Вскрытие. Суровые будни судебно-медицинского эксперта в Африке.
18.
О смерти и умирании.
Как судмедэксперт, я имею дело не только с мертвыми, но и с живыми, особенно на месте смерти и в морге, когда члены семьи приходят опознать тело. Обычно я наблюдаю следующие реакции у тех, кто потерял любимого человека: шок и неверие; гнев; чувство вины и сожаления; печаль и скорбь; и в конечном счете принятие.
Одним из моих героев-криминалистов является покойный доктор Лестер Адельсон – выдающийся американский судмедэксперт, который сыграл важную роль в развитии и совершенствовании судебной медицины[105]. Однажды он сказал: «Независимо от цвета кожи, расы, пола или формы носа у всех на вскрытии одинаковая красная кровь и слезы, пролитые по потерянному близкому человеку, одинаково соленые»[106]. Чтобы достичь точки принятия, необходимо пройти через все фазы горя. Важно понимать, что гнев, шок, чувство вины и даже отрицание могут быть просто выражением печали и утраты, – никогда не следует принимать их на свой счет. Все эти стадии считаются нормальными реакциями.
Не рекомендуется принимать транквилизаторы или алкоголь, чтобы подавить этот нормальный человеческий ответ на утрату. Чувство тяжелой утраты становится ненормальным, когда длится чересчур долго, когда начинает влиять на вашу повседневную жизнь и когда печаль не уходит на поздней стадии принятия. Всегда важно следить за собственной реакцией и реакцией своих близких на смерть. Если ваши эмоции становятся слишком сильными и с ними невозможно справиться, лучше всего обратиться к специалисту по работе с горем и утратой.
За эти годы я видел несколько крайних случаев переживания тяжелой утраты и траура. Например, однажды эмоционально травмированный родственник вытащил пистолет в морге и начал стрелять по окнам.
На другом полюсе случаи фальшивой скорби, которые выиграли бы «Оскара». Как-то раз несколько человек пришли в морг и драматически причитали над гробом. После тщательного расследования выяснилось, что они мошенники: на самом деле плакальщики убили покойного, чтобы получить страховые выплаты, так как его жизнь была застрахована. Они входили в синдикат, который убил человека, а затем притворились членами семьи и друзьями.
В другом случае член семьи демонстрировал невероятный энтузиазм на месте смерти и сделал все, что в его силах, чтобы помочь в нашем расследовании. Позже выяснилось, что он-то и был убийцей. Еще раз процитирую Лестера: «В комнате для вскрытия мы видим людей с их обнаженными телами; когда семьи видят нас, мы видим их вину, горе и жадность; мы видим семьи с обнаженными душами»[107].
Печальная реальность заключается в том, что преступники охотятся на людей, когда те наиболее слабы и уязвимы. Ни одна другая сфера не обладает таким потенциалом для коррупции, как индустрия смерти. Я столкнулся с несколькими мошенничествами, связанными со смертью. Один хитрый аферист позвонил скорбящей вдове, чтобы выразить сочувствие по поводу смерти ее мужа, и притворился торговцем коврами. Он рассказал, что перед смертью муж купил для нее дорогой персидский ковер. «Мы хотим доставить его вам, но не знаем куда. Он купил его вам в подарок перед смертью. Он все еще должен нам несколько тысяч. Что нам делать?» – спросил он ее.
В действительности мошенник прочитал о смерти мужчины в колонке некрологов в газете и наугад позвонил вдове.
Спектр судебной медицины, наблюдаемый в Африке, кажется более богатым и разнообразным, чем где-либо еще. Помимо великолепной погоды и замечательных людей, Африка заставляет нас жить своими чувствами. Это рай для судмедэксперта. Моя работа предполагает борьбу со смертью в течение всего дня, и ни одна другая область не демонстрирует настолько отчетливо концепцию устойчивости и хрупкости, как криминалистика.
