Дхаммапада.

1. Неудовлетворенность божественна.

Лекция была прочитана 21 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

«Все возникает и уходит». Когда ты видишь это, ты поднялся над отчаянием. Вот путь сияющих. «Существование есть отчаяние». Пойми и выйди за пределы отчаяния. Вот путь ярких. «Существование есть иллюзия». Пойми - и выйди за пределы. Вот путь ясных. Ты силен, ты молод. Пришло время подняться. Поднимись! Пока из-за нерешительности и праздности Ты не упустил путь. Овладей своими словами. Овладей своими мыслями. Никогда не позволяй своему телу причинять вред. Следуй этим трем дорогам с чистотой - И ты окажешься на пути, На пути мудрости. Сиди в мире, сиди в темноте, Сиди в медитации, сиди в свете. Выбери свое место. Пусть мудрость растет. Сруби лес, Не дерево. Ибо из леса исходит опасность. Сруби лес. Повали желание. Освободи себя.

Путь Гаутамы Будды - это путь разума, понимания, осознанности, медитации. Это не путь верования; это путь видения самой истины. Верование просто прикрывает невежество; оно не избавляет от невежества. Верование - это обманный маневр, который ты применяешь сам к себе; это не трансформация.

И люди, которые считают себя религиозными, - лишь верующие, не религиозные. У них нет никакой ясности, никакого понимания, никакого прозрения в природу вещей. Они не знают, что делают, они не знают, что думают. Они просто повторяют условности, традиции; мертвые слова, сказанные давным-давно. Они не могут знать, наверное, истинны эти слова или нет. Никто не может быть ни в чем уверен, пока не осознает самого себя.

В существовании есть лишь один способ прийти к уверенности, - и это твоя собственная реализация, твое собственное видение. Пока этого не случится, не удовлетворяйся ничем; оставайся неудовлетворенным. Неудовлетворенность божественна; удовлетворенность в веровании глупа. Именно в божественной неудовлетворенности человек растет, но этот путь тяжек. Путь верования прост, удобен, комфортабелен. Ничего не нужно делать. Нужно лишь сказать «да» авторитетам: авторитету церкви, государства. Ты просто должен быть рабом тех людей, которые у власти.

Но чтобы следовать пути Будды, человек должен быть бунтовщиком. Бунт - это вкус его существа; этот путь - лишь для бунтующего духа. Но только у религиозных людей есть дух, только у них есть душа. Остальные люди - полые, пустые.

Эти сегодняшние сутры полны безграничной красоты и истины. Медитируйте на них. Первая сутра:

«Все возникает и уходит».

Когда ты видишь это, ты поднялся над отчаянием.

Вот путь сияющих.

Жизнь - это поток, ничто не остается прежним. И все же мы такие дураки, что продолжаем цепляться. Если перемена в природе вещей, цепляться глупо, потому что это цепляние не может изменить закон жизни. Твое цепляние лишь сделает тебя несчастным. Вещи неизбежно изменятся независимо от того, цепляешься ты за них или нет. Если ты цепляешься, ты будешь несчастным: ты цепляешься, а вещи меняются, и ты чувствуешь себя разочарованным. Если ты не цепляешься, они все равно изменятся, но тогда разочарования не будет, потому что ты полностью осознавал, что они изменятся. Такова природа вещей, такова правда жизни.

Вспомни закон Халдэйна: Вселенная не только страннее, чем мы себе представляем, она страннее, чем мы можем себе представить. И помни, ты в этом не одинок. Так действительно устроен мир.

Это очень странный мир. Все в нем мгновенно, но все же каждая мгновенная вещь дает тебе иллюзию своего постоянства. Каждая вещь мира - это просто мыльный пузырь, красиво сверкающий в солнечных лучах, возможно окруженный радугой, прекрасного цвета, - но мыльный пузырь, есть мыльный пузырь! В любое мгновение он может уйти - и уйти навсегда. Но на мгновение он может вас обмануть.

И самое странное в том, что даже после того, как ты был обманут тысячу раз, ты так и не понял. Стоит появиться еще одному мыльному пузырю - и ты поверишь. Кажется, твоя глупость безгранична! Сколько раз тебе нужно получить удар? Сколько раз должны быть разбиты и разрушены твои мечты? Сколько раз жизнь должна доказать, что цепляться бессмысленно? Перестань цепляться - и тогда ты выйдешь за пределы отчаяния. Именно цепляние является коренной причиной отчаяния.

В мире преобладают люди двух типов: те, кто понимает то, что у них не получается, и те, у кого получается то, чего они не понимают. Просто наблюдай свою собственную жизнь, и ты увидишь, что это происходит и внутри твоего ума. Ты понимаешь вещи, которые у тебя не получаются; легко понимать то, что у тебя не получается.

Кто-то спросил Бернарда Шоу: «Верите ли вы, что ничто не невозможно?».

И говорят, Бернард Шоу ответил: «Да, я верю, что ничто не невозможно, но при условии, что это сделает кто-то другой».

Легко понимать то, что у тебя не получается. Того, что у тебя получается, ты совершенно не понимаешь. Понимаешь ли ты свою собственную жизнь? Ты понимаешь что-то о Боге, но ничего не понимаешь о собственной жизненной энергии. Ты понимаешь что-то о небесах и аде. Есть люди, которые знают, сколько есть небес и сколько адов.

Один человек пришел ко мне и сказал:

- Мы верим, что в нашей религии четырнадцать небес. Махавира достиг лишь пятого; Будда дошел до шестого; Иисус, Мухаммед и подобные им находятся на четвертом; Кабир и Нанак - на седьмом. А мой гуру, - сказал этот человек, - мой гуру достиг четырнадцатых небес.

Глупцы! Но они знают, сколько есть небес и сколько адов. Джайны прогнали Кришну на седьмое небо, потому что он был причиной великой войны, Махабхараты. Он убедил Арджуну, своего ученика, сражаться и убивать людей. Он был причиной великого насилия, и им пришлось прогнать его на седьмые, последние небеса. Но в дни Махавиры один из учеников Махавиры, Маккхали Госал, восстал против своего Мастера и объявил, что небес не семь, а семьсот.

Люди продолжают говорить чепуху, - семь или семьсот? - ничего не осознавая о своей внутренней жизни, не осознавая, откуда приходит это дыхание, куда идет это дыхание. Они не осознают ближайшую истину своего существа, но продолжают говорить о высоких материях. Эти разговоры о высоких материях нужны лишь для того, чтобы уйти от настоящих проблем жизни. Это стратегии ума - удерживать тебя занятым полной чепухой. Остерегайся ума и его коварных приемов!

Будда говорит: «Все возникает и уходит. Когда ты видишь это...» Он не говорит: «Верь в это». Он не говорит: «Я стал просветленным, поэтому ты должен верить всему, что я говорю». Он не говорит: «Ты должен верить мне, потому что писания подтверждают мои слова». Он не говорит: «Ты должен верить мне, потому что я могу доказать это логически».

Увидь красоту этого человека. Он говорит: Когда ты видишь это, ты за пределами отчаяния. В это самое мгновение, когда ты видишь это - что все мгновенно, все в потоке, все изменяется... Делай все, что хочешь, но ничто в этой жизни не станет постоянным. Когда ты видишь это собственными глазами и понимаешь это собственным разумом, внезапно - ты за пределами отчаяния.

Что происходит? В этом видении происходит великая революция; само это видение революционно. Тогда ты не цепляешься. В мгновение, когда ты видишь, что это мыльный пузырь, ты перестаешь цепляться за него. Фактически, цепляние заставит его лопнуть быстрее; если ты за него не цепляешься, он может продолжать некоторое время танцевать на ветру. Только тот, кто не цепляется, может наслаждаться жизнью; тот, кто цепляется, не может наслаждаться ею.

Гусси прожила хорошую жизнь, побывав замужем четыре раза. Теперь она стояла перед Жемчужными Вратами.

Отец Абрахам сказал ей:

- Ваш первый муж был банкиром, второй актером, третий раввином, а четвертый - гробовщик. Что это за система для почтенной еврейской женщины?

- Отличная система, - ответила Гусси. - Первый для денег, чтобы начать, второй для виду, чтоб продолжать, третий готовит к жизни иной, а с четвертым - в последний путь земной!

Если ты видишь это, ты можешь наслаждаться - это просто игра. Тогда все совершенно по-другому; это просто большая драматическая постановка. Вся земля становится лишь сценой, на которой каждый играет свою роль. Но если ты не видишь, ты становишься одержимым; ты начинаешь цепляться за вещи, глубоко внутри осознавая, что они выскальзывают у тебя из рук.

- У меня есть все, что только может пожелать человек, - простонал человек с грустными глазами.

- Деньги, прекрасный дом и любовь красивой и богатой женщины. И вдруг: шарах! Однажды утром входит моя жена!

Ты не можешь оставаться в одном и том же состоянии долгое время. Поэтому мистики говорили, что жизнь - это не что иное, как сон; сон, видимый с открытыми глазами, сон, который разделяют и другие. Ночной сон лично твой; никто не может разделять его. Дневной сон - это общественное достояние, его может разделить каждый. Ночью сон субъективен, днем - объективен. Но качество их одно и то же - надписи на воде. Ты еще не закончил писать, а надпись уже начинает исчезать. Это даже не надпись на песке... потому что на песке она может сохраниться немного дольше. Ей придется подождать, пока не подует ветер или пока кто-нибудь не пройдет. Это надпись на воде. Ты продолжаешь писать, надпись продолжает исчезать.

Когда ты видишь это, ты поднялся над отчаянием - тотчас же. И тогда больше ничего не нужно делать. В то мгновение, когда ты это увидел, - где отчаяние? Причина исчезла; ты удалил саму причину. Цепляясь, ты создаешь причину. Не цепляясь, ты освобождаешься.

Поэтому Будда говорит: Вот путь сияющих - такой простой, такой сияющий, что, если ты не совершенно слеп, духовно слеп, ты не можешь его упустить. Он не говорит о великих метафизических истинах. Он не философствует. Он не манипулирует сложными словами, системами и теориями. Он просто констатирует факт, который он увидел - и который можешь увидеть и ты. Он не имеет ничего общего с Буддой, это не его изобретение, не его идея. Это само существо жизни.

Оглянись вокруг. Все меняется. Это похоже на реку, которая все движется и движется - а ты хочешь ее поймать? Это ртуть! Если ты пытаешься ее поймать, это самый верный способ ее потерять. Не пытайся ее поймать. Наблюдай радостно, молчаливо. Свидетельствуй игру, сон... и ты поднялся над отчаянием. Он говорит: Ты поднялся над отчаянием.

«Существование есть отчаяние».

Пойми и выйди за пределы отчаяния.

Вот путь ярких.

«Существование есть отчаяние». Сначала он говорит: Отчаяние возникает из цепляния к мгновенным вещам, которые ты не можешь сделать постоянными. Это не в природе вещей. Это против вселенского закона. Это против дхаммы, дао. Ты не можешь победить. Если ты борешься с вселенским законом, ты сражаешься в проигранной битве; ты просто тратишь впустую свои силы. Что произойдет, то произойдет; с этим ничего нельзя сделать.

Все, что можно сделать, можно сделать с твоим сознанием. Ты можешь изменить свое видение. Ты можешь увидеть вещи в другом свете, в другом контексте, в другом пространстве, но ты не можешь изменить вещи. Если ты думаешь о мире как о чем-то очень реальном, тебе придется страдать; если ты видишь мир как странный сон, ты не будешь страдать. Если ты мыслишь в терминах статичных энергий, ты будешь страдать. Если ты мыслишь в терминах существительных, ты будешь страдать. Но если ты мыслишь в терминах глаголов, ты не будешь страдать.

Существительных не существует; они существуют лишь в языках. В реальности нет существительных. Все является глаголом, потому что все меняется, все находится в процессе. Жизнь никогда не статична, она всегда динамична.

И второе, что говорит Будда: «Существование есть отчаяние». Бытие есть отчаяние. Сначала он говорит: увидь мир как сон, текучий, изменчивый, новый от мгновения к мгновению. Наслаждайся им, наслаждайся его новизной, наслаждайся неожиданностями, которые он приносит. Прекрасно, что он меняется, в этом нет ничего плохого; просто не цепляйся за него. Почему ты цепляешься? Ты цепляешься, потому что у тебя есть другая ложная идея - что ты есть.

Первая ложная идея в том, что вещи статичны. Вторая ложная идея в том, что ты есть, что у тебя есть статичное эго. Они существуют вместе. Если ты хочешь цепляться, тебе нужен тот, кто цепляется; если тебе не нужно цепляться, не нужен и тот, кто цепляется. Войди в это глубоко. Если тебе не нужно цепляться, совершенно не нужно и эго, оно будет бессмысленным. Фактически, оно не может существовать без цепляния.

Танцор может существовать, лишь, если он танцует. Если исчезает танец, где танцор? Певец может существовать, лишь, когда поет. Идущий может существовать, лишь, когда идет. Так и эго: эго существует в цеплянии, в обладании вещами, в управлении вещами. Когда нет управления, когда нет желания быть главным, цепляться, обладать, эго начинает испаряться. Снаружи ты прекращаешь цепляться, и внутри начинает возникать новая ясность. Эго со всем его дымом исчезает, эго со всеми его облаками исчезает. Оно не может существовать, потому что ему больше нечем питаться. Чтобы существовать, ему нужно цепляться. Оно должно создать «мой» и «мое», и оно продолжает создавать «мой» и «мое» всеми возможными и невозможными способами.

Эго говорит: «Это моя страна», как будто ты принес ее с собой при рождении, как будто земля действительно разделена на страны. Земля неделима, она едина. Но эго говорит: «Это моя страна» - и не только «моя страна», но и: «Это величайшая страна в мире. Это самая святая страна».

Спроси индийцев. «Это самая духовная страна в мире. Все остальные материалисты, а мы - духовны». У каждого есть собственные идеи о том, какой он великий. Спроси немцев. Ни у кого нет чистой крови, только у них - арийская кровь, нордическая кровь, чистейшая кровь. Бог создал их, чтобы править миром. Спроси японцев. Они произошли непосредственно от бога солнца; они не простые смертные. Солнце - это их исток, солнце - это исток всей жизни. Спроси кого угодно. У каждого есть собственные идеи о том, как велика его страна, как велика его религия. Религия тоже становится твоей собственностью: «Моя религия, мое христианство, мой индуизм».

Кто может объявить религию своей? Кто может претендовать на то, чтобы религия была его собственностью? Христианство не твое, ты не можешь претендовать на то, что индуизм твой. Но эго так глупо! Оно продолжает предъявлять всевозможные претензии.

Однажды мистер Гинзберг пришел домой из торгового квартала, в котором был его бизнес, и сказал, что он должен завести любовницу.

- Почему? - спросила миссис Гинзберг.

- Видишь ли, - ответил ее муж, - у всех остальных владельцев есть любовницы, а у меня нет, и это плохо для моего бизнеса.

- Ну, если это для бизнеса, тогда все в порядке, - сказала миссис Гинзберг.

Через некоторое время мистер и миссис Гинзберг наслаждались вечером в опере, и вдруг мистер Гинзберг сказал:

- Смотри, вон там, в ложе напротив нас, мистер Пинкус со своей любовницей.

Миссис Гинзберг некоторое время пристально изучала пару в бинокль и, наконец, сказала:

- Наша лучше!

Эго претендует на все и вся. И, что бы то ни было, всегда «Наша лучше!». Эго существует лишь благодаря таким претензиям. «Я» существует лишь как остров в океане «мой» и «мое». Если ты перестанешь объявлять вещи «моими», эго исчезнет само собой.

Тебе не принадлежат ни жена, ни муж, ни дети. Все принадлежит целому. Твои претензии глупы. Мы приходим в мир с пустыми руками и уходим из мира с пустыми руками. Но никто не хочет знать истину - это ранит. С пустыми руками мы приходим, и с пустыми руками мы уходим. Человеку становится не по себе, человеку становится страшно. Он хочет быть наполненным, не пустым. Лучше быть наполненным все равно чем - любым мусором, - чем быть пустым. Пустота выглядит как смерть, и мы не хотим истины. Мы изо всех сил стараемся жить в удобстве, даже если это удобство основано на иллюзиях.

- Я требую объяснений и хочу услышать правду! - закричал взбешенный муж, обнаружив свою жену в постели со своим лучшим другом.

- Реши, что для тебя важнее, Джордж, - спокойно ответила она. - Ты не можешь получить и то, и другое одновременно.

Ты можешь получить либо объяснения, либо правду. А люди более заинтересованы в объяснениях, чем в правде; отсюда столько философий. Это объяснения, - предназначенные для того, чтобы отмахнуться от истины, не для того, чтобы дать тебе истину; предназначенные для того, чтобы создать много дыма, чтобы тебе не нужно было видеть истину. А Будда настаивает:

Видь ее! - потому что без видения ты не можешь подняться над отчаянием.

Джеймс - своей жене: Я в настроении, а ты такая красивая!

Кэтрин: Что заставляет тебя думать, что я красивая?

Джеймс: Когда я в настроении, все красивые!

Весь вопрос в твоем настроении. Если ты в настроении путешествия эго, ты не будешь слушать будд или будешь слушать таким образом, что тебе удастся исказить, интерпретировать эти истины на свой лад, чтобы они тебя поддерживали. Если ты все еще заинтересован в эго, ты не сможешь понять эти сутры.

Если тебе надоело эго, если ты устал от его игр, если ты увидел, что оно приносит лишь страдание и ничего больше, тогда эти истины так просты для понимания, что, фактически, не нужно никаких объяснений. И я не объясняю их тебе. Я просто вбиваю их тебе в голову, с этой стороны, с той стороны. Ты пытаешься увернуться, ты пытаешься сбежать, ты пытаешься закрыть глаза, но я продолжаю кричать прямо тебе в уши в надежде, что рано или поздно ты сможешь понять, - потому что если с тобой не случится это понимание, твоя жизнь будет кошмарным сном. И многие жизни ты потратил впустую в кошмарных снах. Пришло время проснуться!

«Существование есть отчаяние». Пойми - и выйди за пределы отчаяния. Вот путь ярких. Будда говорит: Это путь разума. Этот путь не для тупых, неразумных, посредственных умов.

Путь Будды для тех, кто разумен. А кто разумен? Если ты решишь быть разумным, ты разумен. Ты рожден с великим разумом, но ты его подавляешь. Ты боишься своего собственного разума, потому что твой собственный разум тревожит устоявшийся быт твоей жизни. Кое-как тебе удалось его установить, а твой собственный разум будет заставлять тебя двигаться вперед. Он будет говорить тебе: «Это не истина. Снова ты пал жертвой сна. Иди дальше. Пока ты не достигнешь истины, нельзя спокойно отдыхать. Иди дальше!» Поскольку разум подстрекает тебя идти дальше, ты подавляешь его.

Каждый рождается разумным. Я никогда не встречал ребенка, который не был бы разумным, но очень редко встречаются разумные взрослые. Что происходит за это время? Каждый ребенок впоследствии оказывается глупым. К тому времени как ты покидаешь университет, ты полностью утвердился в своей глупости. Университет - это гарантия того, что в тебе уже нет ни искры разума. Теперь уже никто не может снова сделать тебя разумным - тебя запечатали.

Сократ говорит: «Познай себя». Будда тоже говорит: «Познай себя». Оба они были неправильно поняты, и Сократ более чем Будда. Когда Сократ говорит: «Познай себя», люди думают, что внутри есть кто-то, кого нужно познать. Внутри никого нет. Когда Сократ говорит: «Познай себя», он просто говорит: «Иди вовнутрь и смотри, что там есть». Он не говорит, что там есть кто-то и ты сможешь его познать; он просто говорит идти вовнутрь. Но он не хочет слишком тебя пугать.

Будда говорит ясно, что там никого нет: «Иди вовнутрь и смотри. Есть лишь видение, нет видящего. Есть понимание, но нет никого, чтобы понимать; есть знание, но нет никого, чтобы знать». Это нужно понять. Это Будда подчеркивает в своем послании: конечно, есть процессы, но в этих процессах нет центра. Да, есть любовь, но нет любящего, есть медитация, но нет медитирующего, есть освобождение, но никто не освобожден. Это выглядит очень странно, но сейчас с этим соглашается современная наука.

Что касается объективной реальности, современная наука соглашается с Буддой больше, чем с кем-либо другим. Поскольку наука каждый день подходит к нему ближе и ближе, у Будды великое будущее. Наука будет говорить на том же языке, что и Будда. Наука говорит, что есть энергия, но нет материи. Именно это Будда говорит о внутреннем мире: есть энергия, движение, процессы, но не сущность, не эго.

«Познай себя» означает: познай, что тебя нет. Чтобы познать это, нужна великая храбрость. Люди хотят знать, что они - бессмертные души. Тогда они очень довольны: «Мы - бессмертные души». А Будда говорит: «Не говори чепухи! Тебя просто нет. Бессмертие есть, но ты не бессмертен. Когда ты полностью исчезаешь, то, что остается... эта чистота, эта прозрачность, эта невинность, это никто, это ничто, эта шунья - вот что бессмертно. У него нет ни начала, ни конца, ни рождения, ни смерти».

Но вместо того чтобы пойти вовнутрь и найти, что эго иллюзорно в своей основе, вместо того чтобы найти коренную причину своего страдания, ты продолжаешь перекладывать ответственность на других.

Знаменитая максима Мерфи: «Если человек улыбается, когда случается что-то плохое, это значит, что он уже придумал, кого можно в этом обвинить».

Каждый пытается обвинить кого-то другого в своем страдании. Именно так мы и остаемся в страдании, потому что эти обвинения не помогут. Прежде всего, это неправильно - никто другой не может быть причиной твоего страдания; причина эта у тебя внутри. Ты живешь с ложными идеями. Но даже если ты живешь с ложными идеями, ум наслаждается мыслью о том, что за это в ответе кто-то другой - «Я за это не отвечаю»; ты чувствуешь облегчение.

- Доктор, вы должны что-то сделать с моим мужем.

- А какая у него проблема?

- Он убежден в том, что он холодильник.

- Это ужасно!

- Вы это мне говорите? - отрубила жена. - Он спит с открытым ртом, и свет не дает мне спать всю ночь!

Психиатру позвонила женщина и закричала:

- Доктор, вы должны мне помочь. Мой муж сводит меня с ума. Он упорно утверждает, что он - Моисей.

- Это звучит серьезно, - ответил психиатр. - Я думаю, вам следует привести его завтра ко мне на прием.

- О, непременно, - ответила она. - Но до этого времени как мне заставить его перестать раздвигать воды, когда я принимаю ванну?

Даже если ты сумасшедший, уму хочется считать, что за это в ответе кто-то другой - кто-то другой сумасшедший. Люди готовы верить в то, что безумен весь мир, но только не они сами. Фактически, сумасшедший никогда не признает себя сумасшедшим. Ты можешь пойти в сумасшедший дом и спросить об этом пациентов, и тебя ждет сюрприз: ни один из них не согласится, что он сумасшедший. Весь мир сумасшедший, но он в полном порядке.

Фактически, те, кто понимают сумасшедших, скажут, что, как только сумасшедший понимает, что он сумасшедший, он больше не сумасшедший; в его существо начал входить рассудок.

Именно это говорили все будды: в то мгновение, когда ты понимаешь: «Я в невежестве», случается первый проблеск знания. В то мгновение, когда ты говоришь: «Меня нет», в тебя проникает настоящее существование. Впервые ты говоришь: «Я ничем не владею», и весь мир - твой. Впервые ты говоришь:

«Я не отделен», «Я един с целым», и ты становишься целым. Капля росы на самом деле не исчезает; она становится океаном. Познав собственную пустоту, собственное отсутствие эго, человек ничего не теряет, но получает все.

Третья сутра:

«Существование есть иллюзия».

Пойми - и выйди за пределы.

Вот путь ясных.

Будда не дает тебе доктрин, догм. Он совершенно не заинтересован в том, чтобы давать тебе философии жизни. Вот вся его забота: как сделать ясным твой ум, как сообщить тебе ясность, чтобы ты мог беспрепятственно видеть, чтобы твои глаза больше не были покрыты пылью, чтобы твои глаза были чисты от пыли и обладали проницательностью видеть вещи такими, как они есть.

Обычно все, что ты видишь, - это твоя проекция. Именно это ты называешь существованием - ты проецируешь. Существование действует лишь как экран, а проектор у тебя внутри, и ты продолжаешь проецировать свои желания, свое воображение, свои надежды, свои мечты, ты продолжаешь видеть вещи, которых нет.

Люди продолжают проецировать. Даже если ты встретишь их после их смерти, ты найдешь их в таком же беспорядке.

Дела Блюма шли ужасно, и ему пришлось уволить часть своих помощников. Через месяц ему пришлось уволить еще часть, и все говорили, что это ужасное напряжение стало навязчивой идеей, которая ускорила его смерть, последовавшую через несколько недель.

Когда его тело несли в часовню на отпевание, Блюм внезапно сел в гробу и сказал:

- Сколько человек несет меня?

- Восемь, мистер Блюм, - ответил гробовщик.

- Нужно уволить еще двух, - сказал Блюм и лег снова.

Даже после смерти продолжается прежняя одержимость! Не принимайте это за шутку - именно так все и есть. Люди продолжают верить в те же самые вещи и после смерти; они продолжают желать того же самого. Именно так они продолжают снова и снова возвращаться на землю, чтобы исполнить неисполненные желания. А эти желания невыполнимы, поэтому они продолжают возвращаться снова и снова - миллионы раз.

Будда называет это порочным кругом, колесом, которое продолжает вращаться. Ты в точности похож на спицу в колесе. Иногда ты поднимаешься наверх, иногда опускаешься вниз. Но колесо продолжает двигаться вверх-вниз, вверх-вниз; жизнь и смерть, жизнь и смерть; одно мгновение - успех, другое мгновение - отчаяние. Это продолжается и продолжается, и так было вечно. И все это только проекция - это не реальность.

Реальность может быть познана, лишь, если тебе нечего проецировать. Это состояние не-проекции Будда называет ясностью. Ясность означает, что у тебя нет желаний, что ты не хочешь, чтобы все происходило определенным образом, ты готов видеть вещи, как они есть. Ты просто зеркало, не проектор.

Когда ты зеркало, - это самадхи, это сатори. Ты просто отражаешь, как молчаливая, ясная, холодная вода озера отражает полную луну и звезды. Когда ты абсолютно ясен, без снов, без желаний, без воображения, без воспоминаний, отложив весь ум в сторону, - а ум - это проецирующий механизм, - тогда есть ясность, и вещи отражаются, как они есть. И впервые ты знаешь, что есть; иначе: «Существование есть иллюзия».

Пойми это: все, что ты считаешь существованием, есть иллюзия.

Пойми это и выйди за пределы.

Вот путь ясных.

Ты силен, ты молод.

Время подняться.

Так поднимись!

Пока из-за нерешительности и праздности.

Ты не потерял путь.

В древней Индии в то время, когда Будда передавал эти сутры ученикам, общепринятой традицией было то, что человек должен стать искателем лишь в последней стадии своей жизни. Если принять жизнь как промежуток времени в сто лет, индуистское представление делит жизнь на четыре отрезка по двадцать пять лет каждый.

Первые двадцать пять лет отводятся на образование, брахмачарью. Ты идешь в университет, ты живешь с мастером, чтобы изучать навыки мира, искусство, ремесло, науку. Через двадцать пять лет, ты возвращаешься в мир и женишься. И следующие двадцать пять лет - вторая стадия - ты выполняешь обязанности жизни как домохозяин, как муж, как отец.

Затем следует третья стадия, еще двадцать пять лет: ты готовишься отречься от мира. Третья стадия называется ванпрастха. Первая стадия, брахмачарья - безбрачие, - чтобы ты мог полностью посвятить ум учебе, чтобы ничто тебя не отвлекало. Вся твоя сексуальная энергия должна быть направлена на учебу. Вторая стадия называется гархастхья - стадия домовладельца. Ты посвящаешь все свои силы семейной жизни: строишь дом, создаешь большой бизнес, зарабатываешь деньги, растишь детей. Третья стадия называется ванпрастха. «Ванпрастха» значит: «повернуться лицом к лесу». Теперь готовься покинуть мир - готовься двадцать пять лет! Живи по-прежнему в доме, но повернись лицом к лесу. Постепенно отсоединись. Продолжай передавать обязанности детям, которые теперь возвращаются из университета.

И четвертая стадия - через семьдесят пять лет - на последние двадцать пять лет, ты становишься саньясином. Это было обычной, устоявшейся, общепринятой традицией в Индии.

Прежде всего, люди не живут сто лет, и, в частности, в те дни они никогда не жили сто лет. Научные исследования доказывают, что во времена Будды люди жили в среднем сорок лет; сорок лет было средней продолжительностью жизни. И кажется, это неплохо, потому что даже сейчас в Индии средняя продолжительность жизни - тридцать шесть лет. Со всей новейшей медициной, медицинской помощью, больницами средняя продолжительность жизни в Индии тридцать шесть лет, и если в те дни, без науки, без медицинских возможностей, люди доживали до сорока лет, это было очень неплохо! Люди не жили сто лет. К тому времени, когда человеку исполнялось семьдесят пять, его уже не было в живых. Поэтому для большинства людей время саньясы никогда не наступало.

Кажется, это просто было попыткой отложить ее. И даже если кто-то доживал до семидесяти пяти лет - а некоторые люди жили столько, сам Будда жил восемьдесят лет, - если некоторые люди и доживали до семидесяти пяти лет, у них не оставалось почти никакой энергии. Они были мертвыми, ходячими трупами. У них не было энергии, достаточной для того, чтобы медитировать, чтобы подняться к высочайшим высотам сознания. Они не могли трансформировать свои существа в природу будды; для них это было невозможно.

Будда принес великую революцию, и Индия так и не смогла ему этого простить. Он разрушил всю бредовую идею стадий. Это бред, потому что есть немногие разумные люди, которые могут быть саньясинами, когда они очень молоды, и есть сверхразумные люди, которые могут быть саньясинами еще детьми.

Шанкарачарья стал саньясином, когда ему было только девять лет. Будда стал саньясином, когда ему было двадцать девять лет. Глупо это откладывать. Зачем продолжать откладывать истину до того момента, когда ты превратишься в труп, и у тебя не останется никаких сил? И тогда ты попытаешься взлететь высоко в небо? Когда придет время лечь в могилу, ты попытаешься взлететь к солнцу? Это невозможно.

Будда был первым, кто представил Индии идею молодого саньясина. Он подчеркивал, что молодость - это лучшее время, чтобы быть саньясином, потому, что для внутренней трансформации, для внутренней работы требуется огромная энергия. Откладывать нельзя. Кто знает о будущем? Кто знает даже о завтра или о следующем мгновении? Он говорит: Ты молод, ты силен - это лучшее время. Время подняться. Не откладывай. Нет необходимости откладывать. Не говори: «Я проснусь только в семьдесят пять лет». Человеку, который видит сны семьдесят пять лет, будет очень трудно проснуться через семьдесят пять лет снов. Сны станут его второй натурой.

По мере того как ты стареешь, ты становишься все более и более жестким, все менее гибким. По мере того как ты стареешь, ты становишься все более механическим, все менее живым. Твой образ жизни становится таким устоявшимся, твой образ мышления - таким застывшим, что их невозможно изменить. Именно поэтому старому человеку трудно научиться чему-то новому. Говорят: «Нельзя научить старого пса новым трюкам». Дети учатся очень легко; старикам очень трудно учиться, потому что они думают, что уже все знают. У них есть весь их жизненный опыт, и этот опыт начинает управлять ими; он продолжает управлять ими до самого конца.

Зеб и его жена Эдди имели репутацию самой скупой пары на холмах. Несколько лет назад, когда умер Зеб, его родственник был ужасно смущен постоянными жалобами Эдди на дороговизну похорон. Она даже настояла на том, чтобы гроб был закрыт, потому что тогда ей не нужно было платить гробовщику за комнату для прощания.

Через несколько лет Эдди заболела и, похоже, должна была вскоре воссоединиться со своим мужем. Эдди позвала свою единственную подругу и взяла с нее обещание позаботиться о похоронах.

- Обещай, что похоронишь меня в черном шелковом платье, - сказала она слабым голосом. - Но можешь отрезать заднюю часть юбки. Это хороший материал, и жалко тратить его впустую.

- Но Эдди, - ответила подруга. - Я просто не могу. Когда вы с Зебом войдете в Жемчужные Врата, конечно, тебе будет неловко идти без задней части платья.

- И думать забудь, - ответила Эдди. - Все равно все будут смотреть на Зеба.

- Почему ты так считаешь?

- Потому что я похоронила его без штанов.

Если ты был скуп всю жизнь... даже в смерти ты останешься таким же. По мере того как ты стареешь, ты становишься все более и более устоявшимся.

Молодость - лучшее время для внутренней трансформации, потому что молодость - это время наибольшей гибкости. Дети гибче, чем молодые люди, но у них нет такого понимания. Им нужно немного опыта. Молодость в точности посредине; ты больше не ребенок, ты больше не невежествен в жизни и ее путях - и в то же время еще не сложился, как старый человек. Ты в состоянии перехода, а переход - это лучшее время, чтобы выпрыгнуть из колеса рождения и смерти. Молодость - это самое важное время для любого прыжка, потому что для прыжка нужна храбрость, риск, дерзость.

Будда говорит: Ты молод, ты силен. Время подняться.

Быть юным, быть молодым, быть свежим - это великое благословение. Это время бунта. И если ты упустишь свою юность, потом будет все труднее и труднее. Не невозможно - это может случиться и когда ты стар, - но это потребует более тяжкого усилия и все будет нелегко. Это похоже на восхождение в горы: когда ты молод, идти легче, подъем не утомителен, но когда ты становишься старым, это трудно. Ты тяжело дышишь, подниматься тяжело, ты покрываешься потом и очень скоро чувствуешь себя изнуренным, тебе понадобятся передышки, и путешествие покажется очень длинным. Когда ты молод, ты можешь забежать на гору; ты можешь взбежать на самую вершину, и каждый шаг будет высвобождать в тебе больше и больше энергии, потому что быть молодым - значит быть резервуаром энергии.

Многие приходят ко мне и спрашивают, почему я даю саньясу молодым людям. Вот почему: молодость - это время саньясы, потому что саньяса - это величайший бунт; ни один бунт не сравнится с ней. Не трать свою юность, ни на какие другие революции - политические, социальные, экономические. Не трать свою жизненную энергию на эти глупые игры. Приложи всю свою энергию целиком и полностью к одной точке - духовной революции, - потому что это радикальная перемена, и все остальные перемены следуют за этой переменой.

Если меняется твое внутреннее существо, вся твоя жизнь будет совершенно иной. У нее будет иной аромат, иная красота, иная грация. Когда твое внутреннее существо изменено и становится пламенем света, ты становишься светом и для других. Ты будешь маяком, глашатаем нового рассвета. Само твое присутствие запустит революцию в жизнях других людей.

Будда говорит: Так поднимись! Не трать ни мгновения! - пока из-за нерешительности и праздности ты не упустил путь.

Единственная опасность - в нерешительности. Жизнь не преданная, не вовлеченная не стоит того, чтобы называться жизнью. Лишь в преданности, вовлеченности, твоя жизнь приобретает остроту, твой разум становится острым как меч. В праздности ты собираешь пыль; твоя острота исчезает. Ты становишься старым, когда ты еще молод. А если ты остаешься острым и бунтующим, даже когда ты стареешь, ты не становишься старым. Ты будешь стар лишь физически, но твое внутреннее существо останется молодым.

И это один из величайших опытов жизни: когда твое тело стареет, но внутреннее существо сохраняет свою юность. И это значит, что ты не потерял след жизни, что ты шагаешь в ногу с жизнью. Ты не отстаешь, не тащишься позади.

Будда говорит:

Овладей своими словами.

Он говорит, обычно ум полон слов - важных, неважных, мусора; всевозможные слова продолжают накапливаться у тебя внутри. Два человека разговаривают; ты просто слушаешь, и эти слова становятся частью твоего ума - без всякой причины, случайно. Ты слышишь, как разговаривают два человека. Ты становишься обремененным. Ты идешь и читаешь надписи, и эти слова становятся частью твоего существа. Ты читаешь ненужные рекламы. В журналах люди читают рекламы больше, чем что-либо другое. Или ты идешь и сплетничаешь с другими людьми, прекрасно зная, что это просто бесполезно, что это чистая растрата времени и энергии. Но слова собираются у тебя внутри, как пыль, слой за слоем, и ими покрывается твое зеркало.

Будда говорит: Овладей своими словами. Будь краток, как телеграмма. Слушай лишь то, что важно, читай лишь то, что важно. Избегай ненужного, несущественного. Говори только по сути. Пропускай через свое сердце каждое слово. Не нужно просто говорить разные вещи, как граммофонная пластинка.

Мэри одна сидела на диване. Ее мать вошла и включила свет.

- Что случилось, дорогая? - спросила мать. - Почему ты сидишь здесь в темноте? Вы что, поссорились с Джоном?

- Нет, ничего подобного, - ответила Мэри. - По сути дела, Джон попросил меня выйти за него замуж.

- Тогда почему ты такая грустная?

- Ах мама, я прямо не знаю, могу ли я выйти замуж за рекламного агента.

- Что плохого в том, чтобы выйти замуж за человека, занимающегося рекламой?

- Как бы ты себя почувствовала, если бы мужчина, который делает тебе предложение, сказал, что это единственное и уникальное специальное предложение, которое никогда не повторится?

Прямо как граммофонная пластинка! Возможно, он совершенно не осознает, что он говорит, может быть, он просто повторяет по привычке. В этом он преуспел, это стало частью его ума. Может быть, он просто повторяется; может быть, он не сознает, что делает.

Когда Будда говорит: Овладей своими словами, он имеет в виду: Будь осознанным. Почему ты это говоришь? Кому? И с какой целью? Будь ясен, а иначе - молчи. Лучше не обременять других своим мусором. Если ты можешь просветлять, хорошо; если ты можешь освободить от бремени, хорошо; иначе - лучше промолчать.

Овладей своими мыслями.

Мысль продолжается у тебя в уме. Наблюдай несколько минут - и ты будешь удивлен: ум кажется сумасшедшим! Он перепрыгивает от одной мысли к другой совершенно без причины. Просто собака залаяла в соседнем доме, и ум твой понимает намек... и ты вспоминаешь собаку, которая была у тебя в детстве, а потом умерла... и тебе становится грустно. Из-за смерти собаки ты начинаешь думать о смерти, о смерти твоей матери или твоего отца. Ты злишься, потому что никогда хорошо не ладил с матерью; между вами всегда был конфликт. Собака продолжает лаять, совершенно не осознавая, что она наделала. А ты ушел так далеко!

Все что угодно может запустить в тебе процесс. Это своего рода рабство: ты предоставлен на милость случайности. Это не мастерство. А саньясин, искатель, должен быть мастером. Он думает, лишь, если хочет думать; если он не хочет думать, он просто выключает ум. Он знает, как выключить его и как его включить.

Ты не знаешь, как его включить, ты не знаешь, как его выключить; он продолжается и продолжается. Он начинает работать с детства и продолжает работать, пока ты не умрешь. Семьдесят лет, восемьдесят лет постоянной работы - столько работы, и ты не можешь ожидать от него слишком многого, потому что он очень устал. В нем осталось мало энергии; она протекает отовсюду. Если ты можешь его выключить... в этом вся медитация: выключение ума, искусство выключения ума. Если ты можешь его выключать, это поможет накопить энергию.

Если несколько часов в день ты без ума, ты соберешь столько энергии, что эта энергия позволит тебе быть молодым, свежим, творческим. Эта энергия позволит тебе видеть реальность, красоту существования, радость жизни, празднование. Но для этого нужна энергия, а в уме очень мало энергии. Лишь кое-как тебе удается жить свою жизнь. Ты живешь бедной жизнью по той простой причине, что не знаешь, как накапливать умственную энергию, как сделать резервуар из своего внутреннего существа. Он продолжает постоянно протекать, а ты не знаешь, как остановить утечку.

Никогда не позволяй своему телу причинять вред.

Три вещи, говорит Будда: Будь осторожен в словах, овладей своими мыслями, никогда не позволяй своему телу причинять вред. Поскольку тело происходит от животных, тело животно. Оно наслаждается. Причиняя вред, оно насильственно. Осознавай это. Не позволяй ему идти в насилие. Не позволяй никому причинять ему вреда, потому что, если ты вредишь другим, рано или поздно это вернется к тебе.

В этом вся теория кармы: что бы ты ни делал с другими, другие сделают это с тобой. Поэтому делай с другими лишь то, что хотел бы, чтобы делали с тобой.

Следуй этим трем дорогам с чистотой -

И ты окажешься на пути,

На пути мудрости.

Последний совет Будды. Не следуй этим трем дорогам из расчета. Следуй им невинно, как ребенок, исследуя, задавая вопросы. Сделай это приключением, но не будь расчетлив, не будь бизнесменом. Мы все бизнесмены, и это одна из основных причин того, почему мы продолжаем упускать радость жизни. Бизнесмен никогда не знает, что такое радость; он всегда думает о выгоде.

Люди приходят ко мне и спрашивают: «Если мы будем медитировать, какая от этого будет выгода? Чего мы этим добьемся?» Если я говорю им: «Медитируйте ради медитации», они кажутся сбитыми с толку. Они говорят: «Тогда какой смысл?» Они не могут понять, что в жизни некоторые вещи можно делать без всякого расчета.

Любовь ради любви, искусство ради искусства, медитация ради медитации. Все, что есть великого и красивого, никогда не может быть низведено до средства достижения чего-то другого. А бизнесмен знает лишь это. Деловой ум всегда низводит все до средства достижения какой-то цели. Это само по себе цель. Медитация сама по себе цель, не средство для чего-то другого. Поэтому будь подобным ребенку, невинным, нерасчетливым. Будь чист... и ты окажешься на единственном пути... Единственном пути, истинном пути, пути мудрости.

Сиди в мире, сиди в темноте - эти слова безмерно важны:

Сиди в мире, сиди в темноте.

Сиди в медитации, сиди в свете.

Выбери свое место.

Пусть мудрость растет.

Сидеть в мире - значит сидеть в уме, а сидеть в медитации – значит сидеть в не-уме. Быть в уме - значит быть в темноте, а быть в не-уме - значит быть в свете. Если ты понял предыдущие сутры, ты узнаешь, как быть не-умом... и тогда - свет и только свет. Ты переполняешься светом, ты становишься светящимся. Именно так растет мудрость.

Сруби лес,

Не дерево.

Ибо из леса исходит опасность.

Срубить лес - значит, срубить самый корень, самый источник всего, - не дерево, потому что дерево - это лишь симптом. Если ты срубишь одно дерево, вырастет другое. Не борись с симптомами; смотри в корень и разрушь корень.

Корень - это эго. Корень - это желание эго. Корень - это цепляние эго. Сруби весь лес: эго, желание, цепляние, коварство, хитрость, расчетливость, политичность - сруби все это. Не продолжай бороться с мелочами.

Кто-то приходит и говорит: «Как мне избавиться от гнева?» Не избавившись от эго, ты не можешь избавиться и от гнева, а если ты попытаешься, ты будешь лишь подавлять его. Люди приходят и спрашивают: «Как избавиться от сексуальности?» Ты не можешь избавиться от сексуальности, если ты не избавишься от эго и его постоянной жажды большего и большего. Ты не можешь избавиться от сексуальности, если ты не видишь внутреннее ничто. В этом видении сексуальность трансформируется в духовность. Иди к корню, к источнику.

Но люди продолжают подрезать деревья, думая, что так они трансформируют свою жизнь. Да, они могут стать более изощренными, более культурными, более цивилизованными, более полированными на поверхности - но это будет лишь на поверхности. Глубоко внутри они останутся теми же людьми, такими же уродливыми, как и раньше, потому что все, что ими подавлено, будет делать их более и более извращенными.

Сруби лес.

Повали желание.

Освободи себя.

Если ты хочешь срубить лес, повали желание. Увидь суть: желание тщетно. Живи в мгновении и не пытайся жить в будущем. Никто не может жить в будущем. Как ты можешь жить в будущем, которого еще нет? А желание дает тебе иллюзию жизни в будущем. Ты садишься и начинаешь думать, что станешь президентом страны. Ты начинаешь жить во сне, в мечте, думая, что ты нашел много денег, что ты выиграл в лотерею. Ты думаешь об этом и начинаешь беспокоиться, серьезно беспокоиться: «Что с этим делать?».

У меня был друг, врач, и он был одержим кроссвордами. Каждый месяц он решал кроссворды и каждый раз надеялся, что получит пять лакхов (10 тысяч) рупий, десять лакхов рупий. Я наблюдал это годами. Проходил месяц, ничего не происходило, и он начинал готовиться к следующему кроссворду.

Однажды, когда я был у него в гостях, я сказал ему:

- Наверное, не судьба!

- Что ты имеешь в виду?

- Я наблюдал за тобой столько дней, столько лет, и ничего не случилось. Давай объединимся, и в этом месяце ты получишь десять лакхов рупий.

Он был в восторге. Он сказал:

- Почему ты не сказал раньше?

- Но есть одно условие, - сказал я. - Библиотеке этого города нужно пять лакхов рупий. Тебе придется отдать пять лакхов рупий библиотеке. Тогда давай объединимся. Моя судьба будет твоей судьбой - а ты знаешь, как мне везет!

- Да, знаю, - ответил он. - Но пять лакхов - это слишком много.

Он начал торговаться: еще ничего не случилось, а он так обеспокоен! Он стал торговаться:

- Пять лакхов - это слишком много, я бедный врач, и ты знаешь, как мне тяжело, какая конкуренция - из двадцати врачей в этом городе я - самый бедный. А ты требуешь пять лакхов рупий! Пусть будет один лакх.

- Ладно, - сказал я, - решено: один лакх получает библиотека, девять - ты.

Он согласился, но как грустно! Целый лакх уходит из рук!

В двенадцать ночи он постучал ко мне в двери. Дело было летом, я спал на террасе, и я спросил с террасы:

- В чем дело? Кто это?

- Это я, твой друг. Я не мог заснуть, и мне пришлось прийти. Один лакх - это слишком много! Пусть будет пять тысяч. В следующем месяце мы снова соединимся, и я дам тебе лакх.

- Ладно, - сказал я, потому что хотел спать. - Уходи. Пять тысяч меня устроит, но смотри, не передумай снова!

На следующее утро он снова передумал. Он сказал:

- Ты знаешь мою ситуацию. На этот раз позволь мне взять все. В следующем месяце я отдам библиотеке, сколько ты скажешь.

- Тогда я устраняюсь, - сказал я. - Делай все сам. Прошел месяц. Ничего не произошло. Он пришел ко мне весь в слезах. Он сказал:

- Какой я дурак! Я должен был согласиться с тобой. Ты просил только пять лакхов рупий, но я не согласился. В этом месяце я соглашаюсь.

- Но я не собираюсь этим заниматься, - сказал я, - потому что я знаю, что снова все будет по-прежнему - ты будешь торговаться, не сможешь заснуть и не дашь спать мне. Делай все сам.

Люди начинают жить в воображении... Просто наблюдай себя. Желание заставляет тебя оставаться занятым несуществующими вещами и продолжает разрушать настоящее. А настоящее - это единственная жизнь. Сейчас и здесь - вот единственная жизнь.

Живи жизнь тотально, живи жизнь всем своим существом. Отложи ум в сторону и без ума нырни в сейчас. Все благословения Бога изольются на тебя.

На сегодня достаточно.

2. Духовная хирургия.

Лекция была прочитана 22 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Каково золотое правило в философии Гаутамы Будды?

Прабхат,

Бернарда Шоу однажды спросили: «Есть ли в жизни золотое правило?» Он ответил: «Есть лишь одно золотое правило: Никаких золотых правил нет».

Жизнь не механистична; именно поэтому возможна религия. Будь жизнь механической, полностью укорененной в правилах, в законе причины и следствия, в причинности, науки было бы достаточно. Но науки мало.

Наука касается лишь периферии жизни; существенное ядро остается за пределами ее досягаемости. Наука знает лишь элементарное; она не знает величайших вершин. Она знает лишь телесную часть существования, но не его духовный центр. Она заботится о периферии, но совершенно не осознает центр.

Поэтому золотых правил нет. Жизнь - это свобода, сознание, блаженство, любовь - но только не закон.

Вот почему я очень неохотно перевожу слово Будды «дхамма» как «вселенский закон»; в этом переводе недостает чего-то очень существенного. В дхамме есть свобода; свобода - это цель дхаммы. Закон совершенно лишен свободы. Закон похож на товарный вагон, который едет по рельсам, а дхамма - на реку, спускающуюся с отрогов Гималаев и в абсолютной свободе, спонтанности, без всякой застывшей рутины совершающую свой извилистый и непредсказуемый путь к океану.

Жизнь можно жить по правилам, но тогда она становится поверхностной. Живи жизнь не согласно законам, но согласно сознанию, осознанности. Не живи согласно уму. У ума есть правила и инструкции, у ума есть ритуалы. Живи жизнь с позиции не-ума, чтобы расцвести непредсказуемыми цветами.

В философии Будды нет золотого правила.

Согласно принципу Питера, вот золотое правило жизни:

У кого золото, тот и устанавливает правила.

А у Будды нет золота - он не может установить золотое правило. Более того, нет у него и философии. У него есть видение, даршан, но не философия. Даршан означает просто способность видеть. Философия есть мышление, даршан есть видение. Будда совершенно не заботится о мышлении; весь его акцент - на видении. Увидь истину, не верь в нее. Не думай о ней. Ты можешь продолжать думать без конца, но никогда не придешь к ней путем размышления.

Размышление о Боге не имеет ничего общего с Богом. Размышление о свете не имеет ничего общего со светом. Фактически, только слепой думает о свете. Человек, у которого есть глаза, наслаждается светом, а не думает о нем. Думал ли ты когда-нибудь о свете? Ты наслаждаешься им, ты живешь в нем. Повсюду вокруг он танцует в ветвях деревьев... ты чувствуешь его, ты переживаешь его. Будда - не философ в западном смысле слова. Он видящий, который увидел. И когда он увидел, он стал свободным: свободным от ума. Ум нужен, лишь, если ты мыслитель.

Платон, Кант, Гегель, Маркс и Бертран Рассел - все они мыслители. Лао-цзы, Будда, Заратустра, Иисус, Пифагор, Гераклит, Экхарт - не философы; они видящие. Это совершенно разные течения.

Принадлежи к видящим. Будь видящим, потому что без видения истины нет спасения.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вчера я поняла так, что Ты не знаешь всех нас, каждого из нас. Но разве на самом деле не важно, чтобы Ты знал нас лично? Мастер ведет ученика к бездне за руку - как же это возможно, если Ты не знаешь нас, не знаешь, кто мы?

Прем Джьоти,

Личность ложна; мастер никогда не знает учеников по их личности. Он никогда не знает их лично, он знает их сущностно.

В этом огромная разница. Знать тебя лично бессмысленно. Что такое личность? - случайность рождения, случайность воспитания - индуистского, мусульманского, христианского, - твое имя, лицо, цвет, страна. Все эти вещи создают твою личность; и все эти вещи ложны, все эти вещи случайны.

Я забочусь о сущностном ядре твоего существа - а у него нет отличий. Оно того же цвета, что и у всех остальных. Подлинное лицо за всеми лицами - одно и то же. У него нет ни цвета, ни образа, ни формы. Оно не имеет ничего общего ни с твоей матерью, ни с твоим отцом, ни с твоей страной. Оно не имеет ничего общего с твоим именем. Меня заботит твое подлинное лицо.

Ты приходишь в мир без имени. В мире имя имеет определенную полезность. Мастер знает тебя не по твоим случайностям; он знает тебя по твоей сущности. Он не знает тебя лично; он знает тебя духовно.

Поэтому я не знаю, кто есть кто, но я знаю, что стоит за всеми «кто» - существенное «кто».

Ты говоришь мне: «Мастер ведет ученика к бездне за руку...».

У меня только две руки, и если я буду продолжать вести к бездне всех своих учеников за руки, сколько времени уйдет, чтобы покончить со всеми учениками! Так не получится. Это мог сделать Иисус - у него было только двенадцать учеников, - но как это получится у меня?

Я должен выработать другой способ. Я не могу держать всех вас за руки. Я ловлю ваши души; для этого не нужны руки. И я прекрасно знаю тебя: такой, какая ты перед Богом, полностью обнаженной, в твоей обнаженной сущности.

Поэтому, Джьоти, не волнуйся. Если бы я должен был знать каждого лично, мне пришлось бы носить с собой толстую книгу, список. И даже тогда было бы трудно определить, кто есть кто.

Чем более вы становитесь медитирующими, тем более стираются ваши различия, тем более вы становитесь похожими. Ваши лица, ваши глаза, ваша атмосфера становятся все более и более похожими.

В то мгновение, когда ты приближаешься к бездне, чтобы совершить последний прыжок, ты больше не отдельная сущность. Ты едина с целым. Я должен убедить твою сущность совершить этот прыжок; и именно это я делаю. Не нужно волноваться, не нужно тревожиться.

Да, тебе хочется, чтобы я знал твое личное имя, тебе хочется, чтобы тебя узнавали. Это не что иное, как глубокое желание эго. А именно его я должен полностью разбить. Поэтому, Джьоти, если даже я и знаю тебя, то притворюсь, что не знаю!

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Как человек может отбросить одержимость? Или нужно ее не отбрасывать, а наслаждаться ею?

Сатья,

Одержимость просто означает, что в твоем существе есть рана, которая вновь и вновь продолжает тебя привлекать, которая продолжает заявлять о себе, которая хочет твоего внимания. Ты не можешь ее отбросить. Как ты можешь отбросить рану? Одержимость - это психическая рана, и ее отбросить нельзя. Пойми ее. Наблюдай ее. Уделяй ей внимание. Медитативно будь с ней. И чем медитативнее ты с ней, тем лучше она будет заживать.

Медитация - это целительная сила. Слова «медитация» и «медицина» происходят от одного корня; оба они означают целительные силы. Медитация - это лекарство, лекарство для души.

Поэтому, если у тебя есть одержимость, не придумывай для нее имен. В то мгновение, когда ты называешь ее одержимостью, ты уже начинаешь ее осуждать. А если ты что-то осуждаешь, ты не можешь наблюдать - ты предубежден против этого. Как ты можешь наблюдать врага? Не нужно осуждать; как бы то ни было, пусть так и будет. Просто осуждая, ты не можешь ничего изменить; осуждая, ты можешь лишь подавить. Ты можешь стараться не смотреть на рану, но рана останется; подобно раковой опухоли, она будет расти внутри.

Вместо того чтобы осуждать, придумывать названия, клеить ярлыки, наблюдай ее - без всякого предварительного заключения. Рассмотри, что это такое. Вглядись как можно глубже, с большим дружелюбием, с нежностью. Это твоя одержимость, твоя рана! Она что-то говорит о тебе, она - часть твоей биографии. Она возникла в тебе, как цветы возникают на дереве. Она существенна, потому что она что-то говорит о твоем прошлом. Глубоко иди в нее, с заботой, с любовью, и ты будешь удивлен: чем больше заботы ты о ней проявляешь, тем менее она болезненна, тем менее она навязчива, тем меньше у нее власти над тобой.

Да, в определенном смысле наслаждайся ею! Но под наслаждением я не подразумеваю отождествление. Отождествившись с ней, ты сойдешь с ума. Если ты осуждаешь, если ты подавляешь ее, ты тоже сойдешь с ума. Избегай обеих крайностей. Держись точно посредине, не осуждая и не отождествляясь. Просто будь чистым свидетелем.

И мало-помалу она будет исцелена. Понемногу она утратит свой яд. Понемногу ты начнешь замечать, что из негативной силы она превращается в позитивную энергию. Она станет полезной. Каждая одержимость - это узел в твоем существе. Как только он развязан, высвобождается огромная энергия.

Каждый носит в себе одержимость; одержимо все общество. Некоторые виды одержимости принимаются людьми; их не считают одержимостью. Если что-то не принято, это становится одержимостью. В одном обществе нечто считается одержимостью, в другом это - не одержимость. Это может даже быть почетным и считаться святым, праведным.

Джайнский монах считает одержимостью мыться. Люди, которые моются один или два раза в день, одержимы; они слишком озабочены телом, ориентированы на тело. Джайнский монах их осуждает. Джайнский монах не моется. Раньше ко мне приходили джайнские монахи. Для меня это было настоящим наказанием - от них так пахло! Но они считают, что следуют великой аскезе.

Они и зубы не чистят - это тоже одержимость. Утром и вечером, прежде чем лечь спать... некоторые люди чистят зубы после каждой еды, четыре, пять раз в день. Это одержимость! Ты безумно одержим своими зубами. И все доводы, которые ты можешь привести в свою пользу, бессильны, потому что джайнский монах ответит: «Посмотри на животных. У них чистые зубы без всякой чистки, без всякой зубной пасты, без всяких зубных щеток. Об этом заботится природа, тебе не нужно об этом заботиться. Ты одержим».

Они считают, что ты слишком одержим запахом своего тела, своим дыханием, своими зубами. Это материализм, а они духовные люди! Но, кроме джайна, никто не подумает, что это признаки одержимости.

Помни одно: понятие одержимости рознится в зависимости от общества, страны, религии. Что такое одержимость на самом деле? Все то, что становится в тебе главенствующей силой, управляет тобой, становится хозяином твоего существа. Все то, что низводит тебя до раба, - вот мое определение одержимости.

Наблюдай ее, медитируй. Будь с ней молчалив, потому что тогда ты снова станешь хозяином. Молчание делает тебя хозяином всего. Не борись, не отождествляйся. Если ты отождествляешься, ты сумасшедший. Если ты борешься, ты сумасшедший в другой крайности.

Директор известного сумасшедшего дома после долгих лет службы решил оставить свой пост. Это привлекло к нему внимание местной прессы.

- Скажите, доктор, какие у вас планы? Займетесь ли вы снова частной практикой?

- Я раздумываю об этом, - ответил доктор. - Я могу вернуться к частной практике, но, с другой стороны, я могу стать и заварочным чайником.

Прожив так долго в обществе сумасшедших, заварочных чайников, он тоже попал под влияние этой идеи.

Если ты хочешь в своей жизни кем-то стать, это одержимость. Дело не в самом заварочном чайнике: если ты хочешь стать президентом или премьер-министром, это та же история - заварочный чайник под другими названиями! Есть люди, которые одержимы идеей о том, чтобы стать президентом, и до тех пор, пока это не произойдет, они не знают покоя. А став президентом, такой человек приходит в растерянность; он не знает, что делать дальше, потому что он умеет только становиться президентом. Всю свою жизнь он посвятил единственной цели: стать президентом. Теперь он стал президентом, и конечно, он в растерянности; он не знает, что делать дальше.

Есть люди, которые хотят стать богатыми; они становятся богатыми. Если ты настойчив, ты можешь осуществить любую глупость. Силы человека безграничны. Да, если ты настойчив, ты можешь стать заварочным чайником; никто не может тебе помешать. Но что тогда? Тогда внезапно ты опустошен. Тогда внезапно ты остаешься без цели и оказываешься в растерянности.

Все одержимые люди, когда их одержимость удовлетворена, чувствуют растерянность. Если ты отождествляешься с одержимостью, рано или поздно ты почувствуешь растерянность. Если она удовлетворена, ты будешь проигравшим; если она не удовлетворена, ты тоже в несомненном проигрыше.

Другой путь - подавить ее, забросить ее в подвал своего существа, куда-то глубоко в бессознательное, чтобы не сталкиваться с ней. Но там она продолжает расти и влиять на твое поведение; из-за кулис она продолжает дергать тебя за ниточки. А когда враг скрыт, он сильнее. Ты не видишь ее, но все же вынужден следовать ее диктатуре - она становится диктатором.

Обеих крайностей, Сатья, нужно избегать. Именно это предложил бы Будда: будь точно посредине, наблюдая, наблюдая без выбора. Не выбирай ни в пользу отождествления, ни в пользу подавления. Просто видь. Что бы то ни было, это факт твоей психической жизни. Не говори, что это хорошо, не говори, что это плохо, не говори, что это А, Б, В - что бы то ни было, просто наблюдай это. Испытай невероятную мощь наблюдения: смотри, как оно преображает раны в цветы, как оно распускает запутанные узлы в великие силы, позитивные силы, питательные силы.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Не будешь ли Ты так любезен, объяснить тот факт, что часы в главном офисе ашрама и в приемной главных ворот всегда показывают разное время?

Ананд Нарайано,

Слышал ли ты о знаменитом законе Сигала? Он говорит:

«Человек, у которого есть часы, знает, сколько времени. Человек, у которого двое часов, никогда не уверен».

У часов нет никакой причины соглашаться друг с другом; они нонконформисты - революционеры! Что ты говоришь? И ты думаешь, у тебя проблема? Спроси меня!

У меня в комнате пять часов, и целыми днями я пытаюсь понять, сообразить, сколько же сейчас времени, - и конечно, мне это никогда не удается!

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

С тех пор как Ты говорил о разнице между учеником и преданным, я постоянно чувствую, что я довольно ленивый преданный, и все же мне кажется, что я никогда не был так предан и так влюблен в Тебя, как сейчас. Не скажешь ли Ты еще что-нибудь о том, как быть преданным?

Хирен,

Даже быть ленивым преданным - нечто безмерно важное. Это лучше, чем быть очень способным студентом. Это лучше, чем быть очень внимательным учеником. Быть преданным, хотя бы и ленивым, лучше всего на свете. И по мере того, как растет преданность, лень будет исчезать, потому что любовь не позволит ей удерживаться долго. Любовь - это огонь; она сжигает весь мусор, все то, что несущественно.

Я знаю, Хирен, это происходит, и я безмерно доволен тобой. Лень пройдет. Когда на востоке восходит солнце, как может сохраняться темнота ночи? Она уже исчезает. Фактически, именно поэтому ты ее осознал.

Ты осознаешь некоторые вещи, лишь, когда они начинают тебя покидать, потому что, пока они есть, ты их не осознаешь; они были всегда. Если ты осознаешь свою лень, это просто показывает, что она исчезает, покидает тебя, уходит. Происходит какая-то перемена; именно поэтому ты это осознаешь.

Говорят, многие люди осознают, что они были живы, лишь, когда умирают. Уже при смерти внезапно им приходит в голову:

«Боже мой! Я был жив!» Никак иначе они не могут узнать, что живы; нужен некий фон, некий контекст. Смерть становится контрастным фоном.

Ты начинаешь осознавать свою лень; это хороший признак. Лень стоит в дверях - скажи ей последнее: прости. И когда в сердце входит любовь, в нем не может жить лень; это невозможно. Любовь никогда не бывает ленивой. Лень и любовь не могут существовать вместе. Они в точности подобны свету и тьме.

Шестой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Правда ли, что некоторые люди просыпаются и понимают, что они знамениты?

Даршан,

Да, это правда. Некоторые люди просыпаются и понимают, что они знамениты, а некоторые люди просыпаются и понимают, что они опоздали на утренний дискурс.

Седьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Моя предыдущая жизнь с матерью, отцом, сестрой и братом была временем, полным страдания. Почему я выбрал родиться в такой семье?

Прем Джошуа,

Ты не выбирал, потому что ты умер бессознательно. Как ты мог выбирать? Если бы ты выбирал, ты, конечно, не выбрал бы такую семью. Это было бессознательным. Ты вошел в матку как робот. Именно так и происходит.

Обычно, когда человек умирает, - если он не будда - он умирает в бессознательности. Он живет в бессознательности, как он может умереть в сознании? Смерть - это кульминация всей жизни. Если ты прожил ее в бессознательности, в бессознательности ты и умрешь. Это мгновение концентрации; концентрируется вся твоя жизнь.

Если ты жил в бессознательности, твоя смерть будет концентрированной бессознательностью. Ты умрешь бессознательным; тогда ты не выбираешь. Как ты можешь выбирать?

Но в мире миллионы идиотов занимаются любовью; миллионы маток готовы тебя принять. Эти люди так же бессознательны, как и ты. Они не знают, почему они занимаются любовью. Они не знают, почему определенный мужчина с определенной женщиной. Они не знают, что происходит. Что-то охватывает их и толкает на определенные действия. Они занимаются любовью не из осознанности, они занимаются любовью из неосознанности. И если пара пребывает в точно такой же неосознанности, что и ты, ты тотчас же входишь в эту матку. Это тебе подходит.

Ты говоришь: «Моя предыдущая жизнь с матерью, отцом, сестрой и братом была временем, полным страдания».

Должно быть, ты их заслуживал! Мы получаем лишь то, чего заслуживаем. И это правильно; здесь нет несправедливости.

Теперь ты спрашиваешь: «Почему я выбрал родиться в такой семье?».

Ты и не мог по-другому. Берегись! Если ты не будешь бдителен, ты снова сделаешь то же самое. Ты делал это много раз; это не первый раз. Ты не выбирал матку; это вообще не было твоим выбором.

Состоятельный вдовец со своей дочерью путешествовал в Европу на американском теплоходе. Девочка упала за борт. Берман, которому было семьдесят семь лет, бросился в воду и спас ее. Когда оба они были доставлены на борт, вдовец заключил Бермана в объятия.

- Вы спасли жизнь моей дочери! - воскликнул он. - Я богат. Я дам вам все что угодно - стоит только спросить!

- Я хочу спросить лишь об одном, - сказал Берман. - Кто меня толкнул?

Это не твой выбор. Должно быть, вся твоя жизнь толкнула тебя в определенную матку. Ты можешь выбирать, только если ты осознан, а умереть в осознанности - это величайший опыт жизни. Нет ничего более экстатичного.

В жизни важнее всего три вещи: рождение, любовь и смерть. Рождение уже случилось; теперь с ним ничего сделать нельзя. С любовью можно что-то сделать: ты можешь стать сознательным любовником, а став сознательным любовником, ты будешь готовиться к смерти, потому что любовь и смерть очень похожи. В любви ты тоже в определенном смысле умираешь; умирает твое эго.

Первый опыт смерти - любовь. И познав красоту смерти в любви, ты совершенно не будешь бояться смерти. Фактически, ты будешь ждать, чтобы приветствовать ее, когда она придет. И, когда она придет, ты будешь петь песню. Ты будешь танцевать. Смерть будет тебе не врагом, а другом, большим другом, потому что ты знал малую смерть в любви, и она была прекрасна. Теперь наступает большая смерть; она обязательно будет в тысячу раз прекраснее.

Любовь готовит человека к тому, чтобы умереть, - но только сознательная любовь, потому что ты умираешь только в сознательной любви; в бессознательной любви ты не умираешь. Бессознательные любовники постоянно борются, ссорятся. Они стараются победить друг друга.

Сознательная любовь сдается. Фактически, сдаются не друг другу; сдаются богу любви. Оба любовника сдаются неизвестной энергии, которая растворяет их эго, и они переживают малую смерть. Каждый новый оргазм приносит большую смерть. По мере того как углубляется любовь, углубляется и смерть, и они готовятся к окончательной смерти. Тот день, когда приходит окончательная смерть, - это день радости. Они танцуют в смерть, они поют, их сердца предвкушают приключение.

Тогда они могут выбирать. Они могут войти в определенную матку по своему выбору. У них есть глаза - куда идти, в какую дверь войти.

Любовь - это начало осознания. Смерть дает тебе глубокий опыт - но все же лишь девяносто девять процентов, остается один процент. Этот один процент восполняется сознательным рождением. Сознательное рождение - это стопроцентная смерть. И если ты родился сознательно, тогда больше нет любви, нет смерти, нет рождения.

Это цель всех будд: быть свободными от колеса жизни и смерти.

Восьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я занимался медитациями почти сорок лет, но все же я по-прежнему далек от цели - реализации Бога. Что мне делать?

Сурендранатх,

Сделать Бога целью - значит пойти в неверном направлении. Бог - это не цель; если ты мыслишь в терминах цели, Бог становится желанием, объектом желания. Тогда реализация Бога - это не более чем наивысшее прославление эго. Вот почему ты не преуспел.

Не знаю, какими медитациями ты занимался сорок лет, но, наверное, это были неправильные медитации. Это не могло быть правильным вниманием - о котором говорит Будда, - наверное, это было неправильное внимание. Должно быть, ты занимаешься каким-то видом концентрации и думаешь, что это медитация.

Это одна из самых ложных идей, широко распространенных в так называемых религиозных кругах мира, особенно в Индии. Концентрация считается медитацией, а концентрация - это не медитация; это прямая противоположность медитации. Концентрация - это ментальное явление. Концентрироваться на чем-то - значит фокусировать ум. В этом есть свои преимущества, но эти преимущества научны, не религиозны. В науке необходима концентрация; концентрация - это научный метод.

И ваши школы, колледжи, университеты - все они готовят вас к концентрации, потому что это подготовка к осуществлению научных целей, не к религиозному опыту. Концентрация означает исключение из ума всего, кроме одного предмета, на котором ты сосредоточиваешься.

Медитация просто значит, что ты не сосредоточиваешься ни на чем в частности, даже на Боге, - ты вообще не сосредоточиваешься. Поэтому она ничего не исключает и включает все. В медитации ты расслабляешься, в концентрации - напрягаешься. В медитации ты в глубоком покое, бдительный ко всему, что происходит. В лесу запела птица, залаял соседский пес, заплакал ребенок; на улице шумят машины, с кухни доносится приятный аромат... все это, все, что происходит, все, что окружает тебя, - все твои пять чувств бдительны, восприимчивы.

Концентрацию можно нарушить, потому что ты пытаешься сосредоточиться на чем-то одном; ее нарушает все. Ты повторяешь: «Рама, Рама, Рама», и начинает лаять собака. Ты злишься на собаку. Собака кажется тебе врагом, который вечно тебя беспокоит; как только ты садишься медитировать, она начинает лаять. Наверное, это подручный дьявола! Начинает плакать ребенок, жена кричит на детей, что-нибудь еще... вокруг происходит тысяча и одна вещь. Ты не можешь остановить весь мир лишь тем, что продолжаешь свое глупое повторение: «Рама, Рама, Рама». Этим ты не можешь остановить весь мир. Мир будет продолжаться.

Кто знает? Возможно, собака по-своему тоже занимается концентрацией. Может быть, лай - это ее Трансцендентальная Медитация! Собаки так наслаждаются лаем и так оживают, когда лают. Наблюдал ли ты, как лают собаки, почему они лают? Они лают либо на полицейского, либо на почтальона, либо на саньясина. Они против всех униформ - очень революционный подход! Любая униформа... и собака начинает лаять. Ей никогда не нравится униформа; она всегда против, она относится к ней подозрительно. Или собаки начинают лаять на луну. Может быть, это их способ восхищаться красотой. И кто ты такой, чтобы им мешать? У них столько же прав лаять, сколько и у тебя.

Я слышал:

На выставке собак в Париже были представлены все виды собак. Была и пара русских собак, и они разговаривали с французскими. Французская собака сказала:

- Как дела в России?

- Все прекрасно, - сказали они, - просто прекрасно! Вы не можете себе представить, как там хорошо. Превосходная еда, превосходное медицинское обслуживание; все, чего только может пожелать собака, исполняется. Мы претворили в жизнь утопию.

Французские собаки почувствовали большую зависть, но когда пришло время русским собакам уезжать, они спросили французских собак:

- Не можем ли мы отказаться от русского гражданства? Нельзя ли нам остаться во Франции?

- Но почему? - спросили французские собаки. - Вы наслаждаетесь утопией. Почему вы хотите здесь остаться? Зачем?

- Только по одной причине: иногда мы хотим лаять, но там лаять не разрешается. Нет свободы слова! Иногда нам хочется полаять, и ради этого мы готовы рискнуть всем.

Собака лает, а ты читаешь мантру. Она не беспокоит тебя - она делает свое дело. Но ты чувствуешь, что тебя побеспокоили, - не потому, что собака лает, но из-за своих попыток сосредоточиться на чем-то одном. Именно из-за этих попыток сосредоточиться ты чувствуешь беспокойство.

Медитирующего никогда ничего не беспокоит, не отвлекает. Его нельзя отвлечь, потому что тогда он начнет наблюдать и то, что его отвлекает. Он - просто наблюдатель; он наблюдает все, включая отвлекающие факторы. Как можно его отвлечь? Он преобразует даже отвлекающие, беспокоящие вещи в глубокое молчание.

Сурендранатх, у меня такое ощущение, что ты, наверное, занимаешься каким-то видом концентрации; иначе... сорок лет - это долгий срок! Наверное, ты следовал какому-то глупому пандиту, школяру. Должно быть, ты сам стал школяром. Сорок лет - это долгий срок. Возможно, ты прочитал «Йога-сутры» Патанджали и другие книги о медитации - а они говорят о концентрации.

Будда был первым в истории человечества, кто говорил не о концентрации, а о медитации. А мы изменили все явление медитации; мы придали ей совершенно новый цвет, новую форму, новую жизнь.

Должно быть, ты читал тех, кто ничего не испытал, но продолжает писать.

Тебе пригодится совет Мерфи. Мерфи говорит: если больше ничего не помогает, прочитай инструкции.

Я думаю, что эти сорок лет ты занимался медитацией, не читая инструкций. Постарайся понять, что такое правильное внимание.

В Индии люди продолжают делать всевозможные вещи. Они концентрируются, они читают мантры, они постятся, они истязают свои тела, надеясь путем этих мазохистских практик реализовать Бога. Как будто Бог - это садист! Как будто Бог любит, чтобы ты себя мучил! Как будто он говорит, что, чем больше ты себя мучаешь, тем лучше ты станешь! Бог не садист; тебе не нужно быть мазохистом.

Я встречал людей, которые думают, что без долгого поста нет возможности медитировать. Пост не имеет с медитацией ничего общего. Пост только сделает тебя одержимым едой. Есть люди, которые думают, что безбрачие поможет им в медитации. Медитация приносит своего рода безбрачие, но не наоборот. Безбрачие без медитации - это не более чем сексуальное подавление. Твой ум будет становиться все более и более сексуальным, и, как только ты сядешь медитировать, твой ум наполнится фантазиями, сексуальными фантазиями.

Эти две вещи были величайшей проблемой для, так называемых медитирующих: пост и безбрачие. Они думают, что это поможет, - а это величайшие помехи!

Ешь в правильной пропорции. Будда называет это «срединным путем»: ни слишком много, ни слишком мало. Он против поста, он знает его по собственному горькому опыту. Шесть лет он постился и не смог ничего достичь. Поэтому, когда он говорит: «Будь посередине», он знает, что говорит. То же самое с безбрачием: не навязывай его себе. Это побочное следствие медитации, поэтому его нельзя навязывать до медитации. Будь посередине и в этом, не впадая ни в потакание, ни в подавление. Просто поддерживай равновесие. Здоровый, расслабленный, уравновешенный человек в жизни как дома. А когда ты дома, медитировать легче.

Тогда что такое медитация? Ты просто сидишь в молчании, ничего не делая, наблюдая все, что происходит вокруг; просто наблюдая без предрассудков, без заключений, без идей о том, что неправильно и что правильно.

Сурендранатх, начни с самых азов. Забудь об этих сорока годах. Хорошо, что ты все-таки выжил после этих сорока лет.

Извозчик сказал своему другу, что вся его прибыль уходит на корм для лошади. Друг предложил постепенно уменьшать рацион лошади по одной соломинке в день.

Через некоторое время он снова встретил своего друга.

- Как дела, Эйб?

- Ужасно! - воскликнул Эйб. - Я, в конце концов, приучил лошадь есть по одной соломинке в день, но она неожиданно умерла!

Сурендранатх, ты выжил - хорошо! Бог милостив. Иначе эти сорок лет неправильного вида медитации, аскезы убили бы кого угодно. Ты сильный человек - ты выжил.

И раз ты сюда пришел, пожалуйста, отложи в сторону все свои знания. Они не сработали; не позволяй им больше тебя беспокоить. Отложи их в сторону полностью. Начни с начала - со мной. Надежда все еще есть, надежда есть всегда.

Моя медитация проста; она не требует никаких сложных практик. Она очень проста. Моя медитация поет и танцует. Моя медитация сидит в молчании. Моя медитация непринужденна с существованием. Моя медитация принимает существование как свой дом.

Забудь о реализации Бога. Путем мышления ты никогда не осознаешь Бога. Просто наслаждайся жизнью, празднуй жизнь. И однажды, когда празднование достигнет пика, внезапно с твоих глаз спадет завеса и в существовании не останется ничего, кроме божественного. Нет Бога, но все существование наполнено божественностью. Это реализация Бога, это нирвана.

Девятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Есть ли какие-нибудь признаки у невыбирающей неосознанности?

Ананд Будда,

Даже если ты просто осознаешь, этого достаточно. Осознаешь ли ты невыбирающую неосознанность? Это разрушит невыбирающую неосознанность. Сделай ее объектом осознанности, и она исчезнет, испарится.

Нельзя определить никаких ее признаков, потому что, если определить признаки, их найдет у себя каждый - каждый, потому что в ней живет каждый.

Хулиган вломился в тускло освещенный салун.

- Есть ли тут кто-нибудь по имени Килрой? - проревел он. Никто не отозвался. Снова он зарычал:

- Есть тут кто-нибудь по имени Килрой? Мгновение все молчали, затем вперед выступил маленький ирландец.

- Я Килрой, - сказал он.

Большой парень поднял его и перебросил через стойку. Затем он двинул его в челюсть, дал по уху, сбил с ног и вышел вон.

Через пятнадцать минут маленький парень пришел в себя.

- Вот это да, ну и одурачил же я его! - сказал он. - Я вовсе не Килрой!

Хорошенькая молодая девушка легла на кушетку психоаналитика.

- Я просто не могу удержаться, доктор. Как бы я ни пыталась удержаться, каждый вечер я привожу к себе в спальню пять или шесть мужчин. Прошлым вечером их было десять. Я так несчастна! Просто не знаю, как мне быть.

Доктор сочувственно промычал:

- Я знаю, я знаю, милочка.

- Да? - сказала удивленная девушка. - Так вы тоже вчера там были?

Люди живут в бессознательности и делают в бессознательности всевозможные вещи. Каждый из нас - бессознательный робот. Мы только притворяемся сознательными; мы не сознательны.

В то мгновение, когда ты становишься сознательным, все бессознательные действия исчезают из твоей жизни. Твоя жизнь начинает двигаться в новое измерение. Каждое твое действие исходит из внутренней ясности; каждый твой отклик добродетелен и есть добродетель. Жить бессознательно - значит жить во грехе; жить сознательно - значит быть добродетельным, быть религиозным. Жить в тотальной осознанности - значит быть буддой, Христом.

Было бы хорошо, если бы мы стали называть Христа «Иешуа Будда». Его настоящее имя было Иешуа; от Иешуа произошло имя Иисус. Слово «Христос» стало уродливым по вине христианской церкви; это слово утратило свою красоту. Было бы хорошо его изменить и начать называть Иисуса «Иешуа Будда» - потому что все они будды, все они пробужденные люди. Они живут из внутреннего света. Ты лишь спотыкаешься во внутренней тьме.

Ананд Будда, я дал тебе имя Будда. Если ты чувствуешь, что живешь в невыбирающей неосознанности, обязательно осознавай это.

Вор спросил великого буддистского мистика, Нагарджуну:

- Могу ли я медитировать и оставаться вором?

-Да, - сказал Нагарджуна. - Сделай одно: когда ты воруешь, оставайся бдительным, осознающим, сознательным.

Вор был очень доволен. Он сказал:

- Ты - мастер, который мне нужен! Я был у стольких людей, и все они говорили: «Сначала перестань воровать, и лишь тогда ты сможешь медитировать».

- Это не мастера - должно быть, это бывшие воры. Я мастер. Я забочусь о медитации и ни о чем другом. Что ты делаешь, - это твое дело; воруешь ты или жертвуешь, это меня не касается. Мое дело сказать тебе:

«Делай что хочешь, но будь бдителен».

Конечно, вор был очень доволен - доволен, потому что теперь он мог получить оба мира.

Но через пятнадцать дней он вернулся, упал к ногам Нагарджуны и сказал:

- Ты большой хитрец! Ты разрушил всю мою профессию - потому что если я пытаюсь быть осознанным, я не могу воровать; мое руки отказываются мне служить. Прошлой ночью я вошел во дворец короля; это был шанс, который предоставляется один раз в жизни. Попасть туда было очень трудно, - а я пытался всю жизнь, - но, должно быть, это случилось по твоему благословению: прошлой ночью, когда вся стража спала, мне это удалось. Я открыл сокровищницу; я никогда в жизни не видел столь драгоценных бриллиантов! Я мог стать богатейшим из людей, которому доступно все, но ты стоял между мной и сокровищами. Ты говорил мне: «Осознавай!» Ты кричал мне: «Осознавай!» И когда я пытался осознавать, эти драгоценные камни выглядели как морская галька, не стоящая внимания. Если я забывал об осознанности, они снова становились драгоценными камнями огромной стоимости. Так все менялось несколько раз. Я начинал осознавать, и они становились обычными камнями; я переставал осознавать, и они превращались в богатства. Но, в конце концов, ты победил. Я вернулся к тебе. Посвяти меня в саньясу.

Наверное, Нагарджуна был таким же человеком, как я; обычный учитель не принял бы вора.

Иногда ко мне приходит пьяница и говорит:

- Я пьяница. Могу ли я стать саньясином? Я говорю:

- Не беспокойся о таких пустяках. Саньяса - это то, что тебе нужно. Сначала стань саньясином, потом посмотрим.

Он выглядит сбитым с толку, он ничего не понимает. Но как только он становится саньясином, все начинает меняться. Рано или поздно он приходит ко мне и докладывает:

- Тебе это удалось. Я больше не могу пить; это становится все более неприемлемым. Это так мерзко, отвратительно.

Один пьяница, - он стал саньясином лишь несколько месяцев назад, - сказал мне: «Пить стало трудно. Теперь я знаю, какая стратегия, и какой трюк кроется за оранжевой одеждой, потому что, когда я захожу в бар, люди касаются моих ног! Они говорят: «Свамиджи, это бар! Наверное, вы зашли сюда по ошибке!» А я говорю: «А, так это бар?» - и мне приходится развернуться и уйти. Я и войти никуда не могу!» Он был очень сердит на меня; он говорил: «Я не могу пойти в кино, потому что, когда я становлюсь в очередь, люди начинают касаться моих ног и говорят: «Свамиджи, что вы здесь делаете?» - и мне приходится спасаться бегством!».

Лишь немного осознанности - и это повлияет на всю твою жизнь. Лишь немного осознанности - и вся твоя жизнь, как ты жил ее до сих пор, будет разбита вдребезги, развалится, и из этого небольшого эпицентра осознанности начнет возникать новая жизнь.

Десятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Недавно я пережил опыт общего наркоза. Состояние было таким знакомым - как на лекции или на даршане. Не это ли Ты делаешь - общий наркоз, чтобы оперировать нас?

Дэва Канта,

Я не применяю анестезию, но у меня есть свои средства сделать вас бессознательными, чтобы можно было оперировать.

Во-первых, вы уже достаточно бессознательны; лишь иногда в вас мерцает немного сознания. Я должен это предотвратить! Для этого не нужно никакой анестезии.

Человек, перенесший сложную операцию, постоянно жаловался на шишку на голове и ужасную головную боль. Поскольку операция была на брюшной полости, для головной боли не могло быть никакой естественной причины. В конце концов, сестра, опасаясь, что у него может быть послеоперационный шок, решила переговорить с врачом.

- Ни о чем не беспокойтесь, сестра, - заверил ее врач. - У него действительно шишка на голове. Примерно в середине операции у нас кончился анестетик.

Я не ношу с собой никаких анестетиков, поэтому я постоянно использую такой же метод - хороший удар по голове! Да, несколько дней у тебя будет шишка и головная боль! Ты не сознателен, тебе не нужно анестезии - небольшой удар, и ты на лопатках! Тогда над тобой можно провести любую операцию. И эта операция не физическая; это духовная хирургия. Некоторые сорняки должны быть удалены, выполоты из твоего духа. И именно это происходит на утреннем дискурсе и вечернем даршане.

Поэтому я прекрасно понимаю, Дэва Канта, твой опыт: под наркозом ты пришел в то же состояние, «что и на лекции или на даршане».

Здесь со мной ты теряешь из виду свое эго. Здесь со мной ты теряешь из виду свой ум. Ты входишь в безграничное пространство, великую свободу, поразительное молчание, глубокий экстаз; и это принесет пользу лишь тем, кто глубоко в меня влюблен. Те, кто приходят как посторонние, как зрители, - да, они соберут несколько слов и подумают, что поняли суть. Они не поняли суть. Пока ты не начнешь чувствовать то пространство, в котором нахожусь я, ты не понял - и не можешь понять.

Мое послание не в словах, которые я говорю, но в молчании, из которого приходят эти слова. Мое послание - не слова, не философия. Это причастие, глубокое причастие сердец, встреча, сплавление, оргазмический опыт. Это духовный оргазм.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Всю жизнь я прожил в безбрачии, но все же страдаю от сексуальных мыслей. Почему?

Равишанкар,

Если бы ты от них не страдал, это было бы чудом! Если ты пытаешься жить жизнью безбрачия, чего еще можно ждать?

И почему ты считаешь сексуальные мысли плохими? Они нейтральны, они ни хорошие, ни плохие. Сексуальные мысли - это сексуальные мысли. Зачем привносить эти моральные ценности? Из-за этих моральных ценностей ты постоянно остаешься в состоянии войны, внутренней войны, гражданской войны.

Ты продолжаешь бороться с собственной энергией - с сексуальной энергией - а это единственная энергия, которая у тебя есть. Больше никакой энергии нет; это единственная энергия, и она должна быть трансформирована в духовность. Та же сексуальная энергия, которую ты называешь плохой, станет твоим самым изысканным ароматом.

Но пытаться жить жизнью безбрачия без медитации опасно. Это делает тебя одержимым. Это постоянно удерживает тебя в сексуальных фантазиях. И тогда, естественно, ты называешь их плохими, потому что жить с одними и теми же мыслями двадцать четыре часа в сутки - это сплошное мучение.

- Полиция? - сказал голос в трубке. - Я хочу заявить, что грабитель попался и заперт в спальне у одной старой девы!

Записав адрес, сержант спросил, кто говорит.

- Грабитель! - закричал срывающийся голос.

Нервный молодой человек вбежал в аптеку и был заметно смущен, увидев за прилавком цветущую женщину средних лет, которая спросила, чем она может помочь.

- Нет-нет, - пробормотал он, - мне нужно поговорить с аптекарем.

- Я аптекарь, - отвечала она весело. - Что я могу для вас сделать?

- Ээ... ничего особенного, - сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти.

- Молодой человек, - сказала женщина, - мы с сестрой содержим эту аптеку почти тридцать лет. Вы ничем не можете нас смутить.

- Ладно, - сказал он. - У меня ужасный сексуальный голод, который ничем нельзя удовлетворить. Сколько бы я ни занимался любовью, я хочу заниматься любовью снова. Можете ли вы что-нибудь мне предложить?

- Одну минуту, - сказала она. - Мне надо посоветоваться с сестрой. Через несколько минут она вернулась.

- Лучшее, что мы можем предложить, - сказала она, - это сто долларов в неделю и половину прибыли от аптеки.

На сегодня достаточно.

3. Свободу нужно заработать.

Лекция была прочитана 23 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды. Пуна, Индия.

Пока мужчина желает женщину, Его ум привязан крепче, Чем теленок к матери. Вырви стрелу желания, Как сорвал бы осеннюю лилию. Ибо тот, кто пробужден, Указал тебе путь мира. Отдай себя путешествию. «Здесь я построю себе жилище На зиму, лето И сезон дождей». Так дурак строит планы, Упуская из виду смерть. Смерть настигает человека, Пока мир кружит ему голову и завлекает его И он заботится лишь о своих стадах и детях. Смерть уносит его, Как наводнение - спящую деревню. Спасти, его не под силу Ни семье, ни отцу, ни детям. Знай это. Ищи мудрости и чистоты. Быстро расчищай путь.

Только вчера Нираво спросил: «Придет ли вскоре Иисус Христос на Землю, как он обещал?» Такие дурацкие вопросы продолжают возникать в умах людей - и не только в умах обычных, простых людей - этой чепухой увлечена и так называемая религиозная, теологическая, философская интеллигенция.

Христос - это не личность, это опыт. У Иисуса он был, а у тебя его нет. Христос - это синоним Будды. То, что на Востоке мы называем буддой, пробужденным, на Западе называется Христом, коронованным. Иисус Христос не может вернуться, но ты можешь стать Христом в любое мгновение. Христос уже скрыт в вас, подобно семени; все вы бодхисаттвы, будды в своем существе, в семени. Лишь небольшое усилие, немного понимания - и вы расцветете, и разольется ваш аромат. Иисус расцвел, Будда расцвел, можешь расцвести и ты. Зачем ждать пришествия Иисуса Христа? Это значит, избегать собственного поиска. Почему бы не стать единым? Какой смысл ждать, пока кто-то придет и принесет избавление, и вообще, как кто-то другой может принести тебе избавление?

Избавление, пришедшее от кого-то другого, не будет реальным избавлением. Свободу нужно заработать, ее нельзя дать; если она дана, ее можно и отнять. То, что тебе дано, - не твое, не твой рост. Что бы ни было тебе дано, это останется лишь накоплением снаружи. Это никогда не станет твоей неотъемлемой частью.

Поэтому Будда говорит:

Знай это.

Ищи мудрости и чистоты.

Быстро расчищай путь.

Не трать время на ненужные вещи. Нираво, может быть, ты не в себе или что-то в этом роде? Зачем ждать Иисуса Христа? Что он тебе сделал? С него довольно! Бедный парень один раз уже пришел, и вы распяли его; тебе что, не терпится снова его распять?

Папа вышел перед собранием кардиналов. О причине этого необычного собрания ходило много слухов.

- Возлюбленные кардиналы, - начал Папа. - Я созвал эту внеочередную сессию, чтобы сообщить невероятное известие. Как бы то ни было, есть хорошие новости и плохие новости. Начнем с хороших: я лично получил телефонный звонок от Господа Иисуса Христа. Он прибыл на землю и вернулся во исполнение своего обещания.

Кардиналы бешено зааплодировали.

- Плохие новости, - продолжал Папа, - заключаются в том, что звонок поступил из Корегаон Парка 17, Пуна, Индия[1].

Зачем ждать Иисуса Христа? Он уже здесь, он всегда был в пробужденных. Да, они были редки и далеки друг от друга, но именно благодаря ним земля все еще осмысленна. Именно благодаря ним земля до сих пор не умерла. Именно благодаря этим редким цветам у земли по-прежнему есть аромат запредельного, «соль земли». Обычные толпы мертвы. Если смотреть на толпы, земля выглядит как большое кладбище.

Лишь эти немногие люди - Заратустра, Иисус, Лао-цзы, Будда, Кабир, Нанак... эти люди, которых можно пересчитать по пальцам, поддерживают огонь. Ты можешь стать этим пламенем в любое мгновение, твое сердце готово вспыхнуть пламенем. Но вместо того чтобы смотреть вовнутрь, ты продолжаешь смотреть наружу, ожидая Иисуса Христа. Вместо того чтобы исследовать внутреннее, ты продолжаешь искать в писаниях, в пустых словах. Вместо того чтобы трансформировать состояние, в котором ты находишься, ты продолжаешь надеяться, что случится какое-то чудо и все станет хорошо.

Эти надежды тебе не помогут, эти надежды обманчивы, опасны, суицидальны.

В первой сутре Будда говорит:

Пока мужчина желает женщину,

Его ум привязан крепче,

Чем теленок к матери.

Одну очень важную вещь нужно понять, прежде чем погрузиться в эти сутры. В санскрите мы используем слово «кама» и в смысле желания как такового, и в смысле сексуального желания - и для этого есть причины.

Желать мужчину или женщину или желать вообще - это выражается одним и тем же словом, «кама». Для этого есть очень глубокая психологическая причина. Санскрит - это один из самых глубоких языков на земле, и он был создан очень продуманно. Точное значение слова «санскрит» - сознательно рафинированный, сознательно развитый.

В прошлом в Индии существовало два языка. Один назывался пракрит - «пракрит» значит естественный, неразвитый, сырой, грубый, используемый народом, - а другой назывался санскрит. Санскрит значит рафинированный, культурный, развитый, продуманный. Его употребляла только интеллигенция, брамины. Поэтому в санскрите есть много важных ключевых слов. Он укоренен в великих прозрениях.

Например, в том, что одно и то же слово используется для обозначения и просто желания как такового, и сексуального желания, содержится безмерно важное послание. Все желание в своей основе укоренено в сексуальном желании; это послание. В желании есть привкус сексуальности, и ты можешь его наблюдать. Это понимание основано, укоренено в глубоком наблюдении. Человек, который одержим деньгами, - наблюдай его поведение, его существо, посмотри ему в глаза, и ты будешь удивлен тем, что он любит деньги точно так же, как кто-то другой любит мужчину или женщину.

Сейчас психологи проводят некоторые эксперименты. Они сделали несколько карт, сто карт, обыкновенных игральных карт. В этой колоде есть только две или три карты с изображением обнаженных женщин. Тебе дают всю колоду, перетасованную таким образом, что даже сам психолог не знает, где карты с обнаженными женщинами. Но он продолжает наблюдать глаза человека, который просматривает карты. Когда тот доходит до обнаженной женщины, внезапно выражение глаз меняется. Зрачки расширяются, как будто хотят вобрать обнаженную женщину, как это только возможно. Они открывают все двери.

