Вопрос двенадцатый. А?

Почему Эрнест Хемингуэй любил начинать рассказы вопросом? Делает ли это его любителем вопросов? В чем была цель этих вопросов? В том, чтобы навести на новые вопросы? Когда читатель, как писатель, начинает с вопроса? На какие вопросы провоцировали вопросы Хемингуэя?

Почему он начинает «Недолгое счастье Френсиса Макомбера» с «Вам лимонного соку или лимонаду?»?

Или «Пятьдесят тысяч» с «Как дела, Джек?»?

Или «Сегодня пятница» с «Красное пил?»?

Или «Перемены» с «Ну, – сказал молодой человек. – Так как же?».

«Что случилось с моим мозгом?».

Подводит ли Хемингуэй читателя с самого начала этих рассказов к вопросу: «Так как же?» Или: «Как дела?» Не спрашивает ли затем читатель: «Ну и что ты хочешь этим сказать, Хем?» Другими словами: «А?».

Что это за вопрос: «А?» Почему это слово существует? Не служит ли его существование подтверждением важности задавания вопросов? Не говорит ли это о том, что даже если вы не знаете, о чем спросить, в вопросе все равно есть своя ценность?

«Почему я?».