Следующая история иллюстрирует замечательные регенеративные способности человеческого тела. Она произошла, когда я работал врачом общей практики в Фалаборве. В больницу обратился человек, который уже довольно давно жил на племенных землях и, казалось, был не очень хорошо знаком с атрибутами западного мира.
Когда он пожал мне руку, его ладонь была как коровья кожа (шершавая). У него была одна из самых крепких, сильных и больших рук, которые я когда-либо видел. Он не говорил по-английски, и мне пришлось попросить местную медсестру перевести для меня.
По-видимому, у мужчины были переломы большеберцовой и малоберцовой костей (перелом правой голени). Местный хирург-ортопед применил внешний фиксатор (тип металлического стержня, который ввинчивается в кость для стабилизации перелома снаружи тела). Но меня поразило, что это произошло шесть лет назад.
Вместо того чтобы вернуться к врачу для удаления фиксатора через шесть недель, мужчина по ошибке услышал, что ему придется ждать шесть лет! Он ходил с внешним фиксатором в течение шести лет.
Справившись с удивлением и недоверием, мы удалили внешний фиксатор, и раны прекрасно зажили. Никаких признаков инфекции не было, кости срослись идеально.
При правильных условиях все раны заживут – человеческое тело может быть невероятно прочным и устойчивым. Очевидно, что раны не заживут, если условия не будут правильными (например, если у человека фоновый диабет). Однако подтянутый, здоровый человек, употребляющий полезную, натуральную пищу, подвергающийся воздействию солнечного света, воды и стихий, как правило, прекрасно выздоравливает.
Я видел, как люди выживали, получив несколько пуль. Иногда человеческое тело кажется очень сильным, но временами – очень хрупким.
Я видел, как люди, получившие удар по голове или груди, умирали мгновенно. Например, человек с несовершенным остеогенезом, также известным как синдром ломких костей или болезнь «хрустального человека», с большей вероятностью получит травму или даже умрет от удара по голове, чем представитель населения в целом.
Иногда даже самая незначительная травма головы тупым предметом может убить. Это часто случается с людьми, страдающими синдромом «черепа из яичной скорлупы». Интересно, что в уголовном праве есть императив: обвиняемый должен «принимать своих жертв такими, какими их находит», поэтому слабость и хрупкость жертвы не может использоваться в качестве защиты в суде.
Другим примером может быть commotio cordis, или сотрясение сердца. Это нарушение сердечного ритма в результате удара в область непосредственно над сердцем в критический момент во время цикла сердцебиения. Такое воздействие вызывает остановку сердца. Внезапная неожиданная смерть, которая настигает молодых людей во время занятий спортом, обычно связана с ранее диагностированной или недиагностированной структурной или электрической аномалией сердца. Иногда самый незначительный удар тупым предметом в переднюю часть грудной клетки может убить человека.
Жестокая правда заключается в том, что никто на самом деле не знает, насколько он силен или хрупок, пока не наступит критический момент.
Я видел, как самые здоровые внешне спецназовцы умирали в расцвете сил от основного естественного заболевания. Я был свидетелем того, как болезненно тучные курильщики и алкоголики доживали до глубокой старости и умирали от совершенно не связанной с этим неестественной причины.
На одном из моих столов для вскрытия лежит 28-летний мужчина с 75-процентным сужением коронарных артерий из-за атеросклероза и без какой-либо другой установленной причины смерти. Поэтому я указываю ишемическую болезнь сердца как вероятную причину смерти.
На другом столе для вскрытия лежит 68-летний мужчина с 95-процентным сужением коронарных артерий из-за атеросклероза (коронарные артерии настолько закупорены, что, по-видимому, есть лишь точечные просветы для подачи крови к сердцу), который умер от огнестрельного ранения в голову. В графу «Причина смерти» я вписываю «огнестрельное ранение в голову».
Нельзя не стать философом, когда видишь такие сердечно-сосудистые патологии. Почему молодой человек с относительно открытыми коронарными артериями умер от очевидного заболевания сердца, а пожилой человек с почти полной окклюзией коронарных артерий пережил его?
