А. Баев, под ред. Ю. Израэля и др.[50]. Медицинские и эколого-биологические последствия ядерного конфликта.

При попытке хотя бы качественно оценить ближайшие и отдаленные биологические и медицинские последствия ядерной войны необходимо исходить из того, что такая война, раз начавшись, непременно разрастется до масштаба мирового ядерного пожара. Размер уже накопленных запасов ядерного оружия таков, что ни у одного региона земного шара при ядерном конфликте не останется шансов избежать той или иной степени поражения.

Более или менее ясна и однозначна печальная судьба тех территорий со всем их населением и природными сообществами животных, растений и микроорганизмов, которые оказались бы в зонах сплошного ядерного поражения, т. е. вблизи эпицентров взрывов ядерных устройств. Такие территории неизбежно превратились бы в выжженные пустыни, к тому же массивно и на многие годы зараженные радиоактивными загрязнениями в масштабах, исключающих их вторичную репопуляцию биологическими сообществами и человеком. Кроме того, такие мертвые зоны стали бы на долгое время опасными очагами распространения радиоактивных продуктов, распыляемых в результате ветровой эрозии грунтов и разносимых в виде растворов и суспензий как с поверхности, так и с грунтовым стоком.

Сценарии ядерной войны позволяют с достаточной достоверностью судить о человеческих потерях. Так, в монографии Е. И. Чазова, Л. А. Ильина и А. К. Гуськовой[51] рассмотрен сценарий атомной атаки мощностью 1 Мт города с населением в 1 млн. В зависимости от рода взрыва (воздушный, наземный) к исходу первого дня погибнет 200–310 тыс. человек и 350–380 тыс. получат повреждения различной тяжести. Без поражений (по крайней мере в первое время) останется 450–310 тыс. человек. Особенно тяжелые последствия возникнут в случае тотальной ядерной войны. Оценки этих потерь приведены в работе Л. А. Ильина[52] (табл. 1).

В журнале «Ambio» опубликована серия статей, рассматривающих сценарий глобальной ядерной войны, в которой противостоящими сторонами будут использованы ядерные устройства общей мощностью 5742 Мт[53]; разумеется, в этом случае потери будут значительно выше. В статье[54] указывается, что в Северном полушарии (в меньшей степени — в Южном) из 1290 млн населения 750 млн будут убиты, 340 млн выживших получат увечья и радиационные поражения. Только 200 млн избегнут 124 повреждений и будут предоставлены собственной, совсем неясной, судьбе.

Таблица 1. Ожидаемые медицинские последствия тотальной ядерной войны[55].

До сих пор вся стратегия военной медицины основывалась на опыте войн с применением обычных видов оружия или стихийных бедствий в мирное время. Трудно представить себе, как можно воспользоваться таким опытом в случае ядерной войны. Ядерные взрывы моментально привели бы к гибели в рамках большого города 1/3 населения, такое же количество окажется пострадавших (ожоги, ранения, травмы). В городе с населением 1 млн будет 150 тыс. с ожогами, 200 тыс. с травмами, 30 тыс. с комбинированными поражениями[56]. Большинство больниц, других медицинских учреждений, запасов медицинского обеспечения будет разрушено. Медицинский персонал пострадает вместе со всем населением и даже больше, поскольку в процессе оказания первой помощи пострадавшим сам будет сильно облучаться. Большая часть пораженных останется без всякой помощи не только из-за недостаточного количества врачей и медицинских сестер, но и из-за дезорганизации всей коммунальной службы и транспортных средств. Радиоактивное заражение местности увеличит число пострадавших. Оставшиеся в живых неизбежно будут охвачены паникой или находиться в состоянии ступора. Отсюда ясно, что в таких условиях возможности оказания необходимой или хотя бы первой помощи пострадавшим в ядерной катастрофе и сохранения им жизни, которыми будут располагать оставшиеся в живых работники здравоохранения, практически равны нулю[57].

Международный комитет экспертов ВОЗ в области медицины и здравоохранения при рассмотрении медицинских последствий ядерной войны пришел к выводу, что ни одна служба здравоохранения в любом районе мира не сможет оказать эффективной помощи сотням тысяч людей, пострадавшим в результате действия воздушной волны и теплового излучения и радиации при взрыве даже одной бомбы мощностью 1 Мт. Это непосильное бремя для любых национальных медицинских и санитарных служб[58].

Хорошо сейчас изученные последствия американских «экспериментальных» ядерных взрывов над японскими городами Хиросима и Нагасаки в августе 1945 г. не могут служить адекватной моделью опасных биологических и медицинских последствий глобального ядерного конфликта. При всей трагичности судьбы Хиросимы и Нагасаки эти города представляли собой локальные очаги поражения в результате взрывов маломощных (в сравнении с современным ядерным оружием) атомных бомб, окруженные практически неизмененной экологической, экономической и социальной средой. В противоположность этому массированное применение ядерного оружия в масштабах целых континентов привело бы к возникновению обширных зон, хотя, естественно, и неравномерного, поражения биосферы и ноосферы. Относительно мало пораженные участки представляли бы собой лишь локальные оазисы более или менее сохранившейся живой природы.

