Целиком и полностью.

На первый взгляд это выражение кажется «маслом масляным»: не одно ли и то же целиком и полностью? Это сочетание слов действительно является новым; оно распространилось в 30-е годы и впервые отмечено в словаре Ушакова. Составилось же оно из русского наречия целиком и книжного его варианта - тоже наречия, полностью. Форма целиком отмечается в словарях с XVIII века и хорошо известна по классической русской литературе, где употреблялась самостоятельно и значила в целом виде, без членения на части. Это остаток одной из грамматических форм древнего слова целик - нечто целое, цельное, нетронутое, например земля, лес, скалы. И целик, и целиком указаны в «Толковом словаре» В. И. Даля, тогда как слова полностью в этом собрании русских слов нет. До ^к°нца XIX века обычным могло быть выражение вроде Употребленного Римским-Корсаковым по поводу «Каменного гостя», который «исполнялся целиком» - а не полностью, как сказали бы мы сегодня.

Самый суффикс в слове полностью выдает его книжное происхождение, полность встречается с XI века в древних текстах и значит отменная полнота. В современном языке можно найти разные формы слова целик: по целику, на целике, но никогда не встретишь таких форм у второго слова - только полностью; оно и пришло к нам в этом обличье.

Из торжественно-книжного языка наречие полностью попало в литературный язык только в XX веке и, поскольку оно обозначало почти то же самое, что и целиком, часто стало употребляться с последним в общем сочетании целиком и полностью. Такое сочетание встречаем во многих речах и выступлениях довоенного времени, а также в прозе публицистов, например у Вс. Вишневского. Новыми сочетаниями слов в то время пользовались в целях большей выразительности речи; они как бы усиливали эффект высказывания, совместно сплетая понятный смысл русского слова с торжественным пафосом его книжного двойника.

От частого употребления подхваченного выражения постепенно происходило взаимное «перетекание» оттенков смысла, так что со временем оба слова стали казаться одинаково русскими, тем более что есть ведь и русское слово полный.

Строго говоря, окончательного совпадения в значениях двух слов так и не произошло. Ведь целиком по своему смыслу значит быть целым, а полностью значит быть полным. Сегодня только в разговорной речи мы смешиваем эти два значения, а на самом деле, выступая вместе, они как бы дополняют общую характеристику действия: сделать целиком - в целостном виде, сделать полностью - в законченном исполнении. Выходит, что новое сочетание продолжает древнюю традицию русских сочетаний такого типа, в которых оба слова окончательно в своих значениях не совпадают: стыд и срам, радость и веселье. Чтобы понять особенность выражения как приемлемого литературного факта, сравним его с другими, внешне похожими сочетаниями слов. Они также возникли недавно.

В общем и целом как канцелярско-административ-ный жаргон отмечается с 20-х годов, но это не русское образование, а перевод с немецкого im grossen und ganzen (в общем) - чужой оборот, холодный и официальный; он не смог органически приладиться к нашей речи всем составом своих частей, хотя в публицистике и известен с конца XIX века; правда, поначалу выражение еще очень конкретно: «Рассматриваемая с исторической объективностью, в общем и целом, личность Некрасова является перед нами очень выдающеюся, мало того - очень замечательною, весьма крупною и чрезвычайно даровитою», - пишет М. Антонович; повторение характеристик (очень - весьма - чрезвычайно) допускает и повторение смысла в нашем сочетании, хотя общее - не совсем то, что целое. «Журналист» 1925 года резко осуждает этот «газетный штамп» - потому что через язык газеты он и входил в массы. Разница между объемностью выражения целиком и полностью и сухостью в общем и целом до сих пор осознается в стилистических их расхождениях.

Вместо выражений могли прийти в нашу речь и отдельные слова того же общего смысла. А. Б. в 1889 ^Г°ДУ осуждал новое слово всецело: «Слова совершенно, вполне нередко сторонятся перед ворвавшимся не очень издавна в наш язык семинарским всецело, не заключающем в себе и подобия благозвучия. Не в видах ли прикрасы слога он так настоятельно нужен?» всецело и сейчас еще не вошло в разговорную речь ^как естественная ее краска. Являясь внешне словом, на самом деле это сжатый оборот весь целиком. Сокращенное слово со своим эмоциональным зарядом, хотя и не таким уж красочным.

Порядок дня и повестка дня.

Слово порядок в значении режим употребляется в русском языке с середины XIX века - от Тургенева до Чехова; это перевод французских или немецких сочетаний типа старый порядок, порядок жизни и др. Сто лет спустя эти сочетания получили уже и русскую форму: распорядок жизни или старые порядки.

Порядок дня - перевод немецкого выражения, впервые употребленный в публицистике В. И. Ленина (1902). Еще в 1939 году словарь Ушакова считал это сочетание, которое подразумевало вопросы, предназначенные для обсуждения на заседании, сугубо официальным, но вскоре оно утратило официальность и породило несколько новых: «В порядке дня стоит вопрос», «Поставить в порядок дня», т.е. поставить на очередь для рассмотрения и разрешения, причем не обязательно в заседании.

