Проработки же по введению на станцию второго стыковочного агрегата велись давно. Теперь все это оформилось в стройную концепцию постоянно снабжаемой орбитальной станции с помощью специально созданных для этих целей транспортных грузовых кораблей. После благополучно разрешенного конфликта с В. П. Мишиным работы по созданию орбитальных станций третьего поколения с двумя стыковочными узлами пошли значительно быстрее.

Был создан новый агрегатный отсек с разнесенной двигательной установкой, внутри которой установили второй стыковочный узел. Он позволял не только дозаправлять станцию топливом, но и производить смену экипажа на станции при постоянном пилотируемом режиме. Ресурс станции был увеличен до 3 лет.

Параллельно шло создание грузового транспортного корабля, эскизный проект по которому был выпущен в феврале 1974 года. Грузовой транспортный корабль, получивший индекс 7КТГ (11Ф615А15) и названный впоследствии «Прогресс», был создан на базе пилотируемого корабля 7КТ («Союз») и имел массу 7020 кг. Вместо спускаемого аппарата установили отсек компонентов дозаправки, вмещавший до 1 тонны расходуемых компонентов, а бытовой отсек превратился в склад для грузов массой до 1300 кг. Стыковка грузовика со станцией проходила в автоматическом режиме с использованием радиотехнической системы «Игла». «Прогресс» выводился на орбиту с помощью штатного носителя «Союз» (11А511У).

Для полета на орбитальных станциях третьего поколения были сформированы экипажи: В. Коваленок – В. Рюмин, Ю. Романенко – А. Иванченков, В. Ляхов – Г. Гречко, Л. Попов – Б. Андреев, А. Дедков – Ю. Пономарев, В. Джанибеков – П. Колодин. Одновременно в рамках программы «Интеркосмос» социалистическим странам была предоставлена возможность полета на станции их космонавтам. Первые кандидаты в космонавты из Чехословакии, Польши и ГДР прибыли в Звездный городок в 1976 году, где они начали подготовку в качестве космонавтов-исследователей вместе с опытными летчиками-космонавтами СССР. При этом в полете космонавты-исследователи занимали место бортинженера, поскольку возможности корабля 7КТ не позволяли разместить третьего члена экипажа.

29 сентября 1977 года была выведена на околоземную орбиту долговременная орбитальная станция третьего поколения «Салют-6» (17К №5). Она была оборудована не только двумя стыковочными узлами, но и сложным комплексом научной аппаратуры, в том числе, солнечным (ОСТ1М) и субмиллиметровым (БСТ1М) телескопами. Переходной отсек вместе со стыковочным узлом мог служить также шлюзовой камерой. Стыковочный узел, расположенный в задней части станции на агрегатном отсеке, позволял осуществлять дозаправку станции топливом из баков грузового транспортного корабля.

Первыми к станции стартовали 9 октября 1977 года на транспортном корабле «Союз-25» Владимир Коваленок и Валерий Рюмин. Поначалу все шло штатно. На участке сближения экипаж неправильно оценил ориентацию и в ручном режиме попытался исправить ее. Произошло несколько касаний кораблем стыковочного узла на переходном отсеке, но стыковки со станцией не произошло. Из-за большого расхода топлива последующие попытки были отменены, экипаж вернулся на Землю, не выполнив задачу. При этом остались опасения, что во время касаний кораблем станции были повреждены разъемы на стыковочном узле переходного отсека.

После этого полета все экипажи были переформированы. В состав экипажа теперь обязательно включается один уже летавший космонавт.

Корабль «Союз-26», стартовавший 10 декабря 1977 года, доставил на следующий день на борт станции «Салют-6» первую экспедицию в составе командира Юрия Романенко и бортинженера Георгия Гречко. В отличии от корабля «Союз-25», который сближался со станцией со стороны переходного отсека, корабль «Союз-26» стыковался автоматически со стороны агрегатного отсека.

20 декабря экипаж осуществил выход в открытое космическое пространство. Фактически же космонавты не вышли, а лишь высунулись из люка для осмотра и контроля состояния элементов конструкции станции в районе переходного отсека и расположенного на нем стыковочного узла. Повреждений обнаружено не было, и это дало “зеленую дорогу” всей дальнейшей программе работ на орбитальной станции.

И уже 10 января 1978 года стартовал корабль «Союз-27», доставивший на борт станции «Салют-6» первую экспедицию посещения в составе Владимира Джанибекова и Олега Макарова, при этом общая масса комплекса «Салют» – «Союз» составила 32,5 тонны. Впервые на борту станции работали два экипажа, что оказалось возможным благодаря наличию двух стыковочных узлов. Также впервые экипажи поменялись транспортными кораблями, поскольку длительность работы первой экспедиции (96 суток) превышала гарантированный ресурс «Союза» (90 суток). В. Джанибеков и О. Макаров спустя 6 суток вернулись на Землю на корабле «Союз-26», оставив свой основному экипажу. Впоследствии такая замена стала штатной.

Следующим крупным шагом в развитии космонавтики стал запуск 20 января 1978 года первого грузового транспортного корабля «Прогресс» (11Ф615А15), состыковавшегося со станцией «Салют-6» в автоматическом режиме. Он доставил на станцию различные грузы и топливо для двигательной установки. Впервые была произведена дозаправка топливом в космосе. Кроме того, грузовик исполнил роль буксира: с помощью его двигательной установки проводились коррекции орбиты комплекса.

Самый большой резонанс вызвал старт в рамках программы «Интеркосмос» 2 марта 1978 года корабля «Союз-28» с первым международным экипажем в составе: командир корабля – летчик-космонавт СССР Алексей Губарев и космонавт-исследователь гражданин Чехословакии Владимир Ремек. В ходе совместного полета, длившегося 8 суток, было выполнено множество научных экспериментов по международной программе.

Вскоре, 16 марта 1978 года вернулся на Землю и основной экипаж, побив мировой рекорд продолжительности космических полетов (96 суток против 84).

Космонавты Владимир Коваленок и Александр Иванченков – экипаж второй основной экспедиции стартовали 15 июня 1978 года на корабле «Союз-29». За 140 суток полета они провели большое количество научных экспериментов, впервые после выхода Елисеева и Хрунова осуществили полноценный выход в открытый космос, попутно испытав новые скафандры полужесткой конструкции «Орлан Д». За это время на станции побывало два международных экипажа: 27 июня 1978 года стартовал корабль «Союз-30» с космонавтами Петром Климуком и поляком Мирославом Гермашевским, а 26 августа 1978 года – «Союз-31» с Валерием Быковским и космонавтом ГДРЗигмундом Йеном. Обе экспедиции посещения продолжались по 8 суток.

Экипаж третьей основной экспедиции (Владимир Ляхов и Валерий Рюмин) стартовал 25 февраля 1979 года на корабле «Союз-32». В ходе полета космонавты провели ремонт двигательной установки, исключив из работы неисправные магистрали и агрегаты.

В период работы третьей основной экспедиции было запланированы два пуска международных экипажей – советско-болгарского и советско-венгерского. 10 апреля 1979 года на корабле «Союз-33» стартовал советско-болгарский экипаж, причем, впервые командиром на нем был не военный летчик, а инженер из НПО «Энергия» Николай Рукавишников, а космонавтом-исследователем – гражданин Болгарии Георгий Какалов, которого перед стартом из-за неблагозвучности фамилии переименовали в Георгия Иванова. Первоначально до дальности 3 км все шло штатно, но при очередном включении произошла авария основного двигателя, при этом возникла опасность повреждения резервного тормозного двигателя. В этом случае космонавты могли стать “пленниками орбиты”. О стыковке не было уже и речи. Главное было вернуть космонавтов на Землю. Это должно было произойти 12 апреля в День космонавтики, но всем было не до праздника. И все же резервный двигатель включился и отработал положенное время, хотя и не на полной тяге, обеспечив торможение корабля. Совершив баллистический спуск в атмосфере, космонавты благополучно приземлились.

Анализ причин отказа двигательной установки и их устранение заняли несколько месяцев. Поэтому к моменту запуска 6 июня 1979 года корабля «Союз-34» гарантийный ресурс корабля «Союз-32» был намного превышен. Возвращать же международный экипаж на исчерпавшем ресурс корабле было рискованно, поэтому полет экспедиции посещения отменили, а корабль «Союз-34» полетел без экипажа.

На долю Владимира Ляхова и Валерия Рюмина – экипажа третьей основной экспедиции выпало еще одно испытание. С помощью грузового корабля «Прогресс7», запущенного 28 июня 1979 года, на борт станции была доставлена в сложенном состоянии антенна космического радиотелескопа КРТ10. Она была закреплена космонавтами на стыковочном узле агрегатного отсека, а после отхода «Прогресса» развернулась, достигнув в диаметре 10 метров. С помощью КРТ10 были проведены ценные астрофизические и геофизические измерения. Перед завершением программы 175-суточного полета третьей экспедиции необходимо было сбросить антенну КРТ10, освободив стыковочный узел для приема грузовиков. Но в процессе отделения зеркало антенны зацепилось за элементы конструкции станции. Пришлось срочно организовывать выход космонавтов на внешнюю поверхность станции. Валерий Рюмин, используя специальные инструменты, освободил антенну КРТ и отправил ее в свободный полет. 19 августа 1979 года экипаж вернулся на Землю в спускаемом аппарате корабля «Союз-34» после 175 суток полета – новый рекорд длительности пилотируемых космических полетов.

До начала работы четвертой основной экспедиции к станции «Салют-6» был пристыкован новый корабль «Союз Т» (7КСТ или 11Ф732 №6Л), запущенный 16 декабря 1979 года в беспилотном варианте и прошедший в совместном со станцией полете ресурсные испытания в течение 100 суток.

К работе по программе четвертой основной экспедиции готовились два экипажа: основной – Л. Попов и В. Лебедев, дублирующий – В. Зудов и Б. Андреев. Незадолго до отлета на космодром В. Лебедев во время тренировок на батуте повредил связки. Требовалась срочная замена бортинженера. Готовность дублирующего экипажа вызывала сомнения, поэтому вместе с Леонидом Поповым в состав экипажа был включен недавно вернувшийся из космического полета Валерий Рюмин. Старт четвертой основной экспедиции состоялся 9 апреля 1980 года на корабле «Союз-35». Учитывая “задолженность” по международным запускам, на этот год было запланировано целых три экспедиции посещения с международными экипажами. В порядке перечисления:

• 26 мая 1980 года на корабле «Союз-36» стартовали Валерий Кубасов и Берталан Фаркаш (Венгрия);

• 23 июля 1980 года на корабле «Союз-37» – Виктор Горбатко и Фам Туан (Вьетнам);

• 18 сентября 1980 года на корабле «Союз-38» – Юрий Романенко и Арнальдо Тамайо Мендес (Куба).

Как и раньше все экспедиции посещения длились 8 суток. При посадке спускаемого аппарата «Союза-36» не сработали двигатели мягкой посадки и космонавтов В. Кубасова и Б. Фаркаша основательно тряхнуло.

На этот же период приходятся и первые испытания нового транспортного корабля «Союз Т» в пилотируемом режиме. 5 июня 1980 года стартовал корабль «Союз Т2» с космонавтами Юрием Малышевым и Владимиром Аксеновым. После успешной стыковки со станцией «Салют-6» и 4-суточного полета космонавты благополучно приземлились. Поначалу планировалось послать вместе с этим экипажем выздоровевшего В. Лебедева для замены Валерия Рюмина, однако затем этот вариант отпал.

Продолжительность же полета четвертой основной экспедиции составила 185 суток, при этом суммарное время пребывания Валерия Рюмина в космосе составило почти 1 год – 362 суток.

К моменту возвращения Л. Попова и В. Рюмина на Землю станция «Салют-6» исчерпала свой трехгодичный ресурс. Поэтому запуски еще нелетавших космонавтов Монголии и Румынии были запланированы к следующей станции «Салют-7». Но поскольку «Салют-6» еще продолжал полет, было решено провести заключительное испытание в совместном полете корабля «Союз Т» с тремя космонавтами на борту, а при работе на борту станции сделать упор на медицинские эксперименты, для чего в состав экипажей включили медиков из Института медико-биологических проблем. В состав основного экипажа вошли Василий Лазарев, Геннадий Стрекалов и Валерий Поляков, а в состав дублирующего – Юрий Исаулов, Николай Рукавишников и Михаил Потапов.

Однако в гидравлике системы терморегулирования станции «Салют-6» возникла неисправность, поэтому от полета с медицинской программой пришлось отказаться. К полету стали готовиться Леонид Кизим, Олег Макаров и Константин Феоктистов. Экипажи с космонавтами-исследователями из ИМБП сделали соответственно дублирующим и резервным. Но незадолго до старта Феоктистов по состоянию здоровья был отстранен (его и к первому-то полету с трудом допустили), и его место занял Стрекалов. Стартовавший 27 ноября 1980 года корабль «Союз Т3» доставил на станцию «Салют-6» экипаж в составе Леонида Кизима, Олега Макарова и Геннадия Стрекалова, которые за время 13-суточного полета не только отремонтировали гидросистему, но и оценили возможность продолжения эксплуатации станции в пилотируемом режиме.

Результаты этого полета позволили запланировать еще одну – пятую основную экспедицию. Но, учитывая состояние станции, решено было ограничить ее продолжительность 75 сутками. Фактически же это было необходимо лишь для того, чтобы “покатать” монгольского и румынского космонавтов. Основным экипажем для пятой основной экспедиции считались Вячеслав Зудов и Борис Андреев, но из-за слабых результатов на экзаменах их заменили на дублеров. Не последнюю роль при этом сыграл и опыт работы на этой станции Владимира Коваленка. Таким образом, 12 марта 1981 года на корабле «Союз Т4» стартовали Владимир Коваленок и Виктор Савиных. Основной задачей, стоящей перед экипажем, был прием международных экипажей.

Первым из них был запущен 25 апреля 1981 года советско-монгольский экипаж на корабле «Союз-39». В его состав входили Владимир Джанибеков и монгольский космонавт Жугдэрдэмидийн Гуррагча. С этом полетом связано одно забавное событие. После окончания работы на станции перед спуском с орбиты экипаж оставил все фото- и кинопленки в бытовом отсеке, который по окончании торможения был отделен и сгорел в атмосфере. Таким образом, Монголия не имеет ни одного снимка своего космонавта, сделанного в космосе, только с экрана телевизора как в фильме «Козерог1».

Последний запуск международного экипажа в рамках программы «Интеркосмос» состоялся 14 мая 1981 года. В этот день, а точнее ночь, стартовал корабль «Союз-40» с Леонидом Поповым и румынским космонавтом Думитру Прунариу. Этот старт я наблюдал своими глазами, находясь на космодроме во время подготовки к полету автоматических межпланетных станций «Венера-13» и «Венера-14». Этим полетом завершилась программа «Интеркосмос».

Экипаж пятой основной экспедиции В. Коваленок и В. Савиных совершили посадку 26 мая 1981 года. Программа пилотируемых полетов к станции «Салют-6» была не только выполнена, но и перевыполнена. Всего к «Салюту-6» было запущено 9 международных экипажей. Последним из космических аппаратов, стыковавшихся со станцией, был функционально-грузовой блок транспортного корабля снабжения, запущенного 25 апреля 1981 года как «Космос-1267». Он состыковался со станцией в автоматическом режиме 19 июня и более года исполнял роль межорбитального буксира. За это время были проведены ресурсные испытания как орбитальной станции «Салют-6», так и транспортного корабля снабжения. 29 июля 1982 года эта связка была сведена с орбиты включением двигателей ТКС.

Станция «Салют-7» (17К №52), запущенная 19 апреля 1982 года, в значительной степени была аналогична «Салюту-6». Были усовершенствованы бортовые системы и вместо субмиллиметрового были установлены рентгеновские телескопы. Кроме того для увеличения эффективности этой станции разработали специальный модуль 37КЭ со сквозным проходом с комплексом научного оборудования (рентгеновский комплекс, ультрафиолетовый телескоп) и современной системой управления с гиродинами. Однако в дальнейшем из-за задержки при его изготовлении было принято решение переориентировать на орбитальную станцию следующего поколения «Мир», и этот модуль получил название «Квант».