Меня очень беспокоит то, как большинство людей умирают в больницах. Сестры милосердия думают, что врачи будут разговаривать с пациентами, а врачи ожидают, что с пациентами будут разговаривать медсестры. Часто никто не разговаривает с пациентами, и они умирают в одиночестве.
В некоторых медицинских учреждениях практикуют так называемую репетицию смерти. Это техника, разработанная для того, чтобы помочь неизлечимо больным пациентам и их семьям справиться с тревогой по поводу скорой кончины. Для этого умирающему задают ряд вопросов: «Как вы думаете, кто будет присутствовать на ваших похоронах, а кто нет?», «Есть ли у вас какие-либо сожаления в жизни?», «Есть ли кто-то, с кем вам нужно помириться перед смертью?» и «Есть ли кто-нибудь, кому вы хотите в чем-либо признаться?»[108].
Хотя это может быть очень трудно, я считаю, что врачам стоило бы честно поговорить с умирающими людьми и попытаться установить с ними контакт. Конечно, важно постараться наладить с ними связь, исходя из их личной системы убеждений. Бесполезно пытаться установить контакт с атеистом, если вы христианин, или с евреем, если вы католический священник.
Я часто спрашиваю умирающих: «Вы помните, как все было до вашего рождения?» Ошеломленные, они молча смотрят на меня, а я отвечаю: «Скорее всего, так будет и после вашей смерти».
Истина в том, что смерть скрыта от живых. Средний человек за всю свою жизнь увидит только одного или двух мертвых людей. В этой книге я постарался бесцеремонно представить факты и целенаправленно демонстрировал смерть таким образом, который может показаться вам очень чуждым, но ее цель – открыть глаза живым.
Я надеюсь, что эта книга повлияет на вас положительно, что у вас сложится представление о психологических требованиях, связанных с такого рода вещами. Возможно, вы научитесь любить и жить более разумно и ценить свое время на земле.
Я хочу, чтобы эта книга помогла вам стать более вдумчивыми и внимательными. Как сказал американский фокусник Теллер (участник дуэта Пенн и Теллер): «Попробуйте это как-нибудь сами: возьмите какую-нибудь вещь (или кого-то), которую вы любите, и – в своем воображении – попрощайтесь с ней навсегда прямо сейчас. На мгновение предайтесь скорби. Затем почувствуйте взрыв счастья, после того как напоминаете себе, что прощаться не нужно. По крайней мере, пока».
Мы закрываем глаза мертвым, но мертвые открывают глаза живым[109]. Самая реальная вещь в мире – это человеческие страдания. Одни смерти медленные и болезненные. Другие происходят быстро и безболезненно. Для одних жизнь слишком длинна. Для других – чересчур коротка.
Большинство людей, похоже, больше боятся одиночества, чем смерти.
Нередко, приезжая на место смерти, мы находим мертвых пожилых супругов, лежащих рядом друг с другом. Часто это может быть связано с «договором о самоубийстве», когда пожилая пара решает покончить с собой вместе. Однако известны случаи, когда спутник жизни умершего человека умирал на месте, обнаружив тело своего близкого. Кардиомиопатия такоцубо представляет собой тип неишемической кардиомиопатии, при которой происходит внезапное временное ослабление мышц сердца. Это может быть вызвано эмоциональным стрессом, таким как смерть близкого человека, разрыв отношений, отказ партнера или постоянная тревога. Название происходит от японского слова, означающего «ловушка для осьминога», потому что левый желудочек принимает форму, напоминающую специальное приспособление для ловли этих существ[110]. Это состояние широко известно как «синдром разбитого сердца».
В связи с этим мне вспоминается еще одна цитата доктора Лестера Адельсона о жизни в качестве судмедэксперта: «Вы не становитесь черствыми к смерти; вы становитесь более чувствительными к ней»[111].