Таким образом, непосредственные потери при ядерной войне будут огромны, но ими далеко не заканчиваются события. Значительно сложнее прогнозировать биологические и медицинские последствия ядерных взрывов для территорий и акваторий Земли, оказавшихся вне зоны сплошного ядерного поражения. Эти регионы пострадали бы в меньшей степени или совсем незначительно от таких первичных поражающих факторов ядерных взрывов, как ударная волна, тепловые и световые излучения; на их дальнейшую судьбу повлияют такие факторы, как резкое глобальное изменение метеорологических и гидрологических условий («ядерная зима»), а также действие повышенной радиации, обусловленной непосредственно взрывами, излучением продуктов распада ядерного горючего и эффектом наведенной радиоактивности.

Биологические и медицинские последствия ядерных взрывов вне очагов сплошного губительного поражения можно (в известной мере условно, так как это единый комплекс процессов) разделить на три категории:

1) поражение среды обитания человека (экологические последствия);

2) поражение отдельных индивидов, их совокупностей и целых популяций, непосредственно подвергшихся действию внешних источников излучений или аккумулировавших радиоактивные продукты (патологические последствия);

3) изменение наследственного материала у потомства облученных организмов (генетические последствия).

Применительно к судьбе человека и человечества в целом экологические последствия ядерного конфликта можно, в свою очередь, подразделить, опять-таки несколько условно, на две группы процессов: изменение природных экологических систем — биогеоценозов и изменение антропогенных компонентов окружающей среды, т. е. техносферы и социосферы.

При построении прогностических оценок экологических последствий ядерного конфликта необходимо опираться на данные современного естествознания о структуре и функционировании наружных оболочек Земли, прежде всего на учение В. И. Вернадского о биосфере[59] и учение В. Н. Сукачева о биогеоценозах[60].

Биосфера функционирует как единый планетарный механизм:

1. ассимиляции солнечной энергии, углекислоты, воды и минеральных веществ зелеными растениями (первичными продуцентами органических веществ),

2. многократной трансформации и реутилизации этих веществ животными и микробами,

3. деградации органических веществ до исходных минеральных продуктов микроорганизмами-минерализаторами. Динамическое равновесие этих процессов в масштабах планеты и определяет, как само существование жизни на Земле в течение геологически длительного периода, так и химический состав и направление химических процессов в твердых породах, воде и атмосфере планеты.

Даже в условиях мирного времени совокупная индустриальная деятельность современного человечества оказывается достаточно мощным фактором, оказывающим ощутимое воздействие на вековой ход жизни биосферы, что проявляется в изменении газового состава атмосферы, гидрологического режима природных вод и т. д. Несравненно более крупные изменения неизбежно возникнут в связи с массивными выделениями тепловой энергии, углекислоты, аэрозолей в результате крупномасштабного ядерного конфликта, не говоря уже о последствиях глобального радиоактивного заражения, о чем речь пойдет ниже.

Существенной особенностью биосферы Земли является ее структурированность, подразделенность на относительно автономные в отношении круговорота вещества и энергии подсистемы — биогеоценозы. По В. Н. Сукачеву[61] и Н. В. Тимофееву-Ресовскому[62], биогеоценоз есть элементарная единица биосферы, объединяющая определенное по видовому составу растений, животных и микробов сообщество организмов (биоценоз) и совокупность природных компонентов в местах обитания этого сообщества (биотоп). Природные биогеоценозы характеризуются динамической устойчивостью, обеспечиваемой, с одной стороны, сбалансированностью трофических связей между их биотическими компонентами и, с другой — относительным постоянством локальных природных условий (микроклимат, почвы, гидрологический режим и т. д.). Показано, что устойчивыми по своей видовой структуре могут быть только многокомпонентные биогеоценозы, населенные большим числом видов растений, животных и микро-организмов, объединенных единой системой трофических связей[63].

За 50-70-е годы во всем мире проделана огромная работа по изучению влияния радиации на природные и модельные биогеоценозы. Остановимся в качестве примера на основных результатах пионерских исследований в этом направлении Н. В. Тимофеева-Ресовского и его сотрудников[64]. Эти работы с самого начала были проникнуты идеями В. И. Вернадского и В. Н. Сукачева и потому отличаются необходимой комплексностью, что позволило сформулировать самостоятельное направление в биогеоценологии — радиационную биогеоценологию[65].

Кратко наиболее существенные в плане данной статьи положения радиационной биогеоценологии сводятся к следующему.