Первым экипажем станции стали Анатолий Березовой и Валентин Лебедев, стартовавшие 13 мая 1982 года на корабле «Союз Т-5» и пробывшие на станции 211 суток, что явилось новым мировым рекордом. Во время этой экспедиции проводился интересный эксперимент по выводу в космос мини-спутников, созданных студентами МАИ, из шлюзовой камеры станции.

Как и на предыдущей станции на «Салюте7» планировались экспедиции посещения с международными экипажами. Но поскольку полеты по программе «Интеркосмос» уже закончились, то запуски новых международных экипажей проходили в рамках двухсторонних межгосударственных соглашений. Первым таким соглашением явился договор между Советским Союзом и Францией. В 1980 году в Звездный городок прибыли два французских кандидата в космонавты: ЖанЛу Кретьен и Патрик Бодри. Как водится, были сформированы два экипажа. В основной экипаж вошли Юрий Малышев, Александр Иванченков и француз ЖанЛу Кретьен. Однако вскоре медики отстранили от подготовки Ю. Малышева, а его место занял Владимир Джанибеков. 24 июня 1982 года стартовал корабль «Союз Т6», пилотируемый экипажем в составе: Владимир Джанибеков, Александр Иванченков и гражданин Франции ЖанЛу Кретьен. После 8суточного полета (обычная длительность экспедиции посещения), в ходе которого космонавты поработали на станции, экипаж вернулся на Землю.

В состав следующей экспедиции посещения, стартовавшей 19 августа 1982 года на корабле «Союз Т7», вместе с Леонидом Поповым и Александром Серебровым вошла впервые после полета Терешковой еще одна женщина-космонавт Светлана Савицкая. История ее появления в экипаже – это наглядный пример основного принципа советской космонавтики: чтоб было не хуже, чем у американцев. А в США как раз в 1978 году для полетов по программе «Спейс Шаттл» была набрана группа кандидатов в космонавты из 35 человек, из них 6 женщин, в том числе ныне хорошо известная в нашей стране Шеннон Люсид. Чтобы не дать вырваться вперед американцам и по этому показателю, в 1980 году срочно отобрали группу женщин для полетов на станции «Салют-7». В их число вошли инженеры НПО «Энергия» Наталья Кулешова и Ирина Пронина, медики из ИМБП Галина Амелькина, Елена Доброквашина, Тамара Захарова и Лариса Пожарская, а чуть позже и сотрудник Ленинградского механического института Екатерина Иванова. Но самой выигрышной фигурой оказалась Светлана Савицкая. В ее пользу говорило не только родство, хотя она и была дочерью выдающегося летчика – аса второй мировой войны (позывной «Дракон»), дважды Героя Советского Союза, маршала авиации Е. Я. Савицкого. Главное, что она сама была прекрасной летчицей: абсолютная чемпионка мира 1970 года по высшему пилотажу; обладательница нескольких мировых рекордов, установленных на сверхзвуковом самолете Е133 конструкции А. И. Микояна и в групповых прыжках с парашютом из стратосферы; а к моменту отбора летчик-испытатель КБ А. С. Яковлева. Лучшей кандидатуры и придумать было нельзя. Дублировала ее в этом полете Ирина Пронина.

До начала работы второй основной экспедиции 2 марта 1983 года был запущен под названием «Космос-1443» транспортный корабль снабжения в беспилотном варианте, который, состыковавшись со станцией «Салют-7», доставил на ее борт большое количество грузов и оборудования, в том числе дополнительные солнечные батареи.

Очередной экипаж на корабле «Союз Т8» стартовал к станции «Салют-7» 20 апреля 1983 года. Первоначально в состав второй основной экспедиции входили Владимир Титов, Геннадий Стрекалов и Ирина Пронина. Однако уже после окончания подготовки вместо И. Прониной в экипаж включили Александра Сереброва. Сразу после выведения выяснилось, что не раскрылась антенна системы «Игла», а поскольку на борту не было других средств определения скорости сближения со станцией и взаимной дальности, стыковка не состоялась. Космонавтам пришлось вернуться на Землю, не солоно хлебавши.

27 июня 1983 года стартовал корабль «Союз Т9» с Владимиром Ляховым и Александром Александровым – дублеры В. Титова и Г. Стрекалова, которые теперь сами стали дублерами. После стыковки был образован орбитальный комплекс «Союз Т9» – «Салют-7» – «Космос-1443» массой около 47 тонн, причем впервые космонавты побывали на борту транспортного корабля снабжения. После завершения программы совместного полета 14 апреля 1983 года «Космос-1443» был отделен от орбитального комплекса. 23 августа 1983 года возвращаемый аппарат ТКС совершил мягкую посадку, доставив на Землю около 350 кг грузов и результатов экспериментов.

К осени готовился запуск экипажа третьей основной экспедиции в составе Владимира Титова и Геннадия Стрекалова, которые были лучше подготовлены к работе с ТКС «Космос-1443». Кроме того, с их прибытием станция становилась постоянно обитаемой. 26 сентября 1983 года за несколько минут до старта космического корабля «Союз Т» с Владимиром Титовым и Геннадием Стрекаловым загорелась ракета-носитель. Буквально за мгновение до взрыва сработала система аварийного спасения, и спускаемый аппарат с космонавтами был уведен в сторону, после чего спустился на парашюте в километре от горящего старта.

Все работы пришлось проводить оставшимся на борту станции космонавтам. С целью увеличения энергетических возможностей орбитальной станции В. Ляхов и А. Александров совершили два выхода в открытый космос, установив и развернув две дополнительные солнечные батареи. После успешного завершения программы второй основной экспедиции продолжительностью 150 суток космонавты 23 ноября 1983 года вернулись на Землю.

8 февраля 1984 года на орбиту был выведен корабль «Союз Т-10» с экипажем третьей основной экспедиции в составе Леонида Кизима, Владимира Соловьева и космонавта-исследователя врача Олега Атькова. В ходе выполнения программы третьей основной экспедиции к станции были запущены две экспедиции посещения.

Первая из них, стартовавшая 3 апреля 1984 года на корабле «Союз Т-11», доставила на борт станции международный экипаж: Юрий Малышев, Геннадий Стрекалов и гражданин Индии Ракеш Шарма. Между прочим, и здесь произошла замена одного из членов экипажа. Заболевшего Н. Рукавишникова (еще один неудачник) заменил Г. Стрекалов.

Корабль «Союз Т-12», стартовавший 17 июля 1984 года доставил на станцию вторую экспедицию посещения в составе: Владимир Джанибеков – командир, Светлана Савицкая – бортинженер, Игорь Волк – космонавт-исследователь. Впервые женщина-космонавт Светлана Савицкая, а это был ее второй полет, исполняла обязанности бортинженера. Игорь Волк – опытный летчик-испытатель – готовился к полету на многоразовом корабле «Буран». В этом полете впервые в мире женщина-космонавт Светлана Савицкая вышла в открытый космос вместе с В. Джанибековым. У этого полета также была своя предистория. В начавшихся полетах шаттлов все чаще участвовали женщины, а на четырнадцатый полет был запланирован выход Кэтрин Салливан в открытый космос (он и состоялся 5 октября 1984 года). Ну как тут уступить, а единственной подходящей кандидатурой оказалась, естественно, Светлана Савицкая. Дублировала ее Екатерина Иванова, но она занимала во втором экипаже должность космонавта-исследователя. А вот из “бурановских” космонавтов никто в дублирующий экипаж не вошел. В отличии от других экспедиций посещения эта продлилась 12 суток.

Между прочим, для И. Волка с посадкой работа не закончилась. Ему пришлось пилотировать Ту154, а затем и МиГ25. Все это делалось для исследования работоспособности космонавтов, которые должны были пилотировать «Буран», в том числе после возвращения из космоса.

Программа третьей основной экспедиции оказалась очень насыщенной. Космонавты Л. Кизим и В. Соловьев 6 раз выходили в открытый космос, проведя в общей сложности за бортом 22 часа 50 минут, что явилось мировым рекордом. Они провели ремонт магистралей двигательной установки и смонтировали еще две дополнительные солнечные батареи. Попутно этот экипаж установил новый мировой рекорд продолжительности пилотируемых космических полетов (237 суток) и благополучно вернулся на Землю.

На начало 1985 года был запланирован запуск экипажа четвертой основной экспедиции. К старту готовились два экипажа: основной – Владимир Васютин, Виктор Савиных и Александр Волков, дублирующий – Александр Викторенко, Александр Александров и Евгений Салей. Экипажи уже готовились к вылету на космодром, когда в феврале 1985 года со станцией внезапно пропала связь. Терять дорогостоящую и не исчерпавшую своего ресурса станцию было жаль. Поэтому для ее спасения отобрали самых опытных космонавтов Владимира Джанибекова и Виктора Савиных, которые стартовали к станции 6 июня 1985 года на корабле «Союз Т-13». Им пришлось стыковаться вручную с безмолвной и неориентированной станцией. После блестящей стыковки выяснилось, что на станции абсолютно нет электричества, не работает ни один прибор, а температура внутри станции ниже 0С. Шаг за шагом космонавтам пришлось восстанавливать работоспособность станции. Уникальная операция по спасению станции завершилась успехом, и станция продолжила полет в пилотируемом режиме.

Сразу после восстановления ориентации станции к ней был запущен грузовой корабль «Прогресс24» (21июня 1985 года), доставивший не только компоненты топлива и оборудование, но и продукты питания, поскольку прежние запасы испортились. Теперь можно было перейти к выполнению научной программы. 17 сентября 1985 года стартовал корабль «Союз Т-14», доставивший на борт станции экипаж в составе Владимира Васютина, Георгия Гречко и Александра Волкова. Тем самым был восстановлен первоначальный состав четвертой основной экспедиции. А В. Джанибеков и Г. Гречко 26 сентября возвратились на Землю на корабле «Союз Т13». Так впервые была проведена частичная смена экипажа.

А на следующий день 27 сентября 1985 года под названием «Космос-1686» был запущен транспортный корабль-модуль, созданный на базе транспортного корабля снабжения – детища В. Н. Челомея. При этом из возвращаемого аппарата убрали систему жизнеобеспечения скафандров, ложементы и пульты ручного управления, а в ФГБ разместили мощную фотоаппаратуру «Пион-К». 2 октября «Космос-1686» успешно состыковался со станцией, доставив на нее грузы. Кроме того, он же использовался и как межорбитальный буксир.

Восстановленный экипаж четвертой основной экспедиции приступил к полноценному выполнению программы, однако через 65 суток полет пришлось прервать из-за обострившегося заболевания В. Васютина.

Прерванный полет не позволил советским деятелям от космонавтики добиться абсолютного приоритета – послать в космос чисто женский экипаж. Этот полет был запланирован на 4 марта 1986 года после отстыковки от станции «Космоса1686». Командиром корабля должна была стать, естественно, Савицкая. Другие же члены экипажа – Елена Доброквашина и Екатерина Иванова опыта космических полетов не имели. Дублировал их чисто мужской экипаж, поскольку второй Савицкой у нас не было. После досрочного завершения четвертой основной экспедиции запуск женского экипажа был исключен из программы. Савицкая ушла в декретный отпуск, а остальным слетать так и не довелось – в 1987 году подготовка женщин к полетам была прекращена. Это еще раз показало, что никакой долгосрочной программы полетов женщин у нас не было, а полеты Савицкой были чисто пропагандистской акцией.

Несмотря на то, что станции «Салют-6» и «Салют-7» с двумя стыковочными узлами были шагом вперед по сравнению с первыми «Салютами», моноблочное построение этих станций сильно ограничивало использование научной аппаратуры, ведь ее нужно было выводить вместе со станцией. Этого недостатка были лишены многоблочные станции, тем более, что эта идея была не нова. Наиболее полное свое воплощение эта идея нашла в проекте многоцелевого орбитального комплекса.

После увольнения В. П. Мишина в 1974 году программа МОК была закрыта. Однако возглавивший НПО «Энергия» В. П. Глушко начал свою деятельность с формирования новой программы объединения, в состав которой входила в том числе и разработка постоянной орбитальной станции ПОС, которая, в свою очередь, в перспективе должна была заменить «Салюты». Был разработан проект ПОС. Станция состояла из шести модулей массой по 100 тонн, выводимых перспективной ракетой-носителем РЛА150 и соединенных между собой через герметичный шлюз-коллектор одним из торцев так, что получалась ортогональная “звезда”. Модули имели различное целевое назначение: жилой модуль, обсерватория, исследовательские лаборатории, производство для получения новых материалов. Экипаж станции планировался в составе 12 человек. Корабли снабжения, проектируемые на базе технических решений корабля «Союз», имели увеличенный спускаемый аппарат для доставки и спуска 6 человек.

Этот проект не получил дальнейшего развития по той же причине, что и лунный экспедиционный комплекс «Звезда». Все силы и средства были брошены на создание многоразовой космической системы «Буран».

В этих условиях можно было ориентироваться только на существующие ракеты-носители «СоюзУ» (11А511У) и «Протон-К» (8К82К) с использованием имеющегося задела по орбитальным станциям «Салют» и транспортным кораблям «Союз». В 1976 году НПО «Энергия» выпустило технические предложения по созданию усовершенствованных долговременных орбитальных станций 17КС №7, 8. На станции кроме осевых стыковочных узлов имелось два боковых стыковочных агрегата на переходном отсеке для стыковки исследовательских модулей, выводимых ракетой-носителем «Союз». Весь комплекс получил название 27КС. В августе 1978 года был выпущен эскизный проект, в котором станции оснащались уже четырьмя боковыми стыковочными агрегатами для стыковки модулей на базе «Союзов» и «Прогрессов». Причем, кроме четырех пристыкованных модулей предусматривалось создание автономного модуля 19КА30 для астрофизических исследований в гамма-диапазоне. Он единственный из этой серии модулей был доведен до конца. После запуска 11 июля 1990 года под названием «Гамма» астрофизический модуль 1,5 года проработал на орбите, передавая ценную научную информацию.

В связи с перегрузкой ОКБ и завода НПО «Энергия» работами по созданию долговременной орбитальной станции «Салют-7», транспортного корабля 7КСТ, многоразовой космической системы «Буран», а также в связи с закрытием работ по теме «Алмаз» в 1979 году для разработки конструкторской документации и изготовления станции 17КС №7 и ее модулей были привлечены КБ «Салют» и завод имени М. В. Хруничева.

Станция 17КС №7 на первый взгляд имеет примерно те же формы, что и прежние «Салюты», поскольку они определяются ракетой-носителем, то есть «Протоном». Зато содержание ее принципиально новое. Станция 17КС является базовым блоком орбитального научного комплекса 27КС и предназначена для проживания экипажа, приема исследовательских модулей и управления всем комплексом. При массе 20900 кг на базовом блоке полностью отсутствует научная аппаратура, она размещается в модулях. Базовый блок оборудован двумя осевыми стыковочными узлами как на прежних «Салютах» и четырьмя боковыми стыковочными агрегатами, расположенными на переходном отсеке. Все модули кроме «Кванта» пристыковываются к осевому стыковочному узлу на переходном отсеке, а затем механическим манипулятором переносятся на один из четырех боковых стыковочных агрегатов. Радиотехническая система «Игла» была заменена на систему «Курс», позволяющую транспортным кораблям и модулям стыковаться со станцией без ее разворота, что сделать весьма нелегко при ее полной конфигурации, когда масса все станции достигает 130 тонн. Вместо трех панелей солнечных батарей установлены две общей площадью 80 м2, а дополнительная электроэнергия будет вырабатываться солнечными батареями модулей и вновь монтируемыми уже в космосе панелями СБ. Для увеличения зоны радиосвязи была введена радиосистема «Антарес» с остронаправленной антенной для связи через спутник-ретранслятор «Альтаир», находящийся на стационарной орбите, который в печати получил название «Луч», а первый из них назвали «Космос-1700». Большинство систем и агрегатов базового блока сделаны ремонтопригодными, что дало возможность ремонтировать системы в полете, а также заменять отказавшие блоки на исправные. Кроме того, конструкция станции и архитектура бортовых систем позволяет наращивать ее возможности в ходе полета. Такой подход к построению бортовых систем позволил эксплуатировать станцию в пилотируемом режиме целых 15 лет, что впятеро превысило гарантированный ресурс, который по ТЗ составлял 3 года.

