93. Почему религия не решает проблему смерти и секса?

Несмотря на сложившееся впечатление, что религия существенно вовлечена в эти проблемы, именно они (с одной стороны, крайне физиологичные, а с другой – исключительно «духовные») религией по преимуществу обходятся стороной. Физиологичность их в том, что смерть производит минимально привлекательное и максимально отвратительное тело, а секс – наоборот; в смерти имеет место наиболее ущемленная и ущербная физиологичность, практически сведенная к нулю, уничтоженная материальность, в то время как в сексе именно материальность, физиологичность, телесность достигают своего пика и расцвета. Секс – торжество физиологичности, однако за счет духовности, а смерть – фиаско телесности за счет максимального раскрытия духовности. «Выпустивший дух» в смерти (труп) сакрализуется, обретает ореол таинственности и святости, перед которым испытывают неподдельный священный и благоговейный ужас и трепет. Да и сама смерть, ее приближение, приход – некая кульминация метафизического торжества: здесь таинственность бытия достигает своего вершинного измерения. Это духовная сторона смерти. Секс дает нечто противоположное: здесь максимальное проявление физиологичности (оргазм) обратно пропорционально духовности. Оргазм – пик биологичности и фиаско духовности. В нем цель стремления никогда не оправдывает себя; при достижении желаемого природа дает резкий откат если не в сторону отвращения и разочарования, то, по крайней мере, в сторону безразличия. Биологическое и духовное разошлись в сексе без гарантии встретиться в любви. Это драма человека любящего, человека хотящего. Драма, которую решить нельзя, но проигнорировать можно. Однако, решая ее, пускай болезненно и мучительно, с бесконечными «пробами и ошибками», человек все же раскрывает для себя нечто существенное. Религия игнорирует именно метафизическую сторону смерти и секса, видя в них законное и закономерное проявление и итог человеческой греховности. Разница лишь в том, что в одном случае закономерная греховность, достигшая своей кульминации в смерти, подлежит «ритуальной обработке», а в другом, в сексе, – абсолютного отрицания и порицания. В сущности, религии нечего сказать по поводу двух «предельных» состояний, состояний наиболее «греховных» и в силу этого наиболее человечных, интересных и важных именно для человека, и потому она проходит мимо этих феноменов, оставляя человека неуспокоенным и неудовлетворенным по поводу главных в его жизни событий.