То же самое происходит, когда люди гонятся за деньгами, становятся денежными маньяками. Когда они видят банкноту в сто рупий, у них внезапно расширяются зрачки. Возможно, их не интересует женщина - и женщины об этом знают, поэтому они носят для этих глупцов столько украшений, красивых сари и всевозможных приспособлений. Они могут, даже не глядя женщине в лицо, тут же заинтересоваться ее ожерельем или серьгами, заколкой. Если в ней есть бриллиант, большой бриллиант, они тут же заинтересовываются бриллиантом и, благодаря бриллианту, - женщиной.

Их сексуальность становится извращенной, она фокусируется на деньгах. И так же с людьми, жадными к власти, с людьми, которые гонятся за политической властью, которые хотят стать президентами, премьер-министрами и губернаторами. Только увидеть кресло премьер-министра достаточно, чтобы все их существо пришло в состояние экстаза, в состояние оргазмической радости. Достаточно лишь увидеть. Это их цель.

Будда прав, когда использует одно слово в обоих случаях. Отсюда непонимание в переводе. Переводчик подумал, что он говорит о женщинах, поэтому он перевел так: Пока мужчина желает женщину, его ум привязан крепче, чем теленок к матери. Фактически, Будда не упоминает женщин. Вот что он хочет сказать: Пока человек желает, его ум привязан крепче, чем теленок к матери. Любое желание - это оковы.

Желание как таковое - это оковы, потому что, когда ты желаешь, ты становишься зависимым от другого, от желаемого объекта. Будь это женщина, деньги, мужчина, власть, престиж, не имеет значения, - это желание, а желание приносит оковы. Почему?

Это просто. Когда ты чего-то желаешь, от этого зависит твоя радость. Если это отнять, ты несчастен; если это тебе дать, ты счастлив, но лишь на мгновение. Это тоже нужно понять. Когда твое желание исполнено, ты чувствуешь радость лишь на мгновение. Она быстротечна, потому что, как только ты что-то получаешь, ум опять начинает желать большего, чего-то другого. Ум существует в желании; поэтому ум никогда не оставит тебя без желания. Если ты без желания, ум немедленно умирает. В этом весь секрет медитации.

Создай отсутствие желаний - и ума больше нет, нет навсегда, и он никогда не вернется. Когда есть желание, входит ум. Желание - это корень, из которого вырастает ум. Желание - это его питание, его еда, сама его жизнь, его дыхание. Поэтому ум не может оставить тебя без желания. Если ты желаешь Бога - даже Бога - и встретишь его, ты придешь в экстаз лишь на мгновение. Внезапно ум скажет: «Что дальше? Теперь цель достигнута. Проецируй цель на будущее. С Богом покончено, в нем больше ничего нет».

Исполненное желание дает тебе чувство облегчения лишь на мгновение, и это чувство облегчения тоже нужно понять. В мгновение исполнения желания приходит облегчение. Это облегчение, потому что в это мгновение ты без желаний. Отсутствие желаний - это радость. Когда одно желание удовлетворено, а ум еще не успел спроецировать другое, между ними двумя есть небольшой интервал, в котором нет желания. Это мгновение медитации.

Именно так была обнаружена медитация. О ней не рассуждали, ее не придумали философы, великие мыслители. Это простое наблюдение, научное наблюдение: когда желания нет... Ты хотел красивый дом, и ты его получил. Открывая дверь нового дома, на мгновение ты перенесен в другой мир, на мгновение желания больше нет. Долго лелеемое желание исполнено. Уму потребуется немного времени...

Уму нужно время, помни. Ум не может функционировать без времени; поэтому ум создает время. Без времени у ума нет пространства для работы. Уму потребуется немного времени. Фактически, ум потрясен. Он не надеялся, что желание исполнится. Цель была такой далекой, дом был такой большой, что это было почти невозможно, но сейчас это исполнилось, и ум потрясен. Ум снова собирается с силами, пока ты открываешь дверь нового дома, входишь в дом, и в тебе возникает глубокая радость. Ты говоришь: «Ага!» Времени, за которое ты говоришь «Ага!», достаточно, чтобы ум спроецировал новое желание.

Ум говорит: «Дом красивый, но где бассейн? Дом красивый, но сад не ухожен». Тебе придется разбить новый сад, построить красивый бассейн, и снова начнется тот же процесс, снова ты в колесе ума. Но на мгновение желания не было, была радость. Радость есть, когда нет желания. Когда есть желание, радость исчезает. Желание удерживает тебя в тюрьме.

Поэтому Будда говорит: Пока человек желает, его ум прикован, - а между одним и другим желанием нет большой разницы. Поэтому ум не очень беспокоится о том, чего ты желаешь. У ума только одна забота: ты должен желать. Желайчего-нибудь! Ты можешь начать собирать марки, это подойдет - но желай. Почтовые марки бесполезны, но их собирают многие.

Я знаю человека, который собирает пачки из-под сигарет. У него такая коллекция... он готов покупать их за любые деньги. Если ему дают новую пачку, он готов на все... он собирает этикетки от биди[2] и показывает их людям с такой радостью, как будто он завоевал мир.

Я знаю другого человека, который продолжает писать в тетрадях: «Рама, Рама, Рама». Он делал это много лет - почти шестьдесят лет, - потому что сейчас ему восемьдесят. Весь его дом полон тетрадей, в которых написано лишь одно слово, «Рама», и он постоянно показывает их людям и хвалится:

«Смотрите, сколько миллионов раз я написал слово "Рама"».

Когда я был у него в гостях, он показал мне две такие тетради. Я сказал:

- Должно быть, ты дурак. Ты испортил эти тетради. Лучше бы ты отдал их детям, бедным детям. Они нашли бы им лучшее применение. Ты просто растратил впустую чернила, бумагу, свое время, свою жизнь. И более того, если ты когда-нибудь встретишь Раму, он стукнет тебя по голове, потому что ты постоянно приставал к нему: «Рама, Рама, Рама». День за днем ты приставал к нему. Избегай его; если ты где-нибудь увидишь Раму, спасайся! - сказал я ему. - Знаешь, почему Рама носит с собой лук? Для таких преданных, как ты. Лук и стрелы у него всегда наготове, тебе не убежать.

Он был потрясен. Он сказал:

- Что ты говоришь? Ты что, шутишь? Я совершал религиозное действие. Все меня хвалили, великие святые приходили и хвалили меня.

- Наверное, эти люди были такими же дураками, как и ты.

Человек может желать чего угодно. Этот человек копит не деньги, имена Рамы, больше и больше... Это та же игра.

Один человек пришел к своему адвокату и сказал, что хочет получить развод.

- За сколько вы возьметесь за это дело?

- Я очень не люблю вести дела о разводах, - ответил адвокат. - Почему вы хотите развестись?

- Потому что я хочу жениться на сестре моей жены.

- О, такой случай может быть очень запутанным. Это может обойтись вам в тысячу долларов.

Почему бы вам не пойти домой и не обдумать это?

Этот человек ушел домой, а на следующий день снова позвонил своему адвокату.

- Я обсудил все это со своим лучшим другом, - сказал он. - Я решил все же не разводиться.

- Это прекрасно, - сказал адвокат. - Скажите, как вашему другу удалось вас переубедить?

- Он сказал мне, что встречался и с моей женой, и с ее сестрой, и между ними нет разницы ни на.

Цент.

Все желания одинаковые. Меняются объекты, но не качество желания. Ты желаешь денег, кто-то другой желает Бога; ты желаешь власти, кто-то другой желает рая. Все это одно и то же. Поэтому нет религиозных желаний, помни. Нежелание религиозно. Желание принадлежит миру, желание есть мир. Не-желание есть трансценденция.

Но когда человек находится под влиянием желания, это своего рода гипноз. Каждое желание гипнотизирует тебя. Оно делает тебя слепым, вот почему мы говорим... мы употребляем такие выражения, как «падать в любовь»[3]. Это значительно. Любовь, которую ты знаешь, - это, несомненно, падение - падение из сознания, падение из понимания. Ты начинаешь ползать по земле; ты не в себе, ты теряешь весь свой разум, ты становишься глупым.

Чем более ты полон желания и похоти, тем ты глупее.

Максима Мерфи... Мерфи говорит: «Я верю в любовь с первого взгляда, потому что она экономит время».

Если ты все равно упадешь, зачем ждать? Падай с первого взгляда. Если это больше ничего не даст, то, по крайней мере, сохранит время. Когда человек в кого-то влюблен, - я не имею в виду любовь будд; их любовь совершенно другая... Они говорят о молитве, они говорят о сострадании, они говорят о лишенном желания выражении своего существа. Они делятся своим блаженством.

Я говорю о вашей любви. Это похоть, это самое низшее энергетическое явление из всех возможных. Ты почти в состоянии гипноза. Когда мужчина влюблен в женщину или женщина влюблена в мужчину, они больше не могут видеть ясно. Ум затуманивается, желание создает столько дыма, поднимает столько пыли, что видеть ясно невозможно. Все, что ты видишь, - это лишь твоя собственная проекция.

Молодой сержант был назначен во Французский Легион в арабской пустыне. Через несколько дней он стал беспокоиться и спросил своего офицера, какого рода развлечения проводятся в лагере - есть ли в нем бары, женщины и так далее.

Офицер ответил:

- Просто будь терпелив и дождись, пока придут верблюды.

Молодой сержант терпеливо ждал еще несколько дней, затем снова спросил офицера и получил ответ:

- Ради всего святого, дождись, пока придут верблюды.

На следующий вечер в лагере поднялся невероятный шум, все солдаты выбежали из своих палаток, вопя и крича.

Молодой сержант вцепился в офицера и спросил:

- Что происходит?

- Верблюды идут! - ответил офицер.

- А почему такая беготня?

- Ну, вы же не хотите, чтобы вам достался уродливый, правда?

Если ты страдаешь в пустыне, даже верблюд покажется красивым; обычно ты не замечаешь между ними никакой разницы. Но чем дольше ты моришь желания голодом, тем более слепым ты становишься.

Поэтому помни, Будда не предлагает морить желания голодом. Люди неправильно понимали его, и друзья не понимали его настолько же, как и враги. Это участь будд: их не понимают ни друзья, ни враги. Когда он говорит, что желание делает тебя слепым, он не предлагает подавлять желание, потому что подавленное желание гораздо опаснее. Он говорит: «Пойми желание, медитируй на все это явление желания и выйди за его пределы через понимание, не через подавление». Трансцендируй желание посредством медитации. Видя, что желание есть страдание, видя, что желание есть оковы, видя, что желание тянет тебя вниз, в ад, ты просто освобождаешься без всякого подавления.

Освободиться от желания - значит, быть буддой, значит быть Христом.

Величайшая тайна в том, что те, у кого есть желания, живут как нищие. Они живут в оковах, они скованы, как нищие. А те, кто трансцендировал желание, живут как императоры. Кажется, существование следует очень парадоксальному закону.

Старик Мерфи говорит: «Чтобы получить ссуду, сначала ты должен доказать, что она тебе не нужна».

Если ты хочешь взять в банке ссуду, сначала докажи, что она тебе не нужна. Если банк заподозрит, что она тебе нужна, ты ее не получишь.

Точно так же и с дхаммой, с вечным законом существования. Когда тебе ничего не нужно, все существование - твое, все Царство Бога - твое. А когда тебе что-то нужно, у тебя ничего нет - только потребность, рана, желание и оковы. Желания бросаются на тебя со всех сторон, одно за другим. Дело не в каком-то одном желании; процесс желания один и тот же, но желаний миллионы. Поэтому ты живешь одновременно в миллионах тюрем, и они продолжают тебя разрушать, они продолжают навязывать тебе вещи, которых бы ты не принял, если бы с тобой случилось хотя бы мгновение прозрения, ясности. Ты не принял бы такое унижение, которое ты принимаешь из-за желаний. Ты не принял бы это состояние пресмыкания. Тебе предназначено летать в небе. У тебя есть крылья, которые могут нести тебя в высочайшее. Но желания подобны тяжелым камням; они сминают тебя.

Сколько у тебя желаний? Однажды просто запиши их и сосчитай, и ты будешь удивлен: они продолжают прорастать одно за другим. И каждое исполненное желание влечет за собой десять других. Желания не верят в контроль рождаемости; каждое желание рождает столько желаний, сколько сможет. Желания никогда не бесплодны, никогда не бездетны.

Бобби Джо, настоящее тепличное растение, вернулась домой на летние каникулы из университетского кампуса в Джорджии. Однажды вечером она спокойно призналась матери, что в прошлом семестре лишилась девственности.

- Как это произошло? - раскрыла рот родительница.

- Ну, это было непросто, - признала Бобби Джо, - но три мои подруги из университетского клуба помогали его держать!

Просто оглянись, сколько желаний держат тебя, и как тебя эксплуатируют, сосут из тебя кровь. И если ты выглядишь несчастным, грустным, подавленным, если ты выглядишь слабым, если ты выглядишь так, как будто жизнь не имеет смысла, - это не случайно, это дело твоих собственных рук. Ты так и не понял, как ты создаешь собственную тоску, как ты продолжаешь создавать и кормить своих врагов.

Да, Будда прав: Пока человек желает, его ум привязан крепче, чем теленок к матери.

Марсианин приземлился в Нью-Йорке на перекрестке с сильным движением и провел следующие два часа, переходя дорогу. Он продолжал ходить между двумя электрическими табло, на которых поочередно вспыхивало то «Идите!», то «Стойте!».

В конце концов, изнуренный маленький марсианин остановился у одного из этих столбов и обхватил его руками.

- Детка, - сказал он, - я действительно тебя люблю, но неплохо бы тебе перестать быть такой занудой!

Все желания - зануды, и они продолжают тебя изводить, продолжают навязываться, продолжают тебя понукать. Ты не можешь остаться в покое ни на мгновение, ты не можешь расслабиться - вокруг все эти желания. Отдых, расслабление известны лишь тем, кто постиг искусство быть без желаний. Именно на это указывает Будда:

Вырви стрелу желания,

Как сорвал бы осеннюю лилию.

Это стрела, это причиняет тебе боль, ранит тебя, это великая боль, это не более чем страдание. Но почему тогда люди продолжают желать? Почему они не слушаются будд? - по той простой причине, что желания очень хитры. Они продолжают обещать. Желания - это политики; они обещают тебе прекрасные вещи. Конечно, все это произойдет завтра, не сегодня. Кажется логичным, что на это потребуется время - план пятилетки. Через пять лет все будет точно так, как тебе хочется. Жди! Надейся! Пусть наступит завтра! - а завтра никогда не наступает. Завтра снова будут те же желания со своими обещаниями. Так было много жизней.

Может быть, ты не помнишь свои прошлые жизни, но, по крайней мере, ты можешь вспомнить свое прошлое в этой жизни. Так было всегда. Желание продолжает говорить тебе: «Завтра, завтра, жди, будь терпелив». Все обещания - это только игрушки, которые удерживают тебя при деле; ты никогда не получаешь товар.

В тот день, когда ты осознаешь коварную игру, которую с тобой играет твой собственный ум, ты выбросишь все эти игрушки. Ты перестанешь слушать постоянные обещания. Ты начнешь смеяться над собственной глупостью, над собственной нелепостью, над тем, как долго ты был таким дураком. Желание начинает исчезать, и тебя больше нельзя одурачить. Это стрела, она причиняет боль, но ты готов страдать от боли в надежде, что завтра она будет искуплена и ты будешь вознагражден. И, конечно, человек за все должен платить. Желание очень логично, оно пытается тебя убедить.

Ибо тот, кто пробужден,

Указал тебе путь мира.

Отдай себя путешествию.

Будда говорит: хватит - значит хватит. Вы слушались желания тысячи жизней и двигались по кругу в страдании. Вы не испытали ни малейшего вкуса радости, вы не испытали ни малейшего вкуса запредельного. Ваши рты полны грязи. Вы не испытали вкуса настоящей пищи, потому что лишь Бог может действительно насытить вас. Слушайте тех, кто пробужден.

Даже если ты слушаешь, ты слушаешь людей, которые так же спят, как и ты, а иногда даже крепче. Ты можешь их понять, потому что они говорят на том же языке.

Однажды я путешествовал в вагоне первого класса с другими пассажирами. Это действительно было великим совпадением. Пятнадцать лет я постоянно путешествовал, но такого никогда не случалось. Это было просто нечто редкостное, уникальное. Все три пассажира имели великий талант к храпу.

Начинал человек на нижней полке, и второй откликался, будто отвечал. Они как бы выступали дуэтом. Я был удивлен. Но тут вступил третий, и это было что-то... эти двое были ничто в сравнении с ним, - любители, начинающие. И все они храпели так, будто отвечали друг другу. Это была великая дискуссия. Я не мог заснуть час или два. Я ждал, другого выхода не было.

Затем я начал действовать - продолжая бодрствовать, я стал храпеть так громко, что все трое сказали мне:

- Пожалуйста, перестаньте так громко храпеть.

- Да, я знаю, - ответил я, - потому что я не сплю. Если вы трое не прекратите, я сделаю эту ночь адом для вас!

Но то, как они храпели, стоило послушать, они почти отвечали друг другу. Передавались великие послания, и они следовали форме определенного диалога: когда один храпел, двое других молчали. Тогда начинал второй, а двое остальных слушали - и затем начинал третий, а двое остальных слушали его. Они умели беседовать.

Тебе легче понять людей, которые спят, потому что они пользуются тем же языком, языком сна.

Флоренс и Эмили, две молодые хорошенькие домохозяйки, решили пообедать вместе. Когда они встретились, Эмили заметила, что ее подруга серьезно обеспокоена.

- Ну давай, выкладывай. Что тебя тревожит?

- Мне стыдно в этом признаться, но я поймала моего мужа занимающимся любовью.

- О чем тут волноваться? Я вышла замуж таким же образом.

Не понимаете? Попытайтесь! Не будьте такими немцами, попытайтесь понять. Нет... вам нужно что-то другое.

Двое коллег беседовали о пациенте.

- Я добился большого успеха с мистером Грином, - сказал первый врач. - Когда он впервые пришел ко мне, он страдал общим комплексом неполноценности. Он думал, что он слишком маленький, что, конечно, было полной чепухой.

- Как вы лечили этого пациента? - спросил второй врач.

- Я начал с интенсивного анализа и затем применил групповую терапию. Я убедил его, что многие из знаменитых вождей мира были мелкого сложения. Мне было действительно жалко потерять мистера Грина.

- Что вы имеете в виду? - спросил коллега. - Как вы его потеряли?

- Ужасный несчастный случай, - ответил врач. - Его съела кошка.

И это ваши советчики - они спят еще крепче вашего. Сейчас священников вытесняют психоаналитики. Священники крепко спали; они храпели, но их храп вышел из моды. Теперь в моде психоаналитики и разные школы психоанализа. Точно так же, как раньше были разные школы теологии, сейчас есть разные школы психоанализа, и вы слушаете их советы. Они ваши поводыри - слепые ведут слепых.

Красивая девушка обсуждала с психоаналитиком свою проблему.

- Все дело в алкоголе, доктор, - сказала она. - Когда я немного выпью, у меня возникает импульс заниматься любовью с каждым, кто оказывается поблизости.

- Понимаю, - сказал доктор. - Пожалуй, я смешаю пару коктейлей, мы сядем рядом, расслабимся и обсудим этот ваш импульсивный невроз.

Слушай пробужденных; иначе у тебя нет никаких шансов. Будда говорит: Ибо тот, кто пробужден, указал тебе путь мира.

Что такое путь мира? В осознании желания и трансценденции желания посредством осознания нисходит великий мир, потому что желание - это беспорядок. Желание сводит с ума, желание делает тебя неврастеником.

Вот как Мерфи определяет неврастеника: это человек, который волнуется о том, чего не случилось в прошлом, вместо того чтобы как все нормальные люди волноваться о том, чего не случится в будущем.

Есть два вида неврастеников: те, кто беспокоится о прошлом, и те, кто беспокоится о будущем. Мир состоит из этих двух типов неврастеников, и причина всего этого невроза - ваши желания. Именно желание заставляет тебя оставаться занятым прошлым, которого больше нет. Невероятно глупо тратить впустую время на то, чего больше нет. Оглядываться назад абсолютно бессмысленно. Ты не можешь вернуться назад, ты не можешь шагнуть назад во времени; тогда какой смысл тратить попусту свое настоящее на то, чего не переделаешь?

И есть люди, которых слишком сильно заботит будущее, которого еще нет. Будущее значит то, чего еще нет. Оставаться озабоченным тем, чего нет, - прошлое это или будущее - совершенно нелепо. Но желание удерживает тебя - неисполненное желание прошлого удерживает тебя вовлеченным в него; надежды исполнить желание в будущем удерживают тебя вовлеченным в будущее. Лишь человек, лишенный желаний, живет в настоящем, а лишь те, кто живет в настоящем, живы; остальные мертвы.

Ибо тот, кто пробужден, указал тебе путь мира. Отдай себя путешествию.

Слушай пробужденных. Они указывают на поразительное путешествие, путешествие в истину, путешествие в осознанность, путешествие в блаженство, путешествие в мир, путешествие в Бога, путешествие в нирвану.

«Здесь я построю себе жилище.

На зиму, лето.

И сезон дождей».

Так дурак строит планы,

Упуская из виду смерть.

Именно желание удерживает тебя в затуманенном состоянии и не позволяет тебе увидеть смерть, которая с каждым мгновением подходит ближе и ближе.

Будда говорит: Дурак продолжает думать: «Здесь я построю себе жилище на зиму, лето и сезон дождей». И он не осознает, что, может быть, в следующее мгновение он лопнет, как мыльный пузырь, и больше не будет ни зимы, ни лета, ни сезона дождей. Но он слишком озабочен тем, чтобы строить себе жилища, жилища на земле, дома на земле. Оставайся здесь, но помни, что ты в караван-сарае и остановился лишь на ночлег, а завтра утром нужно идти дальше. Не будь дураком.

Даже если ты можешь построить дом на зиму, другой дом на лето и третий на сезон дождей... Наверное, Будда помнил то, что его отец построил три дворца в разных климатических зонах: летний дворец - должно быть, где-нибудь высоко в Гималаях, чтобы летом не страдать от жары, другой дворец на зиму в каком-то теплом месте и третий дворец на сезон дождей.

Должно быть, он помнил, но он отрекся от всего этого в поисках бессмертного. Тратить время впустую в этих дворцах... а смерть подходит ближе, смерть заберет тебя. Даже если тебе удастся получить все, что ты можешь пожелать, ум не будет удовлетворен.

Прежде всего, тебе это не удастся, потому что ум желает невозможных вещей. Но даже если тебе удастся, ты не будешь удовлетворен.

Старая миссис Абраме стояла на Уэйлинг Уолл, истерически рыдая. К ней подошел турист и сказал:

- Мадам, не нужно плакать. Теперь у евреев есть родина, есть куда пойти. Через две тысячи лет наконец-то у них есть страна, которую они всегда хотели. Святые небеса, почему вы плачете?

- Хочу в Майами-Бич! - сказала старушка.

Когда она жила в Майами-Бич, она хотела в Израиль. Именно так функционирует ум. Он никогда не удовлетворен, он не знает удовлетворения. Он всегда находит какой-то недостаток, он всегда находит причину для напряжения.

Один канатоходец решил совершить трюк, которого никто никогда не делал. Он натянул канат над Гранд-Каньоном, отказался от страховочной сетки, велел завязать себе глаза и объявил, что пройдет по канату, играя на скрипке полонез Огинского. Не нужно и говорить, на это представление собралась огромная толпа, но когда он приблизился к краю, он услышал следующий разговор:

- Ты должен согласиться, Гарри. Видел ли ты в своей жизни что-нибудь подобное? Разве он не поразителен? Разве он не невероятен?

- Ладно, я признаю, - сказал Гарри. - Он невероятен. Он поразителен. Но я скажу тебе, что в нем не так.

- И что же это? - спросила его жена.

- Он не Огинский.

Это путь ума: он не может быть удовлетворен. Невозможно его удовлетворить; это великий специалист по выискиванию ошибок, это великий изобретатель страдания. Поэтому, добиваешься ты успеха или терпишь поражение, ты всегда остаешься в страдании, если остаешься с умом. А верным способом остаться с умом является желание. Желание - это клей, который удерживает ум в целости. Отлепи себя от ума, стань лишенным желаний.

Когда я говорю: «Стань лишенным желаний», я не говорю, что это должно стать твоей целью. Я не говорю, что теперь ты должен приложить усилия к тому, чтобы стать лишенным желаний; я не предлагаю сделать это своим желанием - начать желать стать человеком, лишенным желаний. Нет, совершенно нет; иначе ты понял бы неверно саму суть. Попытайся понять желание, все его страдание и всю его тщетность, и в самом этом понимании - трансценденция.

Смерть настигает человека,

Пока мир кружит ему голову и завлекает его.

И он заботится лишь о своих стадах и детях.

Смерть уносит его,

Как наводнение - спящую деревню.

Помни, о смерти. Всегда помни о смерти. Никогда, ни на мгновение не забывай о смерти. Почему? Почему Будда так заинтересован в смерти? - по той простой причине, что только смерть делает тебя осознанным. Если ты забываешь о смерти, ты немедленно становишься бессознательным. Именно из-за смерти человек - и никакое другое животное - становится просветленным, потому что ни одно животное не осознает смерть. Лишь человек осознает смерть.

Пусть эта осознанность проникнет глубже и глубже. Пусть она просочится в твое сердце и остается там, как заноза, постоянно напоминая, что жизнь - это сыпучий песок: «Не строй здесь свой дом. Помни, что смерть идет, и все, что ты делаешь, отнимет смерть, - какой смысл так беспокоиться, так волноваться, оставаться в такой тревоге, если смерть все это отнимет?».

Невзирая на предупреждения своего проводника, американский еврей, катающийся на лыжах в Швейцарии, отбился от группы и упал - не получив ранений - в глубокую трещину в леднике. Через несколько часов он был найден спасательной партией, и, чтобы подбодрить незадачливого лыжника, спасатели закричали:

- Мы из Красного Креста!

- Извините, - отвечал еврей невозмутимо. - Я уже давал в офисе!

Еврей есть еврей. Он упал в глубокую расщелину, ему угрожает смерть, но он более заинтересован в том, чтобы сэкономить немного денег. Слова «Красный Крест» напоминают ему лишь об одном: наверное, они пришли, чтобы просить денег. Т. С. Элиот написал прекрасные строки:

Где жизнь, что мы растеряли, прожив?

Где погребенная в знаниях мудрость?

Где погребенные в сведениях знания?

Круги Небесные двадцать веков.

Ведут нас из Бога во прах.

Что с нами случилось? Почему мы потеряли из виду Бога? И не только потеряли из виду, но и объявили вместе с Фридрихом Ницше, что он умер. Почему столько людей ненавидит Бога? И даже те, которые не ненавидят и не любят - помни: они нейтральны. А те, кто любит, любят лишь формально, не любят по-настоящему. Они не могут посвятить свою жизнь поискам Бога. Что случилось с современным человеком?

Случилось одно: мы становимся, все более небрежны к смерти. Великий прорыв в медицинской науке дал нам надежду, что мы будем жить вечно. Медицинская наука, конечно, помогла нам жить немного дольше прежнего, но это просто значит еще немного - того же самого страдания, тех же желаний, той же похоти, тех же оков. Медицинская наука могла бы...

Кажется очень вероятным, что человек может жить дольше ста лет. Есть люди, которые думают, что человек очень легко мог бы жить, по меньшей мере, триста лет. Но какая разница? Живи ты триста или семьсот лет, ты останешься прежним глупцом. Фактически, за семьсот лет твоя глупость еще более возрастет. И если смерть отложить на семьсот лет, что это меняет? Это случится так нескоро... человек недостаточно проницателен, чтобы видеть так далеко.

Мы окружены мелочами. Мы не видим дальше их, мы видим лишь немногим дальше своего носа, мы видим лишь достаточно для того, чтобы ходить. Семьсот лет... это заставит религию исчезнуть из мира, потому что человек не настолько разумен, чтобы осознавать смерть, отложенную на семьсот лет. Что и говорить об этом, если он недостаточно разумен, чтобы увидеть ее даже через семьдесят лет!

Я видел людей, которым уже семьдесят, но они все еще не интересуются медитацией. Странно, очень странно. Не могу в это поверить. Человеку семьдесят лет, а он все еще не интересуется медитацией? Это просто значит, что он не сумел увидеть смерть, а смерть так близка. Она может случиться в любое мгновение.

Будда хочет, чтобы ты постоянно помнил о смерти. Не считай его пессимистом. Не думай, что он одержим смертью - нет, это совершенно не так. Он просто хочет, чтобы ты помнил о смерти настолько, чтобы меч смерти постоянно висел над тобой и заставлял тебя быть бдительным, осознанным.

Однажды это случилось:

Мастер послал своего саньясина ко двору великого короля Джанаки. Немного озадаченный, саньясин сказал:

- Почему я должен идти ко двору короля?

- Ты должен научиться одной вещи, и там ты научишься легче, чем где-либо еще; поэтому я посылаю тебя туда. Иди, наблюдай и будь очень бдительным. Тебя это невероятно обогатит.

Саньясин не был убежден. Если он ничему не смог научиться, оставаясь с таким великим мастером, как он сможет научиться при дворе короля? Он считал короля дураком, потому что у него было так много собственности, такое большое королевство, а он отрекся от всего, он всегда считал себя более святым, чем король. Теперь, когда ему приходилось идти к королю, чтобы чему-то научиться, он чувствовал себя немного задетым. Но этого хотел мастер, и ему пришлось идти. И он пошел с неохотой, преодолевая глубокое внутреннее сопротивление.

Придя ко двору короля, он был шокирован. В каком-то смысле его опасения оправдались. Король сидел и пил вино; рядом танцевали красивые женщины, почти обнаженные, а вокруг были совершенно пьяные придворные. Саньясин подумал: «Что за урок я должен получить у этих дураков?» Когда он подумал это, Джанака рассмеялся. Он спросил:

- Почему ты смеешься?

- Я смеюсь, потому что твой старик кое-что знает, кое-что понимает, но ты не веришь ему. Ты не веришь своему Мастеру. Ты пришел, но с неохотой.

Он удивился: как Джанака узнал об этом? Он спросил:

- Ты кажешься почти пьяным, и все же ты понимаешь? Я ничего не сказал.

- Об этом вине мы поговорим потом, - ответил Джанака. - Прямо сейчас сделай одну вещь, иначе я тебя убью, - и он приказал солдатам обнажить мечи, окружить двор и дать саньясину чашу, полную масла, полную до краев. - Поставь эту чашу себе на голову и обойди двор семь раз. Если упадет хотя бы одна капля, тебе отрубят голову.

Саньясин подумал: «Я среди этих лунатиков, и не могу бежать», - вокруг были обнаженные мечи.

- Помни, я не шучу, - сказал король. - Когда я что-то говорю, я это делаю. Будь осторожен.

Глядя на чашу, полную до краев, он не мог поверить, что может сохранить голову - но больше ничего не оставалось. Он поставил чашу с маслом на голову и обошел двор семь раз. Танцы продолжались, по-прежнему вокруг были прекрасные женщины, и конечно, он был саньясином старого типа, глубоко заинтересованным в женщинах. Много раз возникало желание хотя бы посмотреть, но страх смерти и обнаженные мечи... Ему удалось обойти семь раз, хотя это было почти невозможно.

- Как тебе это удалось? - спросил король. - Это было почти невозможно.

- Это получилось, потому что вокруг были обнаженные мечи, - ответил саньясин. - Я почувствовал, что смерть так близко, совсем рядом со мной. В любое мгновение...

- А как насчет красивых женщин? - спросил король. - Я знаю саньясинов; может быть, они больше ничем не интересуются, но обязательно интересуются женщинами. А как насчет этой прекрасной, великолепной еды? Аромат еды и вина... все это ты подавлял, все это есть глубоко в твоем существе и хочет выйти на поверхность.

Саньясин рассмеялся.

- Кто может заботиться об этих вещах, если смерть так близко?

- Ты выучил урок, - сказал король. - Именно за этим тебя послал мастер.

Помни о смерти. Она ближе, чем эти мечи, она всегда ближе, чем что-либо другое. Ты живешь, окруженный смертью, и если ты можешь помнить об этом, это станет величайшим стимулом для медитации, для осознанности.

Вот почему он так настаивает. Будда говорит: Смерть настигает человека, пока мир кружит ему голову и завлекает его... как наводнение уносит спящую деревню.

Не будь спящей деревней; иначе смерть придет как наводнение, и тебя не станет. Будь пробужденным, будь бдительным, будь помнящим.

Не под силу его спасти.

Ни семье, ни отцу, ни детям.

Никто не может тебя спасти, кроме твоей собственной осознанности. Знай это... и не только верь тому, что говорят пробужденные. Знай это сам, пусть это станет твоим экзистенциальным опытом.

Знай это.

Ищи мудрости и чистоты.

Ищи невинности ребенка. Отбрось все свое глупое знание. Все знание глупо.

Вспомни снова Т. С. Элиота:

Где жизнь, что мы растеряли, прожив?

Где погребенная в знаниях мудрость?

Где погребенные в сведениях знания?

Круги Небесные двадцать веков.

Ведут нас из Бога во прах.

Где погребенная в знаниях мудрость? Знания - это чистый заменитель мудрости. Знания значат нечто заимствованное у других. Отбрось все то, что взял у других. Мудрость - это то, что произрастает в твоей невинности. Когда ты в точности как маленький ребенок, полный удивления и благоговения, заинтригованный существованием, ничего не знающий, - возникает мудрость. Ключ мудрости бьет в твоем существе. Мудрость - это не что-то приходящее снаружи, это твой внутренний рост. Знай это. Ищи мудрости и чистоты.

Быстро расчищай путь.

И быстро расчищай все, что преграждает путь возникновению мудрости.

Удали знание, информацию, удали все свои эгоистические путешествия. Удали желания, удали воспоминания, воображение, удали весь ум.

Стань не-умом.

Это чистота, а в чистоте расцветает мудрость.

В озере невинности расцветает лотос мудрости, и это единственный способ быть свободным, обрести свободу - предельную, тотальную.

- Что ты читаешь? - спросил библиотекарь.

- Ничего особенного, - ответил заключенный. - Обычную эскапистскую литературу[4].

На сегодня достаточно.

4. Проводник сумасшедших.

Лекция была прочитана 24 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я не знаю, теряю ли я ум или медитацию - или то и другое сразу?

Прем Аруп,

Когда ты теряешь и ум, и медитацию, это величайшее благословение. Потерять ум - значит пройти только полпути; цель не достигнута. Человек, который теряет ум, начинает цепляться за медитацию; медитация становится его умом. Медитация становится его собственностью, его сокровищем - и конечно, она гораздо красивее, радостнее ума и приносит блаженство, которое стоит того, чтобы его добиваться.

Потерять ум - значит, потерять все свое страдание. Тогда расцветает великий экстаз, тогда внутри твоего существа начинает бить ключ великой радости. Но даже экстаз - это беспокойство. Даже быть радостным - не значит быть полностью дома. Человеку предстоит выйти за пределы экстаза, за пределы радостного оживления и стать совершенно мирным. Поэтому Будда никогда не говорит о блаженстве; он говорит о мире, молчании. Это конечная цель.

Трансцендируй ум, используя медитацию как метод. Но потом не цепляйся и за медитацию, потому что это то же самое цепляние - за что ты цепляешься, не важно. В то мгновение, когда исчезает ум, пусть исчезнет и медитация. Не будь ни умом, ни не-умом. Вот конечная цель, цель состояния будды. Тогда ты дома. Тогда приходит покой. Тебя больше нет, существует лишь покой, и нет никого, кто бы им владел.

Половина тебя убита, когда ты отбрасываешь ум, другая половина убита, когда ты отбрасываешь медитацию. Мирская часть тебя исчезает вместе с умом, а так называемая духовная исчезает вместе с медитацией. Теперь ты не тело и не душа. Тебя нет. Существует неизмеримое ничто, тотальное никто. Будда называет это шунья, нирвана. Все прекратилось: страдание и радость, день и ночь, лето и зима, жизнь и смерть, - все ушло. Вся двойственность трансцендирована.

Аруп, будь блаженна. Радуйся, потому что тебе невероятно повезло, если исчезло и то и другое сразу, - хотя из-за того, что ты цепляешься, это кажется очень безумным. Сначала кажется безумием отбросить ум. Но есть медитация, которая дает тебе новый фундамент, новый порядок, новую дисциплину - высшую, лучшую, более изощренную, более культурную, более внутреннюю, более субъективную.

Когда ты отбрасываешь медитацию, весь порядок, вся дисциплина, вся структура исчезает. Ты совершаешь прыжок в полную неизвестность, в предельную неизвестность.

Это мгновение настоящего рождения - рождаешься не ты, но Бог. Тебя больше нет, теперь есть лишь Бог. Под «Богом» я не подразумеваю личность; под «Богом» я подразумеваю только опыт.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Ты говоришь нам, что осознанности достаточно. Зачем тогда дискурсы, саньяса?

Рик Феррис,

Как ты узнал, что осознанности достаточно? Мне приходится говорить это снова и снова - что осознанности достаточно, что дискурсы не нужны. Тебе нужно говорить даже то, что ничего не нужно. Но ты так крепко спишь, ты не придешь к истине сам по себе, ты не придешь к истине, даже если ее повторить тысячи раз.

А теперь посмотри на трюк своего ума: дело не в том, что ты понял, что осознанности достаточно. Напротив, ты понял, что не нужны дискурсы, что не нужны группы, что не нужна саньяса. Увидь этот изобретательный, коварный ум... который продолжает создавать для тебя ад за адом. Ты упустил суть и истолковал все неправильно.

Дискурсы нужны для того, чтобы сказать тебе, что слов недостаточно, но даже для того чтобы сказать, что слов недостаточно, нужны слова. Другого пути нет, потому что ты понимаешь только слова.

Будда обычно рассказывал историю:

Один человек пошел на рынок. Когда он вернулся, его дом горел. Внутри играли дети, абсолютно не сознавая, что дом горит. Дом был большой, а они находились в самой дальней его части.

Он кричал снаружи, потому что боялся зайти в дом, но дети не слушали. Собралась большая толпа. Тогда он сказал детям:

- Скорей идите сюда! Посмотрите, что я вам принес - столько игрушек! Я принес все игрушки, которые вы просили, красивые игрушки!

Дети выбежали из дома - а он не принес ни одной игрушки! Они стали спрашивать:

- Где игрушки?

- Посмотрите на этот огонь! Я не принес игрушек, но это было единственным способом заставить вас выйти из дома. Дом горит! Я кричал: «Дом горит!», но вы смеялись и веселились. Вы думали, что я разыгрываю вас или подшучиваю над вами. Да, я солгал вам, когда сказал, что принес игрушки, но эта ложь сработала как стратегия - она помогла вывести вас наружу. Она послужила великой цели.

Слов недостаточно, но поскольку ты понимаешь слова, Рик Феррис... Понимаешь ли ты молчание? Тогда ты не был бы здесь. Тебе не нужно было бы быть здесь. Ты мог бы сидеть у молчаливого камня, ты мог бы сидеть под молчаливым деревом... ты мог бы понять всех будд. Тогда ты не стал бы читать Библию, Коран и Гиту. Ты отправился бы в пустыню, чтобы почувствовать молчание, вечное молчание пустыни. Ты понял бы все Библии, все Кораны, все Гиты. Но ты пришел сюда!

Ты умеешь понимать только слова. И я знаю, что истину нельзя передать словами, но слова можно использовать, чтобы вывести тебя из горящего дома. Слова могут вывести тебя из мира слов, снов и желаний, в котором ты живешь. Слова можно использовать так искусно, чтобы они привели тебя к молчанию - или, по крайней мере, указывали на него; для этого нужны дискурсы.

Группы немного более грубы. Если ты не слушаешь меня, если ты не понимаешь слова, понадобятся настоящие молотки. Я бью тебя, но я бью словами. Я не стегаю тебя хлыстом, я лишь показываю тень хлыста. Если ты слушаешь, хорошо; если ты не слушаешь, тебе понадобятся группы. Это настоящие хлысты! Чтобы привести тебя в чувство, они больно бьют тебя. С великим состраданием они жестоки. Они делают все, что только можно, чтобы тебя разбудить.

А саньяса? Саньяса нужна лишь для того, чтобы заставить тебя выглядеть глупо! Ты слишком погружен в свои знания, в голову. Немного глупости пойдет на пользу! Ты слишком знающий, слишком умный, слишком хитрый. Саньяса - это сдача всего умствования, хитрости, знаний.

Саньяса - это путь сумасшедшего; я проводник сумасшедших! Но прежде чем ты станешь действительно нормальным, ты должен отбросить свою старую нормальность, - которая ненормальна.

Все это средства, - саньяса, группы, дискурсы - стратегии. Через одни эти стратегии ты не узнаешь истину, но они помогут. Если ты разумен, ты будешь использовать их как лестницу, как лодку для переправы на другой берег. Когда ты достигнешь другого берега, лодку нужно будет оставить. Ты не должен сидеть в лодке всегда или, достигнув другого берега, продолжать нести ее на голове из чистой благодарности.

Ты совершенно неосознан, и великое усилие требуется, чтобы сделать тебя осознанным.

Один парень пошел на скачки и выиграл триста долларов. Думая, что удача и дальше останется на его стороне, он вернулся на следующий день, чтобы найти свое Эльдорадо.

Просматривая список лошадей последнего забега, он заметил священника, который жестикулировал над одной из лошадей. Решив, что ему действительно везет, парень сгреб весь свой выигрыш до последнего гроша и поставил на ту же лошадь. Естественно, лошадь пришла последней.

Уходя, он случайно столкнулся с тем самым священником, которого он увидел благословлявшим лошадь.

- Отец, - сказал он, - со мной все кончено! Я увидел, что вы благословляете лошадь, и поставил на нее все до последнего цента.

Священник пришел в ужас.

- Сын мой, - сказал он. - Я не благословлял лошадь, я совершал заупокойную!

Я вижу, что твоя жизнь совершенно разрушена. Ты ставил на мертвых лошадей! Вся твоя жизнь в беспорядке - и организация жизни снаружи не поможет. Нужна какая-то радикальная трансформация твоего существа.

Так называемые религиозные люди, делали прямо противоположное. И именно поэтому вы ходите в церкви, храмы, синагоги - не для того, чтобы проснуться, но чтобы вам помогли крепче заснуть. Вы ходите туда слушать прекрасные колыбельные. Вы ходите туда, чтобы вас утешили. Вы ходите туда, чтобы вас приободрили.

Моя работа здесь не в том, чтобы утешать, подбадривать, петь колыбельные у твоей постели. Моя работа в том, чтобы тебя разбудить.

Все организовано таким образом - дискурсы, медитации, группы, саньяса... это атака на твой сон со всех возможных направлений. Это можно сказать одним словом: моя работа в том, чтобы вывести тебя из-под гипноза.

Восемь дней и ночей Шлоссберг, портной, не мог спать. Ни одно лекарство не помогало, и в отчаянии семья Шлоссбергов пригласила гипнотизера.

Гипнотизер уставился на Шлоссберга и стал бормотать:

- Вы спите, мистер Шлоссберг. Тени обступают вас. Мягкая музыка убаюкивает вас и приводит в состояние приятного расслабления. Вы спите, вы спите...

- Вы кудесник, - сказал растроганный сын. Он щедро заплатил гипнотизеру, и тот ушел торжествующий.

Как только хлопнула наружная дверь, Шлоссберг открыл один глаз:

- Скажи, - сказал он, - этот шмюк уже ушел?

Но все эти шмюки - твои раввины, твои священники, твои Папы, твои шанкарачарьи, твои имамы, твои аятоллы хомейни... Благодаря тому, что ты хочешь лучше спать и видеть сладкие сны, их бизнес процветает.

Зигмунд Фрейд сказал, что, кажется, человек не может жить без иллюзий. Поскольку это касается обычного человечества, он прав. До Зигмунда Фрейда то же прозрение было у Фридриха Ницше.

Он сказал, что люди, разрушающие иллюзии, - это настоящие враги человечества, потому что человек не может жить безо лжи.

- Истина опасна! Кто хочет истины? - говорит Фридрих Ницше.

Мы хотим прекрасной лжи и иллюзий, сладких снов.

Это верно относительно девяноста девяти и девяти десятых процента человечества. Лишь изредка человек начинает искать истину, но тогда он должен рискнуть всем своим сном, сновидениями и всеми капиталовложениями во сны.

Будда, Иисус, Моисей - эти люди не дают тебе утешений. Они разбивают всю твою ложь, какой бы она ни была удобной, какой - бы она ни была уютной, они разбивают ее. Они хотят, чтобы ты знал истину. Поначалу она горька.

Будда сказал: Ложь сладка поначалу и горька в конце. Поначалу она кажется нектаром, а в конце оказывается смертоносной, ядовитой. Истина горька поначалу, но сладка в конце. Поначалу она кажется ядом, кажется, она убьет тебя; в конце это эликсир, нектар. Она дает тебе способность узнать вечное, бессмертное.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Считаете ли Вы себя Богом, представителем Бога на земле, пророком или очень ясной индивидуальностью? Я видел Вас пару раз на утреннем дискурсе, в записях и видеозаписях, и кажется, Вы никогда не отвечаете на тот вопрос, - Как и почему Вы знаете или чувствуете то, чего не знаю и не чувствую я?

Гарольд Пелтц,

Прежде всего, Бога нет. Да, есть Божественность, но Бога нет. Идея Бога антропоцентрична. Библия говорит: Бог создал человека по собственному образу. Истина в прямо противоположном: человек создал Бога по собственному образу. Бог - это не что иное, как проекция человеческих желаний, стремлений, порывов. Бог - это не что иное, как проекция человеческого ума.

Это не значит, что я атеист, но я и не теист. Моя позиция в точности подобна позиции Гаутамы Будды. Он не был атеистом и не был теистом. Он не верил в Бога, он не неверил в Бога. Какой была его позиция?

Его позиция совершенно уникальна, она стоит того, чтобы ею поделиться. К его пространству стоит причаститься. И это пространство всех медитирующих: они верят в божественность. Все существование переполнено духовностью, но нет такой личности, как Бог.

Вы спрашиваете меня: «Считаете ли вы себя Богом?».

Нет, сэр, конечно нет! Даже если бы это было так, я бы это отрицал - потому что кто захочет принять ответственность за этот уродливый мир? Я не могу принять ответственность за то, что создал тебя! Это было бы первородным грехом!

Я не Бог, но я познал Божественность - во мне, в тебе, во всем. Божественность - это качество; это аромат, который пронизывает все существование. Единственная разница между мной и тобой в том, что я осознаю это, а ты не осознаешь; больше никакой разницы нет. Я пробужден, ты спишь. Мы в точности похожи, мы участвуем в одном и том же существовании, дышим одной и той же Божественностью, живем в одном и том же океане Божественности. Мы рыбы в одном и том же океане, и снаружи, и внутри.

Я не знаю больше того, что знаете вы - возможно, вы знаете больше меня. Мое знание бедно; я не знающий человек. На то, что я цитирую, нельзя полагаться! Возможно, вы знаете больше, вы лучше информированы. У вас накоплено великое множество фактов. В этом смысле я совершенно беден, беден, как ребенок.

Но это не настоящая разница; это не то различие, которое создает различие.

Единственная вещь, которая имеет значение, - это осознание реальности.

Английский язык очень беден; в нем только одно слово, «Бог». Санскрит бесконечно богаче, в нем много слов, чтобы выразить разные подходы. Предельное, абсолютное, - называется Брахман. Это чистейшая Божественность, ничем не загрязненная. Это абстракция: вся материя исчезла, осталась лишь чистая энергия, лишь чистое сознание.

Второе слово в санскрите - Ишвар; по смыслу оно приближается к «Богу». Ишвар значит «создатель», но он ниже, чем Брахман. Он иллюзорен, как и весь мир. Если создание иллюзорно, как может быть реальным Создатель? Вы можете понять суть: создание и создатель - это две полярности. Весь мир иллюзорен, поэтому иллюзорен и его творец.

Ты будешь удивлен, узнав, что тебе придется выйти за пределы Бога; лишь тогда ты можешь достичь предельного, не прежде. Знать Бога - это низшее состояние понимания.

Третье слово - Бхагван, которое нельзя перевести как «Бог». Будда никогда не верил в Бога, и все же мы называем его Бхагван. Махавира никогда не верил в Бога, и все же мы называем его Бхагван.

Герберт Уэллс сказал: «Гаутама Будда - единственный в истории человек самый божественный и самый безбожный».

Как перевести на английский слово «Бхагван»? Это просто значит «блаженный»; это не имеет ничего общего с Богом. Буквально это значит «тот, кто достиг»; поэтому он называется блаженным - тот, кто прибыл, тот, кто стал пробужденным, просветленным.

«Бхагван» не значит представитель. Бога нет, как ты можешь быть представителем Бога? Будда не представитель Бога, не представитель Бога и я. Это очень бедная идея: быть чьим-то представителем - дистрибьютором! Это очень унизительно!

Будда не пророк - не пророк и я. Пророк значит «тот, кто приносит миру послание Бога». Это не кто иной, как почтальон - а я не хочу быть почтальоном! Пророк не имеет никакой ценности. Бога нет; поэтому нет и посланцев, мессий, пророков.

Вы говорите: «...или очень ясной индивидуальностью?».

Нужно понять одно: если ты стал очень ясным, индивидуальность исчезает; ты - просто ясность. Если ты неясен, есть индивидуальность. Индивидуальность и ясность не могут быть вместе. Индивидуальность глубоко внутри - это не что иное, как это - чувство отделенности, отделенности от целого.

Я - просто ясность, не индивидуальность. Очень трудно понять, как можно быть ясным, если нет индивидуальности. Наш язык толкает нас к некоторым ненужным заключениям.

Когда танец тотален, танцора больше нет; есть лишь танец. Если ты спросишь великих танцоров - например, Нижинского или Гопи Кришну, - они согласятся: когда танец достигает высшего пика, танцор исчезает. Есть лишь танец, никто не танцует. Это не две сущности - танцор и танец.

Когда художник действительно сливается со своей картиной, когда он поглощен ею, тогда больше нет художника и картины, лишь процесс написания картины. Художника не осталось; на несколько мгновений художник исчезает. Лишь когда художник исчезает, картина достигает наивысшей красоты.

Танцор, художник, певец, музыкант, поэт - все они знают эти мгновения, но это лишь мгновения в их жизни. В жизни будд это не только мгновения; они стали их реальностью. Танцор исчез навсегда.

Я больше не индивидуальность, но лишь ясность; не танцор, но лишь танец. Если ты можешь это понять, лишь тогда ты сможешь прийти к причастию с этим никем, с этим ничем, с этим состоянием нирваны.

Вы спрашиваете: «Я видел вас пару раз на утреннем дискурсе, в записях и видеозаписях, и кажется, вы никогда не отвечаете на этот вопрос. Как и почему вы знаете или чувствуете то, чего не знаю и не чувствую я?».

Я знаю лишь одно: я ничего не знаю. И возможно, разница именно в этом. Вы знаете, что вы знаете, а я знаю, что я не знаю. Лишь когда ты приходишь к состоянию блаженного неведения, возникает ясность. Знание приносит беспокойство; не-знание дает тебе ясность, прозрачность.

Старик Крестенфельд отошел, проведя на смертном одре много месяцев. Через две недели родственники слетелись, как стервятники, чтобы услышать чтение завещания.

Адвокат разорвал конверт, вынул лист бумаги и прочитал:

«Будучи в трезвой памяти и здравом уме, я потратил все, прежде чем умереть».

Я хотел бы сказать лишь это: я просто здравие - даже не здравый ум... чистая ясность, небо без облаков, совершенно пустое. Ты тоже можешь быть таким. Ты уже такой в своем глубочайшем ядре.

И мое усилие здесь, Гарольд Пелтц, в том, чтобы помочь вам стать такими же ничто, как и я, такими же невежественными, как я. И помни: есть знание, которое не знает, и невежество, которое знает.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Да, дом в огне. Мое пламя ревности, жадности и насилия сжигает меня. Я вижу, как Ты сияешь в дверях, приглашая меня просто выйти, и все же я сдерживаюсь, цепляясь за свое страдание, а мой ум продолжает гнаться за желаниями. Почему я не могу это позволить?

Дэва Двабха,

Чтобы жить без страдания, нужна великая храбрость. Быть несчастным очень дешево, очень просто; это ничего не стоит. Чтобы быть несчастным, не нужно никакой храбрости, никакого разума. Быть несчастным так легко, но выйти из страдания трудно, тяжело. Чтобы из него выйти, требуется разум, потому что ты сам создаешь свое страдание, потому что ты бессознателен. Ты можешь прекратить его создавать, лишь, если станешь сознательным, а чтобы стать сознательным, нужно великое усилие.

Более того, страдание удерживает тебя при деле, чтобы ты мог избежать своей внутренней пустоты. Оно позволяет тебе оставаться увлеченным. Если ты не несчастен, тебе придется идти вовнутрь, а ты боишься, потому что там великая пустота. Идти вовнутрь - это своего рода смерть.

Мистики называли ее «великой смертью» - она больше, чем так называемая обычная смерть, потому что в обычной смерти умирает лишь тело. Если ты идешь вовнутрь, умирает ум. А человек боится умирать - умирает твое эго - человек боится потерять свою тождественность. Сколько усилий ты приложил, чтобы добиться определенной тождественности! Один - великий актер, другой - известный политик. Кто-то очень богат, кто-то очень эрудирован. Ты приложил столько усилий... и теперь я предлагаю тебе из этого выйти! Это означает, что все усилия были пустой растратой. Тебе должно хватить духу из этого выйти, тебе нужна храбрость, чтобы быть без тождественности.

Люди дзэн говорят: Прежде чем ты начал медитировать, горы были горами, а реки реками. Когда ты глубоко идешь в медитацию, горы больше не горы, а реки больше не реки. Когда ты достигаешь сатори, когда медитация трансцендирована, снова горы - это горы, а реки - это реки.

Это способ дзэн сказать, что до медитации у тебя есть определенная тождественность. У тебя есть имя, слава, форма, семья, раса, культура, религия, страна; все это дает тебе определенное представление о том, кто ты такой, - хотя это представление абсолютно ложно, произвольно, случайно. Лишь в результате случайности ты родился христианином, индуистом или мусульманином; в этом нет никакого значения. Лишь в результате случайности ты родился немцем, индийцем или китайцем. Ты - не это.

Твое сознание - это просто сознание, не китайское, не корейское и не японское. Твое сознание - это просто сознание. Оно не принадлежит ни к какой стране, ни к какой расе, ни к какому цвету, ни к какой религии; все это обусловленность. Тебя загипнотизировали и сказали, что ты индиец; это гипноз. Тебя загипнотизировали и сказали, что ты мусульманин, и этот гипноз продолжался всю твою жизнь. Он проникает так глубоко, что ты можешь быть готов умереть за него. Люди умирают за религию, за страну, за флаги; они готовы умереть за любую чепуху. Кажется, в их жизни вообще нет смысла, они будто бы готовы умереть по любому поводу - подойдет любой предлог.

Твоя личность произвольна. До медитации ты был уверен в том, кто ты. Когда ты идешь в медитацию, твои несчастья начинают исчезать, и вместе с этими несчастьями начинает исчезать и твоя личность. Ты оказываешься в состоянии хаоса, и этот хаос создает страх.

Двабха, я дал тебе это имя... «Двабха» значит «сумерки»; это значит - ни день, ни ночь, точно посредине. И именно там ты находишься: боишься идти глубже, топчешься на месте. Это кажется безопасным, хотя ты и несчастен - но несчастье так знакомо, хорошо известно; ты так привык к нему. Фактически, между тобой и твоим несчастьем возникло нечто вроде семейного родства.

Есть суфийская притча:

Один человек каждый вечер обращался к Богу и молился. Его молитва всегда была одной и той же. Снова и снова он просил:

- Выполни мою просьбу, всего одну просьбу - а я прошу всю жизнь. Насколько я вижу, я самый несчастный человек на земле. Почему ты выбрал меня в самые несчастные люди? Я готов обменяться страданием с кем-то другим, с первым встречным - только позволь мне с кем-нибудь поменяться несчастьями. Я не прошу блаженства. Дай мне лишь с кем-то поменяться. Я прошу так мало!

И однажды ему привиделось, что с ним заговорил Бог. С небес донесся громкий голос:

- Свяжи все свои несчастья вместе и принеси их в храм.

И весь город стал увязывать свои несчастья и понес их к храму. Человек был очень доволен:

- Так вот он, этот момент! Кажется, что-то произойдет!

Он поспешил к храму со своим узлом. По пути он встретил других, которые тоже спешили. К тому времени, когда он добрался до храма, ему стало страшно, очень страшно, потому что он увидел, что узлы других людей больше, чем у него. Люди, которых он всегда видел с улыбкой на лице, - члены Ротари-клуба и клуба Львов, - прекрасно одетые и говорящие друг другу любезности, все они несут большие узлы! Он стал немного колебаться, идти ему или нет, но он молился всю жизнь, и он решил:

- Посмотрим, что произойдет. Они вошли в храм. Голос сказал:

- Поставьте свои несчастья у порога. Они так и сделали, и голос снова заговорил:

- Теперь вы можете выбирать, что вам больше нравится.

И случилось чудо из чудес: каждый побежал к своему узлу! Этот человек тоже побежал к своему собственному узлу, боясь, что его выберет кто-то другой и он его лишится. Каждый выбрал свои собственные несчастья и вздохнул с огромным облегчением, и все были очень довольны, неся свою ношу обратно домой. Даже этот человек был доволен: «Кто знает, что было в других узлах?».

По крайней мере, мы знаем наш узел и то, что в нем содержится. Мы привыкли, мы приспособились к своим несчастьям.

Двабха, вот почему тебе так трудно выйти из своих несчастий. Они могут быть капиталовложениями; твои несчастья могут быть не просто несчастьями. Возможно, своим несчастьем ты создаешь несчастье и для других. Если ты заинтересован в том, чтобы создавать несчастье для других, как ты можешь отбросить свое несчастье?

Муж приходит домой, а жена лежит в постели и говорит, что у нее болит голова - и я не говорю, что она притворяется. Фактически, когда муж приходит домой, почти невозможно, чтобы голова не заболела! Наверное, она у нее действительно болит, я верю... Тогда муж становится несчастным. Теперь жена не может отбросить свою головную боль, потому что, если она отбросит головную боль, что будет с мужем? Ее головная боль доставляет столько страданий мужу, что она готова страдать - чтобы заставить страдать другого.

- Я развелась бы с Милтоном, и глазом не моргнув, - сказала миссис Купер парикмахеру.

- Почему же вы этого не делаете? - спросила та.

- Потому что, если я увижу его таким счастливым, это убьет меня.

Это трудно! Трудно выйти из своего несчастья, потому что это не только твое несчастье; оно переплелось с несчастьями других. Ты наслаждаешься, мучая других; когда ты можешь кого-то мучить, ты чувствуешь свою власть. Человек готов на жертвы, если он может создать страдание для других.

Люди одновременно и садисты, и мазохисты. Очень редко можно найти чистого садиста или мазохиста. Эти типы встречаются только в книгах по психологии. В реальности каждый и садист, и мазохист. Люди - садомазохисты: они мучаются сами, чтобы мучить других; они мучают других, чтобы мучить себя. Все это взаимосвязано, взаимозависимо. Ты не можешь просто выскользнуть из этого - это капиталовложения всей твоей жизни. Никто больше тебе не мешает, Двабха, ты можешь выйти. Ты просто должен понять. Если ты не можешь отбросить свое страдание, кто его может отбросить?

В старые времена саньясином был тот, кто отрекался от жизни. Я изменил определение саньясина. Я называю саньясином человека, который готов отречься от страдания. Но в некотором смысле твоя жизнь и твое страдание - это почти синонимы.

Что такое твоя жизнь? Что ты делаешь с собой и другими? Ты чувствуешь свою власть, когда ты мучишь других; мучение дает тебе всплеск власти. Почему снова и снова рождаются все эти Адольфы Гитлеры, Иосифы Сталины, Мао Цзе-Дуны? Откуда они берутся? Они символизируют тебя. Они символизируют безумие человечества в самой его основе. Они извергаются снова и снова, и будут появляться снова, ты не можешь им помешать, пока не изменится сама основа человеческого существования. Если мы изменим человеческое сознание от страдания к блаженству, от напряжения к миру... Иначе тебе придется страдать. Ты заслуживаешь... фактически, ты просишь страдания. Должно быть, Германия достаточно долго молилась, чтобы появился Адольф Гитлер. И сейчас в Германии снова есть люди, которые начали то же самое фашистское движение. Вы не можете жить без этих сумасшедших! Что-то в вас в них нуждается. Они могут что-то, чего вы не можете сделать сами. Они могут выплеснуть в мир много страдания.

Видел ли ты, наблюдал ли ты, что во время войны люди выглядят счастливее, чем всегда? В их лицах больше света, они больше улыбаются. Внезапно в их жизнях появляется подъем, энтузиазм, энергия. Они больше не волочат ноги; в их жизни есть смысл. Смерть и опасность, окружающая их, помогает им стать более живыми.

Каждые десять лет нужна великая мировая война. Если она не происходит, то не из-за человечества и его измененного сознания. Это происходит из-за водородных бомб, из-за того, что третья мировая война будет последней - а это уже слишком. Немного страдания время от времени - хорошо, но просто совершить глобальное самоубийство - это уж слишком. Не останется никого, чтобы наслаждаться им!

Если случится ядерная война, через десять минут никого не станет. До тебя не дойдут даже газеты. Ты совершенно не будешь осознавать, что происходит. Это будет просто хаос. И через десять минут с земли исчезнет вся жизнь. Птицы, животные, деревья, мужчины, женщины - не будет ничего. Какой смысл, если ты не можешь наслаждаться? Радость в том, когда ты смотришь, как люди испаряются в газовых камерах.

В Германии газовые камеры были сделаны таким образом, чтобы люди могли входить и смотреть. Люди, которые должны были умереть, не могли видеть зрителей, но зрители могли их видеть. Тысячи людей приходили смотреть; они покупали билеты. Это было великим развлечением! Тысяча людей испарится в газовой камере. За одно мгновение от них ничего не останется. И эти люди - тысячи людей - приходили смотреть. Какую радость они от этого получали? Наверное, что-то внутри было очень уродливым...

Во время Французской Революции, когда гильотину использовали почти как часы, Слацкий жил в маленькой деревне неподалеку от Парижа. Однажды он встретил Фламбо, который только что вернулся из города.

- Что происходит в Париже? - спросил Слацкий.

- Условия совершенно ужасные, - ответил француз. - Головы летят тысячами.

- Ой, - простонал Слацкий, - а я как раз торгую шляпами.

Человеческое уродство! Головы летят тысячами, но проблема Слацкого не в том, что люди умирают. Вот его проблема:

«Рубят так много голов, а я торгую шляпами!».

Каждый озабочен лишь своим маленьким, самовлюбленным, уродливым «я». Именно поэтому ты не можешь выйти из своего страдания. Попытайся выйти из эго, и ты сможешь выйти и из страдания. Попытайся выйти из «я».

Ваши так называемые религиозные люди продолжают учить вас: «Не будьте эгоистичными». Будда говорит: «Не будьте эго». И я тоже говорю тебе: не будь эго. Учение Не-Будь-Эгоистичным не помогло. Оно не может помочь, потому что оно не касается корня. Эго является корнем, а ваши религиозные люди продолжают учить - ваши святые и Махатмы - «не будь эгоистичным». Это просто значит позволить эго существовать, позволить корню расти дальше. Просто продолжай обрезать ветви и подстригать листья. «Не будь эгоистичным»... но тогда корень сохранится и снова прорастет; снова вырастут листья.

Будда - единственный просветленный Мастер в мире, который подошел к самому корню проблемы. Он говорит: не будь эго. Это великое прозрение, великий вклад, один из самых драгоценных. Он говорит: «Если ты эго, ты будешь эгоистичным. Твой эгоизм может стать религиозным, духовным, но он останется эгоистичным. Эго может быть только эгоистичным; эго может существовать лишь в климате эгоизма. Если ты попытаешься не быть эгоистичным, сохранив эго в целости, ты будешь просто лицемером».

Слово «лицемерие» происходит от того же корня, что и актерская игра. Ты будешь просто играть роль, играть в игру, притворяться. Но нельзя быть эгоистичным, если нет эго.

Как отбросить эго? Фактически, если ты посмотришь вовнутрь, его нет, поэтому его не нужно и отбрасывать. Все, что нужно, - это глубокое прозрение в твое собственное внутреннее пространство. Загляни в свое внутреннее пространство - а именно в этом вся медитация, - загляни вовнутрь, и ты не найдешь там это. А когда ты не найдешь никакого эго, - оно исчезает, как тень на свету, - весь эгоизм исчезнет сам по себе.

Тогда в твое существование придет совершенно новое качество. Ты больше не озабочен тем, чтобы создавать страдание для других; поэтому ты вышел из собственного страдания. В то мгновение, когда ты войдешь вовнутрь, высвобождается великий разум, великое творчество. Этот разум приносит блаженство и, в конце концов, ведет тебя за пределы даже блаженства - за пределы ума и за пределы медитации. Он приводит тебя к предельному центру существования; к миру, спокойствию, молчанию, тишине.

Ты полностью прекращаешься, и лишь тогда ты прибыл. Ты входишь в мир Бога - или Божественности, - лишь, когда тебя больше нет.

Но прежде чем войти вовнутрь, тебе придется отбросить глупые идеи, которые ты носил с собой все время. Тебе придется отбросить все то, что тебе сказали и чему тебя научили. Тебе придется отбросить все то, к чему тебя подготовило образование.

Все твое общество укоренено, основано на идее о том, как сделать твою жизнь удобной. Не истинной, но лишь удобной, комфортабельной, чтобы ты мог жить удобно и умереть удобно. Все общество основано на том, чтобы снабжать тебя транквилизаторами. Твоя религия действует как транквилизатор. Когда ты обеспокоен, ты идешь к раввину, к священнику, к имаму, и они тебя утешают. У тебя умер ребенок. Ты идешь к раввину, ты идешь к священнику, и он говорит: «Не волнуйся. Бог берет только тех, кого любит». Он утешает тебя! Твой ребенок был избран Богом; твой ребенок - один из немногих избранных.

Если ты пойдешь к индуистскому священнику, он скажет:

«Не волнуйся. Душа бессмертна, никто не умирает. Ребенок только изменил дом, и он получит лучший дом, новый дом. Он как бы сменил машину на более современную. Поэтому не волнуйся». Он утешает тебя. Он не помогает тебе пройти радикальную перемену. Он пытается сделать твою жизнь как можно более удобной. И естественно, ты за это платишь.

Он служит тебе, и ты платишь за это.

Джекобс и Липкин, два израильских коммандо, были взяты арабами в плен и стояли в ожидании расстрела.

- Я попрошу, чтобы мне завязали глаза, - сказал один.

- Джэйк, не создавай проблем.

Точно с такой идеей живут люди: не создавай проблем. Даже когда тебя расстреливают - по крайней мере, тогда ты можешь создать некоторые проблемы; ты больше ничего не потеряешь. Но это наша философия, основа нашей жизненной философии: не создавай проблем. Следуй традиции, следуй общепринятому. Будь конформистом. Будь индуистом, мусульманином, христианином. Ходи в церковь. Не создавай проблем. Не мути воду. Просто как-то оставайся живым и умри, не создавая проблем. Тогда ты не сможешь выйти из страдания.

Чтобы выйти из страдания, тебе придется быть революционером. Величайшая в мире революция - выйти из несчастных образцов жизни. Тебе придется изменить всю свою философию и многим рискнуть. Общество не примет тебя. Иначе, почему не приняли Сократа? Почему не приняли Иисуса? Толпа не будет тебя уважать. Толпа тебя уважает, лишь, если ты часть толпы. Если ты хочешь респектабельности, тебе придется быть частью толпы. Тогда тебе придется быть овцой, а не человеком.

Двабха, ты можешь из этого выйти. Будь львом!

Будда говорил своим ученикам: «Будь львом! Рычи как лев и выйди из всех видов рабства!» Каким бы ни был риск, дело того стоит.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вчера на дискурсе Ты смеялся над чудесами, и все же... тысячи людей, которые сидят молча и чувствуют Твое присутствие, слушают Твою песню, пение птиц и ветер, - разве это само по себе не чудо? Или, в самом деле, нет чудес?

Ананд Пракеш,

Слушая меня, слушая птиц и ветер, оставаясь в полном молчании, глубоком, любовном единении... это не чудо в том смысле, в котором употребляется это слово. Фактически, это самая естественная вещь. Человек стал таким неестественным, поэтому это выглядит как чудо. Именно из-за того, что человек неестествен, такая простая вещь кажется чудом; в остальном это естественно, спонтанно.

Ты ничего не делаешь, я ничего не делаю. Мы здесь вместе; что-то происходит. Что-то передается между мной и тобой. Никто ничего не делает, ни я, ни ты; это происходит само собой. В этом смысле это просто, естественно; но в другом смысле ты можешь употребить слово «чудо». Это выглядит как чудо, потому что человек стал таким неестественным, что быть в молчании даже несколько минут кажется чудом.

Это похоже на то, как если бы человека, который всю жизнь провел в темноте, вывели на свет, и вот впервые он видит цвет цветов, солнечные лучи в ветвях деревьев, радугу в облаках и начинает кричать: «Чудеса, чудеса, чудеса!».

Ты скажешь: «Это простые вещи, естественные вещи. Это лишь потому, что ты жил в темноте. Именно поэтому свет, эти бабочки, эти цветы, зелень, багрянец и золото деревьев выглядят как чудо». Но для него это чудо.

Для меня это просто естественно; для тебя это чудо. Все зависит от того, с какой точки зрения ты смотришь на это.

Но когда я смеялся над чудесами, я имел в виду чудеса из тех, которые делает Саттья Саи-баба: производит швейцарские часы. По крайней мере, производи часы, сделанные в Индии, - вот это было бы чудом! Что чудесного в швейцарских часах? Я смеялся над этими трюками, но я говорил, что нет чудес в том смысле, что вселенский закон, дхамма, не признает никаких исключений. Согласно дао, естественно все - согласно дхамме, согласно вселенскому закону, согласно вселенской природе вещей. Ничто не против нее; поэтому чудес нет. Все это ловкость рук. Это просто магия.

Если ты найдешь на углу волшебника, производящего швейцарские часы, ты не назовешь это чудом. Но тот же человек приходит как святой, Махатма, и немедленно это становится чудом. Таких чудес не бывает.

Но некоторые чудеса действительно случаются. Например, несколько дней назад поляк стал Папой! Это действительно чудо!

Я хотел бы предложить Будде ввести несколько оговорок в свой вселенский закон. Поляк - и Папа! Неслыханно!

Однажды старика Мерфи спросили:

- Как ты узнаешь поляка в петушином бою?

- Он - тот, кто выпускает утку.

- А как ты узнаешь итальянца?

- Он ставит на утку.

- А как ты узнаешь, что там есть мафия?

- Утка побеждает.

На сегодня достаточно.

5. Будь святым в миру.

Лекция была прочитана 25 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Есть удовольствие. Есть блаженство. Воздержись от первого, чтобы овладеть вторым. Если ты счастлив За счет счастья другого человека, Ты связан навеки. Ты не делаешь то, что должен. Ты делаешь то, чего не должен. Ты безрассуден, и желание растет. Но мастер бодрствует, Он наблюдает тело. Во всех своих действиях он различает И становится чистым. Его не в чем упрекнуть, Даже если бы однажды, он и убил Своего отца, мать, Двух королей, королевство и всех его подданных. Хотя короли были святыми, А подданные - среди благочестивых, Все же он безупречен.

Первая сутра:

Есть удовольствие.

Есть блаженство.

Воздержись от первого, чтобы овладеть вторым.

Медитируй на эти сутры как можно глубже, потому что они содержат самые фундаментальные истины. Эти четыре слова нужно понять и размышлять над ними. Первое - удовольствие, второе - счастье, третье - радость, четвертое - блаженство.

Удовольствие принадлежит физическому, психологическому. Удовольствие - это самая поверхностная вещь в жизни; это щекотка. Удовольствие секса, удовольствие других чувств, одержимость едой - все это укоренено в теле. Тело - это твоя периферия; это не твой центр. А жить на периферии - значит предоставлять себя на милость множества случайных обстоятельств вокруг тебя. Человек, который ищет удовольствия, на милости у случайности.

Так волны в океане зависят от капризов ветров. Когда дует сильный ветер, они есть; когда ветра нет, нет и их. У них нет независимого существования; они зависимы, а все, что зависимо от другого, приносит оковы.

Удовольствие зависит от другого. Если ты любишь женщину, если это твое удовольствие, тогда женщина станет твоей хозяйкой. Если ты любишь мужчину, если в этом твое удовольствие и ты чувствуешь себя несчастной, печальной и приходишь в отчаяние, когда его нет, значит, ты создала себе рабство. Ты создала тюрьму, у тебя больше нет свободы.

Если ты ищешь денег и власти, тогда ты будешь зависеть от денег и власти. Человек, который продолжает накапливать деньги, если для него удовольствие - иметь больше и больше денег, он будет становиться более и более несчастным - потому что чем больше у него есть, тем больше он хочет, и чем больше у него есть, тем более он боится это потерять. Это обоюдоострый меч: чем больше он хочет... первое острие меча. Поэтому он становится все более несчастным.

Чем больше ты требуешь, желаешь, тем более ты чувствуешь, что тебе чего-то не хватает, тем более полым, пустым ты себе кажешься. С другой стороны, - другое острие меча - чем больше у тебя есть, тем более ты боишься, что у тебя это отнимут; это можно украсть. Банк может обанкротиться, может измениться политическая ситуация в стране, страна может стать коммунистической. Твои деньги зависят от тысячи и одной вещи. Деньги не делают тебя хозяином, они делают тебя рабом. Удовольствие периферийно; поэтому оно обязательно зависит от внешних обстоятельств. Это только щекотка.

Если твое удовольствие в еде, что, собственно, доставляет тебе наслаждение? - просто вкус! На то мгновение, когда пища проходит по вкусовым рецепторам твоего языка, ты испытываешь ощущение, которое интерпретируешь как удовольствие. Это твоя интерпретация. Сегодня это выглядит как удовольствие, а завтра может не выглядеть как удовольствие. Если ты продолжаешь есть одну и ту же пищу, рецепторы на кончике языка утратят восприимчивость к ней. Вскоре она тебе надоест - именно таким образом людям все надоедает.

Один день ты бегаешь за женщиной или мужчиной, а на следующий день ищешь предлога, чтобы от него или от нее избавиться. Тот же самый человек, ничего не изменилось! Что случилось за это время? Тебе надоел другой, потому что все удовольствие было в познавании нового. Теперь другой больше не нов; ты ознакомился с его территорией. Ты знаком с телом другого, с изгибами тела, с ощущением тела. Теперь ум жаждет чего-то нового.

Ум всегда жаждет чего-то нового. Именно так ум всегда удерживает тебя на привязи будущего. Он заставляет тебя продолжать надеяться, но никогда не исполняет обещаний - и не может. Он умеет лишь создавать новые надежды, новые желания.

Точно как на дереве растут листья, желания и надежды растут в уме. Ты хотел новый дом, и ты его получил - а где удовольствие? Оно возникло на мгновение, когда ты достиг цели. Когда ты достиг цели, ум больше в ней не заинтересован; он уже начал плести сети нового желания. Он уже начал думать о других домах, которые больше. И так во всем.

Удовольствие удерживает тебя в невротичном состоянии, в вечном беспокойстве, беспорядке. Столько желаний - и каждое из них неутолимо! - требуют внимания. Ты остаешься жертвой толпы безумных желаний, - безумных, потому что они невыполнимы, - а они продолжают тащить тебя в разные стороны. Ты становишься противоречием.

Одно желание тянет тебя влево, другое вправо, и одновременно ты кормишь оба желания. Тогда ты чувствуешь себя расщепленным, раздвоенным, ты чувствуешь, что тебя разрывают на части, ты чувствуешь, что разваливаешься на куски. Никто другой за это не в ответе. Все дело в этом глупом стремлении к удовольствию.

Это сложное явление. Ты не единственный, кто ищет удовольствия; такого же удовольствия ищут миллионы таких, как ты. Отсюда столько борьбы, соревнования, насилия, войн. Все становятся друг другу врагами, потому что стремятся к одной и той же цели и не могут ее достичь; поэтому борьба должна быть тотальной. Ты должен рискнуть всем - ни за что, потому что, когда ты достигаешь, ты не достигаешь ничего, и на эту борьбу ты тратишь впустую всю свою жизнь. Жизнь, которая могла бы стать празднованием, становится долгой, высосанной из пальца, бессмысленной борьбой.

Когда ты так стремишься к удовольствию, ты не можешь любить, потому что человек, который ищет удовольствия, использует другого как средство. А использовать другого как средство - это самое безнравственное действие из всех возможных, потому что каждое существо само по себе - это цель и нельзя использовать его как средство. Но в поисках удовольствия ты должен будешь использовать другого как средство. Ты станешь коварным из-за этой борьбы. Если ты не коварен, тебя обманут, и прежде чем тебя обманут другие, ты должен обмануть их.

Маккиавелли советовал искателям удовольствий: лучшая защита - нападение. Никогда не дожидайся, пока на тебя нападет другой; тогда может быть слишком поздно. Но прежде чем он на тебя нападет, напади на него сам! Это лучший способ защиты. И, зная о Маккиавелли или нет, ты этому следуешь.

Это нечто очень странное: люди знают о Христе, о Будде, о Мухаммеде, о Кришне, но никто им не следует. Люди мало знают о Чанакье и Маккиавелли, но следуют им - как будто Чанакья и Маккиавелли очень близки их сердцу! Тебе не нужно их читать, ты уже им следуешь. Все ваше общество построено на принципах Маккиавелли; в этом заключается вся политическая игра. Прежде чем кто-то что-то урвет у тебя, урви у другого. Будь всегда на страже. Естественно, если ты всегда на страже, ты будешь напряженным, тревожным, обеспокоенным. Такова борьба, и она продолжается постоянно. Ты один, а врагов миллионы.

Например, если ты хочешь стать премьер-министром Индии, тогда все те миллионы людей, которые тоже хотят быть премьер-министрами, - это твои враги. Кто не хочет быть премьер-министром? Человек может говорить об этом, а может не говорить. Поэтому все против тебя, а ты против всех. Вся эта жизнь длиною в семьдесят, восемьдесят лет будет растрачена впустую в тщетном усилии. Удовольствие - это не цель жизни и не может быть целью.

Второе слово, которое нужно понять, это счастье. Счастье психологично, удовольствие физиологично. Счастье немного лучше, немного более утонченно, немного выше, но немногим отличается от удовольствия. Можно сказать, что удовольствие - это низший вид счастья, а счастье - несколько высший вид удовольствия. Это две стороны одной и той же монеты. Удовольствие немного первобытно, животно; счастье немного более культурно, немного более человечно - но это одна и та же игра, играемая в мире ума. Ты не настолько заботишься о физиологических ощущениях; гораздо больше ты заботишься о психологических ощущениях. Но в своей основе они не отличаются; поэтому Будда не говорил о четырех словах, он говорил только о двух.

Третье слово - радость; радость духовна. Она отличается, полностью отличается от удовольствия, счастья. Она не имеет ничего общего с другими людьми; она принадлежит внутреннему. Она не зависит от обстоятельств: она твоя собственная. Это не щекотка, которую создают другие вещи; это состояние мира, молчания, медитативное состояние. Она духовна.

Но Будда не говорил и о радости, потому что есть и еще одна вещь за пределами радости. Он называет ее блаженством. Блаженство тотально. Оно не физиологическое, не психологическое и не духовное. Оно не знает разделений, оно неделимо. Оно тотально в одном смысле и трансцендентально в другом. Будда говорит только о двух словах. Первое - удовольствие; оно включает счастье. Второе - блаженство; оно включает радость.

Блаженство означает, что ты достиг самого внутреннего ядра своего существа. Оно принадлежит предельной глубине твоего существа, где больше нет даже эго, где царит лишь молчание; ты исчез. В радости есть немного тебя, но в блаженстве тебя нет. Эго растворилось; это состояние не-бытия.

Будда называет его нирваной. Нирвана означает, что ты прекратился; ты - просто бесконечная пустота, подобная небу. И в то мгновение, когда ты есть эта бесконечность, ты наполняешься звездами, и начинается совершенно новая жизнь. Ты рожден заново.

Удовольствие преходяще, оно принадлежит времени; блаженство вне времени, безвременно. Удовольствие начинается и кончается; блаженство остается навсегда. Удовольствия приходят и уходят; блаженство никогда не приходит, никогда не уходит, - оно уже есть в глубочайшем ядре твоего существа. Удовольствие приходится вырывать у другого; ты становишься либо нищим, либо вором. Блаженство делает тебя мастером. Блаженство - это не то, что ты изобретаешь, но нечто такое, что ты открываешь. Блаженство - это святая святых твоей природы. Оно было в ней с самого начала, только ты не смотрел на него, ты принимал его как должное. Ты не смотришь вовнутрь.

Это единственное несчастье человека: он продолжает смотреть наружу в поиске и исследовании. Снаружи тебе этого не найти, потому что его там нет.

Однажды вечером Рабия что-то искала на улице перед своей хижиной. Садилось солнце; постепенно сгущалась тьма. Собрались люди. Они спросили старуху - а она была известным суфийским мистиком:

- Что ты делаешь? Что ты потеряла? Что ты ищешь?

- Я потеряла иголку, - ответила она.

- Но солнце садится, - сказали люди, - и очень трудно будет найти иголку, но мы тебе поможем. В каком месте она упала? - потому что дорога такая большая, а иголка такая маленькая. Если мы узнаем точное место, легче будет ее найти.

- Лучше бы вы не задавали мне этот вопрос, потому что на самом деле она упала совсем не на дорогу! Она упала у меня в доме.

Люди стали смеяться и говорить:

- Мы всегда думали, что ты немного не в себе! Если иголка упала в доме, почему ты ищешь ее на дороге?

- По одной простой, логичной причине: в доме не было света, а на дороге все еще немного светло. Люди рассмеялись и стали расходиться по домам. Рабия окликнула их и сказала:

- Послушайте! Именно это делаете вы: я просто следовала вашему примеру. Вы продолжаете искать блаженства во внешнем мире, не задавая первоочередного вопроса: где вы его потеряли? И я говорю вам, что вы потеряли его внутри. Вы ищете снаружи по той простой и логичной причине, что ваши органы чувств открыты вовне, - и я говорю это вам по праву. Я тоже искала снаружи многие, многие жизни, и в тот день, когда я посмотрела вовнутрь, я была удивлена. Не было нужды исследовать и искать; оно всегда было там.

Блаженство есть твоя сокровенная сердцевина. Удовольствие ты вынужден клянчить у других; естественно, ты становишься зависимым. Блаженство делает тебя мастером. Блаженство - это не то, что случается; это уже так.

Будда говорит: Есть удовольствие, и есть блаженство. Воздержись от первого, чтобы овладеть вторым. Перестань смотреть наружу. Смотри вовнутрь, обратись вовнутрь. Начни искать и исследовать в своем собственном внутреннем пространстве, в своей собственной субъективности. Блаженство - это не объект, который можно где-то отыскать; это твое сознание.

На Востоке мы всегда определяли высшую истину как сат-чит-ананда. Cam значит истина, чит значит сознание, ананда значит блаженство. Это три лица одной и той же реальности. Это истинная троица - не Бог-отец, Сын, Иисус Христос, и Святой Дух... это не истинная троица. Истинная троица - это истина, сознание, блаженство. Это не отдельные явления, но одна энергия, выражающая себя тремя способами, одна энергия, у которой три лица. Поэтому на Востоке Бог - это тримурти: у Бога три лица. Вот его настоящие лица, а не Брахма, Вишну, Махеш. Это для детей - незрелых духовно, метафизически. Брахма, Вишну, Махеш: эти три имени - для начинающих.

Истина, сознание, блаженство - вот три предельные истины. Сначала истина; когда ты входишь в нее, ты осознаешь свою вечную реальность: cam, истина. По мере того как ты идешь глубже в свою реальность, в свой cam, в свою истину, ты осознаешь сознание, поразительное сознание. Все залито светом, ничто не остается во тьме. Все есть осознанность, нет ничего неосознанного. Ты - просто пламя сознания, в котором нет ни тени бессознательности. А когда ты идешь еще глубже, конечное ядро - блаженство, ананд.

Будда говорит: воздерживайся от всего, что ты считал осмысленным, важным. Пожертвуй всем ради предельного, потому что лишь оно одно сделает тебя удовлетворенным, лишь оно одно сделает тебя состоявшимся, принесет весну в твое существо... ты расцветешь тысячью и одним цветком.

Стремясь к удовольствию, ты останешься бревном, плывущим по реке. Удовольствие будет делать тебя все более и более коварным; оно не даст тебе мудрости. Оно будет вести тебя в большее и большее рабство; оно не даст тебе Царство Божье. Оно будет делать тебя все более и более расчетливым, оно будет делать тебя все большим и большим угнетателем. Оно сделает тебя политиком, дипломатом. Ты начнешь пить у других кровь; именно это делают люди.

Муж говорит жене: «Я тебя люблю», но на самом деле он просто использует ее. Жена говорит, что любит мужа, но она просто использует его. Возможно, муж просто использует ее как сексуальный объект, а она использует его как меру финансовой безопасности.

Удовольствие делает каждого хитрецом, обманщиком. А быть хитрецом - значит упустить блаженство невинности, блаженство ребенка.

Во время разработки нового самолета в ангарах Локхида главному инженеру-конструктору Ричардсону понадобилась определенная запчасть. В поисках самой выгодной сделки во все страны мира были разосланы запросы. Из Польши поступило предложение сделать нужную деталь за три тысячи долларов. Англия предложила свою помощь за шесть тысяч. Израиль запросил девять тысяч. Ричардсон решил лично посетить каждую страну и выяснить, какие причины стоят за такой разницей в ценах.

Польский производитель объяснил:

- Тысяча нужна на материал, тысяча на работу, тысяча на издержки и крошечную прибыль.

- Две тысячи на материал, - объяснил англичанин, - две тысячи на работу, две тысячи на издержки и небольшую прибыль.

В Израиле представитель Локхида отыскал, войдя с черного хода в небольшой магазин, пожилого человека, который предложил свои услуги за девять тысяч долларов.

- Почему вы просите так много? - спросил он.

- Как же, - ответил старый еврей, - три тысячи для вас, три тысячи для меня и три тысячи для этого шмюка в Польше!

Деньги, власть, престиж - все это делает тебя коварным. Ищи удовольствия - и ты потеряешь невинность; а потерять невинность - значит, потерять все. Иисус говорит: будьте подобны маленьким детям, и лишь тогда вы войдете в Мое Царство Божье. И он прав. Но искатель удовольствий не может быть невинным, как ребенок. Он должен быть очень умным, очень хитрым, политичным; лишь тогда он может преуспеть в этом соревновании головорезов, которое продолжается вокруг. Каждый готов перегрызть глотку другому. Ты не живешь среди друзей. Мир не может быть дружелюбным, пока мы не отбросим эту идею конкуренции.

Но мы приводим каждого ребенка... С самого начала мы начинаем отравлять ребенка ядом соревнования. К тому времени, когда он выйдет из университета, он будет полностью отравлен. Мы гипнотизируем его идеей, что он должен бороться с другими, что в жизни выживает сильнейший. Тогда жизнь никогда не может быть празднованием. Тогда в жизни никогда не может быть никакого качества религиозности. Тогда она не может быть благочестивой, святой. Тогда в ней не может быть качества священного. Тогда вся она подла, уродлива.

Будда говорит:

Воздержись от первого, чтобы овладеть вторым.

Если ты счастлив.

За счет счастья другого человека,

Ты связан навеки.

Естественно. Если ты счастлив за счет счастья другого человека - а только таким образом ты можешь быть счастлив, - нет другого пути. Если ты находишь красивую женщину, и каким-то образом тебе удается ею завладеть, ты вырвал ее из рук кого-то другого. Мы придаем вещам по возможности более красивый вид, но это лишь наружность. Теперь другие, те, кто проиграл в игре, злятся, приходят в ярость. Они будут ждать своей возможности отомстить, и рано или поздно эта возможность представится.

Всем, чем ты владеешь в этом мире, ты владеешь за счет кого-то другого, ценой удовольствия кого-то другого. Нет другого пути. Если ты действительно хочешь не быть враждебным ни к кому в мире, ты должен отбросить всю идею владения. Используй все то, что случается с тобой в это мгновение, но не будь собственником. Не пытайся ни на что претендовать. Ничто не твое, все принадлежит Богу.

Мы приходим с пустыми руками и уходим с пустыми руками, так какой смысл на что-то претендовать в этот короткий промежуток времени?

Но это все, что мы знаем, в этом весь мир: владей, главенствуй, имей больше других. Это могут быть деньги или добродетель; не важно, какая монета в обороте - она может быть мирской, она может быть духовной. Но будь очень умным, иначе тебя будут эксплуатировать. Эксплуатируй, и тебя не будут эксплуатировать, - это тонкое послание дается тебе с молоком матери. Каждая школа, колледж, университет укоренен в идее соревнования.

Настоящее образование не будет учить тебя соревнованию; оно будет учить тебя сотрудничеству. Оно не будет учить тебя бороться и приходить первым. Оно будет учить тебя быть творческим, быть любящим, быть блаженным безо всякого сравнения с другими. Оно не будет учить тебя, что ты можешь быть счастлив, лишь, если ты первый. Это полная чепуха. Ты не можешь быть счастливым просто потому, что ты первый. Пытаясь быть первым, ты пройдешь через столько страдания, что привыкнешь к этому страданию к тому времени, как придешь первым.

К тому времени, как ты станешь президентом или премьер-министром страны, ты пройдешь через такое страдание, что это страдание станет твоей второй натурой. Теперь ты не знаешь другого способа существовать; ты остаешься несчастным. Напряжение глубоко отпечаталось в тебе; это твой стиль жизни. Хотя ты и стал первым, ты остаешься осторожным, ты тревожишься, боишься. Это совершенно не меняет твоего внутреннего качества.

Настоящее образование не будет учить тебя быть первым. Оно будет учить тебя наслаждаться всем, что ты делаешь, не ради результата, но ради самого действия. Точно как художник, танцор или музыкант...

Ты можешь рисовать двумя способами. Ты можешь рисовать, чтобы состязаться с другими художниками; ты хочешь быть величайшим художником в мире, ты хочешь быть Пикассо или Ван Гогом. Тогда твои картины будут второсортными, потому что твой ум не заинтересован в том, чтобы рисовать себя; он заинтересован в том, чтобы быть первым, чтобы быть величайшим художником в мире. Ты не идешь глубоко в искусство живописи. Ты не наслаждаешься им, ты лишь используешь его как трамплин. Ты в путешествии эго.

Вот в чем проблема: чтобы действительно быть художником, ты должен совершенно отбросить эго. Чтобы действительно быть художником, ты должен отложить эго в сторону. Лишь тогда Бог может течь через тебя. Лишь тогда может он использовать твои руки, пальцы и кисть. Лишь так может быть рождено нечто полное красоты.

Это никогда не делается тобой, но происходит через тебя. Существование течет; ты становишься лишь каналом. Ты позволяешь этому случиться, вот и все; ты не препятствуешь, вот и все.

Но если ты слишком заинтересован в результате, в конечном результате - что ты должен стать знаменитым, что ты должен завоевать Нобелевскую премию, что ты должен быть первым художником в мире, что ты должен затмить всех художников, которые были раньше, - тогда ты заинтересован не в живописи; живопись вторична. И конечно, с вторичным интересом к живописи ты не можешь нарисовать ничего оригинального; все будет обычным.

Эго не может принести в мир ничего незаурядного; незаурядное приходит лишь с отсутствием эго. И так же с музыкантом, поэтом и танцором. Так же с каждым.

В Гите Кришна говорит: не думай, что результат - это все. Это послание безмерной красоты, важности и истины. Не думай, что результат - это все. Просто делай все, что ты делаешь, со всей тотальностью. Потеряйся в этом. Потеряй делающего в действии. Не будь - позволь энергии течь беспрепятственно.

Вот почему он говорит Арджуне: «Не беги от войны... потому что я вижу, что это лишь путешествие эго - этот побег. То, как ты говоришь, просто показывает, что ты рассчитываешь: ты думаешь, что, убежав с войны, ты станешь великим Махатмой. Вместо того чтобы сдаться Богу, целому, ты принимаешь себя всерьез: как будто, если бы не было тебя, не было бы и войны».

Кришна говорит Арджуне: «Слушай меня. Просто будь в состоянии позволения. Скажи Богу: «Используй меня как хочешь. Используй меня! Я доступен, открыт без всяких условий». Тогда во всем, что случится, будет великая подлинность. В этом будет интенсивность, в этом будет глубина. В этом будет прикосновение вечного. Это будет подписано Богом, не тобой. А ты будешь радоваться, потому что Бог избрал тебя своим средством».