Базовый блок рассчитан на работу экипажа в составе 2-3 человек, но на ней могут работать и 5-6 человек, доставленных на борт двумя транспортными кораблями. А как показал опыт программы «Мир» – «Шаттл» станция обеспечивает пребывание на станции даже 10 человек. Для экипажа на борту созданы комфортные условия: впервые на нашей станции были оборудованы две спальные каюты (на «Скайлэбе» это уже было).

После передачи в 1982 году всех работ по модулям в КБ «Салют» было принято решение – использовать модули, выводимые ракетой-носителем «Протон-К». В качестве основы их конструкции использовалась схема транспортного модульного корабля, состоящего из собственно модуля 37К с двумя стыковочными узлами и функционально-грузового блока от транспортного корабля снабжения, также разработанного в КБ «Салют». После стыковки транспортного модульного корабля с базовым блоком комплекса 27КС функционально-грузовой блок массой около 10 тонн должен был отделиться, оставив модуль в составе комплекса. Для станций только с двумя стыковочными узлами такая схема модуля была оправданной, поскольку отделившийся ФГБ освобождал стыковочный узел модуля, имевшего сквозной проход.

Запуск первого такого модуля 37КЭ («Квант») планировался еще к «Салюту7», но из-за задержки в изготовлении он был запущен уже к «Миру».

Был выпущен проект на модули дооснащения 37КД, исследований в области технологии 37КТ, исследования природных ресурсов Земли и для решения военно-прикладных задач 37КП и грузовой 37К. В ходе проектирования выявилась малая весовая отдача такой схемы и высокая сложность и трудоемкость изготовления ФГБ. Специалисты НПО «Энергия» предложили в качестве отсека доставки использовать агрегатный отсек базового блока, который был бы вдвое легче ФГБ, но научно-технический совет Министерства общего машиностроения принял решение в пользу КБ «Салют».

Тем не менее, в 1984 году в КБ «Салют» и НПО «Энергия» был принят переработанный проект “самоходных” модулей для орбитального комплекса 27КС. Основой для него послужил созданный на базе транспортного корабля снабжения корабль-модуль ТКСМ («Космос-1686»), работавший совместно со станцией «Салют-7». За счет того, что отпала надобность в специальном буксире для модуля, вес его полезной нагрузки увеличился с 3 до 5 тонн при сохранении той же стартовой массы в 21 тонну. На базе ФГБ в КБ «Салют» было разработано четыре специализированных модуля: дооснащения 77КСД («Квант2»), стыковочно-технологический 77КСТ («Кристалл»), оптический 77КСО («Спектр») и для исследования природных ресурсов Земли и экологический 77КСИ («Природа»).

Середина 80-х характеризовалась пиком затрат на многоразовую космическую систему «Буран», поэтому все остальные космические программы отошли на второй план, в том числе комплекс 27КС («Мир») и автоматические межпланетные станции «Фобос». Но работы по «Бурану» затягивались, его старт “уплывал” на 1987-1988 год. Весной 1984 года В. П. Глушко и Ю. П. Семенов были вызваны к секретарю ЦК КПСС Г. В. Романову, который поставил перед ними задачу срочно завершить работы по станции 17КС №7 к XXVII съезду КПСС. Кому же нужен пуск после съезда? И это при том, что станция «Салют-7» еще летала и с ней можно было поработать как минимум 2-3 года.

Базовый блок станции 27КС под названием «Мир» массой 20 900 кг был выведен на орбиту 20 февраля 1986 года с помощью ракеты-носителя «Протон-К», как раз во время работы XXVII съезда КПСС. Как говорится, главное вовремя отрапортовать.

Для работы на станции 13 марта 1986 года стартовал экипаж первой основной экспедиции в составе командира Леонида Кизима и бортинженера Владимира Соловьева на корабле «Союз Т-15». После стыковки космонавты начали расконсервацию станции и приведение ее в режим пилотируемого полета. Пришедшие грузовые транспортные корабли «Прогресс» доставили на борт станции различные грузы и топливо. На самом базовом блоке нет никаких научных приборов, в то же время на продолжающей полет орбитальной станции «Салют-7» находилось много научной аппаратуры, доставленной туда за 4 года полета. Поэтому 5 мая 1986 года космонавты Л. Кизим и В. Соловьев на корабле «Союз Т-15» совершили перелет со станции «Мир» на «Салют-7», где продолжили научные эксперименты. Завершив работу на «Салюте-7», космонавты законсервировали станцию и 25 июня перелетели обратно на «Мир», захватив с собой 400 кг научного оборудования. Это был первый межорбитальный перелет. 16 июля 1986 года экипаж вернулся на Землю после 125 суток полета.

После этой экспедиции закончилась программа пилотируемых полетов на станцию «Салют-7». Для проведения ресурсных испытаний в условиях длительного космического полета с помощью двигателей станции и ТКС связка «Салют-7» – «Космос-1686» была поднята на гораздо более высокую орбиту высотой до 490 км, где она должна была находиться до 2000 года. До этого момента предполагалось с помощью орбитального корабля многоразового использования «Буран» возвратить по отдельности станцию и ТКС для исследования их в земных условиях. Но жизнь внесла свои коррективы. Торможение комплекса оказалось гораздо выше ожидаемого. Топлива для повышения орбиты или контролируемого схода с орбиты уже не было. В результате 7 февраля 1991 года комплекс “зарылся” в атмосферу и, развалившись на части, упал на Землю. Некоторые из его обломков массой до тонны упали в Южной Америке, к счастью не принеся какого-либо вреда.

В 1986 году было проведено испытание усовершенствованного транспортного корабля «Союз ТМ», запущенного 21 мая в беспилотном варианте. Он был оборудован радиотехнической системой «Курс» и предназначался для стыковки именно со станцией «Мир». После успешного совместного полета он стал использоваться для доставки экипажей на орбитальную станцию.

6 февраля 1987 года на корабле «Союз ТМ-2» стартовал экипаж второй основной экспедиции в составе Юрия Романенко и Александра Лавейкина. После стыковки станция начала функционировать в режиме непрерывного пилотирования. Надо сказать, что в состав первого экипажа для этой экспедиции входили В. Титов и А. Серебров, а Ю. Романенко и А. Лавейкин были их дублерами. Но по дороге на космодром заболел Серебров, и в космос полетели их дублеры, а Титову в который раз не повезло.

Главным событием этой экспедиции явился запуск 31 марта 1987 года ракетой-носителем «Протон-К» специализированного астрофизического модуля 37КЭ «Квант», предназначенного для внеатмосферных астрофизических исследований, и стыковка его со станцией 9 апреля, правда со второй попытки. Но и после стыковки не произошло стягивания объектов. Космонавтам срочно пришлось выходить в открытый космос. Они обнаружили, что стягиванию аппаратов мешает мешок с отходами, попавший в стыковочный узел. После его удаления модуль прочно встал на свое место на агрегатном отсеке базового блока. На следующий день ФГБ был отстыкован, освободив второй стыковочный узел модуля для приема грузовых и транспортных кораблей.

В состав научного оборудования модуля «Квант» входила международная орбитальная лаборатория «Рентген» с телескопами «Пульсар Х1», «Сирень2» и ультрафиолетовым телескопом «Глазар». С помощью аппаратуры, установленной на модуле, было совершено много научных открытий в рентгеновском диапазоне.

22 июня 1987 года в космос на корабле «Союз ТМ-3» стартовал международный экипаж: Александр Викторенко, Александр Александров и гражданин Сирийской Арабской Республики Мухаммед Фарис. Экспедиция посещения также длилась 8 суток, но не для всех. Александрову пришлось остаться на станции вместо Лавейкина, у которого обнаружились серьезные отклонения в сердечно-сосудистой деятельности. А. Лавейкин вернулся на Землю с А. Викторенко и М. Фарисом. Таким образом, произошла частичная смена экипажа.

Экипаж третьей основной экспедиции Владимир Титов и Муса Манаров стартовал вместе с пилотом «Бурана» Анатолием Левченко (его дублером был еще один пилот «Бурана» Александр Щукин) 21 декабря 1987 года на корабле «Союз ТМ-4». После стыковки произошла пересменка – полная замена экипажа основной экспедиции на борту станции. Ю. Романенко, вернувшийся на Землю 29 декабря вместе с Александровым и Левченко, установил новый мировой рекорд продолжительности пилотируемых космических полетов – 326 суток.

В свою очередь экипаж третьей основной экспедиции В. Титов, которому наконец-то повезло, побил и этот рекорд, пробыв в космосе ровно 1 год с 21 декабря 1987 года по 21 декабря 1988 года. За это время космонавты трижды выходили в космос для ремонта телескопа модуля «Квант» и установки стрелы для переноски различных грузов.

Этот же экипаж принял две экспедиции посещения. Первая из них советско-болгарская стартовала 7 июня 1988 года на корабле «Союз ТМ-5» и длилась 10 суток. В ее состав вошли Анатолий Соловьев, Виктор Савиных и бывший дублер первого болгарского космонавта Александр Александров. Тем самым вернули должок за неудачный полет Г. Иванова.

Состав же другой экспедиции посещения, стартовавшей 29 августа 1988 года на корабле «Союз ТМ-6» был более необычен. Командиром экипажа был Владимир Ляхов, а вот бортинженера не было. На его месте сидел врач-исследователь Валерий Поляков, отправившийся в полет на 1,5 года. А вот космонавтом-исследователем стал полковник ВВС Афганистана Абдул Ахад Моманд, которого просто покатали, как бы извиняясь за причиненный советским вторжением ущерб Афганистану. Кандидатов в космонавты от этой страны отобрали в начале этого года, так что никакой подготовки просто не было, ведь нужно не менее года. Да и никакой космической программы в Афганистане, разоренном междоусобной гражданской войной, даже и быть не могло.

После стыковки В. Поляков присоединился к экипажу третьей основной экспедиции. А вот посадка Ляхова и Моманда проходила с приключениями. В отличии от предыдущих «Союзов» на «Союзе ТМ» в целях экономии топлива перед включением тормозного двигателя отделялся бытовой отсек. Так было и на этот раз. Но сразу после его отделения произошла потеря ориентации, поэтому двигатель не включился. Попытка построить ее за один виток не увенчалась успехом. Тогда посадка была перенесена на следующие сутки, и экипаж все эти сутки провел в скафандрах в спускаемом аппарате. А ведь в нем был ограниченный запас кислорода и вовсе не было никаких удобств, в том числе туалета. Через сутки посадка прошла успешно, но после этого вернулись к старой схеме, то есть разделение отсеков теперь происходит после отработки тормозного импульса.

Под занавес третьей основной экспедиции в период пересменки на борту станции «Мир» работал французский космонавт ЖанЛу Кретьен, который стартовал 25 ноября 1988 года на корабле «Союз ТМ-7» вместе с экипажем четвертой основной экспедиции Александром Волковым и Сергеем Крикалевым. Впервые экспедиция посещения так долго работала станции (26 суток). Впервые иностранный космонавт Ж. Л. Кретьен вышел в открытый космос с борта советской станции вместе с Волковым. 21 декабря 1988 года француз вернулся на Землю с В. Титовым и М. Манаровым, а на борту остались А. Волков, С. Крикалев и В. Поляков.

Экипаж следующей основной экспедиции (А. Викторенко и А. Серебров), старт которой был намечен на апрель 1989 года, должен был принять модуль дооснащения 77КСД («Квант2») и провести испытания средства передвижения космонавтов СПК. Однако сроки запуска модулей, которые должны были быть запущены еще в 1987-1988 годах, все время переносились. Становилось ясно, что раньше конца 1989 года пуска не будет. Поэтому Серебров как основной испытатель СПК был переведен в следующий экипаж, а вместо него был назначен А. Баландин. Уже на космодроме в результате неправильного наддува был поврежден приборно-агрегатный отсек «Союза». Поскольку резервного корабля не было, запуск отменили. Космонавты А. Волков, С. Крикалев и В. Поляков приземлились 27 апреля 1989 года после 152 суток полета, причем продолжительность полета Валерия Полякова составила “всего лишь” 243 суток вместо 1,5 лет.

После завершения четвертой основной экспедиции экипажи опять переформировали. В первый экипаж пятой основной экспедиции вошли Александр Викторенко и Александр Серебров, а во второй – Анатолий Соловьев и Александр Баландин. В это же время готовились по программе основной экспедиции и еще два экипажа: Виктор Афанасьев, Виталий Севастьянов и Римас Станкявичус, а также Геннадий Манаков, Геннадий Стрекалов и Виктор Заболотский. При этом два “бурановских” пилота Римас Станкявичус и Виктор Заболотский должны были работать на станции только во время пересменки, однако к концу 1989 года подготовка к полету “бурановских” космонавтов была прекращена.

Вообще же 1989 год оказался довольно богат на события. В феврале умер Генеральный конструктор НПО «Энергия» В. П. Глушко. Полгода предприятие было бесхозным, и только в сентябре был назначен новый Генеральный конструктор. Им стал Юрий Павлович Семенов, бывший до этого первым заместителем Глушко и отвечавший за орбитальные станции.

В феврале того же 1989 года было подписано первое коммерческое соглашение между организацией «Главкосмос» и японской телевизионной компанией TBS (Ти-Би-Эс) о полете на советской орбитальной станции «Мир» японского журналиста. Это соглашение, а также прибытие в Звездный городок из Японии двух кандидатов в космонавты вызвало бурю в советских средствах массовой информации: почему мы не первые? Был организован конкурс в газетах на тему «Почему я хочу лететь в космос?». В результате было отобрано 6 журналистов, в том числе двое из «Красной звезды» и журналистка из «Воздушного транспорта» Светлана Омельченко. Надо сказать, что еще Королев предлагал организовать полет в космос журналиста. Кандидатами на этот полет были Ярослав Голованов и Юрий Летунов. Но со смертью Королева эта идея заглохла. На сей раз противником полета советского журналиста выступило руководство НПО «Энергия». Тогда главные редакторы ведущих советских газет обратились за поддержкой к Генеральному секретарю ЦК КПСС М. С. Горбачеву. И хотя он дал добро, но это на руководство НПО «Энергия» никак не повлияло. А после распада СССР эта идея и вовсе сошла на нет, поскольку все экспедиции посещения проводились, как правило, на коммерческой основе, ну а платить за полет нашего журналиста никто не захотел.

Но это все будет потом, а пока же на первом плане в 1989 году было возобновление работы орбитального комплекса «Мир» в пилотируемом режиме. Но перед этим 23 августа 1989 года под именем «Прогресс М» был запущен усовершенствованный грузовой транспортный корабль 7КСГ (11Ф615А55), созданный на базе транспортного корабля 7КСТ («Союз ТМ»). Так же, как и «Союз ТМ» грузовик оснащен БЦВМ и солнечными батареями, что значительно расширило его возможности.

6 сентября 1989 года стартовал космический корабль «Союз ТМ-8» с космонавтамиАлександром Викторенко и Александром Серебровым. На долю этой же экспедиции выпал прием модуля дооснащения 77КСД «Квант-2». Он был запущен 26 ноября 1989 года. После выведения не раскрылась одна из панелей солнечной батареи. В результате многочисленных попыток панель, в конце концов, раскрылась. Однако в процессе сближения со станцией произошел срыв. Усилиями специалистов удалось внести коррективы в программное обеспечение и 6 декабря модуль «Квант-2» пристыковался к переходному отсеку станции. На следующий день с помощью механического манипулятора модуль был перестыкован на боковой узел. Образовавшуюся конфигурацию станции специалисты назвали сапогом.