Биологические виды, образующие любой биогеоценоз, резко (до нескольких порядков) различаются по радиочувствительности. Наиболее чувствительны в этом отношении животные: даже относительно небольшие дозы облучения (порядка до 1 Гр) уже приводят к заметному угнетению биомассы и биопродуктивности популяций, а при дозах в несколько греев начинается поочередное (зависящее от радиочувствительности) вымирание популяций отдельных видов[66]. Более радиоустойчивы растения и микроорганизмы, особенно в покоящихся стадиях (семена, споры): при дозах до 1 Гр может иметь место даже некоторое возрастание биомассы и биопродуктивности их популяций[67]. При увеличении дозы облучения реакция растений и микроорганизмов изменяется на противоположную и повторяется все то, что было сказано выше в отношении животных.

Таким образом, в результате облучения и существенных климатических колебаний не только происходит усиливающееся с дозой снижение общей биомассы и биопродуктивности биогеоценозов (в том числе выделения молекулярного кислорода в процессе фотосинтеза), но перестраивается также их структура: прогрессирующим образом обедняется видовой состав сообществ, разрушаются устоявшиеся трофические связи, т. е. создаются условия, снижающие устойчивость биогеоценозов вплоть до полного их разрушения. В ходе смены поколений неустойчивость сообществ будет усиливаться из-за увеличения генетического груза популяций за счет повышения уровня спонтанного мутационного процесса.

Деградация биогеоценозов наблюдается при воздействии как внешних, так и поглощенных радиоизотопов.

В последнем случае (при действии долгоживущих радиоизотопов) хронический характер облучения уменьшает регенерационные возможности сообществ.

Повреждающее действие радиоизотопов усугубляется еще и тем, что они очень медленно и лишь в незначительных количествах выводятся за пределы биогеоценозов. Практически все известные радиоизотопы, попадающие в окружающую среду в низких (в химическом смысле) концентрациях, обладают способностью прочно сорбироваться грунтами и, что самое главное, накапливаться в биомассе. Первые наблюдения о накоплении радия живыми организмами сделаны В. И. Вернадским еще в 20-е годы[68]. Концентрация радиоизотопов в биомассе может в десятки, сотни, а то и сотни тысяч раз превышать их концентрацию в окружающей среде, что существенно повышает интенсивность внутреннего облучения организмов[69].

Кроме того, аккумулированные в организмах радиоизотопы передаются по трофическим цепям, в том числе попадают в повышенных концентрациях вместе с пищей в тело человека.

Из сказанного видно, что в случае крупномасштабного ядерного конфликта наступят крупномасштабные же (если не глобальные) неблагоприятные перестройки не только отдельных биогеоценозов, но и биосферы в целом, что может поставить под угрозу само ее существование.

В результате многовекового развития цивилизации, экономики, технологии человечество давно уже вышло из первобытного окружения природы. В наше время индустриальная деятельность человека стала особенно ощутимо сказываться на ходе глобальных процессов. Это побудило В. И. Вернадского еще в 1944 г. высказать положение о том, что человечество преобразует биосферу в ноосферу — сферу разума[70]. Теперь же в связи с нарастающей угрозой ядерного конфликта человечество стоит перед выбором — сделать ли ноосферу процветающей, достойной высокого звания Человека разумного — Homo sapiens, или превратить ее в дементосферу — сферу безумия, а может быть, и в некросферу — сферу смерти.

В случае глобального ядерного конфликта существующая система удовлетворения жизненных потребностей людей окажется разрушенной на огромных территориях. Она не может быть быстро восстановлена, потому что одновременно пострадают био- и техносфера. Разрушатся промышленные предприятия, прекратится производство жизненно необходимой для людей продукции (пища, одежда и т. д.), произойдет выброс в окружающую среду большой массы токсических продуктов. Эти последствия, возникнув сразу после взрывов, останутся надолго. Загрязнение вод открытых водоемов, подземных вод, почвы, атмосферного воздуха — только это приведет к повышенной заболеваемости и смертности (даже если не рассматривать глобальные геофизические изменения).

По данным Киевского научно-исследовательского института общей и коммунальной гигиены, хроническое воздействие на организм даже таких ”обычных” загрязнителей, как сернистый и угарный газы, окислы азота, при превышении предельно допустимых концентраций их в атмосферном воздухе более чем в 5 раз увеличивают частоту хронических неспецифических заболеваний легких, бронхиальной астмы[71]. На основе известных количественных закономерностей можно оценить показатели здоровья при изменении условий жизни. Такие расчеты показывают, что превышение загрязненности атмосферы обычными продуктами сгорания в 10 раз вызовет катастрофический рост аллергических заболеваний, болезней нервной системы и органов чувств, хронических заболеваний легких.

Трудно сейчас оценить отдаленные гигиенические последствия таких событий, как, например, разрушение дамб водоемов-накопителей, содержащих огромные количества высокотоксичных промышленных стоков. Совершенно очевидно, что полное «выздоровление» почв и водоемов потребует впоследствии десятки лет.