Будда говорит: Если ты счастлив за счет счастья другого человека, ты связан навсегда.

Счастье, удовольствие, зависит от эксплуатации. Ты всегда живешь за чужой счет. В университете ты становишься первым - но как же тысячи других студентов, которые тоже боролись за то, чтобы быть первыми? Ты стал первым за их счет.

Иисус говорит: Помни, те, кто первый в этом мире, будут последними в Царстве Божьем, а последние будут первыми. Он дал фундаментальный закон - вечный закон: Перестань пытаться быть первым.

Но помни, ум достаточно коварен, чтобы извратить любую истину, и ты можешь начать пытаться быть последним - и тогда ты упустишь всю суть. Тогда возникает еще одно соревнование: я должен быть последним, и если кто-то говорит: «Я последний», возникает борьба, возникает конфликт.

Я слышал суфийскую притчу:

Великий император, Надир-шах, молился. Было раннее утро; солнце еще не взошло, было еще темно. Надир-шах в тот день собирался начать завоевание новой страны. Конечно, он молил Бога даровать ему благословение и победу. Он говорил Богу:

- Я никто, я лишь слуга - слуга твоих слуг. Благослови меня. Я собираюсь сделать твою работу, это будет твоя победа. Я никто, помни. Я только слуга твоих слуг.

Рядом с ним стоял священник, помогающий ему в молитве, действующий как посредник между ним и Богом.

Тогда внезапно они услышали в темноте еще один голос. Городской нищий тоже молился и говорил Богу:

- Я тоже никто, слуга твоих слуг. Король закричал священнику:

- Посмотри на этого нищего! Он нищий, а говорит Богу: «Я никто!» Прекрати эту чепуху! Кто ты такой, чтобы говорить, что ты никто, рядом со мной? Я никто, и никто другой не может претендовать на это. Я слуга его слуг - а кто ты такой, чтобы говорить, что ты слуга его слуг?

Теперь ты видишь, соревнование по-прежнему продолжается, то же соревнование, та же глупость. Ничего не изменилось.

Тот же самый расчет: «Я самый последний. Я не должен позволить быть последним никому другому».

Ум может продолжать играть с тобой в такие игры, если у тебя немного понимания, если ты не очень разумен.

Будда хочет, чтобы мы помнили одно: никогда нельзя пытаться быть счастливым за счет счастья другого человека. Это уродливо, бесчеловечно. Это насилие в истинном смысле слова. Если ты становишься святым, осуждая других как грешников, твоя святость - это не что иное, как новое путешествие эго. Если ты становишься святым, пытаясь доказать, что другие грешны... а именно это постоянно делают святые. Они хвастаются своей святостью, праведностью.

Пойди к так называемым святым и посмотри им в глаза. Они так осуждают тебя. Они говорят, что ты обречен на ад. Они постоянно осуждают. Послушай их проповеди; все их проповеди полны осуждения. И конечно, ты слушаешь их осуждение молча, потому что ты тоже знаешь, что делал в жизни ошибки, заблуждался. Они осуждают все так, что невозможно почувствовать, что ты можешь быть хорошим, - невозможно. Ты любишь есть - ты грешник. Ты любишь своих детей - ты грешник. Ты любишь свою жену - ты грешник. Ты не встаешь рано утром - ты грешник. Ты не ложишься рано спать вечером - ты грешник. Они устроили все таким образом, что очень трудно не быть грешником.

Да, они не грешники - они рано ложатся спать и рано встают утром. Фактически, им больше ничего не остается! Они никогда не совершали ошибок, потому что никогда ничего не делали. Они просто сидят почти как мертвые. Они - мумии, трупы, полные мусора! Но поскольку они ничего не делают, они святые. А если ты что-то делаешь, конечно, как ты можешь быть святым? Поэтому веками святой человек отрекался от мира и бежал от мира, потому что быть святым в миру кажется невозможным.

Вот весь мой подход: если ты не в миру, твоя святость ничего не стоит. Будь святым в миру! Тогда мы должны дать святости совершенно другое определение. Не живи за счет удовольствий других - это святость. Не разрушай счастье других - это святость. Помоги другим быть счастливее. Создай климат, в котором у каждого может быть немного радости.

А что сделали ваши святые? Они сделали прямо противоположное. Они создали климат, в котором каждый живет в аду - а они святые. Они осудили мир Бога, они научили тебя от него отрекаться.

Если Бог против мира, он отрекся бы от него сам! Но он еще не отрекся. По-прежнему приходит весна и расцветают цветы, жужжат пчелы и поют птицы... солнце встает, ночь полна звезд. По-прежнему рождаются дети. Бог не прекратил творение.

Все это чепуха, что Он создал мир за шесть дней и с тех пор отдыхает, - это вздор! У него не бывает никаких выходных, потому что, если Бог возьмет отгул, мы все умрем. Кто тогда будет вдыхать в нас огонь? Кто тогда будет цветом цветов и крыльями птицы? Кто тогда будет светом солнца и зеленью травы? Если Он уйдет отдыхать на двадцать четыре часа, если у Него воскресенье, кончено - все кончено! Он не может взять отгул - Ему и не нужно.

Он любит мир; это Его творение. Для Него это не работа: это творчество. Это его радость, это его игра. Думаешь ли ты, что птицы не поют в воскресенье, потому что по воскресеньям они не работают? Воскресенье или понедельник, не имеет значения. Птицы поют, деревья растут, ты дышишь, существование продолжает свое празднование без всяких промежутков, без всяких перерывов.

Бог не отрекся от мира - а твои святые больше Бога, выше Бога, святее самого Бога! У меня такое ощущение, что Бог боится ваших святых. Именно поэтому он никогда не является им - потому что они осудят Его. Они скажут Ему, сколько ошибок Он сделал и сколько грехов совершил, они спросят Его, сколько дней Он постится и сколько раз в день Он молится. И Он, конечно, придет в растерянность - Он не молится и не постится, не читает священных писаний! Он будет выглядеть очень нерелигиозным.

Но этим святым пришлось создать эту идею о том, что твоя жизнь - это грех. Ты зачат во грехе и живешь во грехе, и в смерти ты умрешь как грешник. Ты обречен! Это доставляет им великую радость. Он чувствуют себя Святее-Чем-Ты, они чувствуют себя спасенными - немногие избранные.

Я говорю вам: нет разницы между грешником и святым. Все избраны, и все будут спасены - все уже спасены. Бог всегда окружает вас. Что еще нужно? Каждый спасен.

Но если истина такова, тогда ваши святые начнут исчезать - вместе со своими большими эго. Им будет очень трудно существовать. Они живут за твой счет. Чем худшим грешником они тебя представят, тем более святыми будут казаться сами; поэтому они изобрели многое. У католиков есть исповедь. Священнику доставляет огромную радость выслушивать обо всех грехах. Чем больше ты говоришь о своем грехе, тем более святым он себя чувствует.

Если ты счастлив за счет счастья другого, ты связан навсегда.

На встречу бывших одноклассников самый тупой ученик в классе приехал в «Кадиллаке» в компании великолепной блондинки и купил всем выпивку. Ошеломленный, его старый друг спросил:

- Как это тебе удалось, Эйб? Ты же всегда слабо соображал в математике.

- Ну, - сказал Эйб, - ты покупаешь что-то за доллар, продаешь за два, и этот паршивый один процент прибыли действительно накапливается!

Именно это делает каждый, знает он математику или нет. Каждый эксплуатирует всех остальных. Рука каждого погружена в карман другого; и другой может этого не замечать, потому что он занят собственной рукой в чужом кармане. Но тогда ты будешь зависеть от других, ты связан навеки. Кого бы ты ни эксплуатировал, на поверхности ты кажешься хозяином ситуации, но на самом деле являешься рабом.

Новая соседка впервые присоединилась к группе играющих в нарды, и все дамы с благоговейным трепетом взирали на гигантский бриллиант у нее на шее.

- Это третий по величине бриллиант в мире, - объяснила она дамам. – Первый - «Кохинор», второй - «Надежда», а это третий - «Хоровитц».

- Какой красивый! - сказала миссис Фиш. - Вам так повезло!

- Не так уж и повезло, - вздохнула вновь прибывшая. - К несчастью, вместе с этим знаменитым бриллиантом на мне и проклятие Хоровитц.

- Что же это? - спросила миссис Фиш.

- Мистер Хоровитц.

Именно так и есть: если ты зависишь от кого-то другого, ты становишься рабом, ты становишься зависимым, ты создаешь оковы. А ты зависишь от многих людей; все они тонким образом становятся твоими хозяевами и в свою очередь эксплуатируют тебя. Это взаимное соглашение, помни.

Эксплуатация никогда не бывает дорогой с односторонним движением. Муж думает, что он хозяин, а жена улыбается, потому что она лучше знает, кто хозяин.

Однажды жена гонялась за Муллой Насреддином с палкой. Чтобы спастись, он проскользнул под кровать. Жена была толстая и не могла под нее залезть.

- Теперь ты знаешь, кто в доме хозяин! - сказал Мулла.

Как раз в этот момент кто-то постучал в дверь; пришли какие-то соседи. Жена стала просить Муллу выйти из-под кровати.

- Мы можем продолжить ссору потом. Здесь соседи.

- Пусть они войдут! - сказал Мулла. - Пусть все раз и навсегда узнают, кто хозяин в этом доме! Я хозяин и сижу, где мне хочется!

Что это за хозяин - который сидит под кроватью? Но каждый муж считает хозяином себя, а жена считает, что хозяйка она. Даже маленькие дети... родители думают, что хозяева они; они ошибаются. Дети знают, как вами манипулировать, они знают, как создавать для вас проблемы в нужный момент. Когда в дом приходят соседи, они начнут тебя эксплуатировать, они начнут требовать все, что им захочется. Когда ты на рынке, в магазине, они поднимут шум и гам и тебе придется купить игрушку, которую они просят. Если бы никого не было, ты бы их хорошенько поколотил, - но когда вокруг люди, ты очень вежливый и культурный. Пусть придут соседи, пусть они видят! У них свое время и свои возможности манипулировать тобой.

Каждый ребенок знает - знают даже маленькие дети, - как и когда эксплуатировать мать и отца. Когда отец начинает читать газету, ребенок начинает задавать вопросы. Он не позволит отцу читать газету, пока его требования не удовлетворены.

Каждый по-своему пытается быть хозяином другого. Фактически, это странная ситуация: каждый стал в каком-то смысле хозяином других, в другом смысле - рабом других. Это двусмысленная ситуация. Все мы взаимозависимы; все мы и тюремщики, и заключенные.

Ты не делаешь то, что должен.

Ты делаешь то, чего не должен.

Ты безрассуден, и желание растет.

Будда говорит: Ты продолжаешь делать то, чего не должен делать, - и ты это знаешь; и ты продолжаешь делать вещи, которые вредны для тебя, вредны для других. Все же ты упорствуешь, делая их, потому что ты почти не способен оставаться сознательным. Ты так несознателен; именно поэтому ты не делаешь то, что должен, и делаешь то, чего не должен делать.

Он не дает тебе заповеди: ты должен делать это и не должен делать то. Он просто проясняет, что ты так бессознателен, что продолжаешь вредить другим и себе. С осознанием твоя жизнь начинает меняться.

Движение Освобождения Женщин стало органической частью египетского общества вопреки традиционному осуждению девушек, которые встречаются с разными мужчинами.

Однажды вечером Сабра сидела в машине с парнем, который стал ее страстно целовать, снимая с нее платье. Она начала всхлипывать.

- Почему ты плачешь? - спросил он.

- Боюсь, что ты принимаешь меня не за ту девушку. Я не из таких.

- Не плачь - я тебе верю.

- Ты первый мужчина, - всхлипнула Сабра.

- Ты имеешь в виду, что я первый мужчина, который делает это с тобой?

- Нет. Ты первый мужчина, который в это поверил.

Люди не знают, что они делают, не знают, что говорят. Люди знают лишь тогда, когда уже сделали, лишь тогда, когда уже сказали. Люди знают лишь тогда, когда уже поздно что-то изменить, когда вред уже причинен.

Ты безрассуден, и желание растет. В бессознательной душе не растет ничего, кроме желания. Желания как сорняки. Если ты не ухаживаешь за садом, вскоре розы исчезнут, а останется лишь множество сорняков.

Мулла Насреддин купил новый дом и посадил прекрасный сад, красивую лужайку. Затем в пустующий дом по соседству въехал новый жилец. Он был очарован садом Муллы и его лужайкой. Он сказал:

- Я хотел бы тоже сделать такую же красивую лужайку, но не знаю, где трава, а где сорняки.

- Очень просто, - сказал Мулла. - Вырывай все подряд и выбрасывай. Все, что начнет расти само по себе, это сорняки.

Сорняки растут сами собой; за ними не нужно ухаживать. Именно так растут бессознательные желания: они растут сами собой. Они укоренены в твоей биологии, в твоем прошлом, в твоей физиологии, в твоих гормонах, в твоей химии.

Сознание должно быть преднамеренным. Чтобы быть сознательным, человек должен совершить тяжкое усилие. А когда ты сознателен, ты делаешь то, что должен делать, и не делаешь того, чего не должен делать.

Будда не дает тебе подробной информации о том, что можно, а что нельзя. Вот в чем разница между Буддой и другими мастерами. Он просто дает тебе главный ключ, который отпирает все замки; не нужно носить с собой тысячу ключей для каждого замка.

Будда говорит: Будь сознателен, и этого достаточно. Тогда все в твоей жизни начнет меняться.

...Мастер бодрствует.

Это основной ключ.

Он наблюдает свое тело.

Во всех своих действиях он различает -

И становится чистым.

Это слово, «различение», неправильный перевод. Слово Будды - вивек. «Вивек» можно перевести двояко: либо как «различение», либо как «осознанность». Когда Будда или Махавира использует слово «вивек», они используют его в смысле осознанности, никогда не в смысле различения - потому что различение означает мышление. Ты думаешь: «Это хорошо, а это нехорошо. Это я должен делать, а этого не должен».

Осознанность - это не мышление; это ясное прозрение. Это не вопрос выбора - осознанность не выбирает. Ты просто знаешь, что это единственное, что можно было сделать; другой альтернативы нет. Ты не выбираешь, ты не взвешиваешь, что лучше. Ты просто знаешь - знаешь всем своим сердцем, - что это так, и не можешь против этого пойти.

Во всех своих действиях он осознает - и становится чистым. Осознанность приносит чистоту, невинность.

Его не в чем упрекнуть,

Даже если бы однажды он убил.

Своего отца, мать,

Двух королей, королевство и всех его подданных.

Хотя короли и были святыми,

А подданные - среди благочестивых,

Все же он безупречен.

Во времена Будды это считалось тягчайшими преступлениями: убить своих отца и мать, убить короля.

Будда говорит: Человек, который осознает, - для него все прошлое как сон; оно исчезает, не оставляя в нем и следа. Будто во сне ты убил мать и отца, и когда ты проснулся утром, пойдешь ли ты к священнику исповедоваться в том, что совершил великий грех? - ты убил мать и отца во сне. Или ты извинишься перед своими родителями, скажешь: «Простите меня - я убил вас прошлой ночью»? Ты просто забудешь об этом. Это сон, это не имеет значения. Отец и мать не убиты.

Будда говорит: Когда ты начинаешь осознавать, все, что ты сделал в своей неосознанности, в своей бессознательности, в своем сне, в своем метафизическом сне, есть не что иное, как сон.

И помни: плохие поступки - сны, хорошие поступки - сны. То, что ты грешник, является таким же сном, как и то, что ты святой. Когда ты просыпаешься, ты не грешник и не святой. Ты - просто осознанность.

Однажды Будду спросили:

- Кто ты? Бог?

- Нет, - ответил он.

- Ангел?

- Нет, - сказал он.

- Ты чакравартин - великий император мира?

- Нет, - сказал он. Спросивший был очень озадачен:

- Ты продолжаешь отвечать «нет» на все. По крайней мере, наверное, ты человеческое существо! Теперь-то ты не можешь сказать нет.

Будда рассмеялся:

- И все же я говорю, нет!

- Кто же ты тогда? - спросил человек в раздражении.

- Я просто осознанность. Все эти человеческие существа, ангелы и боги являются частями метафизического сна. Этого сна больше нет; я стал пробужденным.

Именно это означает слово «будда»: тот, кто стал пробужденным, тот, кто стал просветленным, тот, кто больше не видит снов. А когда ты не видишь снов, у тебя есть ясность, ты можешь видеть. И само это видение становится определяющим фактором твоей жизни. Лишь тогда ты можешь делать то, что нужно, и не делать то, чего нельзя.

Вопрос не в способности отличать правильное от неправильного. Вопрос в том, чтобы перестать спать.

Проснись!

На сегодня достаточно.

6. Я называю вещи своими именами.

Лекция была прочитана 26 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вчера Ты сказал, что Тебе не нужно знать всех нас лично. Я чувствую, что все мы находимся в разных местах, и у каждого своя причина, чтобы быть здесь в этой жизни. Ошибаюсь ли я, когда чувствую, что путь для каждого разный, но все пути ведут к одной и той же цели?

Аннмари Мюллер,

Нет ни цели, ни пути к цели. Ты уже здесь, ты никогда не была больше нигде. Сама идея пути и цели - это игра ума. Сначала ты создаешь цель, амбицию, желание в отдаленном будущем, утопию - мирскую или духовную, католическую или коммунистическую, затем начинаешь думать о путях. Но по сути дела никакой цели нет, поэтому все пути ложны. И, начав с попытки добиться цели, ты будешь приходить во все большее и большее замешательство.

Все пути имеют природу снов, потому что, прежде всего, ты никогда не покидала дома, ты лишь заснула. Адам и Ева никогда не были изгнаны из Эдемского сада, они лишь заснули. Съев плод от древа знания, плод знания, они стали рациональными существами. Это их сон; они потеряли из виду собственное сердце, они забыли о нем. Но оно есть, оно никуда не делось.

Ты по-прежнему в Эдемском саду, ты по-прежнему в Боге; где еще ты можешь быть? Нельзя быть больше нигде. Это основа моего подхода: нет цели, нет пути, тебе не нужно ничего достигать. Вся идея достижения - это не что иное, как путешествие эго. Сначала ты пытаешься добиться денег, власти, престижа, а потерпев поражение, - которое неизбежно, потому что ум продолжает просить больше и больше, - глубоко разочаровавшись, ты начинаешь превращаться в религиозного человека. Но весь твой образец остается прежним. Ты по-прежнему желаешь цели. Теперь это уже не деньги, это медитация; теперь это уже не власть, это рай. Ты играешь в ту же игру, называя ее другими словами. Ум обманул тебя, ум заманил тебя в еще одно путешествие.

Сколько ты собираешься позволять уму обманывать себя? Ударение нужно делать не на том, чтобы куда-то идти, но на том, чтобы проснуться. Например, здесь сейчас три тысячи человек; если все вы заснете, все вы будете здесь, никто никуда не денется, но всем вам приснятся отдельные сны. Сны - это очень личное; фактически, нет ничего более личного, чем сны. Ты не можешь разделить свой сон даже со своим возлюбленным, ты не можешь пригласить друзей в гости к себе в сон - это невозможно, в них ты совершенно одна. Сон - это не объективное явление, это не реальность; это лишь идея, которая загипнотизировала тебя настолько, что кажется реальной. Присутствие другого разоблачит ее нереальность.

Поэтому, если все вы заснете, естественно, вы окажетесь в разных местах. Кто-то будет в Константинополе, кто-то в Токио, кто-то в Пекине, но в действительности все вы будете здесь и сейчас. Ваши места будут разными: кто-то будет королем, кто-то нищим, кто-то будет мужчиной, кто-то женщиной, кто-то будет очень знаменитым, кто-то будет ничтожеством. Но думаешь ли ты, что все это имеет значение? Все вы можете проснуться, и все ваши сны, отдельные сны, одинаково испарятся.

Ты говоришь: «Я чувствую, что все мы находимся в разных местах...».

Несомненно - но во сне. Один грешник, другой святой; один христианин, другой индуист; один белый, другой черный. Все это сны! В своем глубочайшем ядре ты - лишь чистое сознание, просто осознанность и ничего больше, чистое зеркало, не отождествленное с отражениями.

В этом все усилие мастера - разбудить тебя, не заставлять тебя двигаться к определенным целям. Если мастер предлагает тебе двигаться к определенным целям, он будет обладать огромной привлекательностью для твоего ума; ум с ним согласится, потому что именно этого он жаждет: новых целей, чтобы путешествие продолжалось, чтобы вся его глупость сохранялась в целости.

Настоящий мастер разбивает все твои цели. Лишь разбив все твои цели, можно тебя разбудить. Что ты подразумеваешь под «личностями»? Слово «личность» происходит от корня «личина». Личина значит маска. Личность - это ложное явление, это маска, это не твоя реальность. Но эго хочет, чтобы его узнавали лично. Эго хочет общаться лично, эго хочет признания, внимания; иначе ты не личность. Никого нет, никого никогда не было. Лишь благодаря обстоятельствам может существовать маска, и ты можешь обманывать других. Но ты должна знать, что это маска, камуфляж. Личность ли ты глубоко внутри, под маской? Нет. Совсем нет. Ты лишь присутствие, не личность.

Я общаюсь с твоим присутствием, не с твоей личностью. Как я могу общаться с твоими снами? Я общаюсь с тобой, но не с твоими снами. Только во снах ты отдельна. В реальности все мы одно, все мы органическое целое.

Ты говоришь: «Я чувствую, что все мы находимся в разных местах, и у каждого своя причина, чтобы быть здесь в этой жизни...».

Сплошная чепуха. Говоря откровенно, просто навоз! Но эго продолжает играть с этой красивой идеей: «Я здесь по особенной причине». Каждая травинка думает то же самое, каждый камушек гальки на берегу думает то же самое. Спроси любого буйвола или осла, и все они скажут, что они здесь по особенной причине, что пришли выполнить определенную миссию, принесли миру послание. И те, кто хочет тебя эксплуатировать, продолжают говорить тебе эту чепуху.

У существования нет никакой причины; оно просто есть. В этом его красота. У него нет ни причины, ни направления, оно никуда не идет, ему нечего осуществлять. В этом его красота, поразительная красота. Оно существует совершенно без причины; в этом его тайна, непостижимая, неизмеримая.

Если ты сможешь узнать причину существования, ты снимешь с него покров тайны, ты разрушишь его красоту. Тогда в нем больше нет смысла, помни. Тогда больше не будет значения. Почему есть любовь? Есть ли у нее причины? Да, если ты спросишь химика, физиолога, они скажут: «Да, это гормоны в химии тела; может быть, похоть, но не любовь». Ты больше, чем полная сумма твоих частей, и в этом «большем» существует Бог.

В этом иррациональном элементе, который пронизывает все существование, существует Бог.

Тертуллиан прав, когда говорит: Credo qui ahsurdum - я верю в Бога, потому что Бог абсурден. Тертуллиан - один из тех великих будд мира, который действительно обладал пронзающим насквозь видением. «Я верю в Бога, потому что Бог абсурден» - это величайшие слова из когда-либо сказанных, одно из самых насыщенных изречений. Верить в Бога, потому что для веры есть причины, мало; тогда верить будет каждый. Это не квантовый скачок, это не прыжок за пределы ума. Если ум убеждают доводы и он верит - это не религиозно.

Когда твое сердце будоражит нечто такое, чего ты не можешь выразить; что нельзя адекватно облечь в слова, из чего нельзя сделать никакую систему или религию; что просто лишает тебя дара речи, оставляет тебя в глубоком трепете и благоговении, своего рода невероятный шок... все старые понятия разбиты вдребезги... в молчании - ты теряешь весь рассудок, всю рассудительность, - лишь тогда ты в причастии с целым. Это не вопрос обсуждения, ты здесь не для того, чтобы что-то осуществить. Это лишь празднование: жизнь ради жизни.

Но наши умы хотят какого-то питания, и ваши так называемые проповедники, философы, теологи продолжают давать это питание. Они говорят: «Вас послали сюда с особенными целями. У вас есть особенные места. Вами выполняется великая работа». И ваши эго раздуваются.

Я не могу этого делать. Я тебе не враг. Как только мне представится шанс разрушить эти раздутые эго, духовные эго, благочестивые эго, религиозные эго, я собираюсь сделать это, не теряя ни мгновения. Но эго есть эго; не имеет значения, на чем оно держится, не важно, чем оно питается.

Нет, я не вижу, чтобы вы находились в разных местах; в разных снах - да. И я не вижу, чтобы «у каждого была своя причина, чтобы быть здесь в этой жизни». Причины вообще нет. Это просто празднование. Это переполнение энергией существования - или Богом. Какая причина у волн в океане? Какая причина у лучей солнца? По какой причине поют птицы... кричит кукушка? По какой причине капли росы сияют на солнце рано утром? Какая причина у розы?

Неужели ты никогда не можешь смотреть на жизнь без этого базарного ума, который вечно считает? Неужели ты не можешь на несколько мгновений отложить его в сторону и увидеть реальность как она есть? Тогда ты будешь удивлена: нет вообще никакой причины. Тогда ты можешь смеяться, танцевать и молиться, лишь тогда в твоем существе будет иное качество. Целое начнет выражать себя через часть.

Но помни снова, я не говорю, что оно будет выражать какое-то особенное послание, что ты станешь мессией. Я просто говорю, что целое начнет играть свою невероятно абсурдную игру через тебя без всяких препятствий. Это утонченно, это красиво, но это не арифметика. Это поэзия, это музыка, это танец - искусство ради искусства. Как и жизнь, как и существование. Такой подход я называю религиозным.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему люди думают, что жить без политики невозможно?

Мукеш Бхарти,

Ум есть политика, потому что ум амбициозен, а амбиция - это корень политики. Если ты амбициозен, ты политичен. Твои амбиции могут принять форму религии, но политика остается. Тогда ты соревнуешься с другими святыми.

В ту ночь, когда Иисус расстался со своими учениками, так называемые апостолы были очень встревожены тем, что случится с Иисусом. Вот что их беспокоило: после смерти Иисуса, когда придет Судный День, и все они попадут в рай, кто будет стоять рядом с Иисусом? Очевидно, Иисус будет стоять по правую руку Бога; это они могли себе представить. Но кто будет рядом с Иисусом? Из-за этого они ссорились и спорили. Последняя ночь Мастера, завтра он будет распят... но это их не заботит. Эти апостолы политичны, эти апостолы создали христианство, а христианство - это политика и ничего больше. Как и индуизм, как и ислам - все это политические желания, спрятанные за религиозными словами.

Человек не может жить без политики из-за ума. Тебя воспитали, тебя приучили быть политиком. Каждый ребенок отравлен с самого начала, отравлен амбицией. Мы учим людей быть амбициозными: будь кем-то в мире, будь кем-то особенным, превзойди других, победи других! Мы даем каждому ребенку идею о том, что жизнь - это борьба, в которой выживает лишь сильнейший. Выживаешь ли ты, пользуясь правильными или неправильными средствами, не важно.

Двадцать пять лет образования - почти треть твоей жизни тебя приучали быть амбициозным. Как ты можешь избежать политики? Единственный способ избежать политики - выйти из ума; это значит, что пока ум полностью не отброшен, политика будет продолжать цепляться к тебе. Ты можешь быть даже аполитичным, но тогда это станет твоей политикой.

Ты спрашиваешь меня, Мукеш: «Почему люди думают, что жить без политики невозможно?» - потому, что они не могут себе представить, как можно жить без ума и желания, как можно жить без амбиций. Они знают лишь один способ жить: соревноваться, бороться! Если ты не будешь управлять другим, другой будет управлять тобой; поэтому, прежде чем другой начнет управлять тобой, победи его. Конечно, лучше управлять, чем быть управляемым; лучше быть хозяином, чем рабом; лучше быть богатым, чем бедным. Происходит великая борьба, миллионы людей борются за одни и те же вещи - а этих вещей не так уж много.

Сколько людей может быть президентами, сколько людей может быть премьер-министрами, сколько людей может быть Фордами, Рокфеллерами, Морганами, Бирлами и Татами? Сколько? Очень немного. Жизнь коротка, а это цели, которых нужно достигнуть. Если ты не можешь быть Рокфеллером, если ты не можешь быть президентом какой-нибудь страны, твоя жизнь - это пустая растрата, ты неудачник. Пока ты не поймешь, что, даже став Рокфеллером или Морганом, ты ничего не достигнешь... ты будешь дальше от себя. Ты будешь глубже во снах.

Став президентом страны, ты не добьешься никакого мира или блаженства. Никакая музыка не взорвется в твоем внутреннем существе. Фактически, ты станешь более уродливым. К тому времени, как человек становится премьер-министром, он становится ужасно уродливым, потому что вся эта борьба делает его уродливым. Он должен быть хитрым, он должен быть хитрее других, иначе он не добьется успеха. Он должен быть жестоким, он должен быть насильственным, он должен быть очень дипломатичным. Он должен говорить одно, думать другое, а делать третье. К тому времени, как он достигает высочайшего поста, которого он желал, он уже полностью разрушен. Он больше не человеческое существо. Он пустой внутри; в нем нет существа, нет души.

Но эти люди считаются преуспевающими людьми, эти люди считаются творцами истории. Считается, что эти люди оставляют свой след в эволюции человечества. Это самые вредные люди в мире, это величайшие преступники: Чингиз-хан, Тамерлан, Адольф Гитлер, Иосиф Сталин, Мао Цзе-дун - вот настоящие преступники. Незначительные преступники страдают в тюрьмах, крупные преступники становятся президентами и премьер-министрами.

Но и люди, не сумевшие исполнить этих глупых желаний, тоже много страдают. Они страдают комплексом неполноценности, они чувствуют себя неудачниками. Ваше образование создает только два вида людей. Первые, которые добились успеха и, добившись успеха, узнали, что потратили жизнь впустую. Но говорить это другим бессмысленно, потому что другие посмеются и сочтут это нелепостью. Лучше продолжать улыбаться, хотя глубоко внутри ты знаешь, что потерпел поражение, что твоя жизнь не имела никакой важности, что ты не наслаждался ею. Ты не танцевал, твое сердце не пело свою песню. Вся твоя жизнь была экспериментом в бесполезности. Ты знаешь это, но уже слишком поздно. Ты не можешь вернуться, ты не можешь сказать правду - это просто обнажит твою глупость. Лучше играть роль успешного человека.

И есть другой вид - люди, которые видят этих преуспевающих людей и страдают от великой ревности, зависти, которых глубоко ранит то, что «мы не смогли добиться этого в этой жизни». Это политика.

Моя задача здесь в том, чтобы научить тебя другому образу жизни, который совершенно не политический. Пусть ум будет отброшен. Не будь рабом своего ума. Стань более сознанием, чем умом, стань более бдительным к тому, как надоедает тебе ум, как он приводит вещи в беспорядок, осознай хаос, до которого низвел тебя ум. Просто наблюдай, будь бдителен. И мало-помалу, по мере того как растет твоя наблюдательность - Будда называет это «правильным вниманием», - ты станешь способен выскальзывать из ума. Вне ума ты и вне политики; иначе все, что ты делаешь, является политикой. Ты участвуешь, позитивно или негативно. Если ты голосуешь, ты участвуешь, если ты не голосуешь, ты тоже участвуешь, но пассивно. Кажется, выбора нет. В любом случае ты будешь частью политики.

Во времена правления Гитлера пятеро немцев сидели за столиком в кафе, думая свои думы. Один из них вздохнул, другой громко застонал. Третий безнадежно покачал головой, четвертый смахнул слезу. Пятый испуганным голосом прошептал:

- Друзья, будьте осторожны! Вы знаете, что опасно обсуждать политику на людях.

Что бы ты ни делал, все будет политикой, кроме одного: если ты действительно станешь изгнанником мира ума.

Люди ненавидят эту ситуацию, но они не знают, что с этим делать. Они оказались в такой сложной ситуации и не знают, как из нее выбраться. Вся толпа движется в определенном направлении. Если ты движешься в каком-то другом направлении, толпа разозлится на тебя. Толпа не терпит нонконформистов. Она хочет полного подчинения, она хочет рабов, она уважает рабов. Она воздает все виды почестей - от уважения до Нобелевской премии - рабам, конформистам, тем, кто каким-то образом поддерживает статус-кво.

Ты можешь увидеть это повсюду. Просто посмотри на так называемых уважаемых людей - они величайшие рабы. Именно поэтому они получают уважение. Это взаимопонимание. Ты следуешь толпе, толпа уважает тебя, называет тебя святым, Махатмой.

Адольф Гитлер не доверял отчетам, исходящим от людей, преданных ему. Однажды он переоделся и пошел в кино. Вскоре началась сводка новостей. Голос произнес:

- А теперь - последняя фотография нашего великого, благословенного диктатора.

Комментарий продолжался. На экране появилась фотография. Одним движением вся толпа поднялась на ноги и закричала:

- Хайль Гитлер!

Гитлер так обрадовался такому отклику, что забыл подняться. Человек, сидящий сзади, похлопал его по плечу и сказал:

- Я знаю, какие чувства ты питаешь к этому ублюдку, но лучше встань, не то полиция арестует тебя.

Это чувствует каждый, но кто хочет создавать ненужные проблемы?

Быть нонконформистом - значит искать проблем, потому что толпа чувствует себя оскорбленной. Почему толпа чувствует себя оскорбленной нонконформистом? - потому что нонконформист выказывает признаки разума, признаки индивидуальности, подлинности, ответственности, и сравнивая себя с ним, люди чувствуют себя глупыми. Они не могут его простить - и политики не могут допустить, чтобы такие люди существовали.

Султан решил заставить суфия драться с дикими львами, чтобы развлечь и предупредить большинство. Собрались многие тысячи. Суфий вышел на арену, поймал львов за уши и выбросил их за ринг. Толпа разразилась бешеными криками. Султан приказал связать его по рукам и ногам, привести слона, чтобы он наступил на него. За долю секунды до того, как на него наступил слон, ему удалось откатиться в сторону. Толпа взревела.

Теперь султан приказал закопать его в землю по шею, позвал трех искусных мечников и приказал им отрубить ему голову. Когда они наносили удары, он двигал головой и уклонялся, и они начали уставать. К тому времени толпа стояла на ногах, крича:

- Перестань уклоняться и сражайся как мужчина, изворотливый мистик!

Беднягу закопали в землю, над землей осталась только голова! Но разуму все под силу. Веками настоящие суфии, настоящие хасиды, настоящие люди дзэн, настоящие Будды, настоящие мистики всех стран и рас чувствовали полное отвращение ко всей той чепухе, которая продолжается под именем политики. Они учили своих учеников: «Выберитесь из этого, это бесполезно», и многие из-за этого страдали.

Мукеш Бхарти, если ты чувствуешь, что политика - это грязная игра, не волнуйся: «Почему люди думают, что жить без политики невозможно?».

Не трать на это свое время. Толпа останется такой всегда, но ты можешь из этого выбраться. Даже если это получится у тебя одного, этого достаточно. И, возможно, если это получится у тебя, некоторые другие тоже увидят свет, потому что они увидят, что в твоем существе возникает новая радость, тебя окутывает новый аромат, новая аура, новая дымка, и новая атмосфера начнет касаться их сердец.

Я не говорю: «Стань миссионером». Это грязное слово. Но если ты вне этих грязных игр, твоя жизнь становится таким красивым явлением, что имеющие глаза смогут увидеть, имеющие уши смогут услышать, имеющие сердца смогут почувствовать. Вот все, что ты можешь сделать. Вот настоящее служение.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему Ты до такой степени против мышления, теологии, философии?

Гангадхар,

Потому что мышление - это не что иное, как сны в словах. Сны - это не что иное, как мышление в образах.

Что ты можешь придумать? Ты не можешь думать неизвестное; ты можешь только повторять известное. Мышление склонно к повторению, оно механистично. Мышление никогда не приведет тебя к новому прозрению, ни в религии, ни в науке. Мышление никогда не ведет тебя к новым окнам в существовании. Даже в научной работе редкие прозрения происходили не через мышление; все они были интуитивны, они не принадлежали интеллекту. Все великие ученые убеждены в том, что не их усилие позволило им открыть новые образы жизни, новые секреты природы, нечто из запредельного, нечто очень таинственное. Это не было их работой, - самое большее, они были проводниками. Поэтому я здесь не пытаюсь сделать вас великими мыслителями. Фактически, вы уже великие мыслители. Каждый - великий мыслитель. Столько транспорта движется в уме; ты постоянно думаешь, день за днем, всю жизнь ты думаешь - ради какой цели, ради какого заключения?

И я против теологии более чем против чего-либо другого, потому что это предел глупости. Тео значит «Бог», логи значит «логика»: логика Бога. Это противоречие в терминах. В Боге нет логики. Любовь - да, но логика - нет, тысячу раз нет. Да, может быть любовь к Богу, но не логика. И если ты приходишь к любви через логику, твоя любовь столь же фальшива, ложна, она - искусственная, синтетическая.

Любовь случается, это не аргумент; как тогда она случается? Она случается не через мышление. Она случается в проблесках не-мысли, когда ты входишь в интервалы между двумя мыслями. Это окна, окна в Божественное. Я против теологии.

Философия растратила впустую столько прекрасных умов, что теперь продолжать учить людей философии преступно. Люди философствовали, по крайней мере, пять тысяч лет. И к какому заключению они пришли? Философия не пришла совершенно ни к какому заключению. Она сбивает людей с толку. Бертран Рассел написал в своих мемуарах, что, когда он был молод и отправлялся в университет, он думал, что изучение философии поможет ему решить несколько проблем. Но к концу жизни - а он прожил очень долгую жизнь, очень философскую жизнь постоянного мышления, - к концу жизни он написал: «Все, что делает философия, - это создает еще больше проблем. Она не решила ни единой проблемы. Мои старые проблемы остались точно в том же состоянии, что и были. Но, конечно, мое философское мышление породило новые проблемы».

И это опыт всех мыслителей, всех философов. Философия - это мышление о неизвестном, о Боге, о жизни после смерти. Ты не знаешь, что такое жизнь до смерти, а думаешь о жизни после смерти.

Я подчеркиваю: пожалуйста, узнай жизнь до смерти, потому что если ты можешь получить опыт жизни до смерти, в самом этом опыте смерть исчезает. Смерть испаряется. Тогда смерти нет; жизнь вечна.

Но вместо того чтобы переживать это, философы продолжает думать, и ты должен сделать очень четко разграниченное разделение между мышлением и переживанием опыта. Человек может думать о еде, но эти мысли не будут питательны для него. Есть - совершенно другое дело. Ты можешь думать об очень вкусной пище, в которой есть все витамины. Однако это не поможет. Просто хлебу с маслом - если ты действительно ешь - это под силу: он будет питать тебя.

Философ думает о любви. Он не любит, он ничего не знает о любви. Он не пережил ее, но он думает о ней. Что ты можешь думать о том, чего никогда не переживал? Какая необходимость думать, если ты пережил? Поэтому я против философии. В обоих смыслах она тщетна. Если ты это не пережил, она бесполезна; если ты это пережил, она еще более бесполезна.

Недавно орангутанг убежал из местного зоопарка. Наверное, он был философом. Через несколько часов животное было найдено в читальном зале библиотеки. Он корпел над первыми главами «Генезиса», а рядом лежал экземпляр «Происхождения видов» Дарвина.

Когда полицейский спросил орангутанга, что он делает, тот ответил:

- Я пытаюсь понять раз и навсегда, кто я: питомец моего брата или брат моего питомца.

Именно так продолжается философия - слова за словами. Слова можно разместить в таком систематическом порядке, что они могут тебя обмануть, точно, как игральные карты можно сложить таким образом, что они создадут иллюзию дворца. Можно сделать бумажные кораблики, которые будут выглядеть точно как настоящие корабли; ты можешь их раскрасить, но они бесполезны. Ты не можешь переправиться на другой берег в бумажном кораблике.

Философия - это карточный домик, бумажный кораблик. Красиво раскрашенный, он выглядит точно как лодка, но это не лодка.

Кроме экзистенциального опыта ничто тебя не спасет.

Двух человек отправили определить границу между Россией и Польшей.

Однажды среди леса они наткнулись на очень старый дом, который был построен точно на границе. Не в силах определить, к чьей территории он должен принадлежать, они решили спросить его обитателей. Довольно долго они звонили в дверь, и ее открыл очень известный философ. Они объяснили свои затруднения и спросили, к какой стране он хотел бы принадлежать.

- Я живу здесь так долго, что мне совершенно все равно, - сказал он и стал закрывать дверь. Внезапно он открыл ее снова и быстро добавил:

- Впрочем, подождите: отнесите меня к Польше. Несколько обиженный русский через час вернулся снова, чтобы спросить старого философа о причине его внезапного решения.

- Никакой особенной причины нет, - ответил тот. - Просто двадцать лет назад я прочитал в газете, что зимы в России очень холодные.

Философия вся в книгах и словах и не имеет никакой связи с существованием. Моя задача здесь в том, чтобы помочь вам войти в существование, а философия - это чистая растрата жизни и энергии - жизни, которая так бесценна, энергии, которая может привести тебя к Богу, энергии, которая божественна. Избегай философии, избегай философов.

Будь с мудрыми, это совершенно другие люди. В древние времена философ был мудрым человеком. Сократ был философом совершенно другого рода, чем Бертран Рассел, Эммануил Кант, Гегель, Хайдеггер. Сократ был мудрецом, мудрым, как Будда. Пифагора тоже называли философом, но в те дни слово философия имело свой первоначальный смысл: любовь к мудрости. София значит «мудрость», фило значит «любовь». Но понемногу это значение изменилось. Теперь то, чему учат в университетах, не имеет ничего общего с мудростью. Все это мусорное знание.

Анализ языка сейчас называется философией. Сейчас Г. И. Мур и Людвиг Виттгенштейн считаются великими философами. Это лингвисты, аналитики - великие лингвисты и великие аналитики, но совершенно не философы, не философы в смысле Сократа, Будды, Лао-цзы.

Джордж Бернард Шоу был изнурен нескончаемой беседой с философом, который пытался произвести на него впечатление своими знаниями.

Внезапно он перебил его:

- Знаете, между нами двумя, - мы знаем все, что только можно знать.

- Как это? - спросил польщенный философ.

- Кажется, вы знаете все, - сказал Шоу, - кроме того, что вы зануда, - а это знаю я!

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему на Рождество я чувствую печаль, тогда как все послание в том, чтобы радоваться и веселиться?

Вачана,

Послание Христа в том, чтобы радоваться и веселиться. Но послание христианства не в этом. Вот послание христианства: будьте печальными, с угрюмыми лицами, выглядите несчастными; и чем более вы печальны, тем более вы святые. Иногда я очень сочувствую бедному Иисусу. Он оказался в такой дурной компании, и иногда я спрашиваю себя, как он себя чувствует в раю со всеми этими христианскими святыми, такими печальными, такими тупыми.

Он не был тупым человеком, он не был печальным человеком - и не мог им быть. Слово «Христос» в точности соответствует слову «будда». Он был просветленным человеком. Он радовался жизни, мелочам жизни. Он наслаждался едой, питьем, дружбой. Он любил людей, он любил жизнь.

Но христиане веками рисовали его очень печальным. Они всегда изображали его на кресте, как будто он пробыл на кресте все тридцать три года. Насколько понимаю я, такой человек, как Иисус, не умер бы печальным, даже на кресте. Должно быть, перед смертью он смеялся. Именно это сделал Аль-Хилладж Мансур, прежде чем его убили фанатичные мусульмане, потому что он объявил: Аналь Хаг - Я Бог! Мусульмане не могли этого стерпеть, точно так же, как евреи не могли стерпеть Иисуса. Они убили его, но, прежде чем они его убили, он взглянул на небо и громко рассмеялся.

Сто тысяч человек собралось, чтобы увидеть это уродливое зрелище, убийство одного из величайших человеческих существ, какое только ходило по земле. Кто-то из толпы спросил его:

- Аль-Хилладж, почему ты смеешься? Тебя убивают! Его убивали с особенной жестокостью, часть за частью. Распятие Иисуса - ничто в сравнении с Мансуром: сначала ему отрубили ноги, затем руки, затем выкололи глаза, отрезали нос, вырезали язык и отрубили голову. Его мучили, как только возможно, но он рассмеялся. Кто-то спросил:

- Почему ты смеешься?

- Я смеюсь, - ответил Мансур, - потому что человек, которого вы убиваете, это кто-то другой, это не я. Я смеюсь и над Богом. Что происходит? - не сошли ли эти люди с ума? Они убивают кого-то другого! Меня вы не можете убить; это нелепо, нелепы сами попытки. Поэтому пусть все помнят, пусть запишут, что я смеялся над вашей глупостью!

И именно это сделал Иисус - рассмеялся. Но христиане сделали все, что было в их силах, чтобы изобразить его как можно более печальным. Почему? - потому что во всем мире религия подчинена людям невротичного типа. Она была возглавляема садистами, мазохистами. И на Востоке индуизм, буддизм, джайнизм - все эти религии были возглавляемы мазохистами, людьми, которые наслаждаются собственным мучением, людьми, которые неспособны, жить жизнь тотально. Люди, которые слишком трусливы, чтобы жить, эскаписты, до сих пор заправляли религией. Эти эскаписты изобразили Будду так, будто он не смеется, изобразили Махавиру так, будто он не смеется.

А христиане, в самом деле, говорят, что Иисус никогда в жизни не смеялся. Можно ли в это поверить? Иисус никогда в жизни не смеялся? - он наслаждался едой и питьем, он наслаждался обществом игроков и проституток, он радовался всяким людям - и никогда не смеялся? Можно ли себе представить, чтобы такой человек, как Иисус, который всегда пировал со своими друзьями, никогда не смеялся? Немыслимо! Как он мог есть, пить и не смеяться? Должно быть, он шутил, должно быть, он рассказывал анекдоты. Их вырезали. Он был очень подлинным человеком, очень смелым. Он принял в ученицы Марию Магдалину, известную проститутку того времени. Для этого нужна смелость, для этого нужно мужество, для этого нужен юмор. Не могу поверить, что он никогда не смеялся.

Я скорее поверю в неправдоподобную историю о Заратустре - что первое, что он сделал, родившись на свет, - это громко рассмеялся. В это я могу поверить, но я не могу поверить в эту историю об Иисусе, который никогда не смеялся. Это кажется невозможным. Ребенок... первое, что он сделал, это расхохотался. Но я могу в это поверить. В этом есть определенная красота, определенное значение. Это просто говорит о том, что Заратустра родился мудрым, что он родился просветленным, вот и все. Смеялся он или нет, вопрос не в этом.

И кажется, это не очень трудно: если дети могут плакать, почему бы не засмеяться? Врачи говорят, что дети плачут, чтобы прочистить горло, чтобы легче было дышать. Но гораздо лучше сделать это раскатистым смехом. И сейчас есть врачи, которые говорят, что, если хорошо заботиться о детях, они не плачут; напротив, они улыбаются. Это хорошее начало. Вскоре появятся Заратустры.

Но до сих пор врачи были очень христианскими. Первое, что они делают, это переворачивают ребенка вверх ногами и бьют его по ягодицам. Можно ли ждать, что он засмеется? Это великое приветствие: добро пожаловать в мир - перевернуть ребенка вверх ногами и стукнуть его - хорошее начало, потому что всю жизнь он собирается получать удары по заднице - снова и снова. Вися вверх ногами, может ли он смеяться? Не удивительно, что он плачет!

Сейчас некоторые врачи работают в определенном направлении. Они извлекают ребенка наружу из материнского чрева более естественным способом; они не перерезают пуповину немедленно, потому что это вызывает плач, это насилие. Они оставляют ребенка на материнском животе, не трогая пуповину. Они хорошо моют его теплой водой, они кладут его в ванну точно той же температуры, что и материнский живот.

В животе матери ребенок плавает в воде. Вода эта такая же по составу, как морская вода: соленая. В таком же соленом химическом растворе, при той же температуре ребенка кладут в ванну. Он начинает улыбаться. Это действительно прекрасный прием. И не при мерцающем свете люминесцентных ламп... это травмирует нежные глаза. Фактически, столько людей носит очки из-за глупости врачей. Ребенок девять месяцев жил в материнской матке в темноте, в полной темноте. И вдруг столько света... это ранит его нежные глаза. Вы разрушаете что-то очень тонкое в его глазах. Ребенка нужно принимать при очень тусклом свете, свет нужно усиливать постепенно, чтобы глаза привыкли к свету. Естественно, ребенок улыбается такому прекрасному приему.

Я могу поверить, что Заратустра громко рассмеялся, но не могу поверить, что Иисус никогда не смеялся. Он прожил тридцать три года и ни разу не смеялся? - это было бы возможно, лишь, если бы он был абсолютным извращенцем, абсолютно патологичным, больным. Если он не смеялся, наверное, что-то с ним было не в порядке. Но с ним все в порядке; что-то не в порядке с его последователями. Они изображают своих святых, своих мессий, своих пророков очень серьезными, мрачными, печальными, просто чтобы показать, что они выше мира, что они по ту сторону, что они не мирские люди. Смех кажется мелким, недуховным.

Вот почему, Вачана, - потому что тебя воспитали как христианина. Хотя послание Рождества в том, чтобы радоваться и веселиться, все же в нем есть печаль, потому что все христианство учит тебя быть печальным. Это не жизнеутверждающая религия, это антижизненная религия. Более антижизненная, чем индуизм, более антижизненная, чем иудаизм. В ней нет никакого чувства юмора. А религия без чувства юмора больна, патологична. Ей нужно психиатрическое лечение.

Петр, стоя в толпе, посмотрел на Иисуса на кресте. Он заметил, он явственно разглядел, что Иисус жестом зовет его.

- Эй, Петр, подойди сюда! - сказал Господь. Петр двинулся вперед, и римские стражники загородили ему дорогу, избили его и повалили на землю.

Через некоторое время Петр, весь в крови и синяках, снова посмотрел вверх и увидел, что Иисус зовет его.

- Эй, Петр, подойди сюда!

Оглянувшись вокруг, Петр увидел, что толпа разошлась, и остались только римские стражники. Он подошел к Иисусу:

- Да, Господи, что такое? Чего ты хотел?

- Эй, Петр, - сказал Иисус. - Никогда не угадаешь! Отсюда я вижу твой дом!

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер, Почему правительство Индии против тебя?

Виджайананд,

Любое правительство будет против, потому что я называю вещи своими именами, и это ранит. Это никак не связано с индийским правительством в частности; подойдет любое правительство. Фактически, я выбрал оставаться в Индии, потому что индийское правительство - самое ленивое в мире. В Германии меня не потерпели бы и одного дня. Кажется, индийское правительство в таком хаосе, что, даже если они хотят что-то против меня предпринять, это занимает несколько месяцев. К этому времени я могу бежать. Индийское правительство - это особенное явление...

В судах рассматривается, по меньшей мере, тридцать дел против меня. В одном суде мы проигрываем дело, а служащий правительства много месяцев не знает, что мы его проиграли. Он думает, что дело продолжается. Но к этому времени мы переходим в другой суд. Это действительно прекрасное правительство, но однажды они обязательно на меня разозлятся.

Это было, когда Индию посетил советский лидер, Никита Хрущев. Премьер-министр Неру был очень озабочен тем, чтобы произвести на гостя впечатление великими шагами, которые совершила Индия под его руководством, следуя принципам социализма и демократии.

Они ехали по огромному парку, который окружает индийский парламент в Дели, и Хрущев заметил фигуру, согнувшуюся под деревом по большой нужде.

- Посмотрите вон туда! - сказал Хрущев, указывая на фигуру. - Вы говорите о великих завоеваниях, которые совершила ваша страна, но я вижу, что правительство даже не позаботилось о том, чтобы обеспечить массы нормальными туалетами! Как вы можете называть это социалистическим прогрессом?

Говорят, что Неру был глубоко смущен этим замечанием.

Через год настала его очередь посетить господина Хрущева в Москве. Он хотел свести счеты и найти какую-нибудь критику, чтобы уязвить ею своего хозяина.

Когда оба лидера шли по парку возле Кремля, господин Неру заметил человека.

- Посмотрите вон туда! - закричал Неру. Хрущев посмотрел... и когда он его увидел, его лицо побагровело от гнева.

- Арестуйте этого человека! - закричал он людям из секретной службы.

Дюжина охранников поспешила к дереву и схватила человека. Они притащили его в ближайшее отделение на допрос.

Оказалось, что этот человек был индийским консулом!

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Сейчас мне семьдесят лет, но сексуальный голод по-прежнему сохранился. Что мне делать?

Нарайандас,

Ничего не нужно делать. Хватит - значит, хватит. Только вчера я получил рождественскую открытку от великого Мадхури. Наверное, я получил тысячи рождественских открыток, но эта самая красивая. И особенно тебе, Нарайандас, она будет очень полезна. Я прочитаю эту открытку от Мадхури.

С двадцати до тридцати, если все в порядке, -

На ночь и утром вместо зарядки.

С тридцати до сорока ты все еще в форме,

И если остался лишь вечер - все в норме!

От сорока до пятидесяти - иногда...

От пятидесяти до шестидесяти - бог знает когда!

Если же ты и потом не в себе,

Поверь мне, дружок, -

Это все в голове!

Счастливого Рождества!

На сегодня достаточно.

7. Ты спал достаточно долго.

Лекция была прочитана 27 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Последователи пробужденных, Пробужденные, Днем и ночью наблюдают. И медитируют на своего Мастера. Вечно пробужденные, Они блюдут закон. Они узнают братьев по пути. Они понимают тайну тела. Они находят радость во всех существах. Они наслаждаются медитацией. Тяжело жить в мире. Тяжело жить вне мира. Тяжело быть одним среди многих. И как долга для бродяги дорога, Блуждающая многие жизни! Да будет с ним покой, Да не будет он страдать. Да не падет он в страдание. Если он хороший человек, Если он человек веры, уважаемый и достойный, Его приветствуют, куда бы он ни пришел. Как Гималаи, Хорошие люди сияют издали, Но плохие невидимы, Как стрелы в ночной тьме. Сиди. Отдыхай. Работай. Наедине с собой, Не зная устали. На краю леса Живи радостно, Без желания.

Три очень прогрессивных раввина-реформиста хвастались своими приходами.

- Мы так современны, - сказал первый, - что установили в каждом ряду пепельницы, чтобы прихожане могли молиться и курить.

- Вот это да! - воскликнул второй. - А у нас в подвале есть кафетерий, в котором после службы продаются бутерброды с ветчиной.

- Ребята, - сказал третий, - вам еще очень далеко до нашего прихода. Мы ушли так далеко вперед, что даже закрываемся на еврейские праздники.

Именно это произошло со всеми так называемыми последователями - христианскими, еврейскими, индуистскими, буддистскими. Это не настоящие последователи; они последователи лишь формально. Лишь благодаря случайности рождения один - индуист, а другой - христианин. Это не твой собственный выбор, это не твое решение. Ты не выбирал, быть ли тебе христианином, индуистом или буддистом; поэтому это абсолютно не имеет ни смысла, ни веса. Самое большее, это социальное явление. Оно не имеет ничего общего с религией, в нем нет ничего священного - социальная условность, по-своему полезная.

Но твоя церковь - это не что иное, как клуб. Точно так же, как есть «ротариане», члены Ротари-клуба, есть и христиане. Ты принадлежишь к определенному клубу, и у этого клуба есть некоторые привилегии; являясь его членом, ты тоже имеешь эти привилегии. Это не поиск истины, потому что поиск истины не делает тебя частью традиции. Несомненно, он делает тебя учеником, но не частью мертвой традиции, религии, организации. Он, несомненно, приближает тебя к Христу или к Будде, но он не имеет ничего общего с писаниями.

Живой мастер обязательно случится на пути у человека, который находится в поиске истины, который хочет найти смысл жизни, который хочет войти в глубочайшее ядро своего существа, который хочет познать глубины и высоты существования. Он должен будет взять за руку мастера.

Мастер - это тот, кто уже познал. Мастер - это тот, кто побывал на другом берегу и пришел на этот берег, чтобы указать тебе путь. Но только мастер может указать путь - живой Мастер, помни. Традиция - это лишь ископаемое, труп. Да, возможно, однажды здесь был свет, но этот свет отошел в далекое прошлое.

Двадцать пять столетий прошло с тех пор, как пламя Будды слилось с пламенем Вселенной. Теперь ты можешь продолжать поклоняться Будде, но не будешь в настоящем смысле учеником - и не можешь быть. Будда, которому ты поклоняешься, это твое собственное изобретение, твоя проекция. Тебе придется найти настоящего будду, человека, который жив, который так же жив, как и ты, который в теле, пламя которого поможет твоей незажженной свече стать зажженной, пламя которого поглотит тебя.

Но церкви, храмы, кредо и догмы не могут тебя поглотить, не могут тебя разжечь. В них не осталось пламени. Две тысячи лет прошло со времен Христа. Ты можешь продолжать поклоняться в церкви, но то, что ты делаешь сейчас, - это своего рода социальная формальность. Ты не вовлечен в нее, твое сердце не здесь. На поверхности, на периферии у тебя есть ярлык - христианский, индуистский, мусульманский, - но за всеми ярлыками все вы похожи; нет совершенно никакой разницы.

Первая сутра, которую говорит Будда:

Последователи пробужденных,

Пробужденные...

Те, кто действительно следует пробужденным, пробуждены. Это единственный способ быть последователем пробужденного - бодрствовать. Дело не в поклонении и не в уважении. Дело во внутренней трансформации. Суть в том, чтобы пройти через внутреннюю алхимию.

Как ты можешь пройти через внутреннюю алхимию, если Мастера нет рядом? Через пропасть в тысячу лет нельзя перебросить мост. Но нет и необходимости перебрасывать этот мост, потому что, где бы ни был пробужденный, он такой же, его пламя то же самое. Не имеет значения, в каком светильнике живет пламя. Светильник может быть той или иной формы, светильник может быть из того или иного металла, но это не важно. Пламя не имеет ничего общего с металлом и формой светильника; пламя это всегда остается прежним. Но тебе придется искать светильник, чтобы он указал тебе путь.

В то мгновение, когда ты видишь просветленного человека, - если ты позволишь себе увидеть просветленного человека, - в твоей жизни случатся три вещи. Первая: ты станешь студентом. Студент - значит, тот, кто интеллектуально увлечен, кто интеллектуально заинтригован, кто начинает чувствовать, что на свои вопросы он впервые получает ответы, его любопытство впервые рассеивается. Впервые кто-то может ответить на его вопросы, и ответы эти не заимствованы; эти ответы исходят из его собственного авторитета. Его ответы не приходят из его памяти; его ответы поднимаются из самого его центра.

Ты можешь ощутить разницу; разница огромна. Это разница между пластмассовым цветком и настоящей розой. Ты можешь видеть, что все его ответы свежи, молоды, дышат. В них есть биение сердца, это не мертвая информация. Он не накопил знания; он познал, он увидел, он стал. И ты почувствуешь его существо. Первый шаг - стать студентом; именно так начинается путешествие.

Второй шаг - стать учеником. Когда не только твоя голова общается с Мастером, но и сердце, когда он не только кажется логичным, но в твоем существе возникает и великая любовь к нему, тогда ты становишься учеником. Ученик знает, как быть сопричастным, студент лишь знает, как общаться. Студент живет лишь на вербальном, интеллектуальном уровне; ученик живет на невербальном уровне чувств. Его сердце начинает раскрываться. В точности как восходит солнце, и начинают раскрываться цветы, ученик чувствует, как в нем происходит некое раскрытие. Он больше не прежний человек. Мастер коснулся его существа; нечто проникло в него. Ученик забеременел.

И третий шаг - стать преданным. Студент общается через голову, ученик через сердце, а преданный - через свою тотальность. Дело больше не в голове, сердце, теле, уме или душе; это заливает все существо. Он становится одним с мастером. Это больше не диалог головы или сердца. Они больше не двое; два пламени становятся одним пламенем.

Это мгновение настоящего посвящения, настоящей саньясы. Об этом говорит Будда. Он говорит: Последователи пробужденых, пробужденные...

Они становятся в точности такими же, как Мастер. У них то же качество, тот же аромат, та же самая аура. Единственный способ понять будду - стать буддой самому; другого пути нет.

Ученик будет знать о будде; преданный будет знать будду. Ученик будет чувствовать будду. Ученик находится точно посередине между студентом и преданным. Он останется немного невнятным, туманным; у него не будет ясности. В этом смысле студент ясен - интеллектуально ясен. Преданный полностью ясен. Ученик посередине: что-то ясно, а что-то очень неясно; что-то светло, а что-то темно. Ученик в состоянии сумерек - ни день, ни ночь.

Будда говорит о преданном, когда использует слово «последователь». Он не имеет в виду христианина, индуиста, буддиста. Он имеет в виду того, кому хватило храбрости совершить прыжок в само существо Мастера; он - настоящий последователь. В этом прыжке он начинает приобретать то же самое качество - качество пробужденного бытия.

Обычно ты живешь в своего рода сне; тебя окутывает метафизическая дремота. И даже если иногда у тебя появляются возможности, шансы проснуться, ты избегаешь их, потому что столько вложил в свой сон. Ты боишься быть пробужденным. Глубоко внутри ты знаешь, что, если ты проснешься, это побеспокоит все твои сны - а тебе могут сниться красивые сны, приятные сны, сладкие сны. Кто хочет, чтобы его беспокоили, когда его окружает столько красивых снов? Когда ты видишь сны, ты не думаешь, что видишь сны; твои сны выглядят реальными.

Это одно из самых странных свойств снов: они имеют на тебя глубокое влияние. Они гипнотизируют тебя так глубоко, что, сколько бы ты ни узнавал, просыпаясь утром, что это сны, но каждую ночь ты снова впадаешь в тот же гипноз.

Это происходило с тобой столько жизней. Ты жил жизнью одного и того же вида снова и снова - те же желания, та же жадность, те же амбиции - и каждый раз разочаровывался, но снова ты готов стать жертвой. Это в точности похоже на сны.

Сегодня утром ты тоже проснулся, вспомнил множество снов, которые видел ночью, и рассмеялся; они казались такими нелепыми. Но стоит снова прийти ночи, как тебе снова начнут сниться сны, и ты поверишь им. Это настоящие обманщики! Когда человек верит, что это реальность, почему он должен хотеть просыпаться и беспокоить ее? Ты сопротивляешься пробуждению.

Даже если ты сталкиваешься с буддой, ты не смотришь на него. Ты смотришь по сторонам; ты не смотришь ему в глаза. Страх... его энергия может начать пульсировать в тебе. Поэтому много раз ты встречался с Буддой, Кришной, Махавирой, Христом, Мухаммедом, но снова и снова упускал. Ты боялся столкнуться с ними - это столкновение может оказаться слишком опасным.

- Здравствуйте. Это международный. У меня звонок из Палм-Спрингс.

- Привет, Герман, это Руб. Слушай, я здесь застрял, и мне нужно пятьсот долларов.

- Я ничего не слышу. Телефон барахлит.

- Я хочу пятьсот долларов!

- Все равно ничего не слышу.

- А я все прекрасно слышу, - вмешивается оператор.

- Тогда вы и дайте ему пятьсот долларов!

Ты слышишь лишь то, что тебе подходит; ты избегаешь слушать то, что может быть беспокойством. Ты станешь глухим, ты станешь немым, ты станешь слепым. Ты выбрал совершенно сонную жизнь, и ты вел такой образ жизни столь долго, что он выглядит почти естественным. Неестественное стало естественным, а естественное - почти полностью забыто.

Проснуться - значит снова стать естественным. Проснуться - значит быть пробужденным в сознании, стать осознанным в глубочайшем ядре своего сердца.

Мы продолжаем читать Библии, Кораны, Гиты. Это не проблема. Проблема возникает, когда ты сталкиваешься с Мухаммедом. Легко читать Аятоллу Хомейни; трудно встретиться с Мухаммедом, потому что Мухаммед неизбежно будет как электрический шок. Он глубоко потрясет твое существо. А эти аятоллы, имамы - их не стоит бояться. Они говорят такую чепуху.

Только вчера я читал... Эти люди пишут великие трактаты о Коране, и просто удивительно, что они пишут в этих трактатах. Такие глупости! - например: «Ты не должен мочиться в сторону Каабы». Великая метафизика! Великая духовность! Ты должен постоянно об этом помнить, иначе ты попадешь в ад. Но это можно сделать; мусульманам это удается, они помнят, с какой стороны находится Кааба. Как будто Бог только в Каабе и больше нигде! Если Кааба - это единственное направление, которое божественно, все остальное не божественно!

Это напоминает мне прекрасную историю из жизни Нанака:

Он пришел в Каабу и заснул ногами к священному камню Каабы. Пришел имам Каабы и очень разозлился. Он сказал:

- Ты притворяешься святым человеком, а не знаешь даже обычных правил! Мусульманин ты или нет, по крайней мере, ты можешь быть вежливым! Ты можешь проявить такую любезность: ты не должен лежать ногами к Каабскому камню. Повернись ногами в другую сторону!

Нанак рассмеялся и сказал:

- Ты пришел как раз вовремя: это озадачивало меня! Пожалуйста, сделай это сам. Пожалуйста, поверни мои ноги в другую сторону... потому что я пытался полночи, но устал и заснул. Попытайся ты!

В сильном гневе, в ярости, имам повернул ноги Нанака в противоположную сторону и был потрясен, увидев, что Каабский камень повернулся в ту же сторону, что и ноги Нанака! Он поворачивал его во все стороны, и так же перемещался Каабский камень.

Случилось это или нет, не важно; но история прекрасна. Она просто говорит, что Бог везде. Как бы ты ни лег, ты всегда лежишь ногами к Богу, потому что кроме Бога не существует больше ничего. А эти глупые ученые - они продолжают говорить чепуху и писать большие трактаты. Но тебе они не опасны.

Например, в тот день, когда ты постишься, в день Рамадана, когда мусульмане постятся, в странах пустынь возникает проблема: когда ты ходишь по пустыне, иногда приходится глотать пыль. Вот эта проблема - великая проблема! - если ты идешь по пустыне в день поста и глотаешь пыль, считать ли, что ты нарушил пост? Эти аятоллы говорят, что пост нарушен, если ты добровольно глотаешь пыль. Но кто будет глотать пыль добровольно? Зачем? Пыль - это не еда, не питание! Но если это случается невольно, пост не нарушен.

Веками люди продолжают обсуждать такие глупости, такую чепуху - сущую чепуху! Они упускают Мухаммеда, они упускают Моисея, они упускают Лао-цзы; веками они обсуждают бесполезные вещи. Бесполезные вещи не опасны.

Настоящая опасность исходит от людей, которые пробуждены, потому что, если ты рядом с ними, ты можешь заразиться. Осознанность так заразительна! Но читай Коран и Библию - это просто игра словами. А если ты читаешь Коран или Библию каждый день, тогда даже слова ничего не значат. Ты просто повторяешь, как попугай.

Каждый год столпы церкви приезжают из Рима в Израиль, чтобы вновь разыграть освященную временем церемонию. Один из главных раввинов передает приезжему священнику свиток в драгоценном футляре, тот держит его в руках минуту, качает головой и затем снова возвращает раввину до следующего года.

В этом году, однако, раввин и священник, участвующие в церемонии, заинтересовались свитком и открыли его. Они раскрыли драгоценный футляр и развернули длинный пожелтевший пергамент с длинными колонками цифр и расплывшимися словами.

Раввин надел очки и, в конце концов, умудрился прочитать древнееврейские буквы. Это был счет за Тайную Вечерю!

Две тысячи лет они передавали его друг другу: «Пожалуйста, оплатите!» И никого не интересовало, что в нем написано, что это такое на самом деле.

Писания дешевы, писаниями легко манипулировать. Ты можешь очень легко придать им любой смысл. Ты можешь изобретать, ты можешь интерпретировать, ты можешь делать с писанием тысячу и одну вещь. Ты можешь довести его до собственного уровня.

Но ты не можешь довести до собственного уровня будду. Если ты хочешь причаститься к будде, ты должен дойти до его уровня, до его плана бытия. А его план бытия - осознанность.

Последователи пробужденных... Вы - сомнамбулы! Единственная в вашей жизни возможность проснуться - это прийти в контакт с кем-то пробужденным. Лишь огонь может разжечь в вас огонь. А вы живете в таком глубоком сне, что он не может быть разрушен, пока кто-то не ударит вас достаточно сильно.

Ко мне в руки недавно попал сигнальный экземпляр поваренной книги хиппи. Самый яркий рецепт - салат.

- Нарезаете зелень, помидоры, огурцы и зеленый перец, добавляете щепотку марихуаны - и салат перемешивается сам собой.

И вы именно в таком состоянии. Веками салат перемешивался сам собой - слишком много марихуаны! Каждый из нас в духовном смысле погружен в состояние глубокой дремоты и видит великие сны, но не развивается ни на дюйм... потому что есть лишь два состояния: либо ты спишь, либо ты пробужден.

Вся идея о том, что человеческое сознание эволюционирует, вся идея прогресса есть не что иное, как стратегия ума удерживать тебя спящим. Это великий трюк ума. Ум продолжает говорить тебе: «Человечество прогрессирует. Не волнуйся - все в свое время. Когда придет весна, ты тоже эволюционируешь в будду. Подожди! Ничего нельзя делать преждевременно. Дождись правильного момента, и ты тоже созреешь». Ты ждал веками и можешь продолжать ждать веками, и этот правильный момент никогда не придет. Он не приходит таким образом. Ты должен поймать его.

Ты находишься в глубокой летаргии. Будды случаются и исчезают, свет нисходит из запредельного, но ты не обращаешь на него внимания. Да, ты делаешь одно: когда будды больше нет, ты поклоняешься ему. Ты делаешь его богом, ты возводишь ему храмы, ты создаешь его статуи и поклоняешься им. Статуи - это игрушки, они не могут тебя разбудить. А настоящий человек? Настоящего человека ты избегаешь. И поскольку ты избегаешь настоящего человека, в тебе возникает великое чувство вины. Чтобы устранить эту вину, ты поклоняешься.

Поклонение не религиозно; поклонение совершают лишь из чувства вины. Поскольку ты никогда не слушал будду, пока он был жив, - когда он умирает, ты начинаешь чувствовать себя виноватым. Что теперь делать? Как сложить с себя бремя вины? Поклоняться. Ты искупаешь вину своим поклонением, но остаешься прежним.

Днем и ночью наблюдают.

И медитируют на своего Мастера.

Преданный - настоящий преданный - постоянно наблюдает, что он делает, как он это делает, почему он это делает. Даже в мелочах он деавтоматизирует себя. Когда он идет, он не просто идет; он идет с медитативной осознанностью. Он знает, что идет. Когда он ест, он знает, что ест.

Ты ешь и делаешь тысячу и одну вещь. Ты продолжаешь проглатывать еду, ты продолжаешь швырять ее вовнутрь, набивать себя... а твой ум продолжает планировать, вспоминать, желать, проецировать. Ты не в этом действии; ты либо в прошлом, либо в будущем. А настоящее - единственное время, единственное время, лишь настоящее реально. Прошлое нереально, будущее нереально; оба они нереальны - а ты всегда живешь в нереальном.

Это сон: ты продолжаешь делать вещи... Ты сам иногда говоришь: «Я вышел из себя». Что ты имеешь в виду, когда говоришь «вышел из себя»? Это просто значит, что ты не был сознателен, когда это сделал, - как будто ты просто автомат, робот!

Очень толстая леди взобралась в набитый автобус и ухитрилась втиснуться вовнутрь. Ей нужно было ехать долго, ей было очень неудобно, и она протянула руку назад и расстегнула молнию своей юбки.

Через несколько минут, чувствуя сквозняк, она снова протянула руку и застегнула ее. Чувствуя себя более и более неудобно, она протянула руку и расстегнула молнию, но через несколько минут застегнула ее снова.

Так продолжалось около двадцати минут, и, в конце концов, мужчина, стоящий позади нее, сказал:

- Послушайте, дама. Не знаю, что у вас на уме, но за последние полчаса вы расстегнули мне ширинку, по крайней мере, уже десять раз!

Люди несознательны в том, что они делают! Они просто продолжают делать все в полусне, в некоем алкогольном опьянении.

Молодая красотка с грохотом ворвалась в свою квартиру после свидания и объявила своей соседке:

- Боже мой, ну и тип! Мне пришлось трижды дать ему пощечину!

- А что он сделал? - с готовностью подхватила соседка.

- Ничего! - пробормотала девушка. - Я дала ему пощечину, чтобы убедиться, что он не спит!

Люди только кажутся бодрствующими; они спят. Люди только кажутся живыми; они не живы. Только кажется, что люди есть; их нет, - потому что, если бы они действительно были, между ними и буддой не было бы разницы. Они знали бы все тайны жизни, они знали бы значение жизни. И тогда их жизнь была бы празднованием, постоянным празднованием, радостью, песней, танцем. Но люди живут в аду, в страдании.

Страдание - это символ неосознанности; блаженство - символ осознанности.

Вечно пробужденные, Они блюдут закон.

Преданные Мастера, пробужденного, постоянно бодрствуют и постоянно делают все, что в человеческих силах, чтобы быть в созвучии со Вселенной, чтобы не выпадать из ритма Вселенной, - потому что именно это и есть страдание.

Быть в созвучии, быть в гармонии со Вселенной есть блаженство, радость, музыка, поэзия. Ты начинаешь расцветать в то мгновение, когда в созвучии с целым. Когда ты не созвучен с целым, что-то расстраивается в тебе. Тогда целое больше не питает тебя; тогда ты больше не укоренен в целом. Тогда ты становишься выкорчеванным деревом, тогда ты истощаешься. Тогда твоя зеленая листва начинает исчезать. Тогда цветы не могут случиться с тобой, потому что цветы возможны лишь, если ты затоплен радостью, переполнен радостью.

Они узнают своих братьев по пути.

Настоящие преданные настолько пробуждены, что они мгновенно интуитивно распознают любого, кто имеет такое же качество, - братьев по пути. Саньясин, если он действительно медитативен, немедленно узнает другого саньясина. Это не интеллектуальное понимание - дело не в том, что он заключает, что, должно быть, это саньясин, - но просто интуитивное чувство. Что-то ударяет его глубоко внутри его существа. Что-то такое сходное он чувствует в другом человеке, он знает это без всякого умственного усилия или упражнения. Он знает сердцем, что другой тоже на пути.

Как ты узнаешь человека, когда он не спит? Как ты узнаешь человека, когда он спит? Спящие не могут узнать других спящих, спящие не могут узнать и того, кто не спит, это правда. Но если ты пробужден, ты знаешь, кто спит, а кто пробужден. Точно таким же образом это происходит на более высоком уровне: люди, у которых есть немного осознанности, тотчас же узнают братьев по пути.

Именно так возникает коммуна, через это узнавание. Коммуна - это не церковь. Коммуна - это не организация. Коммуна не основана на какой-то догме, кредо. Коммуна вырастает из интуитивного узнавания, что другой - тоже в созвучии с целым. Ты слышишь эту музыку! Ты слышишь нечто такое, чего нельзя услышать внешними ушами. Нечто тотчас же вызывает узнавание в твоем сердце. Это таинственное явление.

Будда говорит: Они узнают братьев по пути. Конечно, каждая коммуна, в конце концов, пала и, в конце концов, стала религией. Это путь мира. Когда Мастера больше нет, коммуна постепенно начинает утрачивать свое качество осознанности, она становится более и более формальной. Когда первые ученики тоже уходят, это больше не явление сердца, это становится явлением головы. Когда уходит и вторая линия учеников, тогда ты христианин, индуист или мусульманин только по рождению. Тогда ты следуешь мертвому пути, который никуда не ведет.

Они понимают тайну тела.

Будда называет коммуну телом. Настоящие преданные начинают чувствовать такую сонастроенность, такое единство со своими братьями, что становятся одним телом. Будда обычно называл это сангхой - коммуной, телом, семьей. Если что-то происходит, это немедленно воздействует на всех людей, волна накрывает одновременно всех.

Когда Будда умер, у него были тысячи учеников. Они были рассеяны по всей стране. В то мгновение, когда он умер, это тотчас же подействовало на всех учеников, которые были настоящими учениками, где бы они ни были. За тысячи миль от Будды они почувствовали: «Мастера больше нет».

Это таинственное явление, но сейчас даже наука идет в это явление глубоко - конечно, по другому маршруту. Они экспериментировали на животных, в особенности на взаимоотношениях матери и ребенка. И они были удивлены, совершенно удивлены этим таинственным явлением. Если взять детеныша любого животного в открытое море, за две или три мили от берега, и убить его там, мать, которая на берегу, тотчас же узнает, что детеныш убит; между ними расстояние в две мили открытого моря. Она чувствует печаль, подавленность; появляются слезы.

В Советской России над этим явлением работали особенно много. Пробовали делать это на расстоянии в тысячу миль; если детеныш убит, это тотчас же воздействует на мать. Кажется, между матерью и ребенком есть духовная пуповина. У человеческих существ она стала очень запутанной, именно поэтому приходится экспериментировать на животных. Животные все так же просты, невинны; они не стали образованными, культурными, цивилизованными. Эти несчастья не случились с ними; поэтому работают с животными, но это случается и с человеческими существами.

Если между ребенком и матерью есть глубокая любовная связь, если ребенок умрет в любом месте мира, его смерть тотчас же воздействует на настроение матери. Между матерью и ребенком существует какая-то таинственная связь.

Но это ничто в сравнении с таинством между мастером и учеником, потому что отношения матери и ребенка - лишь физические, а отношения мастера и ученика - духовные. Они гораздо более проникновенны, глубоки.

Будда говорит: Они понимают тайну тела.

Они находят радость во всех существах.

Ты находишь в других лишь то, что сначала нашел в самом себе. Если ты печален, ты найдешь печаль повсюду. Для печального человека даже полная луна выглядит печальной, мрачной, подавленной. Для радостного сердца даже темная ночь сияет. Все зависит от тебя; все зависит от того, какой ты, где ты. Весь мир движется вместе с твоим сердцем, он становится тем, что есть ты.

Ты слышал снова и снова, что человек, который свят, медитативен, молитвен, попадает на небеса. Это неправильно; случается прямо противоположное. Небеса приходят к молитвенному человеку, к медитативному человеку. Не он отправляется на небеса - небеса приходят к нему, к его сердцу. Где бы он ни был, он в раю. А злой человек, кто бы он ни был, - в аду. Нет необходимости посылать его в ад, нет такого специального места под названием ад. Нигде нет никаких небес и никакого ада.

Если ты радостен, ты живешь в небесах, а твой сосед, возможно, живет в аду. Иногда случается так, что в одно мгновение ты в небесах, в другое мгновение - в аду. Все зависит от твоих внутренних состояний. Если ты паришь высоко, небеса раскрываются. Если ты тонешь во тьме, в печали, ад готов приветствовать тебя. Они находят радость во всех существах.

Они наслаждаются медитацией.

Это очень значительная сутра; помни ее. Будда говорит: Они наслаждаются медитацией. Легко медитировать, если ты не хочешь быть блаженным - медитировать очень легко. Если ты хочешь только быть блаженным, но не хочешь быть в медитации, легко и это. Редчайшее сочетание - это медитация плюс блаженство. Медитация минус блаженство легка; блаженство минус медитация легко. Но медитация минус блаженство - это не настоящая медитация, и блаженство без медитации - это не истинное блаженство. Они истинны лишь, когда они вместе.

Многие пытались медитировать без блаженства, потому что это проще, легче. Ты должен совершать над собой лишь одну работу: успокаивать свой ум. И ты можешь заставить свой ум успокоиться, но станешь печальным, твое лицо будет угрюмым.

Именно поэтому ваши святые - так называемые святые - выглядят печальными. Они не могут смеяться, они не могут танцевать, они не могут петь, они не могут любить, они не могут радоваться. Они говорят о блаженстве, но только говорят о нем. Никакого блаженства не видно у них в глазах, никакого блаженства не видно в окружающей их атмосфере, никакого блаженства не излучает их внутренний центр. Они выглядят печальными, тупыми, мертвыми, неразумными по той простой причине, что выбрали короткий путь, а короткого пути нет. Они избежали сложности духовной трансформации. Они выбрали медитацию, они заставили свои умы успокоиться. Это негативное состояние; их умы лишь пусты, не молчаливы - насильственно принуждены к покою. Но это не естественный рост молчания, это не цветение молчания. Их молчание подобно кладбищу, это не молчание сада.

Молчание сада наполнено музыкой: жужжание пчел, пение птиц, далекий крик кукушки... Все это в нем, все это его существенные части. Молчание сада - это очень живое молчание, полное песни и радости. Кладбище тоже молчаливо, но это всего лишь молчание смерти; есть молчание, потому что никого нет.

Ты можешь медитировать, ты можешь заставить себя быть молчаливым, но ты упустишь Бога, ты упустишь нирвану. Ты можешь также попытаться быть блаженным; это значит, что ты можешь притвориться, ты можешь практиковать, репетировать блаженство. Ты можешь пытаться всегда быть блаженным, улыбаться, по крайней мере, выглядеть счастливым.

Мало-помалу вырабатывается такой навык... как у Джимми Картера. Сейчас его улыбка исчезает, но только вспомни, два года назад у него можно было сосчитать все зубы! Ты можешь это практиковать. Я слышал, что в начале его президентства его жене приходилось закрывать ему на ночь рот! Не знаю, насколько это правда, но выглядит правдоподобным, - потому что, если ты тренируешься целый день, мышцы застывают в этом положении. Тогда ты будешь продолжать улыбаться даже во сне.

Ты можешь практиковать и блаженство, но практикуемое блаженство ложно. Все, что практикуется, ложно, никогда не забывай об этом. Все должно быть спонтанным и естественным, не заученным, не привитым. Привитое блаженство - это всего лишь маска. Ты улыбаешься, но эта улыбка не от сердца. Ты показываешь радость, но ты не радостен. Твое сердце подобно пустыне; лишь на твоем лице пластмассовые цветы. Они могут обмануть других, но не могут обмануть тебя, не могут обмануть Мастера. Твоя улыбка, твоя радость формальна - просто хорошие манеры.

Случалось и это. Было много святых, очень блаженных, всегда поющих и танцующих, но глубоко внутри подобных пустыне. И те, и другие выбрали лишь половину, а полуправда хуже, чем любая неправда.

Истина должна быть тотальной, истина должна быть целостной. Вот вся истина: блаженство плюс медитация. Конечно, организовать и то и другое трудно, тяжело. Почему? - потому что они кажутся полярными противоположностями. Медитация означает молчание, а блаженство означает танец. Медитация означает тишину, а блаженство означает песню. Медитировать - значит бежать от мира, а быть блаженным - значит делиться с миром. Медитацией ты можешь заниматься в гималайской пещере, но, чтобы быть блаженным, ты должен будешь снова вернуться в мир.

Блаженством необходимо делиться; оно существует лишь, когда им делятся. Оно не может существовать, когда ты один; оно исчезает. Это причастие. Медитация может существовать лишь в одиночестве, блаженство может существовать лишь в близости. Но чтобы было и то и другое, тебе придется научиться совершенно иному образу жизни.

Вскоре Будда даст тебе сутру. Он говорит:

Тяжело жить в мире.

Тяжело жить вне мира.

Тяжело быть одним среди многих.

Он говорит: Тяжело жить в мире... Конечно, и поэтому миллионы людей предпочли бежать. Сам он вначале бежал - но помни, что он стал просветленным не из-за своего бегства. Он стал просветленным вопреки своему бегству. Он стал просветленным не потому, что отрекся от мира; он стал просветленным, несмотря на то, что отрекся от мира. Это случилось вопреки бегству. Не оно было причиной его просветления, не оно вызвало его.

Просветление ничем не вызывается.

Поэтому, когда он возвращается в мир, став просветленным, он идет во дворец, чтобы увидеть своих родителей - своего старого отца, свою мачеху, - свою жену, своего сына, и жена задает вопрос; она задает Гаутаме Будде очень дельный вопрос: «Скажи мне одно - я ждала так долго, лишь чтобы спросить тебя об одном. Не было ли возможным достичь всего, чего ты достиг, здесь, в доме? Было ли необходимо бежать от мира, от дворца, от меня, от ребенка? Было ли это абсолютно необходимо, чтобы этого достичь?».

И единственный раз Будда смотрит вниз и ничего не отвечает. Его молчание красноречиво. Он признает: нет, в этом не было необходимости.

Он бежал из мира, потому что тяжело жить в мире. Это тяжело.

- Сын мой, я знаю, что тебе нужно поступить с этой девушкой как надо, - сказал проповедник. - Просто женись на ней, и ты приблизишься к концу своих проблем.

И он поступил как надо и женился на девушке. Примерно через шесть месяцев, снова встретив проповедника, он попытался его убить.

- Несчастный лгун! - закричал молодой человек. - Ты сказал мне, что если я женюсь, то приближусь к концу своих проблем. Вот я и женился, и она сделала мою жизнь несчастной!

- Может быть, это и правда, сын мой, но ты не можешь меня винить, - ответил священник. - Я сказал тебе, что ты приблизишься к концу своих проблем, но не сказал, к какому концу.

Быть в мире тяжело, жить в мире тяжело, потому что это значит, жить со столькими лунатиками. Ты сам лунатик, лунатики все остальные! Мир в такой путанице... Кажется просто невозможным, чтобы Богу удалось за шесть дней привести мир в такую путаницу! Времени было слишком мало... и не было даже ни одной женщины, чтобы давать ему советы! И все же ему удалось.

Те, кто знает, говорят, что он только в конце создал Еву лишь из тех соображений, чтобы она не давала ему советов; иначе создать мир за шесть дней было бы невозможно. Она вмешивалась бы во все: «Сделай это так. Это неправильно». С тех пор как он создал Еву, он больше ничего не создавал. Это было слишком! Он назвал это днем и сказал: «С меня довольно!» С тех пор о нем никто ничего не слышал.

Пролейте слезу о битнике, который совершил самоубийство, оставив записку: «Прощай, холодный мир».

Он действительно холодный, как лед, нигде нет ни любви, ни сострадания. Тяжело жить в мире, тяжело жить вне мира. Нелегко жить и вне его; вне его жить даже труднее.

Человек стоит перед такой дилеммой! Тяжело жить в мире, тяжело жить вне мира. Пробовал ли ты когда-нибудь жить в гималайской пещере? Проведи там месяц - и мир покажется таким красивым и небесным! Некоторый опыт у тебя есть. Трудно жить с женой, но, когда она на несколько дней уходит к матери, очень трудно жить и без нее. Когда она с тобой, ты хочешь, чтобы ее не было; когда ее нет, ты хочешь, чтобы она немедленно вернулась обратно.

Так и должно быть, потому что окончательный вопрос в том, чтобы не жить ни в мире, ни вне мира. Окончательный вопрос в том, чтобы жить в состоянии пробужденности. Если ты живешь во сне в мире, ты будешь в страдании; если ты живешь во сне вне мира, ты будешь в гораздо большем страдании.

Я знаю оба типа людей, мирских и духовных. Я знаю людей, которые живут в миру, я знаю людей, которые отреклись от мира и ушли в монастыри. И те, и другие в страдании, в глубоком страдании по той простой причине, что просто перемена места, перемена адреса с мира на монастырь не принесет перемен. Ты тот же человек, твое сознание не изменилось. А перемена нужна в нем. Тогда ты можешь стать центром циклона. Тогда ты можешь жить в циклоне и все же оставаться незатронутым. Но Будда говорит, что это бывает очень редко.

Тяжело быть одним среди многих. Это происходит лишь изредка. Среди миллионов лишь одному человеку удается жить радостно, где бы он ни был - в мире или вне мира. Кто этот человек, у которого получается жить радостно? - тот, кто живет в осознанности. Именно в этом суть послания Будды.

Как долга для бродяги дорога,

Блуждающая многие жизни!

Сколько ты блуждал? Когда же ты решишь проснуться? Ты спал достаточно долго. Настало время проснуться и начать совершенно новую жизнь, которой ты живешь изнутри. Зажги пламя осознанности, и тогда, где бы ты ни был, все в радость.

Да будет с ним покой... Тебе нужен отдых, ты бродил достаточно. Ты устал, ужасно устал, утомлен, измучен.

Да будет с ним покой.

Да не будет он страдать.

Да не падет он в страдание.

Пришло время. Не страдай больше. Не падай снова и снова в страдание. Впасть в забывчивость - это страдание; вспомнить - значит выйти из страдания. А покой - это самый важный шаг для вспоминания, для осознанности. В расслаблении все искусство - и медитации, и осознанности.

Как ты можешь отдыхать, когда у тебя столько желаний? Они продолжают раздирать тебя на части. Ты можешь отдохнуть лишь, если научишься секрету отсутствия желаний; если ты научишься жить, сосредоточившись в настоящем, тотально вовлеченным в это мгновение, не беспокоясь ни о прошлом, ни о будущем, расслабленным, спокойным. Тогда медитация и блаженство - это легкий, спонтанный рост спокойного сердца, расслабленного существа.

Если он хороший человек,

Если он человек веры, уважаемый и достойный,

Его приветствуют, куда бы он ни пришел.

Не волнуйся о том, что случится, если ты не заботишься о будущем, если ты не планируешь, если ты не устраиваешь заранее, что с тобой будет. Не волнуйся. Будда говорит:

Если он хороший человек, если он человек веры... человек, который доверяет существованию, - тогда не волнуйся: его приветствуют, куда бы он ни пришел, - по крайней мере, приветствуют те, кто знает, по крайней мере, приветствуют те, кто понимает... лишь их приветствие что-то стоит.

Как Гималаи,

Хорошие люди сияют издали,

Но плохие невидимы,

Как стрелы в ночной тьме.

Не волнуйся о том, что случится с тобой. Ты будешь светиться так ярко - как Гималаи, - ты будешь сиять за тысячи миль. Ты станешь таким сияющим, что люди начнут двигаться к тебе, будто ты огромный магнит. Из дальних стран, со всех концов земли люди начнут двигаться к тебе, притягиваемые невидимой силой, мистической энергией.

Не волнуйся о будущем, обо всем позаботятся. Эс дхаммо санантано: это неисчерпаемый, вечный закон. Доверяй - и природа изольется на тебя тысячей благословений.

Сиди... Не спеши, не беги. Не гонись постоянно за тем или другим. Сиди. Вот в точности значение дзадзэн. Слово «дзадзэн» происходит от этой сутры.

Сиди.

Отдыхай.

Работай.

Дзадзэн значит сидеть и ничего не делать. Первое, чему нужно научиться, - это сидению, глубокому покою. Стань водоемом покоя, без единой ряби желания, без амбиций, не идущим никуда - даже к Богу, даже к нирване.

Сиди... не только физически - и психологически, и духовно. Научись сидеть; это дзадзэн. И отдыхай - впади в глубокий покой, чтобы дыхание стало естественным, тело спокойным, лихорадка постоянного желания и беспорядок исчезли, испарились.

И тогда работай. У этой работы будет совершенно иное качество. Она не будет из желания; она будет творчеством. Оно будет происходить потому, что у тебя столько энергии, чтобы поделиться с миром, потому, что ты хотел бы что-нибудь создать, что ты хотел бы сделать мир немного более красивым, немного более блаженным, немного более человечным.

Наедине с собой,

Не зная устали.

И помни разницу между тем, чтобы быть одному, и одиночеством. Никогда не чувствуй себя одиноким. Ты никогда не одинок. В самом ядре твоего существа обитает Бог; он всегда с тобой. И когда ты один, лишь тогда ты сможешь услышать его шаги. Когда ты один, лишь тогда ты сможешь услышать его музыку, его шепот. Он никогда не кричит, он лишь шепчет. Он приходит очень молчаливо и уходит очень молчаливо. Будь в глубоком покое, и ты станешь хозяином; он будет гостем, Бог будет гостем.

На краю леса.

Живи радостно...

Лес символизирует неизвестное, непознаваемое. На краю леса живи радостно... Будь всегда близко к неизвестному и непознаваемому и не бойся. Живи радостно... потому что неизвестное, непознаваемое тоже твое. Ты принадлежишь ему, оно принадлежит тебе. Живи радостно...

Без желания.

Ничего не проси. Иисус говорит: Проси, и будет тебе дано. Будда говорит: Не проси, и будет тебе дано. Иисус говорит: Ищи и найдешь. Будда говорит: Не ищи, и найдешь. Иисус говорит: Стучи, и двери откроются перед тобой. Будда говорит: Нет нужды стучать; двери уже открыты.

Откуда эта разница между двумя просветленными людьми? Оба они пробуждены. Разница в аудитории. Иисус говорит с простыми обычными людьми; Будда говорит со своей коммуной - в этом разница. Иисус не может этого себе позволить. Иисус должен идти на компромисс со своими слушателями.

Иисус жил без коммуны. Да, у него было несколько учеников, - двенадцать апостолов, - и эти двенадцать апостолов стоят немного. У Будды были тысячи учеников безмерной ценности - ведь многие из них стали просветленными при жизни Будды. В его коммуне была, по крайней мере, тысяча просветленных такого же статуса, как и он. Он мог говорить, как хотел, и его бы поняли; ему не нужно было беспокоиться о том, что его не поймут. Иисус должен был быть постоянно настороже, и, даже несмотря на это, он был не понят и распят.

