7. Каждый контакт оставляет след. Герберт Макдонелл сказал: «Вещественные доказательства нельзя запугать. Нельзя забыть. Они остаются там и ждут, чтобы их обнаружили, сохранили, оценили и объяснили». Все, что делают судмедэксперты – и я действительно имею в виду все, что мы делаем, – вращается вокруг принципа Локара, иначе известного как принцип обмена. В криминалистике принцип Локара гласит: преступник принесет что-то на место преступления и/или с чем-то покинет его, причем и то и другое может быть использовано в качестве доказательств в суде. Если коротко, каждый контакт оставляет след. Эдмон Локар (1877–1966), директор криминалистической лаборатории во французском Лионе, писал: «Куда бы он [преступник] ни ступил, к чему бы ни прикоснулся, что бы ни оставил, даже бессознательно, это будет служить молчаливым свидетелем против него. Не только его отпечатки пальцев или следы ног, но и волосы, волокна одежды, сломанное стекло, отметки инструментов, царапины на краске, кровь или сперма, которую он оставляет или убирает, все это и многое другое – немое свидетельство против него. Это свидетельство, которое не забывается. Его не смущает напряженность момента. Оно не отсутствует тогда, когда нет свидетелей-людей. Это фактическое доказательство. Физические доказательства не могут быть ошибочными, лжесвидетельствовать, полностью отсутствовать. Только неспособность человека найти их, изучить и понять может уменьшить их ценность»[41]. В качестве примера предположим, что четыре студента опаздывают на экзамен и утверждают, что это произошло из-за прокола шины. Медицинский детектив сказал бы: «Хорошо, давайте докажем это!» Придерживающийся строгой научности судебно-медицинский следователь сделал бы еще один шаг вперед и сказал бы: «Хорошо, давайте опровергнем это!» Так как же нам доказать или опровергнуть утверждение студентов? Сначала главное. Следователь конфискует машину, мобильные телефоны, а затем разделит студентов и допросит их по одному, независимо друг от друга. Есть свидетельские показания и вещественные доказательства. Ученый вряд ли поверит свидетельским показаниям, если они не будут даны независимо и не будут совпадать в мельчайших деталях. Помните: если люди не лгут все время, они лгут иногда. Если они не лгут все время или иногда, тогда они говорят вам все, кроме правды. И если они не говорят вам всего, кроме правды, тогда они говорят вам то, что считают правдой. В качестве следующего шага вы еще раз допросите студентов в связи с их свидетельскими показаниями. В какое время произошел прокол шины? Кто первым заметил это? Какие действия были предприняты? Кто предпринял эти действия? Кто-нибудь вызвал помощь? Кому он звонил? Чьим мобильным телефоном пользовался? Вы даже можете притвориться, что знаете больше (или меньше), чем на самом деле, и настраивать свидетелей друг против друга. Можно выдать ложную информацию, пытаясь установить истину. Это называется манипулированием информацией. В идеале после допроса версии всех студентов должны подтверждать друг друга. Что касается вещественных доказательств, то следователи должны осмотреть автомобиль на предмет проколотой шины. Была ли шина заткнута или заменена? Кому звонили студенты, чтобы сообщить о проколотой шине? Был ли их номерной знак зарегистрирован на платных дорогах в то время, когда они должны были проехать по ним? Были ли их лица опознаны какой-либо программой распознавания? Судебные энтомологи могут даже соскрести жучков с ветрового стекла, чтобы попытаться определить, путешествовали ли студенты ночью или днем, если это считается важным для расследования. Свидетельские показания должны подтверждать версию, сложившуюся в сознании следователей на основе вещественных доказательств. Когда речь заходит об убийствах, самоубийствах и несчастных случаях, мы применяем те же самые методы. Место преступления можно представить как набор из сотни различных элементов. Мы можем отправить оружие эксперту по баллистике для получения заключения, а также проконсультироваться с почвоведами, климатологами и даже ветеринарами. Все зависит от деталей конкретного случая. Во всем мы используем науку, чтобы помочь решить проблемы закона. Возьмем следующий пример: женщина умерла на операционном столе, потому что ей перелили не ту кровь. Согласно имеющейся истории болезни, смерть была вызвана реакцией на переливание крови. Это был потенциальный случай медицинской халатности, на карту были поставлены огромные суммы денег и профессиональная репутация. Единственная проблема заключалась в том, что пустые пакеты, в которых содержалась не та кровь, таинственным образом исчезли, и это очень затрудняло научное обоснование реакции на переливание крови. Эти вакулитры для переливания крови (маркированные пакеты, которые могли быть протестированы на тип крови) были критически важны для судебной экспертизы. Больничные контейнеры с мусором и отходами тщательно обыскали, но никаких следов пакетов не нашли. Поговаривали даже, что их могли случайно сжечь. Все, с чем нам пришлось работать, – это тело погибшей женщины. Так или иначе, мы должны были доказать, что ей перелили не ту кровь. Прочитав множество статей и обратившись к принципу Локара, мы приступили к тому, что