Модуль дооснащения 77КСД «Квант-2», первый из семейства модулей, был создан на базе транспортного модульного корабля-преемника транспортного корабля снабжения. Основу его составил функционально-грузовой блок, названный теперь приборно-грузовым отсеком. Для размещения научной аппаратуры был создан приборно-научный отсек. Для обеспечения выхода в открытый космос в верхней части модуля находится шлюзовой отсек с диаметром выходного люка 1 метр (все остальные люки имели диаметр 0,8 метра). Все отсеки могут быть изолированы друг от друга герметичными люками. Общий объем отсеков составляет 65м3. На модуле установлены стационарная душевая кабина и гиродины, обеспечивающие ориентацию орбитального комплекса почти без расходования топлива. Мощность двух панелей солнечных батарей модуля с независимым наведением на Солнце составила 6 кВт, что дало существенную прибавку в системе энергоснабжения комплекса. Снаружи приборно-научного отсека установлена автоматическая поворотная платформа с телевизионным видеоспектральным комплексом. «Квант2» доставил также на «Мир» новые скафандры для выхода в открытый космос «ОрланДМА» и средство передвижения космонавтов СПК, аналогичное американскому с той лишь разницей, что в отличие от американцев наш “космический мотоцикл” был связан со станцией страховочным тросом. Скафандры и СПК созданы в НПО «Звезда» под руководством Г. И. Северина.

26 января 1990 года космонавты Викторенко и Серебров провели испытание новых скафандров в открытом космосе, впервые использовав шлюзовой отсек модуля дооснащения. Наконец 1 февраля 1990 года в космосе была испытана установка для передвижения космонавта за пределами пилотируемого комплекса. Александр Серебров, управляя работой двигателей СПК, удалялся от орбитального комплекса на расстояния до 33 метров, совершал маневрирование в пространстве, развороты. 5 февраля испытания СПК были продолжены. На сей раз им управлял Александр Викторенко, удаляясь от станции на расстояния до 45 метров. Общая продолжительность полета составила 152 суток. Она положила начало непрерывному функционированию орбитального комплекса «Мир» в пилотируемом режиме, который продолжалось в общей сложности более 10 лет.

Во время работы шестой основной экспедиции с Анатолием Соловьевым и Александром Баландиным, доставленных на станцию 11 февраля 1990 года кораблем «Союз ТМ-9», был запущен 31 мая 1990 года технологический модуль 77КСТ «Кристалл».

Модуль «Кристалл» предназначен для опытно-промышленного производства полупроводниковых материалов, очистки биологически активных веществ, используемых для получения новых лекарственных препаратов, выращивания кристаллов различных белков, а также проведения астрофизических, геофизических и технических экспериментов. Кроме научного оборудования модуль оснащен также двумя андрогинными стыковочными узлами новой конструкции для приема «Бурана».

В ходе 179-суточного полета космонавтам Соловьеву и Баландину пришлось совершить два внеплановых выхода в открытый космос. В ходе первого из них космонавты занимались ремонтом плохо закрепленной теплоизоляции «Союза». При возвращении на станцию космонавтам не удалось полностью закрыть крышку люка модуля «Квант2», которую они же неаккуратно открыли в начале выхода. Пришлось разгерметизировать следующий, приборно-научный отсек. Поэтому следующий выход был посвящен ремонту этого люка, но без соответствующего инструмента этого сделать не удалось.

В отличии от всех предыдущих и последующих седьмая основная экспедиция (Геннадий Манаков и Геннадий Стрекалов), которая началась запуском 1 августа 1990 года корабля«Союз ТМ-10», была менее богата событиями. Да и продолжительность ее (131 сутки) явно не тянула на рекорд. Пожалуй стоит отметить лишь попытку ремонта выходного люка модуля «Квант2» 29 октября, хотя она и оказалась безуспешной, и запуск 27 сентября 1990 года грузового корабля«Прогресс М5». Этот грузовик был впервые снабжен возвращаемой капсулой, которая вернула на Землю после отстыковки «Прогресса» 28 ноября до 50 кг груза с результатами экспериментов, фотопленку и т.п.

В процессе пересменки, когда на станцию прибыл стартовавший 2 декабря 1990 года на транспортном корабле «Союз ТМ-11» экипаж восьмой основной экспедиции Виктор Афанасьев и Муса Манаров, состоялось и посещение станции японским журналистом – старшим редактором и комментатором программы международных новостей телевизионной корпорации TBS Тоехиро Акияма. Правда, перед стартом произошло небольшое ЧП: дублера японца – журналистку Риоко Кикути положили в больницу с острым приступом аппендицита. Этот полет японского журналиста принес двойную выгоду. Помимо 12 миллионов долларов, полученных за полет иностранного пассажира, на борту станции была оставлена самая современная видеоаппаратура, что позволило теперь получать более качественную картинку с борта. Работа восьмой основной экспедиции оказалась весьма насыщенной. Экипаж совершил 4 выхода в открытый космос, в ходе которых провел испытания стрелы для переноски грузов и установил новую, а также наконец-то отремонтировал крышку выходного люка.

Во время работы восьмой основной экспедиции произошла и одна достаточно серьезная нештатная ситуация. Грузовик «Прогресс М7», запущенный 14 марта 1991 года, никак не хотел стыковаться со станцией со стороны агрегатного отсека. Космонавтам В. Афанасьеву и М. Манарову пришлось на корабле «Союз ТМ-11» отстыковаться от переходного отсека, облететь комплекс и вручную пристыковаться к агрегатному отсеку. В ходе облета и стыковки космонавты обнаружили неисправность антенны системы «Курс» на модуле «Квант». После этого грузовик, совершавший полет вблизи комплекса, пристыковался к станции со стороны переходного отсека. В одном из последующих выходов в космос антенна была отремонтирована. Общая продолжительность восьмой основной экспедиции составила 175 суток.

Корабль «Союз ТМ-12», стартовавший 18 мая 1991 года, доставил на орбитальный комплекс «Мир» не только экипаж девятой основной экспедиции Анатолия Арцебарского и Сергея Крикалева, но и технолога кондитерской фирмы «Марс» Хелен Шарман.

Это был второй полет на коммерческой основе. Но если предыдущий полет прошел без финансовых проблем, то с этим вышел полный конфуз. Началось с того, что в Англии была образована некая частная компания «Britain in space» («Британия в космосе»), которая договорилась с «Главкосмосом» о полете первого англичанина на советской орбитальной станции и организовала конкурс по всей стране по отбору кандидатов. Из 13000 кандидатов были отобраны Х. Шарман и чемпион Англии по прыжкам с парашютом Тимоти Мейс, которые вскоре приступили к тренировкам в Центре подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина. Однако уже на заключительном этапе подготовки стало ясно, что собрать 12 миллионов долларов этой компании не удастся. Тогда всю финансовую ответственность взял на себя Московский народный банк, рассчитывавший выбить впоследствии из англичан деньги. Полет состоялся, но получить за него удалось лишь треть суммы. Как говорится – “бизнес по-русски”.

Между прочим, на 1990-1991 годы пришелся пик усилий, по большей части безуспешных, специально для этого образованного «Главкосмоса» по привлечению иностранных государств для полета их граждан на советских космических кораблях и станциях. К кому только не обращались. В этот список вошли Аргентина, Бразилия, Канада, Израиль, Иран, Италия, Финляндия, Южная Корея и даже Малайзия. Просил покатать за свои деньги даже известный американский певец Джо Денвер. Но венцом этого стала инициатива американской частной компании «Спейс Тревел Сервисис» по организации полета на советском космическом корабле простого американца. Для этого другая частная компания «Спейс коммерс» организовала лотерею, в ходе которой собиралась не только выбрать кандидата на полет, но и получить средства для оплаты, естественно, не без выгоды для себя. Но поскольку в штате Техас лотереи запрещены, то ее организаторы сели за решетку. В этом смысле гораздо надежнее оказались соглашения на межгосударственной основе и с теми странами, для которых космические исследования являлись не эпизодом, а частью государственной программы по науке. Таковыми явились договоры с Австрией, Германией и соглашение с Францией о пяти полетах французов в течение 90-х годов.

В ходе 145-суточного полета экипаж девятой основной экспедиции совершил 6 выходов в открытый космос, смонтировав 14-метровую ферменную конструкцию.

На конец 1991 года первоначально планировалось два пуска к «Миру». В октябре должен был стартовать экипаж десятой основной экспедиции Александр Волков и Александр Калери вместе с гражданином Австрии Францем Фибеком. Вслед за этим в ноябре должна была стартовать экспедиция посещения, в первый экипаж которой входили Валерий Корзун, Александр Александров и космонавт-исследователь Токтар Аубакиров, а во второй – Василий Циблиев, Александр Лавейкин и Талгат Мусабаев. Наличие в экипажах космонавтов, казахов по национальности, явилось следствием “парада суверенитетов” союзных республик, который привел в 1991 году к развалу Советского Союза. Назарбаев –глава Казахстана, на территории которого находится космодром Байконур, настоял на участии в космическом полете представителя этой союзной республики. Во всем Советском Союзе с трудом удалось найти двух достойных кандидатов. Один из них, Т. Аубакиров был летчиком-испытателем фирмы А. И. Микояна, а Мусабаев – летчиком гражданского флота. После ускоренной подготовки они были включены в экипажи.

Тогда же Первый секретарь ЦК Компартии Украины Л. М. Кравчук предложил организовать полет чисто украинского экипажа. Командиром его предлагался Леонид Каденюк, когда-то входивший в отряд космонавтов ЦПК (набор 1976 года), а после отчисления за развод с женой, попавший в “бурановский” отряд ГКНИИ ВВС. Космонавтом-исследователем стал бы Юрий Крикун из числа уже отобранных журналистов. Правда, на должность бортинженера у Украины кандидатуры не нашлось. После распада Советского Союза эта идея тихо скончалась, поскольку на Украине денег на космический полет не было, а бесплатно катать Россия никого не собиралась.

К моменту развала СССР социалистическая экономика пришла в упадок, денег на космос выделялось все меньше и меньше. Поэтому было решено сэкономить на одном из пусков, выполнив при этом все обязательства. В результате «Союз ТМ-13», запущенный 2 октября 1991 года, доставил на борт станции «Мир» командира десятой основной экспедиции Александра Волкова и двух космонавтов-исследователей: казаха Токтара Аубакирова и австрийца Франца Фибека. Пожертвовали Сергеем Крикалевым, которому пришлось остаться на второй срок. Продолжительность полета десятой основной экспедиции составила 175 суток, но для Крикалева полет растянулся на 312 суток, причем всего Крикалев совершил 7 выходов в открытый космос, и общая продолжительность его прогулок за бортом станции составила 36 часов 39 минут – мировой рекорд. Но самое интересное заключалось в том, что и Волков, и Крикалев, стартовав как граждане Советского Союза, вернулись на Землю уже как граждане России.

Экипаж«Союза ТМ-14», запущенного 17 марта 1992 года, также оказался интернациональным. В него вошли командир одиннадцатой основной экспедиции Александр Викторенко и бортинженер Александр Калери, а также гражданин Германии Клаус-Дитрих Фладе. На этот полет, длившийся 146 суток, выходов в космос не планировалось, но один все же пришлось провести для замены неисправных гиродинов.

Корабль «Союз ТМ-15», стартовавший 27 июля 1992 года, доставил на борт орбитального комплекса «Мир» не только экипаж двенадцатой основной экспедиции в составе Анатолия Соловьева и Сергея Авдеева, но и Мишеля Тонини, первого француза, полетевшего в рамках десятилетнего соглашения между Россией и Францией. Пересменка на сей раз длилась дольше обычного, поскольку программой предусматривалась продолжительность работы французского космонавта 14 суток. Космонавты же основной экспедиции за 189 суток полета совершили 4 выхода в открытый космос, в ходе которых они провели монтаж выносной двигательной установки.

Начавшееся с конца 80-х годов сокращение финансирования отечественной космонавтики с введением свободных цен превратилось просто в обвал. В начале 1992 года на полном серьезе рассматривалось затопление орбитальной станции «Мир», но, в конце концов, хватило здравого смысла не делать этого. Правда пришлось пожертвовать «Бураном», второй запуск которого и стыковка его с «Миром» в беспилотном варианте планировались на этот год, а также отнести на последующие годы запуск последних двух модулей «Спектр» и «Природа». В то же время 1992 год оказался достаточно знаменательным и в некотором смысле переломным для российской пилотируемой космонавтики. В ходе визита в США Президента России Б. Н. Ельцина в Вашингтоне было подписано соглашение, предусматривающее создание корабля-спасателя на базе «Союза ТМ» для американской орбитальной станции «Фридом», стыковку шаттла с орбитальным комплексом «Мир» в 1994 году и длительную работу на станции одного астронавта, а также полет на шаттле в 1993 году российского космонавта. В ходе визитов в Россию директора НАСА Д. Голдина это соглашение было конкретизировано. Количество полетов российских космонавтов на шаттлах было увеличено до двух. Кандидатами на эти полеты были названы Владимир Титов и Сергей Крикалев. Также в октябре в Центр подготовки космонавтов имени Ю. А. Гагарина прибыли кандидаты в космонавты от Европейского космического агентства, которые прошли курс общекосмической подготовки. Правда, о полетах на российских кораблях и станциях речи еще не было, как не было и соответствующего соглашения, но разговоры об этом уже начались.

Среди многочисленных полетов экипажей к станции «Мир» следует выделить старт 24 января 1993 года космического корабля «Союз ТМ-16» с космонавтамиГеннадием Манаковым и Александром Полещуком. Корабль «Союз ТМ-16» был оснащен андрогинным стыковочным узлом АПАС89 и был предназначен для стыковки с «Бураном» в качестве корабля-спасателя, однако из-за закрытия программы «Буран» он был использован для доставки на станцию тринадцатой основной экспедиции. Учитывая особенность стыковочного узла корабля, он пристыковался не к осевым стыковочным узлам базового блока, а ко второму осевому стыковочному узлу модуля «Кристалл», предназначенному для встречи «Бурана». Кстати, впервые к орбитальному комплексу «Мир» оказалось одновременно пристыковано 3 корабля: транспортные корабли «Союз ТМ-15» и «Союз ТМ-16», а также грузовой корабль «Прогресс М15». В ходе полета, длившегося 179 суток, космонавты совершили два выхода в открытый космос, в процессе которых перенесли привода многоразовых солнечных батарей с модуля «Кристалл», где они могли помешать стыковке шаттла, на модуль «Квант». Кроме того, была впервые проведена стыковка грузового корабля «Прогресс М16», в телеоператорном режиме. В этом режиме экипаж, находящийся на станции, управляет грузовым кораблем с помощью телевизионного изображения, получаемого от установленных на “грузовике” телекамер. Телеоператорный режим управления является резервным и используется при отказе системы «Курс» на грузовике, но в данном случае проводилось его испытание перед сбросом отработавшего грузовика в Тихий океан.

Этот полет имел и свои отрицательные моменты. Все чаще стали проявляться отказы бортовой аппаратуры и, в первую очередь, бортовой вычислительной машины. Все больше времени космонавты стали уделять ремонтно-восстановительным работам в ущерб научным исследованиям. Это и неудивительно, ведь пошел уже восьмой год полета базового блока орбитального комплекса «Мир» при заявленном ресурсе 3 года.