В экстремальных условиях после ядерных взрывов водоснабжение населения может осуществляться преимущественно за счет подземных вод. Между тем в результате серьезных изменений естественных гидрологических условий после атомных взрывов токсические вещества из сточных вод попадут в водоносные горизонты, где сохранятся надолго.

Даже спустя определенный период, когда концентрация токсических химических соединений в воздухе, почве и воде снизится до уровней, не вызывающих острых отравлений, жизнь на затронутых взрывами территориях повлечет за собой ухудшение состояния здоровья и рост заболеваемости.

Не менее вредные гигиенические последствия возникнут в результате разрушения жилищ и коммунального хозяйства. Оставшиеся в живых после ядерных ударов останутся без жилищ, водоснабжения, централизованных источников тепла и света, системы очистки от жидких и твердых отбросов, транспорта и т. д. Примеры последствий подобного рода известны из предыдущих войн, но в неизмеримо меньших масштабах.

Известны данные о состоянии здоровья жителей Ленинграда во время блокады[72]. Блокада тяжело отразилась на здоровье всего населения, особенно женщин и детей. Так, в 1942 г. заболеваемость среди рабочих возросла по сравнению с 1940 г. на 25 %; средняя продолжительность болезни, которая является показателем тяжести течения, увеличилась более чем в 2 раза. Надо еще принимать во внимание, что статистика заболеваемости того времени далеко не отражала истинного положения дел. Нарушение здоровья женщин выражалось в аменорее (от 64 до 95 %), до и послеродовой заболеваемости с высокой смертностью. Дети отставали в физическом развитии, увеличилась их заболеваемость. Почти у всех детей наблюдалась алиментарная дистрофия, нарушения обмена веществ, тяжелые функциональные расстройства нервной и сердечно-сосудистой систем, желудочно-кишечного тракта, почек.

Эпидемии тифов, дизентерии, холеры, чумы всегда были спутниками войн. Разрушения населенных мест и средств жизнеобеспечения, отсутствие санитарно-гигиенических служб, резкое ослабление защитных сил организма у облученных людей и многие другие следствия ядерных взрывов приведут к росту тяжелых инфекционных заболеваний, в том числе особо опасных. Условия для возникновения и поддержания эпидемических вспышек будут долго сохраняться после ядерной войны. Трудно в настоящее время оценить количественно размах эпидемиологических последствий ядерной войны, потому что подобных тотальных катастроф в истории человечества не было. Не вызывает, однако, сомнения ни их возникновение, ни их огромные масштабы.

Помимо опосредованного влияния на состояние здоровья населения через изменения среды обитания, радиоактивное загрязнение биосферы будет оказывать и прямое патогенное воздействие.

Уже первооткрыватель радиоактивности А. Беккерель стал одной из первых ее жертв, получив тяжелые лучевые ожоги. За прошедшие с тех пор примерно 80 лет, особенно с наступлением ”атомной эры”, сложились достаточно полные представления о лучевой болезни, ее патогенезе, клиническом течении, осложнениях. Ясно, что при мощных взрывах в пределах крупных городов некоторая часть населения окажется в зоне, где доза облучения настолько большая, что неизбежно вызовет это тяжелое и почти не поддающееся излечению заболевание. Даже у людей с относительно легкой формой лучевой болезни будут наблюдаться симптомы преждевременного старения, нарушений иммунной системы, кроветворения и др.

Среди самых разнообразных нарушений здоровья людей особое место займут поражения иммунной системы организма. Главную роль в защите человека от бактериальных, вирусных и грибковых инфекций играют специализированные лимфоидные клетки, объединяемые в лимфоидную систему. В нормальных условиях как число клеток разных типов, так и их активность сбалансированы, вследствие чего организм отвечает на внедрение возбудителей инфекций защитной иммунной реакцией — достаточно сильной, но не чрезмерно высокой, направленной на уничтожение болезнетворных агентов. Вне зоны сплошного поражения ионизирующая радиация — один из главных действующих факторов ядерного взрыва, не вызывающий немедленной гибели, но оказывающий сильнейшее влияние на иммунную систему. Наиболее чувствительными к облучению являются Т-клетки (помощники и эффекторы), тогда как Т-супрессоры и В-клетки более устойчивы. В результате облучения страдают все функции иммунной системы, развивается так называемое иммунодефицитное состояние, причем важно отметить, что это происходит как за счет уменьшения абсолютного числа Т-помощников и Т-эффекторов, так и вследствие нарушения баланса между этими типами Т-клеток и Т-клетками-супрессорами. Последние, оказываясь в относительном большинстве, сильнее, чем в норме, угнетают иммунную реакцию (т. е. прямую функцию В-клеток и других Т-клеток), и в результате организм оказывается сильно подверженным инфекционным заболеваниям. Частота вирусных и бактериальных инфекций резко возрастает, и протекают они гораздо тяжелее, чем у необлученных организмов.