в то время не было хорошо описано в литературе. Мы начали искать в теле умершей женщины донорские клетки крови из тех пакетов. То есть в основном занялись анализом печени и селезенки на наличие секвестрированных антигенов группы эритроцитов из перелитой крови. Теория состояла в том, что если мы обнаружим антигены чужеродной группы крови, секвестрированные в печени или селезенке умершей женщины, то сможем доказать, что она получила не ту кровь. Нам удалось раскрыть это дело. Наука, которая помогла нам в этом, была потрясающей. Вот еще вопросы для размышления: является ли наличие доказательства доказательством наличия, а отсутствие доказательства – доказательством отсутствия? И если мы что-то нашли, означает ли это, что оно действительно там было или же его поместили туда случайно? А если мы чего-то не нашли, действительно ли этого не было или это намеренно удалили? Чтобы провести качественную судебную экспертизу, нужно быть в некотором роде скептиком. Допустим, на месте преступления обнаружен отпечаток пальца. Означает ли это, что владелец отпечатка действительно там был? Или этот отпечаток могли оставить специально? Медики используют аналогичный подход. Например, женщина приходит к врачу с болью в нижней части живота и вагинальным кровотечением. Врач спрашивает, беременна ли она, и женщина категорически отрицает это. Однако врач понимает, что эти симптомы, вероятно, связаны с беременностью, поэтому проводит тест на беременность. Он обнаруживает, что у пациентки внематочная беременность (беременность в маточной трубе), которая может оказаться смертельной. Позже выясняется, что женщина не была готова признать свое состояние – скептицизм врача спас ей жизнь. Точно так же судебно-медицинские эксперты всегда должны оставаться скептиками. Они даже не вправе допустить, что имеют дело со случаем того или иного типа. Например, если вас вызвали на место происшествия, где кто-то висит на балке, и вы предположили, что человек повесился сам, то можете пропустить инсценированное убийство. Эксперты называют такую ошибку в рассуждении преждевременным закрытием дела. Мы должны собрать все доказательства – тогда результаты сложатся сами собой. История, которая поможет проиллюстрировать это подробнее, произошла на месте смерти, где что-то меня насторожило. Два мальчика, 12 и 13 лет, играли в бедном доме в небольшом неформальном поселении недалеко от города, когда один из них, по-видимому, совершил самоубийство. Когда я прибыл на место происшествия, старший мальчик рассказал о случившемся. – Мой друг сказал, что ему грустно и он хочет убить себя, – объяснил он. – Я попросил друга не умирать, но потом он сказал, что хочет заколоть себя. По словам мальчика, он нашел своего друга мертвым на полу в гостиной, когда вышел из кухни. У его друга был нож в груди, «поэтому я вытащил нож», – продолжил мальчик. На рубашке покойного спереди была кровь, и он лежал лицом вверх на полу. Окровавленный нож лежал рядом с телом с правой стороны. Детективы тщательно осмотрели комнату, и нож был изъят в качестве вещественного доказательства. Назавтра я провел судебно-медицинское вскрытие. То, что я обнаружил, удивляет меня по сей день. Исследовав футболку мальчика, я заметил, что входное отверстие располагалось справа выше области груди. Мне это показалось странным. Нанесенные самому себе ножевые ранения в грудь обычно направлены в сердце или предсердие. Большинство людей думает, что сердце расположено в левой части груди, но на самом деле оно находится в середине передней части груди, поэтому, когда люди пытаются ударить себя в сердце, то часто вместо этого прокалывают левое легкое! Как бы то ни было, входное отверстие на футболке выглядело нетипично. После удаления кожи и мышц с передней стенки грудной клетки рана тоже выглядела нетипично – и так же необычно, когда я смотрел на рану через верхнюю долю правого легкого. Имелась круглая контузионная травма диаметром около пяти сантиметров. И тут я заметил ее – пулю малого калибра перед правой лопаткой. Благодаря исследованию одежды и ран я смог восстановить то, что произошло на самом деле. Тринадцатилетний подросток выстрелил другу в правую часть груди. Затем он взял кухонный нож и воткнул в огнестрельное входное отверстие. Выслушав нашу версию событий, подросток признался в преступлении. Он объяснил, что случайно застрелил друга, когда они играли с отцовским малокалиберным оружием. Пистолет нашелся на дне одного из мусорных баков возле дома; мальчик пытался спрятать его. Меня поразили изобретательность и находчивость 13-летнего подростка. Я не мог поверить, что ребенок придумал столь хитрую стратегию, и это заставило меня бояться того, что может сделать взрослый, чтобы скрыть убийство, когда у него есть необходимое время и ресурсы. С другой стороны, в судебной медицине следует позаботиться о том, чтобы не перепутать то, чего не видно, с тем, чего нет. Есть вещи, которые вы не можете увидеть, потому что не знаете, что искать, и есть те, что вы не можете увидеть, потому что они просто не видны при нормальном освещении. Патология может смотреть вам прямо в лицо, но если у вас нет опыта или вы не читали об этом раньше, то, вероятно, пропустите улику. Однажды, когда