В марте 1993 года в Звездный городок прибыли на подготовку к космическим полетам на орбитальном комплексе «Мир» продолжительностью 30 и 135 суток кандидаты в космонавты от Европейского космического агентства немцы Ульф Мербольд и Томас Райтер, испанец Педро Дуке и швед Кристер Фуглесанг. Но еще более важные события 1993 года были связаны с расширением контактов между Российским космическим агентством и НАСА. В ходе встреч между директорами НАСА и РКА Д. Голдиным и Ю. Н. Коптевым была достигнута договоренность о 3-4 дополнительных полетах американцев на «Мире» помимо уже утвержденного, а также об оснащении модулей «Спектр» и «Природа» американской научной аппаратурой. Таким образом, многократно переносившиеся запуски этих модулей становились более реальными. Но самым интересным было намерение России и США вести проработку совместного вывода орбитальной станции. В ноябре 1993 года Президент США Б. Клинтон предложил НАСА использовать возможности России для строительства международной космической станции, а в декабре страны, участвующие в этом проекте, официально пригласили в свой круг Россию.

1 июля 1993 года на корабле «Союз ТМ-17» стартовал экипаж четырнадцатой основной экспедиции в составе Василия Циблиева, Александра Сереброва, а также французского космонавта Жан-Пьера Эньере, пробывшего в космосе три недели. Экипаж совершил 5 выходов в открытый космос, но два из них оказались сорванными: сначала из-за отсутствия циркуляции воды в контуре терморегулирования скафандра Циблиева, а затем из-за непоступления кислорода из основного баллона скафандра Сереброва. Но больше всего событий произошло в конце этой экспедиции. Сначала продлили продолжительность со 145 до 197 суток из-за несвоевременного изготовления носителя на самарском заводе «Прогресс» по финансовым причинам, в связи с чем сократили время пересменки с 6 до 4 суток. Прощание же со станцией чуть было не закончилось трагически. После отстыковки корабля «Союз ТМ-17» от станции космонавты совершили облет и приблизились к модулю «Кристалл» для фотографирования его стыковочного узла, к которому должен будет стыковаться «Спейс Шаттл». При приближении к нему корабль начал разгоняться вместо торможения, отказываясь подчиниться командам экипажа. В результате «Союз ТМ-17» ударился по касательной боком в переходной отсек базового блока рядом со стыковочным узлом. Возникло опасение за жизнь не только экипажа этого корабля, но и за жизнь космонавтов, находящихся на станции. К счастью дело ограничилось повреждением теплоизоляции. Как показало расследование, аварийная ситуация возникла из-за неправильного положения одного из тумблеров.

Начало следующей, пятнадцатой основной экспедиции ознаменовалось скандалом. Врач-исследователь Герман Арзамазов, второй раз дублировавший Валерия Полякова, направил в Межведомственную комиссию письмо, в котором выразил сомнение по поводу готовности Полякова к полету. Комиссия, изучив реальное состояние дел, пришла к выводу о несостоятельности подобных утверждений, а по просьбе космонавтов основного и дублирующего экипажей Арзамазов был отстранен от подготовки. 8 января 1994 года стартовал космический корабль «Союз ТМ-18», доставивший на станцию экипаж пятнадцатой основной экспедиции в составе Виктора Афанасьева, Юрия Усачева и врача-космонавта Валерия Полякова. В. Поляков должен был проработать в космосе 1,5 года, однако из-за задержки с запуском пробыл на орбитальной станции 14,5 месяцев (438 суток) и приземлился 22 марта 1995 года вместе с экипажем семнадцатой основной экспедиции на корабле «Союз ТМ-20». Валерий Поляков установил абсолютный мировой рекорд продолжительности полета в космосе, не побитый и по сей день.

Первое же задание, которое получили космонавты, было сфотографировать место соударения корабля «Союз ТМ-17» с орбитальной станцией, что они и сделали в ходе перестыковки корабля «Союз ТМ-18» с агрегатного отсека на переходной отсек. Полученные изображения успокоили специалистов и позволили спокойно продолжать дальнейшую эксплуатацию станции. В основном же программа этой экспедиции продолжительностью 182 суток была посвящена медицинским исследованиям, кроме того, экипаж значительную часть времени уделял ремонтно-профилактическим работам на стареющей станции.

С 1994 года началась новая фаза сотрудничества между Россией и США в соответствии с ранее заключенными соглашениями. На первом этапе состоялся полет российского космонавта на шаттле. Сергей Крикалев совершил полет вместе с американским экипажем на корабле «Дискавери» с 3 по 11 февраля 1994 года. В состав экипажа шаттла входили также командир Чарльз Болден, второй пилотКеннет Райтлер, уроженец Коста-Рики Франклин Чанг-Диас, Джен Дэвис и Роналд Сига. И хотя этот полет никакого отношения к орбитальным станциям не имел, он явился первым шагом на пути реализации программы создания международной космической станции.

В состав экипажа шестнадцатой основной экспедиции, стартовавшей 1 июля 1994 года на корабле «Союз ТМ-19», вошли бывшие дублеры В. Афанасьева и Ю. Усачева Юрий Маленченко и Талгат Мусабаев. Оба космонавта не имели опыта космических полетов, поэтому первоначально планировалось включить в состав экипажа опытного Геннадия Стрекалова, который бы после стыковки со станцией и 8суточного полета вернулся бы на Землю с Афанасьевым и Усачевым. Однако затем решили сэкономить на одном из космонавтов, а это, в свою очередь, позволило отказаться от запуска одного грузовика. В этим экипажем связан и еще один интересный момент. В свое время Мусабаев готовился по программе полета казахского космонавта, а после его завершения перешел на общекосмическую подготовку в ЦПК имени Ю. А. Гагарина уже как офицер российской армии. Несмотря на это, казахская сторона объявила о втором полете казахского космонавта в составе международного экипажа. Хотя в этом и была определенная доля правды, поскольку Мусабаев выполнил несколько экспериментов, подготовленных учеными Казахстана.

Программой 126-суточного полета было предусмотрено 4 выхода космонавтов в открытый космос, однако было выполнено только два. Отменили перенос солнечных батарей с модуля «Кристалл» на «Квант», поскольку старт модуля «Спектр» “уехал” на май 1995 года, а мощность имеющихся солнечных батарей в ходе длительного полета снизилась в результате деградации до минимально допустимого уровня. Перенос же их с модуля на модуль был сопряжен с риском новой потери мощности.

Запуск 25 августа 1994 года грузового корабля «Прогресс М24» был вполне рядовым событием, однако когда через двое суток корабль подошел к станции, возникли автоколебания, и система управления отменила стыковку. Через сутки сделали еще одну попытку. Поначалу сближение шло штатно, однако непосредственно перед стыковкой началась “раскачка” грузовика, в результате чего штырь стыковочного узла грузовика попал не в конус, а в шпангоут стыковочного узла станции. «Прогресс» развернулся, ударил боком по станции и, спружинив на солнечных батареях, ушел в сторону. Ситуация становилась критической. Топлива на грузовике оставалось только на одну попытку. Решено было провести стыковку в режиме телеоператорного управления, испытания которого провел еще Манаков, но штатно этот режим не использовался ни разу. Тем не менее, Юрий Маленченко блестяще выполнил стыковку грузовика в этом режиме.

Запуск 4 октября 1994 года корабля «Союз ТМ-20», доставившего на борт станции «Мир» экипаж семнадцатой основной экспедиции, в состав которого вошли Александр Викторенко, Елена Кондакова и космонавт Европейского космического агенства, немец Ульф Мербольд, ознаменовал собой начало нового этапа сотрудничества. Мербольд уже имел опыт космических полетов на шаттле и работе на орбитальных лабораториях «Спейслэб» и международной микрогравитационной лаборатории IML1. Но длительность полета шаттла не превышала 10 суток, здесь же ему предстояло проработать 32 суток, что являлось рекордом для экспедиции посещения.

Появление же в экипаже инженера НПО «Энергия» Елены Кондаковой, тем более в качестве бортинженера на длительный полет, было более интригующим. Как известно, предыдущий набор женщин в отряд космонавтов состоялся в 1980 году. Из этой группы Светлана Савицкая совершила два космических полета на станции «Салют-7». После отмены запуска чисто женского экипажа их подготовка к полетам была фактически прекращена в 1987 году, поскольку по заявлениям руководства НПО «Энергия» полеты женщин на ближайшее время не планировались. Тем более удивительным выглядело появление в отряде космонавтов Елены Кондаковой. Картина станет более ясной если сказать, что Кондакова – жена бывшего космонавта, а ныне заместителя генерального конструктора Валерия Рюмина. В то же время это не умаляет профессиональных достоинств Елены Кондаковой, установившей мировой рекорд продолжительности пребывания женщин в космосе – 169 суток.

Одновременное пребывание на станции в течение месяца 6 человек существенно увеличило нагрузку на системы жизнеобеспечения и энергоснабжения. А при снижении мощности солнечных батарей это не могло не привести к аварийной ситуации, которая и возникла на борту комплекса «Мир» 11 октября. В этот день из-за перегрузки по энергопитанию полностью разрядились аккумуляторные батареи базового блока, многие системы обесточились, погас даже свет и пропала радиосвязь с Землей. Естественно разрушилась ориентация, и панели СБ стали отворачиваться от Солнца. В течение двух суток специалисты Центра управления полетом и космонавты боролись за восстановление работоспособности комплекса. С помощью транспортного корабля удалось сориентировать комплекс, начался заряд аккумуляторных батарей. После этого началось постепенное включение бортовых систем станции и, в первую очередь, системы ориентации. Аварийную ситуацию удалось ликвидировать.

В продолжение первого этапа российско-американского сотрудничества 3 февраля 1995 года с мыса Канаверал стартовал многоразовый корабль «Дискавери», на котором находился еще один российский космонавт Владимир Титов. Кроме него в состав экипажа шаттла входили командир Джеймс Уэзерби, второй пилот Айлин Коллинз (между прочим – женщина), а также специалисты по операциям на орбите Бернард Харрис, Майкл Фоул и Дженнис Восс. В этом полете «Дискавери» совершил облет на близком расстоянии (до 10 метров) станции «Мир». Результаты этого полета показали реальность сближения и стыковки шаттла с орбитальным комплексом «Мир».

Но для стыковки шаттла с орбитальным комплексом «Мир» необходимо было оснастить его стыковочным узлом. Поэтому в преддверии второго этапа многоразовый корабль «Атлантис» был отправлен на модернизацию, в ходе которой на него был установлен андрогинный стыковочный узел АПАС89, разработанный и изготовленный в РКК «Энергия». Этот узел разрабатывался еще для советского многоразового корабля «Буран» и прошел испытания в ходе полета корабля «Союз ТМ-16». Им же был оснащен и технологический модуль «Кристалл», к которому и планировалось пристыковать шаттл.

Второй этап российско-американского сотрудничества начался 14 марта 1995 года запуском корабля «Союз ТМ-21» с международным экипажем в составе Владимира Дежурова, Геннадия Стрекалова и американского врача Нормана Тагарда. Восемнадцатая основная экспедиция пробыла на станции «Мир» 115 суток. В ходе полета основное внимание уделялось медико-биологическим экспериментам. Одновременно в ходе 5 выходов космонавтов Дежурова и Стрекалова была проведена подготовка к приему нового модуля «Спектр». Для этого одна из многоразовых солнечных батарей была перенесена с модуля «Кристалл» на «Квант», а другая просто сложена.

Но самым значительным событием восемнадцатой экспедиции стал запуск 20 мая 1995 года с помощью ракеты-носителя «Протон-К» модуля «Спектр» (77КСО). Как и предыдущие модули он создавался на базе функционально-грузового блока транспортного корабля снабжения. Но в отличие от них «Спектр» полетел гораздо позже запланированного срока, а за это время изменились и состав научной аппаратуры, и даже его назначение. Первоначально модуль «О» планировался для решения задач научного и военно-прикладного назначения. Для этого его предполагалось оснастить оптической системой «Октава» для отработки методов обнаружения запуска баллистических ракет и слежения за окружающим космическим пространством. Однако после запуска модуля «Кристалл» в 1990 году стало ясно, что из-за неготовности научной и военно-прикладной аппаратуры старт модулей «Спектр» и «Природа» задерживается, а после распада СССР и снижения уровня финансирования космической отрасли запуски были отложены на неопределенный срок.

Новую жизнь этим модулям дало российско-американское соглашение о сотрудничестве в космосе, подписанное в Вашингтоне в июле 1993 года, в соответствии с которым на модули устанавливалось 600-700 кг американской научной аппаратуры. В своем новом обличье модуль «Спектр» предназначен для проведения исследований природных ресурсов Земли, верхних слоев земной атмосферы, космических излучений, медико-биологических исследований и т.п. Модуль оснащен двумя парами солнечных батарей: основными площадью 56 м2 и дополнительными площадью 76 м2, размещенных на негерметичном отсеке. Объем герметичного отсека составляет 62 м3. В модуле имеется шлюзовая камера для выноса научной аппаратуры в открытый космос.

1 июня 1995 года модуль «Спектр» пристыковался к осевому стыковочному узлу переходного отсека базового блока орбитального комплекса «Мир». С его приходом масса орбитального комплекса «Мир» возросла со 105 до 123 тонн. На следующий день модуль был перестыкован на боковой узел. После этого были выданы команды на раскрытие дополнительных солнечных батарей. Одна панель раскрылась, а вот вторая нет. Это, конечно же, снижало вырабатываемую мощность. Требовался выход космонавтов для ее освобождения. Однако, поскольку эта операция не отрабатывалась на Земле, космонавты Дежуров и Стрекалов высказались против выхода. К тому же Стрекалов оказался физически не готов к выходу, не прошел тест. В результате выход был отменен, а после возвращения на Землю космонавтам на 15% уменьшили вознаграждение за отказ выполнить указания Земли.

В ходе полета восемнадцатой экспедиции американский астронавт Норман Тагард установил национальный рекорд продолжительности полетов (115 суток), побив достижение, установленное еще в 1974 году экипажем третьей экспедиции на орбитальной станции «Скайлэб». Столь малая продолжительность восемнадцатой экспедиции объяснялась запланированной сменой экипажа с помощью шаттла. Если же по какой-либо причине старт шаттла не состоялся бы, то экипажу пришлось бы остаться на станции до сентября, когда стартовал следующий «Союз». Однако 27 июня 1995 года стартовал космический корабль «Атлантис», на борту которого находился экипаж девятнадцатой основной экспедиции Анатолий Соловьев и Николай Бударин. 29 июня 1995 года состоялась первая стыковка шаттла с орбитальным комплексом «Мир», и впервые российский экипаж был доставлен на борт станции на иностранном транспортном корабле. После первой стыковки шаттла с «Миром» на орбите образовался комплекс общим весом 220 тонн. Общий экипаж связки «Мир» – «Атлантис» составил 10 человек. Эти показатели оказались рекордными. Кроме Соловьева и Бударина в шаттле находились командир «Атлантиса» Роберт Гибсон, пилот Чарльз Прекурт, специалисты по операциям на орбите Элен Бейкер, Грег Харбо и дублер Н. Тагарда Бонни Данбар. А. Соловьев и Н. Бударин остались на станции, а В. Дежуров, Г. Стрекалов и Н. Тагард вернулись в шаттле на Землю. Впервые многоразовый транспортный корабль был использован для доставки экипажа на орбитальную станцию и возвращения на Землю.

Расстыковка «Атлантиса» с «Миром» производилась 4 июля по определенному сценарию. Сначала Соловьев и Бударин на корабле «Союз ТМ-21» расстыковались, совершили облет станции и зависли в 90 метрах от нее. Затем начал отходить шаттл, и этот процесс российские космонавты снимали видеокамерой. После удаления его на расстояние порядка 135 метров «Союз ТМ-21» совершил обратный облет и пошел на стыковку. Теперь уже съемку вели из «Атлантиса». В этот момент сначала отключилась система «Курс» на «Мире», а затем сбилась БЦВМ, и станция начала терять ориентацию. Космонавтам Соловьеву и Бударину пришлось срочно стыковаться в ручном режиме, что они успешно и осуществили.