Экспериментальные и клинические исследования позволяют считать дозу ионизирующей радиации в 150–200 рад как существенно нарушающую функции иммунной системы. Меньшие дозы, порядка 100–150 рад, хотя и вызывают изменения со стороны иммунной системы, но при своевременном и правильном лечении не оставляют серьезных последствий. Однако подобные расчеты относятся к облучению как единственному фактору, воздействующему на организм, без каких-либо дополнительных отягощающих влияний. Между тем в условиях ядерной войны глобальных масштабов изменения окружающей человека среды будут столь велики, что их неизбежно приходится учитывать для оценки суммарного влияния на организм человека. Это относится и к прямым эффектам ядерных взрывов (нарушение озонового слоя атмосферы и усиление ультрафиолетовой радиации, запыленность атмосферы и связанное с этим снижение температуры поверхности Земли), и к возникающему вследствие этого ухудшению условий жизни на Земле (в первую очередь недостаточность питания). Каждый из этих факторов — повышенный уровень ультрафиолетовой радиации, охлаждение, дефицит пищевых продуктов, и особенно белкового и витаминного питания, — оказывает, как и радиация, неблагоприятное влияние на иммунную систему: поражение и дисбаланс популяции Т-клеток. То же самое относится и к травматическим и термическим повреждениям, а также к психологическим (стрессовым) воздействиям.

Отсюда понятно, что комбинированное влияние перечисленных выше вредоносных факторов даст резко отрицательный эффект даже в тех случаях, когда каждый из этих факторов в отдельности (в частности, облучение в дозе 100–150 рад и менее) не вызовет сколько-нибудь значительных и длительных нарушений в организме.

Резюмируя, можно заключить, что для тех расчетных 30 % людей, которые останутся в живых после ядерного взрыва, в последующем создастся критическая ситуация, и одним из существенных факторов, определяющих ее, будет развитие у людей иммунодефицитного состояния, что при недостаточной медицинской помощи приведет к катастрофическим последствиям. Можно с полным основанием полагать, что эпидемические заболевания, нередко бывшие бичом войн прошлого, примут невиданные размеры, что в конечном итоге может привести к гибели человечества.

К более поздним последствиям облучения, возникающим даже при дозах, не вызывающих лучевую болезнь, относится повышение вероятности злокачественного роста.

Канцерогенность ионизирующей радиации была исследована детально как в условиях эксперимента, так и путем непосредственного наблюдения облученных лиц. С 20-х годов хорошо известны профессиональные раковые заболевания у рентгенологов, которые не подозревали о предательских свойствах ионизирующей радиации. Данные по радиационно-индуцированному раку систематизированы Научным комитетом ООН по атомной радиации, Комиссией по биологическим эффектам радиации и Международным комитетом защиты от радиации. Наиболее детальный обзор по онкологическим последствиям ядерной войны был опубликован ВОЗ[73].

Подсчет ожидаемых частот раковых заболеваний в результате ядерной войны может быть основан на экспериментальных данных по радиационно-индуцированному раку, наблюдениях по профессиональному раку и суммированных данных по Хиросиме и Нагасаки.

Наблюдения за выжившими после атомных бомбардировок, анализ историй болезней и свидетельств о смерти позволяют сделать объективные выводы о частоте рака, индуцированного радиацией. Были получены следующие результаты.

В обоих городах частота лейкемии начала расти через три года после бомбардировки и достигла пика к 1951–1952 гг. С тех пор у облученных лиц она стала стабильной. Частота лейкемии среди выживших в Нагасаки не превышала частоту в контрольной группе с начала 1970-х годов, но в Хиросиме все еще наблюдается небольшой рост лейкемии у облученных. Все формы лейкемии (за исключением хронической лимфоцитарной лейкемии) увеличились у облученных лиц, но среди типов лейкемий существуют комплексные различия в зависимости от возраста в момент бомбардировки города и продолжительности латентного периода после облучения. К 1978 г. общая смертность от лейкемии, возникшей в результате радиации, среди всех переживших атомные бомбардировки приблизительно повысилась на 95 %[74].

Показано, что чем меньше возраст во время бомбардировки, тем больше риск возникновения лейкемии в раннем периоде и более быстрое уменьшение впоследствии. С другой стороны, в возрастной группе 45-летних на момент бомбардировки увеличение риска наблюдалось позднее и сохранялось на протяжении 1960–1971 гг. за счет острых форм лейкемий. Риск возникновения хронической гранулоцитарной лейкемии среди облученных большими дозами был наивысшим спустя 5-10 лет после облучения и постепенно уменьшался независимо от возраста в момент бомбардировки.