Проблема постоянного контакта со смертью и умиранием заключается в том, что можно потерять представление о том, что такое здоровое, нормальное общество. Иногда мне приходится напоминать себе, что на этой планете есть страны, в которых нет смертей, связанных с оружием. В других случаях мне приходится ущипнуть себя, когда я понимаю, что в некоторых странах нет судмедэкспертов просто потому, что в них нет необходимости.
Вот почему я говорю, что, когда посвящаешь свою жизнь медицинской практике в Африке, нужно критически проанализировать свои мотивы. Необходимо быть физически, эмоционально и психологически готовым к такой работе. Нужно принять, что жизнь будет тяжелой, а труд – изнурительным. Судебная медицина – это призвание, почти религиозное по своей природе. Приходится жертвовать личными отношениями и финансовым успехом.
«Вы не потерпели неудачу, пока не уволились», – сказал однажды Норман Вон. Так что не уходите. Просто продолжайте двигаться вперед.
За то короткое время, что я проработал судмедэкспертом в Африке, текучесть кадров была ошеломляющая. Многие из моих коллег ушли из медицины. Некоторые стали судмедэкспертами, что, как правило, гарантирует лучшую зарплату. Другие иммигрировали на более зеленые пастбища, с меньшим количеством вскрытий. Некоторые кардинально сменили сферу деятельности. Один из них теперь раскладывает товары по полкам в продуктовом магазине в Англии.
В итоге нередко накапливается усталость или развивается моральная травма. Постоянный поток неестественных смертей в Африке определенно может истощить резервы; просто чувствуешь себя слишком усталым, чтобы и дальше выполнять свою работу.
Иногда все, о чем можешь думать, – желание пережить этот момент. Временами я отставал от графика, но продолжал работать, потому что знал, что всегда наверстаю упущенное. А порой разум не успокаивается ни на минуту и трудно заснуть.
Наша работа не бывает легкой. Временами кажется, что крутишь педали против ветра со скоростью 60 км/ч, пытаясь проехать по рыхлому песку и выбоинам. В такие дни работаешь на чистой силе воли и дисциплине.
Я помню, как проводил вскрытие сильно разложившегося тела в разгар африканского лета. Кондиционеры не работали. Я подошел к телу, и от него взлетел рой мушек. Жужжание напомнило мне «Парк юрского периода»; оно глубоко отозвалось в моей душе.
В некоторые дни чувствуешь сильнейшую усталость и прилив адреналина. Одни из моих коллег выглядят немного изможденными, другие – серыми. Но иногда чувствуешь себя сильным и умиротворенным, хотя такие дни редки и бывают редко.
Общение и шутки с коллегами очень помогают. Хороший коллектив и система мотивации поддерживают нас на плаву. Иногда все складывается словно по волшебству, и я вспоминаю, почему занимаюсь этой профессией. Я часто думаю обо всех причинах, по которым я здесь, и перечисляю их в уме.
Несмотря на непрекращающийся поток публикаций, восхваляющих ценность посмертного обследования, частота вскрытий в больницах продолжает снижаться и во всем мире, и в Африке**. Управленцы предпочли бы тратить деньги на живых, пусть даже мертвые могут помочь их спасти. Но попытайтесь объяснить это политикам…
Я предвижу, что общество постепенно начнет отказываться от вскрытия. В течение следующих 30 лет вскрытие в современном виде, вероятно, перестанет существовать. Подозреваю, люди будут больше полагаться на неинвазивное виртуальное вскрытие с помощью КТ и МРТ, искусственного интеллекта и алгоритмов.
Думаю, в будущем тела станут обрабатываться роботизированно на своего рода конвейерной ленте. Машинами будут их сканировать, просвечивать рентгеном, КТ, МРТ, фотографировать, снимать на видео и промывать. Биопсия будет проводиться под радиологическим руководством. Токсикология будет проводиться на месте с помощью роботизированной пункционной биопсии.
Иногда я беспокоюсь, что скоро необходимость в таком средневековом процессе, как вскрытие, может исчезнуть. И я боюсь того дня, когда мне, возможно, придется стоять на углу улицы с картонной табличкой: «Сделаю вскрытие за еду!».