Поскольку восемнадцатая и девятнадцатые основные экспедиции являлись как бы двумя половинками одной полноценной экспедиции, то продолжительность полета Анатолия Соловьева и Николая Бударина составила всего лишь 75 суток, хотя за это время они успели дважды выйти в открытый космос и освободить застрявшую панель солнечной батареи модуля «Спектр».

При первой стыковке «Атлантиса» к стыковочному узлу модуля «Кристалл» пришлось перестыковывать этот модуль с бокового на осевой узел базового блока, поскольку солнечные батареи базового блока упирались прямо в шаттл. Поэтому количество полетов шаттла к «Миру» ограничивалось ресурсом манипулятора перестыковки. Чтобы избежать этих ограничений, при следующей стыковке «Атлантиса», запущенного 12 ноября 1995 года, с экипажем в составе командира корабля Кеннета Камерона, второго пилота Джеймса Хэлселла, специалистов по операциям на орбитеДжерри Росса, Уильяма Мак-Артура и канадца Криса Хэдфилда на борт станции было доставлено большое количество приборов и грузов, а также специальный стыковочный отсек (316ГК), созданный в РКК «Энергия». Этот отсек массой около 4 тонн, пристыкованный к модулю «Кристалл», отдалял шаттл от базового блока, что позволило избежать в дальнейшем перестыковок модуля «Кристалл» с бокового на осевой узел. К этому отсеку в последующем причаливали все американские шаттлы. Кроме того на внешней стороне стыковочного были уложены две многоразовые солнечные батареи.

В момент второй стыковки шаттла с «Миром» на борту станции работал уже экипаж двадцатой основной экспедиции в составе Юрия Гидзенко, Сергея Авдеева и космонавта ЕКА немца Томаса Райтера, доставленных на орбиту 3 сентября 1995 года на корабле «Союз ТМ-22». Это был второй длительный полет представителя Европейского космического агентства, рассчитанный на 135 суток. Самым значительным в этой экспедиции было увеличение ее продолжительности со 135 до 179 суток, то есть на 44 дня. Это связано с задержкой в изготовлении ракеты-носителя «СоюзУ2» на самарском заводе «Прогресс» вследствие недостаточного финансирования. Кроме того, было осуществлено три выхода в открытый космос, причем каждый из космонавтов выходил дважды.

В 1995 году было подписано соглашение между Российским и Германским космическими агентствами о еще одном полете немецкого космонавта на станции «Мир». И хотя от Европейского космического агентства два длительных полета совершили немцы, все же Германия была заинтересована в собственных космических исследованиях. Поэтому вскоре прибыли в Звездный городок и приступили к подготовке бывший дублер К. Д. Фладе Райнхольд Эвальд и Ганс Шлегель. Намеревались послать на «Мир» своих представителей южнокорейская телевизионная компания KBS и промышленная корпорация «Самсунг», но дальше переговоров дело не пошло.

21 февраля 1996 года был запущен космический корабль «Союз ТМ-23», доставивший на орбитальную станцию двадцать первую основную экспедицию в составе Юрия Онуфриенко и Юрия Усачева. В этом экипаже в процессе подготовки произошла замена бортинженера. Вместо отстраненного от спецподготовки по медицинским показателям Александра Полещука в состав экипажа был включен только что вернувшийся из космического полета Юрий Усачев. За период до прихода «Атлантиса» они успели сделать выход в открытый космос для установки новой грузовой стрелы и подготовки к переносу одной из МСБ со стыковочного отсека на модуль «Квант».

К этому времени вошел в стадию реализации третий этап российско-американского сотрудничества по программе «Мир–НАСА». Он предусматривал постоянную работу американских астронавтов на орбитальном комплексе «Мир» в течение 2 лет. При этом доставка их на станцию осуществляется с помощью шаттла. В результате американцы получали опыт длительных пилотируемых полетов, необходимый при эксплуатации международной космической станции, а Россия с одной стороны получала валюту, которой ей так и не хватало, а с другой – использование шаттла для доставки грузов на станцию позволило отказаться от нескольких пусков грузового корабля «Прогресс» (тоже экономия).

22 марта 1996 года с космодрома на мысе Канаверал стартовал многоразовый корабль «Атлантис», на борту которого помимо командира корабля Кевина Чилтона, второго пилота Ричарда Сирфосса, специалистов полета Рональда Сиги, Майкла Клиффорда и Линды Гудвин находилась и “космическая бабушка” 53-летняя Шеннон Люсид, для которой это был уже 5-й полет. После стыковки с «Миром» она стала первооткрывателем двухлетней космической вахты американских астронавтов на российском орбитальном комплексе. Всего же за два года на борту станции «Мир» должны были побывать, сменяя друг друга, 7 американских астронавтов. Поскольку кабина экипажа шаттла довольно тесновата, то для доставки грузов в первом полете «Атлантиса» был использован герметичный отсек лаборатории «Спейслэб», а начиная с третьего полета, – коммерческий модуль «Спейсхэб», в котором можно разместить около 2 тонн грузов. В принципе это сравнимо с грузоподъемностью «Прогресса», зато шаттл такой же величины груз может спустить с орбиты, что для «Союзов» и «Прогрессов» недостижимо. В ходе совместного полета Л. Гудвин и М. Клиффорд совершили выход в открытый космос.

23 апреля 1996 года наконец-то спустя 10 лет после запуска базового блока орбитальной станции «Мир» стартовала ракета-носитель «Протон», которая вывела на орбиту последний исследовательский модуль «Природа» (77КСИ). Этот модуль так же, как и «Квант2», «Кристалл» и «Спектр» создан на базе функционально-грузового блока ТКС и именуется как исследовательский экологический. В паре со «Спектром» он пролежал на заводе до середины 90-х годов. После начала реализации российско-американских соглашений на модуле «И» было размещено 900 кг американской научной аппаратуры. Правда в связи с этим пришлось изъять многоразовую солнечную батарею, установленную на торце модуля. Электропитание бортовых систем в ходе автономного полета до момента стыковки обеспечивалось 160 литиевыми одноразовыми батареями. Естественно, что это ограничивало продолжительность автономного полета, поэтому стыковка планировалась на 3-5 сутки. Объем герметичного корпуса модуля составляет 65 м3. Примечательной особенностью модуля «И» является наличие на внешней поверхности антенны радиолокатора бокового обзора «Траверс1П».

Сразу после старта выяснилось, что половина из 160 литиевых батарей отключена и подключить их никак не удается. Пришлось вести модуль к «Миру» по укороченной схеме, и через 3 суток стыковка успешно состоялась в автоматическом режиме. На следующие сутки модуль «Природа» встал на свое законное место на боковой стыковочный узел. Таким образом, орбитальный комплекс «Мир» приобрел законченный вид, причем его вес составил около 135 тонн.

Программа 194-суточного полета двадцать первой основной экспедиции оказалась очень насыщенной. Помимо приема многоразового корабля «Атлантис» и целевого модуля «Природа» космонавты Юрий Онуфриенко и Юрий Усачев совершили 6 выходов в открытый космос, в ходе которых перенесли со стыковочного отсека и установили на модуле «Квант» российско-американскую многоразовую солнечную батарею, а также развернули новую ферменную конструкцию. Большую часть полета они провели в обществе американки, а в последние две недели к ней добавилась еще и француженка.

17 августа 1996 года стартовал космический корабль «Союз ТМ-24», который доставил на орбитальную станцию «Мир» экипаж двадцать второй основной экспедиции в составе Валерия Корзуна и Александра Калери. Надо сказать, что Корзун и Калери готовились как дублеры. В состав основного экипажа двадцать второй экспедиции первоначально были включены Геннадий Манаков и Сергей Трещев. Но когда они еще готовились как дублеры по программе двадцатой экспедиции, за низкие оценки на экзаменах и слабое знание бортовых систем Сергей Трещев был заменен на Павла Виноградова. Незадолго до старта врачи вдруг обнаружили у Геннадия Манакова нарушения в сердечной деятельности – микроинфаркт. Можно было бы провести замену только командира, но тогда экипаж состоял бы только из нелетавших космонавтов. Поэтому в космос отправились их дублеры Валерий Корзун и Александр Калери. Вместе с ними прилетела и очаровательная француженка Клоди Андре-Деэ, которая вернулась на Землю через 16 суток вместе с экипажем двадцать первой экспедиции.

16 сентября 1996 года с задержкой в 45 суток стартовал корабль «Атлантис». Его пилотировали командир корабля Уильям Ридди, второй пилот Теренс Уилкатт, специалисты полета Томас Эйкерс, Джером Эпт, Карл Уолз и бывший дублер Люсид Джон Блаха, которому и предстояло ее заменить. Такая задержка объяснялась техническими причинами. Дело в том, что при предыдущем старте «Колумбии» было замечено истечение раскаленных газов через уплотнители твердотопливных ускорителей. А ведь именно по этой причине погиб «Челленджер». Потребовалось 1,5 месяца на разбирательства. В результате вместо запланированных 143 суток Шеннон Люсид провела в космосе 188 суток, установив не только национальный рекорд, не побитый до сих пор, но и превысив мировой рекорд для женщин Елены Кондаковой. В ходе совместного полета был установлен еще один рекорд. Впервые на орбите летал комплекс суммарной массой 241 тонна.

При достаточно спокойном течении 197-суточного полета двадцать второй основной экспедиции экипажу Валерия Корзуна и Александра Калери пришлось дважды принимать шаттл. При второй стыковке «Атлантис», стартовавший 12 января 1997 года доставил на борт станции сменщика Блахи Джерри Линенджера, помимо которого на корабле находились командир корабля Майкл Бэйкер, второй пилот Брент Джетт, специалисты полета Джеймс Висофф, Джон Грунсфелд и Марша Айвинс.

На долю двадцать третьей основной экспедиции (Василий Циблиев и Александр Лазуткин), стартовавшей вместе с немцем Райнхольдом Эвальдом 10 февраля 1997 года на корабле «Союз ТМ-25», выпали самые большие испытания за все время эксплуатации орбитального комплекса «Мир». Череда неудач началась еще во время пересменки с 22-й экспедицией. При сжигании в генераторе кислорода очередной кислородной шашки возник пожар. Космонавты быстро его потушили, но из-за сильного дыма пришлось провести 36 часов в противогазах а затем в респираторах. После посадки 2 марта корабля «Союз ТМ-24» с космонавтами В. Корзуном, А. Калери и Р. Эвальдом было решено повторно пристыковать на освободившийся стыковочный узел грузовой корабль «Прогресс М33», совершавший автономный полет в период пересменки. Управление стыковкой вел экипаж в телеоператорном режиме. В этом режиме экипаж, находящийся на станции, управляет грузовым кораблем с помощью телевизионного изображения, получаемого от установленных на “грузовике” телекамер. Но как раз это изображение сначала было неустойчивым, а затем вовсе пропало, и стыковку отменили. Только космонавты отошли от неудачи со стыковкой, как выявилась утечка сразу в нескольких местах этиленгликоля – теплоносителя из гидроконтура системы терморегулирования. Это, с одной стороны, привело к повышению температуры в отсеках станции, а с другой – пары этиленгликоля вызвали раздражение слизистой оболочки глаз и носоглотки. Космонавтам пришлось потратить много времени в поисках мест утечки и их ликвидации. И это не считая отказов отдельных систем и агрегатов таких, как система получения кислорода «Электрон», система откачки конденсата, установка поглощения углекислого газа «Воздух», система связи через спутник-ретранслятор «Альтаир» и т.п. На этом фоне светлым пятном стал выход в открытый космос 29 апреля американца Джерри Линенджера и Василия Циблиева.

А 15 мая 1997 года стартовал в очередной раз корабль «Атлантис», доставивший 17 мая на станцию «Мир» экипаж из 7 человек. По составу этот экипаж больше напоминал «Ноев ковчег»: командир корабля Чарльз Прекурт, единственная женщина-пилот в отряде космонавтов США Эйлин Коллинз, астрофизик с двойным англо-американским гражданством Майкл Фоул, уроженец Перу Карлос Норьега, американец китайского происхождения Эдвард Лу, космонавт Европейского космического агентства француз Жан-Франсуа Клервуа и русская женщина-космонавт Елена Кондакова. Майкл Фоул заменил на станции Джерри Линенджера, который пробыл в космосе 132 суток. Появление Кондаковой в составе экипажа «Атлантиса» было обусловлено приглашением американцев российской стороне о включении российского космонавта в экипажи шаттлов при полетах к «Миру».

После их посадки 24 мая казалось бы появилась возможность спокойно проводить научные исследования. Но тут вновь пошла черная полоса. На конец июня был запланирован запуск очередного “грузовика”, но для его приема нужно было освободить один из стыковочных узлов. И 25 июня «Прогресс М34» был отстыкован от станции. Но прежде, чем утопить его в Тихом океане, решено было еще раз проверить стыковку в режиме телеоператорного управления, окончившуюся неудачей 4 марта 1997 года из-за отсутствия телевизионной картинки с «Прогресса М33». На сей раз изображение было хорошим, но из-за переутяжеленности на 500 кг грузового корабля и смещения центра масс динамика его движения существенно отличалась от той, которая была заложена в алгоритмы сближения. В результате, не успев затормозиться, «Прогресс М34» по инерции скользнул по базовому блоку и ударился в одну из панелей солнечной батареи модуля «Спектр». От удара в корпусе модуля образовалась трещина, и воздух начал вытекать из станции. Разгерметизация в космосе – вещь исключительно опасная, ведь именно из-за нее погиб экипаж «Союза-11». В таких случаях космонавты обязаны были немедленно покинуть станцию на транспортном корабле, но тогда станция осталась бы необитаемой, а, учитывая ее нынешнее состояние, это привело бы к потере станции. Космонавты, проявив завидное самообладание в условиях понижающегося давления, сумели расстыковать разъемы кабелей, идущих из модуля «Спектр», и закрыть люк модуля крышкой. Падение давления в станции было остановлено.

Но беда не приходит одна. В результате расстыковки кабелей было потеряно до половины электрической мощности. Кроме того, по сигналу «Авария ЦВМ» система ориентации перешла в так называемый индикаторный режим, то есть, по существу, станция стала неориентированной, а панели солнечных батарей стали отворачиваться от Солнца. Возник дефицит электроэнергии. Космонавтам с помощью двигателей корабля «Союз ТМ-25» удалось восстановить ориентацию. Для проведения на станции ремонтных работ был задержан запуск грузовика «Прогресс М35», и он состоялся только 5 июля 1997 года. В перечень доставленных грузов входила и гермоплата, которую нужно было установить в люк модуля «Спектр» для подсоединения кабелей от оставшихся неповрежденными панелей солнечных батарей «Спектра». Для установки люка космонавты должны были, надев скафандры, разгерметизировать переходной отсек и установить гермоплату вместо крышки и подсоединить разъемы. Но при подготовке этой операции 13 июля у командира экипажа Василия Циблиева обнаружили небольшую сердечную аритмию. В таких условиях не могло быть и речи о его работе в скафандре, и выход отменили. Но прежде, чем его отменили окончательно, космонавты А. Лазуткин и М. Фоул проводили тренировки по стыковке и расстыковке разъемов. По ошибке был отсоединен кабель от датчиков угловых скоростей, в результате бортовая вычислительная машина выдала сигнал «Авария СУД» и прекратила работу. Комплекс вошел в неуправляемый режим, в результате чего освещенность солнечных батарей упала, начали отключаться системы. Всю ночь с 16 на 17 июля специалисты ЦУПа совместно с экипажем боролись за живучесть станции. В конечном итоге космонавты расконсервировали корабль «Союз ТМ-25» и с помощью его двигателей соориентировали станцию, а значит и солнечные батареи, после чего стало возможным постепенное подключение систем станции. Учитывая крайнюю утомленность В. Циблиева и А. Лазуткина, вызванную непрекращающейся полосой нештатных ситуаций, из которых приходилось выбираться, решено было все работы по модулю «Спектр» поручить следующему экипажу.