Четкая взаимосвязь между частотой лейкемий и дозой радиации обнаружена для обоих городов, но в большей степени для Хиросимы. Самыми низшими дозами с демонстрируемым лейкемическим эффектом являются дозы в пределах 0,2–0,4 Гр в Хиросиме. Отмечаемая разница между Хиросимой и Нагасаки была отнесена за счет нейтронной компоненты облучения в Хиросиме.

Что касается злокачественных солидных опухолей, то могут быть сделаны следующие выводы. Анализ смертности показал значительный выход смертей от злокачественных опухолей. Относительный риск для разных злокачественных опухолей значительно различается. Существенное увеличение очевидно для лейкемии, рака легких, груди и желудка и для множественной миеломы. Если в наблюдения включены также данные по частоте возникновения раковых заболеваний, то относительный риск значителен для рака щитовидной железы. Предполагается, хотя еще и не подтверждено, что существует увеличение риска возникновения рака пищевода, толстой кишки, мочеполового тракта и слюнных желез. Нет данных по увеличению смертности от рака поджелудочной железы, прямой кишки или матки. Другие исследования на той же самой популяции не показали увеличения частоты рака печени, яичников и простаты, внутричерепного рака или остеосарком.

Частота гибели от всех злокачественных заболеваний нарастает с увеличением дозы как в Хиросиме, так и в Нагасаки, в большей степени в Хиросиме. По-видимому, это связано с различиями между городами по дозе нейтронов и за счет их большего биологического эффекта[75].

Радиационно-индуцированные раки появились только после латентного периода. Как это было ранее упомянуто, лейкемия начала проявляться через три года после облучения, достигла пика спустя 6–7 лет, и в настоящее время уменьшилась почти до контрольного уровня. Более того, длительность латентного периода уменьшается в зависимости от дозы. Злокачественные новообразования (кроме лейкемии) проявляют разные латентные периоды. Радиационно-индуцированные раковые заболевания не становятся очевидными до тех пор, пока не достигается обычный возраст для раковых заболеваний. Даже для тех индивидов, которые уже достигли «ракового» возраста во время бомбардировки, самый краткий латентный период КЗ-15 лет; для групп с высокой дозой облучения также не наблюдается сокращения латентного периода.

Процесс радиационного канцерогенеза мог быть модифицирован такими факторами, как возраст, пол, и подверженность действию других агентов, таких, как курение, гормоны и т. д. Абсолютный риск выше для тех, кто был моложе во время облучения.

Наиболее сильным проявлением среди женщин являлся риск рака молочной железы. Эффект оказался наиболее сильным для группы до 20 лет и менее сильным для женщин от 20 до 39 лет в момент облучения, и риска может не быть для подвергшихся облучению более старых женщин. Опасность повышенного риска является возрастнозависимой, первоначально встречается в возрасте, когда обычно возникает рак молочной железы. Для женщин 20–30 лет минимальный индукционный период от 5 до 10 лет.

Общая смертность от радиационно-индуцированного рака в 1978 г. среди всех, переживших атомную бомбардировку, оценивается приблизительно в 340 смертных случаев, исключая лейкемию, по сравнению с более чем 10 000 случаями, не связанными с радиацией; увеличение составляет около 3,4 %.

После краткого представления данных по частоте злокачественных раковых заболеваний среди выживших после атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки ниже будут представлены данные по прогнозу частоты раковых заболеваний в случае ядерной войны. Подсчет ожидаемой частоты раковых заболеваний основан на возрастнозависимых, коэффициентах. Хорошо известно, что радиационно-индуцируемый канцерогенез не имеет порога дозы, а зависимость от дозы линейная или линейно-квадратичная. Необходимо подчеркнуть, что радиационное воздействие не индуцирует какой-то специфический тип рака, а только увеличивает частоту ”спонтанных” злокачественных раковых заболеваний.

Принцип подсчета ожидаемой частоты раковых заболеваний после ядерной войны основывается не на частных сценариях (их существует много), а на более общих подходах, учитывающих дозу и условия облучения, возрастной состав и популяционную структуру населения.

Ожидаемая частота рака в ядерной войне зависит от дозы радиации. Представленные выше данные по частоте раковых заболеваний и лейкемии в Хиросиме и Нагасаки касаются средней дозы в 0,17 Гр. В случае ядерной войны дозы гамма- и нейтронного излучения будут значительно выше.

Основной вывод многих сценариев следующий: пережившие глобальный ядерный конфликт, вовлекающий 10 000 Мт ядерных взрывов, по меньшей мере подвергнутся облучению в дозах от 0,5 до 1,0 Гр. Естественно, что доля облученных будет много выше, чем в Хиросиме и Нагасаки. Практически все выжившие после ядерной войны во всем мире будут облучены. Даже на территориях, удаленных от мест взрывов, люди будут подвержены облучению радиоактивными осадками в дозах до 0,1 Гр и выше. В ядерной войне общее число отдельных взрывов будет исчисляться сотнями тысяч. Определенная область может быть покрыта осадками от нескольких разных взрывов. Так же как в Хиросиме и Нагасаки, большинство смертей произойдет от взрывов, но, в отличие от Хиросимы и Нагасаки, широкораспространенные разрушения и присутствие рано выпавших осадков устраняют помощь извне пораженным районам в течение недель и даже месяцев. Такие комплексно-взаимодействующие факторы исключают более точные предсказания послевоенной частоты раковых заболеваний.