Увлечение новым выражением после коммунистической революции было повальным. «Журналист» в 1928 году писал: «Постоянно стоящий на повестке порядок дня навязал всем выражение в порядке. Мы говорим: в порядке вопроса, информации, обсуждения и т.д. Один очень хороший оратор в публичной речи выразился даже так: В то время многие кончали с собой в порядке самоубийства!» Оттуда же, видимо, и восклицания «Порядок!», «Порядочек!». Как часто бывает, серьезная формула, пущенная в обиход, затаскалась и вылиняла. Спасло ее только то, что связана была она со многими другими, вполне литературными выражениями.

Отчасти пересекалось сочетание порядок дня с известным церковнославянским выражением злоба дня: на злобу дня - это существенные вопросы, подлежащие общественному обсуждению; книжное слово злоба значит тут забота. Однако сочетание было чужим, книжным, со временем обозначилось стремление создать собственно русские, разговорные варианты с тем же самым смыслом. Прежде всего попытали известный авторитет - французский язык - и нашли в нем сочетание, которое перевели так: вопрос дня. «У нас в Москве вопрос дня, если можно так выразиться, -Рашель», - писал о гастролях французской актрисы «Пантеон» в 1853 году. «Галлицизм», - педантично замечает на это «Москвитянин», - по-русски сказать -«повсюдный, господствующий вопрос».

Русская замена оказалась не столь уж и удачна. Журнал «Свисток» иронизировал над новым сочетанием слов, говоря, что ныне (1860) все имеют слабость «отыскивать вопросы» или «ставить вопросы». Злоба Дня постепенно отходила в высокий слог. В «Отечественных записках» 1880 года совершенно серьезно Употребляется и выражение «несколько слов по поводу вопросов злобы дня» - и старое и новое вместе, одно как бы поясняет другое, еще непривычное. В народнической публицистике в распавшееся сочетание пытаются подставить все новые уточняющие смысл ^слова: «в практических требованиях дня» (Н. Ми-^Хайловский), «от повседневных вопросов, составляющих задачу и злобу дня», «да и что такое вопросы времени?», или совершенно просто - «как люди дня, °^ни не заглядывают на завтра и от сегодня берут все» (Н. Шелгунов). Видимо, такое разрушение старого сочетания было характерно для печати тех лет.

Вот и у Достоевского встречаем: «газета следит за интересами дня»; в «Дневнике писателя» самым разным подбором слов он пытается вскрыть эмоциональную и логическую сторону старого и нового выражений, сошедшихся вместе: «Я прочел три-четыре страницы настоящей «злобы дня» - все, что есть важнейшего в наших русских текущих политических и социальных вопросах и как бы собранное в одну точку. И главное, - со всем характернейшим оттенком настоящей нашей минуты, именно так, как ставится у нас этот вопрос в данный момент... Такой злобы дня я не ожидал», она «признается насущной темой для разговора», связана с «самой главной злобой обвинения...». Выделенные слова показывают, какие оттенки смысла и чувства ищет писатель для раскрытия столь запутанной ситуации, которая возникла в русской жизни более ста лет назад.

Известная мемуаристка XIX века Е. А. Штакен-шнейдер в своих записях 1854-1855 годов в последовательной смене употребляет выражения: «живые вопросы дня», «копошится злоба дня», «говорили о политике и новостях дня».

У П. Лаврова и П. Ткачева только вопросы дня.

Новости дня долго смущали ревнителей чистоты речи, и сочетание это не сразу привилось, в деловом употреблении его не было. Уже в 40-е годы XX века вошли в быт распорядок дня и режим дня, которые стали обозначать конкретное расписание дел. Одновременно и повестка дня стала обозначать сумму вопросов, подлежащих обсуждению на заседании; раньше писали о повестке заседания, повестке совещания и т. д.

Собирательное выражение повестка дня долго не входило в употребление потому, что существовал его французский эквивалент. Еще у И. Панаева в его петербургских очерках 1857 года сказано так: «Это теперь Д Pordre du jour, т.е. на повестке дня. Суффикс к, который находится в словах порядок и повестка, указывает на разговорный характер обоих слов; в официальную речь они и пришли из просторечия.

Исходная совмещенность значений расписание дел и программа вопросов в сочетании порядок дня по мере развития принципов самого обсуждения потребовала различать повестку, т. е. программу, и распорядок, т.е. расписание заседаний.

При всех изменениях и уточнениях сочетаний ключевым осталось слово день - от средневековой злобы дня до современной повестки дня. День - минимальный, но самостоятельно важный отрезок времени, который определяет границы текущих дел; следовательно, речь всегда идет о проблемах актуальных, современных и важных для всех лиц, объединенных общим интересом к данному делу.

Обилие свидетельств из разных источников дано намеренно - для того чтобы стало ясным: речь идет не о личной эмоции человека, предпочитающего то или иное-выражение, - это длительная коллективная работа, основанная, правда, на чувстве и эмоции, но корнями своими уходящая глубже - в народные образы русского слова, в логику текущей социальной и политической борьбы.