Сиди. Отдыхай. Работай. Пусть эти три слова глубоко просочатся в твое сердце. Научись сидеть молчаливо, спокойно, не борясь с собой, расслабленно. Не в позе йоги, помни, потому что поза йоги - это постоянное усилие. Не нужно никаких поз йоги. Сиди в такой позе, в какой тебе удобно, - подойдет даже стул.

Будда обычно сидел на полу; в те времена это было легко. Ты можешь сидеть в любой позе, какая тебе нравится. Ты можешь использовать подушку, дзэнскую подушку для сидения; ты можешь использовать стул. Вопрос не в позе; вопрос во внутреннем покое.

Будь в покое... и когда в тебе накопится энергия, начни быть творческим. Рисуй, пой, танцуй, делай все, что ты хочешь, чтобы сделать этот мир немного более красивым, немного более теплым.

Мы должны создать рай на земле.

На сегодня достаточно.

8. Из хаоса рождаются звезды.

Лекция была прочитана 28 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Когда человек приходит к абсурду, что-то внутри просто взрывается, и мир выглядит по-новому. Именно ли тогда, когда абсурд ошеломляет, человек получает прозрение в гештальт всего сущего?

Прем Прабхати,

Абсурд - это не что иное, как другое имя Бога, - и гораздо более красивое имя, чем само слово «Бог». Веками теологи и философы разрушали красоту слова «Бог». Они его отполировали и покрыли таким количеством рационального мусора, что в нем больше не осталось никакой жизни. Бог философов - это больше не истинный Бог, потому что это не более чем рациональная концепция.

Бог любящих - это совершенно иное явление; он не имеет ничего общего в рассудком, с умом. Это сердце, пульсирующее в созвучии с целым. Это песня, симфония. Это танец, празднование. Это скорее поэзия, чем проза. Он скорее интуитивен, чем интеллектуален. Это нечто прочувствованное, а не придуманное.

Поэтому я говорю, что «абсурд» гораздо лучшее имя для Бога.

Ум создает вокруг себя тонкую структуру рациональности, чтобы защитить эго, чтобы защитить свою отделенность от существования. Вся рациональность - человеческого изготовления; Бог не сделан человеком. Вся рациональность - это лишь проекция наших собственных идей на экран существования. А Бог - это не проекция; это открытие.

Чтобы увидеть Бога, человеку нужны глаза, абсолютно лишенные идей. Идеи - это плотные облака.

Один из величайших мистиков Запада, имя которого неизвестно, потому что он не подписался под своей книгой, - написал один из самых значительных мистических трактатов: «Облако Незнания». Он говорит, что не через знание ты познаешь; напротив, ты познаешь через незнание. Это чистый абсурд! Он говорит в парадоксах: познавание через незнание.

Что он имеет в виду? Он имеет в виду, что, когда все знание отброшено, когда весь опыт отложен в сторону, когда ум как таковой больше не функционирует, тогда ты общаешься с существованием совершенно по-новому. Каждая частица твоего существа пульсирует в такт с целым; это ритмичный танец. Это абсурд - нельзя сделать из этого теорию.

Бог - это не гипотеза. Если бы Бог и был гипотезой, эта гипотеза больше не нужна. Гораздо лучшие гипотезы были предложены наукой. Но Бог никогда не был гипотезой. Это страстный любовный роман с существованием. Это чувствование существования. Это контакт с существованием от сердца к сердцу.

Тертуллиана всегда стоит помнить - это великий христианский мистик. Он говорит: Я верю в Бога, потому что Бог абсурден, - credo qui absurdum est. Причина для веры, которую он приводит, состоит в том, что причины верить нет.

Пока в твоей жизни нет чего-то такого, что совершенно не поддерживается рассудком, в твоей жизни нет никакого значения. Пока у тебя нет чего-то такого, ради чего ты можешь жить и ради чего ты можешь умереть без всяких рациональных обоснований, ты продолжаешь упускать сам смысл жизни и существования. Ты остаешься поверхностным.

Поэтому абсурд может высвободить в тебе нечто потрясающее; он может стать взрывом. Он может заставить тебя видеть весь мир по-новому, потому что это рождение заново. Ты выскальзываешь из ума. Ты больше не покрыт пылью ума. Тогда все свежо и ново. Именно ум делает вещи старыми. Из-за прошлого, из-за памяти ум продолжает интерпретировать все новое в терминах старого. Ум не может по-другому. Ум означает память - память и ничего больше. Это накопленный тобой опыт прошлого, и ты продолжаешь интерпретировать новое согласно старому. Естественно, прошлое придает новому свой цвет, придает новому значение - и новое упускается.

Именно поэтому вся земля выглядит такой скучающей, скучающей до смерти. Экзистенциалисты объявили эту ситуацию скуки одной из самых важных тем для размышления. Они говорят, что человеку смертельно скучно, и они правы. Не скучно лишь глупым людям и буддам. Глупым людям не скучно, потому что у них недостаточно чувствительности, восприимчивости, чтобы чувствовать скуку. А буддам не скучно, потому что они не носят с собой прошлое. Все так свежо, так ново; все так удивительно. Каждое мгновение преподносит тебе сюрприз.

Для будды жизнь - это постоянное откровение, бесконечное откровение. В нем нет начала и нет конца. Это тайна; непостижимая, неизмеримая, неизвестная и более того - непознаваемая. Ты можешь лишь почувствовать ее вкус, ощутить ее, увидеть ее, коснуться ее, но не можешь ее познать. Ты не можешь низвести ее до теоремы, гипотезы; это невозможно.

Прабхати, ты прав: если ты можешь прийти в контакт с абсурдностью всего этого, с иррациональностью существования, ты движешься в совершенно иное измерение - от ума к не-уму, от ума к медитации. Именно в этом вся медитация: она выводит тебя из тюрьмы ума, из тюрьмы прошлого. Нет другой тюрьмы; прошлое - единственная тюрьма.

Человек осознанности - медитирующий - продолжает умирать для прошлого в каждое мгновение, чтобы оставаться новым, свежим, подобным ребенку. Да, если абсурд ошеломляет, ты получишь первое прозрение во всеобщий гештальт. Но помни снова, прозрение это не будет рациональным. Ты не сможешь объяснить его и отмахнуться. Ты ничего не сможешь о нем сказать. Ты сможешь увидеть, но внезапно ты лишишься дара речи. Внезапно ты найдешь, что язык абсолютно неадекватен, слова бессильны; общение невозможно. Тогда остается лишь сопричастность.

Когда ты знаешь без знания, единственный способ передать послание - через молчание, через любовь, через сострадание, через существо. Возможно, ты держишь друга за руку - и нечто передано. Возможно, ты обнимаешь друга - и нечто передано. Возможно, ты смотришь другу в глаза - и нечто передано. Абсурдное может быть выражено лишь абсурдными способами. Ты можешь петь или танцевать.

Есть прекрасная история о мистике-бауле:

Очень богатый человек, золотых дел мастер, пришел к мистику и спросил его о Боге:

- Веришь ли ты в Бога? Есть ли на самом деле Бог? Существует ли Бог?

Баул выслушал эти вопросы, улыбаясь, и стал танцевать, играя на эктаре - инструменте с одной струной, - он стал танцевать.

- Не сошел ли ты с ума? - сказал золотых дел мастер. - Я задаю великие метафизические вопросы! Вместо того чтобы мне ответить, ты начинаешь танцевать! Ты что, пьян?

- Это правда, я пьян - пьян Божественным! Но, пожалуйста, не понимай меня неправильно, не обижайся. Это единственный способ ответить на твои вопросы.

И он спел песню - песню поразительной красоты и прозрения. Он сказал:

- Я знаю, что ты работаешь с золотом. Я знаю, что ты можешь судить, сделана ли вещь из настоящего золота. У тебя есть пробный камень, который помогает тебе это определить. Но это абсолютно бесполезно, если ты приходишь в сад и начинаешь проверять своим камнем розы. Для золота он подходит, но в саду он неуместен. О розах нельзя судить по пробному камню для золота. Ты не можешь использовать пробный камень, чтобы узнать, настоящие ли это розы. Для этого тебе нужен совершенно иной подход.

Я знаю, что ты многое изучил, много интересовался философской мыслью, аргументацией. Я слышал о тебе. Но все эти доводы здесь столь же абсурдны, как абсурден был бы пробный камень для золота в саду. Я пою, я танцую, я играю музыку. Почувствуй это! Если ты можешь танцевать со мной, идем танцевать! Это может дать тебе прозрение в мир, в котором живу я. Это может дать тебе прикосновение неведомого. Другого пути нет. Я не могу логически ответить на твои вопросы, отсюда мои нелогичные действия.

Когда Бодхидхарма, великий мистик, достиг Китая, император Китая пришел встретить его на границе; с тысячами людей он пришел, чтобы встретить великого мистика. Но, увидев Бодхидхарму, он пришел в большое смущение. Он никогда не думал, он и представить себе не мог, что Бодхидхарма войдет в Китай таким безумным образом. Бодхидхарма нес одну из своих туфель на голове. Одна туфля была на ноге; другая нога была босая - а вторая туфля была на голове!

- Не понимаю, - сказал король. - Почему ты несешь туфлю на голове? Туфли не для того, чтобы носить на голове!

- Это только начало, - сказал Бодхидхарма. - Если ты не можешь этого понять, я лучше пойду обратно. Одно ты должен понять абсолютно: мой подход абсурден. Я просто даю тебе указание о моем подходе - я не философ. Ты можешь назвать меня безумцем, но я не философ - и я собираюсь перевернуть все с ног на голову! Я собираюсь потревожить все, что ты думал до сих пор. Я принесу хаос в твое существо, потому что лишь из хаоса рождаются звезды.

Очень трудно отбросить логику, потому что человеку страшно. Логика дает чувство порядка. Без логики остается лишь хаос. Но помни, логика - это склеп; хаос - это утроба. Из этого хаоса рождается нечто безмерной важности: ты рождаешься заново.

Да, абсурд может тебя ошеломить, и ты получишь прозрение в гештальт всего - прозрение, которое непередаваемо, прозрение, которое невыразимо. Но за пределами слов всегда есть способы его передать.

В этом весь секрет отношений Мастера и ученика. Это абсурдное явление. Именно поэтому Запад еще не знает об этом. Запад знает отношения учителя и студента; он ничего не знает об отношениях Мастера и ученика. Запад абсолютно не осознает это измерение. Вот почему Иисус не мог быть понят, вот почему Сократ не мог быть понят.

На Востоке мы не практиковали распятие будд; не в нашем обычае было отравлять Лао-цзы. Почему Иисус, Сократ и Мансур были убиты? По той простой причине, что они пытались принести на Запад нечто абсолютно восточное. Они пытались принести новое прозрение в Бога, но время не пришло. Может быть, теперь оно пришло. Иисус пришел немного слишком рано. Теперь время пришло. Теперь у Запада есть возможность открыть новые двери - абсурд - и войти в эти двери. Это единственный вход в храм Бога.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Старые привычки умирают с трудом!

Прем Харидэва,

Это правда... но почему? Почему старые привычки умирают с трудом? - потому что ты есть не что иное, как твои старые привычки. Если умирают они, умрешь и ты. У тебя больше ничего нет, у тебя нет ничего в придачу к ним. Ты - это просто твои старые привычки, старые образцы. Ты механизм, еще не человек, вот почему старые привычки умирают с трудом. Очень редко встречается человек, люди очень редки и немногочисленны.

Будда настоящий, подлинный человек. Заратустра настоящий человек - достойный называться человеком. Обычное человечество живет жизнью робота: оно живет бессознательно, оно живет машинально. Привычки - это все, что у тебя есть. Если ты отбросишь все свои привычки, ты просто начнешь испаряться; ты больше не найдешь себя. Что такое ты? Просто наблюдай, и ты найдешь связку старых привычек. Пока у тебя больше ничего нет.

В этом все усилие медитации: привнести в твою жизнь нечто такое, что не является привычкой, нечто спонтанное, нечто не машинальное, то, что превращает тебя из робота в сознательное существо.

Георгий Гурджиев обычно говорил, что человек рождается без души. По видимости это кажется невероятным, потому что священники веками говорили, что каждый рождается с душой, и ты верил в это. Удобно верить, что у тебя есть душа. Ты чувствуешь себя очень хорошо, уютно, тепло, потому что где-то глубоко у тебя внутри есть душа, вечная, бессмертная. А Гурджиев говорил, что у тебя нет вообще никакой души! Внутри ты абсолютно полый; у тебя внутри ничего нет - там теснится множество привычек, а в самом центре никого нет. Дом пуст. Хозяин еще не пришел или крепко спит.

Гурджиев прав: ты - лишь возможность человеческого существа. Возможность есть, но эту возможность легко упустить. Миллионы людей упускают ее, потому что, чтобы стать сознательным, чтобы стать душой, необходимо тяжкое усилие. Это задача восхождения на гору. Оставаться в своих привычках дешево, легко, это спуск с горы. Гравитации достаточно; она продолжает притягивать тебя.

Так, когда ты едешь с горы на машине, ты выключаешь мотор. Чтобы спуститься с горы, тебе не нужно никакого горючего; притяжения гравитации достаточно. Но это нельзя сделать, поднимаясь в гору; тогда понадобится горючее. Потребуется какая-то цельность, какая-то сила. Лишь сознание высвобождает силу.

Сознание - это ключ, ключ зажигания, который высвобождает твою силу, и ты обретаешь способность парить высоко.

Иначе, Харидэва, старая поговорка права: Старые привычки умирают с трудом... потому что нет никого, чтобы убить эти старые привычки.

За завтраком жена Файнберга сказала ему:

- К нам впервые собирается на обед жених Сони. Мы накроем праздничный стол с нашими лучшими блюдами. Поэтому держи себя в руках. Не ешь с ножа, иначе ты лишишь ее шанса выйти замуж.

Вечером все шло хорошо. Файнберг едва коснулся еды из страха воспользоваться не тем прибором. Подали кофе. Файнберг взял чашку и стал наливать кофе в блюдце. Семья бросала на него убийственные взгляды. Файнберг продолжал наливать. В конце концов, блюдце наполнилось.

Файнберг поднес его ко рту, обвел взглядом стол и сказал:

- Попробуйте только слово сказать, и я начну пускать пузыри!

Это трудно, это очень тяжело. Тебе придется быть сознательным, бдительным, всегда настороже. Тебе придется продолжать помнить. А помнить труднее всего в существовании.

Привычки нельзя отбросить, борясь с ними. Вот что обычно делают люди. Если они хотят изменить привычку, они создают другую привычку и ею борются с первой. Они перемещаются из одной привычки в другую. Если ты хочешь бросить курить, ты начинаешь жевать жвачку; одно так же глупо, как и другое. Ты меняешь одну привычку на другую, но остаешься тем же бессознательным человеком.

Отбросить привычку, ничем ее не компенсируя, чтобы остаться полностью осознанным и бдительным к тому, чтобы не начать двигаться в другой ее заменитель, - одна из самых трудных в жизни вещей. Но это не невозможно; иначе не было бы возможности Будды, Христа, Кришны. Поскольку будды случаются, это возможно - хотя и трудно, очень трудно; нужно принять великий вызов. И все те, у кого есть хоть немного уважения к себе, всегда принимают величайший вызов самого трудного.

Достичь Луны не так тяжело, не так трудно. Восхождение на Эверест - это детские игрушки в сравнении с тем, чтобы постоянно помнить, что ты делаешь, быть осознанным. Но в тот день, когда начинает происходить осознанность, ты познаешь экстаз существа, блаженство существа. Ты познаешь нечто невообразимое. Это так безгранично, так неисчерпаемо!

Эс дхаммо санантано. Будда говорит: Вот вечный закон блаженства, радости, экстаза. Он неисчерпаем; когда ты входишь в него, он твой навсегда. Иисус называет его Царством Божьим; это его выражение. Но человек должен стать достаточно бдительным, достаточно осознанным, чтобы разотождествиться со своими привычками, образцами, структурами, которые впечатались в его существо.

Умирая, один очень богатый и очень скупой старик призвал к своей постели трех священнослужителей - раввина, католического священника и протестантского священника.

Когда они прибыли, он сказал:

- Джентльмены, вы знаете старую поговорку: с собой на тот свет деньги не возьмешь. Ну а я именно это и собираюсь сделать. И из-за вашего религиозного рода деятельности я чувствую, что могу вам доверять. Здесь, в этих трех ящиках, большая часть моего благосостояния. Вот мое последнее желание: я хочу, чтобы каждый из вас поместил в могилу одну коробку.

Все трое согласились на его просьбу, после чего старик распределил коробки и умер. И правда, в день похорон все они пришли и поместили каждый свою коробку в его могилу. Затем они решили пойти выпить в местный бар, где после долгого молчания первым заговорил католический священник.

- Друзья, - сказал он, - боюсь, что должен кое в чем сознаться. Я положил в могилу не все деньги. Учитывая, что церковь нуждается в ремонте, а пожертвований в последнее время перепадает очень мало, мне показалось грехом не вложить немного денег туда, где они послужат добру.

- Отец, я рад, что вы заговорили, - сказал протестант. - Как вы знаете, я возглавляю несколько благотворительных организаций. И мне тоже показалось грехом просто похоронить эти деньги. Так что и я сохранил немного этих денег, конечно, небольшую сумму, чтобы помочь этим достойным и бедствующим благотворительным фондам.

После долгого молчания священник и аббат спросили раввина, который все это время смотрел в окно, что он думает об их действиях.

- Должен сказать, - ответил раввин, - что я глубоко удивлен, если не сказать, шокирован. Как раввин, уважая желания усопшего, я мог положить лишь всю сумму. Фактически, я выдал ему свой личный чек!

Еврей есть еврей! Раввин он или нет, не имеет большого значения: старые привычки умирают с трудом. Но они могут умереть. И ты должен приложить все возможные усилия к тому, чтобы они умерли, потому что их смерть - это начало твоей настоящей жизни.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Действительно ли индийское правительство так лениво, как Ты говорил вчера?

Прадипама,

Дело на самом деле не в индийском правительстве; в своей основе это индийский ум. Индийский ум ленив; индийское правительство - это лишь выражение индийского ума. И поскольку индийский ум ленив, что бы он ни делал, он будет делать это лениво. Веками индийский ум жил в этом состоянии. И это произошло по определенной причине.

Запад не так ленив; есть причины и для этого. Вне Индии родилось три религии: иудаизм, христианство, ислам. На самом деле это ответвления иудаизма; иудаизм является их источником. Поэтому, фактически, в мире есть только две основные религии: иудаизм и индуизм. А основная разница между ними в том, что иудаизм верит в одну жизнь, а индуизм верит в много жизней, в перевоплощение. Отсюда вытекают все различия.

Если жизнь лишь одна, ты должен спешить. Ты должен делать все быстро, ты должен делать все искусно, чтобы не нужно было переделывать снова, потому что времени мало. На Западе время - деньги. Поскольку времени мало - семьдесят, восемьдесят лет... половина просто тратится впустую на сон; большая часть будет потрачена на зарабатывание хлеба с маслом, а остатки - на то, чтобы смотреть телевизор. Что остается тебе? Поэтому на Западе такая спешка и такое стремление к скорости - не раздумывая, куда идешь. Все движутся; единственный вопрос в том, что человек должен двигаться быстро. Какая разница, куда? Вот единственный вопрос: с какой скоростью ты движешься?

Я слышал:

Самолет потерялся в облаках. Все его изощренные приборы перестали работать, и пилот сообщил пассажирам по телекому:

- Не волнуйтесь. Есть плохие новости и хорошие новости. Сначала плохие новости: мы не знаем, куда летим. Хорошие новости: мы летим с прекрасной скоростью, так что не о чем беспокоиться. Скорость в полном порядке.

На Востоке индуизм представил идею реинкарнации: много жизней, миллионы жизней. Времени больше, чем нужно; это совершенно не деньги. Нет вопроса о спешке, нет вопроса о скорости, нет вопроса о том, чтобы быть искусным. Ты можешь делать одно и то же снова и снова. Ты можешь спать и позволить времени идти. Если жизнь течет, как песок сквозь пальцы, не о чем беспокоиться: будет другая жизнь, за ней еще одна, и так далее, и так далее.

Эти две идеи создали на земле два вида людей: западный ум и восточный ум. Обе эти идеи были созданы по разным причинам, но когда что-то доходит до бессознательного человека, он приводит все в соответствие со своей бессознательностью. Обе идеи красивы и могут иметь чрезвычайную важность.

Идея о том, что есть только одна жизнь, означает, что ты не должен тратить ее на ненужные вещи. Не трать ее на накопление денег, устройств; не трать ее на поверхностные вещи. Подумай о существенном, не о случайном. Вот какое послание за этим стояло. Но что произошло? Люди совершенно перевернули все с ног на голову. Они гораздо более заинтересовались несущественным, поскольку времени мало: «Ешь, пей и веселись! Ты больше не родишься, поэтому получи от этого мира как можно больше».

Вот что произошло на Западе. Идея нужна была для того, чтобы подтолкнуть тебя к поиску существенного, но она превратилась в свою прямую противоположность. Она стала такой:

«Ешь, пей и веселись, потому что скоро тебя не станет - и ты больше не придешь. Кто знает о другом мире, кто знает о Боге, кто знает о небесах? Не беспокойся о такой ерунде! Не беспокойся об этой чепухе, об этой эзотерической чепухе! Будь проще, наслаждайся этой жизнью, как только можешь. Живи ее! Выжми каждое мгновение досуха». Вот что случилось с великой идеей, которую дали Западу Авраам и Моисей.

А на Востоке в идее о том, что жизней миллионы, тоже содержится чрезвычайно важное послание. Она должна напоминать тебе, что ты уже много раз жил таким же гнилым образом. Ты двигался в колесе, ты двигался по кругу. Тебе еще не надоело? Ты еще не пресытился? Неужели ты так глуп, что не можешь увидеть бессмысленность всего этого? Живя столько жизней и каждый раз, желая одних и тех же вещей, добиваясь успеха и терпя поражение, умирая; не осознал ли ты, что нужно что-то еще? Этот мир не подойдет, ты должен его трансцендировать. Это было основной идеей Патанджали, Махавиры, Кришны, Будды - и их посланием.

Реинкарнация просто означает: пусть тебе надоест вся идея о желании того или другого. Покончи с ней. Выпрыгни из этого колеса рождения и смерти. Но то, что в действительности случилось в Индии, было совсем другое, прямо противоположное. То, что случилось в Индии, было ленивым, медленным. Бессознательный ум интерпретирует все послание таким образом, что не нужно никуда спешить. «Есть много жизней, так зачем волноваться? Мы подумаем о Боге в старости или в следующей жизни. Времени в избытке, поэтому делай все медленно». Восток не сдвинулся с места; он застрял. Он стал нединамичным, стоячим, застойным.

Это одно из величайших бедствий, которые случаются всегда. Когда сознательный человек дает тебе определенную стратегию, определенную идею, чтобы тебе помочь, ты приводишь ее в соответствие со своим умом, и вместо того, чтобы использовать ее как помощь, ты делаешь ее для себя вредной. Будды дали тебе нектар; к тому времени, как он достигает тебя, он становится ядом.

Поэтому на самом деле этот вопрос не об индийском правительстве; индийское правительство - это лишь выражение индийского ума. Индийскому уму нужны перемены, западному уму нужны перемены. Оба они заблудились. Я не отдаю предпочтения ни одному из них. Оба они до сих пор заставляли человечество страдать.

Нам нужен новый ум, который не будет ни западным, ни восточным - новый, глобальный ум. Впервые нужен вселенский ум. Впервые нам нужен человек, который не думает в терминах наций, полушарий, рас, крови, цвета, религий, но который думает лишь в терминах сознания. Нам нужно поднять сознание всего этого человечества.

Индия страдает от великой лени.

Один парень умирает и попадает прямо в рай. Святой Петр встречает его у ворот и говорит:

- Извините, сэр, но вы не можете войти. Вас нет в списках. Вам придется отправиться в ад. Но так как вы были не таким уж плохим, вы можете выбирать между индийским и немецким адом.

- Прежде чем выбрать, - говорит парень, - я хотел бы знать, в чем разница.

- Хорошо, я объясню, - говорит Святой Петр. - Индийский ад - это плавательный бассейн полный дерьма, вы стоите в дерьме, которое выше вашего роста, и каждый раз, когда вы пытаетесь высунуть голову из дерьма, стражник ударяет вас по голове своей дубиной, пока вы не засунете ее обратно.

- А что такое немецкий ад? - спрашивает парень.

- Немецкий ад - это плавательный бассейн, полный дерьма, и вы стоите в дерьме, которое выше уровня вашей головы, и каждый раз, когда вы пытаетесь высунуть из дерьма голову, стражник бьет вас по голове своей дубиной, пока вы не засунете ее обратно.

- Но я не вижу никакой разницы...

- Знаете что, - говорит Петр. - Сегодня я в хорошем настроении, и я кое-что вам скажу: в индийском аду иногда не завозят достаточно дерьма, иногда нет стражника, а иногда он забывает дома свою дубину...

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Думаешь ли Ты, что возможно измерять жизнь и любовь в процентах, как Ты это сделал в своей лекции на днях?

Мишель,

На каких днях? Я совершенно забыл! У меня не очень хорошая память.

Харви ехал на поезде в деловую командировку в Новый Орлеан. В поезде он случайно прочитал в Ридерз Дайджест статью о семидесятипятилетнем американском индейце из Аризоны, который считается обладателем лучшей памяти в мире.

Так как поезд проезжал всего в нескольких милях от этого знаменитого индейца, Харви решил остановиться и посетить его. Действительно, его направили в большой типи посреди индейской резервации. Внутри скрестив ноги, сидел сморщенный старик и курил трубку.

Обменявшись несколькими формальностями, Харви спросил:

- Что вы ели на завтрак 11 декабря 1908 года? Индеец скрестил руки на груди и рявкнул:

- Яичницу!

Харви ушел к своему поезду под сильным впечатлением.

Через десять лет, путешествуя по Аризоне, Харви решил остановиться и посмотреть, жив ли еще старый индеец. И правда, его провели в тот же типи, но попросили входить очень медленно, чтобы не напугать старика. Войдя вовнутрь, Харви поднял руку, чтобы дружески приветствовать его на манер индейцев:

- Как…

- Старый индеец рявкнул:

- Всмятку!

Такой памяти у меня нет!

Мишель, что я могу сказать сегодня, то я и говорю; я не знаю о том, что было на днях.

Любовь и жизнь нельзя измерять в процентах. Фактически, нельзя измерять ничего, потому что целое едино и неделимо. Но для определенных целей, возможно использовать метод измерения - но только для определенных целей.

Например, жизнь нельзя измерить, но можно сказать так: жизнь существует только в небольшом спектре температуры - от девяноста восьми градусов до ста десяти, только двенадцать градусов. Если температура выше ста десяти, с тобой покончено; если она ниже нормальной, ты начнешь ускользать. Поэтому этот промежуток двенадцать, пятнадцать градусов... Для определенной цели - для медицинских целей это совершенно правильно.

Жизнь нельзя измерить, если ты думаешь о сознании, но если ты думаешь об уме, ее измерить можно. Твой ум - это не что иное, как биокомпьютер, и рано или поздно компьютеры будут работать лучше твоего ума. Это возможно даже при твоей жизни, потому что к концу этого века роботы будут ходить по дорогам - и выглядеть точно так же, как ты. И ты будешь часто оказываться в затруднении: ты можешь подумать, что мужчина или женщина настоящие, а этот мужчина или эта женщина могут оказаться роботом.

Сейчас ученые думают о том, чтобы покрыть механизм робота искусственной синтетической кожей. Они отпустят волосы, и будут выглядеть точно как ты. Лишь иногда ты заподозришь, что что-то не так, - когда сядет батарейка. Тогда: «Гррр, Гррр, Гррр!» А так все будет в полном порядке. Лишь мгновение назад женщина обнимала тебя и говорила: «Я люблю тебя», а теперь она говорит: «Грр, Грр, Грр!» Разницу можно будет заметить лишь, если человек заболеет: настоящий человек пойдет в больницу, а робот на фабрику, на свалку. Тогда ты узнаешь разницу; иначе узнать будет невозможно.

Фактически, обычный человек - это не что иное, как робот. Твою бессознательную жизнь можно измерить в процентах, твою любовь можно измерить в процентах - потому что, какая у тебя любовь? Это не что иное, как химия!

Да, любовь Христа или Будды неизмерима, потому что она трансцендентна к гормонам, к химии, к физиологии. Но твоя любовь гормональна. Если сделать тебе инъекцию сильных гормонов, в тебе возникнет великая любовь. Отними у тебя гормоны, и она сдувается и падает на землю; вся любовь исчезает. Твою любовь можно измерить, но это не любовь; это лишь биологический позыв. И твоя жизнь - это химическое явление. Но есть жизнь по ту сторону твоей жизни, есть любовь над твоей любовью, - любовь, которая неизмерима.

Но у меня очень плохо и с памятью, и с математикой.

Большинство односельчан считало Киллорана самым тупым парнем в деревне. Однажды он появился в новом костюме и купил всем выпивку. Соседи удивились: что случилось?

Когда один из них, в конце концов, спросил его об этом, Киллоран ответил:

- Я выиграл первый приз в лотерею.

- А как ты угадал выигрышный номер?

- Три раза подряд мне приснилось число семь. Поэтому я сообразил, что трижды семь будет двадцать четыре, и купил билет номер двадцать четыре, и он выиграл.

- Дурак, трижды семь будет двадцать один, а не двадцать четыре.

- У тебя есть образование, - сказал Киллоран, - а у меня лотерейные деньги.

И, Мишель, именно это я хочу сказать тебе: возможно, ты знаешь математику - у тебя есть образование, а у меня лотерейные деньги!

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я слышал, что женатый мужчина живет дольше, чем неженатый. Правда ли это?

Сатьядэва,

Медитируй на максиму Мерфи: Женатые мужчины в действительности не живут дольше. Только кажется, что они живут.

И, Сатьядэва, почему беспокоишься ты? Думаю, тебе уже за шестьдесят. Не подумываешь ли ты о том, чтобы жениться и таким образом продлить свою жизнь? Пришло время подумать о чем-то другом - время подумать о смерти, не о женитьбе; время подумать о вечном, а не о «более долгом».

Даже если ты доживешь до семидесяти, восьмидесяти, девяноста, какое это имеет значение? Что ты будешь делать? Если ты проживешь девяносто или сто лет, ты снова будешь делать те же самые глупости. Что ты делал до сих пор, что ты делал эти шестьдесят лет? Ты будешь делать то же самое, даже если будешь на шестьдесят лет старше. Придумай что-нибудь новое!

Смерть обязательно придет. Когда ты умрешь, не важно; смерть абсолютно определенна, и это важно. После рождения в жизни определенно только одно, и это смерть; все остальное неопределенно. Не пытайся убежать от смерти, не пытайся избежать ее. Веками люди пытались всеми способами избежать смерти, но смерть все равно приходит. Женат ты или нет, не имеет значения: ты умрешь. Ты умираешь!

Фактически, смерть не приходит однажды внезапно; она начинается в тот день, когда ты родился. Ты начинаешь умирать с самого первого вздоха. Каждый день рождения - это день смерти. Твоя жизнь выскальзывает у тебя из рук, и ты не можешь убежать.

Древняя суфийская притча:

Однажды один богатый торговец в Багдаде послал своего слугу на базар купить еду. Но через несколько минут слуга вернулся, охваченный паникой.

- Хозяин! - закричал он. - Ты должен одолжить мне своего самого быстрого коня, чтобы я мог бежать в Дамаск и таким образом уйти от моей судьбы.

- А в чем дело? - спросил торговец.

- Я пошел на рынок и увидел Смерть среди рядов!

- воскликнул слуга. - Она сделала в мою сторону враждебный жест и пошла ко мне. Умоляю тебя, одолжи мне своего лучшего коня, чтобы я мог бежать в Дамаск и спастись.

Торговец был добрым человеком и сделал, о чем его просил слуга. Затем он пошел на рынок, чтобы проверить, правдива ли история. Действительно, Смерть стояла среди толпы.

- Почему ты сделала враждебный жест в сторону моего слуги? - спросил торговец.

- Я не делала никаких жестов, - ответила Смерть.

- Я просто была очень удивлена, увидев его, потому что сегодня вечером у меня с ним встреча... в Дамаске.

Ты не можешь бежать. Куда бы ты ни пошел, ты найдешь, что там тебя ждет смерть. Да, ее можно оттянуть, отложить, но какой смысл? Вместо того чтобы откладывать, почему бы не использовать эту возможность осознать смерть - что она приближается, что она на пути, что в любое мгновение она может тебя схватить. Не проси лошадь и не пытайся бежать в Дамаск. Ты не можешь бежать. Единственный путь - трансценденция, не бегство.

Ты спрашиваешь меня: «Я слышал, что женатые мужчины живут дольше не женатых. Правда ли это?».

Если это и правда, ну и что? Ты женишься? В возрасте шестидесяти лет это будет так глупо. Человеку двадцати лет это простительно, но тебе этого простить нельзя.

Мистер Голдберг пришел к врачу и пожаловался, что у него завелись насекомые. Сдав анализы, мистер Голдберг тревожно ожидал, пока из лаборатории выйдет врач и сообщит результаты.

- Извините, мистер Голдберг, - сказал наконец врач, - но эти насекомые оказались фруктовыми мушками. Мне жаль, но ваш банан мертв.

На сегодня достаточно.

9. Саньяса ради саньясы.

Лекция была прочитана 29 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Один человек отвергает истину. Другой, отвергает собственные действия. Оба они идут во тьму И в следующем мире страдают, Ибо они преступают истину. Носи желтую мантию. Но если ты безрассуден, Ты падаешь во тьму. Если ты безрассуден, Лучше глотать каленое железо, Чем есть за столом с хорошими людьми. Если ты ухаживаешь за женой другого мужчины, Ты ухаживаешь за проблемой. Твой сон нарушен. Ты теряешь честь. Ты падаешь во тьму. Ты идешь против закона, Ты идешь во тьму. Все удовольствия кончаются страхом, И наказание короля жестоко. Но как по неловкости даже травинка Может порезать тебе руку, Так и отречение может привести тебя во тьму.

Мать-настоятельница монастыря дала объявление о поиске уборщика, и на объявление ответил старый пенсионер Кохен. Так как он был единственным претендентом, матери-настоятельнице ничего не оставалось, как нанять его.

Через шесть месяцев мать пригласила мистера Кохена в контору и сказала ему:

- Дорогой мистер Кохен, мы очень довольны вашей работой. Вы первый из вашей веры, которого мы наняли, но должна сказать, мы довольны. Вы добросовестный человек, и церковь никогда еще не была такой чистой. Есть, однако, три вещи, на которые я хочу обратить ваше внимание. Во-первых, мистер Кохен, не мойте руки в святой воде. Во-вторых, не вешайте пальто на крест. И в-третьих, пожалуйста, обращайтесь ко мне «мать-настоятельница», а не «матушка Шапиро».

Обычный человек - это робот. Он живет, по видимости бодрствуя, но на самом деле во сне. Он ходит, он говорит, он действует, но все это как будто во сне - не сознавая, что он делает, не сознавая, что он говорит, не сознавая ничего, что его окружает. Он движется в темном облаке неосознанности.

Согласно Гаутаме Будде, это первородный грех: жить бессознательно, действовать из бессознательности.

Фактически, слово «грех» происходит от корня, который означает забывчивость. Грех просто означает, что мы не сознательны, неосознанны, не бдительны, что у нас нет внутреннего света, который вел бы нас.

В этих сутрах Будда снова и снова говорит о падении во тьму, но ты можешь упасть во тьму лишь, если ты полон тьмы изнутри. Все, что у тебя внутри, будет твоей судьбой. Если внутреннее наполнено светом, все существование полно света. Если внутреннее темно, тогда, конечно, вокруг не может быть ничего, кроме темной ночи души. Ты живешь из своего внутреннего центра, и поэтому все, что у тебя в центре, будет отражаться и на периферии. Весь мир лишь отражает тебя, откликается как эхо, резонирует. Это не что иное, как ты сам, умноженный в миллионы раз. Поэтому если ты сталкиваешься с уродством, должно быть, оно где-то внутри тебя. Если ты встречаешь врага, должно быть, ты проецируешь его. Если ты видишь смерть, значит, что-то в тебе прогнило, что-то в тебе, с чем ты отождествляешься, созвучно смерти.

Мир - это зеркало; он всегда показывает тебе твое настоящее лицо. Будда настаивает снова и снова: Используй мир как зеркало, и тогда иди вовнутрь и находи причину. Причина всегда внутри; следствие снаружи. Не обманывайся следствием. Не начинай думать, что следствие есть причина, потому что тогда ты будешь жить жизнью, укорененной в полном невежестве. Лицо в зеркале - не причина; лицо в зеркале это лишь следствие. Не пытайся изменить лицо в зеркале, не пытайся раскрасить его.

Именно это мы продолжаем делать; именно из этого состоит вся наша жизнь. Мы всегда пытаемся выглядеть хорошо в глазах других; это значит, пытаться выглядеть хорошо в зеркале. Что такое глаза других, как не зеркала? Мы всегда пытаемся убедить других в своем добре, в своей истине, в своей искренности, подлинности, религиозности, духовности. Какой смысл кого-то убеждать? Фактически, убеждая других, вы лишь пытаетесь убедить самих себя. Если другие убеждены, - если в зеркале отражается красивое лицо, - тогда мы можем быть спокойны. Мы можем тоже верить, что красивы.

Вот иллюзия, в которой мы живем, вот иллюзия, которую помогает укрепить общество. Общество кормит ее, общество питает ее. Все усилие общества в том, чтобы сделать так, чтобы зеркало стало важнее, чем вы сами, и тогда вами можно управлять, вас можно низвести до рабов. А зеркало - в руках кого-то другого.

Кто-то говорит тебе: «Ты святой!» Если ты веришь ему, если это становится питанием для твоего эго, бессознательно ты становишься зависимым от этого человека. Теперь ты будешь его бояться - он может устраниться в любой момент. Он может в любой момент сказать тебе: «Ты больше не святой». Тебе придется продолжать убеждать его. Тебе придется вести себя в соответствии с этой святостью. Если он захочет, чтобы ты постился, тебе придется поститься. Если он захочет, чтобы каждое воскресенье ты ходил в церковь, тебе придется каждое воскресенье ходить в церковь. Если ты хочешь, чтобы твое лицо осталось в его глазах красивым, тебе придется следовать его идеям о том, что такое духовность.

Это очень тонкое рабство, и общество применяет его. Оно уважает тех, кто становится инструментами общества, традиции. Оно уважает конформистов.

Будда говорит: Открой свое истинное лицо. Не беспокойся о зеркалах, потому что зеркала можно сделать так, чтобы они показывали твое лицо уродливым или красивым. Наверное, ты видел разные виды зеркал; они могут показывать тебе всевозможные лица. В одном зеркале твое лицо кажется очень длинным, в другом - очень худым, в третьем - очень толстым. Они могут исказить, сделать его уродливым, они могут сделать его и красивым. А зеркало это находится в руках общества.

Не доверяй зеркалам. Закрой глаза и ищи подлинное лицо. Но закрыть глаза и искать настоящее лицо - это довольно тяжелое путешествие, потому что в своем внутреннем мире ты многие века, многие жизни накапливал лишь тьму. Ты боишься внутреннего. У тебя есть только подавленный резервуар неисполненных желаний, жадности, гнева, похоти.

Твои религии приказывали тебе подавлять, а подавлять - значит продолжать нагромождать внутри своего существа все то, что осуждает общество. Теперь ты будешь бояться идти вовнутрь, потому что тебе придется столкнуться с этими уродливыми вещами. Они не уродливы, но тебя научили, что они уродливы, тебя обусловили, загипнотизировали тем, что они уродливы, - и ты веришь, что они уродливы.

Первое, что должен сделать искатель, - это избавиться от всех этих верований, данных другими. Верующий никогда не найдет истину.

Первая сутра:

Один человек отвергает истину.

Другой, отвергает собственные действия.

Будда говорит о тебе, помни все время. Он не говорит ни о ком другом, он обращается к тебе. Ум очень хитер и коварен - иначе он скажет: «Он говорит все эти вещи кому-то другому, ты являешься исключением». Ты не исключение - никто не исключение. Когда будды говорят, они говорят с вселенским, они не говорят с исключительным - потому что, фактически, исключений нет. Ты становишься исключительным лишь, если ты становишься буддой, но тогда тебе не нужно говорить ни с каким буддой. Тогда тебе не нужно никакого послания пробужденного человека. Ты сам пробужден.

Однажды это случилось:

Один пробужденный, суфийский мистик Фарид, встретил Кабира, другого пробужденного. Два дня они сидели в абсолютном молчании. Да, иногда они обнимали друг друга, смеялись как сумасшедшие, и танцевали вместе, но не было произнесено ни единого слова.

Когда ученики Фарида спросили его, почему два дня подряд он не говорил ни слова, он ответил:

- Говорить что-то было бы глупо, абсолютно глупо, нелепо. Что-то нужно говорить лишь потому, что вы не умеете понимать молчание; если бы вы могли понимать молчание, какая необходимость была бы в словах? Зачем нужен язык? Между двумя буддами язык неуместен. Молчание так красиво, так безмерно красиво, так глубоко, так проникновенно, так выразительно, так красноречиво - зачем нужны слова? Но слова нужны, потому что вы не понимаете больше ничего.

Именно из сострадания говорят будды - из сострадания к тем, кто может понимать лишь язык. А язык - это бедная вещь, очень бедная, неадекватная. Помни это; тогда постепенно ты найдешь нечто в этих сутрах - не совсем в словах, но между слов; не совсем в строчках, но между строк, в промежутках, в интервалах, какие-то проблески, некий привкус молчания, некий аромат.

Один человек отвергает истину. Как люди отвергают истину и почему? Во-первых, их ложь стала их капиталовложением. Наблюдай свою собственную жизнь. Ты столько вложил в свою ложь, тебе не хочется знать истину, потому что истина разобьет все твои дворцы, все твои сны. Истина разобьет все то, во что ты верил до сих пор. В глубине своего сердца ты знаешь, что живешь во лжи, но она так красива, так мила, так удобна, и ты жил в ней так долго, что кажется, трудно жить без нее.

Вот древняя суфийская притча:

Один человек дал суфийскому мистику в подарок золотую чашу с красивой рыбой. Суфий посмотрел в чашу, увидел рыбу, и ему стало ее жалко, потому что чаша была для нее тюрьмой.

Он пришел к озеру и был безмерно счастлив, освободить рыбу. Он бросил рыбу в озеро. Он был счастлив хотя бы потому, что теперь в распоряжении рыбы было все озеро, великая свобода, пространство, которое действительно ей принадлежит. Золотая чаша - хотя и золотая, она была ограничением.

Тогда он стал думать, что делать с чашей. Подумав, он забросил чашу в озеро.

На следующее утро он снова пошел посмотреть, как дела у рыбы. Он был удивлен: рыба была в чаше, а чаша в озере. Что случилось с рыбой? Она снова выбрала чашу. Теперь чаша в озере, но рыба не в озере; рыба снова забралась в чашу. Она жила в ней так долго, что чаша стала ее домом. Мистик думает, что это тюрьма, но только не для рыбы; может быть, она боялась свободы.

Люди стали очень бояться свободы, больше, чем чего-либо другого. Ты удивишься, узнав, что люди говорят о свободе, но когда им действительно дается свобода, они пугаются, им становится страшно, потому что свобода так безгранична, непредсказуема, неподвластна никакому контролю. Ты не можешь ею управлять. Рабство мало, рабство меньше, чем ты. С ним ты чувствуешь себя хорошо - в сравнении с рабством ты кажешься большим. Но в сравнении со свободой ты никто, не-сущность, ничто. Кто хочет быть ничем? Каждый хочет быть кем-то; даже если придется жить в тюрьме, он готов... Если тебя сделают начальником заключенных - президентом, премьер-министром или кем-то в этом роде, - ты хотел бы этого, ты с радостью предпочел бы тюремную жизнь тому, чтобы быть никем на свободе.

Первое, что требуется, чтобы достичь истины, - это готовность быть свободным, способность быть никем. Эго - это величайшее препятствие. Эго может существовать лишь в золотой чаше; оно не может существовать в озере. Там оно обязательно расплавится, сольется и исчезнет.

Ложь хороша для эго. Фактически, эго есть величайшая ложь; оно питается ложью. Хотя истина и находит способ проступать снова и снова... как бы она ни была подавлена, она всплывает на поверхность, потому что это истина; ты можешь подавить ее лишь на время. Чтобы подавить истину, ты должен быть постоянно на страже. Конечно, ты устанешь, тебе понадобится немного отдыха, а когда ты отдыхаешь, истина проступает на поверхность. Истина входит в твою жизнь снова и снова; ты можешь продолжать отвергать ее, но она никогда не отвергнет тебя. Ты можешь отвергать Бога, но Бог никогда не отвергнет тебя.

Фридрих Ницше провозгласил: Бога нет. Бог умер. Но Бог промолчал. Он не пришел в раздражение; иначе он мог хотя бы закричать.

Я слышал об одном атеисте, Дидро, который приводил доводы против Бога. У него был особенный довод. Перед аудиторией он доставал из кармана свои часы и говорил, сколько на них времени - скажем, восемь тридцать: - А теперь, если есть Бог, если он мощный, всемогущий, вездесущий, он должен быть и здесь, потому что он везде. Если ты действительно здесь, сделай одно: останови эти часы, хотя бы на пять минут, и это будет достаточным доказательством твоего существования.

Всю жизнь он использовал этот аргумент. Люди ждали, затаив дыхание, - может быть, бог что-нибудь сделает. Но Бог так ни разу и не остановил его часы.

Ты можешь продолжать отвергать Бога, но Бог никогда не отвергает тебя. Ты можешь продолжать опровергать истину, но истина никогда не опровергнет тебя. Твой отказ не раздражает ее; твой отказ - это лишь детское действие. Истина продолжает навещать тебя снова и снова; она никогда не устает от тебя. И если ты наблюдаешь свою жизнь, ты удивишься тому, в скольких обличьях она приходит.

Мать Бобби вернулась после длительного отсутствия и теперь спрашивала маленького сына, что происходило, пока ее не было.

- Однажды вечером началась гроза, и я испугался, поэтому папа и я спали вместе.

- Бобби, - поправила его молодая хорошенькая французская няня, - ты хочешь сказать «мы с папой»?

- Нет, - сказал Бобби, - это было в прошлый вторник. А я говорю о понедельнике.

У истины есть свои пути. Она может заговорить устами твоего ребенка, она может заговорить через цветок, она может заговорить через луч солнца, она может заговорить через далекий крик кукушки. У нее есть разные способы приблизиться к тебе. Если ты не абсолютно глух, - никто не глух абсолютно, - если ты не абсолютно слеп, - а никто не слеп абсолютно... ты узнаешь ее, но все же продолжаешь отвергать. Ты продолжаешь ее избегать. Ты не хочешь на нее смотреть. Ты убегаешь; ты знаешь способы от нее убежать, хотя твое бегство и не очень ценно. Фактически, бегством ты только подчеркиваешь истину.

Грэйс и Марта были из одной и той же фешенебельной и приличной школы. Как-то они вместе проводили отпуск в Нью-Йорке. Там они встретили одного богемного художника, и на одной из его выставок Грэйс обратила внимание на холст, изображающий вызывающе обнаженную женщину, поразительно похожую на ее подругу.

- Марта, - выдохнула она, - эта картина похожа на тебя как две капли воды! Только не говори, что ты позировала голой!

- Конечно нет, - пробормотала Марта, краснея. - Должно быть, он рисовал по памяти.

Даже твои попытки бегства подчеркивают то, от чего ты пытался бежать. В действительности нет способа бежать от истины. Нет способа бежать от истины, потому что истина везде, куда бы ты ни бежал. В каком бы направлении ты ни бежал, истина там.

Будда говорит: Один человек отвергает истину.

Первый и самый верный способ отвергнуть истину - верить в определенные системы. Системы верований - это самый коварный способ избежать истины. Один - индуист, другой - мусульманин; один - христианин, другой - еврей. Все это способы избежать истины. Вместо того чтобы искать и исследовать, вместо того, чтобы задавать вопросы, ты веришь. Верование означает, что ты заимствовал его у других, которые в свою очередь заимствовали его у других, и так далее, и так далее. Верование означает, что это не твой опыт, - а пока это не твой опыт, это не истина.

Но верование может дать тебе очень обманчивое чувство, что ты знаешь. Мусульманин, христианин, джайн, буддист - все они думают, что знают. Какова причина этого чувства? - все это потому, что они научились всему из писаний, от священников. Как попугаи, они наловчились повторять красивые слова, логичные системы, но все это рассуждения, догадки. Все это подражание. В своей жизни они не познали ни единой истины... потому что одной истины достаточно, чтобы освободить тебя.

Иисус говорит: Истина освобождает. Но помни одну вещь, которая не записана, в Евангелиях: Истина, несомненно, освобождает, но эта истина должна быть твоей собственной. Лишь тогда она освобождает. Если она принадлежит кому-то другому, она лишь создает новые оковы, красивые оковы; золотые цепи, возможно инкрустированные бриллиантами, очень ценные, которых трудно лишиться, потому что ты не думаешь в терминах цепей; ты думаешь, что это украшения. Верования - это цепи, не украшения.

Верующий - это самый уродливый человек в мире, потому что его верование - это препятствие к исследованию. Я не предлагаю стать неверующими, потому что неверие - это снова верование с другой стороны, с негативной стороны. Верование и неверие - это две стороны одной монеты. Не будь теистом и не будь атеистом.

Настоящий исследователь остается агностиком. Он остается открытым, у него нет заключений. Он говорит: «Я знаю лишь одно: что я ничего не знаю». Он остается доступным. В тот момент, когда ты приходишь к заключению, ты перестаешь быть доступным для истины; заключения закрывают тебя. Если у тебя появляются предвзятые суждения, как ты можешь узнать истину? Ты уже заключил, ты уже принял определенные верования; твои глаза будут затянуты облаками. Твои глаза больше не пусты, не чисты, не подобны зеркалу; они не могут отражать то, что есть, они могут только искажать. Они будут искажать все согласно твоему верованию.

Поэтому, когда индуист переживает опыт Бога, он видит Кришну с его флейтой. Христианин никогда не видит Кришну; это странно. Христианин всегда, видит Христа на кресте; индуист не видит этого. Как странно! Джайн никогда не увидит Кришну, Раму, Христа - нет, совсем нет; буддист никогда не увидит Махавиру, Мухаммеда, Моисея. Все они увидят свои собственные верования. Это явление очень просто: ты видишь то, что ты проецируешь. Твой ум действует как проектор. Ты не видишь то, что есть, ты видишь то, что хочешь видеть.

Избегай верований. Отбрось все верования, будь они католические или коммунистические. Не верь ни в Каабу, ни в Каши, ни в Кремль. Не верь ни в Библию, ни в Коран, ни в Капитал. Избегай всех верований. Оставайся чистым, пустым.

Именно в этом вся медитация: состояние молчания, состояние без предрассудков, состояние без верований. Тогда ты очень близок к истине. Внезапно она взрывается в тебе, и ее взрыв - это такое благословение, какое ты не можешь себе и вообразить, пока не переживешь его на опыте. Нет способа вообразить его. Будды говорили веками, но все же ты не можешь его вообразить. Это невообразимо, потому что невыразимо, - но может быть пережито на опыте. Оно переживаемо, но невыразимо.

Сначала ты должен быть готов отбросить эго, потому что эго живет только на лжи. Во-вторых, тебе придется отбросить системы верований, потому что системы верований искажают; они никогда не позволяют тебе познать вещи такими, как они есть. И в-третьих, тебе придется отбросить и ум, потому что ум делает тебя постоянно занятым прошлым и будущим, а истина всегда в настоящем. У истины нет ни прошлого, ни будущего. Истина всегда здесь, всегда сейчас, - а ты никогда не здесь и никогда не сейчас. Когда ты тоже здесь и сейчас, происходит встреча; тогда нечто передано. Внезапно между тобой и целым случается мост. Фактически, мост был всегда, ты только не осознавал этого.

Приведи свое сознание в настоящее. Не продолжай бродить в прошлом, в джунглях прошлого, в воспоминаниях. Как бы красивы они ни были, они мертвы - их больше нет. И не отправляйся в великие путешествия в будущее, потому что все то, чего ты желаешь в будущем, никогда не случится. Существование не обязано исполнять твои ожидания. Существование не обязано следовать твоим проекциям в будущем. Чего бы ты ни желал, это будет неправильно.

Если ты здесь не для того, чтобы желать, тогда существование начинает направлять тебя на путь истины, на путь дао, дхаммы. Эс дхаммо санантано: это неисчерпаемый закон. Отбрось ум - и тебя охватит целое; цепляйся к уму - и ты останешься так далеко от целого, как это только возможно. В то мгновение, когда ты отбрасываешь ум, ты становишься бдительным и осознанным. Именно ум является твоим сном. Ты спишь либо в прошлом, либо в будущем: и то и другое - это способы сна.

Когда я говорю «Проснись!» снова и снова, когда Будда говорит «Проснись!», это указывает на простое явление: приди в настоящее.

Миссис Вайссман жила в мансарде на тридцатом этаже дома на Парк-авеню. Каждый день, когда она поднималась или спускалась на лифте, Манелли, лифтер, видел, как она осеняет себя крестным знамением. Наблюдая это несколько дней, он не мог удержаться, чтобы не спросить, не католичка ли она.

- Конечно, нет. Я еврейка.

- Не понимаю, - сказал Манелли. - Если вы еврейка, почему вы креститесь каждый раз, когда входите или выходите из лифта?

- Крещусь? - рявкнула миссис Вайссман. - Не говорите ерунды! Я проверяю, на месте ли моя пряжка, брошь, заколка... заколка!

Люди живут в такой неосознанности. Даже если они и проверяют, это делается сквозь слой глубокого сна. Они сомнамбулы. Каждый пребывает в своего рода психоделическом состоянии.

Один человек отвергает истину. Другой, отвергает собственные действия. Если ты отвергаешь истину, ты обязательно отвергаешь и собственные действия, потому что, пока ты не сознателен, ты не можешь принять ответственность за свои действия.

Есть тысяча и один способ отказаться от своих действий. В прошлом люди говорили: «Это карма». Теперь эта болезнь перекинулась на Запад; на Западе люди говорят: «Это карма. Что мы можем сделать? Это должно было случиться. Это было предопределено прошлой жизнью». Это просто способ отказаться от своего действия, уклониться от своей ответственности.

В прошлом люди говорили: «Это судьба, кисмет. Что мы можем сделать? Бог уже написал это; мы лишь марионетки в его руках. Если он хочет, чтобы мы были убийцами, мы убийцы; если он хочет, чтобы мы были ворами, мы воры». Хитрые, увертливые умы!

Теперь эти старые способы больше не уместны, они устарели: мы нашли новые. Карл Маркс говорит: «Ты ни за что не в ответе. Это все общество, социальная структура, экономическая структура, капитализм. Ты ни за что не отвечаешь». Это та же судьба в новых словах, в современном языке, на современном жаргоне. Карл Маркс - фаталист.

Затем есть Зигмунд Фрейд, человек еще более изощренный, чем Карл Маркс, более хитрый. Он дает новые идеи. Ответственно Бессознательное, не ты. Если ты что-то делаешь, что ты можешь сделать? - избежать этого не в твоих силах. Это исходит из бессознательного, из темных слоев твоего существа. У тебя нет доступа к этим темным слоям. Зигмунд Фрейд говорит, что нет способа это изменить; человек - это безнадежный проект.

Согласно Зигмунду Фрейду, человек обречен, жить в страдании; самое большее, мы можем помочь ему жить в страдании с большим комфортом. Мы можем заставить его принять свое страдание, и ему будет немного удобнее. Мы можем сделать страдание немного более комфортабельным, дав ему хорошие объяснения, чтобы он не слишком огорчался; больше надеяться не на что. Человек определяется бессознательными силами.

Это лишь новые способы говорить старые вещи: карма, судьба, Бог. Идея предопределенности до сих пор управляла бессознательным человеком.

Лишь изредка будда говорит: «Прими свои действия как свои собственные действия, не пытайся бежать от ответственности, потому что бежать от ответственности за что-то - значит никогда не освободиться от этого». А ты можешь освободиться от этого. Будь ответственным, что бы то ни было, хорошее или плохое. Помни, никто, кроме тебя, не принимает решение.

Если ты живешь в страдании, - это твое решение. Конечно, эта мысль болезненна: «Я живу в страдании по собственному выбору». Но если ты наблюдаешь немного более молчаливо, это даст тебе великую свободу. Поначалу это больно; но в дальнейшем это возвещает новое сознание. Если я создаю себе ад, это подразумевает, что я могу создать себе и небеса. Если я причина собственной тьмы, я могу быть причиной и собственного света. Я могу быть светом самому себе. Сама идея «Я один полностью ответствен за свои действия» - является избавлением.

Будда говорит: Оба они идут во тьму...

Человек, отвергающий истину из-за эго, из-за систем верований, из-за ума, блуждающего в прошлом и будущем, и человек, отвергающий собственные действия, ссылаясь либо на карму и судьбу, либо на социальную структуру, либо на бессознательное, - оба они идут во тьму. Они лишаются возможности стать светом; они выбирают тьму.

...И в следующем мире они страдают,

Ибо преступают истину.

Что бы ты ни делал здесь, кем бы ты ни был здесь, это будет причиной, и следующий мир будет продолжением, - потому что следующее мгновение рождается из этого мгновения и следующая жизнь рождается из этой жизни. Жизнь - это континуум. Смерть не обрывает тебя; ты остаешься в продолжении. Со смертью ты просто сменяешь свой дом; ты тот же человек. Ты можешь перейти из хижины во дворец, из дворца в хижину. Ты можешь переехать из одного города в другой, с одной планеты на другую, превратиться из мужчины в женщину, из женщины в мужчину. Ты можешь продолжать менять дома, но ты сам, настоящее сознание - внутри, настоящий - ты всегда остается прежним.

Поэтому, если здесь ты создаешь тьму, помни: эта тьма будет окутывать тебя и в следующем мире. Таким образом, ты не только разрушаешь эту жизнь, но и закладываешь неправильную основу для следующей жизни. Остерегайся этого.

...И в следующем мире страдают, ибо преступают истину. Вся причина страдания в преступлении истины. Что он подразумевает под «преступлением истины»? Когда ты отвергаешь истину из-за своих предрассудков, когда ты избегаешь принятия ответственности за свои действия, ты преступаешь истину. А преступая истину, ты преступаешь вселенский закон. Ты разваливаешься на части. Ты становишься отдельной сущностью, замкнутой в себе. Ты больше не часть целого. Тебя ждет страдание.

Страдать - значит идти против вселенского закона, а быть в блаженстве - значит идти в ногу со вселенским законом. Блаженство есть не что иное, как гармония с целым, страдание - дисгармония.

Носи желтую мантию.

Но если ты безрассуден,

Ты падаешь во тьму.

Вместо этого читай: Носи оранжевую мантию. Но если ты безрассуден, ты падаешь во тьму.

Будда выбрал желтое одеяние так же, как я выбрал оранжевое. Он выбрал его по определенной причине. Оранжевая мантия была одеждой саньясинов до Будды; это самая древняя одежда саньясина. Будда отбросил ее и выбрал вместо оранжевого - желтый цвет, по той простой причине, что саньяса, сама идея саньясы зашла в тупик, и он не хотел быть связанным с нею. Поскольку он хотел подчеркнуть смерть, он хотел, чтобы вы снова и снова вспоминали о смерти, - потому что смерть может внести осознанность в вашу жизнь - он выбрал желтый цвет.

Желтый - это цвет смерти: цвет желтого листа, цвет садящегося солнца, цвет лица умирающего. Желтый - это цвет смерти. Оранжевый цвет - это цвет жизни, юности, любви. На Востоке оранжевый - это цвет весны, когда все деревья цветут, поют птицы, жужжат пчелы и все вокруг благоухает. Вся атмосфера полна молодости, свежести, бодрости.

Будда подчеркивал смерть, чтобы сделать тебя осознанным, но прошло двадцать пять веков и на идеях Будды скопилось много пыли. В точности как оранжевый цвет стал бессмысленным во времена Будды, теперь стал бессмысленным желтый.

Я снова выбрал оранжевый, но с совершенно другим видением. Старый оранжевый саньясин был отшельником. Мой саньясин не бежит от жизни; он живет в мире, но живет с таким искусством, что остается трансцендентальным к нему.

Вопрос не только в одеянии. Ты можешь сменить оранжевую мантию на желтую или на какую угодно. Пока ты не станешь внимательным, пока ты не начнешь слушать будд, их послание... А их послание просто и очень кратко: Проснись! Его можно свести лишь к этим двум словам. Если ты не слушаешь их послание, если ты безрассуден, ты падаешь во тьму.

Это не вопрос формальности, это не вопрос ритуала. Будда был настолько же против ритуала, как и я, он был настолько же против формальностей, как и я; поэтому я чувствую себя безмерно созвучным с ним. Двадцать пять веков между мною и им просто исчезли; мы стали современниками.

Беременной женщине сказали, что, если она хочет, чтобы ее ребенок вел себя определенным образом, она должна каждый день говорить:

- Я хочу, чтобы мой ребенок был таким-то и таким-то...

Это будет программировать зародыш, и ребенок родится уже с этими привычками.

Она заметила, как трудно учить детей хорошим манерам, и каждый день неустанно говорила:

- Я хочу, чтобы мой ребенок был вежливым. Она была беременна девять месяцев, затем десять, затем одиннадцать, и так продолжалось годами. В конце концов, она умерла, так и не родив. Врачи сделали вскрытие, и нашли двух маленьких старичков, кланяющихся друг другу и говорящих:

- Только после вас!

Мы не заинтересованы в таких формальностях; иначе ты никогда не родишься. Мы заинтересованы в существенном, не в произвольном. Мы заинтересованы во внутреннем, не в случайном.

Одеяние случайно - оранжевое, желтое, зеленое. Существенна осознанность.

Если ты безрассуден, говорит Будда,

Лучше глотать каленое железо,

Чем есть за одним столом с хорошими людьми.

Если ты безрассуден, неосознан, если ты продолжаешь жить небрежно, не слушая всех этих пробужденных, ты будешь страдать гораздо больше, чем пострадал бы, глотая каленое железо. Остерегайся! Ты создаешь страдание в каждое мгновение. Оставаясь неосознанным, ты создаешь страдание; осознанный, ты создаешь блаженство.

Если ты ухаживаешь за женой другого мужчины,

Ты ухаживаешь за проблемой.

Твой сон нарушен.

Ты теряешь честь.

Ты падаешь во тьму.

Что говорить о жене другого мужчины? - собственная жена создает достаточно проблем, - или собственный муж. Будда говорит: Разве ты не осознаешь это явление? Неужели твоей жены не достаточно, чтобы заставить тебя осознавать?

Неужели твоего мужа не достаточно, чтобы покончить с этой игрой?

Но ум продолжает говорить: «Возможно, эта женщина не хороша; хорошей будет какая-нибудь другая женщина. Эта женщина мне не подходит; может быть, я буду счастлив с другой». Ты не можешь быть счастлив ни с кем. Счастье не имеет ничего общего с другим; счастье - это нечто такое, что ты должен создать у себя внутри. А ты продолжаешь искать проблемы. Когда ты зависишь в своем счастье от другого, ты ищешь проблемы. Зависимость означает проблемы. Ты ухаживаешь за проблемой.

Другой - ад, а зависеть от другого - значит стать рабом. Твой сон нарушен. Ты потерял мир, ты потерял покой. Вся твоя жизнь становится постоянным беспокойством, потому что ты пытаешься эксплуатировать другого, а другой пытается эксплуатировать тебя.

Ты теряешь честь... свою грацию, свою красоту, свою искренность. Будда не имеет в виду респектабельность; под «честью» он подразумевает грацию.

Ты идешь против закона,

Ты идешь во тьму.

Закон заключается в том же, что и блаженство, и страдания возникают во внутреннем центре твоего существа. Никто не может дать тебе блаженство или страдание. Тебе не нужно ни к кому идти; тебя достаточно самого по себе. Нырни глубоко в свое сознание.

Чем более сознательным ты становишься, чем сильнее наполняется светом твоя жизнь, тем больше благословения изливается на тебя. Чем в большей ты тьме, чем более ты бессознателен, тем больше страдания ты испытаешь.

Все удовольствия кончаются страхом,

И наказание короля жестоко.

Будда называет высший закон «королем». Наказание жестоко, но ты за это в ответе. Закон не жесток; закон - это просто закон. Это подобно гравитации: если ты идешь правильно, гравитация не может наказать тебя. Она не заинтересована в том, чтобы тебя наказывать, она помогает тебе идти. Но если ты пьяница, если ты слишком много выпил и пошел, ты упадешь на землю и сломаешь себе ногу. Можно ли в этом винить закон гравитации? Закон гравитации просто есть. Если ты идешь против него, ты будешь наказан; тогда как если ты следуешь ему, ты выиграешь.

Но как по неловкости даже травинка...

Даже такая мягкая вещь, травинка, по неловкости...

...Может порезать тебе руку...

Все зависит от тебя. Если ты сознателен, ты можешь держать меч, и он не поранит тебя; если ты бессознателен, ты можешь порезаться даже травинкой.

Так и отречение может завести тебя во тьму.

Безмерно важные слова. Будда говорит: Даже отречение, принятое бессознательно, не поможет. Ты можешь стать саньясином из страха, ты можешь стать саньясином из жадности. Эти вещи не помогут. Пока ты не станешь саньясином из осознанности, ничто не поможет.

Люди становятся религиозными по неправильным причинам, а быть религиозным по неправильным причинам нельзя. Человеку, который живет правильно, не нужно быть религиозным: он уже религиозен.

Перлман заработал миллионы на хлебопекарном бизнесе. Он приехал в Рим к Папе и сделал огромное пожертвование церкви.

Папе было очень приятно, и он сказал:

- Мистер Перлман, есть ли что-нибудь, чем я могу выразить свою благодарность?

-Да, Ваша Честь, - ответил пекарный магнат. - Не могли бы Вы внести небольшое изменение в Молитву Господу?

- Ах, мистер Перлман, - нахмурился Папа, - боюсь, что это невозможно. Молитву Господу повторяют ежедневно миллионы христиан.

- Я знаю, - сказал Перлман, - но лишь небольшое изменение. Там, где говорится: «Хлеб наш насущный дай нам», пусть будет: «Хлеб наш насущный дай нам из пекарни Перлмана».

Это пожертвование церкви не имеет ничего общего с религией, не имеет ничего общего с благотворительностью; это бизнес, чистый бизнес.

А именно это делают люди. Они жертвуют бедным, они служат бедным, чтобы попасть на небеса. Это капиталовложение, не служение. Пока ты не сознателен, все, что ты делаешь, будет неправильным. По определению Будды, неправильное значит то, что делается бессознательно, а правильное - это то, что делается сознательно. Правильность не имеет ничего общего с самим действием, она относится к качеству сознания, в котором оно совершено.

Католический священник впервые взял своего нового ассистента в больницу. Новенький священник зашел в комнату реанимации и подошел к человеку, лежащему в кислородной маске.

- Я здесь для того, чтобы помочь, чем могу, - сказал он. Пациент ничего не ответил, и священник снова предложил свою помощь. Снова никакого ответа. Затем внезапно пациент схватил карандаш и бумагу и стал лихорадочно писать, после чего упал мертвый.

Священник взял бумагу и взволнованный выбежал из комнаты, крича:

- Отец! Отец! Я получил первую исповедь! Отец взял бумагу и прочитал:

- Сойди с кислородного шланга, сукин сын!

Будда прекрасно осознавал, что многие люди становились саньясинами в его времена - и всегда - по неверным причинам. Кто-то был беден, кто-то был вором и его преследовал король, кто-то совершил убийство и хотел скрыться, а стать саньясином - было лучшим способом скрыться.

Но как по неловкости даже травинка может поранить тебе руку, так и отречение может завести, тебя во тьму. Отречение должно быть совершено без всяких мотивов. Саньяса должна быть принята из чистой радости, быть саньясином. Как искусство ради искусства, так и саньяса ради саньясы. Тогда в ней есть поразительная красота, тогда она приносит блаженство, она приносит рай. Делай все, что хочешь делать, но делай это сознательно. Быть сознательным - значит быть саньясином.

На сегодня достаточно.

10. К новому человечеству.

Лекция была прочитана 30 декабря 1979 года в Аудитории. Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Если почему-то в этой жизни я не стану просветленным, я могу надеяться, что в следующей жизни я буду женщиной?

Существование женщины кажется полным жизни.

Ананд Баул,

Первое, что нужно помнить: никто никогда не становится просветленным. Просветление - это твоя природа: оно у тебя уже есть. Это не то, чего нужно достигать, это не цель, которую нужно достичь. Это источник, не цель. В глубочайшем ядре вашего существа все вы уже будды и всегда ими были, всегда ими останетесь.

Да, вы забыли это. Поэтому вопрос не в том, чтобы это реализовать, вопрос лишь в том, чтобы это вспомнить. Поэтому Будда говорит: Будь внимательнее, будь бдительнее, будь осознаннее. Ничего больше делать не нужно, человек не должен никуда идти, ни одно паломничество не священно. Все паломничества ведут в сторону. Ты уже там, где хочешь быть, просто посмотри вовнутрь, обернись вовнутрь, настройся на внутреннее. Первое, что нужно помнить: это не вопрос достижения.

Ты говоришь: «Если почему-то мне не удастся стать просветленным в этой жизни...».

У тебя нет никаких шансов это упустить. Невозможно быть никаким, кроме как просветленным. Это сама твоя природа, само твое существо. Все существование - просветленное.

В чем тогда разница между буддой и тобой? Разница очень проста. Она не имеет ничего общего с твоим качеством. У тебя точно такое же качество, что и у Гаутамы Будды и Иисуса Христа, но ты спишь, а они пробуждены. Они знают, где они, кто они, а тебе снятся сны. Но человек может выбраться из снов; сны не могут тебя удержать, сны не могут тебе воспрепятствовать.

Сны есть сны, они бесплотны. Они не могут помешать тебе проснуться. Сновидения, желания, сон - все это подобно темноте. Когда ты зажигаешь свечу, темнота не может ей помешать. Темнота может быть очень древней, возможно, она просуществовала миллионы лет, а свеча молода; это лишь маленькая свеча, но ее достаточно. Свет имеет положительное существование. У темноты вообще нет существования; это лишь отсутствие света. Ты можешь проснуться в любой момент, свеча может быть зажжена в любой момент, и все сны и желания исчезнут; для этого были изобретены средства.

То, что говорят Будда, Патанджали, Лао-цзы, - это только средства к тому, чтобы тебя разбудить, это не что иное, как будильник.

Во-вторых, хочешь ты того или нет, если ты останешься спящим, в следующей жизни ты будешь женщиной. Даже если ты этого не хочешь, это произойдет. Есть простой закон. Наблюдая прошлые жизни многих людей, я заметил, что таким образом функционирует ум, таков фундаментальный закон ума: он всегда движется в противоположный конец. Если ты богат, ум думает, что бедность религиозна, духовна; в ней есть нечто от невинности: «Посмотри, как бедные свободны от тревог, как крепко спит нищий. У меня есть все, но я не могу уснуть, я не знаю покоя, ни минуты покоя... постоянные заботы, тревоги».

Богатый всегда думает, что бедный на самом деле в лучшем состоянии, чем он сам. Именно богатые выдумали идею о том, что бедность духовна. Обрати внимание на удивительный факт, что все тиртханкары, все великие мастера джайнов были королями. Сам Будда был королем. Все аватары индуистов - Рама, Кришна, все они были королями. Именно из-за этих богатых людей за многие века так глубоко укоренилась идея о том, что бедность духовна.

Нет ничего духовного в том, чтобы быть бедным, нет ничего духовного и в том, чтобы быть богатым. Бедный человек думает, что богатые люди действительно наслаждаются жизнью; поэтому бедный проецирует. Если он не может быть богатым в этой жизни, пусть это случится в следующей жизни; если не в этом мире, то в мире ином. Это проекция бедного человека - рай, небеса, в которых он мечтает быть богатым, в котором он мечтает получить все то, что есть у богатых людей. И мало того - бедный человек также думает о том, что богатые не смогут достичь небес, что они будут брошены в ад: «Они достаточно наслаждались, теперь они должны за это страдать. Я достаточно страдал здесь, поэтому я должен быть вознагражден».

Иисус - бедный человек в отличие от Кришны, Будды и Махавиры. Кришна, Будда и Махавира не говорили, что богатый человек не может войти в рай. Иисус говорит: Скорее верблюд пройдет в игольное ушко, чем богатый во врата рая. Сын бедного плотника, он знает, что такое бедность. И из-за этой бедности он говорит на совершенно другом языке, чем Будда.

В Индии царит идея о том, что, если ты богат, это из-за хорошей кармы прошлых жизней. А Иисус говорит: Богатые люди не могут войти в Царство Божье. Он говорит: Те, кто здесь первые, там станут последними, а последние будут первыми. Не случайно христианство продолжает распространяться в бедных странах; оно привлекательно для бедных. Не случайно коммунизм является побочным следствием христианства.

Восток не дал рождения коммунизму - и не мог бы. Когда страна становится богатой, помни, она начнет становиться буддистской, она начнет становиться индуистской. Не случайно Америка так заинтересовалась восточной мудростью. Когда общество становится процветающим, оно начинает мыслить не так, как мыслит бедное общество.

Вот мое наблюдение: если ты в этой жизни мужчина, должно быть, в прошлой жизни ты был женщиной, а если в этой жизни ты женщина, должно быть, в прошлой жизни ты был мужчиной. Именно так маятник ума движется из одной крайности в другую. Каждый мужчина думает, - не только ты, Ананд Баул, - что существование женщины красиво, ярко. Но спроси любую женщину: она хочет быть мужчиной, глубоко внутри она чувствует себя униженной тем, что она женщина, гражданин второго сорта. Глубоко внутри она сама хочет вести себя как мужчина.

Во всем мире женщины изо всех сил стараются вести себя как мужчины. Они носят мужскую одежду, курят сигареты, как мужчины, - делают все, что только могут. Они используют язык, которым всегда пользовались мужчины, становятся грубыми, агрессивными, теряя свое женственное качество. Посмотри на женщин из движения освобождения: они чего-то лишились - чего-то мягкого, женственного, восприимчивого, пассивного больше нет. Они агрессивны, насильственны. Они не могут дождаться другой жизни. Они торопятся в этой жизни стать похожими на мужчин. Они хотят такую же работу, они хотят делать то же самое, они хотят такой же свободы. Даже если эта свобода глупа, даже если эта работа очень тяжелая, они хотят доказать, что у них это получится, что они ничем не хуже мужчин. В следующей жизни они обязательно родятся мужчинами.

Поэтому не волнуйся об этом. Ты будешь женщиной, берегись! Не говори потом, что тебя не предупреждали. Я даю тебе предупреждение. Что ты подразумеваешь под «полным жизни существованием»?

В твоих глазах мужчины женщина выглядит красивой; в глазах женщины красив мужчина. Это биологическое влечение. Вот почему две женщины не могут терпеть друг друга; невозможно найти подруг. Друг к другу они очень ревнивы, подозрительны. Женщина не может доверять другой женщине; она слишком многое знает о женском сердце, о женском уме. Она не видит никакой красоты. Фактически, они не могут понять, что мужчина постоянно видит в женщине. Кажется, в ней ничего нет. Для женщины ничего нет в женщине, точно так же, как для мужчины ничего нет в мужчине. Это биологическое влечение, химическое влечение.

И последнее, Баул: кажется, ты мало знаком с женщинами. Познакомься немного лучше. Пострадай немного от женщин, пусть они тебя помучают, и ты забудешь об этой чепухе.

Один человек решил отправиться в путешествие со своей восемнадцатилетней дочерью.

- Что? А как же я? - воскликнула жена.

- Только не это! - сказал он. - С твоим большим ртом ты испортишь мне весь отпуск. С меня уже довольно. Я беру дочь, и разговор окончен.

И они поехали. На поезд, в котором ехал этот человек и его дочь, напали грабители. Они отняли все.

- Со мной все кончено! - закричал человек. - Все пропало!

- Нет, папа, - сказала дочь, - я спасла драгоценности. В ту минуту, когда я увидела, что приближаются грабители, я сняла кольца, бриллианты и браслеты и положила их в рот.

- Чудесно! - сказал отец. - Но если бы только мы взяли с собой твою мать, мы могли бы спасти и чемодан.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Какова польза эзотерических учений и духовного знания?

Как я могу понять, правда это или нет?

Сеф Кикен,

Эзотерические учения существуют только для дураков. Дураки очень интересуются всем, что не могут понять. Для глупого ума во всем, что он не может понять, есть что-то очень таинственное, высокое, принадлежащее к высшим планам.

Действительно религиозный человек не имеет ничего общего с эзотерической чепухой - с теософией, с антропософией, со всякими Лобсангами Рампами... и всей той ерундой, которую они продолжают писать. Должно быть, она отвечает чьим-то потребностям. Точно так же, как некоторые люди любят детективные романы, другие люди интересуются эзотерическим знанием.

В существовании нет ничего эзотерического. Существование - голое, обнаженное; ничто не скрыто.

Однажды Будду спросили:

- Сказал ли ты все, или есть что-то эзотерическое, чего ты не сказал?

Будда показал свою руку - открытую руку - и ответил:

- Я как открытая рука, не как кулак.

Таково и существование - как открытая рука, не как кулак. Оно ничего не прячет; все здесь, все вокруг тебя. Бог переливается через край... а ты размышляешь об эзотерических вещах - семь планов или семнадцать, семь адов или семь небес... И чем сложнее система, тем более она привлекательна.

Теософия - это чистый вздор, но она привлекла тысячи людей со всего мира. Она стала великим всемирным движением. Люди говорили о скрытых мастерах, проводниках, об эфире, астрале... А в комнате мадам Блаватской с потолка обычно сыпались письма - письма от тайных мастеров из Гималаев. Позднее было обнаружено, что где-то на крыше прятался человек и бросал эти письма. Сам этот человек признался суду: «Вся моя работа была в том, чтобы согласно инструкции мадам Блаватской бросать письма во время сессии теософов, когда они сидят с закрытыми глазами и молят мастеров, тайных мастеров, направить их. Позднее они были изучены экспертами и признаны написанными самой Блаватской. Но она дурачила людей годами.

Ты спрашиваешь меня: «В чем польза эзотерических учений и духовного знания?».

Удовлетворить запросы дураков - вот в чем польза. А никакого духовного знания вообще нет.

Духовность - это опыт, не знание. Ты не можешь низвести ее до знания; это всегда познавание, никогда не знание. Это прозрение, которое не может быть низведено до слов. Ты не можешь втиснуть его в теории, системы мысли; это невозможно. А те, кто пытается это сделать, ничего не знают... лишь по незнанию люди могут делать такие вещи. Это странное явление: те, кто знает, никогда не пытаются низвести свое знание до знания; а те, кто не знает, - они абсолютно свободны. Они могут создать любое знание, и это их собственное изобретение.

Все духовное знание - изобретение ума. Настоящее духовное знание случается лишь, когда ум отброшен, когда ты находишься в состоянии не-ума.

Ты спрашиваешь меня: «Как я могу узнать, - правда это или нет?».

О чем тебе волноваться? Лучше установи, кто ты. Это единственный действительно религиозный вопрос, единственный поиск: «Кто я?» Этого достаточно; никакие другие вопросы не важны. Избегай всего этого жаргона - духовного, религиозного, теологического, эзотерического. Избегай всех жаргонов. Просто продолжай вести простой поиск: «Кто я?» Этого достаточно. Если ты знаешь себя, ты познал все: если ты не знаешь себя, ты можешь знать все на свете, но это будет бесполезно. Это ненужное бремя и оковы.

Кларенс и Лулу сидели на веранде в Кентукки теплым летним вечером, держась за руки. Лулу обернулась к Кларенсу и сказала:

- Кларенс, скажи что-нибудь теплое и мягкое. Кларенс смущенно обернулся к Лулу и сказал:

- Дерьмо!

Именно таково эзотерическое знание - оно теплое и мягкое!

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Ты рассказал нам историю Кришны и Арджуны. Но нет ли ценности в том, чтобы противостоять войне, когда горстка сумасшедших играет с атомными бомбами?

Питер Бём,

Как ты можешь помешать этим сумасшедшим, играющим с атомными бомбами? Какой будет твоя стратегия сопротивления? Фактически, твое сопротивление может заставить войну случиться скорее, чем она произошла бы без твоего вмешательства; твое сопротивление не предотвратит ее.

Единственное, что может предотвратить новую мировую войну, - это если ты дашь начало совершенно новому сознанию, если ты дашь начало совершенно новому человечеству... человеку, который способен любить; человеку, который способен медитировать. Пусть любовь и медитация распространятся повсюду. Пусть медитация достигнет как можно большего числа людей. Любые другие усилия бессмысленны.

Ты можешь совершать долгие марши протеста, но наблюдал ли ты когда-нибудь протестующих, наблюдал ли ты когда-нибудь людей, которые против войны, пацифистов? Наблюдал ли ты их процессии? Они выглядят такими агрессивными, они сами выглядят как сумасшедшие! Если бы у них были атомные бомбы, просто чтобы сохранить мир, они бы первые сбросили эти атомные бомбы. Они так же безумны, как и их противники; между ними нет совершенно никакой разницы. Их умы так же политичны, как и у людей, которые у власти; единственная разница в том, что они не у власти. Их гнев, их скованный гнев виден в их лицах, в их лозунгах.

Каждая демонстрация за мир кончается дракой с полицией, с войсками. В конце концов, они поджигают дома, почты, полицейские участки, машины. Что это за любовь, что это за сопротивление? Оно бессильно! Но они чувствуют, что делают что-то великое. Это путешествие эго - и ничего больше.

У кроткого маленького клерка в банке были подозрения. Однажды он ушел с работы рано, и на самом деле по прибытии домой обнаружил в прихожей незнакомую шляпу и зонт, а свою жену - в объятиях другого мужчины.

Вне себя от ярости, муж схватил зонтик и сломал его о колено.

- Вот тебе! Надеюсь, пойдет дождь!

Что ты можешь сделать? Да, ты можешь кричать, участвовать в маршах протеста с великими лозунгами, и это даст тебе определенное удовлетворение, потому что твои скованные энергии будут высвобождены. Это своего рода катарсис. Сам того не зная, ты делаешь динамическую медитацию, - но лучше делать ее сознательно.

Да, война подошла к такой точке, когда она может уничтожить все человечество на всей земле. Она может уничтожить жизнь как таковую. Что мы можем сделать?

Научные исследования настолько обогнали духовный рост человека, что это стало проблемой, настоящей проблемой. Кто эти сумасшедшие, о которых ты говоришь? Отличаются ли они чем-нибудь от тебя, Питер Бём? Ричард Никсон, Брежнев, Аятолла Хомейни - отличаются ли они чем-нибудь от тебя? Может быть, есть некоторая количественная разница, но качественной разницы нет. Если ты придешь к власти, ты окажешься таким же. И когда-то эти люди не были у власти; они тоже были такими, как ты. Когда они пришли к власти, проступили их настоящие лица.

Лорд Эктон говорит: Власть развращает. Это неправда. Власть никогда не развращает, она привлекает к себе развращенных людей. Конечно, без власти они не могут проявить свои настоящие лица. Власть лишь дает им нужный контекст, чтобы они могли раскрыть реальность своих сердец. Власть не развращает, она лишь раскрывает истину. Люди, лишенные власти, могут не выглядеть сумасшедшими, потому что быть сумасшедшими им не по карману. Дай им власть, - и ты увидишь: они столь же безумны, как и все остальные.

Я не вижу никакой разницы между милитаристами и пацифистами; это люди одного плана. Они кажутся полярными противоположностями, но у них много общего. Глубоко внутри они - одно и то же; это два конца одной палки. Да, я бы хотел, чтобы земля была раем, а не кладбищем... но что это за сопротивление?

Даже если бы Кришна был здесь, в этом контексте, он не предложил бы войну. Я в этом абсолютно уверен. Я категорически заявляю, что Кришна не велел бы Арджуне сражаться в этот момент, потому что это глобальное самоубийство. Пять тысяч лет прошло со времен Кришны, и многое изменилось.

Мы подошли к той точке, в которой возможна глобальная война. Какой смысл в войне, из которой никто не выйдет победителем? Война имела смысл в прошлом, потому что кто-то побеждал, а кто-то терпел поражение. Теперь победителей не будет; все будут проигравшими. Война утратила всякое значение - сегодня война абсолютно глупа. Война имела какое-то значение в прошлом; теперь смысла больше нет.

Послание Кришны сегодня неуместно; сегодня уместнее послание Будды. Послание Кришны устарело; послание Будды более современно. Но в чем это послание? Вот его послание:

Если ты действительно хочешь мира на земле, создай мир в своем сердце, в своем существе. Это то место, с которого нужно начать - и затем распространять, излучать мир и любовь.

Если все больше людей станут мирными, радостными, если больше и больше людей смогут петь и танцевать, если больше и больше людей могут говорить: «Аллилуйя!» из своего глубочайшего центра, такие люди не смогут вызвать войну. Тогда мы можем очень легко поместить этих сумасшедших в психушки. Мы можем преобразовать наши столицы в психушки; это не очень большая проблема, если трансформировано сознание стольких людей.

Будь медитирующим.

Будь любящим.

Будь празднующим.

Создай во всем существовании как можно больше блаженства и радости. Сделай жизнь такой прекрасной, чтобы никто не хотел умирать.

Сейчас ситуация прямо противоположная: жизнь так уродлива, что всем все равно. Фактически, если случится война, люди вздохнут с облегчением. Им не придется совершать самоубийство - война сделает за них ту работу, которую они всегда хотели сделать сами.

Психологи говорят, что очень трудно найти человека, который, по крайней мере, четыре раза в жизни не думал о том, чтобы совершить самоубийство. Совершить самоубийство нелегко; оно противоречит инстинкту. Но если кто-то другой может принять ответственность, если кто-то другой может сбросить атомную или водородную бомбу, тогда мы освобождены от ответственности за совершение самоубийства, и все же самоубийство произойдет. Умрем не только мы, но и все остальные умрут с нами.

Мы должны изменить суицидальный ум человека. Почему люди думают о самоубийстве? - по той простой причине, что жизнь так уродлива и они не знают, как сделать ее красивой, как сделать из нее песню. Это просто печаль, долгая-долгая тоска, кошмарный сон. Именно поэтому люди заинтересованы в войне и поддерживают войну - по любой глупой причине, по любому глупому поводу они готовы убивать и быть убитыми.

Фактически, все политические причины глупы, как глупы и так называемые политические революции. Единственная революция, которая не глупа, - это революция духовная, внутренняя, индивидуальная.

Если ты действительно хочешь, чтобы в мире не было войн, создай эту индивидуальную революцию, которая называется саньясой. Это настоящее сопротивление. Ни с кем не борясь, ты создашь другое пространство, другой контекст, в котором жизнь начнет расцветать, жизнь станет творческой.

А если люди будут творческими, цветущими, радостными, политика и политики отойдут в прошлое. Да, ты можешь сохранить некоторых политиков и поместить их в зоопарк, чтобы дети будущего приходили и смотрели: «Смотри, это Морарджи Десаи!» Ты можешь набить их соломой - они уже набиты соломой и больше ничем; к ним не нужно добавлять много соломы - совсем чуть-чуть.

И сейчас это возможно. Это не было возможно никогда раньше, потому что война никогда не представляла такой опасности. Сейчас политика - это глупейшая из игр, безумная, совершенно безумная.

Это безмерно значительные мгновения, потому что мы можем превратить все человеческое сознание из политического в духовное.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер, Что такое присутствие ума?

Кавита,

Присутствие ума - это на самом деле состояние не-ума. Ты можешь назвать это внимательностью, осознанностью, ты можешь назвать это состоянием не-ума. Кажется, эти слова противоречат друг другу, но они указывают на одно и то же состояние. Присутствие ума означает, что ты присутствуешь в настоящем, это спонтанность, доступность для всего, что происходит прямо сейчас. Быть доступным для здесь и сейчас - вот что такое присутствие ума. Но единственный способ быть доступным здесь и сейчас - это не быть в прошлом, не быть в будущем.

А ум состоит из прошлого и будущего; ум ничего не знает о настоящем. Ум всегда занят, он никогда не остается ничем не занятым. Когда ум не занят, когда он совершенно без мыслей, просто наблюдательный, бдительный, осознанный, возникает великое присутствие. Это присутствие действует само по себе. Это присутствие делает твою жизнь жизнью откликов, не реакций.

Обычно жизнь состоит из реакций; ты реагируешь. Реакция означает, что ты реагируешь на сложившуюся ситуацию соответственно прошлому. Ты всегда промахиваешься, потому что жизнь никогда не повторяется. История может повторяться, потому что история - это умственное явление, но жизнь никогда не повторяется. Она всегда новая, всегда свежая; она всегда сообщает что-то новое. Ты продолжаешь носить с собой старые идеи, соответствующие твоему опыту, и ты действуешь из этих идей, думая, что ты действуешь из опыта. Это реакция: ты тащишься позади, ты не правдив с этой ситуацией.

Отклик означает, что ты правдив с ситуацией; ты действуешь не из прошлого, но из настоящего мгновения. Точно как зеркало - оно просто отражает то, что есть. Если это цветок, оно отражает цветок: если это лицо, оно отражает лицо. Твой ум никогда не отражает то, что есть; твой ум отражает то, что было. Именно так ум никогда не приходит в состояние сопричастности с реальностью. Тогда все, что бы ты ни делал, неправильно.

Присутствие ума - это состояние без мыслей, в котором ты не спишь, ты не бессознателен. Лишенное мыслей сознание, лишенное содержания сознание - совершенно пустое зеркало, готовое отражать что угодно. Красота зеркала в том, что оно никогда не ловит никаких отражений - в отличие от фотопленки. Фотопленка мгновенно ловит отражение, и именно этим разрушает его. Ты можешь использовать ее лишь однажды, и тогда она цепляется к прошлому. Вот что такое память, вот что такое ум - фотопленка.

Ум будды - это не фотопленка, а зеркало.

Попытайся быть более и более отвечающим и менее и менее реагирующим.

Одна женщина, ведя машину со скоростью около восьмидесяти миль в час, вдруг заметила, что за ней едет полицейский на мотоцикле. Она не притормозила, сообразив, что может от него оторваться, если наберет девяносто миль. Оглянувшись, она увидела, что за ней едут два мотоциклиста. Она снова нажала на газ. Обернувшись еще раз, она увидела трех мотоциклистов.

Внезапно перед ней возникла сервисная станция. Она с визгом тормозов остановилась напротив и бросилась из машины в женский туалет.

Через десять минут она безмятежно вышла оттуда, столкнувшись, нос к носу с тремя полицейскими, которые терпеливо ждали ее. Не моргнув глазом, она сказала сухо:

- Держу пари, вы думали, что я не дотяну.

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Ты сказал: «Пока ты не станешь саньясином из осознанности...» В то время когда я попросил саньясу, я сделал это потому, что чувствовал себя в безопасности с Тобой и Твоими саньясинами, но вовсе не из осознанности. Фактически, мне было очень трудно стать хоть немного осознанным; были трудности и с медитацией. Значит ли это, что мне лучше отбросить саньясу?

Шридхар,

Ты можешь ее отбросить - но только из осознанности!

Шестой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Хотя Ты и говоришь нам, что мы должны быть на рыночной площади, - поскольку я с Запада, наверное, это и есть моя рыночная площадь, - у меня сильное чувство, что я хочу быть здесь, с Тобой, и это мой дом. Это тоже желание?

Сатьям,

Именно об этой рыночной площади я постоянно говорю!

Седьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Должен человек пытаться стать богатым, или нет?

Асанго,

Медитируй на максиму Мерфи: Не волнуйся о том, достаточно ли ты богат, если ты можешь жить в комфорте и иметь все, чего тебе хочется.

Именно это я всегда делал, и я хотел бы, чтобы именно это делали вы. Зачем волноваться о том, богат ты или нет? Люди часто придумывают себе ненужные проблемы. Наслаждайся тем, что у тебя есть, что бы то ни было - этого уже слишком много. Ты не можешь увидеть это, ведь твой ум слишком занят тем, чтобы сделать то-то и то-то, стать тем-то и тем-то. А тем, что продолжает давать тебе существование, ты пренебрегаешь. Ты никогда не благодаришь существование за это; у тебя нет никакой благодарности. Иначе, даже если бы у тебя ничего не было, ты мог бы жить очень богатой жизнью.

Богатая жизнь - это нечто внутреннее. Я не против внешних вещей, пойми, но в своей основе богатая жизнь - это нечто внутреннее. Если ты внутренне богат, своим внутренним светом ты можешь сделать богаче даже внешние вещи. Например, если будда живет в хижине, он живет в хижине, как будто хижина - это дворец. Если будда живет во дворце, конечно, он сможет наслаждаться дворцом, как никто другой в мире. Если он может наслаждаться хижиной, как дворцом, что говорить о самом дворце! Где бы он ни был, он найдет способы наслаждаться жизнью.