Относительно дозы облучения для выжившей популяции после прекращения смертей в результате сильных радиоактивных повреждений принято считать, что все лица, получившие суммированное облучение свыше 6,0 Гр, погибнут и не будет смертельных случаев при облучении ниже 2,0 Гр, а пропорции умерших от острых симптомов составят соответственно 75, 50, 25 и 10 % при 5,0–6,0,4,0–5,0, 3,0–4,0 и 2,0–3,0 Гр.

Средняя доза среди выживших, подсчитанная таким образом, составляет 0,58 Гр. С доступностью новой информации становится возможным уточнить методы оценки доз, и таким образом, увеличивать их достоверность.

Можно привести обобщенные данные по оценке онкологических последствий расширенного ядерного конфликта. Расчеты показывают, что на 1 млн населения будет 150–180 тыс. больных злокачественными новообразованиями, из которых около 10 тыс. — вследствие облучения[76]. В среднем повышение смертности от злокачественных новообразований за счет новых случаев составит 5—17 %.

Согласно расчетам Международного комитета экспертов ВОЗ (1983 г.), в случае ядерной войны среди выживших можно ожидать около 19 млн добавочных случаев злокачественных новообразований, из которых 12 млн будут относиться к населению США, Западной Европы и СССР[77].

Из всех типов отдаленных последствий ядерных взрывов самыми отдаленными можно считать генетические, потому что они не ограничиваются одним поколением. Губительное действие радиации на потомство облученных родителей известно уже более 50 лет, и в настоящее время установлены цитологические и молекулярные основы радиационного повреждения него репарации. Само радиационное действие весьма сложно. Оно слагается из гамма-, бета- и нейтронного облучения, т. е. разных типов радиации, из первичного облучения при ядерном взрыве и последующего действия локальных, тропосферных и глобальных осадков, из поступления радиоактивных веществ с пищей. Словом, это не кратковременный эпизод, а цепь событий, простирающихся на многие десятилетия за пределы периода военных действий.

Этот след ядерных взрывов будет передаваться из поколения в поколение, проявляясь в повышенной частоте неблагоприятных исходов беременностей, рождения детей с врожденными пороками развития или наследственными болезнями.

Генетические последствия облучения в результате ядерных взрывов проявятся в тех группах людей, которые останутся или станут фертильными.

Дозу облучения, полученную такими индивидами, обычно пересчитывают на облученную популяцию в целом. С популяционной точки зрения для оценки повреждающих последствий дозу удобно выражать в виде произведения числа людей, способных иметь детей, на дозу облучения. На этой основе рассчитывают обобщенную популяционную величину — число людей, облученных в дозе 0,01 Гр.

Расчеты специалистов показывают, что в случае расширенного ядерного конфликта (более 5000 Мт на континент) популяционная генетически значимая доза составит 2 109 человеко-греев сразу после взрыва и 2*108 человеко-греев от радиоактивных осадков. Это означает, что в среднем каждый выживший индивидуум детородного возраста будет облучен в дозе не менее 1 Гр[78]. По данным ряда авторов, генетическая доза облучения, удваивающая число мутаций в зародышевых клетках, находится в диапазоне от 0,16 до 2,5 Гр[79]. Вполне понятно, что в небольших популяциях нелегко обнаружить генетические эффекты облучения. Результаты всестороннего исследования потомства лиц, переживших атомные бомбардировки в Японии, позволили оценить ”среднюю” удваивающую дозу для человека; она составила 1,56 Гр[80]. Научный комитет по действию атомной радиации при ООН называет в качестве удваивающей дозы 1 Гр[81]. Хотя эта величина достаточно высока, но сам факт возможности установления удваивающей дозы по результатам последствий атомных взрывов, а не только по экспериментальным данным, несомненно, указывает на действие радиации на зародышевые клетки человека.

Многочисленные экспериментальные данные позволяют сделать вывод об универсальном действии ионизирующей радиации на наследственность живых организмов. Различия отмечаются только в количественной стороне повреждающего действия на разные организмы[82].

Частота мутаций зависит от дозы облучения. На современном уровне знаний считается, что пороговость в действии излучения на наследственность отсутствует. Следовательно, с генетической точки зрения не может быть безвредных доз. Любая доза вызывает пропорциональное ей число мутаций.

