ЭПИЛОГ   

  Из моего большого приключения немного остается что рассказать. Наш обратный полет поперек замороженного океана к шхуне экспедиции был без неудач. Я никогда не забуду изумление доктора Каррула и остальной части членов экспедиции, когда я посадил ракетный самолет возле "Питера Саула". Когда они увидели Фрейю и выпачканные кровью разбитые шлемы и кольчуги, которые мы носили, то стали лихорадочно задавать возбужденные вопросы.

  Я рассказал им правду, хотя предполагаю, что они не поверили моей истории. Но об их недоверии, я не заботился. При этом я не заботился относительно того, что случилось после нашего возвращения Нью-Йорк. Экспедиция включила в свое сообщение - заявление, что Кейт Мастерс, физик и пилот, вернулся в безумном состоянии. Они сообщили, что я попал в арктический шторм, и привез с собой девушку, которая была, очевидно, оставшейся в живых с какого-то разрушенного штормом норвежского судна.

  Я знаю теперь, что самодовольный скептицизм современных людей не должен быть слегка поколеблен. Далеко на севере, под замороженным океаном, лежат разрушенные руины скрытой земли, по которой я шагал. Хотя люди однажды смогут проникнуть к погруженной, потерянной земле, где лежат голые сломанные камни, которые однажды были гордыми замками Асгарда, они все равно полностью не поверят.

  И при этом я полностью не могу обвинять их. Приходят времена, когда даже мне, все что я испытал, кажется мечтами. Это, конечно, походит на мечту, что я ехал по Мосту Бирфост с Одином и воинами Асгарда. Действительно ли я сидел в высоком зале Валгаллы на банкете со знатью и капитанами озиров? Как я могу убедиться, что я боролся рядом с Тором против Локи и его орд, на этом последнем великом дне?

  Но удостоверится, что это не было никакой мечтой, я могу только когда поворачиваюсь и улыбаюсь с благодарностью Фрейе, моей жене. Она одета теперь в современную одежду, но с теми же самыми яркими золотыми волосами, морскими синими глазами и стройной фигурой, как тогда, когда я встретил ее впервые на утесах Мидгарда. Фрейя всегда возле меня, и нет ни одного дня, который разделит нас.

  Мы не часто говорим относительно потерянного Асгарда и его народа, хотя всегда они находятся в моем сознании, поскольку я знаю, где они находятся. Но одной ночью каждый год, в канун ночи того Судного Дня, когда мы пировали вы Валгалле перед прибытием врага, я разливаю вино в два стакана, и мы выпиваем, произнося тост. И наш тост содержит слова, которые сорвались с умирающих губ Тора.

  - Хвала озирам, великой расе, которая ушла навсегда! - произношу я и поднимаю свой стакан.

  И поперек стола доносится приятный, заполненный горем голос Фрейи, шепчущий свой ответ.

  - Хвала!

  И мы выпиваем в память о самом великом народе, которого когда-либо знала Земля.