Казалось бы, все позади, но напоследок судьба подготовила В. Циблиеву и А. Лазуткину еще одно испытание. При приземлении 14 августа 1997 года не сработали двигатели мягкой посадки, и спускаемый аппарат довольно ощутимо стукнуло. Это произошло всего лишь второй раз за всю историю полетов космического корабля «Союз». Как говорится: вот уж не повезет, так не повезет.

Поскольку следующей основной экспедиции еще только предстояло восстановить электроэнергетику, полет французского космонавта Леопольда Эйяра решено было перенести на следующий пуск. Поэтому 5 августа 1997 года был запущен космический корабль «Союз ТМ-26» с экипажем 24й основной экспедиции в составеАнатолия Соловьева и Павла Виноградова. После пересменки космонавты провели 22 августа запланированный “выход” в модуль «Спектр» для замены крышки на гермоплату и подключения разъемов, что позволило увеличить энергопотребление бортовых систем станции. При выходе 6 сентября в “закрытый” космос А. Соловьев и М. Фоул осмотрели поверхность модуля с целью обнаружения повреждений, но места утечки так и не нашли.

К сожалению, и этому экипажу не удалось избежать происшествий. Так 15 сентября всего лишь в 470 метрах от станции пролетел американский военно-исследовательский спутник MSTI2, запущенный еще 9 мая 1994 года. Но это был всего лишь эпизод. А вот участившиеся отказы бортовой вычислительной машины, приводящие к потере ориентации, беспокоили гораздо больше. В связи с этим некоторые американские политики призывали прекратить совместные полеты с “этими русскими”.

Тем не менее, 25 сентября 1997 года с космодрома на мысе Канаверал стартовал «Атлантис», который 27 сентября произвел стыковку со станцией «Мир». На борту шаттла находились командир Джеймс Уэзерби, пилот Майкл Блумфилд, специалисты полета – русский Владимир Титов, француз ЖанЛу Кретьен и американцы Скотт Паразински, Венди Лоренс и Дэвид Вульф. И перед этим стартом произошла замена. На смену М. Фоулу должна была полететь Венди Лоренс. Но в связи с необходимостью ремонтных работ в открытом космосе возможным было и участие в них американца, а миниатюрная американка была слишком мала для российского скафандра. Поэтому на «Мире» остался ее дублер Д. Вульф. Сама же В. Лоренс хотя и побывала на «Мире», но вернулась на Землю в том же шаттле. В ходе совместного полета С. Паразински и В. Титов выходили в открытый космос с борта «Атлантиса». С помощью шаттла на станцию «Мир» был доставлен один комплект новой БЦВМ, а второй – на «Прогрессе М36», запущенном 5 октября 1997 года. Вообще же грузоподъемность шаттла позволила решить многие проблемы по снабжению станции «Мир», особенно в условиях низкого финансирования отечественной космической отрасли. Но самое главное, что с помощью шаттла удалось доставлять с борта орбитальной станции на Землю не только результаты экспериментов, но и отдельные приборы и агрегаты, исчерпавшие свой ресурс, для исследования их в земных условиях.

В ходе полета, длившегося 198 суток, экипаж ЭО24 шесть раз выходил в открытый космос, в том числе дважды в разгерметизированный модуль «Спектр», при этом один раз Павла Виноградова заменил американец Дэвид Вульф. После этого Анатолий Соловьев, которому в полете исполнилось 50 лет, стал мировым рекордсменом, совершив в общей сложности 16 выходов в открытый космос и проведя за бортом 77 часов 46 минут. Правда при выходе 3 ноября Соловьева подстерегала та же неприятность, с которой он столкнулся в 1990 году, когда не удалось плотно закрыть при возвращении в модуль «Квант2» выходной люк. Попытки исправить ни к чему не привели, и ремонт оставили на долю следующей экспедиции. Также безуспешной оказались поиски трещины в корпусе модуля «Спектр». После завершения полета этой экспедиции у Анатолия Соловьева общая продолжительность пяти его полетов составила 651 сутки, в том числе 4 длительных экспедиции. Это второй результат после Валерия Полякова.

22 января 1998 года с космодрома на мысе Канаверал стартовал уже переоборудованный корабль «Индевор», который 24 января произвел стыковку со станцией “Мир”. На борту шаттла находились командир Теренс Уилкатт, пилот Джо Эдвардс, а также специалисты полета – Джеймс Рейли, Бонни Данбар, Майкл Андерсон, Эндрю Томас и российский космонавт, узбек по национальности Салижан Шарипов. Э. Томас стал последним американцем на борту станции «Мир», заменив Д. Вульфа.

В тот же день, 29 января 1998 года, когда «Индевор» отстыковался от «Мира», с Байконура стартовал корабль «Союз ТМ-27», доставивший на орбитальный комплекс экипаж двадцать пятой основной экспедиции в составе Талгата Мусабаева и Николая Бударина, а также космонавта-исследователя, гражданина Франции Леопольда Эйяра, который пробыл на орбите 3 недели. Экипаж этой экспедиции совершил 5 выходов в открытый космос, в ходе которых была заменена выносная двигательная установка, отремонтирован выходной люк модуля «Квант2», хотя первая попытка 3 марта выйти через этот люк в космос окончилась неудачей. Космонавты так и не смогли открыть его. Пришлось дожидаться инструментов, доставленных на станцию «Мир» очередным грузовиком. Общая продолжительность полета двадцать пятой основной экспедиции составила 210 суток.

8 июня 1998 года завершилась программа работы на орбитальном комплексе «Мир» американских астронавтов, которая началась 24 марта 1996 года полетом Шеннон Люсид и длилась более 2 лет. При этом шаттлы произвели 9 стыковок со станцией «Мир», а на ее борту 7 американских астронавтов совершили длительные полеты, самый продолжительный из которых совершила Шеннон Люсид – 188 суток. Американский многоразовый корабль «Дискавери», стартовавший 2 июня 1998 года, забрал со станции Эндрю Томаса, чье время пребывания на орбите составило 140 суток 15 часов. В состав экипажа помимо уже побывавшего на «Мире» командира корабля Чарльза Прекурта, второго пилота Доминика Гори, специалистов по операциям на орбите Дженет Каванди, Франклина Чанг-Диаса и неутомимой Венди Лоренс вошел также российский космонавт 59-летний Валерий Рюмин. И хотя он совершил свой последний полет 18 лет назад, в завершающий полет к «Миру» его, как первого заместителя Генерального конструктора и руководителя программы «Мир» –«Шаттл» с российской стороны, пригласил персонально руководитель этой же программы с американской стороны Фрэнк Калбертсон. Сам Калбертсон также хотел совершить полет вместе с Рюминым, но руководство НАСА не позволило просто так кататься своим чиновникам, хотя и бывшим астронавтам. Правда у Рюмина официальной задачей была инспекция орбитального комплекса, с которой он, надо полагать, справился.

После окончания второго этапа российско-американского сотрудничества российская сторона предлагала совершить еще один, десятый полет шаттла к «Миру», но американцы посчитали, что они накопили достаточный опыт длительных полетов в предверии начала эксплуатации международной космической станции, и от дальнейших полетов отказались. С просьбой послать на станцию «Мир» своих космонавтов обращались к России такие страны, как Малайзия и Индонезия, но разразившийся в Юго-Восточной Азии острый финансовый кризис, а в Индонезии и политический кризис, заставил их отказаться от этой идеи. Зато возникло экзотическое предложение режиссера Юрия Кары о съемках на борту станции «Мир» художественного фильма по роману Чингиза Айтматова «Тавро Кассандры». Несколько актеров прошли даже медицинскую комиссию. Среди прошедших сквозь “сито” были Юрий Стеклов и Наталья Громушкина. Однако такой полет не вписывался в планы Российского космического агентства, а для заказа отдельного космического корабля требуются большие деньги и длительный период его изготовления.

Запуск очередного экипажа двадцать шестой основной экспедиции задержался и состоялся лишь 13 августа 1998 года. Корабль «Союз ТМ-28» пилотировали Геннадий Падалка, Сергей Авдеев и космонавт-исследователь, бывший помощник Президента России Юрий Батурин, который вернулся на Землю с Мусабаевым и Будариным через 12 суток. Чтобы не катать пассажиров, для Батурина была разработана целая программа исследований. Сам Батурин в свое время работал в НПО «Энергия» и даже пытался пробиться в отряд космонавтов. Так что мечта его сбылась. Но поскольку второго такого настойчивого и здорового кандидата в госструктурах не нашлось, то дублировал его сначала представитель военно-космических сил, бывший военпред Юрий Шаргин, а затем, когда его отправили подлечиться, дублером стал врач ЦПК Олег Котов.

Самым волнующим эпизодом во время этой экспедиции стала встреча планеты Земля с метеоритным потоком Леониды 15-17 ноября 1998 года. Накануне этого события космонавты Г. Падалка и С. Авдеев вышли в открытый космос и установили на поверхности станции ловушки для микрометеоритов. Специалисты высказывали опасения, что существует вероятность (хотя и маленькая) того, что микрочастицы, имеющие скорость в несколько десятков километров в секунду, прошьют обшивку станции. В результате космонавтам пришлось наиболее опасный период просидеть в спускаемом аппарате корабля «Союз ТМ-28», но, конечно же, ничего страшного не произошло. Общая продолжительность полета двадцать шестой основной экспедиции составила 199 суток.

Но данная величина относилась только к командиру экипажа Геннадию Падалке. Сергею Авдееву пришлось остаться на станции на второй срок, как в свое время Сергею Крикалеву. Дело в том, что после 13 лет полета, что также явилось рекордом для пилотируемых аппаратов, орбитальная станция «Мир» сохраняла вполне работоспособное состояние и предполагалось продлить ее эксплуатацию до 2000 года. Но, учитывая, что с 1999 года должна была начаться эксплуатация международной космической станции, весной 1998 года было принято решение о прекращении ее эксплуатации и сведение ее с орбиты до конца 1999 года. А за это время на станции должны были побывать еще три экспедиции.

Однако не успели просохнуть чернила на этом постановлении, как в июле 1998 года заместителем Председателя Правительства России Борисом Немцовым было принято решение о прекращении работ с пилотируемым комплексом «Мир» и его затоплении в июне 1999 года. Такое решение вызвало недовольство в различных российских политических, промышленных и научных кругах. И хотя в декабре 1998 года новый премьер-министр Евгений Примаков отменил данное постановление, все же денег, заложенных в бюджет 1999 года на эксплуатацию станции «Мир», хватало только до августа 1999 года. А дальше станцию надо было топить. Причем уже был разработан сценарий затопления станции. В ходе полета последней (или “крайней”, как говорят сами космонавты) будет постепенно понижена орбита комплекса до 200 км, после чего космонавты покинут станцию. Без экипажа орбита станции будет понижена до 120 км. Заключительное торможение будет проведено с помощью двигателей пристыкованного «Прогресса» и самой станции.

В конце февраля 1999 года на корабле «Союз ТМ-29» должен был стартовать экипаж двадцать седьмой основной экспедиции (Виктор Афанасьев и Сергей Трещев) вместе с гражданином Словакии. К этому моменту два словацких космонавта (Иван Белла и Михал Фулиер) вели подготовку к полету в Звездном городке. Общая продолжительность работы двадцать седьмой основной экспедиции должна была составить 199 суток, то есть работа продолжалась бы до августа месяца – момента сведения станции «Мир» с орбиты. Но тогда осталось бы невыполненным соглашение о длительном полете на станции французского космонавта, для чего в Звездный городок прибыли ЖанПьер Эньере и ставшая его женой Клоди-Андрэ Деэ. Правда, поначалу соглашением предусматривался 120-суточный полет, однако денег у французов хватало только на 35 суток. В конечном итоге сошлись на 168 сутках, и в результате было принято решение сформировать смешанный экипаж, в котором место Сергея Трещева занял французский космонавт. А поскольку места в корабле для российского бортинженера не нашлось, Сергею Авдееву предложили остаться на станции еще на один срок.

20 февраля 1999 года, как раз в день 13-й годовщины запуска базового блока станции «Мир» с космодрома Байконур на корабле «Союз ТМ-29» стартовал экипаж двадцать седьмой основной экспедиции в составе командира корабля Виктора Афанасьева, француза ЖанПьера Эньере и словака Ивана Беллы, который вернулся на Землю через 8 суток вместе с Геннадием Падалкой. На борту орбитального комплекса «Мир» остались Виктор Афанасьев, Сергей Авдеев и ЖанПьер Эньере.

В ходе работы на борту комплекса «Мир» двадцать шестой и двадцать седьмой экспедиции на Земле продолжались дебаты по поводу продления жизни орбитального комплекса, по крайней мере, еще на три года. За это выступали уже не только разработчики ракетно-космической техники и депутаты Государственной Думы. Теперь даже Генеральный директор РКА Ю. Н. Коптев, ранее склонявшийся к досрочному затоплению «Мира» во имя Международной космической станции, выступил в поддержку дальнейшей эксплуатации орбитального комплекса «Мир». Правительство Е. М. Примакова согласилось с предложением РКК «Энергия» но с условием финансирования после августа 1999 года из внебюджетных средств. Поначалу руководство РКК «Энергия» с энтузиазмом восприняло это сообщение, полагая, что проблем с привлечением инвесторов не будет, хотя для продолжения эксплуатации станции «Мир» требуется порядка 250 миллионов долларов в год. Начали подготовку и два экипажа: Сергей Залетин и Александр Калери, Салижан Шарипов и Павел Виноградов. Уже и Казахстан начал подготовку к набору еще одной группы из двух казахских космонавтов: одного летчика и одного ученого-исследователя. И даже склонный к неожиданным поступкам саратовский губернатор Дмитрий Аяцков объявил о своей готовности совершить космический полет в 2001 году. Однако шли месяцы, а потенциальные инвесторы, лишь слегка засветившись, тут же исчезали из поля зрения. Речь шла и об одной австралийской фирме, и о странах Ближнего Востока, и сотрудничестве с Китаем, который находится накануне запуска своего первого космического корабля. Одно время на горизонте появился даже 51-летний английский бизнесмен Питер Ллевеллин, занимающийся переработкой мусора, а по другим сведениям – мошенник международного масштаба. Он обещал финансовую помощь, а мы же должны были прокатить его в космос. Однако и с этим ничего не вышло.

В общем-то, в этом нет ничего удивительного, поскольку все наиболее развитые в космическом отношении страны заняты в проекте создания международной космической станции, и лишних денег для станции «Мир» у них нет. Для других же стран сумма в 250 миллионов долларов чересчур неподъемна. Правда, остаются еще нефтяные шейхи и Саддам Хусейн, но им тоже нет дела до станции «Мир». В России даже был создан Фонд сохранения орбитального комплекса «Мир» с участием депутатов Государственной Думы. Но, как и большинство других фондов, этот служил лишь кормушкой для его правления, а на дело остались лишь крохи.

Поскольку время шло, а денег не прибавлялось, то рано или поздно неизбежно встал бы вопрос – с помощью каких средств обслуживать станцию «Мир». Созданный задел по транспортным кораблям «Союз ТМ» и «Прогресс» был предназначен для программы Международной космической станции. Их использование для полетов на «Мир» было чревато как минимум скандалом и как максимум отлучением от программы МКС. На это, конечно, никто бы не пошел. И 1 июня 1999 года состоявшийся в РКК «Энергия» Совет главных конструкторов принял решение о прекращении в августе 1999 года эксплуатации орбитального комплекса «Мир» в пилотируемом режиме и переводе его а автоматический режим, поскольку денег не было ни на продолжение эксплуатации, ни на его затопление.