Генетический эффект ионизирующих излучений зависит от характера облучения и типа излучений. Острое облучение в 3–5 раз эффективнее хронического. Генетическая (или относительная биологическая) эффективность нейтронного излучения в среднем в 5 раз выше по сравнению с гамма-облучением, а для некоторых нейтронов — до 20 раз. С этой точки зрения особенно серьезных биологических и генетических последствий следует ожидать от нейтронных бомб.

Генетические изменения под влиянием облучения возникают как в зародышевых, так и в соматических клетках. Радиочувствительность зародышевых клеток ниже, чем соматических, но принцип беспороговости действия радиации справедлив в полной мере в отношении индукции наиболее отдаленных последствий генных мутаций в зародышевых клетках. Отсюда следует, что любая доза радиации вредна для человека, так как любое количество квантов энергии увеличивает число мутаций, которые практически всегда имеют отрицательное влияние на организм. Сообщения же, встречающиеся в литературе, об отсутствии действия радиации на наследственность человека объясняются не отсутствием такого влияния, а несовершенством методов оценки частот тех признаков, которые обусловлены наследственностью.

Таблица 2. Возможные генетические последствия облучения в дозе 1 Гр (число больных на 1 млн живорожденных)[83].

Можно привести также следующие данные. По сценарию[84] каждый житель Европы за 25 лет после войны получит дозу около 1 Гр, и тогда генетические последствия будут описываться таблицей, в основу которой положены коэффициенты риска, предложенные Научным комитетом по действию атомной радиации ООН[85] (табл. 2).

В заключение необходимо подчеркнуть, что еще не все последствия радиационных повреждений наследственности человека можно оценить, но из того, что уже известно, можно сделать вполне определенные выводы. Какие бы аспекты генетических эффектов возможного применения ядерного оружия ни рассматривались, везде речь идет об очень серьезных последствиях не только для пострадавшего поколения, но и для многих будущих поколений. К этому можно еще добавить генетические последствия от изменения экологической среды в связи с ядерными бомбардировками. Человек должен будет приспосабливаться к новым’видам микроорганизмов, измененным растениям и животным. Сложившееся тысячелетиями равновесие нарушится, и наследственность по-другому будет проявляться в новой среде. Это может привести к патологическим реакциям на факторы внешней среды и явится источником новых форм болезней.

Применение ядерного оружия приведет к резкому уменьшению численности населения, а это означает, что возникнут предпосылки для брачных изолятов. За этим неизбежно последует увеличение частоты кровнородственных браков. Генетические последствия таких процессов выразятся в увеличении числа рецессивных заболеваний (гаргоилизм, пигментная ксеродерма, талассемии и сотни других тяжелых болезней).

Выше были разобраны в обшей форме только основные группы отдаленных биологических и медицинских последствий ядерных взрывов (экологические, патологические, генетические). Приведенные цифры, вероятно, являются лишь нижней границей возможных эффектов. В действительности последствия будут тяжелее. Пока еще не поддаются даже приблизительной оценке такие после радиационные последствия, как катаракты, ускоренное старение, иммунологическая недостаточность, тератогенез, психические болезни.

Таким образом, какие бы отдаленные последствия мы ни рассматривали, они создадут тяжелейшие условия для выживших после ядерной войны и поставят под сомнение существование человека как биологического вида.

Рассчитывать на какое-то обновление человеческого рода, на новый виток эволюции было бы наивно. Человек вступит в послеядерную эру практически с теми же биологическими качествами, которые существовали до нее, но он будет отягощен наследственными дефектами, соматическими и психическими болезнями. К тому же внешняя среда, к которой он должен приспособиться, будет неблагоприятной в большей степени, чем в какую бы то ни было известную нам эпоху. Выжившее человечество окажется в значительной мере лишено средств техники, которая пострадает при ядерной войне самым тяжелым образом. Уже сейчас человечество сталкивается с глобальными трудностями (обеспечение пищей, водой, воздухом, техническими средствами существования), для преодоления которых потребуется напряжение всех его способностей. Трудности, созданные тотальной ядерной войной, вероятно, будут непреодолимы.

На международных конгрессах и национальных конференциях за предотвращение ядерной войны обоснованно подчеркивалось, какие колос-сальные возможности в борьбе за здоровье людей сейчас не используются вследствие того, что огромные материальные средства расходуются на дальнейшую гонку вооружений. Из-за недостатка материальных вложений в здравоохранение в мире много еще нерешенных проблем охраны здоровья населения. На нашей планете 1/3 населения (1,6 млрд людей) лишена элементарной медицинской помощи, половина населения недоедает, 30–40 млн в год погибает от голода, 300 млн страдает от разных тяжелых болезней. Человечество далеко не полностью обеспечено доброкачественной питьевой водой; оно серьезно нуждается в расширении и улучшении систем гигиены, в создании систем очистных сооружений для предотвращения загрязнения атмосферы и воды. Много медицинских проблем можно было бы решить, если хотя бы часть ассигнований на вооружение была передана здравоохранению и организации санитарно-гигиенических служб.