Все искусство саньясы в том, чтобы жить богатой жизнью, но богатство приходит через твою внутреннюю осознанность. Ты можешь жить очень бедной жизнью, но быть очень богатым внешне; ты можешь иметь большой банковский счет, но сам жить как собака.

Я знаю очень многих богатых людей. Мне очень жаль их. У них есть все, но они живут так бедно, что я не могу себе представить, какая слепота на них нашла. Почему они не могут увидеть свои прекрасные дома, свои прекрасные сады? Но у них нет никакой чувствительности. Цветы расцветают и отцветают, и они проходят мимо этих цветов каждый день, но не видят их. Иначе одного-единственного цветка достаточно. И какая разница, вырос этот цветок у тебя в саду или в саду твоего соседа?

Ты не владеешь звездами, но все же ты можешь наслаждаться ими. Или сначала ты должен ими владеть, и лишь тогда сможешь наслаждаться? Ты не владеешь птицами в небе, но ты можешь наслаждаться их полетом.

То, что тебе нужно, - это не больше собственности… То, что тебе нужно, - это больше чувствительности, больше эстетической чувствительности, музыкального слуха, художественного видения. То, что тебе нужно, - это видение, которое все трансформирует в значительное и важное.

Ты спрашиваешь меня, Асанго: «Должен человек пытаться стать богатым или нет?».

Ты уже богат! Тебе уже дано все, что тебе нужно. Пусть оно растет, и тогда всего, что у тебя есть снаружи, будет достаточно.

Видишь моих саньясинов, которые здесь живут? У них нет ничего такого, что действительно можно было бы назвать собственностью, но нигде в мире не найти людей счастливее их! Они счастливы без причины, нет никакого повода для счастья! Но нечто внутреннее начало расти, нечто, подобное тонкому аромату, который могут почувствовать лишь люди, у которых есть чувствительность, восприимчивость; другие этого не видят.

Многие спрашивали меня: «Почему твои саньясины выглядят такими счастливыми?» На это нелегко ответить, потому что они хотят узнать какую-то внешнюю причину счастья. Снаружи нет ничего, кроме проблем - индийское правительство, полиция, прогнившее индийское общество и его прогнивший ум. Снаружи ничего нет. Однако мои люди безмерно счастливы. Они не сидят, сложа руки, они тяжело работают, и работают без всякого вознаграждения, без всякой оплаты; они ничего не получают. Но происходит нечто внутреннее; это настоящее богатство.

Асанго, подумай об этом. Ты - новый саньясин; вскоре ты это осознаешь.

Восьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я хочу жениться. Как я могу убедиться в том, что женщина, на которой я женюсь, чиста характером?

Суреш,

Именно это я называю прогнившим индийским умом! Если женщина действительно чиста, зачем, прежде всего, ей выходить за тебя замуж? Откуда это желание, это стремление навязывать что-то другому? И что ты подразумеваешь под чистотой, чистотой характера? Ты имеешь в виду, что она не должна была до тебя иметь никаких сексуальных отношений? Но это значит, жениться на незрелой, неопытной женщине.

Если ты собираешься принять на работу инженера, скажешь ли ты ему: «Первое требование - чтобы ты ничего не знал об инженерном деле»? Ты спросишь его о его опыте; ты потребуешь рекомендации, удостоверения.

Если ты мудр, ты спросишь, любили ли эту женщину и другие люди. Если к этой женщине до сих пор никто не приближался, беги от нее! Что это значит? Это просто значит, что эта женщина опасна!

Той чистотой, которой ты требуешь, обладают только крайне уродливые люди. Но я не вижу, почему человек становится нечистым, если у него было несколько любовных историй. Любовь очищает. Как она может сделать кого-то нечистым? Чем больше человек любит, тем более он становится искусным, умелым, разумным в любви.

Миллионы браков кончаются поражением, потому что два неопытных человека пытаются сообразить, что к чему. Если оба они неопытны, брак обречен на поражение.

Еще существуют первобытные племена, в которых обязательным условием, чтобы жениться, является то, что женщина должна была знать нескольких мужчин, а мужчина должен был знать нескольких женщин, прежде чем они решат пожениться. Брак требует искусства; это великая попытка создать симфонию существ двух людей.

Поэтому не задавай дурацких вопросов. Если ты слишком дорожишь чистотой такого рода, тогда скажи, пожалуйста, почему ты хочешь сделать эту женщину нечистой? Ты будешь страдать за это, и она будет страдать, потому что она сделает нечистым тебя. Не причиняйте друг другу такого вреда. Зачем, прежде всего, ты думаешь о женитьбе? Оставайся чистым!

- Папа, - сказал юный Дэвид, - что такое щенячья любовь?

- Начало собачьей жизни, сынок.

Мерфи говорит: Все хорошее в жизни либо нелегально, либо аморально, либо от этого толстеют.

Три верные вещи в жизни - это деньги, собака и старая женщина.

Поэтому ты должен жениться либо на деньгах, либо на собаке, либо на старой женщине! Если ты до такой степени заинтересован в чистоте, если ты настолько женат на чистоте, не проси настоящую женщину. Найди пластмассовую женщину. Ты всегда сможешь ее почистить и вымыть с мылом. От настоящих людей одно беспокойство! Настоящие люди есть настоящие люди.

Двое мужчин, которые должны были вскоре стать отцами, мерили шагами комнату ожидания в больнице.

- Как мне не везет, - сказал один. - Должно же это было случиться во время моего отпуска.

- Ты думаешь, это невезенье? - сказал второй. - У меня медовый месяц!

Настоящие люди есть настоящие люди. События происходят с настоящими людьми, не с пластмассовыми людьми. Да, что-то может случиться даже во время медового месяца!

Два хороших друга однажды шли по Елисейским Полям и вдруг заметили, что к ним приближаются две женщины.

- Проклятье, Пьер! - закричал один. - Сюда идут моя жена и моя любовница, рука об руку!

- Боже мой, Анри! - закричал второй. - Я собирался сказать то же самое!

Чарли повел своего провинциального друга на прогулку по городу. Друг заметил привлекательную девушку и спросил Чарли, знает ли он ее.

- Да, это Бетти. Двадцать долларов.

- А вот эта?

- Это Долорес. Сорок долларов.

- А вот это действительно высокий класс. Знаешь ее?

- Это Глория. Восемьдесят долларов.

- Боже мой, разве в этом городе нет хороших, респектабельных девушек?

- Конечно есть, но тебе они будут не по карману.

Суреш, расстанься либо с идеей о женитьбе, либо с идеей о чистоте характера. Если у тебя будут обе эти идеи вместе, тебя ждут проблемы.

И кто ты такой, чтобы что-то решать о чьем-то характере? Если ты любишь женщину, люби ее со всеми ее ограничениями, со всем ее несовершенством; она любит тебя со всеми твоими ограничениями и несовершенством.

Но именно это важно для ума - особенно индийского ума - совершенство. Требовать совершенства - это своего рода невроз. Это сделает неврастеником другого, а что касается тебя, то ты уже неврастеник. Если ты требуешь совершенства от человеческого существа, ты создашь проблемы для себя и для другого, и твоя жизнь будет не более чем страданием.

Настоящий человек понимания и разума принимает несовершенство другого человека и все же любит его. Любовь достаточно велика; можно любить даже людей, у которых вообще нет характера, людей, которые не чисты согласно твоим идеям, которые иногда заблуждаются, которые иногда совершают небольшие ошибки. Любовь достаточно велика, чтобы и принять, и трансформировать это.

Девятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему столько людей становится саньясинами?

Мерфи...

Господи, неужели ты тот самый Мерфи, которого я цитирую вдоль и поперек? Ты должен был сказать раньше! Но, наверное, - я надеюсь - ты другой Мерфи, потому что, если бы ты был тем Мерфи, ты не задал бы такой вопрос. Старик Мерфи так мудр, что только дает ответы и никогда не задает вопросов.

Ты спрашиваешь меня: «Почему столько людей становится саньясинами?».

Каждый делает это по своей причине, поэтому ответить очень трудно. Настоящие саньясины даже не могут дать вразумительного ответа, почему они стали саньясинами. Это своего рода любовное приключение; они влюбились в этого сумасшедшего. Это совершенно безумно, совершенно абсурдно. Они просто находят некую внутреннюю сопричастность; что-то происходит у них в сердце, не в голове. Когда что-то происходит в сердце, на это нельзя дать ответа.

Но некоторые люди становятся саньясинами из головы; тогда они не настоящие саньясины. Они могут тебе ответить, почему они стали саньясинами.

Можно сказать: человек, который может ответить, почему он стал саньясином, - это неправильный саньясин, ложный саньясин; настоящий саньясин может только пожать плечами. Он может сказать: «Я не знаю, это просто произошло». Возможно, он не покажется тебе убедительным, - он и не может, - но попытайся проявить сочувствие к этому человеку. Это любовное приключение.

Кто и когда мог сказать, почему он влюбился? Человек просто влюбляется совершенно без причины. Внезапно что-то щелкает; но щелкает нечто настолько тонкое, что ты не можешь сообразить почему. На это нельзя ответить. А если ответить можно, этот человек не настоящий саньясин. Это парадокс: те, кто может ответить, - не настоящие саньясины; те, кто не может ответить, - настоящие саньясины.

И потом, есть разные люди, и они приходят с разным воспитанием, они приходят по разным причинам. Они открываются мне по-разному, у каждого своя скорость, каждому на это требуется свое время.

Современная экспедиция Льюиса и Кларка вернулась из двухлетнего похода в верхнюю часть бассейна Амазонки, смело пройдя по местам, где еще никогда не ступала нога человека. По возвращении их приветствовала пресса и поклонники всех национальностей.

- Скажите, сэр, - спросил репортер первого исследователя, - что заставило вас пойти туда?

- Мне пришлось, - ответил тот. - Я должен был встретить вызов, испытать свои силы, встретиться с неизвестным, побороть трудности и уяснить настоящий смысл жизни.

- А вы, сэр, - спросил он второго исследователя, - почему вы пошли?

- Вы должны познакомиться с моей женой, - последовал усталый ответ.

У разных людей разные причины. Кто-то здесь ради исследования неизвестного; кто-то здесь просто из-за своей жены. Кто-то здесь потому, что это было поиском многих жизней; кто-то оказался здесь случайно. Он просто был в Пуне проездом из Кабула в Гоа, и зрелище такого количества сумасшедших в оранжевом его заинтриговало. Он сказал себе: «Парень, здесь что-то происходит!» И он попался... и забыл о Гоа. Потом, постепенно, люди забывают обо всем мире. Это небольшое пространство становится для них всем миром.

Тревожась о том, чтобы успеть на свидание, Карл остановился у аптеки, чтобы побыстрее совершить покупку. Аптекарь одарил его понимающей улыбкой, и он сказал ему об очаровательной красотке, которую он встретил на вечеринке. С ней он собирался провести вечер, пока ее родители были в опере.

Когда он подошел к ее дому, она и ее мать ждали, когда отец вернется с работы.

Когда вошел отец, она представила ему обоих родителей, и Карл сказал:

- Скажем, а почему бы нам с Нэнси не присоединиться к вам сегодня вечером?

- Дети, вам не нужно проводить вечер с нами, стариками, - сказала мать Нэнси.

- Но мы очень хотим, - сказал Карл.

- Не знала, что ты так любишь оперу, - сказала сбитая с толку Нэнси, когда он помогал ей надеть пальто.

- А я не знал, что твой отец аптекарь, - сказал он.

Есть разные причины. Я не могу дать один ответ на все. Я не могу сказать, почему люди становятся саньясинами.

Вот все, что я могу сказать: я совершенно сумасшедший, и некоторые люди находят, что они гармонируют со мной.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Что такое неосознанность?

Шивананда,

Да, этот вопрос возникает, и он значителен. Он звучит так, как если бы рыба спросила: «Что такое океан?» Очевидно, рыба не видит океана; она всегда жила в океане, она открыла глаза в океане, она жила как часть океана. Океан так близко, что рыба не чувствует себя отдельной от него. Между океаном и рыбой нет никакого пространства, и она ничего не знает о нем.

И так же в действительности с неосознанностью. Ты рождаешься в неосознанности, живешь в неосознанности, спишь в неосознанности... просыпаешься в неосознанности. В неосознанности ты ходишь, в неосознанности говоришь... в неосознанности читаешь Библии, Кораны, Гиты. Она так близко, что она словно пронизывает тебя; она в каждой твоей фибре, в каждой твоей клетке. Между ней и тобой нет никакого расстояния. Поэтому этот вопрос значителен, и человек должен его задать. Лишь тогда он может постепенно двигаться из неосознанности в осознанность.

Неосознанность - это состояние машинального существования. Ты продолжаешь механически повторять. Ты продолжаешь жить без всякой бдительности - лунатик, сомнамбула.

Знаешь ли ты, что один из десяти человек может ходить во сне? Это большой процент. Десять человек из ста могут ходить во сне. Если у тебя в семье десять человек, это значит, что один из них может ходить во сне. Люди встают, ходят в темноте, они могут подойти к холодильнику и что-то съесть, снова вернуться в постель. Утром они ничего не помнят - и тогда они начинают беспокоиться о том, почему они становятся все толще! Днем они постятся или сидят на диете, а ночью изо всех сил наверстывают упущенное.

Ты должен немного отделиться от своих действий; тогда ты сможешь узнать, что такое неосознанность. Кто-то оскорбляет тебя; немедленно, мгновенно возникает гнев. Стоит нажать кнопку - и загорается лампочка. Промежутка нет: ты нажимаешь на кнопку, и загорается свет. У света нет времени подумать, загораться ему или нет. Кто-то оскорбляет тебя; он нажимает на кнопку, и тотчас же ты взбешен.

Гурджиев обычно говорил своим ученикам: «Подожди хотя бы пять минут. Куда торопиться? Пусть он оскорбляет тебя, пусть сначала закончит. Затем закрой глаза и подожди пять минут, наблюдай, что происходит внутри - как там кипит гнев».

Сам Гурджиев стал просветленным посредством этой простой процедуры: он попытался демеханизировать все, что в человеке механично. В тебе все механично - гнев, похоть, жадность, ревность, - все механично. Ты просто стоишь, а кто-то другой нажимает на кнопку. Ты действуешь как робот. Стань человеком.

Именно в этом вся медитация, именно в этом вся саньяса. Создай некоторую дистанцию. В следующий раз, когда кто-то оскорбляет тебя, удели этому пять минут, просиди в молчании пять минут, а затем можешь злиться. Я не говорю: «Не злись», - потому что это будет слишком много. Я говорю: создай промежуток в пять минут и ты будешь удивлен - через пять минут гнев, который был пять минут назад, уже не тот.

Дэйл Карнеги вспоминает эпизод из своей жизни. Он провел радиопередачу об Аврааме Линкольне. Он упомянул несколько неверных фактов; даже дата рождения Линкольна была неправильной. Он получил одно письмо, очень злое письмо, от женщины, которая называла его дураком, глупцом. «Если вы не можете даже правильно запомнить дату рождения, какое право вы имеете говорить об Аврааме Линкольне?».

Он пришел в бешенство и немедленно написал гневный ответ. Но было слишком поздно, и он подумал: «Я отправлю письмо завтра утром».

Перед отправкой он снова перечитал письмо. Оно показалось слишком злым - прошло двенадцать часов.

Он прочитал письмо этой женщины; оно больше не было таким оскорбительным, как показалось на первый взгляд. И он изменил свое письмо, переписал его заново. Переписав его, он сказал: «Почему бы не подождать еще двадцать четыре часа и не посмотреть, что получится? Куда торопиться? Эта женщина не умрет».

И он подождал еще двадцать четыре часа, и прочитал свое письмо снова. Теперь он еще более успокоился, и письмо снова показалось написанным в слишком крепких выражениях. Он изменил его и подумал: «Почему бы не подождать еще сорок восемь часов? Пусть это будет экспериментом! Я всегда могу отправить письмо, но через двенадцать часов мне пришлось его изменить, еще через двадцать четыре часа я снова изменил его. Посмотрим, что случится через сорок восемь часов».

И когда он написал письмо, в конце концов, он извинился; он больше не был зол. Женщина была права: какое он имеет право, если он даже не знает фактов? Он должен был непременно проверить факты, прежде чем выходить в эфир. Она была абсолютно права в своем гневе.

И он написал: «Вы совершенно правы. В следующий раз я не допущу такой ошибки. Мне очень жаль, что я оскорбил ваши чувства. Я приношу извинения. В любое время, когда вы будете в этом городе, пожалуйста, навестите меня или я приду к вам. Я хотел бы узнать больше о Линкольне, потому что чувствую, что вы знаете больше моего».

Естественно, на женщину произвела огромное впечатление скромность этого человека; она не ожидала от него такой скромности. В следующий раз, когда она приехала в город, в котором жил Дэйл Карнеги, она позвонила ему. Он пошел и встретился с ней, пригласив ее вместе пообедать. И, в конце концов, женщина стала такой дружелюбной, и они влюбились друг в друга!

Это кажется волшебной сказкой - такого не бывает в реальной жизни! В реальной жизни случаются только трагедии.

Но мы ответственны за все трагедии, потому что это наша неосознанность.

Поэтому первое, что я хочу предложить, Шивананда: если хочешь узнать, что такое неосознанность, создай промежуток. Это процесс деавтоматизации. Ты стал автоматическим, ты функционируешь автоматически. Ты должен обратить весь это процесс вспять, деавтоматизировать его, постепенно, в небольших вещах.

Например, ты идешь гулять. Не иди так, как ты ходишь каждый день. Иди быстрее или медленнее, но не повторяй в точности свой ежедневный образец. И ты будешь удивлен: если ты идешь медленно, ты более осознан, если ты идешь быстрее, ты более осознан; если ты идешь точно с той же скоростью, какой следуешь каждый день, ты теряешь всю свою осознанность.

Будда советовал своим ученикам ходить очень медленно, как можно медленнее. Попробуй - и ты будешь удивлен. Если ты идешь очень медленно, возникает великая осознанность. Ты говоришь определенным образом; попытайся говорить по-другому. Говори медленно, и ты будешь удивлен тем, как медленность речи делает тебя бдительным. Внезапно что-то меняется, потому что ты не действуешь как робот.

В уме есть две части: обучающаяся часть и робот. Обучающаяся часть учится; когда ты чему-то учишься, ты более осознан. Например, если ты учишься водить машину, ты более осознан - ты принужден к осознанности. В то мгновение, когда ты научился, обучающаяся часть передает эту информацию роботу. Как только ты научился водить, тебе больше не нужно никакой осознанности; ты просто продолжаешь действовать механически. Ты поворачиваешь к своему дому, заезжаешь в гараж, запираешь машину. Ты делаешь все это как робот.

И это вся история твоей жизни, двадцать четыре часа в сутки. Измени ее!

У Гурджиева был такой метод: если у него появлялся ученик-вегетарианец, первым делом он заставлял его есть мясо. Для вегетарианца это большой шок - если его заставляют, есть мясо. А Гурджиев был очень жестким мастером; он тебя выгнал бы, если бы ты не послушался его, не последовал команде, дисциплине. Он заставил бы тебя есть мясо. Когда вегетарианец ест мясо, он становится очень сознательным - ему приходится. В прошлом он не имел никакого опыта, ни малейшего понятия о том, чтобы есть мясо. Просто представь Махатму Ганди, который ест мясо... он будет невероятно осознанным!

А если человек ел мясо, тогда Гурджиев говорил ему: «На несколько недель стань вегетарианцем. Не ешь вообще никакого мяса - не ешь яиц, мяса, молока, никакой животной пищи. Просто продолжай есть овощи». Вся система тела привыкла к определенному образцу. Он заставлял людей менять время принятия пищи. Если ты ешь каждый день в час, он говорит:

«Ешь в девять». Если ты каждый день ложишься спать в двенадцать, он говорит: ложись спать в два или в десять. Он заставлял изменить все. Человека, который никогда не пил вина, он заставлял пить вино, просто для того, чтобы изменить его шаблон. Если человек был пьяницей, он заставлял его перестать пить.

Гурджиев озадачивал людей, но метод был прост: он пытался деавтоматизировать. Он был одним из величайших мастеров этого века, которого очень неправильно понимали. Естественно, все были против него. Кто когда-нибудь слышал о религиозном мастере, заставляющем своих учеников пить? - заставляющем, действительно заставляющем. Он сидел рядом...

Величайшей вещью в его коммуне был обед. Он мог длиться четыре, пять, шесть, семь часов. Каждый вечер он начинался... и мог закончиться среди ночи. И он сам заботился о каждом - о том, кто что ест, что кому подать, - и продолжал заставлять. Люди напивались так, что падали на пол, и они начинали в этом опьянении что-то говорить - а он сидел рядом и слушал. Он тоже пил с ними, но он много работал на пути. Он был мастером тантры. Он приезжал в Индию и Тибет, чтобы научиться тантре.

В тантре есть специальные методы, как продолжать пить и все же оставаться осознанным. Ты не можешь быть осознанным даже без алкоголя. В тантре есть методы, при которых ты постепенно пьешь больше и больше, сохраняя осознанность, не теряя осознанности. Постепенно количество наркотика можно повысить, по мере того как повышается твоя осознанность. Приходит момент - ты удивишься, когда узнаешь, что на Востоке по-прежнему есть люди, которые практикуют это, - приходит момент, когда на твое сознание не могут воздействовать вообще никакие наркотики.

Тогда они делают последнюю попытку: они берут ядовитую змею и позволяют ей укусить себя за язык; это последний метод. Обычный человек умирает... Эти змеи абсолютно ядовитые. Три процента змей в Индии опасны; нельзя выжить после их укуса - если тебя кусают, с тобой все кончено. Но эти мастера тантры остаются такими бдительными, что даже в это мгновение они не умирают. Их тела привыкли ко всем видам ядов и стали такими бдительными, что на них не действует ни один наркотик.

Гурджиев использовал этот метод со своими учениками, просто разбивая устоявшиеся привычки.

Мой подход - отправить тебя на группу, затем на другую группу, затем на еще одну группу. И ты ходишь на разные группы два или три месяца, а у каждой группы есть своя структура и свой образец, и она разрушает структуру и образец предыдущей группы.

В конце концов, я посылаю тебя на дзадзэн или випассану. Они за пределами всех обычных структур. Это методы, данные самим Буддой. Тогда ты в очень простом состоянии, ты наблюдаешь свое дыхание - дыхание выходит, дыхание входит, а ты просто наблюдаешь.

Эта наблюдательность заставит тебя осознавать - и что такое неосознанность, и что такое осознанность. Ты осознаешь и то и другое одновременно.

Дело было весной, и двое любовников барахтались на лугу в темную ночь новой луны. Молодой человек прошептал на ухо своей подруге:

- Мне хотелось бы, чтобы у нас был фонарик.

- Мне тоже, - ответила девушка. - Последние пять минут ты жуешь траву!

Дошло? Иначе мне придется рассказать еще один анекдот.

Марлин, хорошенькая секретарша из Филадельфии, совершала свое первое путешествие по Соединенным Штатам. Когда она ехала по пустыне, у нее кончился бензин. Ее подвез индеец, посадив сзади на своего пони. Каждые пять минут, пока они ехали, он издавал дикий вопль, который эхом проносился по пустыне. В конце концов, он высадил ее на заправочной станции и уехал, крикнув последнее:

- Йаа-хуу!

- Что вы сделали, - спросил владелец станции, - чтобы заставить этого краснокожего так кричать?

- Ничего, - ответила девушка. - Я просто сидела сзади, обхватив его руками и держась за луку его седла.

- Мисс, - сказал человек. - Индейцы ездят без седла!

На сегодня достаточно.

11. Психология безличности.

Лекция была прочитана 31 декабря 1979 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Гурджиев говорил, что ради достижения реального человек должен сначала отказаться от ложного. Правда ли это и здесь?

Питер Марки,

Это правда везде. Это правда всегда. Истина универсальна: время не важно, место не важно. Это одна из самых фундаментальных истин духовного роста: с ложным нужно расстаться, потому что ложное стоит на пути. Ты остаешься в дурмане ложного, и поиск истины никогда не начнется. Ты считаешь ложное истинным. Зачем тогда прилагать усилия, чтобы осознать истинное?

Если ты считаешь темноту светом, зачем искать света? Если ты думаешь, что нет ничего, кроме этой жизни, не будет и вопроса о том, чтобы исследовать и искать другую жизнь. Если время - твоя реальность, тогда вечность никогда не станет твоим поиском.

Ложная воля означает эго, истинная воля означает отсутствие эго. Ложная воля твоя; истинная воля - воля Вселенной. Ложная воля просто означает, что ты считаешь себя отделенным от целого; истинная воля означает, что ты растворяешь эту иллюзию отделенности и становишься тем, что ты есть на самом деле, - частью космической гармонии, полностью единой с целым. Тогда у тебя нет никакого отдельного предназначения, у тебя нет никакой частной цели. Тогда, куда бы ни шло целое, ты, как волна в океане, идешь туда же.

И прежде чем может быть познано целое, ложное должно прекратиться, потому что ложное заслоняет тебе глаза. Ты цепляешься за ложное, цепляешься за игрушку. И пока ты не увидишь суть - что игрушка есть игрушка и за нее не стоит цепляться... В самом этом видении игрушка сама собой выскальзывает у тебя из рук, потому что ты больше не цепляешься за нее. Увидеть ложное как ложное - вот начало истины. Но это видение тяжко.

Многие жизни мы жили в ложном и верили в ложное. Мы выращивали, питали ложное. Все наши надежды, все наши мечты укоренены в ложном. Вся наша жизнь - это капиталовложение в ложное; поэтому мы боимся даже смотреть, мы боимся наблюдать, замечать.

Помни, самый пугающий опыт для человеческого существа - наблюдать, осознавать; поэтому медитировать трудно. Трудность не исходит извне; снаружи тебя ничто не беспокоит. Настоящая трудность у тебя внутри. На самом деле ты не хочешь медитировать. Ты пытаешься сидеть на двух стульях. Ты слушаешь будд, которые говорят о красотах, благословении и блаженстве медитации, и в тебе просыпается жадность. Потом ты смотришь на свои капиталовложения и пугаешься; затем ты пытаешься медитировать. В то же время ты на самом деле не хочешь медитировать, потому что медитация означает, что тебе придется увидеть вещи как есть - ложное как ложное, истинное как истинное, - а это в одно мгновение разобьет вдребезги все твои усилия многих жизней.

Чтобы медитировать, нужна великая храбрость, мужество отбросить все свои капиталовложения. Нужен великий разум. Фактически, это истинный разум: увидеть, что, что бы ты ни делал, как бы ты ни пытался претворить ложное в реальность, сделать так, чтобы оно оправдалось, эти попытки обречены на поражение. Увидеть это, что все усилия это бег на месте - вот разум. Он не имеет ничего общего с интеллектуальностью; это очень просто.

Смотри, наблюдай, не бойся и не пытайся чего-то не замечать. Не продолжай играть с собой в игры, обманывать себя. Не оставайся сидящим на двух стульях, когда одна рука создает, а другая разрушает.

Люди делают именно это: половина их существа хочет, чтобы все продолжалось как прежде, - глупая половина, рациональная половина, арифметика их умов. А другая половина, разумная половина, интуитивная половина - сердце - хочет начать заново, потому что ты столько раз убеждался, что старое не приносит успеха. И все же ты продолжаешь двигаться в прежней колее. Пришло время, нужное время выбраться из этой колеи и родиться заново.

То, что говорил Гурджиев, говорилось и всеми великими мастерами мира. «Проснись», - говорит Будда. Это одно и то же в разных словах. «Наблюдай», - говорит Иисус. Будь так наблюдателен, как слуги, которым хозяин, уходя, велел быть начеку, чтобы он не застал их спящими, - а он может вернуться в любой момент. Они должны быть бдительными, все время начеку. Иисус говорит: Будь бдителен.

Первый опыт бдительности: ты видишь, что твоя личность ложна. Гурджиев называет это ложной волей. А в тебе есть нечто другое, нечто безличное, и это и есть истинная воля. То, как ты выглядишь снаружи, ложно; истинно то, что ты переживаешь во внутреннем центре. Ты - смесь произвольного и существенного, случайного и свойственного. Ты - точка пересечения времени и вечности, перекресток, где встречаются материя и сознание, где встречаются тело и душа, где реальное и нереальное могут пожать друг другу руки. Ты прямо на перекрестке. Ты должен быть очень бдительным, чтобы не выбрать ложное - потому что ложное очень привлекательно. Ложное пропагандирует себя всеми возможными путями; ложное пытается тебя убедить всеми возможными аргументами.

Истина всегда хранит молчание. Пока ты не готов ее принять, она даже не постучится к тебе в двери. Ложное боится, что, если оно не поднимет густого дыма, тебе станет видна его ложность. Поэтому остерегайся рационализации ложного, его пропаганды, аргументации, доказательств. И помни молчание истины - полное молчание, абсолютное молчание. Истина никогда не станет тебя убеждать; она будет ждать - она может ждать вечность. Но ложное не может ждать, оно преходяще, оно не может быть терпеливым. Оно должно тебя убедить, оно должно тебя соблазнить как можно скорее. Ложное обладает большой гипнотической силой. Пути истинного и ложного, прямо противоположны.

Истина достигается в пробуждении, ложное достигается в глубоком сне. Ложное подобно транквилизатору: утешительное, убаюкивающее, уютное, безопасное, надежное. Оно дает все гарантии и защищает тебя со всех сторон. Оно постоянно говорит: «Будь со мной, и я буду тебя защищать. Я твой охранник, твой проводник, твой друг, твой философ». Истина никогда ни на что не претендует.

Пока ты полностью не пресытишься ложным и его претензиями - которые беспочвенны... Оно много говорит, но никогда не дает обещанного. Пока ты совершенно не разочаруешься, пока ты не пресытишься, пока тебе не надоест, ты не посмотришь на молчаливую истину; ты не станешь слушать тихий, мягкий голос изнутри. А этот голос - голос Бога. Он универсален; он не имеет к тебе никакого отношения.

Истинное - не твое. Это целое, говорящее твоими устами, действующее твоими руками. Ложное дает тебе идею великого эго - «Я кто-то особенный», - а истинное отнимает все это. Оно делает тебя ничем, никем. Лишь когда ты никто, целое может действовать беспрепятственно.

Да, Питер Марки, Гурджиев прав. А то, что истинно у Гурджиева, истинно и здесь - истинно навсегда. Где бы ни был мастер, с ложным нужно расстаться.

В этом фактическое значение саньясы. Это средство отказаться от ложного. Саньяса означает, что ты отдаешь свое эго. Ты говоришь Мастеру: «Теперь я не буду действовать как отдельная от тебя сущность».

А Мастер - это тот, кто уже лишился собственной воли, кто больше не существует как личность, кто стал лишь присутствием, окном в Бога. Сдаваясь этому окну, ты сдаешься небу за пределами окна. Окно лишь открывает доступ к небу.

Запад еще не разработал технику отношений мастера и ученика. Немногие редкие индивидуальности пытались, но потерпели поражение. Сократ попытался в Афинах, но потерпел поражение; его не слушали. Иисус попытался снова; он потерпел поражение. Запад остался озабоченным ложным, полностью сосредоточенным на ложном. Он верит в личность. Восток верит в безличность.

Западная психология говорит: Сделай сильнее личность. Это психология ложного - укорененная в ложном, поддерживающая ложное. Восток говорит: Пусть личность растает, исчезнет, испарится. Это психология безличности. Это совершенно иная точка зрения.

Гурджиев снова попытался принести Восток на Запад. Он тоже потерпел поражение. Это очень трудно; этому противостоят века гипноза и обусловленности общества. Даже его собственный ученик, П. Д. Успенский, не смог его понять, понял его неправильно. Он предал его точно так же, как Иуда предал Иисуса.

Знаете ли вы? - Иуда был самым культурным и образованным среди учеников Иисуса; поэтому у него было самое отшлифованное эго. Он был интеллектуалом. Остальные его последователи были простые люди: рыбак, плотник, сборщик податей, игрок, пьяница, проститутка - простые люди. Единственным непростым человеком был Иуда; он был сложным. Он мог бы быть профессором Оксфорда, Кембриджа или Гарварда и прекрасно справился бы с этим - он был хорошим спорщиком. Есть несколько моментов, когда он спорит даже с Иисусом. И если бы ты слышал его спор с Иисусом, ты согласился бы с Иудой, не с Иисусом.

Однажды Иисус был в доме Марии и Марты, и Мария принесла дорогое масло и омыла ему ноги. Иуда тотчас же поднимает вопрос; он говорит: «Глупо без нужды тратить столько денег!» Он приводит хорошие доводы - социалистические доводы. Он говорит: «Все эти деньги можно было бы отдать бедным. Там на улице много нищих. Эти деньги могли бы прокормить этих нищих на много дней. Это такое редкое ароматическое масло! Зачем тратить его понапрасну? Ноги можно помыть водой - в этом нет необходимости!» А она полностью вылила большую бутыль масла!

С кем ты согласишься? И знаешь, что сказал Иисус? Иисус сказал: «Нищие будут всегда. Я здесь ненадолго».

Это кажется не слишком привлекательным доводом! Иисус говорит: «Не беспокой ее. Не беспокой ее любовь, веру, доверие. Все в полном порядке. Это исходит из глубокой любви ко мне. Пусть она это делает. А нищие будут всегда. Даже если отдать им эти деньги, это мало что изменит. Может быть, несколько дней у них будет еда, но потом снова...».

С кем ты согласишься? Девяносто девять процентов вероятности, что ты согласишься с Иудой - после Карла Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Мао; после всей этой коммунистической и социалистической пропаганды по всему миру кто не согласится с Иудой? Он кажется предвестником коммунистической философии. И ответ Иисуса кажется не слишком привлекательным, убедительным. Кажется, он уклоняется от вопроса. Но Иуда предал Иисуса по той простой причине, что он был слишком погружен в интеллект, был слишком эгоистичным, слишком гордым.

То же самое произошло между Гурджиевым и Успенским. Успенский был самым сильным учеником Гурджиева. Фактически, именно Успенский принес Гурджиеву мировую известность. Именно книги Успенского сделали имя Гурджиева широко известным во всем мире. Но почему он предал его? В последние годы своей жизни он стал очень враждебным к своему мастеру. Одно упоминание имени Гурджиева было для Успенского оскорблением; он не терпел даже упоминания имени Гурджиева. Все было совершенно отброшено - даже в книгах, которые он написал, он не связывал себя с Гурджиевым. Он стал называть его не Гурджиевым, а Г.; он не писал имя полностью. Он просто упоминал: «Г. сказал...» - просто А, Б, В. И тогда - он был достаточно хитер, - когда кто-то говорил: «Ты сам упомянул Г.», он отвечал: «Это было в те времена, когда Гурджиев был прав. Позднее Гурджиев сошел с ума. Я против Гурджиева последних лет».

Почему он пошел против него? Гурджиев пытался полностью разрушить его эго, а этого он принять не мог. Он был в Лондоне, Гурджиев был в России, в Тбилиси, и Гурджиев написал ему: «Приезжайте немедленно. Продайте все. Не тратьте ни мгновения. Берите все деньги и приезжайте».

Это было во время Первой мировой войны; путешествовать было очень трудно и опасно, и Успенскому было особенно опасно ехать в Россию, потому что к власти пришли большевики, коммунисты, и вся Россия была в хаосе. Не было никакого порядка, никакого правительства.

И все же Мастер попросил, и он продал все, что у него было, продал свой дом, взял все деньги и поехал обратно в Россию, прекрасно зная, что подвергает себя опасности. Путешествие было долгим; на него ушло три месяца, и иногда он ехал поездом, иногда верхом, а иногда ему мешали, и за ним гналась полиция. Но как-то он добрался туда - Мастер попросил его приехать, и он приехал. Он надеялся, что, поскольку он принес такую великую жертву, Мастер будет долго хлопать его по плечу.

И знаете, что сделал Гурджиев? В тот же момент, когда прибыл Успенский, он сказал: «Оставьте деньги и уезжайте! Оставьте деньги здесь и тут же поезжайте обратно в Лондон!».

Это было слишком. Это настроило Успенского против него. Он подумал, что Гурджиев сошел с ума. Гурджиев не сошел с ума. Если бы Успенский сделал и это, несмотря на то, что это было очень нелогично... Но Успенский был математиком, логиком, великим интеллектуалом этого века, одним из самых глубоких математиков. Он не мог поверить во всю эту чепуху. Он вернулся обратно, но настроенный против Гурджиева, он скис - он стал говорить, что Гурджиев сошел с ума.

Это было его рационализацией, попыткой не видеть истину:

Гурджиев пытался полностью разрушить его эго. Это был последний удар по голове. Если бы он перенес его, он стал бы просветленным. Он упустил суть - он оступился на последней ступеньке лестницы и упал. Иногда так бывает: ты можешь оступиться в самый последний момент.

Всю оставшуюся жизнь Успенский спорил с Гурджиевым; он запрещал упоминать его имя. Все, чему он учил, всему этому он научился у Гурджиева, но тщательно скрывал это. Он не позволял своим ученикам читать книги Гурджиева. Он не позволял своим ученикам видеться с Гурджиевым. Ученики Успенского смогли прийти к Гурджиеву лишь после смерти Успенского; и тогда они изумились тому, сколького они были лишены. Успенский был лишь профессором, не более того. Гурджиев был просветленным человеком.

Но проблема всегда в том, как отбросить эго. На Западе Гурджиев многих заставил чувствовать себя задетыми, по той простой причине, что на Западе нет традиции, нет школы, нет контекста для психологии безличности.

Именно поэтому я решил жить на Востоке. Даже западные люди должны приезжать ко мне сюда, потому что лишь в пространстве Востока, возможно отбросить эго. Помогает вся атмосфера; не нужно больших усилий.

А когда будет основана новая коммуна, это станет очень простым явлением, детской игрой - отбросить эго. Когда ты видишь десять тысяч саньясинов, живущих без эго, без головы, с головой ты будешь выглядеть глупо. Ты тоже поспешишь остаться без головы, бегать без головы и делать всевозможные вещи, которые раньше были невозможны - из-за головы.

Гурджиев прав: сначала должно быть отброшено ложное. Чтобы существовало реальное, должно прекратиться ложное.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Пожалуйста, никогда не говори ничего плохого об индийском уме, потому что это приводит меня в такой гнев, что я начинаю думать о том, как мне Тебя убить.

Дэва Кумар,

Люди, которые думают об убийстве, никогда не убивают. Ты можешь продолжать думать; мыслители никогда ничего не делают. И почему тебя так беспокоит то, что я говорю об индийском уме?

Я против всех видов ума - индийского, немецкого, английского, американского, - и я осуждаю все виды ума, потому что ум есть ум. Между умами нет большой разницы - разнятся лишь образцы, идеи, но основная структура остается прежней.

Ум означает, что ты бессознателен, и ты можешь быть бессознательным на индийский, китайский или японский лад; какое это имеет значение? И если ты не можешь слышать слов в осуждение твоего ума, не нужно сюда приходить; это неправильное место для тебя.

Я здесь не для того, чтобы подпирать ваши эго; я здесь для того, чтобы разрушить их. Я должен говорить об этом. Вся моя работа состоит в разрушении. Сначала нужно великое разрушение, и лишь тогда твоя энергия освободится для какой-то творческой работы.

А что такое на самом деле индийский ум? То, что ты родился в Индии и был воспитан определенным образом, - это просто случайность. Кто-то другой родился в Японии и воспитан по-другому, но и то и другое - обусловленность. А функция мастера в том, чтобы разобусловить тебя.

Я могу понять твой гнев, но этот гнев тебе не поможет. Помочь может только понимание. Попытайся понять. Гнев будет все больше затуманивать твое существо; он лишит тебя способности видеть истину.

Как-то раз одна собака сидела у железной дороги, и мимо проехал курьерский поезд и отрезал ей кончик хвоста.

Желая отомстить, она терпеливо дождалась, пока он снова проедет мимо, и, когда он приблизился, попыталась его укусить. Колеса поезда переехали шею бедной собаке и отрезали ей голову.

Мораль этой небольшой истории проста: никогда не теряй головы из-за кончика хвоста.

Дэва Кумар, это только начало; тебе отрезали лишь кончик хвоста. Если ты останешься здесь достаточно долго, то потеряешь весь хвост, затем голову... и только тогда впервые ты будешь рожден заново: рожден заново как сознание - не индийское, не французское, не итальянское.

Но ты не замечал? Я осуждаю итальянский ум, я осуждаю немецкий ум, я осуждаю еврейский ум, и никто против этого не протестует. Но если я осуждаю индийский ум, обязательно находится кто-то и начинает протестовать. Индийцы стали очень чувствительными; глубоко внутри они чувствуют некую неполноценность, которую на поверхности выдают за превосходство. В особенности в том, что касается религии и духовности, они чувствуют себя духовными наставниками мира, они считают, что Бог выбрал их своими посланцами, что они являют собой исток всех религий, что они святее всех святых в мире, их страна священна, а все остальные страны злы; они святые, праведные люди, а все остальные грешники, они идеалисты, а все остальные материалисты.

И из-за того, что твои глупые так называемые Махатмы продолжают внушать тебе эти ложные идеи, когда ты слышишь что-нибудь об индийской глупости, это приводит тебя в ярость. Ты не можешь этого впитать, ты не можешь оставаться к этому открытым, потому что все твои Махатмы подпирают твое эго. Именно поэтому индийские массы против меня - по той простой причине, что я не могу подпереть их эго. Я не могу сказать: «Вы великие духовные люди» - а именно это они хотят услышать. Они не хотят слышать ничего другого. У них нет науки, у них нет технологии, у них нет денег, они бедны; у них нет еды, они голодают. Единственное, что может дать им немного надежды, немного удовлетворения, - это духовность.

Поэтому, когда я говорю: «У вас нет даже этого», это очень больно. Тогда не остается ничего.

Помни: духовность была у Будды, у Кришны, у Махавиры, у Нанака, но это не значит, что она есть у всех индийцев. Она была у Сократа, она была у Пифагора, она была у Гераклита, она была у Плотина; это не значит, что она есть у всех греков. Она была у Лао-цзы, она была у Чжуан-цзы, она была у Ли-цзы; это не значит, что она есть у всех китайцев. Эти редкие люди случались повсюду; в тебе нет ничего особенного.

Поэтому перестань этим хвастаться. Это хвастовство делает тебя слепым к реальной ситуации; оно стало твоим глубоким опьянением. Оно удерживает тебя в бессознательном состоянии.

Один парень зашел к мистеру Вандеруотеру на Парк-авеню и сказал:

- Мистер Вандеруотер, был ли у вас вчера мой друг Билл, явившийся на вечеринку без приглашения?

- Да, был.

- О, это проклятое спиртное! Что только человек не сделает, когда он пьян. Я хотел бы задать вам другой вопрос, мистер Вандеруотер. Не начал ли он бить некоторых из ваших гостей и стал ли, в конце концов, выбрасывать ваши зарисовки в окно?

- Да, он делал это.

- Мне так жаль. Еще один вопрос: а я был там?

Эго очень опьяняет, помни это. Оно алкогольнее самого спирта. Оно благочестиво: когда оно притворяется святым, оно очень благочестиво, а благочестивый яд - это чистейший яд. Избегай его. Вернись на землю. Будь проще и увидь реальность как есть.

Двое пьяных проходили мимо двери апартаментов для молодоженов отеля «Ритц» и на мгновение остановились, чтобы послушать. Внутри жених говорил невесте:

- Дорогая, ты так обворожительна и очаровательна. Твоя сказочная красота стоит того, чтобы ее запечатлели для потомков величайшие художники мира.

Двое пьяных облокотились на дверь, она хлопнула, и муж закричал:

- Кто это, черт возьми?

- Рубенс и Рембрандт, - ответили они хором.

Дэва Кумар, спустись на землю! Если ты меня убьешь, это не поможет. Если тебе этого хочется, можешь это сделать; я полностью согласен. Но это тебе не поможет.

Что действительно поможет, так это если ты убьешь свое эго. Вложи всю свою энергию в то, чтобы убить эго. Я не заинтересован в том, чтобы кого-то обижать, - я ничего не имею против кого-либо. Если иногда я и бью вас по головам, то лишь из любви и сострадания.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Если слушать дискурс с полным и безоговорочным принятием, является ли это формой бессознательности?

Ра,

Если ты бессознателен, ты не можешь ничего сделать полностью. Бессознательному уму никогда не удается быть в чем-то полностью, целиком, тотально. Определенно одно: если у тебя получается быть в чем-то целиком, полностью, тотально, ты не бессознателен. Ты можешь быть каким угодно, но только не бессознательным.

Ты спрашиваешь меня: «Если слушать дискурс с полным и безоговорочным принятием, является ли это формой бессознательности?».

Нет, это не может быть бессознательностью, потому что совершение сознательного усилия - это обязательное условие для того, чтобы быть абсолютно, тотально принимающим. Тебе придется приложить намеренное усилие; тебе придется быть в этом очень сознательным.

Бессознательный ум всегда фрагментарен; он множествен, он не один. Он не может быть одним; это толпа, это гул голосов у тебя внутри. Когда ты бессознателен, ты - много людей; ты не единая индивидуальность. Ты не интегрирован. Любое усилие в тотальности интегрирует тебя. Это только средство - слушать тотально.

Но кто тебе сказал, что я предлагаю тебе это принимать? Чтобы слушать, нужна тотальность, но я не советовал тебе принимать все. Если ты принимаешь, ты не будешь тотальным, потому что приятие значит, что ты уже выбираешь, а выбор всегда частичен: что-то выбрано, а что-то нет.

Приятие означает, что ты многие вещи отвергаешь: отвергаешь собственные идеи, отвергаешь то, что противоречит мне. Если я говорю что-то одно и ты это принимаешь, это значит, что ты отвергаешь противоположное. Это постоянный выбор.

Я не прошу тебя принимать все, что я говорю; я только прошу слушать тотально. Что это значит? Это совершенно другое явление, не приятие, не отвержение - просто осознанность. Когда ты слушаешь пение птиц, ты принимаешь или отвергаешь? Ты согласен или не согласен? Ты просто слушаешь. Звуки водопада... что ты делаешь? Просто слушаешь. Ветер в кронах сосен... нужно ли соглашаться или не соглашаться? Ничего не нужно; ты просто слушаешь. Музыка ветра в ветвях на солнце... ты просто видишь, слушаешь. Ты просто зеркало. Зеркало не соглашается и не спорит; оно только отражает.

И это требуется от ученика - не приятие, помни. Я не создаю никакого кредо, я не даю никаких догм. Я не хочу, чтобы вы были верующими, я не хочу, чтобы вы были неверующими. Но какой смысл привносить в это верование или неверие? Просто слушай меня молчаливо, полностью, чтобы ничего не упустить, вот и все.

И красота истины в том, что, если ты слушаешь молчаливо, тотально, она проникает в самый центр твоего существа. Этой тотальности достаточно, чтобы выбросить любого рода неправду. В тотальное состояние сознательности, в тотальное молчание не может проникнуть неистинное; может проникнуть лишь истина.

Поэтому я не заинтересован в том, чтобы ты соглашался со мной; я заинтересован только в том, чтобы ты был открыт. И я не предлагаю тебе принимать безоговорочно, как не предлагаю и выискивать оговорки. Обе эти деятельности бесполезны, пока ты слушаешь. Если ты слушаешь с тысячей и одним вопросом в уме, как ты можешь вообще слушать? Эти вопросы поднимут такой шум и гам; они не впустят больше ничего. А если ты слушаешь без вопросов в уме, это значит, что ты легковерен, что ты просто неразумен. Поэтому нет необходимости ни в вопросах, ни в безоговорочном принятии.

Все, что нужно, все, что требуется от ученика, - это тотальное молчание; просто будьте здесь в глубокой сопричастности, в единении, и понемногу ваше дыхание сонастроится с моим дыханием, ваши сердца попадут в ритм с моим сердцем, мы утратим свою отделенность, и эти три тысячи человек станут почти одним существом, настолько сонастроенным, в таком глубоком созвучии друг с другом, что не смогут чувствовать себя отдельными. Происходит великое таяние, сплавление. Это мгновения истины, мгновения великой радости, мгновения медитации.

От ученика требуется слушать медитативно, потому что в эти медитативные мгновения открываются окна в Божественное, открываются двери - о существовании которых ты никогда не подозревал, которые ты всегда считал стенами. Внезапно двери открываются. Мост, который ты никогда не считал возможным, внезапно появляется там, где ты и не подозревал. Это очень таинственное явление.

Поэтому те, кто здесь в качестве посторонних, получат самое поверхностное: мои слова. Они не смогут соучаствовать в моем сердце. Они не смогут пить от моего существа. Они не смогут быть частью моего танца, моей песни.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер, непогрешим ли Ты?

Нитьям,

Я не Папа в Ватикане - я не непогрешим. Я наслаждаюсь своей погрешимостью. Будда не был непогрешимым, Иисус не был непогрешимым. Лишь эти глупые папы начали претендовать на непогрешимость, потому что они хотят главенствовать, они хотят эксплуатировать людей. У меня нет желания никем командовать, у меня нет желания никого эксплуатировать.

Погрешимость естественна; непогрешимость неестественна. Даже Бог совершил столько ошибок! Первой его ошибкой было создать эту вселенную; это было началом всей этой свалки. Но он это сделал и продолжает делать; он не остановился. Он создал Дьявола; если кто-то и в ответе за существование Дьявола, то это Бог - он его создал. Он создал в вас всевозможные грехи, всевозможные инстинкты. Если кто-то и в ответе за это, если кто-то и должен быть наказан, то это Бог.

Когда ты встретишь Бога, ты можешь просто переложить на него весь этот груз. Ты можешь просто сказать: «Зачем Ты создал меня таким? Ты должен был создать меня святым, а создал грешником. Если Ты - творец, это на твоей совести». Если в картине что-то не так, за это отвечает художник. Если что-то не так в музыке, за это отвечает музыкант, не музыкальные инструменты. Если что-то идет не так в поэзии, за это отвечает поэт.

Бог совсем не непогрешим, и в этом его красота; иначе Бог был бы слишком нечеловеческой концепцией. Он очень человечен, и у нас на Востоке представление о Боге еще более человечно - наш Бог гораздо человечнее христианского Бога. Еврейский Бог гораздо человечнее христианского Бога - еврейский Бог злится. Христианский Бог всегда любящий, сладкий, приторный. Еврейский Бог может быть горьким. Ветхий Завет говорит, что Бог очень ревнивый и злой. Наблюдай. Очень человечный Бог.

Если ты попадешь на Восток, ты удивишься. У нас есть красивая история: Бог создал мир, потому что ему было одиноко. Такая красивая идея: Бог страдает от одиночества! Поэтому, если иногда тебе одиноко, не волнуйся - это божественно. Богу тоже было очень одиноко, и поэтому он создал мир - просто чтобы заполнить свое одиночество. А когда он создал первую женщину, он влюбился в нее. Эта история действительно заходит слишком далеко!

Люди, написавшие эту историю, наверное, были действительно смелыми. Это значит, влюбиться в собственную дочь. И конечно, как и полагается женщине, она начала игру в прятки. Они очень любят эту игру. Они по-прежнему ее любят и любили всегда; это часть женской психологии. Мужчина проявляет инициативу, а женщина начинает прятаться, и чем больше она прячется, тем более он очарован.

Вот почему восточные женщины выглядят красивее западных: по той простой причине, что западная женщина забыла, как прятаться; она стала слишком доступной. Она пытается быть точно как мужчина. Восточная женщина не пытается быть как мужчина; она старается быть абсолютно женственной - очень застенчивой, никогда не проявляющей инициативу. Ни одна восточная женщина никогда никому не скажет: «Я тебя люблю». Она будет просто ждать, пока ты не скажешь ей это.

Итак, женщина начала прятаться. Она стала коровой, чтобы спрятаться от Бога. Но как можно спрятаться от Бога? Он всевидящий. Он огляделся и увидел, что женщина стала коровой, и стал быком! Это заходит слишком далеко! И именно так случилось все творение: она стала кобылой, а он конем, и так далее, и так далее. Она продолжала прятаться в новых формах, а он продолжал снова и снова ее находить. Это кажется очень правдоподобным.

Даже Бог грешен. Нет необходимости быть совершенным.

Эти два слова нужно понять как можно более глубоко: первое - совершенство, второе - тотальность. Я делаю ударение не на совершенстве, а на тотальности. Старые религии веками учили тебя быть совершенным. Ты не можешь быть совершенным; никто не может быть совершенным. Даже сам Бог не может быть совершенным, ведь быть совершенным - значит быть мертвым. Если что-то совершенно, значит, невозможна больше никакая эволюция. Совершенство означает, что достигнута полная остановка, тупик; дорога кончилась. Ты застрял, дальше идти некуда. Ты не можешь вернуться - как может вернуться назад совершенный человек? Это снова сделает его несовершенным. Ты не можешь идти вперед, потому что стал совершенным; впереди ничего нет. Существование несовершенно и останется несовершенным.

Я не учу совершенству. Совершенство просто создает в людях неврозы. Люди, стремящиеся к совершенству, невротичны; они сводят себя с ума, пытаясь быть совершенными, потому что они пытаются сделать невозможное.

Я учу тотальности; я учу целостности, не совершенству. Будь тотален во всем, что ты делаешь. Будь тотален. Если ты злишься, злись тотально. Если ты влюбляешься, влюбляйся тотально. Если тебе грустно, пусть тебе будет тотально грустно. Ничего не делай в полсердца. Это совершенно иной подход к жизни.

Сторонник совершенства скажет: «Никогда не злись, никогда не будь грустным». Человек, который верит в тотальность, скажет: «Что бы ни происходило, будь в этом тотален. Ничего не делай в полсердца, ничего не держи. Иди в это тотально».

Тогда жизнь действительно становится великим приключением. Даже печаль красива, если она тотальна. Если ты можешь тотально плакать и рыдать, тогда даже в плаче и рыдании есть своя красота. Оно освежит тебя, оно омолодит тебя, оно освободит тебя от бремени. Если ты можешь быть тотально грустным, ты узнаешь, что в грусти есть нечто безмерно красивое, чего не может дать никакая радость, потому что в грусти есть глубина; радость мелка. Человек, который никогда не знал тотальной грусти, упустил великий жизненный опыт.

И в тотальном гневе тоже есть своя красота. Он даст тебе опыт кипения при ста градусах, интенсивности, страсти, огня, ты будешь гореть. И чудо в том, что, если человек может быть тотально гневным, он может быть и тотально сострадательным, потому что гнев научит его состраданию. Печаль научит его тому, как быть блаженным.

Мой подход - не подход совершенства; я полностью против него. Совершенство разрушило человечество. Оно свело все человечество с ума. Вся эта идея должна быть отброшена. Мы должны научиться новому языку - языку целостности. Я называю человека святым лишь, если он целостный во всем, что он делает.

Если ты занимаешься уборкой, делай это тотально. Потеряйся в этом совершенно, и это даст тебе столько же, сколько дает музыканту музыка, когда он полностью теряет себя в музыке, сколько дает танцору танец, когда он полностью теряет себя в танце. Моешь ли ты пол, готовишь ли ты еду, принимаешь ли душ или идешь на утреннюю прогулку - что угодно.

Пусть это будет основой твоей жизни: что бы ты ни делал в это мгновение, потеряйся в этом совершенно. Нельзя упускать ничего. Не сохраняй ничего про запас.

И это принесет тебе огромную пользу, чрезвычайно обогатит тебя.

Я так же погрешим, как и любой другой, лишь с одним отличием: я тотально погрешим!

Моисей и Иисус поплыли вместе на лодке.

- Мне действительно понравилось, когда ты раздвинул воды Красного моря, Моисей, - сказал Иисус.

- Ах да, - сказал Моисей, - но это ничто в сравнении с тем, как ты ходил по воде, - ты побил меня. Скажи, а ты можешь сделать это снова?

- Конечно, - сказал Иисус, - хотя с тех пор и прошло много времени.

Он шагнул из лодки. Все было прекрасно, и он медленно двинулся вперед. Вскоре он заметил, что промочил ноги. Он был немного встревожен, но продолжал идти. Вскоре вода дошла ему до щиколоток. Обеспокоенный, он повернул обратно к лодке. Когда он добрался до лодки, вода доходила ему до колен. С облегчением он взобрался в лодку, но был немного озадачен.

- Не понимаю, - сказал Иисус, - я знаю, что прошло много времени, но я был уверен, что все будет в порядке. Интересно, что я сделал не так.

Моисей тоже задумался. В конце концов, он сказал:

- Держу пари, что я понял! Когда ты делал это в первый раз, у тебя не было вот этих дырок в ногах!

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Разве в видении Гаутамы Будды в жизни совсем нет красоты?

Пунито,

Жизнь, которую ты знаешь, не красива. Когда Будда говорит, что жизнь есть страдание, он говорит о той жизни, которую ты знаешь; он не говорит о той жизни, которую знает он. Нет смысла говорить о той жизни, которую знает он, - ты не поймешь. Ты не имеешь о ней ни малейшего понятия; ты не можешь даже ее вообразить.

Ты знаешь жизнь, которую живешь в уме; он знает жизнь, которую живут без ума. Ты знаешь жизнь, которая не более чем произвольна, поверхностна, периферийна; он знает жизнь, которую он живет из самого центра своего существа. Он знает жизнь, которая не временна, но вечна; ты знаешь лишь жизнь, которая преходяща.

Он продолжает говорить, что жизнь есть страдание - страдание и ничего больше, - по той простой причине, что она преходяща. Она не может тебя удовлетворить, она не может дать тебе наполненность. Она не может удовлетворить твою жажду; напротив, она делает твою жажду более настойчивой. Она делает тебя менее и менее удовлетворенным.

Ирландский воздушный десантник выпрыгнул из самолета и обнаружил, что забыл парашют. Падая в воздухе и оглядывая окрестности, он сказал сам себе:

- Это было бы очень приятно, если бы длилось подольше!

Но такова наша ситуация: падение на землю без парашюта. Конечно, вид прекрасен: облака, лучи солнца, зеленая растительность внизу, такая молчаливая атмосфера, никакого шума, чистый воздух. Все прекрасно, но проблема в том, что это не может длиться долго. Через несколько мгновений это уйдет; через мгновения ты разобьешься о землю.

Поэтому Будда продолжает напоминать о смерти: смерть поджидает за углом. Мы пытаемся растянуть наши жизни навсегда. Мы всеми возможными способами пытаемся избежать смерти, но смерть неизбежна. Мы пытаемся одурачить себя тем, что мы исключения, но никто не исключение. Смерть неизбежно приходит.

Единственное, что в жизни неизбежно, - это смерть. Но мы продолжаем окружать себя иллюзиями, что этого не произойдет, - по крайней мере, не сегодня. Какая разница, что будет завтра? «О завтра мы позаботимся завтра. Давайте наслаждаться этим мгновением - есть, пить и веселиться».

Будда говорит, что эта философия: «Ешь, пей и веселись» есть сущая бессознательность. И это бессознательное состояние создает для тебя все больше и больше страдания. Бессознательное есть страдание, поэтому, если твоя жизнь бессознательна, - это страдание.

Осознанность - это блаженство. Если твоя жизнь - это осознанность, тогда это блаженство, потому что тогда она становится жизнью совершенно другого рода. Она становится жизнью пробужденного, просветленного.

Шанаган выполз из салуна. Он побрел по улице и по ошибке вошел в дом, в котором шли поминки. Заметив накрытый стол, он налег на закуски.

Поминки продолжались всю ночь и добрую половину следующего дня. Шанаган исполнял обязанности бармена и всегда присоединялся к парню, который пил.

К концу второго дня ряды гостей заметно поредели, и, в конце концов, Шанаган остался наедине с вдовой. Она впервые приблизилась к нему.

- Должно быть, вы настоящий друг 0'Лири, если остаетесь так долго, - сказала она печально, - и я чувствую, что могу спросить у вас совета. Как вы думаете, нужно ли устроить бедному 0'Лири службу в церкви или совершить ее прямо здесь?

Шанаган сделал последний глоток джина и сказал:

- Миссис, почему бы нам не сделать из него чучело и не продолжать праздник!

Да, каждому хочется испробовать все способы, но это невозможно. Праздник не может продолжаться вечно; он обязательно подойдет к концу.

Будда просто хочет напомнить тебе снова и снова: если смерть так близко, что у тебя за жизнь? В ней, наверное, немного от жизни. Есть другая жизнь, которая за пределами смерти, которая есть бессмертие, и добиться ее - твое право от рождения. Но сначала нужно отбросить ложное. Ложное нужно увидеть как ложное, и тогда начинается поиск реального. В то мгновение, когда ты признаешь, что твоя жизнь есть не что иное, как медленная смерть, ты начинаешь искать реальную жизнь.

А реальная жизнь доступна и не очень далека; она доступна; она в тебе, у тебя внутри. Что бы ты ни делал снаружи, все это отнимет смерть. Сделай что-то для своей внутренней трансформации, потому что это единственное сокровище, которое не может отнять смерть.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Может ли человек жить в этом коварном мире, не будучи коварным сам?

Анахато,

Мир коварен, потому что ты коварен, не наоборот. Именно из-за того, что коварен ты, коварен и мир. Мир - это не что иное, как ты; ты - это мир.

Ты проецируешь свой мир. И даже если мир коварен, что ты выиграешь, оставаясь коварным? Даже если мир коварен, что ты проиграешь, будучи невинным, простым?

Ничто действительно ценное нельзя потерять, будучи простым. Фактически, когда ты простой и невинный, ты достигаешь реального. Да, хитростью ты можешь добиться власти, денег, престижа, но какой смысл всего этого добиваться? Смерть обязательно отнимет все это. Разве ты не видишь людей, которые облечены властью? Счастливы ли они? Много ли радости ты видишь у них в жизни? Не наблюдал ли ты богатых людей? Они живут собачьей жизнью, в полном страдании!

Александр Великий сказал Диогену:

- Если бы я родился снова, я не хотел бы снова быть Александром. Я хотел бы быть Диогеном.

Диоген был мистиком, который жил голым, у которого ничего не было, даже чаши для подаяния. У Будды, по крайней мере, была чаша для подаяния; Диоген жил абсолютно без всякой собственности.

Прежде у него была чаша для подаяния, но однажды он увидел, как собака пьет воду, и он медитировал на это:

- Если собака может обойтись без чаши для подаяния, почему не могу обойтись я?

Он выбросил чашу и подружился с собакой. Он говорил людям:

- Это один из моих учителей. Он дал мне один из самых важных уроков в моей жизни. С тех пор как я выбросил в реку чашу для подаяния, я чувствую себя таким свободным; раньше я даже ночью боялся, как бы кто-нибудь не украл мою чашу. С тех пор как я ее выбросил, в мире у меня больше не осталось тревог.

Александр услышал о радости Диогена и пришел его повидать, и тот произвел на него огромное впечатление. Он никогда не видел такого человека! И он сказал Диогену:

- В следующий раз, если Бог снова пошлет меня в мир, я приду как Диоген.

Диоген рассмеялся. Он взглянул на свою собаку - на своего друга и учителя - и сказал ей:

- Только послушай, что говорит этот человек. Если он действительно хочет быть Диогеном, кто ему мешает? Он может быть Диогеном в это самое мгновение!

Говорят, что он рассмеялся и собака тоже улыбнулась. Наверное, это был какой-нибудь древний Снупи!

Александр сказал:

- В чем дело? Почему ты смеешься, а твоя собака улыбается?

- А что нам еще делать? Ты говоришь такую чепуху! Если хочешь быть Диогеном, забудь о своем завоевании мира и оставайся здесь! Я живу на берегу этой реки, но здесь хватит места для нас обоих. Зачем ждать следующей жизни? Зачем до тех пор оставаться несчастным?

- Не могу ответить. Я понимаю - ты прав, но я многое вложил в свои идеи и должен сначала осуществить их. Я должен завоевать мир! Как только я завоюю его, я смогу отречься, но не ранее!

- Ты никогда не завоюешь его, - сказал Диоген, - потому что никому не под силу завоевать весь мир. И даже если ты завоюешь его, то никогда не сможешь отречься, потому что тогда ты скажешь: «Я вложил в это столько сил, я потратил всю свою жизнь. Почему я должен от него отрекаться?».

Александр умер в страдании; Диоген умер в блаженстве. По стечению обстоятельств, они умерли в один и тот же день, и, пересекая реку, которая отделяет один мир от другого, Александр шел впереди, Диоген немного позади. Александр посмотрел на него, и ему стало очень стыдно, что он голый. Диогену не было стыдно, потому что он прожил голым всю жизнь. Чтобы скрыть свой стыд, Александр рассмеялся - пустым смехом - и сказал Диогену:

- Странно, что император и нищий встречаются здесь, на границе двух миров. Возможно, этого не было никогда и никогда не повторится.

Диоген рассмеялся по-настоящему - смехом из самого сердца - и сказал:

- Ты прав. Встреча нищего и императора на этом берегу - редкое явление, но в одном ты ошибаешься. Ты не знаешь, кто из нас нищий, а кто император. Император позади, а нищий впереди!

И Диоген был прав.

Будда настаивает, что путем коварства ты можешь накопить богатство - но какой в этом смысл, если оно приносит только страдание, тревогу, тоску? Если ты невинный, тебя могут обмануть, тебя могут использовать, но что тебе терять?

Анахато, ты спрашиваешь меня: «Может ли человек жить в этом коварном мире, не будучи коварным сам?».

Не называй мир коварным, потому что это только прикрытие. Ты хочешь быть коварным и прикрыть это объяснением, рационализацией: «Мир коварен, и поэтому я должен быть коварным». Это твой мир: ты его делаешь, создаешь.

И помни, каждый человек, который является частью этого мира, думает так же. Все составляющие части мира думают так же: «Мир коварен, вот почему я должен быть коварным». Кто создает этот мир? Мы - мир, мы создаем его. Но мы хотим быть коварными и не хотим принимать этот факт, уродливый факт, что мы хотим быть коварными; поэтому мы называем коварным весь мир.

Брось такие объяснения. Конечно, другие тоже поддержат твое объяснение, потому что они в той же лодке. Поэтому это объяснение выглядит почти как фактическая истина. Это не так.

В пятидесятые годы у Па и Ма из Техаса были нелегкие времена, и их десятилетний отпрыск не знал к ним жалости. Однако Па был решительно настроен, отправить Малыша в престижный университет Техаса хотя бы на один семестр, чтобы хвастаться академическими достижениями своего сына перед соседями. Несколько лет он копил деньги, пока не собрал целую тысячу долларов.

Когда Малыш забрался в автобус, готовый тронуться в дорогу, Па сурово объявил:

- Малыш, мы с твоей Ма многим пожертвовали, чтобы отправить тебя в университет, и если ты будешь экономным, этих денег хватит тебе на год.

И он передал мальчику конверт с тысячей долларов.

Юноша, однако, прибыл в университет с другими представлениями, отличными от стремления к ученой степени. Он наслаждался днями и ночами забав и игр и безрассудно проматывал деньги Па, пока им не пришел конец - ровно через месяц.

Оказавшись в отчаянном положении, он сочинил письмо: «Па, здесь есть много смышленых учителей, и один из моих профессоров говорит, что может научить говорить Старика Блю, нашего терьера... всего за пятьсот долларов».

Прочитав письмо, Па очень разволновался и сказал Ма:

- Может быть, наконец, пришел наш счастливый день. Если мальчик прав, мы можем отдать это бесполезное животное в цирк, разбогатеть и загорать всю оставшуюся жизнь!

И вот Па заложил ферму и все оборудование, получил в банке пятьсот долларов и на попутном автобусе отправил их сыну вместе со Стариком Блю. Когда собака и деньги прибыли, Малыш, не желая заботиться о животном, убил его и забыл о нем. Поскольку он продолжал свой беззаботный образ жизни еще несколько недель, деньги снова кончились.

Но теперь, однако, Малыш выучил трюк, и он снова написал письмо Па: «Слушай, Па, Старик Блю провел нас всех. Он гораздо умнее, чем мы предполагали. Профессор уже научил его говорить по-английски, и теперь он говорит, что эта собака так разумна, что еще за пятьсот долларов он научит ее говорить еще на двух языках и в придачу петь и танцевать».

Получив письмо, Па и Ма погрузились в грезы о ждущих их славе и благоденствии. Они тут же продали все свое имущество, одолжили денег у друзей, собрали еще пятьсот долларов и отправили их Малышу. На этот раз денег хватило до самых каникул Дня Благодарения, на которые Малыша и Старика Блю ожидали домой.

Взволнованный Па пошел встречать Малыша на автобусную станцию, но, к его удивлению, Малыш вышел из автобуса без новой четвероногой суперзвезды. Подбежав к нему, он закричал:

- Привет, Малыш! Где же Старик Блю? Юноша отвел Па в сторонку и с серьезным видом объяснил:

- По дороге сюда случилась ужасная вещь. Старик Блю сидит рядом со мной, болтая, как радио, и вдруг говорит: «Малыш, мне срочно нужно погадить!» Я говорю: «Блю, потерпи, пока мы не доберемся до следующего города. Мне нужно побриться, а там у нас будет десятиминутная остановка. Там мы сможем воспользоваться туалетом».

И вот, Па, Старик Блю сидит на толчке, а я бреюсь опасной бритвой, которую ты подарил мне на прошлое рождество, и вдруг Блю говорит: «Интересно, а твой Па все еще трахает эту старую косоглазую кобылу на ферме?». И я так чертовски разозлился, что отрезал этой собаке голову!

Па рванулся вперед, очень взволнованный:

- Ты уверен, что убил этого сукина сына, сынок?

Так продолжается и продолжается. Кто-то должен из этого выйти. Если ты тоже дожидаешься, пока весь мир станет невинным, чтобы тогда и самому стать невинным, этого не произойдет никогда. Забудь все о мире. Будь невинен и потеряй все, что ты должен потерять, утратив коварство. Ты не останешься в проигрыше, помни.

Невинность даст тебе настоящее сокровище, Царство Божье. Блаженны невинные, ибо их Царство Небесное.

На сегодня достаточно.

12. Рек не существует.

Лекция была прочитана 1 января 1980 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Как Ты можешь, как мужчина, говорить о женской психике? Откуда Ты знаешь, что Бог «он»?

Гудрун Хофман,

Я не говорю как мужчина, я не говорю как женщина. Я вообще не говорю как ум. Я использую ум, но говорю как сознание, как осознанность. А осознанность - это не он и не она, осознанность - это не мужчина и не женщина. Твое тело подвержено этому разделению, как и твой ум, потому что ум - это внутренняя часть тела, а тело - это внешняя часть ума. Твои тело и ум не отдельны; это одна сущность. Фактически, говорить «тело и ум» неправильно; здесь не должно быть никакого «и». Ты - телоум, в промежутке не нужно даже дефиса.

Поэтому применительно к телу и уму слова «женский» и «мужской» уместны, осмысленны. Но есть нечто за пределами их обоих; есть нечто трансцендентальное. Это твое настоящее ядро, твое существо. Это существо состоит только из осознанности, свидетельствования, наблюдательности. Это чистое сознание.

Я здесь не говорю как мужчина; иначе невозможно было бы говорить о женщине. Я говорю как осознанность. Много раз я жил в женском теле, много раз я жил в мужском теле, я свидетельствовал все. Я видел все дома, я видел все одежды. То, что я тебе говорю, является заключением многих жизней; это связано не только с этой жизнью. Эта жизнь - лишь кульминация долгого-долгого паломничества.

Поэтому не слушай меня как мужчину или женщину; иначе ты не будешь меня слушать. Слушай меня как осознанность.

Во-вторых, ты говоришь: «Откуда ты знаешь, что Бог «он»?».

Бог не он и не она. Бог значит просто совокупность сознания существования. Бог - просто вечная жизнь. Жизнь выражается двумя способами: в мужчине и в женщине. Бог есть непроявленный источник жизни; ты не можешь назвать его «он» или «она». Но поскольку веками о нем говорили «он», я продолжаю так говорить. Ты должна помнить, что я не имею этого в виду.

Если ты действительно хочешь глубоко идти в явление Бога, тогда Бог вообще не существует - как личность. Бог - это только присутствие. Другими словами, нет Бога, есть лишь Божественность: качество, которое пропитывает, пронизывает все существование; которое везде, в каждом листе, в каждой капле росы. Это качество. Как только ты начинаешь думать о Боге как о качестве, полностью изменятся все твои взгляды на жизнь, религию, любовь.

Существование состоит не из существительных, а из глаголов. Существительные и местоимения - это изобретения человека. Глаголы реальны. Когда ты говоришь «река», что ты имеешь в виду? Видел ли ты когда-нибудь реку как существительное? Река всегда течет, всегда в движении. Она никогда не неподвижна, всегда динамична. Как ты можешь сделать ее статичным существительным? Слово «река» кажется статичным.

Если ты спросишь будд, пробужденных, они скажут: «Рек не существует». Но ты видишь, как река течет мимо! Поток есть, есть своего рода рекование, но не река. Ты видишь много деревьев, но по сути дела существует деревование, не деревья, потому что каждое дерево меняется в каждое мгновение. Спустя мгновение, которое тебе потребуется, чтобы сказать слово «дерево», дерево больше не будет прежним. Старые листья опали, новые листья начали прорастать, распустился цветок, готова раскрыться почка. Происходит кипучая деятельность; дерево пребывает в постоянном движении.

Все существование состоит из глаголов, а Бог есть не что иное, как совокупность этих глаголов. Бог - это не количество, а качество, не личность, а присутствие. Бог - это опыт, не объект опыта, но сам опыт. Бог - это субъективность. Как можно называть субъективность «он» или «она»?

Я знаю, почему возник этот вопрос. Во всем мире, особенно на Западе, эмансипированные женщины спрашивают: «Почему Бога называют «он»?» И они по-своему правы. Почему Бога отождествляют с мужским умом? Это своего рода мужской шовинистический подход. Веками мужчина главенствовал во всем, поэтому Бога назвали «он». И восстание против этого абсолютно правильно.

Но если начать называть Бога «она», это не исправит дело; это будет противоположной крайностью. Это будет другим видом шовинизма, это ничего не изменит. Просто заблуждение мужчин станет заблуждением женщин; и те и другие неправы. Бог - ни то, ни другое.

Поэтому на Востоке, где тысячелетиями люди приходили к переживанию высочайших пиков Божественности, мы не называем Бога ни «он», ни «она», мы называем его «оно». Это гораздо более красиво, потому что это уводит Бога за пределы «он» и «она». Но как-то его нужно называть, и какие бы слова ни использовались, они будут неадекватными, - он, она, оно, - потому что в слове «оно» есть свои опасности. «Оно» кажется мертвым, потому что мы называем им вещи, а Бог - это не вещь. «Оно» кажется слишком нейтральным, а Бог не нейтрален; он чрезвычайно предан, вовлечен. «Оно» кажется слишком безжизненным, а Бог - это сама жизнь, сама любовь. У любого слова будут свои ограничения.

Поэтому ты можешь использовать любое слово - он, она, оно, - но помни, все слова ограничены, а Бог неограничен. Если ты используешь эти слова внимательно, опасности не будет. Важнее всего помнить, что Бог - это присутствие, иначе возникнет множество дурацких вопросов.

Если ты называешь его «он» или «она», тогда возникает вопрос: «Где он живет? Где он?» И этот вопрос кажется очень уместным, потому что ты низводишь его до личности; тогда где он живет?

- Где жилище Бога?

Этим вопросом раввин из Котска удивил группу ученых мужей, пришедших навестить его. Они посмеялись над ним:

- Как можно такое спрашивать! Разве не весь мир полон его славы? Тогда он ответил на собственный вопрос:

- Бог живет там, куда пускает его человек.

Нет жилища где-то снаружи. Когда ты позволяешь себе открыться существованию, когда ты позволяешь ветру, дождю и солнцу достичь своего внутреннего ядра, внезапно - там есть Бог, Божественность. Внезапно ты ошеломлен чем-то большим, чем ты, чем-то океаническим. Ты начинаешь исчезать в этом, как капля росы.

В тот момент, когда мы говорим: «Бог - это личность», мы начинаем молиться, восхвалять. Это разновидность взяточничества. Это способ укрепить его эго. Если Бог - это личность, он должен иметь эго. Тогда хвали его, и он будет тобой доволен, и ты будешь вознагражден либо сейчас, либо впоследствии. В то мгновение, когда мы принимаем Бога за личность, мы начинаем его искать, если не в мире, то где-то далеко в небесах, и упускаем всю суть. Бог здесь и сейчас, Бога нет больше нигде.

Есть сказка о том, как человек, вдохновленный Богом, отправился из сотворенного царства в безграничную пустошь. Там он бродил, пока не подошел к Вратам Тайны. Он постучался. Изнутри раздался голос:

- Что ты хочешь здесь?

- Я пел тебе славу в ушах смертных, но они глухи ко мне, и вот я пришел, чтобы ты сам мог услышать и ответить.

- Иди обратно! - был ответ. - Здесь нет для тебя ушей. Я утопил свой слух в глухоте смертных.

Бог в камнях, Бог в водах, Бог в животных, Бог в птицах, Бог в людях, в грешниках, в святых. Бог равнозначен естьности. «Он» или «она» эта естьность? Вопрос будет совершенно бессмысленным.

Поэтому не волнуйся о том, «он» Бог или «она». Лучше загляни к себе вовнутрь и найди место, где исчезают и он, и она. И это будет началом твоего понимания реальности, того, что есть.

Это не определяется аргументацией. Это не метафизический вопрос, это нечто экзистенциальное. Если ты можешь найти у себя внутри нечто не женского и не мужского рода, тогда ты узнаешь, что в существовании есть нечто не мужского и не женского рода, за пределами их обоих. И эта запредельность есть Бог.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Мне шестьдесят лет, но все то же желание продолжается. Что со мной не так?

Нарайандас,

Стареть, не значит расти. Само по себе время не приносит мудрости. Да, оно приносит много опыта, но сам по себе опыт не может дать тебе мудрость.

Мудрость - это совершенно другое явление. Она не случается через опыт внешнего мира. Она случается, когда ты становишься центрированным внутри своего существа, когда ты становишься укорененным в своем существе, когда ты становишься цельным, когда ты становишься кристаллизованным, когда ты больше не толпа, когда ты - кристаллизованная душа.

Желания не могут исчезнуть просто потому, что тебе шестьдесят лет. Тебе может быть шестьсот лет, а желания все еще останутся с тобой, и, фактически, они станут еще больше, потому что им тоже будет шестьсот лет. Твоим желаниям шестьдесят лет; за шестьдесят лет они проникли глубоко.

У людей есть такая идея, что, когда ты молод, ты страдаешь от желаний, а когда ты становишься старым, ты за пределами желаний. Просто состарившись? Это смехотворно! Ты не выходишь за пределы желаний, просто состарившись. Ты просто становишься лицемером; ты начинаешь притворяться, что вышел за пределы желаний. Может быть, ты не можешь идти в желания, потому что у тебя больше нет сил, но ум думает все больше и больше. Поскольку ты ничего не можешь сделать, твоя энергия становится церебральной. Молодой человек может что-то сделать со своими желаниями; ты не можешь, поэтому ты только думаешь.

Когда смерть подходит ближе и ближе, возникает великий страх: столько желаний, которые не исполнены. Ты пугаешься: если смерть придет и заберет тебя... Рано или поздно это обязательно случится, и скорее рано, чем поздно. Все эти желания начинают охватывать тебя. «Исполни нас, - говорят они. - Времени мало. Сделай что-нибудь». Ты начинаешь сходить с ума. Ты становишься одержимым.

Моралист прогремел в аудиторию:

- Помните, друзья мои, когда вам встречается искушение, вы должны ему воспротивиться - боритесь с ним!

- Я бы рад, - сказал один из стариков, - но боюсь, что оно никогда больше не встретится.

Этот страх естествен. Смерть может прийти раньше искушения. Кто знает? - оно может больше не встретиться.

Старый человек все больше и больше боится потерять свои желания.

Не случайно Будда представил миру новую идею саньясы. Он начал посвящать в саньясу молодых людей. Согласно индийской традиции, ты должен принимать саньясу, только когда ты очень стар, когда тебе около семидесяти пяти, - в четвертой стадии, - когда ты сделал все и осталась только смерть. Тогда принимай саньясу. Таким было представление, и оно было очень удобным, уютным.

Прежде всего, очень немногие люди доживают до семидесяти пяти, особенно в Индии и в те времена. Даже сегодня очень немногие люди живут дольше семидесяти пяти и становятся саньясинами. И если случайно тебе доведется прожить дольше, все твои силы уже растрачены, рассеяны. Примешь ты саньясу или нет, ты будешь саньясином, так почему бы ее не принять?

Люди старше семидесяти пяти обычно давали обет безбрачия. Смотрите, какая глупость!

К Рамакришне на каждый религиозный праздник приходил один человек и устраивал большой пир. Он не был вегетарианцем, и для этого пира убивали много животных. Он был очень богат. Затем внезапно все эти пиры прекратились. Был великий праздник, пира не было, и этот человек пришел к Рамакришне.

- Что случилось? - спросил Рамакришна. - Почему ты больше не устраиваешь пир? Ты что, стал нерелигиозным? Ты что, больше не заинтересован в своей религии?

- Суть не в этом, - ответил тот. - У меня выпали зубы. А если я не могу есть, почему я должен об этом заботиться?

Пир происходил не по какой-то религиозной причине; пир был нужен просто потому, что он хотел наслаждаться. Религия была лишь поводом.

Люди могут принять обет безбрачия, когда им семьдесят пять лет, и таким образом сохранить оба мира. Они наслаждались этим миром и теперь открывают счет в другом. Они становятся добродетельными так дешево, что все это подделка.

Будда представил миру идею о том, что становиться саньясинами должны молодые люди. Тогда это нечто значительное. Когда молодой человек выходит за пределы секса, когда молодой человек выходит за пределы желаний, когда молодой человек выходит за пределы жадности, амбиций, стремления к власти, стремления к славе, тогда это нечто безмерно важное, осмысленное.

Помни одно: когда ты молод, у тебя есть силы. Эти энергии могут привести тебя в ад, эти энергии могут привести тебя на небеса. Энергии нейтральны; все зависит от того, как ты их используешь.

Поэтому первое: если ты просто стареешь, это не значит, что ты становишься мудрым. Мудрость значит медитация, не мирской опыт. Мирской опыт делает тебя более коварным; поэтому так трудно найти старого человека, который не был бы хитрым. Можно найти бесхитростного молодого человека, можно найти много бесхитростных детей. Фактически, почти все дети невинны, не хитры. Они еще ничего не узнали о мире. Они не научились трюкам, стратегиям, политике, дипломатии. Они просто то, что они есть, - они подлинны. По мере того, как они становятся старше, они знакомятся с миром и всем окружающим их лицемерием и естественно становятся частью мира. Они начинают учиться каким-то стратегиям.

К тому времени, как человек становится старым, он уже очень хитер - не мудр, не разумен. Помни: если ребенком ты был глуп, в старости ты будешь еще глупее. Ты будешь долгой, глубоко укорененной глупостью, которая разветвится и принесет цветы и плоды. Все, что в тебе есть, будет расти с возрастом. Если ты медитируешь, будет расти медитация. Но, просто состарившись, ты не можешь стать мудрым.

Жена отставного капитана нанесла визит врачу, который прославился успешным лечением импотенции. Его метод состоял в том, чтобы убедить пациента, что он силен, как жеребец. Доктор согласился вылечить мужа этой женщины.

Через несколько недель врач снова встретил эту женщину и спросил:

- Заметили ли вы уже разницу в вашем муже?

- Нет, - ответила она, - но он только что победил в дерби.

Итак, глупый старик!.. Если ему говорить: «Ты лошадь», нельзя ждать ничего другого! Он станет лошадью; его загипнотизирует эта идея.

Разум - это совершенно другое явление; разум нельзя загипнотизировать. Разумный человек не может быть индуистом, мусульманином, христианином - невозможно, потому что все это трюки, гипнотические трюки. Людей гипнотизируют с самого детства: «Ты - индуист». Постоянное повторение «Ты - индуист» делает тебя индуистом. Это не что иное, как обусловленность. Мудрый человек выходит из обусловленности.

Поэтому первое, что я тебе предлагаю, Нарайандас: выйди из обусловленности. К чему бы тебя ни приучили шестьдесят лет жизни, отбрось это. Вот что такое твой ум: накопившаяся обусловленность. Отбрось ее!

А начало медитации в том, что ты начинаешь отбрасывать свою обусловленность. Приходит момент, когда ты снова становишься необусловленным, как ребенок. Тогда взрывается твой разум. Разумный человек не может желать, это невозможно, потому что желание приносит только страдание, разочарование. Желание только создает тревогу, тоску; оно никогда не приносит никакого исполнения, никакого удовлетворения.

Разумный человек не может продолжать желать. Самого его разума достаточно, чтобы желание исчезло, - он не отрекается, помни. Отрекаются только дураки.

Разумные люди не отрекаются от мира. Они живут в мире, но живут разумно, без желания. Они наслаждаются тем, что встречается им на пути, но ничего не жаждут. Их сон остается безмятежным; им ничего не снится. Они не проецируют будущее, они живут в настоящем.

Да, Нарайандас, ты стареешь, но не надейся, что, просто старея, ты станешь достаточно мудрым и желания исчезнут сами собой.

Она лежала в постели, блаженно счастливая в это первое утро медового месяца, о котором она столько мечтала.

- Милый, - позвала она, услышав, что он бродит вокруг ванной, - ты уже почистил зубы?

-Да, - проворковал он, - и, пока суд да дело, я почистил и твои.

Да, ты можешь состариться, но, просто состарившись, ты ничего не достигнешь.

Настоящий рост происходит внутри. Это трансформация того, что у тебя внутри. И сейчас, когда ты здесь, забудь эти шестьдесят и все те кошмары, которые, наверное, снились тебе эти шестьдесят лет. Начни свою жизнь заново, с самого начала.

Иисус говорит: Пока ты не родишься заново, ты не войдешь в Царство Божье. И он абсолютно прав. Тебе нужно новое рождение; ты должен быть дважды рожденным. А быть с Мастером - значит родиться заново. Это посвящение во внутренний мир.

Шестьдесят лет ты потратил впустую на внешнее, накапливая деньги, накапливая вещи, стараясь быть респектабельным, знаменитым, могущественным. Теперь выйди из всех этих глупых игр - довольно игр! Пусть останется только целеустремленный поиск истины: истины, которая есть ты, истины, которая живет в тебе, истины, из которой ты сделан, истины твоего сознания.

Все мое усилие в том, чтобы помочь тебе узнать себя. На это не нужно времени; нужна интенсивность, искренность. Нужна самоотверженность. Чтобы войти вовнутрь, требуется огромное усилие, потому что за эти шестьдесят лет ты создал снаружи множество вещей, которые преграждают тебе вход вовнутрь. Они стали стенами. Ты разрушил мосты между тобой и самим собой.

Ты говоришь: «Мне шестьдесят лет, но все то же желание продолжается».

Хорошо, что ты осознал, что прежние желания продолжаются. Есть множество людей, которые этого не осознают; они подавили свои желания так глубоко, что даже сами перестали их осознавать. Хорошо, что ты осознаешь. Первый луч разума... ты осознаешь, что сохраняются прежние желания.

И ты спрашиваешь: «Что со мной не в порядке?».

Все в порядке; то же самое с каждым. Одна фаза твоей жизни окончилась. Теперь пришло время начать расти в другое измерение. Шестьдесят лет - это достаточно долгий срок для того, чтобы узнать мир и все, что он предлагает - или, по крайней мере, обещает предложить. Ты познал его, и, только познавая его, человек начинает осознавать всю его обманчивость. Ты видел иллюзию - теперь обратись вовнутрь. Теперь стань саньясином! До сих пор ты был мирским человеком. Под мирским человеком я подразумеваю того, кто абсолютно не осознает самого себя и остается занятым мелочами - деньгами, властью, престижем.

А саньясином я называю человека, который глубоко заинтересован в источнике собственной жизни, который начинает спрашивать: «Кто я?», который начинает двигаться к своему центру. Он перестает жить на периферии и начинает жить в центре.

Тот день, когда ты достигнешь своего центра, - это день великих благословений, день великого просветления. В этот день ты трансцендируешь жизнь и смерть. В тот день ты трансцендируешь мужчину и женщину. В тот день ты трансцендируешь все двойственности. В тот день впервые ты испытываешь на вкус, что такое блаженство.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему Ты против того, чтобы следовать кому-то, кто знает тайны жизни? Какая необходимость открывать их самому и в одиночку?

Судхакар,

Истину нельзя передать. Это одно из присущих истине свойств: никто не может дать ее тебе. Да, тебе можно дать слова, тебе можно дать теории, тебе можно дать теологии, но не истину. Следуя кому-то, ты будешь следовать его словам. Следуя кому-то, ты станешь джайном, мусульманином, буддистом, но никогда не станешь самим собой.

Будда - это уникальная индивидуальность, такая же, как и ты. Что он сделал? Попытайся понять; это может помочь в твоем путешествии. Но не следуй ему буквально; иначе это только сделает тебя фальшивым, это только сделает тебя ложным. Существование никогда никого не повторяет. Иисус приходит лишь однажды, Будда приходит лишь однажды. Никогда не было такого человека, как Будда, до него и никогда не будет после по той простой причине, что существование никогда не повторяется.

Ты - совершенно новое проявление Бога. Его никогда не было раньше, поэтому не было и точно такого же человека, как ты. Поэтому, кому бы ты ни следовал, ты будешь следовать тому, кто не похож на тебя, и это приведет тебя к трудностям. Ты можешь воздвигнуть вокруг себя определенный характер, ты можешь его сыграть, но, играя, ты не станешь буддой.

Именно это буддистские монахи делали двадцать пять столетий - играли, изображали, следовали буквально. Они ходят так, как ходит Будда, они едят так, как ест Будда, они сидят так, как сидит Будда. Ты можешь делать все эти вещи, и, возможно, ты сможешь сделать их лучше самого Будды, потому что Будда не подражал никому другому; он был спонтанным. Когда человек спонтанен, у него нет времени репетировать; у тебя есть время репетировать. Если бы тебе пришлось соревноваться с Буддой, ты мог бы даже победить его.

Это действительно случилось однажды. Друзья Чарли Чаплина нашли прекрасный способ отпраздновать его день рождения. Они дали объявления во все газеты Англии о том, что проводится соревнование, и предложили приз тому, кто изобразит Чарли Чаплина лучше всех.

Чарли Чаплину пришла в голову мысль тоже принять участие в соревновании. Он рассчитывал получить первый приз - в этом не было никакого сомнения. Однако он ошибся; ему достался второй приз! Лишь позднее люди узнали о том, что он тоже участвовал. Он был действительно удивлен, что у кого-то это получилось лучше него. Естественно, другой человек долго тренировался. Чарли Чаплин был просто самим собой; тренироваться не было необходимости. Он - Чарли Чаплин, зачем ему тренироваться? Какого рода должна быть эта тренировка? Но у другого человека была более отточенная, натренированная техника. Он ходил лучше Чарли Чаплина, говорил лучше Чарли Чаплина! Он его превзошел.

Это возможно. Какой-нибудь христианский монах может победить Иисуса, какой-нибудь буддистский монах может победить Будду. Но все же Будда - это Будда, а ты будешь только подражателем. Все же Чарли Чаплин - это Чарли Чаплин, а человек, который изобразил его лучше него самого, только изображал; глубоко внутри он оставался самим собой.

Ты никогда не сможешь быть никем другим. Запомни это как один из самых фундаментальных законов. Эс дхаммо санантано - это вечный закон: ты никогда не сможешь быть никем другим. Это не значит, что ты не должен учиться. Учись, но не следуй. Впитывай, но иди своим путем. Учись у просветленных. Сиди у их ног, впитывай их присутствие, но иди дальше своим путем.

Сам Будда сказал, и это были его последние слова на земле: Будь светом самому себе.

Белка на земле наблюдала за двумя другими белками на дереве.

Одна из них упала на землю, несколько раз отскочила, снова посмотрела вверх на дерево и сказала: - Заниматься любовью на дереве - это для птиц.

Именно поэтому я советую не следовать. Не пытайся заниматься любовью на дереве - это для птиц! - иначе ты окажешься в больнице.

Бельчонок и белочка болтали и играли, и вдруг появился лис. Белочка бросилась на дерево, а бельчонок остался на земле.

- Странно, - сказал лис, - обычно белки пугаются меня и взбираются на ближайшее дерево.

- Послушай, - сказал бельчонок, - ты когда-нибудь пытался взобраться на дерево после того, как двадцать минут играл с девчонкой?

Просто посмотри на свою собственную ситуацию! У Будды другое пространство, другой контекст, другой мир. Ты не можешь следовать ему - не можешь следовать ему буквально. Метафорически ты можешь его понять, и это принесет тебе огромную пользу.

Ты спрашиваешь меня, Судхакар: «Почему ты против того, чтобы следовать кому-то, кто знает тайны жизни?».

Откуда ты знаешь, что кто-то знает тайны жизни? Это только верование. Пока ты сам не знаешь тайн жизни, ты никогда не сможешь узнать, знает ли их кто-то другой. И, следуя кому-то просто из верования, ты можешь оказаться в затруднении. Он может совсем ничего не знать. Он может быть убедительным в разговоре; он может быть сильнее тебя в споре. Он может опровергнуть твои доводы; это не значит, что он знает. Он может быть точнее тебя, он может знать больше писаний. Даже дьявол может цитировать писания! Откуда ты знаешь, что он знает тайны жизни? Ты знаешь лишь то, что знаешь ты сам.