Принятое решение было в каком-то смысле провокационным. Ведь орбита будет все равно понижаться, и в конечном итоге произойдет неконтролируемый вход в атмосферу в совершенно произвольной точке. Аналогичная ситуация происходила и со станцией «Салют-7», но тогда никто не пострадал. Теперь же от этого никто не был застрахован, и возможная оплата за нанесенный ущерб намного превысит сумму, необходимую для контролируемого схода с орбиты и затопления станции в Тихом океане. К тому же не было никакой гарантии, что в автоматическом режиме не произойдет сбоя ориентации, и станция не превратится в неуправляемый объект. Тем более, что в ходе двадцать седьмой экспедиции начало падать атмосферное давление в станции. Несмотря на тщательные поиски, космонавты так и не смогли найти место утечки воздуха. Ясно, что это решение было не последним и за ним неизбежно должны были последовать другие.

Пока шли баталии продолжался полет двадцать седьмой экспедиции. В ходе его французский космонавт ЖанПьер Эньере и Виктор Афанасьев совершили выход в открытый космос. Кроме того, был проведен эксперимент по разворачиванию крупногабаритной рефлекторной антенны диаметром 6,1 метра, разработанной грузинскими учеными, для чего уже Афанасьев вместе с Сергеем Авдеевым дважды выходили в космос. Наконец 28 августа 1999 года «Союз ТМ-29» вместе с экипажем двадцать седьмой экспедиции после 189 суток полета совершил посадку. Для С. Авдеева полет длился 380 суток, а всего он пробыл в космосе 748 суток, побив мировой рекорд Валерия Полякова. ЖанПьер Эньере, в свою очередь, стал рекордсменом по длительности пребывания в космосе среди нероссийских космонавтов, опередив американку Шеннон Люсид, которая также устанавливала свой рекорд на станции «Мир». Станция «Мир» была переведена в беспилотный режим полета после почти 10летней непрерывной работы в пилотируемом режиме. Вместе со станцией продолжил полет и грузовой корабль «Прогресс М42». Поскольку впервые за 10 лет станция «Мир» продолжила полет в беспилотном режиме, а БЦВМ, являющаяся «сердцем» системы ориентации, была склонна к отказам, то грузовиком был доставлен на «Мир», а космонавтами установлен аналоговый контур системы ориентации на базе блока управления причаливанием и ориентации от корабля «Союз».

К моменту завершения двадцать седьмой экспедиции в Звездном городке возобновил подготовку актер Владимир Стеклов. Планировалось, что в ходе двадцать восьмой экспедиции будут проводиться съемки космических эпизодов фильма Юрия Кары «Тавро Касандры» по роману Чингиза Айтматова. Причем роль операторов должны будут исполнять профессиональные космонавты, а Стеклов исполнит роль космонавта, отказавшегося покидать обреченную станцию. Ну прям как в жизни. А для решения всех финансовых вопросов Юрий Кара привлек известного американского продюсера Джона Дейли.

В ходе автономного полета станции 1 февраля 2000 года к станции был запущен модифицированный грузовой транспортный корабль «Прогресс М11» (11Ф615А55 №250). Основным отличием его от предыдущей версии грузовика «Прогресс М» является возможность доставки большего количества топлива (1500 кг вместо 800 кг). Кроме того, в системе управления вместо старой БЦВМ «Аргон-16» установлен новый бортовой вычислительный комплекс. Еще одним новшеством явилось использование на борту автономной системы навигации, совместимой как с отечественным «Глонассом, так и с американской GPS. Главной задачей этого грузовика было поддержание орбиты комплекса «Мир» до момента принятия окончательного решения о судьбе станции.

Однако самая главная новость, касающаяся судьбы российского орбитального комплекса «Мир» прозвучала из Лондона 17 февраля 2000 года. Там состоялось подписание договора, согласно которому РКК «Энергия» передала российскую орбитальную станцию «Мир» в аренду международной компании MirCorp Ltd. с целью коммерческого использования ее ресурсов. Договор подписали Ю. П. Семенов и президент компании Джеффри Манбер. Компания MirCorp Ltd. обязалась отвечать за финансирование станции, для чего предполагалось привлекать средства инвесторов и реализовывать различные коммерческие проекты. Компания планировала вложить в станцию 200 миллионов долларов и привлечь на «Мир» потенциальных клиентов следующими коммерческими услугами: космический туризм, научные, медицинские и фармацевтические исследования в интересах частных фирм и компаний, съемка поверхности Земли по заказу, выполнение различных рекламных проектов (съемка фильмов, клипов и рекламных роликов). Согласно расценкам недельное пребывание на «Мире» обошлось бы потенциальному туристу в 20-40 миллионов долларов.

Вообще-то сложилась пикантная ситуация. Станция «Мир» со всеми ее потрохами построена на государственные денежки. Однако акционерное общество, каковым стала РКК «Энергия» приватизировала станцию, а затем сдала ее в аренду. В принципе, так в нашей стране происходит сплошь и рядом. Но одно дело, когда это касается недвижимости, а другое – когда речь идет о национальном достоянии. Правда, само государство давно уже махнуло рукой на свое достояние и, разрешив продолжать эксплуатацию с привлечением частных инвестиций, фактически одобрило приватизацию.

Как бы то ни было, но именно на деньги компании MirCorp Ltd. была организована двадцать восьмая экспедиция. Началась она запуском 4 апреля 2000 года космического корабля «Союз ТМ-30» с Сергеем Залетиным и Александром Калери. Правда, планировалась она всего на 45 суток. Но это все же лучше, чем ничего. Вообще-то экипаж должен был состоять из трех человек – третьим был актер Владимир Стеклов. Однако отвечавшие за финансирование кинопроекта Юрий Кара и Джон Дейли так и не перечислили положенной суммы, и актер остался на Земле. Несмотря на кратковременность последняя, как оказалось, экспедиция на «Мир» была насыщена событиями. Во-первых, была обнаружена утечка воздуха в заглушке, закрывающей вход в модуль «Спектр». Во-вторых, космонавты С. Залетин и А. Калери совершили выход в открытый космос, в ходе которого были обнаружены следы пожара в месте установки дополнительной солнечной батареи на модуле «Квант». В целом же, из-за сокращения экипажа на одного человека экспедиция была продлена до 73 суток. 16 июня 2000 года завершилась пилотируемая часть полета орбитального комплекса «Мир».

Но это мы сейчас знаем, что двадцать восьмая экспедиция оказалась не крайней, а последней. А тогда руководители компании MirCorp Ltd. были настроены оптимистично. Они предполагали организовать в ноябре 2000 года двадцать девятую экспедицию (экипаж – Салижан Шарипов и Павел Виноградов) продолжительностью два месяца, во время которой на станции будет развернут первый космический Интернет-портал для передачи данных и видов Земли из космоса. А феврале 2001 года на станцию должен был прибыть экипаж тридцатой экспедиции (Талгат Мусабаев и Юрий Батурин). С ними должен был прилететь и космический турист, который бы вернулся на Землю через 10 суток вместе с экипажем двадцать девятой экспедиции. На эту роль претендовал итальянец Карло Виберт, ранее работавший в Европейском космическом агентстве.

Однако вскоре стало ясно, что вариант с итальянцем «отпал». Зато появился «железный» кандидат в космические туристы. Им стал 60-летний американец Денис Тито. Самое интересное, что Д. Тито долгие годы работал на космос в Лаборатории реактивного движения в Пасадене, но затем стал предпринимателем, в результате чего его состояние достигло 250 миллионов долларов.

Постепенно сроки стали сдвигаться вправо. Двадцать девятая экспедиция переместилась на январь 2001 года, а тридцатая – на июнь того же года. И дело было не только в нехватке денег. Не хватало и кораблей, как транспортных, так и грузовых. Ведь нужно еще было обеспечивать снабжение Международной космической станции. Похоже, что Ю. П. Семенов, выступая в защиту станции «Мир», просто блефовал, стараясь выбить побольше денег из бюджета. Ведь обеспечить две станции грузовыми и транспортными кораблями РКК «Энергия» просто не в силах. Только для МКС их нужно не менее 8 в год, а такого количества не производилось даже в лучшие советские годы. И получается, что для выполнения программы коммерческих полетов на «Мир» требуется взять транспортные корабли с программы МКС. А это чревато исключением России из этой программы за невыполнение своих обязательств. Вот тогда бы мы действительно после естественной кончины «Мира» на долгие годы, если не десятилетия, остались бы без пилотируемой космонавтики. Да и разговоры о том, что «Мир» еще может долго летать, – в пользу бедных.

Однако ситуация стала разрешаться естественным образом. Время шло, а денег все не прибавлялось. Попытки компании MirCorp Ltd. найти богатых инвесторов заканчивались ничем. Потому планы пилотируемых полетов на «Мир» сначала повисли в воздухе, а затем и вовсе испарились без следа. К тому же из-за повышенной солнечной активности станция снижалась все быстрее и быстрее, и этот процесс уже в феврале 2001 года мог стать неконтролируемым. Поэтому состоявшийся 3 октября 2000 года в РКК «Энергия» Совет главных конструкторов зафиксировал ситуацию и принял решение немедленно направить к станции грузовик с топливом для поддержания орбиты. Правда, окончательного решения о судьбе станции принято не было. Вместо этого было принято обращение к Правительству России с просьбой решить ее судьбу. Обращение, надо сказать, несколько странное, поскольку Правительством уже принимались постановления о завершении работ с «Миром». Но все же у многих теплилась призрачная надежда, что деньги из госбюджета будут все-таки выделены. Тем более, что на теме спасения «Мира» пытались нажить капитал многие политики. При этом приводились аргументы, совершенно абсурдные с технической точки зрения.

17 октября 2000 года к станции «Мир» стартовал грузовой корабль «Прогресс М43». С его помощью удалось несколько поднять орбиту. Но кардинально проблемы это не решало, поскольку орбита продолжала понижаться, в результате чего станция уже в январе 2001 года могла «зацепить» атмосферу. Становилось очевидным, что время уже ушло. Тем не менее, компания MirCorp Ltd. продолжала надувать щеки, выступая с многообещающими заявлениями. Правда, из-за отсутствия денег уже были отменены обе длительные экспедиции на «Мир», а для Дениса Тито предполагалось организовать в январе 2001 года кратковременную экспедицию. Прозвучало также, что зимой 2001-2002 года на орбиту отправится победитель конкурса телеигры, проводимой телеканалом NBC, в связи с чем компания MirCorp Ltd. к февралю 2001 года сможет получить 117 миллионов долларов за счет продажи акций.

Однако от всех этих планов денег не прибавлялось, а компания MirCorp Ltd. оказалась не в состоянии выполнить свои финансовые обязательства. Выяснилось, что и у РКК «Энергия» нет денег не только на продолжение полета станции, но даже на ее нормальное затопление. Следствием этого явилось совещание, состоявшееся в Росавиакосмосе 19 октября 2001 года. На нем было принято решение о затоплении станции. Но на это нужны были деньги, поэтому руководство РАКА обратилось за помощью в правительство. В результате Правительством России было выделено 750 миллионов рублей, а 16 ноября 2000 года на заседании Правительства РФ было принято окончательное решение о затоплении станции 27-28 февраля 2001 года. 30 декабря 2000 года по этому поводу было принято Постановление Правительства РФ №1035.

Схема затопления станции предусматривала запуск к ней в январе 2001 года грузового корабля «Прогресс М1» с увеличенным запасом топлива, который должен обеспечить торможение всего орбитального комплекса «Мир» с последующим затоплением в заданном районе Тихого океана. При этом торможение должно быть проведено после естественного снижения станции до высоты 250 км. На случай отказа системы управления станции и невозможности стыковки с ней грузовика в Звездном городке готовились два экипажа: С. Шарипов – П. Виноградов и Т. Мусабаев – Ю. Батурин. Космонавты могли бы в случае нештатной ситуации, состыковавшись со станцией, обеспечить стыковку с ней грузового корабля в режиме телеоператорного управления.

По мере приближения часа «Х» в России нарастала истерия по поводу предстоящего затопления «Мира». Особенно усердствовали коммунистическая фракция в Госдуме и поддерживающие их средства массовой информации, такие как «Правда», «Завтра» и «Советская Россия». При этом в своем обличении «губителей, или даже палачей, народного достояния» они не гнушались даже подтасовывать факты. Так звучали высказывания о том, что станция вполне работоспособна, и что в ее составе два совершенно новеньких модуля. При этом совершенно забывая о том, что один из них («Спектр») дырявый и для работы в нем космонавтов совершенно непригоден. Еще одним аргументом против затопления были стенания по поводу судьбы 100000 работников ракетно-космической отрасли, которые окажутся без работы. Но, естественно, никто из плакальщиков не упомянул, что те же 100000 человек будут продолжать свое дело, обеспечивая полет Международной космической станции в течение ближайших 15 лет. В то же время «Миру» в любом случае оставалось бы летать считанные годы. Ну а разговоры о национальном престиже, приоритете, не подкрепленные техническими и финансовыми аргументами, в пользу бедных.

Гораздо более весомыми были голоса сторонников затопления. По сути, наиболее серьезными их аргументами были многократно перекрытый технический ресурс станции и невозможность по финансовым соображениям обеспечивать полет двух орбитальных станций. Особенно опасен был выход из строя бортовых систем станции и ее неконтролируемое падение на густонаселенные районы земного шара. Наша страна уже дважды оказывалась в неприятной ситуации после падения на территории Канады в 1977 году спутника морской разведки УСА («Космос-954») с ядерным реактором и после падения обломков орбитальной станции «Салют-7» в Южной Америке в 1991 году. Но станция «Салют-7» вместе с ТКС «Космос-1686» весили 40 тонн, а орбитальный комплекс «Мир» тянул на все 130. Возможность падения такой махины вызывало волнение во всем мире. На этом фоне достаточно грустным оказалось празднование 15-ой годовщины полета станции «Мир».

Однако эмоции эмоциями, а полет комплекса неуклонно приближался к завершению. 24 января 2001 года стартовал «могильщик» «Мира» – грузовой корабль «Прогресс М1-5», на борту которого находилось 2678 кг топлива. Правда, не обошлось без волнений, когда на несколько суток пропадала телеметрия с борта станции и когда незадолго до старта грузовика затормозились гиродины. Пришлось даже несколько задержать старт, запланированный поначалу на 16 января. Однако все обошлось. Готовившиеся экипажи С. Шарипова – П. Виноградова и Т. Мусабаева – Ю. Батурина переключились на программу МКС.

Последующие после стыковки грузовика два месяца прошли в напряженном ожидании. Орбита комплекса понижалась с ускорением. По ходу дела была скорректирована программа затопления. Решено было дождаться снижения орбиты до высоты 210-215 км (вместо 250 км) и только после этого тормозиться. Такой высоты «Мир» достиг 22 марта 2001 года. В этот день начались динамические операции по построению ориентации с помощью БЦВМ, которая была включена еще 12 марта. Сам процесс торможения проходил по трехимпульсной схеме, чтобы при каждом последующем включении двигателей корректировать ошибки предыдущего включения. При этом было выжжено все топливо в грузовом корабле. В 8 часов 44 минуты 24 марта 2001 года орбитальный комплекс «Мир», весивший на тот момент 129,7 тонн, вошел в плотные слои атмосферы. На высоте примерно 80 км началось разрушение комплекса. В 9 часов по московскому времени обломки комплекса упали в южной части Тихого океана. Немногочисленные зрители на тихоокеанских островах наблюдали полет группы ярких болидов, строем пролетевших в сумеречном небе. В этот момент вся группа управления в ЦУПе молча встала как при прощании с близким другом или родственником.

Несмотря на всю грусть расставания, российский орбитальный комплекс «Мир» достойно ушел со сцены, завершив поистине эпохальный полет, который стал выдающимся достижением не только российской, но и мировой космонавтики.

Первые 15 лет наступившего тысячелетия отечественная пилотируемая программа будет завязана на международной космической станции. Конечно, подобная ситуация вызывает недовольство доморощенных ура-патриотов, несмотря на то, что сейчас все страны стремятся объединить свои усилия в освоении космоса. Но, по-видимому, только это позволит выжить российской пилотируемой космонавтике.