О смерти и умирании.
Как судмедэксперт, я имею дело не только с мертвыми, но и с живыми, особенно на месте смерти и в морге, когда члены семьи приходят опознать тело. Обычно я наблюдаю следующие реакции у тех, кто потерял любимого человека: шок и неверие; гнев; чувство вины и сожаления; печаль и скорбь; и в конечном счете принятие.
Одним из моих героев-криминалистов является покойный доктор Лестер Адельсон – выдающийся американский судмедэксперт, который сыграл важную роль в развитии и совершенствовании судебной медицины[105]. Однажды он сказал: «Независимо от цвета кожи, расы, пола или формы носа у всех на вскрытии одинаковая красная кровь и слезы, пролитые по потерянному близкому человеку, одинаково соленые»[106]. Чтобы достичь точки принятия, необходимо пройти через все фазы горя. Важно понимать, что гнев, шок, чувство вины и даже отрицание могут быть просто выражением печали и утраты, – никогда не следует принимать их на свой счет. Все эти стадии считаются нормальными реакциями.
Не рекомендуется принимать транквилизаторы или алкоголь, чтобы подавить этот нормальный человеческий ответ на утрату. Чувство тяжелой утраты становится ненормальным, когда длится чересчур долго, когда начинает влиять на вашу повседневную жизнь и когда печаль не уходит на поздней стадии принятия. Всегда важно следить за собственной реакцией и реакцией своих близких на смерть. Если ваши эмоции становятся слишком сильными и с ними невозможно справиться, лучше всего обратиться к специалисту по работе с горем и утратой.
За эти годы я видел несколько крайних случаев переживания тяжелой утраты и траура. Например, однажды эмоционально травмированный родственник вытащил пистолет в морге и начал стрелять по окнам.
На другом полюсе случаи фальшивой скорби, которые выиграли бы «Оскара». Как-то раз несколько человек пришли в морг и драматически причитали над гробом. После тщательного расследования выяснилось, что они мошенники: на самом деле плакальщики убили покойного, чтобы получить страховые выплаты, так как его жизнь была застрахована. Они входили в синдикат, который убил человека, а затем притворились членами семьи и друзьями.
В другом случае член семьи демонстрировал невероятный энтузиазм на месте смерти и сделал все, что в его силах, чтобы помочь в нашем расследовании. Позже выяснилось, что он-то и был убийцей. Еще раз процитирую Лестера: «В комнате для вскрытия мы видим людей с их обнаженными телами; когда семьи видят нас, мы видим их вину, горе и жадность; мы видим семьи с обнаженными душами»[107].
Печальная реальность заключается в том, что преступники охотятся на людей, когда те наиболее слабы и уязвимы. Ни одна другая сфера не обладает таким потенциалом для коррупции, как индустрия смерти. Я столкнулся с несколькими мошенничествами, связанными со смертью. Один хитрый аферист позвонил скорбящей вдове, чтобы выразить сочувствие по поводу смерти ее мужа, и притворился торговцем коврами. Он рассказал, что перед смертью муж купил для нее дорогой персидский ковер. «Мы хотим доставить его вам, но не знаем куда. Он купил его вам в подарок перед смертью. Он все еще должен нам несколько тысяч. Что нам делать?» – спросил он ее.
В действительности мошенник прочитал о смерти мужчины в колонке некрологов в газете и наугад позвонил вдове.
Спектр судебной медицины, наблюдаемый в Африке, кажется более богатым и разнообразным, чем где-либо еще. Помимо великолепной погоды и замечательных людей, Африка заставляет нас жить своими чувствами. Это рай для судмедэксперта. Моя работа предполагает борьбу со смертью в течение всего дня, и ни одна другая область не демонстрирует настолько отчетливо концепцию устойчивости и хрупкости, как криминалистика.
Следующая история иллюстрирует замечательные регенеративные способности человеческого тела. Она произошла, когда я работал врачом общей практики в Фалаборве. В больницу обратился человек, который уже довольно давно жил на племенных землях и, казалось, был не очень хорошо знаком с атрибутами западного мира.