Ты можешь действительно понять Будду лишь, когда ты тоже будда. Ты можешь понять Христа лишь, когда ты тоже Христос, - не следуя ему, но став пробужденным сам.

Поэтому я говорю, что необходимо открыть истину самому. Внутренняя истина отличается от внешней истины. Внешнюю истину может открыть один человек, и затем ею владеет весь мир. Например, теория относительности была открыта Альбертом Эйнштейном. Теперь никто не открывает ее снова и снова; это будет пустой тратой времени. На то, чтобы ее открыть, ушло много лет; сейчас, если ты действительно разумен, ты можешь понять ее за несколько часов. Не нужно тратить годы, открывая ее снова и снова.

Кто-то открыл - Ньютон - закон гравитации. Теперь тебе уже не нужно сидеть в саду и ждать, пока упадет яблоко, размышлять над этим и приходить к заключению, что в Земле должна быть какая-то магнетическая сила, которая все тянет вниз. Если бы это пришлось делать каждому... садов не так много, и в них не так много яблонь, и яблоки могут не сделать тебе такого одолжения. Ты можешь продолжать сидеть под деревом часами, днями, месяцами; оно может так и не упасть.

И знаешь, даже до Ньютона яблоки падали, и многие видели, как они падают, но никто не открыл закон гравитации. Поэтому нельзя сказать с уверенностью, что, даже если они сделают тебе любезность и упадут в нужный момент, ты откроешь закон гравитации. В этом нет необходимости - Ньютон сделал это для тебя раз и навсегда.

Это качество внешнего, объективная истина: однажды открытая, она становится общедоступной.

Внутренняя истина имеет другое качество: она всегда остается индивидуальной, она никогда не становится универсальной.

Будда открывает ее, но не может ее передать; он не может адекватно выразить ее, не может сделать ее всеобщим достоянием. Она остается индивидуальной по своему существу. И что бы он ни делал, это просто неадекватно; это никогда не удовлетворит великую потребность масс - чтобы им не пришлось открывать ее снова. Будда открыл ее, Иисус открыл ее; теперь ты можешь просто ей следовать.

Красота внутренней истины в том, что ты можешь снова и снова открывать ее заново. Само открытие приносит такое блаженство, и хорошо, что один человек не покончил с ней раз и навсегда; тогда бы не осталось никакого религиозного поиска. Будда не первый; пробужденные люди были и до него. Один просветленный сделал бы это, и тогда этому можно было бы учить в каждой начальной школе всех. Вся радость открытия внутренней истины была бы утрачена. Прекрасно, что субъективная истина остается индивидуальной. Тысячи раз ее открывали, но она так и не стала всеобщей и никогда не станет; она останется индивидуальной. Тебе придется исследовать и искать ее самому.

А когда ты найдешь ее, ты удивишься: это та же самая истина, которую нашел Будда, та же самая истина, которую нашел Махавира, та же самая истина, которую нашли Мухаммед и Моисей; это не другая истина. Но это качество внутреннего мира - тебе придется идти туда одному. Никто не может тебя сопровождать, никто не может дать тебе готовую карту.

Внутри очень таинственный мир; внешний мир не так таинствен, для него возможны карты. Но внутренний мир остается тайной, скрытой тайной. Даже если ты ее познал и хотел бы поделиться, то не смог бы. Все, чем ты можешь поделиться, - это своим желанием поделиться, вот и все, - своим глубоким состраданием, своей любовью к другим. Но истина остается по-прежнему невыраженной.

Почему тогда Мастера вообще говорят? Они говорят, чтобы поделиться истиной, - прекрасно зная, что ею поделиться нельзя. Они говорят, чтобы ты загорелся жаждой истины. Они говорят, чтобы усилить твою жажду, голод. Они говорят, чтобы создать в тебе огромное стремление идти вовнутрь. Их присутствие, их вибрация, их песня, их танец - все это указывает на одно: иди вовнутрь.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я не хочу умирать, и все же я здесь, с Тобой. Я сумасшедший?

Прем Сварупо,

Нормальные люди сюда не приходят, потому что так называемые нормальные люди - самые ненормальные в мире. Нормальные люди - это те, кто распял Иисуса. Нормальные люди - это те, кто отравил Сократа. Нормальные люди - это те, кто покушался на жизнь Будды. Нормальные люди занимаются политикой; они не приходят к просветленным, к пробужденным. Только сумасшедшие могут сюда прийти - но эти сумасшедшие в настоящем смысле этого слова нормальны.

Это парадокс. Люди, которые следовали Иисусу, наверное, были сумасшедшими - они были сумасшедшими. Все говорили, что они сумасшедшие. Люди, которые следовали Будде, наверное, были сумасшедшими. Даже отец Будды говорил этим людям: «Вы сумасшедшие! Он сумасшедший и вы сумасшедшие! Он отрекся от королевства - он дурак. И теперь столько людей отрекается и идет с ним! Что вы можете найти в джунглях? Что вы можете найти, сидя под деревом с закрытыми глазами? Если вы хотите что-нибудь сделать, сделайте это в мире. Если вы хотите что-то найти, найдите это в мире».

Когда Будда вернулся, став просветленным, его отец был очень зол, и он сказал: «Ты сумасшедший, но я тебя прощаю, потому что у меня сердце отца».

Будда рассмеялся и сказал:

- Сначала скажи мне все, что ты хотел мне сказать эти двенадцать лет, которые я провел вдали от дома. Наверное, в тебе накопилось много гнева - сначала очисть себя от него! Когда ты выбросишь весь мусор, можно будет с тобой общаться».

Отец был шокирован. Что он говорит? Он этого совершенно не ожидал! Мгновение он молчал. Будда сказал:

- Посмотри на меня. Я не тот человек, который ушел. Я совершенно другой человек, потому что мое внутреннее существо изменилось. Я рожден заново. Я больше не твой сын. Я больше не это тело и не ум. Я достиг запредельного.

Поэтому сначала выбрось из себя весь гнев, чтобы ты мог меня увидеть. Пусть твои глаза будут достаточно ясными, чтобы увидеть перемену, которая во мне произошла, - радикальную перемену. Человек, который ушел, умер, а человек, который пришел сегодня, это совершенно другой человек - конечно, в том же самом континууме. Поэтому я выгляжу как прежде только снаружи; внутри я совсем не такой, как прежде.

Сварупо, ты сумасшедший! Все мои саньясины сумасшедшие. Только сумасшедшие люди могут быть религиозными - сумасшедшие в глазах мира, но не сумасшедшие в глазах пробужденных, потому что в глазах пробужденных сумасшедшим становится мир. Мир - это большой сумасшедший дом; ты сбежал из него. Ты учишься быть нормальным, здоровым.

Ты говоришь: «Я не хочу умирать, но все же я здесь, с тобой».

Это случается с каждым. Когда ты здесь, ты начинаешь учиться новому языку - языку трансформации. Ты начинаешь видеть новую истину: если умрет эго, ты родишься по-настоящему. Если эго отброшено, в тебя может войти Бог. Эго является преградой.

Когда ты приходишь сюда впервые, ты приходишь ради улучшения, роста - не для того, чтобы умереть. Но постепенно ты начинаешь понимать, что рост возможен лишь, если сначала ты позволишь произойти некоей смерти: смерти эго.

Тогда тебя охватывает страх, в тебе возникает противоречие, раздвоенность. Разумная часть тебя начинает говорить: «Умри - не трать времени». А неразумная часть - твое прошлое - говорит: «Что ты делаешь? Ты что, с ума сошел? Кто знает, что будет после смерти? Если ты отбросишь личность и эго, кто будет удерживать тебя вместе? Ты можешь начать разваливаться на части! Как ты будешь себя контролировать?» Ты боишься многих вещей, которые могут случиться, если ты потеряешь контроль.

Поэтому ты начинаешь делать очень противоречивую работу: с одной стороны, ты разбираешь себя, с другой - ты снова складываешь себя вместе. Это продолжается годами.

Модно одетая девушка в наше время носит штаны, чтобы выглядеть как мальчик, и прозрачные блузки, чтобы доказать обратное.

Это двойной узел! Это происходит неизбежно. Рано или поздно, однажды, Сварупо, тебе придется совершить решительный шаг. Тебе придется выйти из этой раздвоенности, потому что это пустая трата времени, энергии, возможностей. Кто знает? Может быть, завтра меня здесь не будет - или в следующее мгновение. Ты можешь лишиться этой возможности. Прямо сейчас двери открыты, и я зову тебя: «Входи!» Завтра двери могут исчезнуть, и ты останешься в глубокой тоске. Тогда ты будешь рыдать и плакать о сбежавшем молоке.

Прямо сейчас время услышать зов, принять вызов. Я - вызов, я - зов: вызов неизвестного, зовущего тебя в необозначенные на картах моря. Я знаю, что ты боишься, я знаю, что трудно покинуть приют берега. Ты жил на берегу так долго, у тебя была такая прекрасная хижина. Там было так уютно, и нечего было бояться волн, океана и опасностей неизвестного. Там тебе казалось, что ты в полной безопасности, а я зову тебя:

«Выйди из своей уютной безопасности!» - потому что это только обман.

Смерть обязательно разрушит все. Прежде чем все разрушит смерть, соверши решительный шаг сам. Двигайся в неизвестное. Прежде чем тебя убьет смерть, пусть от твоей руки умрет эго. Тогда для тебя не будет смерти, тогда ты сможешь трансцендировать смерть.

Разумеется, нужна великая храбрость, но если тебе хватило храбрости стать саньясином, теперь не оглядывайся назад. Для саньясина нет пути назад. Услышь вызов и иди в него всем сердцем.

Да, это будет выглядеть все более безумным, потому что ты увидишь, что совершаешь своего рода самоубийство. Но как только ты совершил самоубийство - самоубийство эго, - ты будешь удивлен: жить в эго было настоящим самоубийством, а выйти из него - значит добиться абсолютной свободы. Будда называет эту свободу нирваной.

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему Ты всегда говоришь и рассказываешь анекдоты о евреях? Почему не об индийцах?

Шанкара,

У индийцев нет анекдотов. Они такие святые люди, ты знаешь, такие духовные! У них нет никакого чувства юмора. Я никогда не встречал ни единого анекдота индийского происхождения. Все анекдоты - импортные. Иногда меня удивляет, как это допускает правительство! На все остальное очень большой налог; только анекдоты можно импортировать, не платя налога в триста процентов стоимости. У индийцев нет анекдотов, поэтому очень трудно рассказывать индийские анекдоты.

А евреи в смысле анекдотов богаче всех; у них самые лучшие анекдоты. Они очень земные люди в противоположность индийцам. В индийцах много чепухи о том, что они очень святые, а евреи - очень земной народ. Их религия тоже очень земная. Они не имеют ни малейшего понятия об отречении от мира. Их раввины не соблюдают безбрачия; их раввины так же обычны, как и все остальные. Это нечто красивое - я это ценю. Эти иерархии должны исчезнуть. В умах так называемых религиозных людей очень много снобизма. Индия - это страна снобов; поэтому индийцы не сочиняют шуток.

Евреи очень земные люди, обычные люди. Они наслаждались своей обычностью, у них величайшее чувство юмора. Фактически, их чувство юмора было для них величайшим благословением; они столько страдали... Две тысячи лет они страдали во всем мире. Без такого чувства юмора они бы не выжили. Чувство юмора помогло им выживать и воскресать снова и снова. Их давили, убивали и уничтожали, и все же их дух снова вернулся. Они могли смеяться над страданием, над несчастьями. Смех был великим благом.

Очень трудно превратить еврейский анекдот во что-то другое! Иногда я пытаюсь, но от этого он теряет всю свою прелесть.

Один человек говорит другу:

- Давай я расскажу тебе анекдот.

- Хорошо, - говорит друг.

- Ну, идет еврей по улице и встречается...

- Стой! Почему ты всегда рассказываешь шутки про евреев?

- Ладно, ладно, я расскажу ее по-другому. Идет китаец по улице и встречает другого китайца и говорит ему:

- Придешь на бар митцвах моего сына?

Очень трудно изменить анекдот. В еврейских анекдотах есть собственный аромат, и если их перевести, они лишатся этого аромата; они станут плоскими.

И почему это тебя беспокоит, Шанкара? Почему это тебя обижает? Каждая раса что-то внесла в мировую сокровищницу. Каждая раса жила в определенных ситуациях, в определенном климате, развивалась по-своему и имеет собственное лицо. У евреев своя личность, и еврейские анекдоты играют в этой личности существенную роль. Они умеют смеяться; они умеют смеяться и над собой. Это нечто действительно красивое. Легко смеяться над другими; лишь, когда ты смеешься над собой, этот смех настоящий.

Шестой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Иногда, когда я слышу, как Ты читаешь вопрос, моя первая реакция сказать: «Какая глупость!» Не чувствуешь ли Ты когда-нибудь что-то подобное?

Прем Малик,

Иногда... например, читая этот вопрос.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я хотел бы поэкспериментировать с алкоголем как Георгий Гурджиев, но я разорен. Не можешь ли Ты выдавать мне пособие на спиртное?

Дэва Шраддан,

Георгий Гурджиев не дал бы тебе этот эксперимент. Он давался только людям, которые были против алкоголя! Например, если бы к Гурджиеву пришел Морарджи Десаи, он заставил бы его пить алкоголь - вместо обычной для него мочи! Но это не для тебя.

Поэтому мне очень трудно предоставить тебе пособие на спиртное - это было бы против духа Георгия Гурджиева. Он бы никогда мне этого не простил!

Существенное ядро эксперимента в том, чтобы побеспокоить тебя, потрясти тебя, растрясти твои образцы, застывшие образцы. Если ты хочешь спиртного, это будет последнее, что может тебя потрясти. Это будет исполнением желания, а не потрясением. Вместо алкоголя начни пить воду жизни[6]!

- Ты знаешь, ты первый человек, поцелуй которого заставил меня сесть и открыть глаза.

- Правда?

- Да. Обычно это оказывает противоположный эффект.

В твоем случае алкоголь ничем не поможет; вода жизни может оказать нужный эффект. Может быть, ты откроешь глаза и сядешь. И еще одно хорошо: несмотря на разорение, ты все же можешь наслаждаться ею. Не потребуется никакого пособия, поэтому Лакшми может об этом не волноваться. Это сделает тебя абсолютно самодостаточным.

Однажды вечером Джордж приземлился на вечеринке в незнакомой квартире. Он очень много выпил и каким-то образом дотащился до дому незадолго до рассвета. Проснувшись, он обнаружил, что у него ужасное похмелье и что он оставил в той квартире пиджак, галстук, рубашку и туфли.

С большим трудом он снова нашел этот дом, но совершенно не мог вспомнить номер квартиры. Единственным, что он помнил, был потрясающий золотой унитаз.

Он постучал в дверь первой квартиры. Ему открыл человек похмельного вида.

- Здрасьте! У вас вчера был дым коромыслом?

- Это точно, - простонал тот.

- А есть у вас золотой унитаз?

- Золотой унитаз? Нет, конечно.

Поэтому Джорджу пришлось перейти к следующей двери, и так продолжалось до третьего этажа. Все приходили в себя после вечеринки, но ни у кого не было золотого унитаза. К тому времени, как он подошел к последней квартире, Джордж начал думать, что он вообразил золотой унитаз. Дверь открыл человек похмельного вида.

- Здрасьте, - сказал Джордж. - У вас вчера был дым коромыслом?

- Это точно! - простонал человек.

- А нет у вас случайно золотого унитаза?

Долгое молчание. Человек обернулся и крикнул через плечо:

- Эй, Гарри, вот тот парень, который вчера нагадил в твой тромбон!

Поэтому, Шраддан, пособие я могу тебе дать... но как насчет чужих тромбонов? Ты создашь проблемы. Если ты послушаешь моего совета, забудь об этом. Хорошо, что ты разорен. Это замаскированное благословение. Если бы ты не был разорен, ты начал бы заниматься по методу Гурджиева, а это создало бы для тебя проблемы.

Гурджиев, несомненно, заставлял людей пить, но только тех людей, которые были против алкоголя. Он мог всю ночь напролет произносить тосты за всех идиотов, какие только есть в мире. У него было двадцать шесть категорий идиотов. Не знаю точно, к какой категории он отнес бы тебя, но, наверное, ты принадлежишь к той или иной категории. Пока ты не пробужден, ты обречен на идиотизм.

Идиот - это человек, который пытается найти радость там, где никакой радости не существует, который пытается искать что-то, чего он, прежде всего никогда не терял. Просветленный человек - это тот, кто заглянул в свое существо, прежде чем искать где-либо еще. Лучше искать в собственном доме. Он посмотрел вовнутрь и нашел. Его поиск исчез.

Человек, который заинтересован в алкоголе, наверное, живет в страдании, в своего рода страдании. Именно поэтому он хочет каким-то образом забыть все это. Алкоголь - это не что иное, как химическая стратегия, чтобы забыть все свои несчастья, тревоги, проблемы, забыть себя.

Все мое усилие здесь в том, Шраддан, чтобы помочь тебе вспомнить себя - а ты хочешь забыть себя. Забывая себя, ты будешь создавать себе и другим все больший ад. Помни, лучше помни себя.

Мои методы отличаются от методов Георгия Гурджиева. Я не люблю никаких алкогольных напитков. Я не люблю и никаких психоделических наркотиков, потому что все они создают иллюзорные миры, которые отвлекают тебя. Они делают тебя все более слепым к собственному существу, заставляют тебя перестать осознавать себя.

Моя работа основана на осознанности. Здесь слово «осознанность» - это золотой ключ, главный ключ. Ты должен научиться быть более осознанным. Как бы больно это ни было поначалу, однажды ты станешь частью празднования целого.

Эс дхаммо санантано - это вечный неисчерпаемый закон.

13. Все слова лгут.

Лекция была прочитана 2 января 1980 года в Аудитории Гаутамы Будды, Пуна, Индия.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Все ли слова лгут?

Питер Хендриксон,

Истина - это опыт такой глубокий, что его нельзя выразить, такой безграничный, что ни одно слово не может его вместить. Слова малы; у них есть определенное полезное употребление, но есть и ограничения. У истины нет ограничений; она безграничнее неба. Истина значит все существование.

Когда ты исчезаешь в целом, ты познаешь ее. Сказать, что ты ее познаешь, неточно; скорее, ты чувствуешь ее. Или, еще точнее, ты становишься ею. Когда ты становишься единым с целым, это невозможно высказать. Истину не нужно высказывать; ей присуще такое качество, что ею делятся.

Поэтому слова только гипотетичны; их можно использовать, но человек не должен в них верить. Их нужно использовать, как трамплин. В конечном счете, все это ложь; самое большее, приблизительное отражение, но отражение есть ложь. Луна в небе и луна, отраженная в озере, - это не одно и то же. Лицо в зеркале - это на самом деле не твое лицо; это лишь иллюзия. Это не более чем зеркало.

Но маленького ребенка очень интересует лицо в зеркале - собственное лицо. Когда маленького ребенка в первый раз подносят к зеркалу, он думает, что видит перед собой кого-то другого. Он пытается поймать этого ребенка. Если это ему не удается - естественно, он не может его поймать, - он пытается обойти зеркало сзади. Может быть, тот ребенок прячется позади.

И в такой же ситуации люди, которые верят в слова. Но в каком-то смысле зеркало полезно. Говоря, что отражение - это ложь, я не утверждаю, что оно бесполезно. Если ты понимаешь, оно говорит нечто об истине, но не саму истину; оно указывает. Палец, указывающий на луну, - это не луна, но он чрезвычайно полезен: он может указать на луну. Если ты становишься одержимым пальцем, то по своей вине, не по вине пальца. Если ты забыл о пальце - а ты должен о нем забыть, если хочешь видеть луну, - значит, палец сослужил свою службу.

Даже ложь может помочь тебе достичь истины; иначе будды вообще бы не говорили. Если бы слова не могли каким-то образом помочь тебе достичь истины, они бы вообще не использовались. Не существовало бы ни Библии, ни Корана, ни Гиты, ни «Дхаммапады».

Когда Будда стал просветленным, семь дней он оставался в молчании, думая: «Какой смысл говорить людям то, что не может быть сказано? И даже если им сказать, они обязательно все поймут неправильно. Более того, если кто-то может понять твои слова, он обязательно сможет и найти истину сам по себе».

История говорит, что тогда боги спустились с небес. Они коснулись ног Будды и стали умолять его говорить.

- Зачем? - сказал Будда. - Девяносто девять процентов людей вообще ничего не поймут, а тот один процент, который поймет, сможет найти истину, даже если я ничего не скажу. Какой смысл что-то говорить?

Боги были озадачены. Логика была верной, но все же что-то было не так, потому что в древние времена будды говорили. Они стали совещаться между собой, как опровергнуть доводы Будды. Они нашли способ, и хорошо, что нашли, иначе мы лишились бы этих безмерно важных посланий Будды.

Они вернулись и сказали:

- Ты прав; большинство никогда не поймет. И есть некоторые люди, которые доберутся до истины, даже если ты ничего не скажешь. Но разве ты не можешь себе представить, что есть люди между этими двумя группами, на границе между ними? Если ты заговоришь, ты дашь им великий вызов, вдохновение. Если ты не заговоришь, они могут заблудиться. Говори для этих немногих, которые как раз на границе, для тех, кто может заблудиться без твоих слов и найти свет при помощи твоих слов.

Ты прав, Хендриксон: все слова ложны, потому что, когда ты переживаешь, ты не можешь выразить этот опыт в словах. Как выразить любовь в словах? А любовь - это не очень редкий опыт. Как выразить красоту в словах? Добился ли успеха хоть один поэт? Только дураки думают, что добились успеха. Чем лучше поэт, тем яснее он осознает свое поражение. Смог ли хоть один художник изобразить красоту, которую он переживает? Ни один великий художник никогда не был удовлетворен. Огромная неудовлетворенность всю жизнь следует за ним, как тень. Она преследует его. Он продолжает пытаться снова и снова; вся его жизнь - это великое поражение, трагедия. Его великие картины велики для нас, но он знает, что потерпел поражение. Они велики для нас, потому что мы не знаем, что такое красота. Если бы не было этих великих картин, мы не осознали бы многих вещей.

Говорят, что, если бы все великие картины в мире исчезли, ты не смог бы увидеть красоту заката. Ты не смог бы увидеть красоту цветка розы. Ты не смог бы увидеть красоту летящей птицы. Ты видишь все это, потому что великие художники веками создавали для этого нужный контекст. Но спроси самих художников. Спроси Ван Гога, Рабиндраната Тагора или Нандлала Бозе, и они скажут, что они потерпели поражение. То, что они видели, было совершенно другим. Оно было таким живым, таким пульсирующим! А картина мертва; это не более чем холст и краски. Как ты можешь поместить закат на холст? Это будет застывшая жизнь, а закат - настоящий закат - всегда динамичный, в движении, и меняется от мгновения к мгновению. Твоя картина будет только вещью, вставленной в раму, - а у заката нет рамы.

Как ты можешь спеть песню, которая отражала бы переживание любви? Это невозможно; все слова неадекватны. Поэтому с самого начала, когда ты пытаешься выразить свое переживание, девяносто процентов теряется. Когда кто-то слышит это, оставшиеся десять процентов искажаются. Даже если до человека доходит один процент, это больше, чем можно было ожидать.

Когда я что-то вам говорю, я вижу, как много уже потеряно. Когда я вижу ваши глаза, я снова вижу что, то, что осталось в словах, уже искажено вашими умами. Твой ум постоянно пытается впускать лишь то, что ему подходит; он не впускает того, что противоречит ему. Он вообще этого не слышит, а то, что он слышит, - это не более чем отражение его собственного прошлого.

Психоаналитик был озабочен результатами теста Роршаха, предложенного им пациенту, у которого каждая клякса ассоциировалась с каким-то видом сексуальной активности.

- Я собираюсь изучить результаты вашего теста за выходные, и хотел бы увидеть вас в понедельник, - сказал он пациенту.

- Хорошо, доктор. Завтра вечером я устраиваю вечеринку. Может быть, я могу взять эти ваши непристойные картинки?

Он верит в реальность того, что видит, тогда как того, что он видит, нет - это только проекция. Возможно, то, что он слышит, вообще не было сказано, но он слышит это очень ясно, так ясно, что в это невозможно не верить. Твой ум ежесекундно придает всему свой цвет.

Леонора пошла в аптеку, чтобы купить пленку. Когда она вышла, она была до безумия рассержена.

- Родни, - сказала она, - пойди в этот магазин и задай этому человеку хорошую трепку!

- А что случилось, милая? - спросил Родни.

- Я сказала ему, что мне нужна пленка, - объяснила она, - и у него хватило духу спросить, какого размера мой «аппарат»!

Ты можешь прочитать то, что не написано. Ты можешь услышать то, чего не говорили. Ты можешь увидеть то, что не существует нигде, кроме как в твоем воображении. Тогда слова становятся все дальше и дальше от истины. Слова - это ложь: ложь в том смысле, что они не способны передать реальное, экзистенциальное. В процессе передачи оно умирает.

Один поэт ранним утром пришел на море. Был прекрасный восход солнца, волны танцевали на утреннем солнце, холодный песок, соленый воздух... Он чувствовал себя таким живым, он переживал такую утонченную радость, что захотел поделиться ею со своей подружкой, которая лежала в больнице, она была больна и не могла прийти на пляж.

Поэтому поэт принес красивую коробку, открыл ее к лучам солнца, ветру, закрыл, запечатал, чтобы из нее ничего не пропало, и принес в больницу. Он был безмерно счастлив и сказал своей подружке:

- Я принес тебе что-то такое красивое, чего ты, возможно, никогда не видела. Такой прекрасный восход, такие красивые волны, такой свежий воздух, такая прохлада, такая свежесть!

Он открыл коробку, но в ней ничего не было - ни солнца, ни воздуха, ни прохлады, ни свежести.

Ты не можешь поместить красоту в коробку. Ты не можешь поместить красоту, истину, любовь в слова. Они очень бедны. Но в них нет ничего плохого; они полезны в обычном мире. Когда ты движешься во внутреннее, ты движешься в необычное. Если ты бдителен, их можно употреблять, и употреблять с пользой. Да, ложь может быть трамплином для прыжка к истине.

Американский десантник в Париже увидел у собора потрясающую свадебную процессию.

- Кто женится? - спросил он у стоящего рядом француза.

- Je ne sais pas[7], - ответил француз. Через несколько минут солдат вошел в собор и увидел, как в него внесли гроб.

- Кого хоронят? - спросил он у служащего.

- Je ne sais pas, - ответил тот.

- Святая макрель! - воскликнул солдат. - Ненадолго же его хватило!

Слова нужно понимать; их нужно понимать в соответствии с человеком, который их говорит. Ты не должен привносить собственный ум. Ты должен убрать ум с дороги. Чем более ты способен убрать ум с дороги, тем больше возможность того, что ты можешь использовать слова как трамплин. Иначе слова создадут джунгли, и ты потеряешься в них.

Когда во время русской оккупации треть улиц Лейпцига была переименована, от кондукторов троллейбусов потребовали называть и старое, и новое название улицы, чтобы пассажирам было легче сориентироваться.

На следующий день кондуктор объявил:

- Площадь Карла Маркса, бывшая Королевская Площадь. Пассажир, собирающийся выходить, крикнул в ответ:

- Auf Wiedersehen, бывшее Хайль Гитлер!

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Объясни, пожалуйста, разницу между обусловленностью и дисциплиной.

Прем Дхармендра,

Разница огромна. Это совершенно разные явления, и не только разные, но и диаметрально противоположные. Обусловленность - это нечто навязанное извне против твоей воли, против твоего сознания. Она предназначена для того, чтобы разрушать тебя, манипулировать тобой. Она предназначена для того, чтобы создать ложную личность, чтобы настоящий человек был потерян.

Общество очень боится твоей реальности. Церковь боится, государство боится, все боятся твоей сущностной личности, твоего сущностного ядра, потому что сущностное ядро разумно и бунтует. Его нелегко низвести до рабства. Его нельзя эксплуатировать. Никто не может использовать твое сущностное ядро как средство; оно само по себе цель.

Поэтому общество изо всех сил пытается отторгнуть тебя от твоего сущностного ядра и окружает тебя ложной пластмассовой личностью, с которой ты принужден отождествиться. Это не образование; это ложнообразование. Оно разрушительно, оно насильственно.

Все это общество до сих пор было очень насильственно к индивидуальности. Оно не верит в индивидуальность; оно против индивидуальности. Оно всеми способами пытается разрушить тебя ради своих собственных целей. Ему нужны служащие, ему нужны начальники вокзалов, сборщики налогов, полицейские, чиновники, ему нужны солдаты. Ему не нужны человеческие существа.

До сих пор нам не удалось создать общество, которое нуждалось бы в человеческих существах, просто человеческих существах.

Общество заинтересовано в том, чтобы ты был как можно более умелым, производительным и как можно менее творческим. Оно хочет, чтобы ты действовал как машина, эффективно, но не хочет, чтобы ты просыпался. Оно не хочет будд и христов - Сократов, Пифагоров, Лао-цзы. Нет, эти люди не нужны обществу. Если иногда они и случаются, то не благодаря обществу; они случаются вопреки обществу.

Просто чудо, что некоторые люди иногда могут бежать из этой тюрьмы. Тюрьма так велика, что из нее трудно бежать. Даже если ты и бежишь из одной тюрьмы, то лишь для того, чтобы тут же войти в другую, потому что вся земля стала большой тюрьмой. Из индуиста ты можешь стать мусульманином, из мусульманина ты можешь стать христианином, но ты просто меняешь тюрьмы. Ты можешь стать немцем из индийца, китайцем из итальянца, но ты просто меняешь тюрьмы - политические, религиозные, социальные тюрьмы. Может быть, несколько дней, новая тюрьма будет выглядеть как свобода - просто из-за новизны; ни в каком другом смысле это не свобода.

Свободное общество - это все еще идея, ждущая своей реализации.

Все это рабство человека основано на обусловленности. Обусловливание начиняется еще в чреве матери. Сейчас открыты способы, обусловливать ребенка, когда он еще в чреве матери. В России разработали определенные виды ремней, которые могут носить беременные женщины. Эти ремни давят на определенные точки в мозгу растущего ребенка, и это давление создает робота. Он рождается машиной. Он всегда будет послушным, верным государству, верным коммунизму, верным коммунистической святой троице - Марксу, Энгельсу, Ленину. Он будет верить в «Капитал», точно так же, как другие верят в Библию. Никто не читает Библию, никто не читает «Капитал».

Я встречал много коммунистов; я не видел ни единого коммуниста, который прочел бы «Капитал» от начала и до конца. У каждого есть эта книга. Русские книги такие дешевые и так хорошо смотрятся, так красиво переплетены, что ими можно украсить гостиную. Но никто их не читает; точно так же индуисты не читают Веды. В них и читать нечего.

Но обусловливание начинается в животе матери или, самое большее, в то мгновение, когда ты родился. Тебя обрезают, и ты становишься евреем. Тебя крестят, и ты становишься христианином, и так далее, и так далее. Тебя водят в церковь, храм или мечеть, ты растешь в определенной атмосфере, где все мусульмане, христиане или индуисты. И, естественно, ребенок вынужден следовать людям, которые вокруг него.

К тому времени, как ему исполняется двадцать пять лет, он возвращается из университета полностью обусловленным, и так глубоко обусловленным, что он даже сам не осознает этой обусловленности. Программа заложена в его биокомпьютер. И общество наказывает тех, кто неохотно, с сопротивлением воспринимает эту обусловленность. Оно награждает тех, кто получает золотые медали, призы, Нобелевские премии; оно награждает тех, кто очень хочет быть рабом, кто хочет служить правящему порядку.

Холстон снял ранчо в Техасе. Однажды он подошел к Дэвису, управляющему.

- Как вы развлекаетесь здесь, в прерии?

- У нас на ранчо есть мексиканский повар, и каждое воскресенье мы шестеро переодеваем его в женское платье и ведем танцевать.

- Это не для меня! - заявил Холстон. - Я таким не занимаюсь.

- Этот мексиканец говорит то же самое, - ответил Дэвис, - вот почему мы делаем это вшестером.

Дело не только в воле. Все общество, миллионы окружающих тебя людей обусловливают тебя, вольно или невольно. Они сами были обусловлены. Они могут не осознавать, что они разрушительны и насильственны. Они могут думать, что они тебе помогают. Они могут думать, что служат тебе великую службу из сострадания, потому что они любят человечество. Они были обусловлены так глубоко, что они не осознают, что делают с собственными детьми.

Учителя, доценты, профессора - все они инструменты, тонкие инструменты обусловливания людей. Священники и психоаналитики очень умны и эффективны в обусловливании людей; они знают эту стратегию. Они умеют манипулировать, искажать, давать тебе ложную личность и отнимать сущностное ядро.

Дисциплина - это совершенно другое. Дисциплина - это твой собственный выбор; она исходит от твоей собственной воли. Само слово «дисциплина» происходит от того же корня, что и слово «ученик». Дисциплина означает, что ты начинаешь учиться сам, потому что видишь, что никто не учит тебя истине. Люди заинтересованы в том, чтобы учить тебя индуизму, коммунизму, исламу; никто не хочет учить тебя истине. Когда ты начинаешь искать, исследовать, учиться сам - прекрасно зная, что никто тебя не поддержит, что тебе придется идти одному, - начинается дисциплина.

Дисциплина - это твоя защита от всей обусловленности. Дисциплина - это твой бунт, твоя революция.

Быть учеником - это просто значит быть с человеком, который не собирается обусловливать тебя. Вот определение истинного мастера: тот, кто разобусловливает тебя, просто разобусловливает и не обусловливает снова.

Это один из протестов, которые предъявляет мне Индия и другие страны: я даю людям столько свободы, что они будут ею злоупотреблять. Я знаю, что свободой можно злоупотребить, если она не укоренена в медитации, но свобода эта - такая высшая ценность, что, даже если есть риск злоупотребления, она должна быть дана. Раб никогда не может злоупотребить рабством, потому что он себе не хозяин; и все равно этим рабством постоянно злоупотребляют те, кто у власти. Рабство - это грех, и как бы оно ни было украшено, оно уродливо. Свободой можно злоупотребить, но лучше злоупотребить свободой, чем быть рабом, потому что ты не можешь злоупотреблять свободой долго.

Свобода - как ее употребление, так и злоупотребление - дает прозрение. Человек учится только на ошибках. Это путь зрелости. Может быть, некоторое время после того, как ты вышел из тюрьмы, ты несколько злоупотребляешь свободой. Ты можешь слишком много пить или есть, но долго ли?

И эту свободу, которую дает тебе Мастер, он дает, делая тебя более сознательным, более осознанным. Это предохранительный клапан: чем более ты осознан, тем менее вероятно злоупотребление свободой - потому что злоупотребление ею будет суицидальным.

Дисциплина - это то, что ты принимаешь сам по себе. Тебя не заставляют быть саньясином; в тебе возникает глубокая жажда. Нечто, скрытое в тебе, принимает вызов. Какие-то семена прорастают... ты слышишь неслыханную музыку... тебя привлекает неизвестная, таинственная сила. Но решение всегда твое; оно не навязано. Ты решаешь, что ты хотел бы учиться, что ты хотел бы искать и исследовать. Из этой жажды истины рождается дисциплина.

Ты всегда свободен остановиться. Ты всегда свободен отбросить саньясу. Ты всегда свободен прервать свою связь с ней. Охрана на воротах нужна для того, чтобы посторонние не входили вовнутрь, пока они не готовы; охрана не для того, чтобы не давать уйти тем, кто внутри. В этом разница. В тюрьмах охрана нужна для того, чтобы те, кто внутри, не могли выйти.

Здесь есть охранники, но они не для тех, кто внутри. Если кто-то хочет уйти, он уходит со всеми моими благословениями. Оставаться внутри или уйти - его решение. Он - свободная душа. Никто ничего не может ему навязывать.

Дхармендра, дисциплина исходит из твоего внутреннего чувства, из твоей собственной любви. Это капитуляция, но не рабство. Это капитуляция, а не рабство, потому что это делаешь ты. Если это навязано, тогда это рабство, это обусловленность.

Избегай всех ситуаций, связанных с обусловленностью. Избегай людей, которые обусловливают тебя, хотя они и могут говорить, что это ради твоего собственного блага, избегай этих отравителей. Они причинили человечеству достаточно вреда. Именно из-за этих людей настоящее человечество еще не родилось.

Все мое усилие в том, чтобы привести на землю нового человека: свободного, бдительного, осознанного, ответственного, действующего согласно своим внутренним чувствам, пристрастиям, склонностям, не служащего ничьим целям, но живущего согласно собственному свету.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер, каково твое мнение о коммунизме?

Нагеш,

Я не буду тратить время впустую, высказывая свое мнение о коммунизме. Все это мусор. Но я расскажу тебе пять историй.

Первая история:

- Кто твой папа? - спросил Хрущев школьника.

- Мой папа Никита Хрущев, - ответил мальчик.

- А кто твоя мама?

- Коммунистическая партия.

- Очень хорошо. А теперь скажи, кем ты будешь, когда вырастешь?

- Сиротой.

Вторая:

На русской фабрике рабочих попросили избрать новый рабочий комитет тайным голосованием. Каждому из них, когда они приближались к ящику, передавали запечатанный конверт и предлагали бросить его через отверстие в ящике. Василий открыл конверт и стал изучать содержимое.

- Эй, - закричал старший по выборам, - этого нельзя делать.

- Но я хочу знать, за кого голосую, - объяснил рабочий.

- У тебя не все дома, - объявил старший. - Пора бы знать, что в Советском Союзе голосование тайное!

Третья:

Радиолюбитель задрожал от волнения, когда ему удалось поймать своим приемником передачу прямо из Москвы.

- Наш великий атлет, Иван Иванович, - говорил диктор, - только что побил все существующие рекорды по прыжкам в длину, бегу на одну милю, бегу на пять миль, бегу на сто миль, преодолев снежный буран, горный хребет и безводную пустыню. К сожалению, все его великолепные достижения оказались тщетными. Его поймали и вернули в Россию.

Четвертая:

Когда тело Сталина вынесли из Мавзолея Ленина на Красной Площади и похоронили у кремлевской стены, маленький мальчик спросил свою бабушку:

- Какой был Ленин?

- Ленин был великим человеком, - сказала она.

- А какой был Сталин? - спросил ребенок.

- Иногда он был очень злой, - сказала старушка.

- Бабушка, а какой Леонид Ильич Брежнев?

- Трудно сказать, дитятко, - ответила бабушка. - Вот помрет, тогда узнаем.

Пятая и последняя:

На съезде коммунистической партии один из делегатов постоянно кричал:

- Да здравствует Брежнев!

Председатель попытался утихомирить его словами:

- Вспомните, раньше вы кричали: «Да здравствует Хрущев!».

- Правильно, - сказал делегат. - И как, он здравствует?

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я не могу поверить, что такой человек, как Иисус, мог совершать ошибки. Слушая, как Ты говоришь об этом, я чувствую большую обиду.

Рональд,

Это обусловленность. Тебе сказали - за этим стоят века обусловленности, - что такой человек, как Иисус, не мог совершать ошибки. Почему? Если ты не можешь в это поверить, ты не можешь верить и в то, что Иисус был человеком. Ошибаться присуще человеческой природе. Да, он не мог совершать одну и ту же ошибку снова, это правда. Совершать ту же ошибку снова глупо; это не в человеческой природе, это просто глупо. Но совершать ошибки - это единственный способ учиться в жизни. Однажды вполне нормально совершить ошибку и совершить ее с полной осознанностью.

Если это ошибка, ты узнаешь об этом и узнаешь так хорошо и глубоко, что никогда не сделаешь ее снова. Но человек учится, только совершая ошибки. Нет другого способа учиться. Если человек никогда не совершает ошибок, он никогда не вырастет. Иисус - это человеческое существо. Конечно, только в процессе роста однажды человек становится божественным пламенем. Он совершал ошибки до последнего.

Насколько понимаю я, он стал Христом только в последнее мгновение на кресте. Прежде чем стать Христом, буддой, он совершил последнюю и окончательную ошибку, но тотчас же извлек урок. Наверное, он был таким осознанным даже на кресте.

Последней ошибкой было, когда его распяли и он закричал Богу: «Почему ты покинул меня?» Это недоверие, это сомнение, это ошибка; величайшая ошибка, которую только может совершить человек - и особенно такой, как Иисус. Но это последняя ошибка. «Почему меня мучают, что плохого я сделал?» Он жаловался, он не мог поверить, что это происходит с ним. Должно быть, глубоко внутри он думал - наверное, какая-то небольшая часть его существа оставалась несознательной, и этот темный угол по-прежнему оставался семенем, - что в самый последний момент Бог спасет его, сотворит чудо, и весь мир узнает, что Он - единственный единородный Сын Божий. Какое-то бессознательное стремление... Но если даже небольшая часть твоего существа остается бессознательной, ты еще не Христос.

Откуда исходит эта жалоба: «Почему ты покинул меня?» Возникает великое сомнение, оно ошеломляет его, потому что это его последнее мгновение: если чуда не случится, с ним все кончено. Но, должно быть, он был человеком редкостной осознанности. Он осознал это тотчас же, он увидел темную точку, он увидел бессознательную точку. Он расслабился и сказал: «Да придет Твое царство, да свершится Твоя воля. Не обращай внимания на мою жалобу, глупо было так говорить. Какова бы ни была Твоя воля, это и моя воля. Нет смысла говорить: «Разве Ты забыл меня?» Если Ты хочешь именно этого, пусть так и будет. Тогда это и есть чудо, и я больше ничего не прошу. Я не должен иметь отдельной собственной воли».

В то мгновение, когда он сказал: «Да свершится воля Твоя», он отбросил отдельную волю. Должно быть, оставалась лишь небольшая часть его существа, должно быть, где-то продолжало рыскать некое тонкое скрытое эго. С исчезновением этого эго Он стал пламенем света. Он стал буддой.

Ты не можешь поверить, что такой человек, как Иисус, мог совершать ошибки, потому что ты не можешь поверить, что Иисус - такой же человек, как и ты. А пока ты не поверишь, что Иисус такой же человек, как ты, ты не сможешь поверить и другой части истории - что ты так же божествен, как и Иисус.

Помни, это две стороны одной монеты. Если ты можешь поверить, что Иисус такой же человек, как ты, тогда ты сможешь поверить и в то, что у тебя такой же потенциал, как и у Иисуса. Если Он мог стать Христом, можешь и ты.

Небольшое введение к анекдоту. Есть итальянская история, история Буратино.

Плотник по имени Джепетто чувствует себя очень одиноко и хочет ребенка. Из каких-то досок он делает игрушку - в красной шапке и с очень острым носом - и называет ее Пиноккио. Не успел он закончить работу, как Пиноккио лягнул его в ногу, и он осознал, что этот «сын» не принесет ему ничего, кроме проблем.

И правда, первым делом Пиноккио просит чего-нибудь поесть, и Джепетто, очень бедный, ложится спать без ужина. Пиноккио, даже не поблагодарив его, уходит и таким образом годами терзает своего создателя. Он продолжает совершать одну шалость за другой, пока, в конце концов, его не глотает кит в океане.

Теперь забудьте это введение, как будто я вообще вам его не рассказывал; только тогда вы поймете анекдот. Мне пришлось все это вам рассказать; без этого вы не поняли бы анекдот - мне пришлось рассказать. Теперь забудьте об этом. Я не сказал об этой истории ни слова.

А теперь - анекдот...

После сорока лет тяжелой работы, плотник Джепетто умирает и отправляется на небеса. Добравшись до Жемчужных Врат, он стучится в двери. Святой Петр открывает и говорит:

- Да?

- Я старый плотник. Я тяжело работал сорок лет и никогда не причинял никому никакого вреда, и теперь я здесь, чтобы получить награду.

- Я ничего об этом не знаю, - отвечает Святой Петр. - Подождите здесь минутку, и я наведу о вас справки.

Он входит внутрь, чтобы посовещаться с боссом, Богом, и тут сталкивается с Иисусом. Иисус говорит:

- Почему ты так взволнован?

И Петр рассказывает ему эту историю: старый плотник, тяжело работал сорок лет, никогда никому не причинял вреда.

Иисус слушает с растущим интересом и спрашивает:

- А у него были седые волосы?

- Да! - говорит Святой Петр.

- Небольшие очки в хромированной оправе?

-Да!

- Примерно вот такого роста? В плаще, с небольшим брюшком?

- Да, да, да! - говорит Петр.

Иисус выбегает к Жемчужным Вратам, распахивает дверь, оглядывает маленького человечка и кричит, что есть силы:

- Папа!

Плотник радостно смотрит на него и восклицает:

- Пиноккио!

Пятый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Это благословение? После того как я долго был один, я влюбился сразу в трех женщин, и поначалу это было легко. Но через некоторое время, когда я начал входить в более глубокие отношения с одной из них, либо я бежал к другой, либо она хотела быть с кем-то другим. Конечно, то же самое произошло, и когда я сонастроился с другой из женщин. И радость, и страдание довольно близки друг другу, но я спрашиваю себя - не избегаю ли я чего-то?

Прем Адитья,

Не кажется ли тебе, что трех более чем достаточно? Уж не думаешь ли ты, что избегаешь четвертой? Одной женщины достаточно, чтобы создать ад, а ты спрашиваешь меня: «Это благословение?» Это может быть замаскированным проклятьем.

- Что случилось с Джеком? Я не видел его целую вечность.

- А, он женился на той девушке, которую вытащил из реки, когда она тонула.

- И он счастлив?

- Вполне! Но теперь он страдает водобоязнью.

Должно быть, ты великая душа - либо ты такой бессознательный, что даже три женщины не могут создать для тебя проблем, либо такой просветленный - «Какая разница?».

По дороге с работы три обладателя проездных так подружились в трамвае, что проехали три круга, хвастаясь относительными выгодами своих семейных отношений. Первый гордо объявил:

- Моя жена каждый вечер встречает меня, хотя мы женаты уже десять лет.

- Это ерунда, - сказал другой. - Моя жена встречает меня каждый вечер, хотя мы женаты уже семнадцать лет.

- Я побью вас обоих, ребята, - сказал третий, по-видимому, самый младший из них.

- Как ты себе это представляешь? - осведомился первый.

- Думаю, у тебя тоже есть жена, которая тебя встречает, - фыркнул второй.

- Правильно, - сказал третий, - и я даже не женат.

Три женщины, и ты даже не женат! Они будут играть тобой в футбол. А ты говоришь: «Это благословение?» - конечно, со знаком вопроса. Будь немного осторожнее. Это опасное место для таких людей, как ты, Адитья. Здесь много женщин, и если ты будешь продолжать и дальше в том же духе, скоро от тебя ничего не останется, и я без нужды потеряю саньясина. Подумай и обо мне.

У Вайнштейна, очень состоятельного бизнесмена, была непривлекательная дочь. Он нашел молодого человека, который на ней женился, и через десять лет у них появилось двое детей.

Однажды Вайнштейн позвал зятя к себе в кабинет.

- Послушай, - сказал он, - ты подарил мне двух прекрасных внуков, ты сделал меня очень счастливым. Я передам тебе сорок девять процентов своего бизнеса.

- Спасибо, Папа!

- Могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?

-Да, выкупи меня у нее!

Я готов выкупить тебя за любую цену. Просто спроси этих трех женщин!

Любовь важна, это хорошая обучающая ситуация, но только одна обучающая ситуация. Одной школы достаточно, три школы - это слишком много. С тремя женщинами ты не сможешь многому научиться, ты будешь в таком беспорядке. Лучше быть с одной, чтобы ты мог быть тотально одним с ней, чтобы ты яснее мог понять свои стремления, чтобы ты был менее затуманен, чтобы было меньше боли, потому что любовь поначалу - это лишь бессознательное явление; это биология, а не что-то очень драгоценное. Лишь когда ты привнесешь в нее осознанность, когда ты станешь в ней более медитативным, она будет становиться драгоценной, она будет парить высоко.

Близость с одним мужчиной или одной женщиной лучше, чем много поверхностных отношений. Любовь - это не однолетний цветок, и, чтобы она выросла, нужны годы. Лишь когда она растет, она выходит за пределы биологии и начинает приобретать нечто духовное. Если ты со многими мужчинами или многими женщинами, ты будешь оставаться поверхностным - может быть, это тебя развлечет, но ты будешь оставаться поверхностным; несомненно, это тебя займет, но это не поможет внутреннему росту. Но если поддерживать отношения один на один, в которых вы начинаете понимать друг друга лучше, это чрезвычайно полезно. Почему это так? Какая необходимость понимать мужчину или женщину?

Это необходимо, потому что в каждом мужчине есть женственная часть его существа, в каждой женщине есть мужественная часть ее существа. Единственный путь ее понять, самый простой путь ее понять, самый естественный путь ее понять - это быть в глубокой интимной связи с кем-то. Если ты мужчина, будь в глубокой интимной связи с женщиной. Пусть доверие растет, чтобы все препятствия растворились. Подойдите друг к другу так близко, чтобы ты мог глубоко заглянуть в женщину, а женщина могла глубоко заглянуть в тебя. Не будьте друг с другом нечестными.

А если у тебя так много связей, ты будешь нечестным, ты будешь постоянно лгать. Тебе придется лгать, тебе придется быть неискренним, придется говорить вещи, которых не подразумеваешь, - и все они будут подозревать. Очень трудно создать взаимное доверие с женщиной, если ты вовлечен в какую-то другую связь. Мужчину обмануть легко, потому что он живет в интеллекте; женщину обмануть очень трудно, почти невозможно, потому что она живет интуитивно. Ты не сможешь смотреть ей прямо в глаза; ты будешь бояться, что она прочтет твою душу и весь тот обман, всю ту нечестность, которую ты скрываешь.

Поэтому, если у тебя много отношений, ты не сможешь глубоко нырнуть в психику женщины. А это единственное, что нужно: узнать собственную внутреннюю женственную часть. Отношения становятся зеркалом. Женщина начинает смотреться в тебя и находить свою мужественную часть; мужчина смотрится в женщину и начинает открывать свою женственность. И чем более ты осознаешь женственную - другую - часть, тем более целым ты становишься. Когда внутренняя женщина и внутренний мужчина исчезли друг в друге, растворились друг в друге, когда они больше не отдельны, когда они становятся единым интегрированным целым, ты стал индивидуальностью.

Карл Густав Юнг называет это процессом индивидуализации. Он прав, он выбрал правильное слово. И то же самое происходит с женщиной. Но игра со многими людьми заставит тебя оставаться поверхностным, занятым, увлеченным, но не растущим; а единственное, что имеет значение, в конечном счете, - это рост, рост интеграции, индивидуальности, рост центра в тебе. А для этого роста нужно, чтобы ты знал другую часть себя. Самый простой подход - это сначала узнать женщину вне, чтобы ты смог узнать женщину внутри.

Точно как зеркало - зеркало отражает твое лицо, показывает твое лицо - женщина становится зеркалом, мужчина становится зеркалом. Другой отражает твое лицо, но вокруг тебя столько зеркал, и если ты бегаешь от одного зеркала к другому и обманываешь каждое зеркало относительно другого, ты будешь в хаосе, ты сойдешь с ума.

Шестой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Что плохого в том, чтобы больше и больше узнавать о Боге? Разве это не может помочь искателю?

Камалеш,

Познавание и знание отличаются. Я полностью за познавание и совершенно против знания. Познавание - это твое прозрение, это твоя способность видеть, это филосия. Знание - это философия. Это не способность видеть, это просто способность запоминать сказанное другими. Чем это поможет - знать о Боге? Слепой может знать о свете; чем это поможет? Глухой может знать о музыке, может даже читать музыку, но чем это поможет? Это ничем не поможет. Опасность в том, что слепой может начать думать, что, зная столько о свете, он знает и сам свет. Именно это и происходит со знающими людьми.

Зная о Боге, они начинают думать, что знают Бога. Знать любовь - это одно; знать о любви - это совершенно другое. Познать Бога - это трансформация твоего существа; для того чтобы знать о Боге, никакой трансформации не нужно. Ты можешь просто пойти в библиотеку и собрать сведения. Ты можешь ходить к пандитам и ученым и накапливать информацию.

Ты спрашиваешь: «Не может ли это помочь искателю?».

Нет, совсем нет. Это помешает. Искатель должен быть пустым, непредубежденным. Искатель не должен иметь никаких представлений о том, что такое Бог, что такое истина. Если у него есть какое-то представление, опасность в том, что он спроецирует эту идею на существование и будет думать, что пришел к истине. Истина может быть познана лишь, когда ты абсолютно пуст, когда внутри нет ничего, чтобы искажать или проецировать; когда ты так молчалив, что только воспринимаешь, не проецируешь. В тотальной восприимчивости познается истина.

Медитация - это не что иное, как попытка очистить ум от знания. Знание - это пыль, которая собралась на зеркале твоего существа; она должна быть очищена.

Обнаженная девушка стоит и без конца говорит, обращаясь к обнаженному мужчине, который обнимает ее живот, а потом ложится плашмя у ее ног.

- Моя жизнь пуста... это насмешка... я ничто - фасад - раковина... мертвая и бесполезная вещь! Мне двадцать шесть лет... у меня никогда не было значительных отношений... никогда не было действительно значительных отношений... я даже не должна этого признавать, мне кажется. Это очень унизительно! Я переходила из одного пустого сексуального эпизода в другой. Это история всей моей жизни... один вульгарный, пустой, никчемный эпизод за другим. У меня никогда не было никаких долгих, значительных отношений - если бы только однажды я легла и случилось что-нибудь значительное! Мужчина отвечает с пола:

- А ты никогда не пробовала меньше говорить... и быстрее ложиться?

Люди продолжают и продолжают говорить о Боге. Лучше молчать, лучше ничего не говорить, а просто сидеть. Ты не знаешь; лучше не скрывать свое невежество за большими словами, за духовным жаргоном. Знать: «Я не знаю» - это великий шаг к настоящему знанию. Знать: «Я знаю», не зная, - значит заблудиться, значит уходить все дальше и дальше. Истина просит только одного: Будь молчалив, чтобы ты мог слушать, чтобы ты мог услышать тихий мягкий голос внутри.

Седьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему я плачу над сутрами и не смеюсь над анекдотами? Оттого ли это, что я скован, или оттого, что я англичанин? Я знаю, что нет вопроса. Истина в том, что я хочу подойти поближе.

Сагаро,

Радуйся, если ты зажат, потому что, если ты англичанин, противоядия нет. Я не слышал ни об одной терапии, которая могла бы помочь. Скованные люди могут быть раскованы. Это сделает энкаунтер, это сделает праймалтерапия, это сделает гештальт[8], а здесь у нас почти девяносто групп.

Но если ты англичанин, тогда я бессилен; с этим ничего сделать нельзя. Быть англичанином - это как рак: до сих пор не обнаружено ни одного лекарства. Тогда тебе придется ждать будущего. Но я надеюсь, ты не англичанин; иначе ты не был бы здесь.

Иногда англичане сюда приходят... Приехала мать Анурага, и она англичанка. Она была здесь две недели, но пришла только на одну лекцию - вчера. И каков ее отзыв? Она сказала, что я подтвердил ее идеи.

Само то, что ты здесь, и то, что ты саньясин, - достаточное доказательство того, что ты не англичанин. Не волнуйся: если ты можешь плакать над сутрами, это хорошее начало. Рано или поздно ты начнешь и смеяться над анекдотами - потому что человек, который может плакать, может и смеяться. Действительно трудно с теми людьми, которые не могут плакать; они не могут и смеяться.

Это не две разные вещи, это одно и то же. Смех и слезы глубоко взаимосвязаны. Когда что-то ошеломляет тебя, ты или плачешь, или смеешься. Плач не обязательно грустный, смех не обязательно радостный. Иногда плач - это радость, а иногда смех уродлив и может быть лишь средством скрыть печаль.

Помни одно: только человек может плакать и смеяться. Ни одно другое животное этого не может, потому что ни одно животное не достаточно сознательно, чтобы быть ошеломленным. Только у человека столько сознания, что он может чувствовать себя ошеломленным. Только у человека столько сознания, что он может чувствовать себя ошеломленным, затопленным чем-то настолько, что начинает плакать или смеяться - обе эти способности чрезвычайно нужны.

Плач поможет тебе высвободить напряжение, смех поможет тебе танцевать, петь. Смех и слезы взаимосвязаны. Плач готовит дорогу для смеха: слезы очистят твое сердце, и тогда возникнет смех. Если первый процесс начался, значит, недалеко и до второго.

Восьмой вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вчера Ты сказал, что старые люди становятся коварными. Есть ли у Тебя основания так говорить?

Кумарел,

Я сумасшедший. Я не говорю что-то потому, что для этого есть основания. Я просто что-то говорю, потому что наслаждаюсь этим. Я не могу представить никаких доказательств, меня никогда не интересуют доказательства, но я могу рассказать историю. Те, кто понимает, поймут, и для них она будет доказательством; для тех, кто не понимает, никаких доказательств и быть не может. Я утверждаю простой факт; не нужно никаких доказательств. Просто наблюдай, наблюдай себя и других.

Когда ты становишься старше, если ты не растешь в осознанности, ты обязательно станешь хитрым. Есть только две альтернативы: либо ты становишься мудрым, либо хитрым. Если ты не становишься мудрым, тебе придется стать хитрым. Хитрость - это заменитель мудрости. Или стань буддой, или ты обречен на хитрость. Очень немногие люди становятся буддами; все остальные по необходимости становятся хитрыми. Жизнь учит их быть хитрее других, потому что это такая борьба за выживание, где выживает только самый хитрый.

Чарльз Дарвин говорит, что выживает сильнейший. Насколько я вижу, все не так. Выживает не самый сильный, а самый хитрый - если только Дарвин под самым сильным не подразумевает самого хитрого. Человек - это самое хитрое животное; он не самый сильный, безусловно, не самый сильный. Попытайся бороться с обезьяной, и ты узнаешь, кто сильнее. Попытайся побежать наперегонки с лошадью, и ты увидишь, кто сильнее. Попытайся летать, как птица, и ты увидишь, кто сильнее. Просто оглянись вокруг: ты не самое сильное животное на земле. Фактически, человек - самое слабое животное, в самой плохой физической форме.

Посмотри на человеческого ребенка. Может ли человеческий ребенок выжить без поддержки общества и семьи? Но дети животных выживают; они рождаются более совершенными.

Только человеческий ребенок кажется рожденным преждевременно, как будто ему нужно пробыть в материнском животе, по крайней мере, еще девять месяцев. Но проблема в том, что если он проживет в животе восемнадцать месяцев, то не сможет выйти наружу; будет слишком поздно, он будет слишком большой. И он выходит, но совершенно беспомощный. Человеческий ребенок беспомощный, слабый; его нужно учить.

Фактически, он начинает чего-то стоить только после двадцати пяти лет - а это одна треть его жизни. Ему нужна подготовка, чтобы приобрести способность состязаться в мире. Почему тогда человек пережил всех остальных животных, которые исчезли или исчезают? Они были побеждены по той простой причине, что человек хитрее всех. Благодаря своей хитрости он может изобретать; у него недостаточно силы, чтобы сражаться с животными, но он может изобрести оружие. У него недостаточно силы, чтобы разорвать животное на части голыми руками, но он изобрел мечи. Мечи - это не что иное, как увеличенные когти. Он не может пользоваться зубами, чтобы убивать, но он изобрел много других способов убивать. Он был самым хитрым, и с веками он становился все хитрее и хитрее.

Фермер купил нового петуха для своего курятника. У него уже был петух, но он был слишком стар, чтобы обслужить всех кур, которых было довольно много.

Когда фермер представил курам нового петуха, старый петух подошел к новоприбывшему и предложил встретиться попозже, когда фермер ляжет спать.

- Слушай, - воскликнул старый петух, когда они встретились, - этот фермер думает, что я слишком стар, чтобы обслужить всех его кур, но это неправда. Мне еще предстоит прожить несколько лет, и я не хочу раньше времени стать воскресным семейным обедом. Давай заключим сделку!

Сделка, которую имел в виду старый петух, заключалась в том, чтобы оба они устроили притворную драку, которая кончится тем, что молодой петух, будет гоняться за старым вокруг курятника, притворяясь, что не может его поймать. Звуки этого представления заставят хозяина выйти из дома и, когда он увидит, что старый петух бегает быстрее молодого, это сохранит его от ножа, по крайней мере, на несколько лет.

За это молодому предоставлялось право трахать всех хорошеньких кур. На следующий день акция началась, куры закудахтали, и петухи запетушились. Фермер вышел и, увидев, что молодой петух гоняется за старым, взял ружье и застрелил молодого петуха со словами:

- Вот черт! Третий петух, которого мне пришлось застрелить на этой неделе.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер, Всегда ли подавление плохо?

Прасадо,

Абсолютно плохо, всегда плохо, плохо без исключений. Подавление просто означает, что ты не понимаешь своих жизненных энергий. Подавление означает, что ты заталкиваешь свои жизненные энергии в бессознательное, забрасываешь их в подвал своего существа. Там они продолжают расти, пока рано или поздно не закипят и не взорвутся. Вот почему так много людей сходят с ума.

Безумие - это результат подавления. Именно поэтому во всем мире так много душевнобольных - даже не сумасшедших, а умственно обеспокоенных. В Америке говорят, что из четырех три человека умственно обеспокоены. И не думай, что это только в Америке; единственная разница между Америкой и другими странами в том, что в Америке есть последние данные, вот и все. Если ты хочешь что-то узнать про Индию, ты ничего не сможешь узнать, потому что нет данных. Америка честнее, и если ты спросишь человека о чем-то, он ответит искреннее, чем индиец.

Индиец может сексуально кипеть внутри, но снаружи всегда поддерживать вид Святее-Чем-Ты. Он неискренний. В Индии ни в чем нельзя установить реальных цифр. Если ты спросишь женщину: «Мечтала ли ты когда-нибудь о каком-то другом мужчине кроме своего мужа?», она скажет: «Нет. Никогда. И не только в этой жизни, но и в других жизнях. И не только в прошлом, но и в будущем я собираюсь цепляться за этого мужчину». Это очевидная чепуха.

Если внутри ты не полный дуб, просто невозможно, чтобы ты никогда ни о ком не мечтал, чтобы никто никогда тебя не привлекал. Если ты восприимчив, чувствителен, разумен, - естественно, иногда кто-то тебя привлекает. Это не значит, что ты совершаешь грех; это просто значит, что ты понимаешь, что такое красота. Это просто значит, что ты замечаешь жизнь вокруг себя.

В Индии очень трудно найти какие-то данные. Америка в этом смысле самая искренняя страна в мире. Что бы то ни было, американец скажет все как есть. Из четырех человек три умственно больны - но пребывают в блаженном неведении.

Подавление любого рода разрушительно для тела, для ума, для души. Энергии нужно трансформировать, не подавлять. Энергии - это твое потенциальное богатство в сыром виде; тебе предстоит их отполировать, и они станут прекрасными бриллиантами. Эти самые энергии, сексуальные энергии, могут стать твоим духовным освобождением. Подавленные, они будут оковами.

Я не предлагаю начинать потакать; это было бы другой крайностью. Будда тоже не поддержал бы потакание. Он целиком и полностью за срединный путь, за золотую середину. Не нужно ни подавлять, ни потакать. Будь наблюдательным, будь бдительным; будь дружественным, сочувственным к своим энергиям. Это твои энергии; не создавай трещину, иначе ты всегда будешь в конфликте, а бороться с собственными энергиями - это ненужное рассеивание. Борясь со своими энергиями, ты просто борешься сам с собой: ты не можешь победить. Ты просто растрачиваешь впустую возможность жизни. Осознавай, не подавляй, не потакай. Будь осознанным, будь естественным. Пусть энергии будут приняты и поглощены, и тогда те же самые энергии, сырые энергии, пройдя через осознанность, станут такими очищенными, что в твоем существе расцветут великие цветы - лотосы просветления.

Пока этого не случится, ты никогда не почувствуешь себя в существовании как дома, никогда не почувствуешь себя блаженным, никогда не почувствуешь, что такое Бог, никогда не почувствуешь, что такое нирвана, что такое освобождение.

Молодая монахиня пришла к матери-настоятельнице и сказала, что совершила грех с мужчиной и хочет принять наказание, чтобы заслужить прощение. Мать начала собирать чемодан.

- О, пожалуйста, не выгоняйте меня! - заплакала молодая монахиня. - Куда я пойду? Что я буду делать?

- Я тебя не выгоняю, - ответила мать-настоятельница мрачно. - Я сама ухожу. Все эти тридцать лет это продолжается непрерывно: е... и прощение, е... и прощение. Сегодня я поняла, что прощением я занималась достаточно, и мне пора заняться е..., пока не слишком поздно.

На сегодня достаточно.

1.

Адрес ашрама Ошо. — Прим. перев.

2.

Биди: вид сигарет. - Прим. перев.

3.

Англ. То fall in love — «влюбиться», буквально — «падать в любовь». — Прим. ред.

4.

Эскапизм — уход от действительности в вымышленный мир. — Прим. ред.

5.

Одежда саньясинов Ошо. — Прим. перев.

6.

Так Морарджи Десаи, премьер-министр Индии того времени, называет мочу. — Прим. перев.

7.

Не знаю (фр.).

8.

Encounter, Primal therapy, Gestalt: названия психотерапевтических групп. — Прим. перев.

Путь будды.

Глава 1. Мы - то, что мы думаем.

Мы — то, что мы думаем. Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями. Своими мыслями мы создаем мир. Говори или действуй с нечистым умом, и неприятности будут преследовать тебя, как колесо преследует вола, тянущего повозку. Мы — то, что мы думаем. Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями. Своими мыслями мы создаем мир. Говори или действуй с чистым умом, и счастье последует за тобой, несокрушимое, как твоя тень. «Взгляни, как он обижал и бил меня, Как он сбил меня с ног и ограбил». Живи с такими мыслями, и ты будешь жить в ненависти. «Взгляни, как он обижал и бил меня, как он сбил меня с ног и ограбил». Оставь такие мысли и живи в любви. В этом мире ненависть никогда еще не излечивала ненависть. Лишь любовь излечивает ненависть. Это закон, древний и неисчерпаемый. И ты также уйдешь. Зная это, как ты можешь участвовать в ссоре? Как легко ветер опрокидывает тонкое деревце! Ищи счастье в ощущениях, потакай себе в еде и сне, И ты также будешь вырван с корнем. Ветер не может опрокинуть гору. Искушение не может коснуться человека, который пробужден, силен и скромен, который владеет собой и помнит закон. Если помыслы человека грязны, если он безрассуден и полон обмана, как он может носить желтые одежды? Кто бы ни был хозяин своего существа, светлый, ясный и истинный, — он может носить желтые одежды.

Возлюбленные Бодхисаттвы... Да, именно так я смотрю на вас. Именно так вы должны начать смотреть на самих себя. Бодхисаттва означает «будда по сути», «будда в семени», «будда, который крепко спит, но обладает потенциалом пробуждения». В этом смысле каждый является Бодхисаттвой, но не каждого можно назвать Бодхисаттвой, — лишь в сердцах тех, кто стал на ощупь искать свет, кто начал страстно желать рассвета, это зерно более не зерно, а проросший побег; семя начало расти.

Вы являетесь Бодхисаттвами благодаря своему стремлению к тому, чтобы быть сознательными, чтобы быть бдительными, благодаря своим поискам истины. Истина не далека, но в мире есть лишь немногие счастливцы, жаждущие ее. Она близко, но ее тяжело, трудно достичь. Ее трудно достичь не из-за самой ее природы, но благодаря нашему вкладу во всевозможную ложь.

Мы укрепляли ложь в течение многих и многих жизней. Наши вложения столь велики, что нас пугает сама идея истины. Мы хотим избежать ее, мы хотим убежать от истины. Ложь это прекрасное убежище — удобные, уютные мечты. Но мечты есть мечты. Они могут на мгновение очаровать вас, они могут на мгновение поработить вас, но лишь на мгновение. И за каждым сном следует глубокое разочарование, за каждым стремлением следует глубокое поражение.

Но мы по-прежнему спешим к новой и новой лжи; если обнажается старая ложь, мы немедленно изобретаем новую. Помните, что лишь ложь может быть изобретена; истину невозможно изобрести. Истина уже здесь! Истина должна быть открыта, а не изобретена. Ложь не может быть открыта, ее приходится изобретать.

Ум очень хорошо чувствует себя во лжи, потому что тогда ум становится изобретателем, деятелем. И когда ум становится деятелем, возникает эго. С истиной вам нечего делать... и благодаря тому, что вам нечего делать, ум прекращается, и вместе с умом исчезает, испаряется эго. Это риск, наибольший возможный риск.

Вы пошли на этот риск. Вы предприняли несколько шагов — пошатываясь, спотыкаясь, бредя на ощупь, с остановками, со многими сомнениями, но все же вы предприняли несколько шагов; поэтому я называю вас Бодхисаттвами.

«Дхаммападе», учению Гаутамы Будды, можно учить только Бодхисаттв. Ему нельзя учить обыкновенное, посредственное человечество, потому что оно не поймет его.

Эти слова Будды исходят из вечного молчания. Они могут достигнуть вас, лишь, если вы воспринимаете их в молчании. Эти слова Будды исходят из безмерной чистоты. Пока вы не станете воспринимающим средством, скромным, лишенным эго, бдительным, осознающим, вы не будете способны понять их. Вы поймете их интеллектуально — это очень простые слова, настолько простые, насколько это только возможно. Но сама их простота представляется проблемой, потому что вы не просты. Чтобы понять простоту, нужна простота сердца, потому что лишь простое сердце может понять простую истину. Лишь только чистый может понять то, что исходит из чистоты.

Я долго ждал... и вот пришло время, вы готовы. Семя можно бросить в землю. Эти безмерно значительные слова могут прозвучать снова. Двадцать пять веков не существовало таких собраний. Да, были немногие просветленные мастера и немногие ученики — самое большее, полдюжины, — и таким небольшим собраниям преподавалась «Дхаммапада». Но такие маленькие собрания не могут преобразить все это громадное человечество. Это все равно, что ложками бросать сахар в океан — он не станет сладким, вы лишь зря истратите свой сахар.

Должен быть проведен великий, неслыханный эксперимент, эксперимент такого масштаба, чтобы им была затронута, по меньшей мере, существенная часть человечества, — чтобы могла пробудиться, по меньшей мере, душа человечества, центр человечества. На периферии посредственные умы по-прежнему будут спать, — пусть они спят, — но в центре, где существует разум, можно зажечь огонь.

Настало время, для этого пришло время. Вся моя работа здесь состоит в том, чтобы создать поле будды, энергетическое поле, в котором вновь могут быть произнесены вечные истины. Это редкая возможность. Такая возможность возникает лишь изредка за многие столетия. Не упустите ее. Будьте бдительны, внимательны. Слушайте эти слова не только головой, но и сердцем, всеми фибрами своего существа. Позвольте им затронуть всего себя.

После этих десяти дней молчания наступил действительно правильный момент, чтобы вернуть Будду, чтобы вновь позволить ему жить среди вас, двигаться среди вас, чтобы позволить ветрам Будды овевать вас. Да, его можно позвать снова, потому что никто никогда не исчезает. Будда больше не человек во плоти; несомненно, он больше не существует как индивидуальность — но лишь его суть, его душа теперь стала частью космической души.

Если многие, многие люди — с глубокой жаждой, с безмерной жаждой, с молитвенными сердцами — желают этого, страстно желают, тогда душа, исчезнувшая в космической душе, может вновь выразиться в миллионах проявлений.

Ни один истинный мастер никогда не умирает, он не может умереть. Смерть не приходит к мастерам, она не существует для них. Поэтому они и мастера. Они познали вечность жизни. Они увидели, что тело исчезает, но тела вообще не существует: тело это лишь периферия, тело это лишь одежды. Тело это дом, жилище, но гость никогда не исчезает. Гость лишь движется от одного жилища к другому. Однажды и навсегда гость начинает жить под открытым небом, без всякого приюта... но гость продолжает существовать. Лишь тела, дома, приходят и уходят, рождаются и затем умирают. Но существует внутренний континуум, внутренняя продолжительность, — и она вечная, вневременная, бессмертная.

Когда бы вы ни полюбили мастера, — такого мастера как Иисус, Будда, Заратустра, Лао-цзы, — если ваша страсть тотальна, тотчас же — вы соединены мостом. Мои беседы о Будде это не только комментарий: это создание такого моста. Будда — один из самых важных мастеров, которые когда-либо существовали на земле — несравненный, уникальный. И если вы можете вкусить от его существа, вы будете бесконечно благословенны, блаженны.

Я безмерно рад, потому что после этих десяти дней молчания я могу сказать, что многие из вас сейчас готовы к тому, чтобы общаться со мной в молчании. Это высшее общение. Слова неадекватны: слова говорят, но лишь частично. Молчание говорит тотально.

Использование слов это также и опасная игра, потому что смысл слова останется со мной, он не достигнет вас; и вы придадите ему собственный смысл, собственный цвет. Оно не будет содержать той истины, для которой оно предназначалось. Оно будет содержать нечто другое, нечто гораздо более бедное. Оно будет содержать ваш смысл, не мой смысл. Вы можете исказить язык, — на самом деле, почти невозможно избежать искажения, — но вы не можете исказить молчание. Вы либо понимаете, либо не понимаете.

И в течение этих десяти дней здесь были люди лишь двух категорий: те, кто понимал, и те, кто не понимал. Однако не было ни единого человека, который понимал бы неправильно. Вы не можете неправильно понять молчание — и в этом красота молчания. Разграничение абсолютно — либо вы понимаете, либо вы просто не понимаете — нет ничего, что можно было бы понять неправильно.

Со словами ситуация противоположна: очень трудно понять и очень трудно понять, что вы не поняли; эти две вещи практически невозможны. Остается единственная третья возможность: неверное понимание.

Это были десять дней странной красоты и таинственного величия. В действительности я больше не принадлежу к этому берегу. Мой корабль долго ждал меня — я должен был уйти. Просто чудо, что я все еще в этом теле. В этом вся заслуга принадлежит вам: вашей любви, вашей молитве, вашей жажде. Вы хотели бы, чтобы я еще немного помедлил на этом берегу, и поэтому невозможное стало возможным.

В эти десять дней я не чувствовал себя единым со своим телом. Я чувствовал себя вырванным с корнем, дезориентированным. Странно быть в теле, если ты не чувствуешь, что ты в теле. И также странно продолжать жить в том месте, которое тебе больше не принадлежит — мой дом на другом берегу. И этот зов постоянно слышен. И из-за того, что я нужен вам, сострадание вселенной — вы можете назвать это состраданием Бога — позволяет мне еще немного побыть в теле.

Это было странно, это было красиво, это было таинственно, это было величественно, это было волшебно. И многие из вас почувствовали это. Многие из вас почувствовали это по-разному. Некоторые почувствовали это как очень пугающее явление, как будто смерть постучалась в двери. Некоторые почувствовали сильное замешательство. Некоторые были потрясены, совершенно потрясены. Но тем или иным образом это коснулось каждого.

Только вновь прибывшие были в некоторой растерянности — они не могли воспринять, что происходит. Но я чувствую благодарность и к ним. Хотя они не могли понять, что происходит, они ждали — ждали, пока я заговорю, ждали, пока я что-то скажу, они надеялись. Многие боялись, что я вообще больше никогда не буду говорить... Это также было возможно. Я сам не был уверен.

Слова становятся все более трудными для меня. Они требуют все больше и больше усилий. Я должен что-то сказать вам, и поэтому я продолжаю говорить с вами. Но я хотел бы, чтобы вы как можно скорее стали готовы к тому, чтобы мы могли просто сидеть в молчании... слушая пение птиц... или просто слушая биение своего сердца... просто присутствуя здесь, ничего не делая...

Приготовьтесь как можно скорее, потому что я могу прекратить говорить в любой день. И пусть эта новость распространится по всем дальним уголкам мира — те, кто хочет понимать меня только через слова, должны быстрее собираться, потому что я могу прекратить говорить в любой день. Непредсказуемо, в любой из дней, это может произойти — это может случиться даже на середине предложения. И тогда я не собираюсь заканчивать предложение! Оно так и останется повисшим в воздухе, навсегда... незаконченное.

Но на этот раз вы притащили меня обратно.

Эти изречения Будды называются «Дхаммапада». Это имя нужно понять. Дхамма означает многие вещи. Это слово означает высший закон, логос. Под «высшим законом» подразумевается то, что удерживает вместе эту вселенную. Он невидим, он невоспринимаем, — но он, несомненно, есть; в противном случае, вселенная распалась бы на части. Такая безграничная, бесконечная вселенная, разворачивающаяся так гладко, гармонично есть достаточное доказательство того, что должно быть некое подводное течение, соединяющее, связывающее все сущее — доказательство того, что мы не островки, что мельчайшая травинка соединена с величайшей звездой. Уничтожьте маленькую травинку, и вы уничтожите нечто безмерно ценное для самого существования.

В существовании нет иерархии, нет ничего малого и большого. И величайшая звезда, и мельчайшая травинка существуют как равные; в этом второе значение слова «дхамма». Второе значение — справедливость, равенство, неиерархическое существование. Существование абсолютно коммунистично; оно не знает классов, оно едино. Отсюда второе значение слова «дхамма» — справедливость.

И третье значение — правильность, добродетель. Существование очень добродетельно. Даже если вы найдете нечто, что не сможете назвать добродетельным, это, должно быть, из-за вашего неверного понимания; на самом деле существование абсолютно добродетельно. Что бы ни случалось здесь, всегда случается правильно. Неправильное никогда не случается. Что-то может показаться вам неправильным, потому что у вас есть определенное представление о том, что правильно, но если вы смотрите без всяких предрассудков, ничто не неправильно, все правильно. Рождение правильно, правильна смерть. Правильна красота, правильно уродство.

Но наши умы малы, наше восприятие ограниченно; мы не можем видеть целого, мы всегда видим лишь маленькую часть. Мы похожи на человека, который прячется за дверью и смотрит на улицу через замочную скважину. Он всегда что-то видит... да, кто-то движется, внезапно проезжает машина. Одно мгновение ее не было, на одно мгновение она здесь, в следующее мгновение она скрылась навсегда... Именно так мы смотрим на существование. Мы говорим, что что-то предстоит в будущем, затем оно приходит в настоящее, затем оно уходит в прошлое.

На самом деле, время это человеческое изобретение. Всегда сейчас! Существование не знает прошлого, не знает будущего, — оно знает лишь настоящее. Но мы сидим у замочной скважины и смотрим. Человека нет, и внезапно он появляется; затем он так же внезапно исчезает. Теперь вам приходится создавать время. До того, как появился человек, он оставался в будущем; он был, но для вас он оставался в будущем. Затем он появился; теперь он в настоящем — он один и тот же! И вы не можете его видеть сквозь свою маленькую замочную скважину — он стал прошлым. Ничто не прошлое, ничто не будущее — все всегда настоящее. Но наш образ видения очень ограничен.

Поэтому мы продолжаем спрашивать, почему в мире столько несчастья, зачем это, зачем то... почему? Если мы можем увидеть целое, все «почему» исчезают. Чтобы увидеть целое, вы должны выйти из комнаты, вы должны открыть двери... вы должны отбросить это видение замочной скважины.

Именно это представляет собой ум: замочная скважина, очень маленькая замочная скважина. В сравнении с безграничной вселенной — что такое наши глаза, уши, руки? Что мы можем постичь? Ничего значительного. И эти крошечные фрагменты истины — мы слишком привязываемся к ним.

Если вы видите целое, все именно так, как и должно быть, — в этом смысл того, что «все правильно». Неправильного не существует. Существует лишь Бог; Дьявол — это создание человека.

И третьим значением слова «дхамма» может быть «Бог», — но Будда никогда не использует слова «Бог», потому что оно ошибочно связывается с идеей личности, а этот закон есть присутствие, а не личность. Поэтому Будда никогда не использует слова «Бог», и когда он хочет передать нечто о Боге, он использует слово «дхамма». Он обладает глубоко научным умом. Благодаря этому многие считали его атеистом, — он не атеист. Он величайший теист, которого мир когда-либо знал или узнает — но он никогда не говорит о Боге. Он никогда не использует этого слова, вот и все, но под словом «дхамма» он подразумевает в точности то же самое. «То, что есть», — вот значение слова «Бог», и в точности таково же значение слова «дхамма».

«Дхамма» также означает дисциплину — это разные измерения этого слова. Тот, кто хочет познать истину, должен во многих отношениях дисциплинировать себя. Не забывайте смысл слова «дисциплина» — оно просто означает быть способным учиться, быть доступным для учения, быть восприимчивым к учению. Отсюда произошло слово «ученик». Слово «ученик» означает человека, который готов отбросить свои старые предрассудки, отложить свой ум в сторону и смотреть на реальность без всяких предрассудков, без всякой предварительной концепции.

«Дхамма» также означает высшую истину. Когда исчезает ум, когда исчезает эго, что остается? Несомненно, нечто остается, но его нельзя назвать нечто — поэтому Будда называет это «ничто». Но позвольте мне напомнить вам, чтобы вы не поняли его неверно: когда он использует слово «ничто» (nothing), он подразумевает «не-нечто» (no-thing). Разделите это слово надвое; не употребляйте его как одно слово — разделите дефисом «не» и «нечто», — и тогда вы в точности знаете значение слова «ничто».

Высший закон это не нечто. Это не объект, который вы можете наблюдать. Это ваша внутренность, это ваша субъективность.

Будда согласился бы полностью с датским мыслителем Сереном Кьеркегором. Он говорит: Истина есть субъективность. В этом различие между фактом и истиной. Факт это объективная вещь. Наука постоянно ищет все больше и больше фактов, и наука никогда не достигнет истины, — она не может достичь истины по самому определению этого слова. Истина это внутреннее пространство ученого, но он никогда не смотрит на него. Он постоянно исследует другие вещи. Он никогда не начинает осознавать свое собственное существо.

Таково последнее значение слова «дхамма» — ваше внутреннее пространство, ваша субъективность, ваша истина.

Есть одна очень важная вещь — позвольте ей глубоко погрузиться в ваше сердце: истина никогда не бывает теорией, гипотезой; это всегда опыт. Поэтому моя истина не может быть вашей истиной. Моя истина это неизбежно моя истина; она останется моей истиной, она не может быть вашей. Мы не можем разделить ее. Истиной нельзя поделиться, ее нельзя передать, ее нельзя сообщить, ее нельзя выразить.

Я могу объяснить вам, как я достиг ее, но я не могу объяснить, что это такое. «Как» объяснимо, но необъяснимо «для чего». Может быть показана дисциплина, но не цель. Каждый должен прийти к ней своим собственным путем. Каждый должен прийти к ней в своем собственном внутреннем существе. Она открывается в абсолютном одиночестве.

И второе слово — пада. «Пада» также имеет множество значений. Первое, самое основное значение — путь. Религия имеет два измерения: измерение «что» и измерение «как». Об этом «что» говорить нельзя; это невозможно. Но об этом «как» можно говорить; этим «как» можно поделиться. Таково значение «пути». Я могу указать вам путь; я могу показать вам, какой дорогой я путешествовал, как я достиг залитых солнцем вершин. Я могу рассказать вам обо всей географии, топографии моего пути. Я могу дать вам подробную карту, но я не могу сказать, что чувствует человек, оказавшись на залитых солнцем вершинах. В точности так же вы можете спросить Эдмунда Хиллари или Тенсинга, как они достигли самой высокой вершины Гималаев, Гуришанкара. Они могут дать вам детальную карту своего путешествия. Но если вы спросите их, что они чувствовали, когда достигли вершины, они смогут лишь пожать плечами. Та свобода, которую они должны были испытать, невыразима; красота, благословение, бескрайнее небо, высота, красочные облака, солнце и незагрязненный воздух, и девственный снег, на который никто никогда не ступал... это невозможно передать. Человек должен достичь этих залитых солнцем вершин, чтобы понять.

«Пада» означает путь, «пада» также означает «шаг», «нога», «основание». Все эти значения важны. Вы должны двигаться оттуда, где вы сейчас. Вы должны стать великим процессом, ростом. Люди становятся стоячими водоемами; они должны стать реками, потому что лишь реки достигают океана. И это также означает основание, потому что это основная истина жизни. Без дхаммы, без той или иной связи с высшей правдой ваша жизнь лишена основания, смыла, значения, у нее не может быть никакой славы. Она станет упражнением в полнейшей бесполезности. Если вы не соединены мостом с целым, вы не можете иметь никакого значения сами по себе. Вы останетесь плывущим по реке бревном — сдавшись на милость ветров, вы не знаете, куда вы идете, и не знаете, кто вы есть. Поиск истины, страстный поиск истины создает мост, дает вам основание. Эти сутры, объединенные в сборник «Дхаммапада», должны быть поняты не интеллектуально, но экзистенциально. Будьте как губка: позвольте им впитаться, просочиться в вас. Не нужно сидеть и рассуждать; в противном случае вы упустите Будду. Не нужно здесь сидеть и непрерывно болтать у себя в уме о том, что правильно и неправильно, — вы упустите всю суть. Не беспокойтесь о том, правильно ли это, или неправильно.

Первое и основное — нужно понять, что говорит Будда, что пытается сказать Будда. Нет необходимости судить об этом прямо сейчас. Первая и основная необходимость — это понять в точности, что он имеет в виду. И красота этих сутр в том, что если вы поймете в точности, что он имеет в виду, вы будете убеждены их правдой, вы познаете их истину. Истина обладает своими способами убеждения людей; она не нуждается в иных доказательствах.

Истина никогда не спорит: это песня, а не силлогизм.

Сутра:

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Вам говорили снова и снова, что восточные мистики верят в то, что мир иллюзорен. Это правда: они не только верят, что мир ненастоящий, иллюзорный, что мир это майя, — они знают, что это майя, иллюзия, сон. Но когда они используют слово сансара, они не имеют в виду тот объективный мир, который исследует наука; нет, вовсе нет. Они не имеют в виду мир гор, деревьев и рек; нет, вовсе нет. Они имеют в виду тот мир, который создаете вы, прядильное колесо вашего ума, колесо ума, которое продолжает и продолжает двигаться и прясть. Сансара не имеет ничего общего с внешним миром.

Есть три вещи, которые нужно запомнить. Одна — внешний мир, объективный мир. Будда никогда ничего не говорит о нем, потому что это не его забота; он не Альберт Эйнштейн. Затем, существует второй мир — мир ума, мир, который исследуют психоаналитики, психологи, психиатры. Будда мог сказать о нем немногое, совсем немногое — фактически, лишь одно: что он иллюзорен, в нем нет истины, ни объективной, ни субъективной, он находится между ними.

Первый мир — это объективный мир, который исследует наука. Второй мир — это мир ума, который исследуют психологи. И третий мир — это ваша субъективность, ваше внутреннее пространство, ваше внутреннее «я» (self).

Будда указывает на глубочайшее внутреннее ядро вашего существа. Но вы слишком увлечены умом. И пока он не поможет вам выбраться из ловушки ума, вы никогда не узнаете третий, настоящий мир: ваше внутреннее вещество. Поэтому он начинает с утверждения: Мы - то, что мы думаем. Именно этим является каждый: умом. Все, что мы есть, возникает в наших мыслях.

Просто представьте на мгновение, что все мысли прекратились... кто вы тогда? Если на мгновение прекратились все мысли, кто вы тогда? Никакого ответа не будет. Вы не можете сказать: «Я католик», «Я протестант», «Я индуист», «Я мусульманин», — вы не можете сказать. Все мысли прекратились. Поэтому исчез Коран, исчезла Библия, исчезла Гита... все слова исчезли! Вы не можете произнести даже своего имени. Все языки исчезли, и вы не можете сказать, к какой стране вы принадлежите, к какой нации. Когда мысли исчезают, кто вы? Чистая пустота, ничто, не-нечто.

Именно поэтому Будда использовал странное слово; никто не делал этого ни до, ни после него. Мистики всегда использовали слово «я» (self) для выражения глубочайшего внутреннего ядра вашего существа — Будда использует слово не-я (no-self). И я совершенно согласен с ним; он гораздо более точен, более близок к истине. Использование слова «я» — даже если вы используете слово «Я» с большой буквы — не отражает истины. Оно по-прежнему дает вам ощущение эго, и, написанное с большой буквы Я, оно может дать вам даже большее эго.

Будда не использует слов атма, «я», атта. Он использует противоположные слова: «не-я», анатма, анатта. Он говорит, когда прекращается ум, не остается никакого я — вы стали вселенским, вы переполнились и вылились из границ эго, вы есть чистое пространство, ничем не загрязненное. Вы — просто зеркало, отражающее ничто.

Мы есть то, что мы думаем. Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями. Своими мыслями мы создаем мир.

Если вы действительно хотите знать, кто вы на самом деле, вы должны научиться искусству прекращения ума, прекращения мыслей. В этом заключается вся медитация. Медитация означает выход из ума, отбрасывание ума и движение в пространство, называемое не-умом. И в не-уме вы познаете высшую истину, дхамму.

Движение от ума к не-уму есть шаг, пада. В этом вся тайна «Дхаммапады».

Говори или действуй с нечистым умом,

И неприятности будут преследовать тебя,

Как колесо преследует вола, тянущего повозку.

Когда Будда использует выражение «нечистый ум», вы можете неверно понять его. Говоря «нечистый ум», он подразумевает ум, потому что любой ум нечист. Ум как таковой нечист, а не-ум — чист. Чистота означает не-ум; нечистота означает ум.

Говори или действуй с нечистым умом, — говорите или действуйте с умом, — и неприятности будут преследовать тебя... Несчастье это следствие, тень ума, тень иллюзорного ума. Несчастье это кошмарный сон. Вы страдаете лишь потому, что вы спите. И нет пути, избежать этого, пока вы спите. Пока вы не проснетесь, кошмарный сон будет продолжаться. Он может изменять свои формы, он может принимать миллионы форм, но он продолжается.

Несчастье это тень ума: ум означает сон, ум означает несознательность, ум означает неосознанность. Ум означает, что вы не знаете, кто вы есть, и в то же время притворяетесь, что знаете. Ум означает, что вы не знаете, куда вы идете, и в то же время притворяетесь, что знаете цель, знаете, для чего предназначена жизнь, — не зная о жизни ничего, и все же считая, что вы знаете.

Ум приносит несчастье настолько же верно,как колесо преследует вола, тянущего повозку.

Мы — то, что мы думаем.

Все, что мы есть, возникает с нашими мыслями.

Своими мыслями мы создаем мир.

Говори или действуй с чистым умом,

И счастье последует за тобой,

Несокрушимое, как твоя тень.

Помните снова: когда Будда говорит «чистый ум», он подразумевает не-ум. Очень трудно переводить слова человека, подобного Будде. Это почти невозможная работа, потому что человек, подобный Будде, использует язык своим собственным способом; он создает свой собственный язык. Он не может использовать обычный язык обычных значений, потому что он должен передать нечто необычное.

Обычные слова абсолютно бессмысленны применительно к опыту Будды. Но вы должны понять проблему. Проблема в том, что он не может использовать абсолютно новый язык; его никто не поймет. Это будет похоже на тарабарщину.

Именно таким образом начало существовать слово «тарабарщина» (jibberish). Оно произошло от одного суфия по имени Джаббар. Он изобрел новый язык. Никто не мог понять ни слова. Как вы можете понимать абсолютно новый язык? Он выглядел сумасшедшим, говорящим чепуху, полную чепуху. Вот как это происходит! Если вы слышите китайский язык и не понимаете китайского языка, то это полная чепуха.

Одного человека, уехавшего в Китай, спросили, как китайцы находят такие странные имена — Цзин, Цзун, Цзан.

Человек ответил: «У них есть такой способ: они собирают все ложки в доме и швыряют их вверх, и когда эти ложки падают... цзин! цзун! цзан! — какой бы звук они ни произвели, именно так они называют ребенка».

Но то же самое происходит, когда китаец слышит английский язык; он думает: «Какая чепуха!».

Если так происходит с языками, которые используют миллионы людей, что же происходит с Буддой, если он изобретает оригинальный язык? Его будет понимать лишь он сам, и больше никто. Джаббар сделал это — должно быть, он был очень мужественным человеком. Люди думали, что он сумасшедший.

Английское слово «jibberish» происходит от имени Джаббара. Никто не знал, что он говорит. Никто даже не пытался этого записать... как записывать? Нет алфавита. И то, что он говорил, совершенно не имело смыла, и мы до сих пор не знаем, какие сокровища мы потеряли.

Проблема Будды в том, что он должен либо использовать ваш язык так, как вы используете его, — и тогда он вообще не может передать свой опыт, — либо изобрести свой собственный язык, которого никто не поймет. Поэтому всем великим мастерам приходится держаться самой середины. Они используют ваш язык, но они придадут вашим словам свой цвет, свой аромат. Мехи будут вашими, но вино — их. Думая, что благодаря тому, что мехи ваши, ваше и вино, вы будете носить их столетиями. И есть вероятность того, что, думая, что это ваше вино, потому что мехи ваши, вы можете однажды испить от него, вы можете опьянеть.

