Камышевки.

Существует мнение, что камышевки не живут в неволе. Его распространяют те, кто камышевок не держал, а главное, не ловил. Замечу, что птицы действительно требовательны к уходу, ловить их трудно, но все они отлично живут в клетках при умелом обращении.

Видов камышевок, живущих в средней полосе летом, много. Большинство из них непригодны для содержания из-за трескучей надоедливости песни. Специальной ловли камышевок нет. Их добывают только исключительные любители. Остановлюсь на описании нескольких видов.

Все камышевки — типичные жители болот, влажных опушек, озерных пойм. Они есть и в заглохших сыроватых садах, и в травянистых оврагах. Камышевки сходно окрашены: буровато-рыжий цвет верха и светловатый охристый низ. Клюв у них сравнительно длинный, хвост закруглен, манера держаться и песня различны.

Самая известная камышевка, широко расселенная повсюду, — барсучок. Названа так за полосатую головку, чем отличается от других камышевок с однотонной окраской верха. В старинных руководствах она иногда называется поручейница камышевая.

Птичка эта с громкой, но трескучей песней, все чистые звуки которой перемежаются с характерным верещаньем, вроде: «цыри-цыри-цыри, чере-чере-чере, чип, чип, чип, чер, цыре-цыре, чип-чер-чер-чер».

Барсучок более прочих камышевок связан с водой, тростниками и поет всегда в поймах. Прилетает раньше других, в первой декаде мая. Для содержания в клетке по качеству пения он не годится, разве только с научными целями. То же можно сказать и о нескольких видах камышевок-сверчков, отличающихся от барсучка однотонной головой и песней, напоминающей треск зеленого древесного кузнечика или стрекотание цикады. С трудом веришь, что звуки, несущиеся из высокой болотной травы, издает не насекомое.

— Зер-зер-зер-зер-зер… — без остановки стрекочет сверчок соловьиный, отчасти похожий по окраске на соловья.

— Спр-р-р-р-р-р-р-р — пронзительно свиристит более мелкий и слегка пятнистый сверчок обыкновенный. Таково же примерно противное, по крайней мере для меня, колено в песне многих заурядных кенаров.

Камышевки-сверчки живут в травах и никогда не селятся у воды в тростнике, как барсучок. Прилетают они очень поздно, в конце мая, в числе последних пролетных птиц.

Но в семье камышевок есть и замечательные певцы, на содержании и ловле которых хочется остановиться.

Барсучок.

Как-то, в самом конце мая, я ловил дубровника на прикормку в кустах по берегу речки. Возле моего точка, сделанного меж черемуховых кустов, все время пела непонятная и почти невидимая птичка. Она складно высвистывала куликом-чернышом, причитала канюком и чибисом, выкрикивала колена из песни славок, и все это размежалось и дополнялось коротенькой приговоркой: «чек-чек-чек, хи… чек-чек-чек».

Сперва казалось, что варакушка пересмешничает, но ведь варакушка всегда поет на виду, еще на кустик выскочит, на самую макушечку, а эта хитрая птичка на глаза не показывалась, шмыгала в глубине огромного — островиной — развалистого куста черемухи, насквозь поросшего корневыми побегами. Да и строй песни у птички был не тот. Кое-как, на четвереньках, пробрался я в куст, сделал прикормку. Очень загорелось мне добыть занятную говорушку. Через часок проверил — съедено все дочиста. Поставил самолов и только к полудню услышал его мягкий хлопок. Некрупная, с пеночку, долгоносая, буроватая сверху и светлая с грудки птица со страху опачкала мне руки. Да что поделаешь?! Дома с помощью определителя я установил, что поймал камышевку садовую. Поместил ее в клетку с деревянными спицами. Клетку обвязал полотенцем и поставил на окно. Прошла неделя, но круглохвостая упрямая пичуга молчала. Аппетит ее приводил меня в ужас: мучных червей и муравьиного яйца она съедала больше соловья. «Не самку ли поймал?» — грызло меня сомнение. В конце концов я выпустил камышевку в огород, и в тот же вечер в кустах смородины у забора послышалось ее красивое знакомое пение с характерным прищелкиванием. Камышевка старалась вовсю, а я ходил до темноты ее слушать и ругал себя за поспешность. Стоило продержать птичку еще какие-нибудь день-два, и она запела бы дома. В этом я не раз убеждался позднее, когда набирался терпения и «ждал» пойманных птиц.

Садовая камышевка.

Выпущенный самец еще долго держался в садах по соседству. Пел утром и ночью, чем удивил всех соседей, немедленно заявивших, что в садах поселился «соловей». Горожане часто принимают за соловьиное любое ночное пение, например, такой обычнейшей птицы, как горихвостка-лысушка.

Садовые камышевки совсем не редки у нас, на Урале, и в европейской части, хотя являются они очень поздно, под Свердловском, например, от 23 мая до 2 июня самое позднее. Из всех камышевок они наиболее «сухопутные» и могут быть отнесены к птицам опушек, гарей и порубей, зарастающих малиной и колючим шиповником. Охотно селится птичка в садах, выбирая для гнездовья неприступный крыжовник, однако самое любимое место камышевки — сорные места в пригородных лесах, затянутые высокой крапивой. Острова цветущего пахучего шиповника стоят в июне среди крапивных полей. И в таких неприступных крепостях на все голоса посвистывают и щелкают садовые камышевки.

Индийская камышевка.

Садоводам следовало бы для привлечения птиц оставлять на зеленых зонах широкие заглохшие кусты. Кое-где связывать ветки пучком. Глядишь, и остановится здесь пролетная камышевка, а ведь это сразу двойная польза: и пения отличного наслушаешься, и работник в саду, какого не сыскать.

Ловят камышевок очень редко, лишь охотники-знатоки, выслушивая по песне. Поют они в клетке до трех месяцев, как и соловей. Иногда такая песня бывает зимой в солнечные дни. Корм соловьиный, но с большой добавкой мучных червей — до 15 штук, в три приема — по 5. Жердочек в клетке побольше, нужны и вертикальные жердочки из стеблей малины. Камышевка любит лазать по ним. Клетка должна быть с мягким верхом, и хорошо, если спицы деревянные. Таковы были отличные кленовые старорусские клетки. Птица в них смотрится — загляденье, и живет хорошо.

Есть на Среднем Урале и южнее еще одна камышевка с песней, похожей на пение садовой. Она держится всегда у воды и часто в тростниках. Это индийская камышевка. По содержанию во всем сходна с описанной выше птичкой.