Когда он пожал мне руку, его ладонь была как коровья кожа (шершавая). У него была одна из самых крепких, сильных и больших рук, которые я когда-либо видел. Он не говорил по-английски, и мне пришлось попросить местную медсестру перевести для меня.
По-видимому, у мужчины были переломы большеберцовой и малоберцовой костей (перелом правой голени). Местный хирург-ортопед применил внешний фиксатор (тип металлического стержня, который ввинчивается в кость для стабилизации перелома снаружи тела). Но меня поразило, что это произошло шесть лет назад.
Вместо того чтобы вернуться к врачу для удаления фиксатора через шесть недель, мужчина по ошибке услышал, что ему придется ждать шесть лет! Он ходил с внешним фиксатором в течение шести лет.
Справившись с удивлением и недоверием, мы удалили внешний фиксатор, и раны прекрасно зажили. Никаких признаков инфекции не было, кости срослись идеально.
При правильных условиях все раны заживут – человеческое тело может быть невероятно прочным и устойчивым. Очевидно, что раны не заживут, если условия не будут правильными (например, если у человека фоновый диабет). Однако подтянутый, здоровый человек, употребляющий полезную, натуральную пищу, подвергающийся воздействию солнечного света, воды и стихий, как правило, прекрасно выздоравливает.
Я видел, как люди выживали, получив несколько пуль. Иногда человеческое тело кажется очень сильным, но временами – очень хрупким.
Я видел, как люди, получившие удар по голове или груди, умирали мгновенно. Например, человек с несовершенным остеогенезом, также известным как синдром ломких костей или болезнь «хрустального человека», с большей вероятностью получит травму или даже умрет от удара по голове, чем представитель населения в целом.
Иногда даже самая незначительная травма головы тупым предметом может убить. Это часто случается с людьми, страдающими синдромом «черепа из яичной скорлупы». Интересно, что в уголовном праве есть императив: обвиняемый должен «принимать своих жертв такими, какими их находит», поэтому слабость и хрупкость жертвы не может использоваться в качестве защиты в суде.
Другим примером может быть commotio cordis, или сотрясение сердца. Это нарушение сердечного ритма в результате удара в область непосредственно над сердцем в критический момент во время цикла сердцебиения. Такое воздействие вызывает остановку сердца. Внезапная неожиданная смерть, которая настигает молодых людей во время занятий спортом, обычно связана с ранее диагностированной или недиагностированной структурной или электрической аномалией сердца. Иногда самый незначительный удар тупым предметом в переднюю часть грудной клетки может убить человека.
Жестокая правда заключается в том, что никто на самом деле не знает, насколько он силен или хрупок, пока не наступит критический момент.
Я видел, как самые здоровые внешне спецназовцы умирали в расцвете сил от основного естественного заболевания. Я был свидетелем того, как болезненно тучные курильщики и алкоголики доживали до глубокой старости и умирали от совершенно не связанной с этим неестественной причины.
На одном из моих столов для вскрытия лежит 28-летний мужчина с 75-процентным сужением коронарных артерий из-за атеросклероза и без какой-либо другой установленной причины смерти. Поэтому я указываю ишемическую болезнь сердца как вероятную причину смерти.
На другом столе для вскрытия лежит 68-летний мужчина с 95-процентным сужением коронарных артерий из-за атеросклероза (коронарные артерии настолько закупорены, что, по-видимому, есть лишь точечные просветы для подачи крови к сердцу), который умер от огнестрельного ранения в голову. В графу «Причина смерти» я вписываю «огнестрельное ранение в голову».
Нельзя не стать философом, когда видишь такие сердечно-сосудистые патологии. Почему молодой человек с относительно открытыми коронарными артериями умер от очевидного заболевания сердца, а пожилой человек с почти полной окклюзией коронарных артерий пережил его?