Именно поэтому очень трудно переводить. Будда пользовался языком, который был понятен тем, кто его окружал, но он придавал словам определенный угол и поворот настолько тонко, что даже люди, знавшие этот язык, не были встревожены, не были шокированы. Они думали, что слышат свой собственный язык.

Будда называл не-ум «чистым умом», потому что если вы скажете «не-ум», тотчас же это станет невозможным для понимания. Но если вы говорите «чистый ум», тогда возможно некоторое общение. Постепенно он убеждает вас, что чистый ум означает не-ум. Но это потребует времени; очень постепенно вас нужно заманить и поймать в ловушку совершенно нового опыта. Но помните всегда: чистый ум означает не-ум, нечистый ум означает ум.

Используя эти прилагательные, чистый и нечистый, он идет с вами на компромисс, чтобы вы не встревожились раньше времени и не убежали. Вы должны быть искушены, соблазнены. Все великие мастера соблазнители — это их искусство. Они соблазняют вас таким образом, что постепенно, мало-помалу, вы становитесь готовыми выпить все, что бы они вам ни дали. Сначала они предлагают вам обыкновенную воду, затем, мало-помалу, нужно подмешивать вино. Затем воду нужно удалить... и однажды — вы совершенно пьяны. Но этот процесс должен быть очень долгим.

Когда вы глубже проникнете в эти сутры, вы поймете. Нечистый ум означает ум, чистый ум означает не-ум. И счастье последует за вами, если вы обладаете чистым умом или не-умом... и счастье последует за тобой, несокрушимое, как твоя тень.

Несчастье это следствие, как следствие и блаженство. Несчастье это следствие состояния сна, блаженство это следствие пробужденного состояния. Поэтому вы не можете непосредственно искать блаженства, а те, кто непосредственно ищет блаженства, потерпят поражение; они обречены на поражение. Блаженство может быть достигнуто лишь теми, кто не ищет непосредственно блаженства, напротив, они ищут осознанности. И когда приходит осознанность, блаженство приходит само собой, несокрушимое, как ваша тень.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

Как он сбил меня с ног и ограбил».

Живи с такими мыслями, и ты будешь жить в ненависти.

«Взгляни, как он обижал и бил меня,

Как он сбил меня с ног и ограбил».

Оставь такие мысли и живи в любви.

Нечто глубокой важности: ненависть существует с прошлым и будущим — любовь не нуждается в прошлом, не нуждается в будущем. Любовь существует в настоящем. Ненависть обращается к прошлому: кто-то обидел вас вчера, и вы носите это как рану, как пережиток. Или же вы боитесь, что кто-то обидит вас завтра — страх, тень страха. И вы уже готовитесь, готовитесь с этим столкнуться.

Ненависть существует в прошлом и в будущем. Вы не можете ненавидеть в настоящем — попытайтесь, и вы будете совершенно бессильны. Попробуйте это сегодня: сидите молча и ненавидьте кого-нибудь в настоящем, не обращаясь ни к прошлому, ни к будущему... вы не сможете. Этого нельзя сделать; по самой природе вещей это невозможно. Ненависть может существовать, лишь, если вы вспоминаете прошлое: этот человек сделал вам что-нибудь вчера — тогда ненависть возможна. Или, этот человек собирается сделать что-то завтра — и тогда возможна ненависть. Но если вы не обращаетесь ни к прошлому, ни к будущему, — этот человек ничего не сделал вам в прошлом, и он не собирается ничего сделать в будущем, он просто сидит здесь, — как вы можете ненавидеть? Но вы можете любить.

Любовь не нуждается в воспоминаниях — в этом красота любви и свобода любви. Ненависть это оковы. Ненависть это тюремное заключение — навязанное вами самому себе. Ненависть создает ненависть, ненависть провоцирует ненависть. Если вы кого-то ненавидите, вы создаете ненависть к себе в сердце этого человека. Весь мир существует в ненависти, в разрушительности, в насилии, в зависти, в конкуренции. Люди готовы перегрызть друг другу глотки либо в действительности, в реальности, в действии, либо, по меньшей мере, у себя в умах, у себя в мыслях, — каждый убивает. Именно поэтому мы создали ад на этой прекрасной земле, которая могла бы стать раем.

Любите, и земля вновь станет раем. Безмерная красота любви в том, что она не нуждается в воспоминаниях. Любовь исходит из вас совершенно без причины. Если вы изливаете блаженство, вы отдаете часть своего сердца. Вы делитесь песней своего существа. Щедрость приносит такую радость — поэтому человек делится! Щедрость ради щедрости, без всяких других мотивов.

Но любовь, которую вы знали в прошлом, это не та любовь, о которой говорит Будда, или о которой говорю я. Ваша любовь это не что иное, как обратная сторона ненависти. Поэтому у вашей любви есть воспоминания: кто-то был так мил с вами вчера, так добр, что вы чувствуете большую любовь к нему. Это не любовь. Это не любовь; это вторая сторона ненависти — это обращение к прошлому доказывает это. Или, кто-то собирается быть с вами милым завтра: то, как он улыбался вам, как он говорил с вами, как он пригласил вас завтра прийти к нему в гости, — он собирается быть любящим завтра. Возникает великая любовь.

Это не та любовь, о которой говорят будды. Это ненависть, замаскированная под любовь — именно поэтому ваша любовь в любой момент может превратиться в ненависть. Заденьте человека лишь немного, и его любовь исчезает и появляется ненависть. Она даже не достигает глубины кожи. Даже так называемые великие любящие постоянно борются, постоянно стремятся перегрызть друг другу глотки — пилящие друг друга, разрушительные. И люди думают, что это любовь...

Вы можете спросить Астху и Абхияну — у них такая любовь, что Астха получает синяк под глазом почти, что каждый день. Вот это борьба! Но когда происходит великая борьба, люди думают, что что-то происходит. Когда ничего не происходит, — ни борьбы, ни ссор, — люди чувствуют себя пустыми. «Лучше постоянно бороться, чем чувствовать себя пустым» — таково представление миллионов людей в мире. По крайней мере, борьба занимает вас, увлекает вас, дает вам чувство важности. Кажется, жизнь приобретает некоторое значение — уродливое значение, но, по крайней мере, некоторое значение.

Ваша любовь, в действительности, это не любовь: это ее прямая противоположность. Это ненависть, замаскированная под любовь, закамуфлированная под любовь, выдаваемая за любовь. У истинной любви нет воспоминаний. Она не думает о завтра, она не думает о вчера. Истинная любовь это спонтанный родник радости, бьющий в вас... вы делитесь ей... она изливается... без какой-либо другой причины, без какого-либо другого повода, кроме чистой радости делиться ей.

Птицы, поющие поутру, кукушка, кричащая вдалеке... без всякой причины. Просто сердце настолько полно радостью, что из него вырывается песня. Когда я говорю о любви, я говорю о такой любви. Помните это. И если вы можете двигаться в измерение такой любви, вы будете в раю — тотчас же. И вы начнете создавать рай на земле.

Любовь создает любовь в точности так же, как и ненависть создает ненависть.

В этом мире.

Ненависть никогда еще не излечивала ненависть.

Лишь любовь излечивает ненависть.

Это закон,

Древний и неисчерпаемый.

Эс дхаммо санантано — это закон, вечный, древний и неисчерпаемый.

Что это за закон? Ненависть никогда не излечивает ненависть, — тьма не может излечить тьму, — лишь любовь излечивает ненависть. Лишь свет может излечить тьму: любовь есть свет, свет вашего существа, а ненависть — тьма вашего существа. Если вы темны внутри, вы постоянно разбрасываете вокруг себя ненависть. Если вы светлы внутри, если вы сияете, вы постоянно излучаете вокруг себя свет.

Саньясин должен быть сияющей любовью, сияющим светом.

Эс дхаммо санантано... Будда повторяет снова и снова — это вечный закон. Каков этот вечный закон? Лишь любовь излечивает ненависть, лишь свет излечивает тьму. Почему? — потому что тьма как таковая это только лишь отрицательное состояние; у нее нет собственного положительного существования. На самом деле, ее не существует — как вы можете излечить ее? Вы не можете ничего сделать непосредственно с тьмой. Если вы хотите сделать что-то с тьмой, вы должны что-то сделать со светом. Внесите свет, и тьма исчезнет, удалите свет, и появится тьма. Но вы не можете непосредственно внести или удалить тьму — вы не можете ничего сделать с темнотой. Помните, вы также не можете ничего сделать и с ненавистью.

В этом заключается разница между учителями нравственности и религиозными мистиками — учителя нравственности продолжают проповедовать ложный закон. Они продолжают проповедовать: «Борись с тьмой — борись с ненавистью, борись с гневом, борись с сексом, борись с этим, борись с тем!» Вот весь их подход: «Борись с отрицательным», тогда как настоящий, истинный мастер учит вас позитивному закону: Эс дхаммо санантано — вечному закону, «не борись с тьмой». А ненависть это тьма, секс это тьма, ревность это тьма, жадность это тьма, гнев это тьма.

Внесите свет...

Как появляется свет? Будьте молчаливым, лишенным мыслей, сознательным, бдительным, осознающим, пробужденным — именно так появляется свет. И в то мгновение, когда вы бдительный, осознающий, вы не найдете ненависти. Попытайтесь ненавидеть кого-нибудь с осознанностью...

Это эксперименты, которые нужно провести, не просто слова, которые нужно понять, — эксперименты, которые нужно провести. Именно поэтому я прошу вас не пытаться понять эти слова интеллектуально: станьте экзистенциальными экспериментаторами.

Попытайтесь ненавидеть кого-нибудь сознательно, и вы найдете, что это невозможно. Либо исчезает сознание, и тогда возникает ненависть, либо, если вы сознательны, исчезает ненависть. Они не могут существовать вместе. Их сосуществование невозможно: тьма и свет не могут существовать вместе — потому что тьма это не что иное, как отсутствие света.

Истинные мастера учат вас тому, как достичь божественного; они никогда не велят вам отречься от мира. Отречение отрицательно. Они не говорят вам, что вы должны уйти от мира, они говорят вам, как уйти в божественное. Они учат вас тому, как достичь истины, а не тому, как бороться с ложью. Лжи великое множество. Если вы будете постоянно бороться с ложью, это займет миллионы жизней, и все же ничто не будет достигнуто. А истина одна; поэтому истина может быть достигнута тотчас же; в этот самый момент это возможно.

И ты также уйдешь.

Зная это, как ты можешь участвовать в ссоре?

Жизнь так коротка, так моментальна, и вы растрачиваете ее на ссоры? Используйте всю энергию для медитации — это та же самая энергия. Если вы можете с ее помощью бороться, вы можете с ее помощью и стать светом.

Как легко ветер опрокидывает тонкое деревце!

Ищи счастье в ощущениях,

Потакай себе в еде и сне,

И ты также будешь вырван с корнем.

Будда говорит: Помните, если вы зависите от чувств, вы останетесь очень хрупким — потому что чувства не могут дать вам никакой силы. Они не могут дать вам сил, потому что они не могут дать вам никакой постоянной основы. Они находятся в постоянном течении; все меняется. Где вы можете найти приют? На чем вы можете построить фундамент?

В одно мгновение одна женщина кажется красивой, в другое мгновение — другая женщина. Если вы просто решаете чувствами, вы будете пребывать в постоянном смятении — вы не можете принимать решения, потому что чувства постоянно изменяют свои мнения. В одно мгновение что-то кажется таким поразительным, в следующее мгновение это уродливо, невыносимо. А мы зависим от этих чувств.

Будда говорит: Не зависьте от чувств — зависьте от осознанности. Осознанность это нечто скрытое за чувствами. Видят не глаза. Если вы пойдете к окулисту, он скажет вам, что именно глаза видят, но это неправда. Глаза это лишь только механизм, посредством которого видит кто-то другой. Глаз это лишь окно; окно не может видеть. Когда вы стоите у окна, вы можете выглянуть наружу. И кто-то, проходя мимо по улице, подумает:

«Окно видит меня». Глаз это лишь окно, дверной глазок. Кто позади окна?

Ветер не может опрокинуть гору.

Искушение не может коснуться человека,

Который пробужден, силен и скромен,

Который владеет собой и помнит закон.

Медитация сделает вас пробужденным, сильным и скромным. Медитация сделает вас пробужденным, потому что она даст вам первое переживание самого себя. Вы не тело, вы не ум — вы чистое свидетельствующее сознание. И когда затрагивается это свидетельствующее сознание, случается великое пробуждение — как будто свернувшаяся кольцами змея внезапно развернулась, как будто кто-то спал, и его внезапно разбудили. Внезапно — великое пробуждение внутри: впервые вы чувствуете, что вы есть. В первый раз вы чувствуете истину своего существа.

И, несомненно, она делает вас сильным; вы больше не хрупкий, вы больше не подобны тонкому деревцу, которое может свалить любой порыв ветра. Теперь вы стали горой! Теперь у вас есть фундамент, потому что вы укоренены — никакому ветру не повалить гору! Вы становитесь пробужденным, вы становитесь сильным, и в то же время вы становитесь скромным. Эта сила не привносит в вас это. Вы становитесь скромным, потому что осознаете, что такая же свидетельствующая душа существует в каждом, даже в животных, птицах, растениях и скалах.

Существуют лишь разные способы сна! Кто-то спит на правом боку, кто-то спит на левом боку, кто-то — на спине... это всего лишь разные способы сна. У скалы один способ спать, у дерева — другой, у птицы — третий... но различие лишь в способах и методах сна; вне его, глубоко внутри каждого существа — то же самое свидетельствование, та же самая божественность. Это делает вас скромным. Даже глядя на скалу, вы знаете, что в вас нет ничего особенного, потому что все существование сделано из одного и того же вещества, сознания. И если вы пробуждены, сильны и скромны, это дает вам владение собой.

Если помыслы человека грязны,

Если он безрассуден и полон обмана,

Как он может носить желтые одежды?

Будда выбрал для своих саньясинов желтые одежды, так же как я выбрал оранжевые. В этом различие между моим подходом и подходом Будды. Желтое символизирует смерть — желтый лист. Желтое символизирует садящееся солнце, вечер.

Будда делал слишком большое ударение на смерти — это метод. Если вы делаете такое большое ударение на смерти, это помогает: люди начинают все более и более осознавать жизнь на контрастном фоне смерти. И когда вы напоминаете о смерти снова, снова и снова, вы помогаете людям пробудиться. Они должны пробудиться, потому что смерть приближается. Когда Будда давал посвящение новому саньясину, он говорил ему: «Отправляйся на кладбище — просто будь там и постоянно наблюдай похоронные процессии, наблюдай, как несут мертвые тела, сжигают... продолжай наблюдать. И постоянно помни, что то же самое произойдет и с тобой. Три месяца медитации на смерть, — и тогда возвращайся обратно». Это было началом саньясы.

Есть лишь два возможных пути. Один заключается в том, чтобы подчеркивать смерть, другой — жизнь. Потому что лишь две вещи есть в существовании — жизнь и смерть. Будда выбрал как символ смерть; отсюда — желтые одежды.

Оранжевое символизирует жизнь; это цвет крови. Я представляю утреннее солнце, ранний рассвет, розовеющее небо на востоке. Я подчеркиваю жизнь. Но цель одна и та же. Я хочу, чтобы вы были так страстно влюблены в жизнь, чтобы сама эта страсть к жизни сделала вас осознающим; сама интенсивность жизни делает вас пробужденным.

Смерть находится в будущем, а жизнь — сейчас, поэтому, если вы думаете о смерти, вы думаете о будущем. Если вы думаете о смерти, она будет логическим выводом: вы увидите, как умирает кто-то другой, вы никогда не увидите, как умираете вы. Вы можете представить, вы можете предположить, вы можете думать, но это будет мышлением.

Жизнь не нужно обдумывать; ее можно прожить. Она поможет вам быть без ума лучше, чем смерть. Таким образом, мой выбор гораздо лучше выбора Будды, потому что жизнь происходит прямо сейчас; вам не нужно идти на кладбище. Все, что вам нужно, это быть бдительным, — и жизнь повсюду вокруг... в цветах, в птицах, в людях, окружающих вас, в смеющихся детях... и в вас!.. и прямо сейчас! Вам не нужно думать о ней, вам не нужно предполагать ее. Вы можете просто закрыть глаза и почувствовать ее — вы можете почувствовать, как вас щекочет ее прикосновение, услышать биение ее пульса.

Но можно использовать оба метода: для того, чтобы вы стали медитирующим, можно использовать смерть, — я выбираю жизнь. И я подчеркиваю и повторяю, что мой выбор лучше выбора Будды. Сделанный Буддой выбор, символ смерти, помог этой стране стать мертвой, тупой, застывшей. Мой выбор, жизнь как символ, может оживить эту страну, — не только эту страну, но и весь мир, — потому что не только Будда выбрал своим символом смерть, ее выбрало и христианство — крест. Поэтому две величайшие мировые религии — христианство и буддизм — ориентированны на смерть. И из-за этих двух религий... Их влияние было колоссально: христианство преобразило весь Запад, буддизм преобразил весь Восток.

Иисус и Будда были двумя величайшими учителями, но выбор смерти как символа был очень опасен, он был бедствием. Я выбираю жизнь. Я хотел бы, чтобы вся эта Земля была полна жизни, большей и большей жизни, пульсирующей жизни. Но то, что говорит Будда о своих желтых одеждах, я сказал бы и о своих оранжевых. Он говорит: Если помыслы человека грязны, если он безрассуден и полон обмана, как он может носить желтые одежды?

Кто бы ни был хозяином своего существа,

Светлым, ясным и истинным,

Он может носить оранжевые одежды.

То, что он говорит о желтых одеждах, я могу сказать и об оранжевых: Кто бы ни был... светлым, ясным и истинным, он может носить оранжевые одежды.

Эс дхаммо санантано.

На сегодня достаточно.

Глава 2. Пустое кресло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Пустое кресло,

Молчаливый зал,

Явление Будды —

Как красноречиво!

Как редко!

Да, Субхути, это единственный способ представить вам Будду. Молчание — единственный язык, в котором он может быть выражен. Слова слишком слабы, слишком неадекватны, слишком ограниченны. Лишь пустое пространство... предельно молчаливое... может представить бытие Будды.

В Японии есть один храм, абсолютно пустой, в нем даже нет ни одной статуи Будды, и он известен как храм, посвященный Будде. Когда приходят посетители и спрашивают: «Где же Будда? Ему посвящен этот храм...», священник смеется и говорит: «Это пустое пространство, это молчание — вот Будда!

Камни не могут представлять его, статуи не могут представлять его. Будда не камень, не статуя. Будда это не форма — Будда это бесформенный аромат. Поэтому то, что эти десять молчаливых дней предшествовали беседам о Будде, не просто случайность. Это молчание было единственно возможным предисловием.

Субхути, вы правы: «Пустое кресло...» Да, лишь пустое кресло может представлять его. Его кресло действительно пусто, и этот человек, говорящий с вами, — пуст. Это пустое пространство, изливающее себя на вас. Никого нет внутри, лишь только молчание.

Поскольку вы не можете понимать молчание, оно должно быть переведено в язык. Именно из-за ваших ограничений я вынужден говорить; в противном случае это было бы не нужно. Истина не может быть высказана, никогда не была высказана, никогда не будет высказана. Все писания говорят об истине, они продолжают говорить об истине, продолжают ходить вокруг да около, но ни одно писание не способно выразить ее — потому что выразить ее невозможно по самой природе вещей.

Ее нельзя высказать — ее можно только показать. Она не может быть логически доказана, но ее может доказать любовь. Там, где логика бессильна, достигает успеха любовь. Там, где бессилен язык, достигает успеха молчание.

Я не могу доказать этого, но само отсутствие «я» внутри меня может стать абсолютным доказательством. Если вы действительно хотите понять Будду, вы должны подходить все ближе и ближе к тому молчанию, которым являюсь я, вы должны становится более и более близким, доступным, уязвимым для этого ничто, говорящего с вами.

Я не личность. Личность давно умерла. Это присутствие — отсутствие и присутствие. Я отсутствую как личность, как индивидуальность; я присутствую как средство, проход, полый бамбук. Он может стать флейтой, — лишь только полый бамбук может стать флейтой.

Я отдал себя целому. Теперь, какова бы ни была воля целого... если оно хочет говорить через меня, я доступен; если оно не хочет говорить через меня, я доступен. Его воля теперь — единственная воля. У меня нет собственной воли.

Поэтому вы найдете множество противоречий в моих словах — потому что я не могу ничего изменить. Бог противоречив, потому что бог есть противоречие. Он содержит полярные противоположности: он — свет и тьма, зима и лето, жизнь и смерть. Иногда он говорит как жизнь, иногда — как смерть, иногда он приходит как лето, иногда — как зима... что я могу сделать?

Если я вмешаюсь, я искажу его. Если я попытаюсь быть последовательным, я буду фальшивым. Я могу быть правдивым, лишь, если я останусь доступным для всех противоречий, которые содержит бог.

Это кресло, Субхути, несомненно пусто. И в тот день, когда вы сможете увидеть, что это кресло пусто, что это тело пусто, это существо пусто, — вы увидели меня, вы соприкоснулись со мной. В действительности именно в этот момент ученик встречает мастера. Это растворение, исчезновение... капля росы, вливающаяся в океан, океан, вливающийся в каплю росы. Это одно и то же! — мастер, исчезающий в ученике, и ученик, исчезающий в мастере. И тогда воцаряется глубокое молчание.

Это не диалог! Вот в чем восточные религии достигли высших вершин, чем христианство, иудаизм, ислам — потому что христианство, иудаизм, ислам продолжают цепляться за идею диалога. Но диалог предполагает дуализм, двойственность. Ислам, христианство, иудаизм — религии молитвы. Молитва предполагает, что существует Бог, отдельный от вас, и вы обращаетесь к нему.

Поэтому стала такой известной книга Мартина Бубера — «Я и Ты». Это суть молитвы. Но «я» и «ты»... диалог требует двойственности. И как бы прекрасен ни был диалог, это раздвоение, разделение, это еще не единение. Река еще не впала в океан. Возможно, она подошла очень близко, остановившись на самой грани, но она отступает обратно.

Буддизм это не религия молитвы, это религия медитации. И в этом различие между молитвой и медитацией: молитва есть диалог, медитация есть молчание. Молитва должна быть обращена к кому-то — реальному ли, нереальному, но она должна быть к кому-то обращена. Медитация это вообще не обращение; человек должен просто впасть в молчание, человек должен просто исчезнуть в ничто. Когда человека нет, есть медитация.

Будда есть медитация — в этом его аромат. В эти десять дней мы оставались в молчании, мы оставались в медитации. Главное было сказано. Те, кто не услышал главного... теперь я буду говорить для них.

У этой медитации, воцарившейся здесь на десять дней, было небольшое отличие — и в этом различие между моим подходом и подходом Будды — различие небольшое, но огромной важности. И это должно быть понято вами, потому что я не просто комментатор Будды. Я не просто вторящее ему эхо, я не просто отражающее его зеркало; я — отклик, не отражение. Я не ученый, я не собираюсь подвергать его высказывания научному анализу — я поэт!

Я видел то же самое ничто, которое видел он, и, несомненно, я видел его по-своему. У Будды свой образ, у меня — свой: образ видения, бытия. Оба эти пути достигают вершины, но пути разнятся. У моего пути есть небольшое отличие — небольшое, но глубоко важное, помните.

Это были не только десять дней молчаливой медитации — это были десять дней музыки, молчания и медитации. Музыка — это мой вклад. Будда бы этого не позволил. По этому поводу мы могли бы повздорить. Он не разрешил бы музыки; он сказал бы, что музыка это беспокойство. Он настаивал бы на чистом молчании, он говорил бы, что этого достаточно. Именно здесь мы согласились не соглашаться.

Для меня музыка и медитация это две стороны одного и того же явления. Без музыки медитации чего-то недостает; без музыки медитация становится туповатой, не живой. Без медитации музыка это просто шум — гармоничный, но шум. Без медитации музыка это развлечение. Без музыки медитация становится все более и более отрицательной, она приобретает устремленность к смерти. Поэтому я настаиваю, что музыка и медитация должны идти бок о бок. Это придает новое измерение — им обеим. Обе они обогащаются друг другом.

Помните эти три М в точности как вы помните три Р (прим. пер.: дети в начальной школе изучают три R, то есть чтение, письмо и математику, начинающиеся в английском языке на букву «r»: Reading, (w)Reading& (a)Riphmethics, как это произносят дети). Первое М — математика; математика это чистейшая из наук. Второе М — музыка; музыка это чистое искусство. И третье М — медитация; медитация это чистая религия. Когда эти три М встречаются, вы достигаете троицы.

Мой подход научен. Даже если я делаю нелогичные утверждения, я делаю их очень, очень логично. Если мои утверждения противоречивы, я противоречу себе логичным образом. Что бы я ни сказал, за этим стоит математика, метод, определенный научный подход. Я не ненаучная личность. Моя наука служит моей религии; наука это не конец, но прекрасное начало.

И еще мой подход — художественный, эстетический. Я не могу вам помочь, пока это энергетическое поле не станет музыкальным. Музыка это чистое искусство. И если она соединяется с математикой, она становится невероятно мощным инструментом для того, чтобы проникнуть в ваше внутреннее пространство. Конечно, он не совершенен, пока медитация не становится высочайшим пиком, чистейшей религией.

И мы стараемся создать высочайший синтез. Это моя троица: математика, музыка, медитация. Для меня это тримурти — три лица Бога. Вы можете достичь божественного в одном его лице, но тогда ваш опыт божественного не будет столь же богат, как если бы вы достигли его в его двух лицах. И все же в нем будет чего-то недоставать, пока вы не достигнете всех трех лиц. Когда вы познаете божественное как триединство, когда вы прошли через все три измерения, ваш опыт, ваша нирвана, ваше просветление будут наибогатейшими.

Будда настаивает на одной лишь медитации; это одно из лиц божественного. Мухаммед настаивает на молитве, музыке, пении; поэтому Коран несет в себе качество музыки. Ни в одном другом писании нет такой музыки, как в Коране. Само слово коран означает: «Распевай! Пой!» Это было первым откровением Мухаммеда. Нечто из запредельного воззвало к нему и сказало: «Читай! Распевай! Пой!».

Ислам это второе лицо Бога. А есть религии, которые приближаются к божественному через его третье М: математику. Джайнизм это религия, в чистейшем виде представляющая третий подход. Махавира говорит, как Альберт Эйнштейн. Не случайно Махавира был первым человеком, заговорившим о теории относительности. Спустя двадцать пять веков Альберт Эйнштейн смог доказать ее научно, но Махавира увидел ее в своем прозрении.

Когда вы читаете Махавиру, его утверждения абсолютно логичны, математичны. Джайнские писания, сухие, арифметические, лишены сока. Это еще одно лицо божественного. В мире существовали лишь три типа религий: религии математики, представленные джайнизмом; религии музыки, представленные исламом, христианством, индуизмом; и религии медитации, представленные буддизмом, даосизмом.

Мои усилия здесь направлены на то, чтобы дать вам тотальную религию, которая содержала бы в себе все три М. Это очень многообещающее приключение. Этого никто никогда не пытался сделать; поэтому мне будут противодействовать сильнее, чем кому-либо другому. Вы идете рядом с опасным человеком, но путешествие обещает быть невероятно прекрасным. Опасности, трудности не обезображивают путешествие; напротив, они делают его невероятно прекрасным. Все опасности, которые вы будете испытывать рядом со мной, будут заставлять вас трепетать. Путешествие не будет тупым, оно будет очень живым. Вы будете двигаться к божественному таким многомерным путем, что каждое мгновение путешествия будет драгоценно. Я начал эти беседы о Будде десятью днями молчания преднамеренно. Это молчаливое начало было средством — Будда был бы очень доволен. Он бы немного поморщился по поводу музыки, но что я могу сделать? С этим ничего не поделаешь.

Моя религия должна быть религией танца, музыки, смеха. Она должна быть ориентированной на жизнь, должна быть жизнеутверждающей. Она должна быть любовным приключением с жизнью. Это не отречение, но наслаждение.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Все дело в чувстве, что это было здесь всегда, и как только я чувствую его, оно - кажется таким далеким, — но что это за «это»?

Дэва Прашантам, это одна из вечных проблем, с которыми сталкивается каждый искатель истины. Вы не можете постичь истину — если вы попытаетесь, вы удалитесь прочь. Вы не можете обладать истиной — если вы попытаетесь, вы обнаружите, что ваши руки совершенно пусты. Истиной нельзя обладать, потому что это не вещь. Напротив, вы должны быть достаточно храбры для того, чтобы отдать себя истине — потому что это любовное приключение.

Позвольте себе отдаться истине, и вы узнаете, что такое истина. Но вы делаете как раз противоположное — вы пытаетесь схватить ее. Вот чего всегда желает, жаждет ум. Вот что ум называет «пониманием». Пока ум не способен что-нибудь схватить, ум не удовлетворен.

Но истина подвижна, как ртуть: если вы пытаетесь схватить ее руками, то чем крепче будет ваша хватка, тем неуловимее станет истина, и она отодвинется дальше — так далеко, что вы перестанете верить в нее, доверяться ей... так далеко, что вы вообще не сможете увидеть, что она существует.

Истина приходит; ее нельзя принести. Истина случается; вы не можете ничего с этим сделать, потому что делающий становится проблемой, преградой, препятствием. Делающий есть эго. И если каким-то образом вам удается не позволить делающему вмешаться, он проникает через черный ход — как тот, кто испытывает опыт, как наблюдатель, как переживающий. Это опять то же самое эго, но в новых одеждах.

Именно поэтому когда вы чувствуете это, оно теряется, — сейчас делающий пришел как чувствующий. Делающий должен быть полностью растворен; нельзя позволять ему вернуться каким-либо незаметным, тайным путем.

Позвольте истине быть! Не спешите понять ее или почувствовать ее, — просто позвольте ей быть здесь. Вам не нужно ничего делать с ней. Если вы можете оставаться в таком состоянии не-действия, не-усилия, не-эго, вы поймете, вы почувствуете, вы узнаете, вы получите ее. Ее можно получить лишь косвенно, не прямо.

Прашантам, вот где вы упускаете. И именно здесь упускает каждый. Да, бывают мгновения, когда это так близко... Вам хотелось бы это схватить. Само желание хватать исходит из жадности, само желание хватать исходит из страха. Само желание хватать это желание ума. А когда входит ум, истина уходит.

Можете ли вы просто быть молчаливым, вообще ничего не делая, — не только на интеллектуальном уровне, но и на физическом уровне, на эмоциональном уровне, — вообще ничего не делая, просто оставаясь здесь, предельно тихим? И тогда вы будете охвачены ею. Единственный способ познать ее — это отдаться ей.

Вы говорите: «Все дело в чувстве, что это было здесь всегда...».

Да, оно действительно было здесь всегда. Это само наше бытие. Это то вещество, из которого мы сделаны. Истина это не нечто отдельное от вас: вы есть истина. Это само ваше сознание, сама основа вашего существа. Вам не нужно куда-то идти, чтобы искать ее — в Каши или Каабу. Не нужно ни единого шага.

Лао-цзы говорит: Вы можете найти ее, сидя у себя дома, не нужно никуда идти — потому что истина уже здесь! Когда вы продолжаете искать, когда вы движетесь в поиск, вы удаляетесь от нее прочь. Любой поиск уводит вас прочь от истины, которая уже здесь.

Бывают мгновения, когда вы чувствуете, что она всегда была здесь, — мгновения радости, любви, красоты, мгновения, когда внезапно останавливается мир: прекрасный закат... и вы захвачены истиной. Помните, я говорю, что вы захвачены ей, что вы принадлежите.

Ей, но не что она принадлежит вам. Как вам может принадлежать закат солнца? Закат солнца охватывает вас, наполняет вас; самые дальние уголки вашего существа переполняются его красотой.

И тогда человек знает глубоко внутри своего существа, что истина была здесь всегда. Не нужны даже слова; этот человек знает без слов — он чувствует.

Или когда вы влюблены... или когда вы слышите прекрасное стихотворение... или пение птиц... или просто порыв ветра в соснах... или звук воды... Когда бы вы ни позволили себе отдаться, вы почувствуете — внезапно, из ниоткуда, появилась истина, появился Бог, появилась дхамма. Вы коснулись чего-то непостижимого, вы увидели нечто невидимое. Вы соприкоснулись с чем-то вечным... эс дхаммо санантано — вечный закон, неисчерпаемый закон.

Когда бы вы ни были в состоянии гармонии, когда все поет, работает в гармонии, когда бы вы ни были сонастроены... эти мгновения случаются с каждым. Эти мгновения не имеют ничего общего с церквями, храмами и мечетями. На самом деле, очень редко можно найти человека, ставшего просветленным в церкви, мечети, храме.

Будда стал просветленным под деревом, наблюдая, как в небе исчезает последняя утренняя звезда; не в храме, не в церкви, — под деревом, наблюдая за звездой. Должно быть, охваченный... И эта исчезающая звезда, постепенно, постепенно исчезающая... исчезает, исчезает, исчезла. В одно мгновение она была здесь, и сейчас ее больше нет. И в то мгновение что-то в нем — последняя крепость эго — также исчезло. В точности как исчезает последняя утренняя звезда, исчезло и его эго.

Небо было пусто, и он был пуст. А когда две вещи пусты, они становятся одним — потому что две пустые вещи нельзя разграничить. Как вы разграничите пустоту? Два ничто нельзя разделить; два ничто становятся одним ничто. Звезда исчезла, и небо стало пустым, исчезло эго, стало пустым и небо внутри... и внезапно внутренние и внешние небеса исчезли. Небо было лишь одно.

В то мгновение Будда стал просветленным. В то мгновение он пришел к знанию дхаммы, логоса, дао, Бога, космического принципа жизни.

Махавира стал просветленным не в храме — даже не в джайнском храме! Во времена Махавиры были джайнские храмы. Махавира был двадцать четвертым тиртханкарой джайнов — двадцать четвертым великим мастером. Ему предшествовали двадцать три мастера. Джайнские храмы были, но он не стал просветленным в джайнском храме — джайнам стоит обратить внимание на этот факт. Он стал Просветленным в лесу. Просто сидя там, ничего не делая, — и просто это пришло. Это приходит как наводнение.

Мухаммед стал просветленным на горе. И так же со всеми: Лао-цзы, Заратустра, Кабир, Нанак... ни один человек не стал просветленным в храме, церкви или мечети. Зачем вы ходите туда?

Идите и смотрите на восход солнца ранним утром. Сядьте поздней ночью и смотрите на небо, полное звезд. Идите, — подружитесь с деревьями и скалами. Идите, — слушайте звук бегущей воды, лежа на берегу реки. И вы будете подходить ближе и ближе к настоящему храму Бога. Природа это его настоящий храм. И там отдайте себя — не пытайтесь обладать. Желание обладать — мирское, желание отдать себя — божественное.

Прашантам, в следующий раз, когда это случится, не пытайтесь ничего с этим сделать. Не нужно понимать, не нужно наблюдать, не нужно изучать, не нужно анализировать — позвольте этому быть! Отдайте этому себя! Танцуйте это! Пойте это! И будьте совершенно единым с этим. Это единственный способ познать это.

Вы спрашиваете меня: «Все дело в чувстве, что это было здесь всегда», — это чувство абсолютно истинно, — «и как только я чувствую его, оно кажется таким далеким». Потому что вместе с этим чувством приходит «я», — а «я» это расстояние между вами и истиной. Чем больше «я», тем больше расстояние, чем меньше «я», тем меньше расстояние. Если нет «я», нет и расстояния.

Вы спрашиваете меня: «...но что это за «это»?».

Я не могу сказать. Это сейчас. Отдайте себя! Это здесь. Отдайте себя! Это не в моих словах, но в промежутках между словами. Это не в моих утверждениях, но в паузах. Читайте его между строк. Но помните одну вещь, очень, очень важную: чтобы понять это, вам придется отдаться этому. А мы очень боимся отдаться — потому что нам кажется, что мы теряем контроль, мы растворяемся. «Кто знает, к чему это нас приведет? Кто знает, смогу я вернуться из этого, или нет?».

Возникают все эти страхи, и вы отскакиваете обратно. И в это мгновение вы создаете дистанцию. Эта дистанция — ваше создание. Иначе — это всегда здесь, это всегда сейчас. Не создавайте дистанцию, не вносите страх.

Во всех языках мира религиозные люди называются богобоязненными — уродливые слова, абсолютная ложь, потому что религиозный человек совершенно не богобоязнен. Религиозный человек любит бога, а не боится бога. Но священник зависит от страха, он эксплуатирует ваш страх, он создает в вас страх. Весь его бизнес зависит от того, насколько вы испуганы.

Отбросьте свои страхи. Нет необходимости бояться бога. Бог просто означает тотальность, целое, то-что-есть. Мы — часть этого! Как часть может бояться целого? Целое заботится о части, целое любит часть, целое не было бы целым без этой части. Оно не может быть равнодушным к части.

Зная это, человек доверяет. Зная это, человек позволяет целому обладать собой. Зная это, человек отбрасывает все страхи, он отдается. И только в отдавании себя существует «это», только в доверии существует «это».

Я могу указать вам на него, но я не могу его вам объяснить. И это уже происходит с вами, Прашантам. Вы блаженны. Просто перестаньте создавать дистанцию между ним и собой. Это легко сделать: просто немного рискните, шагните в неизвестное... Будет страх — вопреки нему идите в неизвестное. Позвольте страху быть — и все же идите в неизвестное. Лишь идя в неизвестное, вы лишитесь страха, потому что придете к знанию того, что бояться нечего.

И если вы очарованы неизвестным, этому паломничеству нет конца — это вечное путешествие, нескончаемое, всегда продолжающееся; оно неисчерпаемо. Эс дхаммо санантано — оно вечно и неисчерпаемо...

Третий вопрос:

Возлюбленный мастер,

Каково Ваше хобби?

Анандо, у меня нет хобби. Мне не нужно хобби. Хобби нужно для того, чтобы занять себя. Когда вы устаете от своего обычного занятия, — а человек, естественно, устает зарабатывать свой хлеб с маслом, — когда вы устаете от своего обычного занятия, есть две возможности. Либо быть незанятым... что вызывает у вас большой страх, потому что быть незанятым означает быть собой, быть абсолютно наедине с собой. Это значит заглянуть в глубину своей собственной бездны — это пугает, это страшно. Это означает посмотреть в лицо своей жизни и смерти, всему внутреннему пространству — бесконечному, настолько безграничному, что вы не можете воспринять его. И сама эта безграничность пугает. В вас возникает великий трепет.

Некоторые люди собирают почтовые марки, — только посмотрите на эту глупость, — и они называют это хобби. Все хобби похожи. Это способы и средства убежать от самого себя.

Я совершенно счастлив с самим собой. Быть одному, быть, без какого то ни было действия, это такой глубокий опыт, что, если вы однажды испытали его, вы отбросите все эти глупые занятия, называемые хобби. Хобби это псевдо-занятия. Когда настоящих занятий нет, вы увлекаетесь пседо-занятиями. Просто увидьте, как это глупо. Шесть дней в неделю вы ждете воскресенья — чтобы расслабиться, отдохнуть, побыть собой. И вы устали от мира, вы сыты им по горло. Вы устали от людей, вы устали от всего. И вы надеетесь, что скоро наступит воскресенье, и когда приходит воскресенье, вы снова заняты — теперь своим хобби. Вы не можете оставаться незанятым; в этом ваша проблема.

И часто бывает, что человек устает от воскресенья больше, чем от всех остальных дней, от стольких хобби, поездок на пикник, вождения машины и еще тысячи и одной вещи, от всего того, что вы надеялись сделать после этих шести дней. И вы думали, что собираетесь отдохнуть?

Вы не можете отдыхать! Вы не знаете, как отдыхать. Вы не можете расслабиться, — вы не знаете, как расслабиться. Даже во имя расслабления вы занимаетесь какой-то работой. Становится ли она отдыхом лишь потому, что вам за нее не платят? Вы будете играть в карты или в шахматы. Правда, вам не платят за это, но это не имеет значения; это бесплатная работа.

Вместо того чтобы искать хобби, лучше используйте возможности. Когда бы у вас ни оказалось пустое время, совершенно незанятое, оставайтесь с самим собой... оставайтесь в нем, не двигайтесь из него. Не начинайте собирать марки.

Два старых еврея сидели на скамейке в парке.

— Что же ты делаешь теперь, когда ты вышел на пенсию? — спросил один.

— У меня есть хобби: я развожу голубей, — ответил другой.

— Голубей? Где же ты их держишь? Ты же живешь в доме для престарелых!

— Я держу их у себя в шкафу.

— В шкафу? А они не гадят на твои туфли и одежду?

— Нет, — сказал второй человек. — Я держу их в ящике.

— В ящике? Как же они дышат?

— Дышат? Они не дышат, — сказал второй человек, — они мертвые.

— Мертвые? — воскликнул его друг, потрясенный. — Ты держишь мертвых голубей?

— Какого черта, это же только хобби!

Четвертый вопрос:

Возлюбленный мастер,

Сегодня утром, когда вы назвали нас: «Мои возлюбленные бодхисаттвы», — в тот момент казалось, будто это действительно, правда. Но сейчас, через некоторое время, даже возможность того, что однажды мы станем бодхисаттвами, кажется только сном...

Шила, это правда — именно поэтому эти слова, произнесенные с доверием, с любовью немедленно затрагивают что-то в вашем сердце, бьют в колокол. Но именно из-за моего доверия звонит колокол. Я скажу снова: Вы действительно бодхисаттвы — будды в своей сути, в семени, в потенциале.

Когда я говорю это, я подразумеваю это. Когда я говорю это, я говорю это потому, что это так. И в это мгновение вы настолько сонастроены со мной, что это кажется абсолютной правдой; не нужно никаких аргументов, не нужно никаких доказательств.

Мне не нужно никаких аргументов для истин, которые я говорю. На самом деле, никакая истина никогда не нуждается в аргументах; она проста, но она немедленно бьет в колокол. Единственное, что нужно, — чтобы она исходила из сердца, и тогда она достигает вашего сердца.

Я не говорю из головы. Я изливаю свое существо в ваше существо. Это встреча энергий. Это встреча душ. Поэтому, когда вы со мной, это кажется абсолютной правдой, — вы не можете сомневаться в этом, это невозможно. Но когда вы одни, и меня нет, возникают сомнения. Ум возвращается с удвоенными силами, и он говорит: «Шила, ты — и бодхисаттва? А как насчет твоей любви с Витрагом? - и ты бодхисаттва? А как насчет твоей ревности, твоей злости и всего остального? Ты — и бодхисаттва? Должно быть, он пошутил; он смеется над тобой!» Возникают большие сомнения, потому что они всегда у вас в уме.

Это похоже на то, как будто вы пошли со мной на прогулку, и мы идем рядом некоторое время. У меня в руках свет, и этот мой свет освещает и ваш путь. Затем приходит момент, когда мы расстаемся, — мы должны расстаться; мы пришли к перекрестку, и наши пути разделяются. Я иду в одну сторону, вы идете в другую. Внезапно вы оказываетесь в темноте, и вы очень озадачены: «Что случилось со светом?».

Свет был не ваш. Конечно, ваш путь был освещен, но свет был не ваш. Поэтому, когда вы со мной, вас окружает свет. В этом свете вещи очень ясны. Когда вы не со мной, внезапно возникает темнота, и в этой темноте вы сомневаетесь во всем, во что когда-либо верили, в этой темноте вы сомневаетесь даже в возможности света. Вы усомнитесь даже в реальности того света, который вы испытали несколько мгновений назад. Ваш ум скажет: «Должно быть, тебе это приснилось. Это была галлюцинация. Какой свет? Где этот свет? Если он был, куда он делся?».

И так будет происходить снова и снова. В этом есть глубокий смысл, который нужно понять. Когда вы со мной, здесь, слушаете меня, сидите рядом со мной, — ситуация может оставаться прежней, даже когда вы физически не со мной. Вам придется проникнуть немного глубже в свою любовь, чтобы, даже если вы физически далеко, духовно вы оставались близко. Тогда доверие будет продолжаться. Тогда сомнения не посмеют прийти к вам.

В этот момент у вас появляются сомнения, потому что у вас есть определенная любовь ко мне, но она еще не тотальна. В вашем существе есть пространства, в которые вы все еще закрываете мне доступ. И так не только с Шилой, так со многими из вас. Вы держите в тайне некоторые уголки, отдельные, личные, ваши собственные. Вы не открыли свое сердце тотально, вы не совершенно обнажены. И если вы что-то прячете, тогда, что бы вы ни прятали, это останется дистанцией между вами и мной.

Поэтому, когда вы здесь, под моим воздействием, когда вы физически здесь со мной, мое присутствие может отложить ваш ум в сторону. Но когда вы физически не со мной, ваш ум вернется — вы не отложили его в сторону! Запомните этот урок: когда вы уходите от меня, когда вы не можете меня видеть, старайтесь все же оставаться со мной. Впитайте дух близости, интимности — тогда даже смерть не сможет разлучить нас. Тогда нет вопроса пространства и времени. Тогда вы со мной навсегда. И доверие останется, доверие будет продолжаться; оно станет в вас постоянным фактором. Единственным, что постоянно будет в вас, это ваше доверие. Все остальное изменится, но не доверие.

Вы найдете центр своего существа. Находя этот центр, вы приходите домой.

Последний вопрос:

Возлюбленный мастер,

В последнее время в прессе столько вздора о вас и деятельности в вашем ашраме. Это каким-то образом раздражает меня, потому что кажется настолько далеким от действительных фактов. Письма с просьбой об опровержении не публикуются. Сейчас я знаю, — что бы то ни было, это не имеет значения для вас. Значит ли это то же самое, что имел в виду Иисус, когда говорил, что нужно подставить другую щеку?

Зарин, это так, как и должно быть. Такой человек как я не может не подвергаться нападкам. Такой человек как я неизбежно разделяет людей на две категории: те, кто со мной, и те, кто не со мной.

Только вчера старый друг написал мне письмо, он предлагает... В данный момент существуют две категории людей: те, кто предан мне, те, кто совершенно влюблен в меня, и мои враги, полные ненависти ко мне. Он хочет создать третью категорию людей, которые не были бы ни преданными, ни врагами, но беспристрастными мыслителями.

Эта идея выглядит очень логичной, но она невозможна. Такого никогда не случалось и никогда не случится. Этого не может случиться. На самом деле, он сам находит для себя трудным стать саньясином. Он долгое время был старым другом, и он чувствует, что теперь ему сложно сдаться в качестве ученика. Он не может быть преданным, но не может быть и врагом. Он знает меня, он любит меня; он был моим другом очень долго. Поэтому для него это настоящая проблема.

Он не может сдаться из-за своего эго, из-за того, что он был моим другом, коллегой. Он не может быть против меня, потому что его чувства — за меня. Теперь он в затруднении, и он хочет найти выход; он хочет создать третью силу — людей, которые ни за, ни против, но беспристрастны. Эти люди будут бессильны. И я не заинтересован в беспристрастных людях. Я не заинтересован в третьей силе по определенной причине: потому что они будут абсолютно холодными. Я гораздо более заинтересован в людях, испытывающих ко мне горячую ненависть, — по крайней мере, они горячи, а горячие люди — хорошие люди. Они могут быть преображены; они не обледенели.

Те, кто испытывает ко мне горячую ненависть, рано или поздно станут моими преданными, — потому что вы не можете долго жить в ненависти. Это приносит вам вред. Ненавидя меня, вы не можете меня любить. Зарин, вы правы, для меня это совершенно не имеет значения. Если весь мир ненавидит меня, для меня это не имеет никакого значения, это ничего не меняет. Я остаюсь в своем абсолютном блаженстве.

На мое блаженство не может воздействовать ненависть людей, их нападки. Но подумайте о тех людях, которые живут в ненависти, — они себя мучают, они вредят себе, они ранят себя. Долго ли они могут это продолжать? Рано или поздно их раны захотят исцелиться. И, рано или поздно, сами их яростные нападки превратятся в страстную любовь.

Это напомнило мне, Зарин, прекрасную историю:

Суфийский мистик написал книгу о Коране. Он подвергся нападкам со стороны властей, со стороны официальной религии. Они проклинали эту книгу, они объявили преступлением даже ее чтение. Они думали, что она святотатственна, опасна, потому что он толковал Коран таким образом, как этого не делал никто другой. Это противоречило традиции.

Он позвал своего старшего ученика, дал ему книгу и велел ему пойти к главному священнику, представить ему книгу — и наблюдать все, что произойдет. «Что бы ни случилось, ты должен в точности сообщить мне. Поэтому будь очень бдителен: что бы ни случилось... когда ты вручаешь ему в подарок книгу, аккуратно запомни, как он реагирует, что он делает, что он говорит, потому что ты должен сообщить мне обо всем происшедшем. И, позволь мне тебе сказать», — продолжал мастер, — «что это определенная проверка для тебя. Вопрос не только в том, чтобы пойти к священнику с книгой и вернуться обратно; вся суть в том, чтобы сообщить о том, что произойдет».

Этот человек отправился к священнику, очень бдительный, очень осторожный. Входя в дом священника, он стал очень бдительным, он встряхнулся, потому что нужно было ежесекундно наблюдать все, что бы ни произошло. Затем он вошел.

Когда он достал книгу и назвал имя своего мастера, священник вышвырнул книгу из дома, бросил ее на дорогу и сказал:

«Почему ты не сказал мне раньше, что пришел от этого опасного человека? Я не притронулся бы к этой книге. Теперь мне придется вымыть руки. Касаться этой книги грешно!».

Рядом со священником сидела его жена. Она сказала: «Ты без необходимости суров к этому бедняге. Он не сделал тебе ничего плохого. Даже если бы ты хотел выбросить книгу, ты мог бы выбросить ее позднее. И я вообще не вижу, зачем ее нужно выбрасывать: у тебя большая библиотека — там тысячи книг, и эту книгу можно поместить в библиотеку. Если ты не хочешь ее читать, ты можешь ее не читать. Но ты мог бы сделать, по крайней мере, одно: ты мог бы выбросить ее позднее, а потом помыть руки, принять ванну и все, что тебе угодно, — но зачем ты обижаешь этого бедного человека?».

Ученик вернулся обратно и рассказал мастеру, что произошло, в детальных подробностях. Мастер спросил: «Какова же твоя реакция?».

Человек сказал: «Моя реакция такова, что жена священника очень религиозная женщина. Я чувствую к ней большое уважение. А главный священник просто урод — мне хотелось перерезать ему горло!».

Мастер сказал: «А теперь послушай: я более заинтересован в главном священнике — он может быть обращен, потому что он горяч. Если он может быть настолько полон ненависти, он может быть и полным любви, потому что одна и та же энергия становится ненавистью и любовью. Любовь вверх тормашками — любовь, выполняющая сиршасану, стойку на голове, есть ненависть. Но очень просто снова поставить этого человека на ноги. А что касается его жены, она холодна, холодна как лед. Для меня она безнадежна; она не может быть обращена».

Я совершенно согласен с суфийским мастером. Те, кто против меня, Зарин, — почему они против меня? Что-то шевелится в их сердцах. Что-то начало происходить с ними, и они не хотят, чтобы это происходило. Это рискованно. Я начал влиять на их жизни, и они не хотят идти со мной.

Все их капиталовложения против этого. Они хотят избежать меня, и они видят, что не могут меня избежать — и они приходят в ярость. Отсюда ненависть; поэтому они изобретают всевозможную ложь. Но я очень надеюсь на этих людей — на самом деле, я люблю этих людей. Рано или поздно они придут ко мне.

Настоящая проблема с теми людьми, которые равнодушны, холодны как лед, которые ни за, ни против.

Я бы хотел разделить все человечество на два лагеря: моих друзей и моих врагов. И чем больше у меня друзей, тем больше, неизбежно, будет и врагов. В этом есть определенное равновесие; в жизни все уравновешено. Если у вас много друзей, у вас обязательно будет столько же врагов; в противном случае нарушилось бы равновесие. Если у вас больше друзей, у вас больше и врагов; должно сохраниться равновесие. Жизнь постоянно уравновешивает себя.

Я наблюдаю всю эту сцену и наслаждаюсь ей.

Зарин, вам не нужно об этом беспокоиться. Но я могу понять вашу озабоченность.

Вы говорите: «В последнее время в прессе столько вздора о вас и деятельности в вашем ашраме...».

Его будет все больше и больше с каждым днем, потому что все больше и больше людей будет приходить ко мне. Миллионы уже в пути. И чем больше людей заинтересуется мной и моей работой здесь, чем больше людей будет вовлечено в нее, тем больше людей будет против нее, — это своего рода равновесие. Именно так все происходит в мире; это естественное явление.

Будет появляться всевозможный вздор, потому что те люди, которые против, никогда не были здесь. Если бы они побывали здесь, они не были бы против, поэтому они живут слухами. Все негативные вещи находят себе дорогу: они распространяются быстрее и легче, потому что все человечество живет в негативном.

Например, как раз на днях я получил письмо из Канады, в котором говорилось, что канадское правительство озабочено, очень озабочено по поводу моих саньясинов, моих людей, который приезжают ко мне из Канады. И они серьезно исследуют все это явление, потому что они боятся, что моя коммуна может превратиться в еще один Джонстаун. И я доволен, потому что если обеспокоены правительства, значит, что-то действительно происходит. Если правительство такой отдаленной страны настолько обеспокоено, что собирается прислать группу для исследования этого явления, это значит, что все идет как надо, что я стал для них определенным беспокойством. Должно быть, я являюсь им в кошмарных снах.

А на основании чего они так испуганы? Потому что один американский саньясин покончил с собой, другой американский саньясин сошел с ума. Этих двух примеров достаточно... Но все американцы — сумасшедшие! И видели ли вы когда-нибудь американца, который никогда бы не думал о том, чтобы покончить с собой? Психологи говорят, что каждый американец, по меньшей мере, четыре раза в жизни думает о самоубийстве. В Америке самый высокий процент самоубийств.

Из сотен тысяч саньясинов один совершает самоубийство — и этого достаточно! И, к тому же, это американский саньясин. Чего еще можно ожидать от американского саньясина? Другой американец сходит с ума... это абсолютно нормально! Но негативное тотчас же привлекает наше внимание. Никого не заботит, сколько американцев излечилось от своего безумия. Никто не считает, сколько американцев было спасено от самоубийства. Этого никто никогда не будет считать.

А журналисты, пресса, другие средства массовой информации, — они также заинтересованы только в негативных вещах. Пока вы не делаете ничего неправильного, вы — не новость. Бернард Шоу говорит:

Если собака кусает человека, это не новость. Новость — если человек кусает собаку.

Что-то становится достойным новости, лишь, если оно инородно, если оно режет глаз.

Вы можете продолжать делать тысячу и одну вещь, но никто не обратит на это внимания. Сделайте неправильно лишь что-то одно, и весь мир внезапно заинтересуется вами.

И тогда люди станут очень изобретательными. Когда вы пересказываете кому-нибудь сплетни, вы добавляете что-то от себя. Люди такие творческие! И когда этот человек поделится этим слухом с кем-то другим, неужели вы думаете, что он перескажет его в точности так же, как рассказали ему вы? Он придаст ему свой цвет, он придаст ему немного большую глубину, немного более глубокое измерение. Он сделает его более привлекательным, он преувеличит его. И так слух продолжает двигаться из уст в уста.

Слухи умеют распространяться, и люди помогают им. В них нет ничего, что соответствовало бы фактам. Но именно так всегда происходит. И когда это продолжается... Меня не будет, а слухи будут продолжаться, и они будут постоянно возрастать. Они станут независимой силой, они будут продолжать расти.

Я слышал:

Бог захандрил. Святой Петр предложил предпринять путешествие на землю, чтобы подобрать хорошенькую греческую девушку, желательно в старом костюме лебедя. Бог сказал:

— Нет. Пока я держался греческих девушек, все было прекрасно. Но когда лишь однажды я ошибся и постучался к еврейской девушке, — будь я проклят, если они не говорят об этом до сих пор!

Слухи продолжаются и продолжаются... И в том, что они делают со мной, нет ничего необычного; этого следовало ожидать. Они всегда делали то же самое с Иисусом, Сократом, Мансуром, Буддой, Кабиром. Если бы они не делали этого со мной, вот что было бы удивительно. На самом деле, я не чувствовал бы себя хорошо, если бы они этого не делали. Я бы хотел стоять в одном ряду с буддами — а это единственный способ.

Иисус решил вернуться на землю. Он увидел, что в Америке возрождается движение баптистов и всевозможных христианских чудаков, и решил, что настало время вернуться. Он взял с собой Петра.

Придя на Землю, он объявил, что он — Иисус, Сын Божий. Никто ему не верил; его сочли сумасшедшим. И вот Иисус спросил у Петра:

— Как же мне заставить их поверить мне, убедить их, что я истинный спаситель?

— Помнишь тот трюк, к которому ты прибег в Галилее, тогда ты еще ходил по воде? Готов поклясться, что это сработает, — ответил Петр.

Они сделали заявление для прессы, что завтра Иисус будет ходить по воде. На следующий день телевидение и газетчики собрались вокруг озера, чтобы посмотреть, как Иисус будет ходить по воде. Иисус и Петр доплыли в лодке до середины озера, затем Иисус выбрался из лодки... и немедленно пошел ко дну. Когда он влез обратно, потрясенный Петр спросил его:

— Что случилось? Почему ты потонул?

— Заткнись, дурак! — ответил Иисус. — В прошлый раз, когда я проделывал это, у меня не было этих проклятых дырок в ногах!

Сейчас все несколько сложнее, чем во времена Иисуса или Будды! Но я наслаждаюсь, я прекрасно провожу время. Зарин, вам совершенно не о чем беспокоиться. Вот мое предложение: наслаждайтесь этим.

Вы говорите: «Это каким-то образом раздражает меня, потому что кажется настолько далеким от действительных фактов».

Не раздражайтесь, не злитесь — это не поможет. Мои люди должны научиться смеяться над всеми этими глупостями, которых будет происходить все больше и больше. По мере того, как будет углубляться моя работа, будут распространяться все более и более нелепые слухи — не имеющие ничего общего с фактами. Или, если они будут содержать какие-то факты, они исказят их.

Люди сочинят множество историй. Если вы начинаете раздражаться, вы определенным образом помогаете им. Именно этого они хотят. Именно этого они и хотят — чтобы мои люди стали раздраженными, злыми, и тогда они смогут разрушить, уничтожить вас. И, несомненно, они могут разрушить, уничтожить вас. Моих людей очень немного, — немногие избранные.

Не раздражайтесь; в противном случае вы будете играть им на руку. Когда что-нибудь подобное попадает к вам в руки, посмейтесь от души. Научитесь смеяться — отвечайте смехом! Смех будет вашей защитой. И ваш смех заставит их выглядеть глупо. Когда кто-нибудь говорит что-нибудь против меня, посмейтесь от души. Похлопайте его по спине, обнимите его! Поцелуйте его покрепче!

Вот что в действительности имел в виду Иисус: любите своих врагов. Но я знаю, легко любить врагов — гораздо более сложно любить своих соседей. Поэтому я, как и Иисус, снова говорю: любите своих соседей. Они те же самые люди! Обнимайте своих соседей; не любите их только духовно — выражайте это. Когда кто-нибудь говорит про меня какую-нибудь глупость, выражайте свою любовь. Пусть он будет озадачен — пусть он чувствует, что, либо он, либо вы сошли с ума. Он никогда не сможет сообразить, что происходит, — почему вы обнимаете его. Он не сказал ничего хорошего, о вашем мастере... почему вы обнимаете его? Это породит в нем желание тоже прийти и посмотреть на этого мастера. Когда ученик делает такие вещи, стоит побеспокоиться и посмотреть, что же там происходит. Зарин, не нужно злиться.

Вы говорите: «Письма с просьбой об опровержении не публикуются».

Они и не будут публиковаться, потому что газеты, телевидение, радио, — все они в руках правящего режима. Они будут публиковать все, что против меня, потому что одна газета принадлежит индуисту, другая газета принадлежит джайну, третья — мусульманину, четвертая — христианину, — все газеты принадлежат всевозможным политикам. Ваши письма не будут опубликованы. Такие вещи нужно принимать как должное.

Вы говорите: «Сейчас я знаю, — что бы то ни было, это не имеет значения для вас. Значит ли это то же самое, что имел в виду Иисус, когда говорил, что нужно подставить другую щеку?».

Да, это в точности то, что имел в виду Иисус. Это самый лучший способ преобразовывать людей, обращать людей. Самый лучший из всех возможных способов привлечь людей на свою сторону — это подставить другую щеку. Любите их. Смейтесь над их вздором. Наслаждайтесь их сплетнями. Подшучивайте над ними, озадачивайте их.

Если вы можете делать это, Зарин, то вы делаете мою работу.

На сегодня достаточно.

Глава 3. Правдивое и ложное.

Принимая ложное за истинное, А истинное — за ложное, Ты игнорируешь свое сердце И наполняешь себя желанием. Увидь ложное как ложное, Истинное как истинное. Загляни в свое сердце. Следуй своей природе. Неотражающий ум это плохая крыша. Страсть, подобно дождю, заливает дом. Но если крыша крепка, там можно укрыться. Кто бы ни следовал нечистым мыслям, — Он страдает в этом мире и в следующем. Он страдает в обоих мирах, И как! — Видя, как плохо он сделал. Но кто бы ни следовал закону, — Он радостен здесь и радостен там. Он радуется в обоих мирах, И как! — Видя, как хорошо он сделал. Ибо велик урожай этого мира, Но в следующем — еще больше. Сколько бы священных слов ты ни прочел, Сколько бы ни произнес, Что хорошего они принесут тебе, Если ты не действуешь согласно им? Ты ли не пастух, Который считает чужих овец, Не разделяя пути? Читай не больше слов, чем ты хочешь, И говори еще меньше. Но действуй согласно закону. Отбрось старые пути — Страсть, вражду, глупость. Познай истину и найди мир. Раздели путь.

Истина есть. С вашей стороны не требуется никаких усилий, чтобы изобрести ее. Истина должна быть открыта, а не изобретена. Что мешает нам ее открыть? Нас научили множеству лжи, горам лжи. Это преграда, которая постоянно искажает истину, которая не позволяет нашим сердцам отражать то, что есть.

Истина это не логическое заключение. Истина это существование, реальность. Она уже здесь — она всегда была здесь. Существует лишь истина. Тогда почему мы не можем найти ее? Как нам удается не находить ее? Потому что с самого детства нас учили лжи, предрассудкам, идеологиям, религиям, философиям... все это уводит вас прочь.

Истина это не идея. Чтобы знать ее, вам не нужно быть индуистом, или мусульманином, или христианином. Если вы индуист, вы никогда не узнаете ее; само по себе то, что вы индуист, делает вас слепым. Что мы подразумеваем, когда говорим: «Я индуист, или мусульманин, или иудей»? Мы подразумеваем: «У меня уже есть определенные представления об истине — взятые из Корана, Библии или Гиты, но у меня уже есть представления. Я не знаю истины, но я многое знаю о ней». И это знание многого — единственная проблема, которая должна быть решена.

Как только вы отбросите свои представления об истине, вы столкнетесь с ней — одновременно снаружи и внутри. Вы столкнетесь с ней лицом к лицу — потому что больше ничего нет!

Но родители, общество, церковь, система образования, — все это зависит ото лжи. Как только ребенок рождается, они начинают заманивать его в ловушку лжи. А ребенок беспомощен. Он не может убежать от своих родителей, он всецело зависим. Вы можете эксплуатировать его зависимость... и она эксплуатировалась веками.

Никого так не эксплуатировали, как детей, — ни пролетариат, ни женщин, — никого не эксплуатировали так сильно, так глубоко, так разрушительно, как невинных детей. Из-за того, что они так беспомощны и зависимы, они вынуждены учиться тому, чему вы их учите. Они должны впитывать всю ту ложь, которую вы навязываете им. Для них это вопрос выживания — они не могут выжить без вас. Это вопрос жизни и смерти! Им приходится быть индуистами, им приходится быть мусульманами, им приходится быть джайнами, им приходится быть буддистами, им приходится быть коммунистами. Что бы вы ни вознамерились вложить в их умы, они постоянно впитывают это.

Вместо того чтобы сделать их более бдительными, более осознающими, более живыми, вместо того, чтобы сделать их более подобными зеркалу, чистыми, вы набиваете их идеями... многими слоями пыли. И тогда для них становится невозможным увидеть то, что есть. Они начинают видеть то, чего нет, и не видеть того, что есть.

Быть действительно религиозным значит родиться заново: снова становясь подобным ребенку, отбрасывая все то, что навязало вам общество.

Религия это бунт — бунт против всего того, что было навязано вам, бунт против того, чтобы быть низведенным до компьютера. Просто посмотрите вовнутрь! Все, что бы вы ни знали, было рассказано вам; это не ваше знание, оно не подлинно. Как оно может быть подлинным, если оно не ваше? Вы не были его свидетелем, вы были просто жертвой — жертвой обстоятельств.

Родились ли вы в Индии или в Англии — это просто случайность. Родились ли вы в индуистской или христианской семье — это просто случайность. Из-за этих случайностей утрачена ваша существенная природа — вас заставили утратить ее. Если вы хотите обрести ее вновь, вам придется родиться заново.

Именно в этом значение того, что Иисус сказал Никодиму: «Пока ты не родишься вновь, ты не войдешь в Царство Божье». Он не имел в виду того, что вы действительно должны умереть, покончить с собой, и затем родиться вновь. Это не поможет, потому что вы родитесь у определенных родителей, в определенном обществе, в рамках определенной церкви, и снова с вами будет сделана та же самая глупость.

Под «рождением заново» Иисус подразумевал, что вы теперь способны преднамеренно, сознательно отбросить все то, чему вас научили. Отбросьте свои знания и станьте невинны. Это единственный путь стать невинным. Знание это грязь. Быть в состоянии незнания есть невинность; действовать из этого состояния — единственный путь познать истину.

Медитируйте на эти чрезвычайно значительные сутры Гаутамы Будды. Он говорит:

Принимая ложное за истинное, А истинное — за ложное, Ты игнорируешь свое сердце, И наполняешь себя желанием.

Ум это не что иное, как желание. Сердце не знает желаний. Вы будете удивлены, услышав, что все желания принадлежат голове. Сердце живет настоящим; оно пульсирует, бьется в здесь-и-сейчас. Оно ничего не знает о прошлом, ничего не знает о будущем. Оно всегда сейчас, здесь.

Я не говорю об определенной философии. Я просто утверждаю факт, настолько простой, что вы можете наблюдать его внутри себя: ваше сердце бьется сейчас.

Оно не может биться в прошлом, оно не может биться в будущем. Сердце знает лишь настоящее, поэтому оно совершенно чисто. Оно не загрязнено воспоминаниями о прошлом, знаниями, опытом, всем тем, что вам говорили и чему вас учили, писаниями, традициями. Оно ничего не знает об этой чепухе! И оно не знает ничего о будущем, о завтра. Для него прошлого больше не существует, будущего еще не существует. Оно полностью здесь. Оно немедленно.

Но ум это полная противоположность сердцу: ум никогда не бывает сейчас, здесь. Он либо вспоминает о прекрасных переживаниях в прошлом, либо желает прекрасных переживаний в будущем. Он продолжает раскачиваться между прошлым и будущим, он никогда не останавливается в настоящем. Он совершенно не осознает настоящего. Для ума настоящего не существует. Увидьте суть: настоящее это единственное, что существует, но для ума настоящее это единственное, чего не существует. Прошлое не существует, будущее не существует, но это те две вещи, которые существуют для ума.

Проблема в голове... решение — в сердце. Ребенок действует из сердца. Когда вы начинаете расти, вы начинаете двигаться из сердца в голову. И когда вы заканчиваете университет, вы уже совершенно забыли о сердце. Вы подвешены в голове, вся ваша энергия привлечена в голову. Теперь вы ничего не знаете о реальности. Вы полны мусора — научного мусора, академической чепухи. Вы можете быть кандидатом или доктором наук. Вы знаете многое, совершенно ничего не зная! — потому что знание случается в сердце, не в голове. А все университеты существуют для того, чтобы привлечь ваши энергии из сердца в голову.

До сих пор все университеты в мире были врагами человечества. Вся их функция в том, чтобы служить государству и церкви. Они — агенты существующего порядка, агенты правящего режима. Они не служат вам, они служат властям, хозяевам, угнетателям, эксплуататорам. Кто бы ни оказался у власти, ему служат университеты. Они еще не на службе у человечества.

Если бы они служили человечеству, тогда университет был бы местом, в котором учат бунту. Университет создавал бы революционеров. Университет создавал бы не фанатиков традиции, конформистов; он создавал бы нонконформистов, нетрадиционных людей. Он создавал бы бунтовщиков — искателей приключений, готовых рисковать жизнью за истину. Этого еще не случилось.

Как это ни печально, во имя образования делается нечто уродливое, нечто крайне уродливое. За парадной вывеской совершается преступление. Вот это преступление: они привлекают вашу энергию из сердца в голову, они разрушают вашу способность любить, они заставляют вас изучать логику. Для них логика более важна, чем любовь, мышление более важно, чем чувствительность. Это все равно, что запрягать лошадь позади телеги. Все совершенно перевернуто вверх дном.

Именно поэтому человечество в таком смятении: ложное кажется истинным, а истинное — ложным. Те, кто разрушал ваше видение, преуспели. Будды боролись и борются против всех этих общественных интересов.

Будда говорит: Принимая ложное за истинное, а истинное — за ложное, ты игнорируешь свое сердце и наполняешь себя желанием.

Ум есть желание, и вы продолжаете наполнять себя все большими и большими желаниями, все большими и большими амбициями, большим и большим стремлением к власти, престижу, благополучию. И вы совершенно забыли, что в вас бьется сердце, которое уже живет в божественном; которое уже есть часть вечного закона, — эс дхаммо санантано, — которое уже есть часть неисчерпаемого, вечного закона. Вы соединены с божественным через сердце. Ваши сердца — это корни в почве божественного.

Ваши сердца по-прежнему питает божественное, истина, но вас в них нет. Ваше место пустует. Вы живете в голове. Изо дня в день вы живете в своей голове; вы никогда не спускались оттуда. Даже ночью, во сне, вы продолжаете громыхать мозгами... сны, сон за сном. Днем — мысли, ночью — сны. Они ничем не отличаются.

Сновидения это лишь перевод мышления на язык сна, и наоборот: мышление это не что иное, как перевод сновидений на дневной язык. Вы постоянно движетесь между ними двумя: сновидениями и мышлением. И то и другое — желания. О чем вы думаете? О чем можно думать, кроме желаний? И что вы видите во снах, кроме желаний?

Будда говорит, что ложное кажется истинным, потому что вы стали лживы с вашей собственной истиной, с вашим собственным сердцем. Вернитесь снова в сердце, и тогда вы сможете узнавать истину как истину, а ложь как ложь. Это просветление, это возвращение домой.

Увидь ложное как ложное.

Откуда начать? Начните с видения того, что ложное это ложное. Именно поэтому Будды кажутся негативными, все будды кажутся разрушительными. Они отрицают. Иисус отрицает. Он говорит снова и снова:

Вам говорили это в прошлом, но я говорю вам... И он изменяет всю суть.

Например, он говорит: Вам говорили в прошлом — око за око. Если кто-то бросает в вас камешек, ответьте ему большим булыжником. Но я говорю вам, если кто-то ударит вас по одной щеке, подставьте ему и другую. И если кто-то уносит ваше пальто, отдайте ему и рубашку. И если кто-то заставляет вас пройти рядом с ним милю, пройдите две.

Мухаммед был против каких-либо изображений Бога, потому что его народ столетиями поклонялся им; у них было триста шестьдесят пять богов — по одному богу на каждый день года. Храм Кааба во времена Мухаммеда был одним из величайших храмов на земле — посвященным тремстам шестидесяти пяти богам! Мухаммед уничтожил всех этих идолов. Это выглядит отрицательным...

Будда говорит: Нет истины ни в Ведах, ни в Упанишадах. Избегайте красивых слов, избегайте философских рассуждений. Не проводите свое время, запутываясь в логике. Будьте молчаливы! Выбросьте из головы Веды, и только тогда вы сможете быть молчаливым. Он кажется отрицательным, он кажется нигилистом, он кажется опасным — но это единственный способ, которым вам можно помочь.

Вам нужно рассказать, что ложное это ложное. Вы должны начать с нети нети — ни то ни это. Мастер должен сказать вам: это ложно, то ложно. Он должен постоянно указывать вам в первую очередь на то, что ложно, потому что, когда вы знаете, что ложно, в вашем сознании случается внезапное преображение. Вы стали осознавать ложное, вы стали осознавать истинное.

Вас нельзя учить о том, что истинно, но, несомненно, вас можно учить о том, что не истинно. Вы были обусловлены, вы можете быть разобусловлены. Вы были загипнотизированы — как индуисты, мусульмане, христиане, джайны... Функция мастера в том, чтобы вывести вас из гипноза. Как только вы выходите из гипноза, внезапно — вы способны видеть истину. Истина не нуждается в том, чтобы о ней учили.

Увидь ложное как ложное, истинное как истинное.

Загляни в свое сердце. Следуй своей природе.

Одно из наиважнейших утверждений: Загляни в свое сердце. Следуй своей природе. Он не говорит, чтобы вы следовали писаниям. Он не говорит, чтобы вы следовали ему. Он не говорит, чтобы вы следовали определенным правилам поведения. Он не учит никакой морали. Он не пытается создать вокруг вас определенный характер, потому что все характеры это прекрасные тюремные камеры. Он не дает вам определенного образа жизни. Скорее, он дает вам храбрость, поощрение следовать своей собственной природе. Он хочет, чтобы вы были достаточно смелы, чтобы прислушиваться к своему сердцу и действовать в соответствии с ним.

«Следуйте своей природе» означает «следуйте самому себе». Вы есть писание... и глубоко внутри вас скрыт спокойный, тихий голос. Если вы станете молчаливым, он поведет вас дальше.

Мастер может лишь заставить вас осознавать своего внутреннего мастера. Тогда его функция исполнена. Тогда он может предоставить вас самому себе; он может снова бросить вас на ваше собственное попечение. Мастер не стремится поработить ученика; он стремится освободить его, дать ему тотальную свободу. Это единственный способ обрести тотальную свободу:

Следуй своей природе. Под «природой» Будда подразумевает дхамму. В точности так же, как вода по своей природе течет вниз, а огонь по своей природе поднимается вверх, есть и определенная природа, скрытая в вас. Если удалены все условности, навязанные вам обществом, внезапно вы обнаруживаете свою природу. Ваша природа становится Богом. Эс дхаммо санантано — это вечный, неисчерпаемый закон: ваша природа становится Богом.

Человек это потенциальный бог — бодхисаттва. Человек предназначен быть богом. Меньшее не удовлетворит вас, меньшее бесполезно. Вы можете владеть всеми деньгами в мире, всей властью, всем возможным престижем, и все же вы остаетесь пустым — пока ваша божественная природа не расцветает, не распускает свои бутоны. Пока вы не станете лотосом, тысячелепестковым лотосом, пока ваша божественность не открыта вам, вы никогда не будете удовлетворены.

Обычно религиозному человеку говорили, что он должен оставаться довольным, удовлетворенным, что бы то ни было. Так называемые религиозные святые продолжают учить людей: Будьте удовлетворенными. Удовлетворенность — одно из их фундаментальных учений. Это не путь истинных мастеров.

Истинный мастер создает в вас неудовлетворенность — и такую неудовлетворенность, которую не может удовлетворить ничто в мире. Он создает в вас такую жажду, что, пока вы не достигнете окончательной истины, вы остаетесь горящим, воспламененным. Он создает боль в вашем сердце, он создает мучение... потому что жизнь ускользает с каждым мгновением, и каждое мгновение уходит навсегда, а вы еще не достигли Бога; и еще один день кончился.

Он создает в вас такую глубокую жажду, он создает в вашем сердце такую боль! Он создает в ваших глазах слезы, потому что лишь в этой божественной неудовлетворенности вы будете двигаться, вы предпримете квантовый скачок, окончательный прыжок в неизвестное. Только в этой божественной неудовлетворенности вы сможете собрать вместе все свои энергии, вы будете рисковать, вы будете продолжать высшее приключение — пытаясь найти, кто вы есть.

Следуйте своей собственной природе. Вашей природой является сознание. Но вам говорили священники: следуйте определенным правилам поведения, десяти заповедям, следуйте определенным принципам — не своей природе. Священники очень боятся вашей природы, потому что если вы последуете своей природе, вы освободитесь из их хватки, вы больше не будете рабом. Вы не будете ходить в церкви, храмы и мечети, вы не будете слушать своих глупых священников, политиков, так называемых лидеров. Я называю их «так называемыми лидерами», поскольку в действительности случается так, что слепые ведут слепых.

Вы больше не будете слушать их, если вы слушаете свою природу. Если вы знаете свой собственный внутренний голос, вы становитесь свободным. Ваш внутренний голос должен быть разрушен, уничтожен, совершенно уничтожен, — или, по меньшей мере, настолько искажен, что, даже если бы вы услышали его, то не смогли бы понять. И они преуспели. Если вы не боретесь против них, нет возможности успеха. Их эксплуатация так стара, их угнетение так древне, их стратегии так хитры... и в их руках бесконечные силы. Что такое вы, индивидуальность, рядом с ними?

Но если вы идете внутрь, если вы прислушиваетесь к своему сердцу, вы приобретете такую силу, что никакие силы в мире не смогут снова поработить вас.

Следуй своей природе... Но как следовать своей природе, если вы не знаете, что это такое? И вам не позволено это узнать! Вам даны точные инструкции о том, что делать: что есть, когда просыпаться утром, когда ложиться спать. Вам были даны точные инструкции. Эти инструкции, если вы следуете им, делают вас рабом. Если вы не следуете им, они делают вас преступником. Если вы следуете им, вы становитесь святым — но рабом. Люди будут поклоняться вам, почитать вас, но все это почитание является взаимным соглашением: «Если ты следуешь нашим инструкциям, мы будем почитать тебя. Если ты не следуешь нашим инструкциям, тебя посадят в тюрьму».

Либо вас делают рабом духовно, либо вас делают заключенным физически: это две возможности, которые предоставляет вам общество. И оно никогда не позволит вам осознать, что внутри вас есть источник бесконечного руководства, из которого говорит Бог.

Бог все еще говорит, он не перестал говорить. Он не пристрастен — неправда, что он говорил с Мухаммедом, говорил с Моисеем и не говорит с вами. Он настолько же говорит с вами, как и говорил с Мухаммедом. Единственная разница в том, что Мухаммед был готов слушать, а вы не готовы слушать. Мухаммед был доступен, а вы не доступны.

Стать доступным для своей внутренней природы — вот что я называю медитацией.

Запомните эти два слова. «Характер» это изобретение политиков и священников; это заговор против вас. «Сознание» это ваша природа. Да, человек сознания имеет определенный характер, но этот характер следует за его сознанием. Он не навязан ему кем-то другим; это его собственное решение. Он не заключен в него как в клетку; он свободен изменить его в любой момент. Когда меняются обстоятельства, его сознание дает ему другие указания, и он меняет свой характер.

Человек характера — так называемый человек характера — это узник. Даже если меняются обстоятельства, он продолжает повторять прежний характер, хотя он уже не уместен, он не подходит. Контекст, в котором он имел значение, исчез, но он продолжает повторять ту же самую чепуху. Он как попугай. Он является машиной: он не откликается, а реагирует.

Человек сознания откликается, и его отклики спонтанны. Он подобен зеркалу: он отражает все, с чем бы он ни столкнулся. И из этой спонтанности, из этого сознания рождается новый вид действия. Это действие никогда не создает никаких оков, никакой кармы. Это действие освобождает вас. Вы остаетесь свободой, если вы слушаете свою природу.

Но этот простой совет кажется людям очень трудным. Должно быть, это самая простая вещь в мире. Каждый ребенок рождается, следуя своей природе, но по мере того, как вы растете, вы утрачиваете с этим контакт, — вас заставляют утратить с этим контакт. Контакт может быть заново открыт, заново достигнут. Позднее, когда вы становитесь очень знающим, заключенным в определенный характер, совершенно слепым к своему сердцу и природе, вы начинаете задавать вопросы.

Как раз на днях Прем Виджен спросил меня: «Возлюбленный мастер, что вы имеете в виду, когда говорите «идите вовнутрь»?» Такое простое утверждение, — «идите вовнутрь», — и вы спрашиваете меня, что я имею в виду? Неужели вы не можете понять эти простые слова, «идите вовнутрь»? Я знаю, вы понимаете слова, но идти вовнутрь стало так трудно, потому что вас учили идти вовне. Вы умеете только идти вовне, вы знаете лишь, как идти вовне. Ваше сознание всегда было обращено к другим; оно забыло путь к самому себе. Вы продолжаете стучать в чужие двери, и когда вам говорят: «Идите домой», вы спрашиваете: «А как это, идти домой?» Вы знаете дома других, но вы не знаете своего собственного дома. А вы носите его внутри себя. Вас заставили стать экстравертом. Человек должен снова научиться путям, ведущим внутрь себя.

Серен Кьеркегор сказал: Религия означает внутренность, движение вовнутрь. Но эти простые слова, «идите вовнутрь», стало так трудно понять. Ум знает лишь, как идти наружу; в нем нет передачи заднего хода.

Я слышал, что когда Форд выпустил свои первые машины, в них не было заднего хода. Он был добавлен позднее. Без заднего хода возникала настоящая проблема: если вы захотели бы сдвинуться назад, вам пришлось бы без необходимости проехать много миль, вам пришлось бы объехать круг. Даже если бы вы хотели отъехать назад на несколько метров, вам пришлось бы совершить многомильное путешествие. Тогда Форд понял, что необходима передача заднего хода.

Я учу вас здесь тому, что в вас уже есть встроенная передача заднего хода, но вы просто забыли о ней. Вы знаете, как идти наружу. Никто не спрашивает: «Что это значит, когда вы говорите идти наружу?» Все хотят спросить: «Что это значит, когда вы говорите идти вовнутрь?» Простые слова!

Мышление это движение наружу; не-мышление это движение вовнутрь. Думайте, и вы начнете двигаться прочь от себя. Мысль это путь, уводящий вас далеко в сторону. Это проекция. Не-мышление... и вы внезапно внутри. Без мысли вы не можете выйти наружу, без желания вы не можете выйти наружу. Вам нужно горючее желания, чтобы транспорт вашей мысли выбрался наружу.

Сидя молча, ничего не делая... даже не думая, даже не желая... где вы будете?

Движение вовнутрь это на самом деле не движение вовнутрь. Это просто прекращение движения наружу... и внезапно вы обнаруживаете, что вы внутри.

Прем Виджен, вам не нужно идти вовнутрь, потому что, если вы идете, вы всегда будете идти наружу. Идти значит, идти наружу. Перестаньте идти! Перестаньте идти, куда бы то ни было! Можете ли вы сидеть в молчании, не пытаясь никуда идти? Да, физически вы можете сидеть, это не очень трудно. Вы можете научиться позе йоги и сделать свое тело почти статуей, но проблема в том — что вы делаете внутри? Желания, мысли, воспоминания, воображение, всевозможные проекции? — прекратите и их.

Как их прекратить? Просто станьте к ним равнодушным, безразличным. Даже если они есть, не обращайте на них внимания. Даже если они есть, не придавайте им значения. Даже если они есть, позвольте им быть. Вы сидите в молчании внутри — наблюдая. Запомните это слово, «наблюдая» — свидетельствуя, просто оставаясь бдительным.

И по мере того, как наблюдение растет, становится глубже, та же самая энергия, которая становилась желаниями, мыслями, воспоминаниями, воображением — та же самая энергия поглощается новой глубиной. Та же самая энергия потребляется этим углубляющимся движением вовнутрь. И вы узнаете, что я имею в виду, когда говорю, «идите вовнутрь».

Не ищите этих слов в словарях или в Британской Энциклопедии. Дело не в словах! Слова легко понять: когда я говорю: «Идите вовнутрь», в точности это я имею в виду — идите вовнутрь! Не начинайте задавать вопросы о словах — прислушайтесь к скрытому посланию; в противном случае вы упустите свой поезд. Что я подразумеваю под «упущенным поездом»?

Позвольте мне рассказать вам одну историю:

Наивная жена фермера приехала на Пэддингтонский вокзал, чтобы сесть на свой поезд, и, так как до отхода поезда оставалось некоторое время, она решила проверить свой вес на стоящих рядом автоматических весах.

Она взобралась на весы, опустила пенни и получила карточку, на которой было написано: «Ты весишь сто пятьдесят фунтов, и через пять минут ты громко пукнешь». Покраснев от смущения и чувствуя некоторое раздражение, она слезла с весов и поспешила прочь. Спустя пять минут к своему совершенному изумлению она протяжно и громко пукнула.

Очень смущенная, но заинтригованная, она снова вернулась к машине, чтобы посмотреть, что она скажет на этот раз. Звякнула монетка — появилась карточка: «Ты по-прежнему весишь сто пятьдесят фунтов, и через пять минут тебя изнасилуют». Она с отвращением спрыгнула с весов и решительно зашагала прочь.

Продавец газет, который провел особенно скучное утро, увидел эту деревенскую курочку и решил позабавиться; прежде чем она поняла, что происходит, он втащил ее за стойку и изнасиловал. Поднявшись через несколько минут в ужасном состоянии, со съехавшей на бок шляпой и поломанным каблуком, в полном шоке, она заковыляла обратно к машине и наощупь бросила монетку. «Ты по-прежнему весишь сто пятьдесят фунтов, но пока ты пукала и трахалась, твой поезд уехал!».

Если вы слишком интересуетесь словами, — «Что это значит? Что это значит, буквально, лингвистически?» — Виджен, вы упустите свой поезд. Не тратьте время на слова!

Это совершенно новое заболевание, которое охватило всех интеллектуалов мира. По меньшей мере, последние пятьдесят лет философский мир слишком интересуется словами, лингвистическим анализом. Больше не спрашивают, что есть Бог. Больше не спрашивают, есть ли Бог. Современный философ спрашивает: «Что это значит, когда вы используете слово «Бог»?» Вопрос не в том, существует ли Бог. Вопрос не в том, что есть Бог. Вопрос не в том, как достичь Бога. Сейчас вопрос приобрел совершенно новый поворот:

«Что вы имеете в виду, когда употребляете слово «Бог»?».

Что вы имеете в виду, когда употребляете слово «роза»? Это просто: вы можете взять философа за воротник, притащить его в сад, вы можете показать ему розу: «Вот это я имею в виду, когда использую слово «роза»».

Но этого нельзя проделать со словом «Бог» — этого нельзя проделать со словом «медитация», этого нельзя проделать со словами «идите вовнутрь». Это тонкие явления. Не будьте заинтересованы лингвистически. Я здесь не для того, чтобы учить вас лингвистическому анализу.

Весь мой подход экзистенциален. Если вы действительно хотите знать, что означает «идти вовнутрь», идите вовнутрь! Путь таков: наблюдайте свои мысли и не отождествляйтесь с ними. Просто оставайтесь наблюдателем, совершенно безразличным, ни за, ни против. Не судите, потому что каждое суждение приносит отождествление. Не говорите: «Эти мысли неправильные», не говорите: «Эти мысли хорошие». Не комментируйте мысли. Просто позвольте им идти мимо, в точности как если мимо проезжает транспорт, а вы стоите на обочине дороги, безразличный, глядя на транспорт.

Не имеет значения, что проезжает мимо — автобус, грузовик, велосипед. Если вы можете наблюдать свой мыслительный процесс с таким же безразличием, с такой же отстраненностью, недалек момент, когда однажды весь транспорт исчезнет... потому что транспорт может существовать, лишь, если вы постоянно даете ему энергию. Если вы прекращаете давать ему энергию... Именно это наблюдение: прекращение подачи энергии, прекращение движения энергии в транспорт. Именно ваша энергия заставляет мысли двигаться. Когда вашей энергии не поступает, они начинают падать; они не могут стоять сами по себе.

И когда дорога ума совершенно пуста, вы внутри. Вот что я имею в виду, Виджен, когда говорю: «Идите вовнутрь». Вот что имеет в виду Будда, когда говорит:

Следуй своей природе.

Неотражающий ум это плохая крыша.

Страсть, подобно дождю, заливает дом.

Но если крыша крепка, там можно укрыться.

Неотражающий ум... Под словом неотражающий (англ. «unreflecting»: неотражающий, или: не рефлексирующий) Будда не подразумевает мышление, помните. Под «отражением» (рефлексией) он просто подразумевает отражение, не мышление — отражение в том смысле, как отражает зеркало. Когда вы подходите к зеркалу, зеркало не думает о вас. Зеркало просто отражает! Зеркальность — вот что имеет в виду Будда.

Неотражающий ум — ум, который забыл, как отражать, — это плохая крыша. Мы забыли, как отражать. Мы знаем, как думать, но не знаем, как отражать.

Просто представьте себе ребенка: ребенок родился, и в первый раз он открывает глаза — он увидит деревья, но он не сможет сказать себе: «Это деревья». Он увидит свет, но он не сможет сказать внутри себя: «Это электрический свет». Он увидит красную розу, но он не сможет сказать: «Это цветок розы, он красного цвета». Он увидит все, но ничего не скажет внутри. Это зеркальность: он просто будет зеркалом. Деревья по-прежнему будут зелеными, на самом деле, даже более зелеными, чем когда бы то ни было, потому что зеркало совершенно чисто, кристально чисто. На зеркале нет пыли... мысли собирают пыль.

Когда вы приходите в сад и говорите: «Эта роза прекрасна», возможно, вы даже не видите розу. Возможно, вы просто повторяете клише. Вы слышали, что говорят, что розы красивы, и вы просто повторяете это. Видя прекрасный закат, возможно, вы не видите его, возможно, вы невнимательны, возможно, вы не осознаете... но бессознательно, автоматически вы просто утверждаете: «Прекрасный закат». Вы вовсе не подразумеваете этого; вы говорите, потому что вам так говорили. Вы повторяете утверждение кого-то другого. Если вы посмотрите глубоко, возможно, вы даже найдете, чье это утверждение — вашей матери, вашего отца, вашего учителя, вашего друга. Если вы будете внимательно наблюдать, возможно, вы сможете даже услышать голос того, кто в первый раз сказал вам, что закат прекрасен... и вы просто повторяете это. Вы не видели этот закат. Вы не видели его присутствия, его настоящего, его немедленной красоты.

Будда говорит: Неотражающий ум это дырявая крыша. Страсть, подобно дождю, заливает дом.

Ум, который забыл, как отражать, всегда становится жертвой желания — жертвой головы, жертвой будущего, жертвой постоянного стремления к тому или другому. И ни одно желание никогда не может быть удовлетворено. К тому моменту, как желание удовлетворено, оно создало еще десять желаний.

И так продолжается и продолжается... а жизнь коротка, и смерть может поразить вас в любое мгновение.

Вы пришли в мир, чтобы состояться, но вы уходите с пустыми руками, вы уходите несостоявшимся. Поэтому вам придется прийти снова. Пока вы не выучили урок, вы будете снова и снова брошены в какую-то утробу, вам придется рождаться снова. Вас отправят обратно в школу. Вас отправляли миллионы раз, и если вы не будете внимательны, в этой жизни вы также упустите свой поезд.

Будьте осознанны! Начните чистить свое зеркало, чтобы вы могли отражать.

Страсть, подобно дождю, заливает дом. Но если крыша крепка, там можно укрыться. Если вы знаете, как отражать реальность, в доме можно укрыться. Вы в безопасности, потому что вы — в божественном, потому что вы — часть истины.

Кто бы ни следовал нечистым мыслям, —

Он страдает в этом мире и в следующем.

Он страдает в обоих мирах,

И как! —

Видя, как плохо он сделал.

Все мысли нечисты. Мысль не может быть чистой. Поэтому позвольте мне снова напомнить вам: когда Будда говорит «нечистые мысли», он подразумевает мысли. Он использует прилагательное «нечистые», чтобы подчеркнуть это, потому что, если бы он просто сказал «мысли», вы могли бы неверно понять его. Поэтому он говорит: «нечистые мысли», но он всегда подразумевает мысли. Все мысли нечисты, потому что мысль означает, что вы думаете о другом, что возникло желание. И когда он говорит: «чистая мысль», он подразумевает не-мысль.

Только не-мысль чиста, потому что тогда вы становитесь совершенно самим собой, наедине с собой, ничто не вмешивается.

Жан-Поль Сартр говорит: «Другой — это ад». И в определенном смысле он прав, потому что, когда бы вы ни думали о другом, вы в аду. Все мысли обращены к другим. Когда вы в состоянии не-мысли, вы одиноки, а одиночество есть чистота. И в этом одиночестве случается все то, что достойно того, чтобы случиться.

Но кто бы ни следовал закону, —

Он радостен здесь и радостен там.

Он радуется в обоих мирах,

И как! —

Видя, как хорошо он сделал.

Когда вы ретроспективно видите, что вы сами создали себе ад, — никто другой не ответственен за это, кроме вас, — когда вы видите это, вы будете сильно страдать, ужасно страдать. Нет даже уважительной причины, вы не можете сбросить ответственность на плечи кого-то другого: это ваша ответственность.

