Соединенные Штаты проявляют настойчивость.

США пытались вовлечь СССР в какое-либо, пусть и ограниченное, сотрудничество в космосе, не только в рамках ООН. Так, в ноябре 1959 г. заместитель администратора НАСА Драйден обратился с предложениями о сотрудничестве к академикам Седову, Благонравову и профессору В. И. Красовскому[135] во время их визита в Американское ракетное общество в Вашингтоне.

Администратор НАСА Кейт Гленнан предложил советским специалистам использовать систему слежения США за космическими объектами, а Драйден в письме к Седову соблазнял последнего широким спектром возможных совместных проектов. В том числе: научной обработкой результатов телеметрии, полученных с помощью американского спутника «Эксплорер-7», экспериментами США на советских спутниках и, наконец, совместными экспериментами с использованием американского экспериментального спутника связи «Эхо». Все эти предложения остались без ответа[136].

Советские космические «мускулы», явно обгоняющие в своем росте американские, а также впечатляющие достижения СССР в космосе стали восприниматься американской политической элитой как признаки явной сдачи Соединенными Штатами позиций в глобальном противостоянии с Советским Союзом. Советские спутники, чертящие ночное небо над Вашингтоном, превратились в символы угрозы национальной безопасности США, исходящей от «красных» ракет. Надежды смягчить эту угрозу путем сотрудничества двух держав в освоении заатмосферного пространства оказались иллюзией. Космос становился одним из важнейших залогов победы в холодной войне, а это означало существенный пересмотр американской космической политики. Между способностью успешно сотрудничать и успешно конкурировать с СССР в космосе рука «дяди Сэма» постепенно вырисовывала знак равенства.