Меня очень беспокоит то, как большинство людей умирают в больницах. Сестры милосердия думают, что врачи будут разговаривать с пациентами, а врачи ожидают, что с пациентами будут разговаривать медсестры. Часто никто не разговаривает с пациентами, и они умирают в одиночестве.
В некоторых медицинских учреждениях практикуют так называемую репетицию смерти. Это техника, разработанная для того, чтобы помочь неизлечимо больным пациентам и их семьям справиться с тревогой по поводу скорой кончины. Для этого умирающему задают ряд вопросов: «Как вы думаете, кто будет присутствовать на ваших похоронах, а кто нет?», «Есть ли у вас какие-либо сожаления в жизни?», «Есть ли кто-то, с кем вам нужно помириться перед смертью?» и «Есть ли кто-нибудь, кому вы хотите в чем-либо признаться?»[108].
Хотя это может быть очень трудно, я считаю, что врачам стоило бы честно поговорить с умирающими людьми и попытаться установить с ними контакт. Конечно, важно постараться наладить с ними связь, исходя из их личной системы убеждений. Бесполезно пытаться установить контакт с атеистом, если вы христианин, или с евреем, если вы католический священник.
Я часто спрашиваю умирающих: «Вы помните, как все было до вашего рождения?» Ошеломленные, они молча смотрят на меня, а я отвечаю: «Скорее всего, так будет и после вашей смерти».
Истина в том, что смерть скрыта от живых. Средний человек за всю свою жизнь увидит только одного или двух мертвых людей. В этой книге я постарался бесцеремонно представить факты и целенаправленно демонстрировал смерть таким образом, который может показаться вам очень чуждым, но ее цель – открыть глаза живым.
Я надеюсь, что эта книга повлияет на вас положительно, что у вас сложится представление о психологических требованиях, связанных с такого рода вещами. Возможно, вы научитесь любить и жить более разумно и ценить свое время на земле.
Я хочу, чтобы эта книга помогла вам стать более вдумчивыми и внимательными. Как сказал американский фокусник Теллер (участник дуэта Пенн и Теллер): «Попробуйте это как-нибудь сами: возьмите какую-нибудь вещь (или кого-то), которую вы любите, и – в своем воображении – попрощайтесь с ней навсегда прямо сейчас. На мгновение предайтесь скорби. Затем почувствуйте взрыв счастья, после того как напоминаете себе, что прощаться не нужно. По крайней мере, пока».
Мы закрываем глаза мертвым, но мертвые открывают глаза живым[109]. Самая реальная вещь в мире – это человеческие страдания. Одни смерти медленные и болезненные. Другие происходят быстро и безболезненно. Для одних жизнь слишком длинна. Для других – чересчур коротка.
Большинство людей, похоже, больше боятся одиночества, чем смерти.
Нередко, приезжая на место смерти, мы находим мертвых пожилых супругов, лежащих рядом друг с другом. Часто это может быть связано с «договором о самоубийстве», когда пожилая пара решает покончить с собой вместе. Однако известны случаи, когда спутник жизни умершего человека умирал на месте, обнаружив тело своего близкого. Кардиомиопатия такоцубо представляет собой тип неишемической кардиомиопатии, при которой происходит внезапное временное ослабление мышц сердца. Это может быть вызвано эмоциональным стрессом, таким как смерть близкого человека, разрыв отношений, отказ партнера или постоянная тревога. Название происходит от японского слова, означающего «ловушка для осьминога», потому что левый желудочек принимает форму, напоминающую специальное приспособление для ловли этих существ[110]. Это состояние широко известно как «синдром разбитого сердца».
В связи с этим мне вспоминается еще одна цитата доктора Лестера Адельсона о жизни в качестве судмедэксперта: «Вы не становитесь черствыми к смерти; вы становитесь более чувствительными к ней»[111].