вскрывали мозг человека, упавшего с лестницы, в спинномозговой жидкости одного из желудочков увидели кусочек слизеподобного вещества размером меньше горошины. Если вы никогда не видели этого раньше, то пропустили бы, но мой коллега понял, что это яйцо свиного цепня. Он уже видел такое раньше. Свиной цепень (Taenia solium) – это паразит, ленточный червь (солитер), который проникает в ткани и вызывает цистицеркозную инфекцию. Мужчина съел недоваренную свинину, в которой присутствовали Taenia solium, и путь заражения привел к тому, что эти ленточные черви проникли в мозг. Паразиты вызвали либо судороги, либо внезапное повышение внутричерепного давления, что, в свою очередь, привело к падению с лестницы. Возможно, он умер из-за травмы головы, но причина, по которой он упал с лестницы, скорее всего, была вызвана цистицеркозом. Как упоминалось ранее, мы часто используем различные источники света для поиска патологии. Однажды я рассматривал образец легкого под микроскопом при обычном свете. Все выглядело совершенно нормально. Однако когда я посмотрел на тот же срез при поляризованном свете, то увидел, что в легочной ткани полно инородных частиц, формой напоминавших пасхальные булочки с изображением креста. Что это было за вещество? Как выяснилось, тальк. Покойный был известным наркоманом, употреблявшим рекреационные наркотики; он использовал героин с тальком. Когда он ввел героин в вену, порошок талька осел в легких – точно так же, как мусор, который застревает между камышами в тростниковом русле речной системы. Еще может быть трудно идентифицировать отравление «Темиком» (алдикарбом). Алдикарб – это карбаматный инсектицид, который является действующим веществом в пестициде «Темик». Преступники часто используют пищу, сдобренную им, чтобы отравить сторожевых собак, но его применяют и для отравления людей. В содержимом желудка гранулы «Темика» выглядят точно так же, как маленькие гранулы перца, что может легко обмануть. Опыт – вот что помогает поставить правильный диагноз. Требуются годы крови, пота и слез, чтобы стать мастером в своей области. В нашей профессии есть несколько хитростей, которые стремятся узнать все новоиспеченные судмедэксперты. Но этими сокровищами можно завладеть, только усердно работая и приобретая опыт. Позвольте мне поделиться с вами одним таким секретом, который касается повешений. Как установить, является повешение самоубийством или убийством? Если вы думаете, что специалист будет использовать для доказательства высоту, на которой висит труп, форму узла или положение стула, на котором стоял человек, то ошибаетесь. Коварный убийца может накачать жертву наркотиками или усмирить ее с помощью электронного портативного устройства, прежде чем повесить. Преступник может даже подделать предсмертную записку. Как же тогда отличить убийство от самоубийства при повешении? Чтобы найти ответ, понадобилось многолетнее тщательное исследование, в котором участвовали блестящие судмедэксперты со всего мира, – и он стал известен еще до появления КТ или МРТ. Это так очевидно, но совершенно незаметно для тех, кто не знает, что искать. И связано это со слюной умершего. Если человек был жив в момент повешения, в углу рта видна высохшая струйка слюны, диаметрально противоположная точке подвешивания петли. Чтобы произвести слюну, нужно быть живым в момент повешения. Если след слюны отсутствует, срабатывает тревожный сигнал; типичное повешение становится нетипичным, и следует рассмотреть вопрос об убийстве. Еще один совет – следить за волосами, застрявшими в узле петли. При типичном повешении волосы не застревают в узле петли, потому что большинство людей хотят покончить с собой так, чтобы не было больно. Итак, если в узле петли застряли волосы, велика вероятность, что это убийство. Отравление свинцом – еще одна причина смерти, которую может быть трудно обнаружить. Увидев так называемую синюю линию на деснах человека, вы можете заподозрить наличие свинца. То же самое относится к линиям Миса (они также известны как линии Олдрича – Миса или лейконихия), которые представляют собой белые отметины на ногтях, указывающие на отравление тяжелыми металлами. Обычный наблюдатель не заметил бы их. Это подводит меня к довольно сложному этическому вопросу. Насколько этично диагностировать патологию у живого человека, которого вы не знаете и который формально не является вашим пациентом? Как врач, давший современную версию клятвы Гиппократа, вы можете чувствовать, что ваш долг – рассказать людям о том, что замечаете. Разве не для этого вы изучали медицину? Если кто-то сидит рядом с вами в самолете в течение нескольких часов и вы замечаете маленькие белые точки на его лбу (контагиозный моллюск, вызванный вирусом оспы), скажете ли вы ему об этом? Что бы вы сделали, если бы увидели сзади на чьей-то ноге повреждение, явно похожее на злокачественную меланому? Такого рода знания и понимание человеческих моделей поведения и привычек оскорбили бы многих людей, но большинство врачей запрограммированы на такое мышление. Это неотъемлемая часть базовой медицинской подготовки. Тем не менее я обнаружил – благодаря болезненному опыту, – что лучше всего просто сказать: «Пожалуйста, покажите эту родинку профессионалу».