Проблема постоянного контакта со смертью и умиранием заключается в том, что можно потерять представление о том, что такое здоровое, нормальное общество. Иногда мне приходится напоминать себе, что на этой планете есть страны, в которых нет смертей, связанных с оружием. В других случаях мне приходится ущипнуть себя, когда я понимаю, что в некоторых странах нет судмедэкспертов просто потому, что в них нет необходимости.
Вот почему я говорю, что, когда посвящаешь свою жизнь медицинской практике в Африке, нужно критически проанализировать свои мотивы. Необходимо быть физически, эмоционально и психологически готовым к такой работе. Нужно принять, что жизнь будет тяжелой, а труд – изнурительным. Судебная медицина – это призвание, почти религиозное по своей природе. Приходится жертвовать личными отношениями и финансовым успехом.
«Вы не потерпели неудачу, пока не уволились», – сказал однажды Норман Вон. Так что не уходите. Просто продолжайте двигаться вперед.
За то короткое время, что я проработал судмедэкспертом в Африке, текучесть кадров была ошеломляющая. Многие из моих коллег ушли из медицины. Некоторые стали судмедэкспертами, что, как правило, гарантирует лучшую зарплату. Другие иммигрировали на более зеленые пастбища, с меньшим количеством вскрытий. Некоторые кардинально сменили сферу деятельности. Один из них теперь раскладывает товары по полкам в продуктовом магазине в Англии.
В итоге нередко накапливается усталость или развивается моральная травма. Постоянный поток неестественных смертей в Африке определенно может истощить резервы; просто чувствуешь себя слишком усталым, чтобы и дальше выполнять свою работу.
Иногда все, о чем можешь думать, – желание пережить этот момент. Временами я отставал от графика, но продолжал работать, потому что знал, что всегда наверстаю упущенное. А порой разум не успокаивается ни на минуту и трудно заснуть.
Наша работа не бывает легкой. Временами кажется, что крутишь педали против ветра со скоростью 60 км/ч, пытаясь проехать по рыхлому песку и выбоинам. В такие дни работаешь на чистой силе воли и дисциплине.
Я помню, как проводил вскрытие сильно разложившегося тела в разгар африканского лета. Кондиционеры не работали. Я подошел к телу, и от него взлетел рой мушек. Жужжание напомнило мне «Парк юрского периода»; оно глубоко отозвалось в моей душе.
В некоторые дни чувствуешь сильнейшую усталость и прилив адреналина. Одни из моих коллег выглядят немного изможденными, другие – серыми. Но иногда чувствуешь себя сильным и умиротворенным, хотя такие дни редки и бывают редко.
Общение и шутки с коллегами очень помогают. Хороший коллектив и система мотивации поддерживают нас на плаву. Иногда все складывается словно по волшебству, и я вспоминаю, почему занимаюсь этой профессией. Я часто думаю обо всех причинах, по которым я здесь, и перечисляю их в уме.
Несмотря на непрекращающийся поток публикаций, восхваляющих ценность посмертного обследования, частота вскрытий в больницах продолжает снижаться и во всем мире, и в Африке**. Управленцы предпочли бы тратить деньги на живых, пусть даже мертвые могут помочь их спасти. Но попытайтесь объяснить это политикам…
Я предвижу, что общество постепенно начнет отказываться от вскрытия. В течение следующих 30 лет вскрытие в современном виде, вероятно, перестанет существовать. Подозреваю, люди будут больше полагаться на неинвазивное виртуальное вскрытие с помощью КТ и МРТ, искусственного интеллекта и алгоритмов.
Думаю, в будущем тела станут обрабатываться роботизированно на своего рода конвейерной ленте. Машинами будут их сканировать, просвечивать рентгеном, КТ, МРТ, фотографировать, снимать на видео и промывать. Биопсия будет проводиться под радиологическим руководством. Токсикология будет проводиться на месте с помощью роботизированной пункционной биопсии.
Иногда я беспокоюсь, что скоро необходимость в таком средневековом процессе, как вскрытие, может исчезнуть. И я боюсь того дня, когда мне, возможно, придется стоять на углу улицы с картонной табличкой: «Сделаю вскрытие за еду!».