Будет страдание, и оно будет сильнее, интенсивнее, потому что также вы будете чувствовать: «Я был дураком. Никто не заставлял меня страдать. Это из-за моих мыслей. Именно из-за того, что я становился все более и более экстравертным, все более и более заинтересованным во внешних вещах, я теперь страдаю. Лишь я один виноват».

Это даст вам великую боль — и наоборот. Если вы следуете закону, дхамме, дао, если вы следуете своему глубочайшему внутреннему ядру, своей природе, вы будете радостны и здесь, и там.

Будда не очень беспокоится о «там». Но он говорит, что если вы радостны здесь, вы обязательно будете радостны и там. Если в это мгновение вы наслаждаетесь, в следующее мгновение вы будете наслаждаться еще больше, потому что следующее мгновение рождается из этого мгновения.

Ваше блаженство набирает инерцию, оно накапливается. Если вы страдаете в это мгновение, в следующее мгновение вы будете еще больше страдать, потому что вы научились путям страдания, вы привыкли к страданию. Вы создадите еще большее страдание в следующее мгновение, потому что вы стали эффективны в его создании. Поэтому, какова бы ни была природа этого мгновения, она усилится, усугубится в следующем.

Но Будда совершенно не заботится о следующем мгновении. Он просто констатирует факт.

Не беспокойтесь о следующем мгновении, о следующей жизни, о следующем мире. Сделайте это мгновение наслаждением, сделайте это мгновение, мгновением блаженства, и за ним последует следующее мгновение, следующая жизнь, следующий мир. И все, что вы есть в это мгновение, будет все более и более углубляться. И когда вы увидите, что вы ответственны за свое блаженство, ваше блаженство станет еще больше. Когда вы увидите, что никто не дал его вам, что вы не были нищим, просящим подаяния, что это не подарок кого-то другого, — и из-за того, что никто не дал его вам, никто не может и отнять, — когда вы увидите это, вы будете еще счастливее.

Ибо велик урожай этого мира,

Но в следующем — еще больше.

Сколько бы священных слов ты ни прочел,

Сколько бы ни произнес,

Что хорошего они принесут тебе,

Если ты не действуешь согласно им?

Все зависит от действия. Дело не в том, чтобы просто иметь прекрасные мысли. Дело не в прекрасных желаниях — желании Бога, рая, мокши. Дело не в том, чтобы думать о медитации, но в действии, в том, чтобы что-то с этим делать. Действие и только действие может помочь. Вы должны быть вовлечены, вы должны посвятить себя этому.

Многие люди приходят ко мне и говорят: «Мы любим ваши лекции, но мы не хотим медитировать и становиться саньясинами. Разве не достаточно того», — спрашивают они, — «что мы просто слушаем ваши прекрасные лекции?» Это совершенно бесполезно!

Просто слушать мои лекции очень глупо. Если вы не собираетесь действовать, не тратьте понапрасну время — это упражнение в бесполезности! Если вы собираетесь просто слушать меня и ничего не делать, мои слова могут быть гладкими, мои слова могут быть утешительными, мои слова могут быть убедительными, вы можете наслаждаться тем, что я говорю, интеллектуально, но это само по себе не поможет. Действие абсолютно необходимо.

Если вы убеждены в некоторых истинах, действуйте в соответствии с ними, и действуйте немедленно! — потому что ум очень хитер, и величайшая хитрость ума это откладывание. Он говорит «завтра»... и завтра никогда не приходит. Он говорит: «Да, однажды мы собираемся медитировать. Но давай сначала поймем, что такое медитация». И тогда вы можете продолжать понимать, что такое медитация, всю свою жизнь, и вы никогда не будете действовать. И пока вы не действуете, ничего не произойдет, не произойдет никакой трансформации.

Саньяса это свершение. Это значит активно показывать свою любовь ко мне. Это значит, быть вовлеченным в мою судьбу. Это значит, войти в мою лодку. Это опасно — безопаснее стоять на берегу и слушать. Тогда это своего рода развлечение, — духовное развлечение! — но совершенно бесполезное, просто способ убить время.

И этим люди продолжают заниматься в так называемых духовных собраниях — сатсангах. Они идут на воскресную проповедь, они слушают ее очень внимательно и очень серьезно, но вне церкви она не оказывает никакого влияния на их жизнь. Фактически, даже проповедник не подвержен влиянию того, о чем он говорит. Его бизнес заключается в том, чтобы говорить об этом; ему платят за это. Он профессионал. А для слушателей это простая формальность — просто для того, чтобы иметь хорошую репутацию в сообществе, чтобы о них думали, как о религиозных людях, которые каждое воскресенье ходят в церковь.

Это также и прекрасное светское собрание — можно встретить кого-то, поболтать, посплетничать. Это дает хорошие возможности — во имя религии. Светское собрание! Это прообраз Ротари-клуба, Клуба Львов, и тому подобных мест.

Некоторое время я жил по соседству с христианским священником, очень красноречивым оратором. Однажды он показывал мне свой сад, и мы начали разговаривать о том, о сем. И он сказал: «Не можете ли вы помочь моему сыну?».

Я спросил: «Что случилось с вашим сыном?».

Он сказал: «Он начал воспринимать мои слова слишком серьезно. Я должен проповедовать, и мне приходится говорить о высоких материях. Он приходит и слушает, и затем начинает воспринимать их слишком серьезно. Теперь он не хочет жениться; он хочет быть святым человеком. Не можете ли вы помочь ему?».

«Я могу ему помочь — это моя работа! Я могу помочь — я помогаю святым людям снова стать греховными. Пришлите его ко мне. Я приведу его в чувство».

«Но послушайте меня», — сказал священник, — «он воспринимает мои слова слишком всерьез». Даже священник не подразумевает, что кто-то воспримет всерьез его слова, — и никто этого не делает, кроме немногих глупцов.

Но когда вы рядом с Буддой, Иисусом, Кришной, Мухаммедом, суть не в том, чтобы принимать их слова всерьез. Суть в том, чтобы увидеть подлинность их слов и начать действовать в соответствии с ними. Если это затрагивает ваше сердце, если колокол начинает бить у вас в сердце, не останавливайтесь. Тогда следуйте, идите в это глубже, потому что это единственный способ быть преображенным. Это единственный способ познать вечное — эс дхаммо санантано. Это единственный способ познать вечную гармонию существования.

Познать вечную гармонию — значит познать блаженство, познать божественность, выйти за пределы времени, выйти за пределы смерти, выйти за пределы страдания.

Две женщины беседуют за чашкой чая с пирожными. Они не видели друг друга со времен окончания института, и одна хвастается другой своим выгодным браком.

— Когда мои бриллианты пачкаются, мой муж покупает мне новые коллекции, — говорит она. — Я даже не беспокоюсь о том, чтобы их почистить.

— Фантастика! — говорит другая женщина.

— Не говори, — говорит первая, — а еще мы покупаем новую машину каждые два месяца. Никакого ширпотреба! Мой муж покупает автомобили ручной сборки, а старые мы дарим черномазому садовнику и управляющему.

— Фантастика! — говорит другая.

— А наш дом... — продолжает первая. — Ах, что толку говорить о нем? Это просто...

— Фантастика! — заканчивает ее подруга.

— Ну а теперь скажи мне, что ты делаешь сейчас? — спрашивает первая женщина.

— Я хожу в Школу Обаяния.

— В Школу Обаяния? О, как это необычно! И чему ты там учишься?

— Ну, к примеру, мы учимся говорить «Фантастика» вместо «Дерьмо»!

Вы можете начать называть дерьмо «фантастикой», но это не имеет никакого значения. Вы можете научиться религиозному, духовному мусору...

Есть множество людей, которые очень сильны в так называемом эзотерическом жаргоне. Они постоянно говорят о таком множестве планов, множестве тел, множестве центров... и они говорят так серьезно, будто бы знают, что говорят. Избегайте эзотерического мусора! Избегайте эзотерических знаний! Это не знание, это просто обман людей. Если вы интересуетесь такими вещами, вы должны прочитать ту массу литературы, которую создали теософы.

Подойдет все, что угодно, вам лишь нужно говорить таким образом, чтобы это выглядело потусторонним. Этого нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Как вы можете доказать, сколько существует планов? Семь или тринадцать?

Ко мне пришел один человек. Его религиозная секта верила в четырнадцать планов, и у него была карта, он принес карту. Махавира достиг лишь пятого плана, Будда — шестого, Кабир и Нанак — девятого. Так как он был из Пенджаба, он проявил некоторое великодушие к Нанаку и Кабиру. Но его собственный гуру Радхасвами, — он достиг четырнадцатого! Даже Будда повис где-то на шестом! Даже Мухаммед, знаете где? — на третьем! Индуист и уроженец Пенджаба, как вы можете позволить Мухаммеду продвинуться дальше третьего уровня? Он третьего сорта. К Иисусу он был несколько более щедр; он поместил его на четвертый уровень. Но его гуру, — о котором никто ничего не знает, — он достиг четырнадцатого! Четырнадцатый уровень называется сатч-ханд — уровень истины.

Поэтому я спросил его: «А как насчет остальных тринадцати?».

Он сказал: «Они подходят ближе и ближе к истине, они лишь приблизительно истинны».

Как может существовать приблизительная истина? Либо что-либо, правда, либо не правда. Либо я в кресле, либо не в кресле — я не могу быть приблизительно в кресле. Поэтому «приблизительная истина» — это красивое имя для лжи.

Он пришел, чтобы спросить меня, каково мое мнение о четырнадцати планах. Я сказал: «Я достиг пятнадцатого. И в точности так же, как вы сейчас спрашиваете меня, ваш Радхасвами снова и снова спрашивает меня, как подняться на пятнадцатый уровень».

Он был очень зол. Он сказал: «Никогда не слышал о пятнадцатом уровне!».

Я сказал: «Как вы могли о нем слышать? Ваш гуру достиг только четырнадцатого, поэтому вы и слышали о четырнадцати. Но я достиг пятнадцатого!».

Просто чепуха! Но она может быть представлена таким образом, что покажется очень духовной. Избегайте!

Будда говорит: «Сколько бы ты ни произнес священных слов, сколько бы ты ни прочитал, что хорошего они принесут тебе, если ты не действуешь согласно им?» Верование остается в мире слов. Доверие, глубокое доверие позволяет вам действовать. Действие рискованно. Говорить о другом береге легко, но плыть к другому берегу опасно, потому что не существует карт. Фактически, никто не может быть уверен в том, существует ли другой берег.

Лишь обыкновенное верование не поможет. Пока у вас нет чрезвычайного доверия к жизни, пока у вас нет чрезвычайного доверия к своему собственному внутреннему голосу, вы не можете отправиться в путешествие в никому неизвестное море.

Но лишь действие докажет, что вы доверяете, и только действие может трансформировать вас.

Ты ли не пастух,

Который считает чужих овец,

Не разделяя пути?

Обычно Будда говорил снова и снова, что есть глупцы, которые продолжают считать чужих коров, — у одного человека пятнадцать коров, у другого тринадцать, — тогда как у них самих нет ни единой коровы! Что за смысл в том, чтобы считать чужих коров и овец? Это не будет кормить вас, это не будет питать вас. Это чистая трата времени!

Но именно это происходит под именем религии. Что говорят Веды... люди тратят всю свою жизнь на то, чтобы расшифровать значение Вед. Есть люди, которые потратили всю свою жизнь на то, чтобы найти истинное значение Библии. Они действительно считают чужих овец!

Вы можете войти вовнутрь и увидеть, как там возникает Библия — именно так услышал ее Иисус. У Иисуса нет перед вами никаких привилегий. Никто не привилегирован. Перед вечным законом, перед дхаммой все равны. В этом мире никто не равен и не может быть равным. В этом мире коммунизм невозможен.

Но во внутреннем мире все равны — возможен только коммунизм. Коммунизм это внутреннее явление. Предпринятые попытки сделать внешний мир коммунистическим были тщетны; этого не может случиться по самой природе вещей.

В Советской России больше нет старых классов, но сейчас возникли новые. Старые классы вытеснены новыми классами. Сначала были классы пролетариата и буржуазии; теперь есть люди, которые правят, правители, члены Коммунистической Партии, и люди, которыми управляют. Это та же самая игра, но с другими именами.

Во внешнем мире коммунизм невозможен. Неравенство это закон; никто не равен во внешнем мире. Кто-то сильнее вас, кто-то умнее вас, кто-то красив, кто-то талантлив, кто-то гениален... Люди действительно разные, и их нельзя заставить быть равными; это уничтожит человечество. Они останутся неравными.

Но во внутреннем, когда вы движетесь вовнутрь, неравенство начинает исчезать. И в глубочайшем ядре существует абсолютное равенство. Коммунизм это внутреннее явление.

Именно поэтому я собираюсь назвать свой новый ашрам коммуной. Коммунизм происходит от слова «коммуна». Это будет внутренним равенством. Люди останутся разными, настолько разными, насколько это возможно; фактически, насколько это касается внешнего мира, каждый должен иметь свою уникальную индивидуальность, свой собственный аромат, свою собственную подпись. Снаружи каждому должна быть предоставлена полная свобода, быть самим собой. Во внутреннем исчезает эго, исчезает личность, остается лишь чистое сознание. Два сознания не могут быть выше или ниже друг друга. Здесь нет иерархии.

Не продолжайте считать чужих овец. Идите вовнутрь! Не продолжайте читать писания. Разделите путь! Если вы сталкиваетесь с буддой, вам повезло. Если вы влюбляетесь в будду, вы блаженны. Не продолжайте просто слушать его слова. Следуйте пути, разделите путь! Взгляните туда, куда он указывает, не начинайте поклоняться его пальцу. Смотрите на луну!

Читай не больше слов, чем ты хочешь,

И говори еще меньше.

Но действуй согласно закону.

Позвольте мне еще раз напомнить вам, что слово «закон» в английском языке вызывает неверные ассоциации. Это перевод слова «дхамма»: вечный закон, космический закон, логос. «Действуй согласно закону» не значит «действуй согласно Уголовному Кодексу Индии». Действовать согласно закону значит действовать в соответствии со своей внутренней природой.

Отбрось старые пути — Страсть, вражду, глупость. Познай истину и найди мир. Раздели путь.

Отбрось старые пути... Вы должны стать отделимым от своего прошлого. Вы должны существовать по-новому. Вы должны просто отрубить себя от своего прошлого одним ударом. И именно в этом вся саньяса: отрубить себя от своего прошлого одним ударом меча.

Что такое старые пути? — путь желания, путь ненависти и путь глупости. Не действуйте из ненависти и не желайте вещей, не желайте обладания. Не будьте суеверны, глупы. Если вы способны на это, если вы можете предпринять этот скачок в неизвестное... потому что прошлое известно, и вы привыкли делать вещи определенным образом. Когда вы отбросите прошлое, несколько дней вы будете растерянным, дезориентированным, вы не будете знать что делать, как делать. Вы будете в вакууме. Через этот вакуум нужно пройти. Это болезненно — это цена, которую вы должны заплатить за истину.

Как только вы прошли вакуум: Познай истину и обрети мир. Тогда истина известна, истина следует за миром, как тень.

Раздели путь, настаивает снова Будда. Но это не может случиться только благодаря слушанию, благодаря чтению работ мастеров.

Раздели путь. Эс дхаммо санантано.

На сегодня достаточно.

Глава 4. Я полагаю, просто повезло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Вернувшись в Голландию в прошлом году, я начал рассказывать о Вас с ошеломляющим чувством срочности. Я чувствовал, что вы сообщили мне эту срочность, но она казалась также частью моей природы. Это чувство, что нельзя терять ни секунды, желание добиться того, чтобы саньясинами стало как можно больше голландцев и как можно скорее, сделало меня далеким от игривости. Эта серьезность привела к большой боли, потому что я столкнулся с равнодушием, насмешками и презрением, особенно со стороны журналистов. Объективно я не потерпел поражения, — это далеко не так, — но в терминах бытия, мое путешествие не было в точности ву-вэй. Я просто не мог сочетать эту срочность с радостью и расслаблением.

Не скажете ли Вы несколько слов об этой срочности, хотя вы и так дали мне так много?

Дэва Амрито, игривость, о которой я говорю, приходит очень постепенно. Вы не можете просто выпрыгнуть из своей серьезности, которую вы накапливали многие жизни. Теперь это независимая сила.

Расслабиться не просто; это одно из наиболее сложных явлений из всех возможных, потому что все, чему вас учили, это напряжение, тревога, боль. Серьезность это само ядро, вокруг которого воздвигнуто общество. Игривость для маленьких детей, не для взрослых. И я учу вас снова быть ребенком, снова быть игривым. Это квантовый скачок, это прыжок... но чтобы это понять, требуется время.

И, насколько это касается меня, вы добились безмерного успеха: несомненно, объективного, но и субъективного также. Вы добились неожиданного успеха. Любой другой на вашем месте оказался бы в сумасшедшем доме.

Вы были взволнованны, и это волнение естественно. Когда кто-нибудь понимает меня, чувствует меня, он тотчас же начинает чувствовать срочность — нельзя терять ни мгновения. И слово должно распространяться. Вы ошеломлены этой крайней неотложностью. Это естественно! Это правда, нельзя терять ни единого мгновения. И если вы любите меня, вы хотели бы, чтобы все эти люди пришли ко мне, потому что, возможно, у них не будет другой возможности — столетия, жизни!

Когда вы любите, когда вы нашли сокровище, вам хотелось бы поделиться им. И если сокровище таково, что оно может в любой момент исчезнуть, как вы можете избежать чувства безотлагательной срочности? Вам придется кричать с крыш домов.

И ответ, который вы получите, будет заведомо определенным. Чем больше вы будете хотеть, чтобы люди пришли ко мне, тем более они будут избегать — избегать вас, избегать самой идеи прихода ко мне. А единственный способ избежать — это высмеять вас, посмеяться над вами, назвать вас сумасшедшим. Это их способ защитить себя. Если бы они слушали вас с пониманием, если бы они позволили вам ошеломить свое существо, излиться в свое существо, затопить свое существо, они также обнаружили бы на себе эту хватку. И им было бы очень трудно ее избежать.

Поэтому с самого начала они будут глумиться над вами, критиковать вас, нападать на вас, смеяться над вами. Они сделают все, чтобы создать у вас чувство того, что вы неправы. Но они потерпели поражение. Они не смогли создать в вас это чувство. Чем больше они глумились, чем больше они смеялись, чем больше они критиковали вас, тем больше вы старались убедить их.

И вы добились объективного успеха — вы убедили тысячи людей. С тех пор, как вы уехали в Голландию, приехало множество голландцев, и еще больше приезжает, и еще больше приедет. Вы создали великое волнение. Вы коснулись сердец многих людей. Это был великий опыт и для вашего внутреннего роста.

Воздействие, которое вы создали, еще не проникло в вашу голову; оно не сделало вас более эгоистичным. Фактически, оно сделало вас более скромным. Это не был в точности ву-вэй, но это было очень близко. Я не ожидал, что это будет абсолютный ву-вэй, но это было большее, чем я мог ожидать.

Я немного боялся, Амрито, что вы можете сойти с ума. В вас была такая срочность, в вас был такой экстаз, вы были так страстно влюблены в меня, что глубоко внутри я боялся. Я посылал вас с всевозможными плохими предчувствиями. Но вам удалось пройти испытание. Вы вернулись обратно. Суматоха, которая поднялась вокруг вас из-за того, что вы говорили обо мне, — в газетах, радио, телевидении, — то, как вы говорили, вызывало ощущение вашей безмерной любви, вызывало чувство того, что вы нашли дом.

Многие были убеждены. И многие из тех, кто не был убежден, также стали думать об этом. И даже на тех, кто глумился над вами и противостоял вам, вы произвели впечатление; в противном случае, кого бы это беспокоило? Зачем вам быть чьим-то противником, если вы не впечатлены? Зачем вам глумиться и насмехаться, если вы считаете, что этот человек просто сумасшедший? Никто не смеется над сумасшедшим, никто не глумится над сумасшедшим. Достаточно знать, что он сумасшедший, — этого достаточно!

Вы создали цепь, которая будет продолжаться. И я бы хотел, чтобы многие из моих саньясинов были так взволнованы, почувствовали бы эту срочность, чтобы они поехали в свои страны и распространяли слово. И вам придется кричать с крыш домов.

Когда вы влюбляетесь, вы кажетесь сумасшедшим — вы и есть сумасшедший. Любовь есть безумие... но гораздо более высшее, чем так называемое посредственное, повседневное здравомыслие. Любовь есть слепота, но слепота, способная видеть невидимое.

Любовь это не часть обычного мира, который мы создали. Мы изгнали из мира любовь. Поэтому, когда бы вы ни влюбились, — а влюбиться в мастера, влюбиться в будду есть высшая любовь, — это сводит вас с ума. Это делает вас частью запредельного. Никто не может поверить в это.

Как могут ваши друзья, Амрито, поверить в то, что это случилось с вами, но не случилось с ними? То, что вы нашли, а они не нашли, так противоречит их эго, и они продолжают бороться. Нет, им легче отрицать, им легче сказать, что вы не нашли, что вы заблуждаетесь, что вы загипнотизированы, что у вас галлюцинации, что вы пьяны. Это дает им утешение, это дает им некоторую непринужденность. Если вы действительно нашли, они будут чувствовать себя очень, очень плохо; тогда вся их жизнь — поражение.

Это был прекрасный опыт. Я знаю, что вы не могли быть игривым. Это было трудно. В следующий раз, когда я отправлю вас, вы будете более игривым. А сейчас не пугайтесь! Я знаю, что вы не хотите возвращаться туда снова. С вас довольно... но еще один раз. В следующий раз весь проект должен быть игривым. Тогда люди будут смеяться еще больше, и они подумают, что вы еще больше сошли с ума. Но смейтесь... танцуйте, пойте. В этот раз вы спорили. В следующий раз не спорьте — пойте, танцуйте, обнимайте людей.

Я абсолютно доволен. Все, что ни случилось, было объективно хорошо, было хорошо для других, было хорошо для вас. Это средство: послать вас с определенным заданием было средством для вашего внутреннего роста. И вы добились успеха.

У вас были все возможности для того, чтобы потерпеть поражение.

Это напомнило мне:

Однажды Георгий Гурджиев попросил П. Д. Успенского, в то время своего старшего ученика, приехать из Лондона в отдаленную местность где-то на Кавказе. Это было очень трудно. Успенский был разорен. У него не было денег, у него не было дома, и никто не мог поддержать его. Такое долгое путешествие! А времена были очень опасные. Было опасно перемешаться по этой части мира, потому что в России произошла революция. Людей грабили, убивали, расстреливали. Не было мира. Даже Гурджиеву пришлось покинуть Россию, и он прятался в горах Кавказа.

Это был далеко не лучший момент, чтобы ехать туда; это было очень опасно. Путешествие было нелегким: поезда ходили нерегулярно, дороги были перерезаны, мосты разрушены. Полный хаос! Но когда мастер зовет, ученик должен прийти. Он продал все, что имел. Он занял у людей денег и проехал тысячи миль. Ему потребовалось почти тридцать дней, чтобы добраться до Гурджиева. Усталый, измученный, много раз думая: «Что я делаю? Люди бегут из России, а я еду туда!..» Он был в черном списке коммунистов, потому что он был очень известной фигурой — старший ученик Гурджиева, математик с мировым именем, великий писатель, величайший, которого когда-либо знал мир. Его книги были переведены почти на все языки мира. Возвращаться в Россию было опасно. Его могли поймать, посадить в тюрьму, убить. Он был антикоммунистом! — а никакой разумный человек не может быть коммунистом, потому что сама идея бессмысленна. Но он поехал... и когда он добрался до Гурджиева, тот посмотрел на него, и первое, что он сказал, было: «Поезжайте обратно в Лондон и снова начинайте работу».

Это было уже слишком. Успенский потерпел поражение. Он больше не мог доверять этому человеку. Что это за шутки? Так играть с чей-то жизнью... И тотчас же он говорит: «Сейчас же поезжайте обратно! Мне больше нечего сказать».

Успенский вернулся — настроенный против Гурджиева, став его врагом. Это было великое средство великого мастера. Если бы он доверился, он мог бы стать просветленным. Он упустил возможность. Он умер непросветленным человеком.

Когда все идет легко и гладко, доверие легко — но оно ничего не стоит. Когда оно становится сложным, тяжелым, невозможным, и вы все же можете доверять, такое доверие становится трансформирующей силой.

Амрито, я собираюсь отправить вас еще один раз. И помните, я не очень последовательный человек: может быть, два раза, три раза... там будет видно. Но в данный момент я собираюсь послать вас еще один раз — это наверняка.

И на этот раз проект будет игривым.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Почему в мире так много религий, и почему эти религии постоянно ссорятся друг с другом?

Гитам, это естественно; в мире должно быть столько религий. Фактически, нужно еще больше. Насколько я вижу, каждая индивидуальность должна обладать собственной религией; религий должно быть столько же, сколько есть людей. Религий не так много; всего лишь триста — а сколько людей живет на земле?

Каждая индивидуальность должна иметь собственную религию, потому что каждая индивидуальность так уникальна, так отличается от других. Как могут два человека принадлежать к одной религии? Это невозможно. Но мы требуем невозможного. Каждая индивидуальность должна достигнуть божественного своим собственным путем, и этим путем больше никогда не будет путешествовать никто другой.

Поэтому Будды могут лишь указывать, они могут лишь давать вам намеки. Они не могут предоставить вам определенных, абсолютно определенных карт, — лишь намеки, немногие намеки. И эти намеки не должны восприниматься очень серьезно — очень игриво. Вы не должны становиться фанатиком. Если вы становитесь фанатиком, вы более не религиозны.

Религиозный человек скромен, доступен для всех возможных намеков; он — искатель, разведчик, исследователь, он будет учиться из каждого возможного источника. Он будет учиться у Библии, он будет учиться у Вед, он будет учиться у «Дхаммапады». Он будет слушать Будду, Иисуса, Заратустру. Он будет учиться из всех возможных источников, но в то же время оставаться собой. Он не станет имитацией, он не станет копией под копирку. Он сохранит свою подлинность. Он будет скромным, искренним, подлинным; он не станет фальшивым. Он не будет последователем; он будет влюбленным.

Он будет любить будду, но не будет следовать ему; он не будет следовать ему в деталях. Как вы можете в деталях следовать будде? Он человек совершенно другого типа. Вас никогда раньше не было, не было никого похожего на вас, и никогда не будет никого, в точности подобного вам. Поэтому ваша религия должна быть вашей религией, ваша истина должна быть вашей истиной.

И красота истины именно в том, что она всегда предстает в такой уникальной форме, что вы можете сказать: «Это подарок Бога специально для меня». Поэтому так много религий. И это прекрасно! — должно быть еще больше. Многие люди пытались создать единую религию; это полная глупость. Вы не можете создать единую религию. Вы можете навязать людям одну религию, но это разрушит их дух, их свободу; это покалечит их существо и парализует их рост.

В точности так же, как существует множество языков, существует и множество религий. Разнообразие прекрасно, разнообразие дает вам возможность выбирать в соответствии со своим типом. Религия не определяется и не может определяться рождением, и те, кто определяет свою религию рождением, полные дураки. Вы не можете родиться индуистом, вы не можете родиться христианином; рождение не имеет ничего общего с вашей религией. Религия это поиск. Вы можете родиться у индуистских родителей, — это другое дело, — но, если ваши родители действительно любят вас, они не будут пытаться обратить вас в индуизм. Конечно, они расскажут вам обо всем, что они узнали и испытали, но они предоставят вам свободу. И они скажут вам: «Стань более бдительным, наблюдательным, зрелым, и, когда ты станешь достаточно зрелым и захочешь решить, выбери себе собственную религию».

Идите в мечеть, идите в церковь, идите в храм, идите в гурудвару. Услышьте все возможные вещи, увидьте все возможные цветы: сад Бога так полон многообразия, так богат многообразием. В нем есть и розы, и лотосы, и еще тысяча и один цветок. Идите и выберите свой собственный аромат, свое собственное благоухание, потому что, пока вы не выберете его сами, вы не будете преданным ему, вы не будете отдавшимся ему.

Мир не религиозен, потому что религия навязана нам. Родители спешат навязать ее; церковь, государство, страна, — все спешат навязать ребенку религию. Какая глупость! Какой идиотизм! Религия требует зрелости, большого понимания, и лишь тогда человек может выбрать ее.

Никто не рождается индуистом, мусульманином или парсом. Каждый рождается чистым, невинным, tabula rasa — чистой грифельной доской, и тогда каждому приходится искать и исследовать. Красота жизни именно в том, что жизнь это поиск. И не утверждайтесь слишком рано; в этом нет необходимости. Возможно, ни одна из существующих религий не сможет удовлетворить вас. Но это хорошо; это означает, что в вас рождается новая религия. Мир становится богаче: еще одна религия, еще один цветок, еще одно дерево — новое явление.

Будда приносит в мир новую религию; до Будды мир был беднее, потому что в нем недоставало буддизма. Будда мог последовать религии своих родителей; тогда мир был бы по-прежнему беден. Мир потерял бы нечто безмерной ценности, новые двери к Богу. Будда открыл новые двери, новое видение, новое прозрение. Он не был убежден религией своих родителей; в противном случае, он мог бы остаться индуистом. Он восстал. Все религиозные люди — бунтари.

Он продолжал индивидуальный поиск — все религиозные люди это исследователи, все религиозные люди это искатели приключений. Было бы легко, удобно и уютно верить в религию, в которую верили веками родители и прародители. Это было бы удобнее, потому что вам не пришлось бы спрашивать, вам не пришлось бы проходить через все трудности нахождения истины. Она была найдена в прошлом каким-то мудрецом — вы можете просто заимствовать ее. Но заимствованная истина это отнюдь не истина. Заимствованная истина есть ложь.

Будда продолжал исследование; труден был его поиск. Он рискнул всем — своим королевством, своей жизнью. Но когда вы рискуете столь многим, жизнь изливает на вас новые сокровища. В мире рождается новая религия, новое прозрение, новое видение.

Мухаммед не мог следовать религии своих родителей. Иисус не мог следовать иудаизму. Станьте Иисусом, станьте Буддой, станьте Мухаммедом! Не будьте мусульманином, не будьте буддистом, не будьте христианином — исследуйте! Не тратьте время на имитацию, потому что тогда вы останетесь фальшивым.

А фальшивый человек не может быть религиозным. Необходима великая подлинность, искренность.

Поэтому, Гитам, хорошо, что существует триста религий — их должно быть больше! Я всегда за разнообразие. Я хочу, чтобы мир становился богаче во всех возможных отношениях. Разве вы хотели бы, чтобы в мире росли цветы лишь одного вида — только розы или только лотосы? Разве мир не был бы обеднен, очень беден? Разве вы хотели бы, чтобы в мире говорили лишь на одном языке? Тогда исчезнут различные оттенки различных языков.

Есть вещи, которые можно сказать только на арабском, и нельзя сказать ни на каком другом языке; есть вещи, которые можно сказать только на иврите, и нельзя сказать ни каком другом языке. Есть вещи, которые можно сказать только на китайском, и нельзя сказать ни на одном другом языке. Если бы в мире был только один язык, многие, многие прекрасные вещи остались бы не сказанными.

Лао-цзы говорил только по-китайски. Возможно, вы не размышляли над этой проблемой: только представьте, что Лао-цзы пишет свой «Дао-дэ-Цзин» на английском языке... книга была бы совершенно другой. В ней было бы упущено нечто безмерной ценности; в ней было бы что-то другое, совершенно другого цвета, но ей недоставало бы аромата китайского языка.

Кроме того, в китайском языке нет алфавита; он записывается в символах. И из-за того, что нет алфавита, символы можно истолковать тысячей и одним способом; символы более текучие, менее застывшие, более поэтические, менее прозаические. Один символ может означать многие вещи. Они не научны; на китайском очень трудно написать научный трактат. Для этого гораздо более уместен английский.

Но то, что дал миру Лао-цзы, было бы невозможно без китайского языка. Каждый символ имеет много значений, множество значений. Вы можете выбирать свое значение в соответствии с состоянием своего ума. Каждый символ имеет много слоев значений. По мере того, как вы растете в своем понимании, меняется смысл символов.

Поэтому на Востоке существует совершенно другой способ чтения, которого нет на Западе. Стали бы вы читать одного и того же Бернарда Шоу снова, снова и снова? Если вы не сумасшедший, вы не захотите читать его снова, снова и снова. Какой смысл? Когда вы прочитали книгу, с ней покончено! Именно поэтому возник сбор макулатуры: прочитай и выбрось. Но на Востоке существует другой способ чтения: одна и та же книга читается снова и снова всю жизнь.

«Дао-дэ-Цзин» это не та книга, которую можно печатать на макулатурной бумаге — сейчас так делают. Она не должна сдаваться в макулатуру — она не подлежит переработке, потому что это книга совершенно другого типа. Она содержит многие слои значений. Когда вы читаете ее в первый раз, это одна книга, потому что вы знаете только одно значение, поверхностное значение. После нескольких месяцев медитации вы читаете ее снова; открывается другое значение; еще через несколько месяцев медитации вы прочтете ее снова... третье значение. Так должно продолжаться, это должно стать учением всей жизни.

И вы будете по-прежнему находить новые значения — они неисчерпаемы. Эс дхаммо санантано — высшее вечно и неисчерпаемо. Это не публицистика; вы не можете просто прочесть ее и покончить с ней. Одно чтение ничем не поможет вам; вы только получите представление, но не найдете ее ядра. Для того, чтобы прийти к ядру, требуется целая жизнь.

Нам нужны все типы языков. Английский нужен ради его точности, определенности. Каждое слово имеет определение. Наука не может развиваться без такого языка.

Наука не могла бы родиться в Индии из-за языка; санскрит это поэтический язык. Вы можете петь его, — он обладает таким качеством, — вы можете декламировать, но вы не можете строить силлогизмов. Несомненно, множество песен... но он не убедителен; выразителен, но не убедителен.

Арабский язык имеет качество настойчивости. Если вы декламируете его, он проникнет в ваше сердце. Прекратите декламировать, и он будет продолжать звучать в вашем сердце. У арабского языка есть это качество, потому что это язык пустыни; все языки пустыни имеют такое качество. Когда вы зовете кого-то в пустыне, издалека, вы должны звать определенным образом — а в пустыне вы можете позвать человека, который очень далеко; если вы позовете его ритмично, звук достигнет его.

В этом красота Корана. Это не та книга, которую нужно читать, — те, кто читает Коран, упустят его смысл, — это книга, которую нужно пропеть. Это не та книга, которую нужно изучить; это книга, которую нужно танцевать, только тогда вы достигнете ее внутреннего смысла.

Прекрасно, что есть столько языков, потому что существуют многие вещи, которые должны быть сказаны, выражены, переданы. По мере того, как мир растет, ему потребуются многие другие языки, потому что, когда мир растет, возникают многие другие вещи, которые люди чувствуют, которых люди достигают, через которые они проходят.

Религия есть не что иное, как язык, выражающий высшее. Гитам, нет ничего плохого в том, что религий так много. Несомненно, что-то не так с их постоянными ссорами друг с другом. Это показывает, что так называемые религии утратили свое религиозное качество, они стали политическими; что в этих так называемых религиях больше нет живых мастеров, но есть мертвые, тупые, посредственные священники. Они продолжают ссориться, они продолжают обращать, потому что численность дает власть. Если христиан больше, христианство получает больше власти, и Папа в Ватикане становится более могущественным. Если больше индуистов, естественно, их власть возрастает.

Численность дает власть. Поэтому христианство хочет, чтобы все были христианами, мусульмане хотят, чтобы все были мусульманами. Возможно, их пути и средства различаются, но усилия и желания одни и те же, глубоко политические желания — это политика силы. Тогда естественно возникают ссоры. Политики ссорятся; это не имеет ничего общего с религией.

Религий должно быть так много, как это только возможно. Вопрос не в каком-либо конфликте: это дело вкуса. Если я люблю розы, вы не приходите ко мне, стараясь убедить меня в том, что я должен любить гвоздики — вы просто принимаете мои пристрастия. Если я люблю гвоздики, это совершенно нормально; это не вопрос споров и ссор. Нам не нужно бороться друг с другом — физически или интеллектуально. Я предоставлю вам выбирать самому, и вы не будете обижаться на меня из-за того, что вы любите гвоздики, а я не их люблю.

Симпатии и антипатии это индивидуальное дело. Возможно, кто-то любит Бхагавад-Гиту, кто-то еще любит Коран, кто-то еще любит «Дхаммападу» — это совершенно нормально, абсолютно нормально. Мы можем разделять свои пристрастия, но мы не должны пытаться обратить друг друга, силой привлечь друг друга на свою сторону. Религии делают такие уродливые вещи. Людей обращают, угрожая смертью; людей обращают с помощью денег, давая им взятки... любыми средствами, хорошими или плохими. Станьте христианином! Станьте индуистом! Станьте мусульманином! Захватывайте все больше и больше людей, чтобы получить большую власть, и не позволяйте другим покинуть свою церковь.

Сын спросил у Муллы Насреддина:

— Папа, когда христианин становится мусульманином, как ты назовешь его? Насреддин улыбнулся и сказал:

— Он пришел в себя. Он человек понимания, мудрости. Он понял, что ложь это ложь, а правда это правда.

Мальчик снова спросил:

— Папа, а если мусульманин становится христианином, как ты его назовешь?

Мулла Насреддин очень разозлился и сказал:

— Он предатель! Он отрекся. Он глупец!

Если христианин становится мусульманином, это разумный человек, мудрец; если мусульманин становится христианином, он предатель, глупец. И если вы спросите христианина, ответ будет похожим.

Один индуист стал христианином. Естественно, все индуисты были против него — он предал их! Но христиане сделали его святым. Его звали Саду Сандр Сингх. Они поклонялись ему почти так же, как если бы он был воплощением Иисуса, потому что он доказал истинность христианства. А индуисты? Они так разозлились на этого человека, что захотели убить его. И по всей вероятности, они действительно убили его, потому что однажды он внезапно исчез, и с тех пор его тело не было найдено. Что случилось с Саду Сандром Сингхом, все еще остается тайной.

Я знаю одного человека, который был индуистом, а стал джайном. Индуисты отнеслись к этому очень плохо — естественно, очевидно. Они пытались любыми способами уничтожить этого человека, но он стал самым знаменитым джайнским святым. Его звали Ганеш Варни. Он победил всех остальных джайнских святых; он достиг высочайшего пика. Каково его настоящее качество? Почему он достиг наивысшего пика? Потому что сначала он был индуистом, а потом стал джайном. «Он доказал, что джайнизм гораздо выше, чем индуизм; иначе зачем бы этот человек, такой мудрый человек, пришел к нам?».

Гитам, эти религии ссорятся, потому что они не религиозны; они становятся все более и более политическими. А когда вы ссоритесь, правильно все. В любви и войне правильно все.

Стараясь обратить еврея, католик рассказывал ему, что, если он станет католиком, его молитвы, несомненно, не останутся без ответа — потому что священник отдаст их епископу, который отдаст их кардиналу, который отдаст их Папе, который поднимет их на небеса через дырочку в крыше Ватикана, которая в точности соответствует дырочке в полу небес, где Святой Петр отнесет их Деве Марии, которая, в свою очередь, передаст их Иисусу Христу, который замолвит за них словечко перед Богом.

Еврей повторил всю эту тираду в радостном удивлении и заметил:

— А знаешь, должно быть, это правда, потому что я всегда удивлялся, куда на небесах девается все дерьмо. Должно быть, его выбрасывают в эту маленькую дырочку в Ватикане, где Папа передает его кардиналу, кардинал передает епископу, епископ передает священнику, священник передает его тебе — а ты пытаешься отдать его мне?

Религии хороши, — и их должно быть еще больше, — но ссорящиеся религии это не религии. Сам их агрессивный подход делает их политическими. А священник и политик веками состояли в очень тонком заговоре — потому что политик может очень легко руководить людьми через священника. Священник владеет душами людей, а политик владеет телами. Оба они угнетатели, эксплуататоры. Они занимаются одним и тем же бизнесом; они партнеры. И каждый из них может помочь другому. Политик может помочь священнику, потому что у него есть временная власть; священник может помочь политику, потому что люди слушают его, поклоняются ему, принимают его слова как священные.

Знаете ли вы, что буддизм стал великой религией не благодаря Будде; он стал великой религией благодаря императору Ашоке. Не благодаря Будде миллионы людей стали буддистами, нет. Пока Будда был жив, лишь немногие, немногие избранные, были достаточно храбры, чтобы двигаться с ним в его свет, чтобы причаститься к нему. И они были смелы — потому что им пришлось страдать, много страдать от насмешек и нападок, потому что официальная индуистская церковь была против этого человека, Будды.

Буддизм стал мировой религией не благодаря Будде, но благодаря императору Ашоке. Когда буддистские священники и император Ашока взялись за руки, эта религия стала мировой религией. Была обращена вся Азия. Священники помогали Ашоке сохранять власть, а Ашока помогал священникам приобретать все большую и большую власть.

Христианство стало мировой религией не благодаря Иисусу. Иисус был очень одинок — лишь несколько учеников, двенадцать учеников, и несколько сотен сочувствующих, вот и все. И даже эти ученики исчезли, когда Иисус был распят, а сочувствующие просто забыли о нем; они перестали говорить об этом человеке, потому что было опасно даже выказывать симпатию к нему.

Говорят, что люди, симпатизировавшие Иисусу, дошли до того, что плевали ему в лицо, когда он умирал, чтобы показать людям: «Мы против, мы не за него». Доказать людям... потому что этот человек умирает — теперь у них будут проблемы. Им нужно жить, им все еще нужно жить. Они должны предоставить какое-то доказательство того, что они против этого человека.

Они отреклись от Иисуса, когда он умирал. Они бросали в него грязь, камни, они плевали ему в лицо, просто чтобы доказать толпе: «Взгляните, разве это не достаточное доказательство, что слухи о том, что мы сочувствуем ему, абсолютно неверны, необоснованны? Мы настолько же против него, как и вы — фактически, мы даже более против него, чем вы».

На него плевали не его враги, а его друзья. Иисус стал мировой силой не благодаря самому себе, но лишь когда императоры Рима и христианские священники взялись за руки. В этом заключена ирония. Иисус был распят римским императором — посмотрите, как движется история! Понтий Пилат был представителем власти Рима, римского императора; он просто следовал приказаниям Рима. Кто бы мог подумать, что Рим станет центром христианства! Кто бы мог подумать, когда распинали Иисуса, что Рим будет резиденцией Папы? Но именно так и происходит. Когда священники объединили усилия с императором Константином и другими римскими императорами, христианство стало мировой силой.

Христианство, буддизм, индуизм, джайнизм — все они зависят от политики. Они больше не религии, но политические игры, разыгрываемые под именем религии.

Я хотел бы, чтобы в мире было еще больше религий, так много, чтобы у каждой индивидуальности была своя собственная религия — тогда не понадобится ни один священник. Это единственный способ отбросить священников. Если у вас есть ваша собственная религия, вам не нужно священников — вы сами себе священник, последователь, и так далее, и тому подобное.

Вам нужно прислушаться к своему внутреннему голосу. Будда говорит: «Следуй своей собственной природе»; нет необходимости, чтобы кто-то редактировал ваше поведение. И я не сторонник идеи создания одной религии; хватит этой чепухи! В прошлом мы пытались это сделать: создать одну религию, чтобы больше не было ссор. Но это невозможно. Даже если вы навяжете одну религию, и весь мир станет христианским, тогда все же будут протестанты, католики, и еще тысяча и одна секта. И та же самая игра начнется сначала: люди начнут ссориться — потому что их потребности различаются, их понимание различается.

Я слышал:

Красивая молодая женщина вернулась домой из Лондона. Она выросла в маленькой деревне в католической семье. Проведя три или четыре года в Лондоне, она очень разбогатела; и теперь она вернулась, чтобы повидать своих родителей. Мать не могла поверить своим глазам.

— Как это тебе удалось? Ты стала такой богатой — такая прекрасная одежда, бриллиантовое кольцо, такая прекрасная машина!

И девушка сказала:

— Мама, я стала проституткой. Не успев услышать это, мать побледнела и упала без чувств. Когда она пришла в себя, она переспросила:

— Что ты сказала?

— Мама, я сказала, что я стала проституткой.

Мать рассмеялась и объяснила:

— Я не поняла тебя — мне послышалось, что ты стала протестанткой.

Быть проституткой нормально, но стать протестанткой?.. Начнется та же самая ссора. Даже в небольших религиях — например, в джайнизме, одной из самых маленьких в мире религий — есть множество сект, сект внутри сект. Фактически, мы еще не осознали этой величайшей потребности — каждая индивидуальность нуждается в собственной версии Бога, каждая индивидуальность приближается к Богу своим путем.

Один человек познакомился в баре с проституткой. Придя к ней домой, он был поражен тем, что ее комнату украшали награды колледжей и дипломы.

— Это твои дипломы? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила она небрежно. — Я получила степень Магистра Искусств в Колумбийском университете и защитила докторскую диссертацию по Шекспиру в Оксфорде.

Человек был потрясен.

— Но как такая девушка, как ты, могла заняться такой профессией?

— Сама не знаю, — ответила она. — Я полагаю, просто повезло.

Людям свойственны разные понимания, разные способы смотреть на вещи, разные толкования. И в этом им должна быть предоставлена свобода.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Мои родители были христианскими миссионерами в Индии двадцать пять лет. Мой брат был наркоманом, а сестра — невольной ханжой. Что касается меня, я так серьезен, что если я улыбаюсь, у меня болит рот. Как же я в конце концов оказался здесь?

Прем Париджат, я полагаю, просто повезло! Вы будете жить в экстазе и умрете в экстазе.

Вы слышали о человеке восьмидесяти семи лет, который женился на девятнадцатилетней девушке? Он умер от новой болезни, называемой экстазом. На то, чтобы убрать с его лица улыбку, потребовалось три дня.

Теперь и с вами произойдет то же самое: живя свою жизнь, вы будете смехом; умирая... людям будет трудно стереть улыбку с вашего лица.

Может быть, именно из-за того, что ваши родители были христианскими миссионерами, вы оказались здесь, потому что родиться у каких угодно миссионеров — христианских, мусульманских или индуистских — значит пресытиться всей этой чепухой. Родиться в семье священника значит знать наверняка одно: священники не верят в Бога. Это их бизнес; они притворяются.

Родиться в семье священника это редкая возможность, потому что дети очень восприимчивы, и они могут видеть насквозь всю эту чепуху; они понимают, что эта чепуха, которую проповедует их отец, это лишь проповедь — он не подразумевает этого, потому что он никогда этого не практиковал. Дети священников обязательно осознают лицемерие так называемых религиозных людей.

Может быть, именно поэтому вы здесь, поскольку практически невозможно находиться в доме священника и не знать, что он — самый нерелигиозный человек в мире.

Священники эксплуатируют религию. Они эксплуатируют доверие людей. Они величайшие обманщики в мире, потому что эксплуатировать доверие людей есть величайшее преступление. Вы разрушаете их доверие. Но они живут такого рода обманом; в этом вся их коммерческая тайна.

Епископ очень гордился элегантным особняком, который он построил в качестве своей официальной резиденции. Однажды, когда он беседовал со своим другом, и его мысли приняли несколько атеистическое направление...

Такой образ мысли становится преобладающим в христианских кругах: религия без религии, христианство без Бога — об этом говорят, это обсуждают. После того, как Фридрих Ницше объявил, что Бог умер, христианство пришло в смятение — что теперь делать? Они пробуют все возможности, чтобы создать христианство, которому больше не нужен будет Бог. И это возможно! — потому что существует буддизм, в котором нет Бога, существует джайнизм, в котором нет Бога, так почему бы не создать лишенное Бога христианство?

...мысли этого епископа приняли несколько атеистическое направление. Его друг спросил:

— Епископ, так вы верите в Бога, или нет? Скажите определенно, скажите кратко. Не ходите вокруг да около. Просто скажите, да или нет — вы верите в Бога?

После долгого колебания епископ ответил:

— Конечно, я верю! Кто, по-вашему,. заплатил за этот дом?

Дом, который он построил, этот прекрасный особняк, возможен лишь потому, что люди все еще верят в Бога; и поскольку они верят в Бога, они верят и в епископа. Он не может публично заявить, что Бога нет. Если вы отбросите Бога, тогда Иисус больше не Сын Божий, тогда Папа Римский больше не представитель Иисуса, и так далее, и тому подобное. Все они будут спущены в унитаз. Нужна иерархия: Бог наверху, внизу священник — целая лестница.

А священник определенно знает, что Бога нет. Если бы он осознавал, что есть Бог, он, в первую очередь, не был бы священником — он был бы Иисусом, он был бы Буддой, но не священником. Он был бы пророком, но не священником. Он привносил бы нечто неизвестное в жизни людей, но не был бы частью существующего положения вещей, он не был бы частью официальной церкви. Никакой человек понимания, никакой человек религиозного сознания и опыта не может быть частью официальной церкви. Этого никогда не случалось. Будде пришлось покинуть свою церковь, Иисусу пришлось покинуть свою церковь, Мухаммеду пришлось покинуть свою церковь — так было всегда. Когда рождается религиозный человек, он должен покинуть свою церковь, потому что его церковь уже попала в руки политиков и священников, весь интерес которых в том, чтобы эксплуатировать людей.

Ананд Мокша написал мне:

Во время сильных землетрясений в Гватемале в 1976 году я подружился с католическим епископом на озере Атитлан, и он позволил мне остаться на некоторое время в его саду.

Прошло несколько месяцев, но общий страх после пережитого потрясения еще не прошел. В это время я нашел прекрасный дом на склоне холма, который сдавался в наем очень дешево. Причина была в том, что над домом нависал большой утес, и люди боялись. Я почувствовал его вибрации, и мне показалось, что все в порядке — я снял этот дом.

Когда я рассказал об этом епископу, он реагировал очень нервно и огорченно, и, всплеснув руками, сказал:

— Вас действительно не беспокоит, что этот утес может обрушиться на дом?

— Если на то будет воля Господа, он возьмет меня, — ответил я.

Епископ пожал плечами и сказал:

— Неужели вы и вправду верите в это?

Возможно, Париджат, именно потому, что вы родились в семье христианских миссионеров, для вас стало возможным быть здесь. Христианские миссионеры, и двадцать пять лет в Индии! — это уже слишком. Во-первых, христианские миссионеры, во-вторых, двадцать пять лет в Индии... этого достаточно, более чем достаточно, чтобы убедить детей в том, что их родители фальшивы, что они просто делают бизнес, что они не верят.

Это совершенно не вопрос веры.

Я слышал небольшую историю:

В школе, в школе христианской миссии, учительница спросила детей:

— Кто величайший человек в истории?

— Авраам Линкольн, — сказал американский мальчик.

— Хазрат Мухаммед, — сказал мальчик-мусульманин.

— Господь Кришна, — сказала индуистская девочка.

И так далее, и тому подобное... и, наконец, маленький еврейский мальчик встал и сказал:

— Иисус Христос.

Учительница не могла поверить своим ушам — еврейский мальчик, и он называет Иисуса Христа! Она спросила:

— Ты действительно имеешь это в виду?

— Вопрос не в этом. В своем сердце я знаю, что это Моисей — но бизнес есть бизнес.

Быть с христианскими миссионерами двадцать пять лет, да еще В Индии, видеть все, что они делают — этого достаточно, чтобы лишить вас всех иллюзий. Вся заслуга в этом принадлежит вашим родителям и тем двадцати пяти годам, которые они провели в Индии. Они привели вас сюда — будьте благодарны им.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер, Я чувствую, что я очень необыкновенная личность. Я настолько необыкновенный, что хочу просто быть обыкновенным. Пожалуйста, скажите что-нибудь об этом.

Ананд Сангито, каждый думает в точности так же. И не только здесь — повсюду. В глубине своего сердца каждый знает, что он — особенный. Это шутка, которую Бог сыграл с людьми. Когда он создает нового человека и сталкивает его на Землю, он шепчет ему на ухо: «Ты особенный. Ты несравненный, ты просто уникальный!».

Но он постоянно делает это с каждым, и каждый постоянно носит это в своем сердце, хотя люди и не говорят этого вслух, как это делаете вы, потому что они боятся, что другие почувствуют обиду. Это все равно никого не убедит, тогда какой смысл это говорить? Если вы скажете кому-нибудь: «Я особенный», вы не убедите его, потому что и он также знает, что он особенный. Как вы можете кого-то убедить? Да, иногда кто-то может быть убежден, или, по меньшей мере, он притворится, что вы его убедили. Если ему что-то нужно от вас, он скажет, в качестве взятки: «Да, вы особенный. Вы великий». Но глубоко внутри он знает, что бизнес есть бизнес.

Хвастун рассказывает своему другу, что у него есть три машины, и так далее, и тому подобное. Когда он упоминает, что у него есть две постоянных любовницы в Нью-Йорке, и что его обворожительно красивая и невероятно страстная секретарша беременна, но, тем не менее, ему придется взять свою очаровательную светловолосую стенографистку в командировку в Рио-де-Жанейро, чтобы увидеть карнавал, его слушатель внезапно начинает задыхаться, судорожно хватается за горло и падает с сердечным приступом.

Хвастун прерывает свою сказку, приносит воды, переворачивает жертву на спину, и так далее, и тому подобное, и сочувственно осведомляется, в чем дело.

— Могу ли я вам помочь? — спрашивает он.

— У меня аллергия на дерьмо.

Лучше держать подобное дерьмо поглубже спрятанным, потому что у людей аллергия. Но в определенном смысле хорошо, что вы продемонстрировали свой ум.

Если вы думаете, что вы особенный, вы неизбежно создадите вокруг себя страдание. Если вы думаете, что вы выше других, что вы мудрее других, вы создадите очень сильное эго. А эго это яд, чистый яд. И чем более эгоистичным вы становитесь, тем более это болезненно, потому что это рана. Чем более эгоистичным вы становитесь, тем сильнее вы отрываете себя от жизни. Вы отделяетесь от жизни; вы больше не в потоке существования, вы стали утесом посреди реки. Вы обледенели, вы утратили все тепло, всю любовь.

Особенный человек не может любить, потому что где вы тогда найдете другого особенного человека?

Я слышал об одном человеке, который всю жизнь оставался холостяком, и когда он умирал, — ему было девяносто лет, — кто-то спросил его:

— За всю свою жизнь вы ни разу не были женаты, но никогда не говорили, почему. Теперь, когда вы умираете, удовлетворите наше любопытство. Если у вас есть какой-то секрет, теперь вы можете рассказать о нем, потому что вы умираете; вас не будет. Даже если об этом секрете узнают, это не повредит вам.

— Да, у меня есть секрет. Дело не в том, что я против брака; просто я искал совершенную женщину. Я искал и искал, и вся моя жизнь прошла, — ответил этот человек.

— Но как может быть, что на этой огромной Земле, среди стольких миллионов людей, половина из которых — женщины, вы не нашли ни одной совершенной женщины?

Из глаз старика скатилась слеза. Он сказал:

— Да, я нашел ее.

Задавший вопрос был потрясен.

— Тогда что случилось? Почему вы не женились на ней?

И старик ответил:

— Эта женщина искала совершенного мужа.

Если вы живете с такими идеями, ваша жизнь становится очень сложной. Да, у эго много уловок, оно так коварно, Сангито, что оно дает вам новый проект:

«Ты особенный, стань просто обыкновенным». Но в своей обыкновенности вы будете знать, что вы самый необыкновенный обыкновенный человек. Никто не обыкновенное вас! Это будет та же игра, но замаскированная.

Именно это продолжают делать так называемые скромные люди. Они говорят: «Я самый скромный человек. Я просто пыль на ваших ногах». Но они не подразумевают этого. Не говорите: «Да, я знаю это», или они никогда не смогут вас простить. Они ждут, что вы скажете: «Вы самый скромный человек, которого я когда-либо видел, вы самый добродетельный человек, которого я когда-либо видел». Тогда они будут довольны, удовлетворены. За этой скромностью прячется эго. Вы не можете отбросить эго таким образом.

Вы спрашиваете: «Я чувствую, что я очень необыкновенный человек. Я такой необыкновенный, что хотел бы просто стать обыкновенным. Пожалуйста, скажите мне что-нибудь об этом».

Никто не особенный, или же особенны все. Никто не обыкновенный, или же обыкновенны все. Что бы вы ни думали о себе, пожалуйста, думайте то же самое и обо всех остальных, и тогда проблема будет решена. Вы можете выбирать. Если вам нравится слово «необыкновенный», вы можете думать, что вы необыкновенный — но тогда все необыкновенны. Не только люди, но деревья, животные, птицы, камни — все существование необыкновенно, потому что вы пришли из этого существования и растворитесь в этом существовании. Но если вы любите слово обыкновенный — а это прекрасное слово, менее напряженное, — тогда вы знаете, что обыкновенны все. Тогда обыкновенно все существование.

Нужно запомнить одно: что бы вы ни думали о себе, думайте то же самое и о каждом другом, и тогда эго исчезнет. Эго это иллюзия, созданная тем, что вы думаете о себе одно, а о других — другое. Это двойное мышление. Если вы отбросите это двойное мышление, эго умрет само собой.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Когда я приехал сюда, я почувствовал, что Бог очень близко, — в любое мгновение я мог бы быть с ним, — но теперь, когда прошло время, это кажется невозможным. Его нет нигде вокруг; его трудно увидеть. Почему это так? Пожалуйста, скажите что-нибудь об этом.

Ведант Бхарти, должно быть, у себя в уме вы носите определенный образ Бога; поэтому вы упускаете. И пока вы не отбросите этот образ, вы будете упускать. Бог не обязан соответствовать вашим представлениям о нем. Должно быть, вы носите определенное представление: «Бог выглядит так-то, Бог ведет себя так-то...» Вот почему это становится невозможным: вы делаете это невозможным.

Бог может быть познан только теми, кто способен отбросить все представления о Боге. Любые идеи, которые вы в своем невежестве собираете в себе, являются преградой. Отбросьте все представления о Боге, и вы будете удивлены, вы будете потрясены, вы не сможете поверить своим глазам... потому что есть лишь.

Бог! Тогда вы никогда не будете спрашивать: «Где Бог?» Вы будете спрашивать: «Есть ли место, в котором не было бы Бога?».

Тогда в самой обыкновенности вещей вы увидите нечто чрезвычайно необыкновенное. Тогда обыкновенная галька превратится в бриллианты. Тогда обыкновенное человечество больше не обыкновенно — тогда что-то светится в сердце каждого. Тогда человечество становится ближе к божественному, а божественное становится ближе к человеку; человеческое и божественное исчезают друг в друге, мир и Бог исчезают друг в друге. Тогда вы не ищете Бога, который отделен от вас, который выше вас, который далеко от вас, за семью небесами — тогда он живет рядом с вами, как ваш сосед. Тогда он — человек, он — животное, он — овощ, он — минерал... он есть все.

И когда вы можете видеть, что он окружает вас, не как личность, но как присутствие, — только тогда ваши поиски увенчались успехом. Бог не прячется от вас, но ваши глаза могут быть закрыты столькими предрассудками. Кто-то имеет индуистское представление о Боге, кто-то имеет христианское представление о Боге, кто-то имеет мусульманское представление о Боге. Но Бог не является мусульманином, христианином или индуистом, поэтому все эти люди, которые носят эти идеи, будут снова и снова спотыкаться во тьме. Они будут путешествовать из тьмы во тьму, они будут двигаться от смерти к смерти. Они никогда не узнают света.

Индуист не может узнать Бога, мусульманин не может узнать Бога. Сначала вы должны полностью очистить свой ум от всех этих индуизмов, исламов и буддизмов. Когда вы совершенно без мыслей, просто бдительный, осознающий, наблюдающий — тогда взрывается Бог. И он взрывается повсюду.

Ведант Бхарти, вы говорите: «Когда я приехал сюда, я почувствовал, что Бог очень близко». Это было вашим воображением.

«...В любое мгновение я мог бы быть с ним...» Это было вашим желанием.

«...Но теперь, когда прошло время, это кажется невозможным», — потому что никакое порождение воображения не может стать реальным. Никакие ваши сны не могут быть воплощены. Реальность должна быть открыта, а не вымышлена.

Сейчас вы говорите: «Его нет нигде вокруг; его трудно увидеть».

Только он есть повсюду вокруг. Его трудно увидеть, потому что ваши глаза слишком обременены вашими собственными предрассудками, концепциями, системами мысли. Будьте немного более подобным ребенку, будьте немного более невинным. Бог приходит лишь тогда, когда сердце невинно. Бог приходит лишь тогда, когда вы совершенно пусты от всех идей. Он всегда готов прийти, он стоит у дверей, но вы не слышите, потому что ваш ум так переполнен шумом, мыслями, миллионами крикливых мыслей. Ваш ум такой шумный, что вы не можете услышать молчаливый стук в дверь.

Будьте молчаливы, будьте невинны. Есть Бог. Есть только Бог.

На сегодня достаточно.

Глава 5. Пробужденность есть жизнь.

Пробуждение есть путь к жизни. Дурак спит, Как будто он уже мертв. Но мастер пробужден, И он живет вечно. Он наблюдает. Он ясен. Как он счастлив! Потому что он видит, что пробужденность есть жизнь. Как он счастлив, Следуя пути пробужденных. С великой настойчивостью Он медитирует, ища Свободы и счастья. Так проснись, отражай, наблюдай Работай с осторожностью и вниманием Живи в пути, И свет будет расти в тебе. Наблюдая и работая, Мастер создает себе остров, Который не может затопить наводнение.

Самое важное, что нужно понять о человеке — человек спит. Даже когда он думает, что проснулся, он спит. Его бодрствование очень хрупко; его бодрствование так крошечно, что оно вообще не имеет значения. Его бодрствование — прекрасное имя, но совершенно пустое.

Вы спите ночью, вы спите днем; от рождения до смерти, постоянно изменяя узор своего сна, вы никогда по-настоящему не просыпаетесь. Не обманывайтесь тем, что, просто открывая глаза, вы просыпаетесь. Пока не открылись внутренние глаза, пока то, что у вас внутри, не наполнилось светом, пока вы не умеете видеть себя, видеть, кто вы, не думайте, что вы проснулись.

Это величайшая иллюзия, в которой живет человек. Если вы приняли то, что вы уже проснулись, больше не возникает вопроса о том, чтобы приложить некоторые усилия к тому, чтобы действительно проснуться.

Первое, что должно глубоко впитаться в ваше сердце — что вы спите, крепко спите. Изо дня в день вам снятся сны. Иногда вы видите сны с открытыми глазами, иногда — с закрытыми, но вы видите сны, вы есть сон. Вы еще не являетесь реальностью.

И, конечно, что бы вы ни делали во сне, это бессмысленно, что бы вы ни думали, это необоснованно, что бы вы ни проецировали, это остается частью вашего и сна и никогда не позволяет вам увидеть то, что есть. Поэтому Будда настаивает... И не только Гаутама Будда, все будды настаивают лишь на одном: Проснитесь! Постоянно, из века в век, все их учение могло бы быть заключено в одном-единственном слове: Будьте пробужденным.

И они изобретали методы, стратегии, они создавали контексты, пространства, энергетические поля, в которых вас можно было бы разбудить шоком. Да, пока вы не потрясены, пока не содрогнется само ваше основание, вы не проснетесь. Сон был таким долгим, он достиг самой сердцевины вашего существа; вы пропитаны им. Все клетки вашего тела, все фибры вашего ума наполнились сном. Это великое явление. Поэтому нужно великое усилие, чтобы быть бдительным, чтобы быть внимательным, чтобы быть наблюдательным, чтобы быть свидетелем.

Если бы все будды мира согласились между собой, то лишь в одном: что человек, какой он есть, — спит, что человек, каким он должен быть, — пробужден. Пробужденность это цель, пробужденность это вкус всех их учений. Заратустра, Лао-цзы, Иисус, Будда, Бахауддин, Кабир, Нанак — все пробужденные учили одной и той же вещи; на разных языках, в разных метафорах, но их песня — одна и та же. В точности как и море имеет соленый вкус, — где бы его ни попробовали, на севере ли, на востоке или на западе, оно всегда соленое, — пробужденность является вкусом природы будды.

Но вы не приложите никаких усилий, если будете продолжать считать, что вы уже пробуждены; не будет смысла прилагать усилия. О чем беспокоиться? И вы создали богов, религии, молитвы, ритуалы в своих снах — ваши боги настолько же часть ваш снов, как и что-либо другое. Ваша политика является частью ваших снов, ваши религии являются частью ваших снов, ваша поэзия, ваша живопись, ваше искусство — что бы вы ни делали, из-за своего сна вы делаете все соответственно состоянию своего ума.

Библия говорит, что Бог создал человека по своему образу и подобию — истина представляется прямо противоположной: человек создал Бога по своему образу и подобию. Ваши боги фальшивы, потому что фальшивы вы. Ваши религии поддельны, потому что поддельны вы. Ваши писания не имеют никакой важности, потому что вы не имеете никакой важности.

Два священника играли в гольф. Промахнувшись по мячу, младший из них закричал:

— Дьявольщина!

Старший упрекнул его, сказав, что если он будет продолжать богохульствовать, Господь, несомненно, поразит его ударом молнии. Он продолжали игру, и младший снова промахнулся; он снова закричал:

— Дьявольщина!

Внезапно небеса разверзлись; полыхнула молния, ударил гром, и старший священник упал замертво. После некоторой паузы с небес донесся громоподобный голос:

— Дьявольщина!

Ваши боги не могут отличаться от вас. Кто создаст их? Кто придаст им цвет, объем и форму? Вы создаете их, вы ваяете их; у них такие же глаза, как и у вас, такие же носы — и такие же умы! В Ветхом Завете Бог говорит:

«Я очень ревнивый Бог!» Кто создал этого ревнивого Бога? Бог не может быть ревнивым. И, если Бог ревнив, что плохого в ревности? Если даже Бог ревнив, почему вас учили, что, если вы ревнивы, это неправильно? Тогда ревность божественна.

Ветхозаветный Бог говорит: «Я очень злой Бог! Если вы не последуете моим заповедям, я уничтожу вас. Вы будете навечно брошены в адское пламя. И, так как я ревнив», — говорит Бог, — «не поклоняйтесь больше никому. Я этого не потерплю».

Кто создал такого Бога? Должно быть, этот образ был создан именно нашей собственной ревностью, нашим собственным гневом.

Однажды еврей, которого преследовали долгие и постоянные неудачи, возвысил голос в молитве и причитаниях.

— О, Боже мой, — слезно воззвал он к небесам, — разве я не был всегда примерным евреем? Разве я не жертвовал на благотворительность? Разве я не взрастил наследников своего рода? Никогда не брал в рот алкоголя! Не сквернословил, не играл в азартные игры! Никаких дурных женщин, ничего подобного! За что ты караешь меня. Господи? За что? За что?

Внезапно над его головой появилось темное облако, и донесся громогласный ответ:

— Как же ты мне осточертел!

Бог, несомненно, не может отличаться от вас. Это ваша проекция, ваша тень. Подобно эху, она отражает вас, и никого больше. Поэтому в мире так много богов. Индуисты имеют определенную идею бога, — индуистскую идею, — и она отражает индуистский ум.

Если вы обратитесь к индуистским писаниям, вы будете удивлены. Вы не поверите, каких богов создали индуисты — очень сексуальных. Прелюбодеяние было очень распространено среди индуистских богов, и они играли в свои игры не только у себя в раю, они даже не могли оставить в покое Землю; они приходили на Землю и насиловали женщин, они соблазняли простодушных женщин. Они не могли оставить в покое даже жен великих мудрецов. И, поскольку они обладали великими силами, они могли являться в обличье их мужей, выглядеть как их мужья. И женщины не имели ни малейшего понятия о том, что скрывается за этим фасадом.

Кто создал этих богов? — должно быть, глубоко внутри скрывался очень сексуальный ум.

То же самое верно и относительно всех остальных богов всех остальных религий. Именно поэтому Будда никогда не говорил о Боге. Он сказал: «Имеет ли смысл говорить о Боге людям, которые спят?» Они будут слушать во сне. Что бы ни было им сказано, это приснится им, и они создадут своих собственных богов — которые будут совершенно фальшивы, совершенно бессильны, совершенно бессмысленны. Лучше, если богов вообще не будет.

Именно поэтому Будда не был заинтересован в том, чтобы говорить о богах. Вся его забота в том, чтобы разбудить вас.

Говорят, однажды вечером буддистский просветленный мастер сидел на берегу реки, наслаждаясь звуками бегущей воды, наслаждаясь звуками ветра в кронах деревьев... Кто-то подошел к нему и спросил:

— Не могли бы вы выразить в одном слове суть вашей религии?

Мастер хранил молчание, полное молчание, как если бы он не услышал вопроса. Этот человек снова спросил:

— Может быть, вы оглохли?

— Я слышал ваш вопрос, и я ответил на него! Молчание это ответ. Я промолчал — эта пауза, этот интервал был моим ответом.

Человек сказал:

— Я не могу понять такого загадочного ответа. Не можете ли вы немного прояснить его?

И мастер написал пальцем на песке:

«медитация». Человек сказал:

— Теперь я могу прочитать. Этот ответ немного лучше, чем первый. По крайней мере, у меня есть слово, над которым можно размышлять. Но не могли бы вы еще немного прояснить это?

Мастер снова написал:

«МЕДИТАЦИЯ».

Конечно, на этот раз он писал большими буквами. Человек почувствовал себя немного озадаченным, сбитым с толку, обиженным, злым. Он сказал:

— Вы снова пишете это слово? Но разъясните мне это!

И мастер написал очень большими буквами, заглавными буквами:

«М Е Д И Т А Ц И Я».

Человек сказал:

— Должно быть, вы сумасшедший. Мастер ответил:

— Я уже стал очень неточен. Первый ответ был правильным, второй был неправильным, третий — еще более неправильным, а четвертый — совершенно неверным, потому что, если вы пишете «МЕДИТАЦИЯ» большими буквами, вы уже сделали из нее бога.

Именно поэтому слово Бог пишется с большой буквы. Когда вы хотите сделать что-то превосходящим вас, высшим, вы пишете с большой буквы.

Мастер сказал:

— Я уже совершил грех. — Он стер все слова, которые написал. — Пожалуйста, прислушайтесь к моему первому ответу: только тогда я был правдив.

Молчание это пространство, в котором человек просыпается, а шумный ум это пространство, в котором человек остается спящим. Если ваш ум продолжает болтать, вы спите. Когда вы сидите в молчании, когда ум исчезает, когда вы слышите разговоры птиц, и у вас внутри нет ума, молчание... этот свист, чириканье птиц, и ум у вас в голове бездействует, лишь полное молчание... тогда в вас возникает родник осознанности. Он не приходит извне, он возникает в вас, он вырастает в вас. В противном случае, помните: вы спите.

Муж и жена спят. Около трех часов ночи жене снится, что она тайно встречается с любовником, и вдруг приходит ее муж. Во сне она кричит:

— О господи, мой муж! Муж, внезапно проснувшись, прыгает в окно.

И помните: это не шутка, это реальность; именно так вы живете. Именно так существует человек в своем обычном состоянии.

Желая вернуть любовь своего мужа, жена последовала совету подруги: когда он пришел домой поздно, она принесла ему тапочки и сигару, приготовила большой коктейль и, сев к нему на колени в тонкой шелковой рубашке, пробормотала:

— Пойдем наверх, милый!

— Почему бы нет, — отвечал замечтавшийся муж. — В любом случае, когда я вернусь домой, меня ждет ад.

Мы постоянно живем, очень невнимательные к тому, что происходит вокруг нас. Да, мы стали очень эффективны в том, чтобы что-то делать. Мы стали настолько эффективны, что, когда мы что-то делаем, нам не нужно для этого никакой осознанности. Это стало механическим, автоматическим. Мы действуем как роботы. Мы еще не люди; мы машины.

Именно это снова и снова говорил Георгий Гурджиев: человек существует как машина. Он многих обидел, потому что никому не нравится, когда его называют машиной. Машинам нравится, когда их называют богами; тогда они очень довольны, они так гордятся этим. Гурджиев обычно называл людей машинами, и он был прав. Если вы понаблюдаете за собой, вы поймете, как механически вы ведете себя.

Русский психолог Павлов и американский психолог Скиннер на девяносто девять и девять десятых процента правы в том, что они говорят о человеке: они считают, что человек это прекрасная машина, и это все. В нем нет никакой души. Я говорю, что они правы на девяносто девять и девять десятых процента; они упускают лишь очень маленькую область. И этой маленькой областью являются будды, пробужденные. Но это им простительно, потому что Павлов никогда не сталкивался с буддой — он сталкивался с миллионами таких людей, как вы.

Скиннер изучал людей и крыс, и он не нашел никакой разницы. Крысы простые существа, вот и все; человек немного более сложен. Человек это очень изощренная машина; крысы это простые машины. Крыс изучать легче: именно поэтому психологи постоянно изучают крыс. Они изучают крыс и делают заключения о людях — и их заключения почти правильны. Я говорю «почти правильны», потому что в этой одной десятой процента заключено важнейшее из всех явлений: Будда, Иисус, Мухаммед. Эти немногие просветленные — настоящие люди, но где Скиннер нашел бы будду? Конечно, не в Америке.

Я слышал:

Кто-то спросил раввина:

— Почему Иисус не предпочел родиться в двадцатом веке в Америке?

Раввин пожал плечами и сказал:

— В Америке? Это было бы невозможно. Во-первых, где вы найдете девственницу? Во-вторых, где вы найдете трех мудрецов?

Как Иисус может родиться без трех мудрецов и девственной матери?

Я слышал:

Однажды в церкви священник попросил подняться всех девственниц.

Поднялась лишь одна женщина с грудным ребенком в руках. Несомненно, она была его матерью, и священник спросил:

— Вы считаете, что вы девственница? Вы же мать!

— Да, я мать — но эта девочка девственна, и она не может встать сама.

Могли Скиннер где-нибудь найти будду? И, даже если бы он нашел будду, его предвзятые идеи и предрассудки не позволили бы ему увидеть. Он продолжал бы видеть своих крыс. Он не смог бы понять ничего такого, что не умеют крысы. Крысы не медитируют, крысы не становятся просветленными. А его концепция человека это лишь увеличенная форма крысы. И все же я говорю, что он прав относительно подавляющего большинства людей; его заключения не ошибочны. И будды согласились бы с ним относительно так называемого нормального человечества: нормальное человечество глубоко спит. Даже животные не спят так глубоко.

Видели ли вы оленя в джунглях — как бдительно он смотрит, как внимательно он ходит? Видели ли вы птицу на ветке — как разумно она постоянно наблюдает за всем, что происходит вокруг? Если вы приближаетесь к птице, она позволяет вам подойти на определенное расстояние; подойдите ближе, и она улетит. Она сохраняет некоторую бдительность относительно своей территории. Если кто-нибудь входит на эту территорию, это опасно.

Если вы оглядитесь вокруг, вы будете удивлены: человек кажется самым сонным животным на земле.

Женщина купила попугая на аукционе, где распродавалась мебель из публичного дома. Чтобы он забыл свой вульгарный словарный запас, она на две недели закрыла его клетку платком. Когда в конце концов платок был снят, попугай огляделся вокруг и заметил:

— Новый дом. Новая мадам. Когда мимо прошли дочери этой женщины, он добавил:

— Новые девочки.

Когда же поздно вечером пришел домой ее муж, попугай сказал:

— А вот и старые знакомые клиенты! Привет, Джо!

Человек находится в очень плачевном состоянии. Фактически, в этом смысл христианской притчи о падении Адама, о его изгнании. Но почему Адам и Ева были изгнаны из рая? Они были изгнаны, потому что они съели плод с дерева знания. Они были изгнаны, потому что они стали умами и утратили свое сознание. Если вы становитесь умом, вы утрачиваете сознание — потому что ум означает сон, ум означает шум, ум означает механичность.

Если вы становитесь умом, вы утрачиваете сознание. Поэтому, вот вся работа, которая должна быть выполнена: как снова стать сознательным и потерять ум. Вы должны выбросить из своей системы все, что собрали в качестве знаний. Именно эти знания заставляют вас спать; поэтому, чем больше человек знает, тем крепче он спит.

Таким же было и мое наблюдение. Невинные крестьяне в деревнях гораздо более бдительны и пробуждены, чем профессора в университетах или пандиты в храмах. Пандиты это не более чем попугаи; академики в университетах наполнены не чем иным, как навозом священной коровы, абсолютно бессмысленным шумом — просто умы и никакого сознания.

Люди, которые работают с природой, — крестьяне, садовники, дровосеки, плотники, художники, — гораздо более бдительны, чем люди, которые работают в университетах деканами, проректорами и ректорами. Потому что, когда вы работаете с природой — природа бдительна, деревья бдительны; их бдительность, несомненно, другой формы, но они бдительны.

Сейчас есть научные доказательства их бдительности. Если приходит дровосек с топором в руке и явным намерением срубить дерево, все деревья, к которым он подходит, дрожат. И сейчас имеются научные доказательства; когда я говорю это, это не поэзия, это наука.

Сейчас существуют инструменты, определяющие состояние дерева: счастливо ли оно, испугано ли оно, печально или восторженно. Когда приходит дровосек, все деревья, которые его видят, начинают дрожать. Они осознают, что смерть близка. А дровосек еще не срубил ни одного дерева: он только приближается...

И еще одна вещь, гораздо более странная: если дровосек просто проходит мимо, без определенного намерения срубить дерево, тогда ни одно дерево не пугается. Это тот же самый дровосек, с тем же самым топором. Кажется, что на деревья влияет его намерение срубить дерево. Это означает, что деревья понимают его намерение; это означает, деревья воспринимают каждую его вибрацию.

И еще один важный факт был научно зафиксирован: если вы приходите в лес и убиваете животное, пугаются не только животные повсюду вокруг, но и деревья. Если вы убиваете оленя, все олени вокруг чувствуют вибрацию убийства, они становятся грустными; в них возникает трепет. Внезапно они испытывают страх без всякой определенной причины. Возможно, они не видели убийства оленя, но каким-то образом, тонким образом, это воздействует на них — инстинктивно, интуитивно. Но это воздействует не только на оленей — но и на деревья, на попугаев, на тигров, на орлов, на траву. Случилось убийство, случилось разрушение, случилась смерть — все вокруг подвержено этому воздействию.

Кажется, человек спит крепче всех...

На эти сутры Будды нужно глубоко медитировать, их нужно впитать, им нужно следовать.

Пробуждение есть путь к жизни.

Вы живы лишь в той степени, в которой вы осознанны. Осознанность это разница между жизнью и смертью. Вы не живы лишь потому, что вы дышите, вы не живы лишь потому, что бьется ваше сердце. Физиологически в больнице в вас могут поддерживать жизнь без всякого сознания. Ваше сердце будет продолжать биться, и вы будете способны дышать. С помощью механических средств в вас можно поддерживать жизнь годами — жизнь в смысле дыхания, пульса и циркуляции крови. Сейчас в мире, в развитых странах, есть много людей, которые ведут растительное существование в больницах, потому что с развитием технологии стало возможным отложить смерть на неопределенно долгое время — годами, столетиями вы можете оставаться живым. Если это жизнь, вы можете оставаться живым. Но это совершенно не жизнь. Просто вести растительное существование не значит жить.

У будд другое определение. Их определение состоит в осознанности. Они не говорят, что вы живы, потому что вы дышите, они не говорят, что вы живы, потому что ваше сердце бьется, они говорят, что вы живы, если вы пробуждены. Кроме пробужденных, никто по-настоящему не жив. Вы трупы, — ходящие, говорящие, чем-то занятые, — вы роботы.

Пробуждение есть путь к жизни, — говорит Будда. Станьте более бодрствующим, и вы станете более живым. А жизнь есть Бог — нет никакого другого Бога. Поэтому Будда говорит о жизни и об осознанности. Жизнь это цель, а осознанность — метод, техника для ее достижения.

Дурак спит...

Каждый погружен в сон, поэтому дурак — каждый из вас. Не обижайтесь. Факты нужно констатировать, как они есть. Вы действуете во сне; именно поэтому вы продолжаете спотыкаться, вы продолжаете делать то, что вы не хотите делать. Вы продолжаете делать то, чего вы решили не делать. Вы продолжаете делать то, что вы считаете неправильным, и не делать того, что вы считаете правильным.

Как это возможно? Почему вы не можете идти напрямик? Почему вы постоянно попадаете в ловушки тупиков? Почему вы постоянно сбиваетесь с дороги?

Молодого человека с очень приятным голосом попросили принять участие в драматической постановке, и хотя он попытался отказаться, ссылаясь на то, что в таких обстоятельствах он всегда очень смущается, ему очень хотелось стать актером. Его заверили, что его роль будет очень легкой, и ему придется лишь протянуть обе руки вперед и сказать одну фразу:

— Волобуев, вот ваш меч.

Десять дней, оставшиеся до премьеры, он посвятил непрерывным репитициям; он похудел и начал страдать от бессонницы. Его друг, видя его мучения и желая его развеселить, поддразнивал его, говоря, что вместо «Волобуев» он непременно скажет «Волохуев». Но в ответ дебютирующий актер стал репетировать с удвоенной энергией, и в конце концов было заключено пари: если молодой человек во время пьесы произносит реплику правильно, он получает от друга бутылку шампанского, если же он все же говорит «Волохуев», он навсегда отказывается от театральной карьеры.

Наступил долгожданный вечер премьеры. В нужный момент молодой человек решительно вышел на сцену, выдержал паузу и ясным голосом произнес:

— Во-ло-бу-ев! — Бросив на друга, сидящего в зале, уничтожающий взгляд, он вытянул руки вперед. — Вот ваш хуй!

Происходит именно это. Понаблюдайте за своей жизнью: все, что вы делаете, так беспорядочно и сумбурно. У вас нет никакой ясности, у вас нет никакой восприимчивости. Вы не бдительны. Вы не умеете видеть! Вы не умеете слышать! Конечно, у вас есть уши, и вы можете слышать, но внутри нет никого, кто понял бы это. Конечно, у вас есть глаза, и вы можете видеть, но внутри никого нет. Поэтому ваши глаза продолжают видеть, а уши — слышать, но вы ничего не понимаете.

Если бы у вас действительно были глаза, вы видели бы Бога повсюду. И если бы вы умели слушать, вы слышали бы небесную музыку, вы слышали бы гармонию существования.

На каждом шагу вы спотыкаетесь, на каждом шагу вы совершаете какую-нибудь ошибку. И все же вы продолжаете считать, что вы осознаете. Отбросьте эту идею полностью. Отбросить ее значит предпринять великий скачок, совершить великий шаг, потому что, когда вы отбрасываете идею о том, что вы осознаете, вы начинаете исследовать и искать пути и средства к тому, чтобы осознавать. Поэтому первое, что должно глубоко проникнуть в вас — вы спите, полностью спите.

Современная психология открыла несколько значительных вещей; и, хотя они были открыты лишь интеллектуально, все же это хорошее начало. Если они были открыты интеллектуально, рано или поздно они будут и пережиты экзистенциально.

Фрейд был великим пионером; конечно, не буддой, но все же человеком большого значения, потому что он первый заставил человечество получить представление о том, что в человеке скрыто великое бессознательное. Ум сознателен только на одну десятую; бессознательный "ум в десять раз больше, чем сознательный.

Затем его ученик. Юнг, пошел еще немного дальше, немного глубже, открыв коллективное бессознательное. В глубине индивидуального бессознательного существует коллективное бессознательное. Теперь необходим кто-то, кто открыл бы, что существует еще одна вещь, и я надеюсь... Рано или поздно психологические исследования, которые ведутся сейчас по обе стороны Железного Занавеса, обязательно откроют это — космическое бессознательное. О нем говорили будды.

Поэтому мы можем сказать: сознательный ум очень хрупок, он является очень небольшой частью вашего существа. За сознательным находится подсознательный ум — туманный. Вы можете услышать его шепот, но вы не можете представить себе его. Вы сталкиваетесь с ним, лишь когда очень глубоко исследуете бессознательный ум; затем вы сталкиваетесь с коллективным бессознательным. И если вы пойдете еще дальше, еще глубже, вы придете к космическому бессознательному.

Космическим бессознательным является природа. Космическим бессознательным является все человечество, жившее до сих пор — это часть вас. Бессознательное это ваше индивидуальное бессознательное, которое общество подавило в вас, которому не было позволено выразиться. Поэтому оно возвращается ночью с черного хода — в ваши сны. А сознательный ум... Я назову его так называемым сознательным умом, потому что он лишь так называемый. Он так ничтожно мал, лишь мерцающий огонек, но, даже если это мерцающий огонек, он важен, потому что в нем содержится семя; семена всегда малы. В нем заключен большой потенциал.

Сейчас открывается совершенно новое измерение. Так же, как Фрейд открыл измерение под сознательным, Шри Ауробиндо открыл измерение над сознательным. Фрейд и Шри Ауробиндо — вот два значительных человека этого столетия. Оба они интеллектуалы, ни один из них не был пробужденной личностью, но они сослужили человечеству великую службу. Интеллектуально они заставили нас осознавать, что мы не так малы, какими кажемся на поверхности, что за поверхностью скрываются великие глубины и высоты.

Фрейд проник в глубины, Шри Ауробиндо пытался подняться к высотам. Над нашим так называемым сознательным умом существует настоящий сознательный ум; он достигается только посредством медитации. Когда к вашему обычному сознательному уму добавляется медитация, сумма медитации и обычного сознательного ума является настоящим сознательным умом. За пределами настоящего сознательного ума лежит сверхсознательный ум.

Когда вы медитируете, у вас бывают лишь проблески. Медитируя, вы бредете во тьме на ощупь. Да, открываются некоторые окна, но вы падаете обратно снова и снова. Сверхсознательный ум означает самадхи — вы достигли кристально чистой восприимчивости, вы достигли интегрированной осознанности. Теперь вы не можете выпасть из нее; она ваша. Она остается с вами даже во сне.

За пределами сверхсознательного — коллективное сверхсознательное; коллективное сверхсознательное это то, что известно в религиях как «боги». А за пределами коллективного сверхсознательного — космическое сверхсознательное, которое превосходит даже богов. Будда называет его нирваной, Махавира называет его кайвалой, индуистские мистики — мокшей; вы можете называть его истиной.

Таковы девять состояний вашего существа, а вы живете лишь в маленьком уголочке своего существа — в крошечном сознательном уме; как если бы у кого-то был дворец, но он совершенно забыл о нем и начал жить в лачуге — и думал, что это все.

Фрейд и Шри Ауробиндо — оба они великие интеллектуальные гиганты, пионеры, философы, и они сделали гениальные догадки. Вместо того, чтобы преподавать студентам философию Бертрана Рассела, Альфреда Норта Уайтхэда, Мартина Хайдеггера, Жан-Поля Сартра, было бы гораздо лучше, если бы люди узнавали больше о Шри Ауробиндо, потому что он — величайший философ этого столетия. Но им совершенно пренебрегли; его игнорируют академические круги — по определенной причине.

Причина в том, что даже чтение Шри Ауробиндо заставит вас почувствовать, что вы неосознанны; и он сам еще не будда, но он поставит вас в очень , затруднительное положение. Если он прав, тогда что вы делаете? Почему вы не исследуете высоты своего сознания?

Фрейд был принят с большим сопротивлением, но в конце концов он был принят. Шри Ауробиндо еще даже не принят. Фактически, у него даже нет противников; его просто игнорируют. И причина этого ясна. Фрейд говорил о чем-то, что ниже вас — это не так смущает; вы можете продолжать чувствовать себя хорошо, зная, что вы сознательны, а ниже вашего сознательного существует подсознательное, бессознательное и коллективное бессознательное. Но эти состояния ниже вас; вы на вершине, и вы можете чувствовать себя хорошо. Но если вы изучаете Шри Ауробиндо, вы чувствуете большое смущение, обиду, потому что есть состояния, высшие, чем вы — а это человека никогда не хочет принимать того, что есть нечто высшее, чем он. Человеку хочется верить, что он — высочайший пик, кульминация, Гуришанкар, Эверест — что нет ничего выше его...

Именно поэтому современному человеку хочется отрицать Бога, поскольку принять Бога означает принять нечто высшее, чем вы. И современное эго так тщеславно, современный ум говорит, что нет Бога, нет запредельного, нет жизни после смерти. И он чувствует себя очень хорошо — отрицая свое собственное королевство, отрицая свои собственные высоты, вы чувствуете себя хорошо. Посмотрите на эту глупость.

Будда прав. Он говорит:

Дурак спит,

Как будто он уже мертв. Но мастер пробужден, И он живет вечно.

Осознание вечно; оно не знает смерти. Умирает лишь неосознанность. Поэтому, если вы остаетесь несознательным, вам придется снова умереть. Если вы хотите избавиться от этого несчастья умирать и рождаться снова и снова, если вы хотите избавиться от колеса рождения и смерти, вы должны стать абсолютно бдительны. Вы должны проникать выше и выше в сознание.

Эти вещи не должны приниматься на интеллектуальных основаниях; они должны стать опытом, они должны стать экзистенциальными. Я не даю вам философских убеждений, потому что философские убеждения не приносят ничего, никакого урожая.

Настоящий урожай приходит лишь тогда, когда вы прилагаете великое усилие, чтобы проснуться.

Но эти философские карты могут создать в вас желание, жажду; они могут заставить вас осознавать потенциал, возможности; они могут заставить вас осознавать, что вы не то, чем кажетесь — вы гораздо большее.

Дурак спит,

Как будто он уже мертв. Но мастер пробужден, И он живет вечно.

Он наблюдает. Он ясен.

Простые и красивые утверждения. Истина всегда проста и всегда красива. Лишь увидеть простоту этих двух утверждений... но как много они содержат — миры внутри миров, бесконечные миры. Он наблюдает. Он ясен.

Единственное, чему нужно научиться, это наблюдение. Наблюдайте! Наблюдайте каждое свое действие. Наблюдайте каждую мысль, проходящую у вас в уме. Наблюдайте каждое желание, которое охватывает вас. Наблюдайте даже -незначительные жесты — гуляя, разговаривая, принимая пищу, принимая ванну. Продолжайте наблюдать все. Позвольте всему стать возможностью для наблюдения.

Не ешьте механически, просто продолжая набивать себя пищей — будьте очень наблюдательны. Жуйте тщательно и наблюдайте... и вы будете удивлены тем, сколько вы упускали до сих пор, потому что каждый кусочек будет приносить вам колоссальное удовлетворение; если вы едите и наблюдаете, еда будет более вкусной. Даже обычная пища вкусна, если вы наблюдаете; если вы не наблюдаете, вы можете есть самую вкусную пищу, но у нее не будет вкуса, потому что некому будет наблюдать. Вы просто набиваете себя пищей.

Ешьте медленно, внимательно; прожуйте, почувствуйте вкус каждого кусочка. Трогайте, чувствуйте запах, чувствуйте ветер и солнечные лучи. Смотрите на Луну и станьте молчаливым водоемом наблюдения, и Луна отразится в вас во всей своей красоте. Двигайтесь в жизнь, постоянно оставаясь наблюдательным.

Снова и снова вы будете забывать. Не расстраивайтесь из-за этого; это естественно. В течение миллионов жизней вы никогда не пробовали наблюдения, поэтому это просто, естественно — вы продолжаете забывать снова и снова. Но в то мгновение, когда вы вспоминаете, наблюдайте снова.

Помните одно: когда вы вспоминаете, что вы забыли о наблюдении, не раскаивайтесь, не сожалейте; иначе это снова будет бесполезной тратой времени. Не чувствуйте себя несчастным: «Я снова упустил». Не начинайте чувствовать себя грешником. Не начинайте осуждать себя, потому что это сущая трата времени. Никогда не сожалейте о прошлом! Живите в этом мгновении. Если вы забыли, ну и что? Это естественно — это стало привычкой, а привычки умирают с трудом. И эти привычки были приобретены не за одну жизнь; они были приобретены за миллионы жизней. Поэтому, даже если вы можете оставаться наблюдательным даже на несколько мгновений, почувствуйте благодарность к Богу — почувствуйте благодарность. Даже эти несколько мгновений это большее, чем можно было ожидать.

Он наблюдает. Он ясен.

И, когда вы наблюдаете, возникает ясность. Почему ясность возникает из наблюдения? Потому что, чем более наблюдающим вы становитесь, тем более замедляется ваша спешка. Вы становитесь более изящным. Когда вы наблюдаете, ваш болтливый ум болтает меньше, потому что та энергия, которая становилась болтовней, стала наблюдением — это та же самая энергия! Теперь все больше и больше энергии будет превращаться в наблюдение, и ум не будет получать питания. Мысли начнут становиться тоньше, они начнут сбрасывать вес. Постепенно они умирают. И когда умирают мысли, возникает ясность. Теперь ваш ум становится зеркалом.

Как он счастлив! Когда человек ясен, он блажен. Именно смятение является коренной причиной страдания; именно ясность является основанием блаженства.

Как он счастлив!

Потому что он видит, что пробужденность есть жизнь.

Теперь он знает, что смерти нет, потому что пробужденность не может быть разрушена. Когда придет смерть, вы будете наблюдать и ее. Вы будете умирать, наблюдая; наблюдение не умирает. Ваше тело исчезнет, прах вернется во прах, но ваше наблюдение останется; оно станет частью космического целого. Оно станет космическим сознанием.

В такие мгновения пророки Упанишад заявляют:

«Ахам Брахмасми! — Я есть космическое сознание!» Именно в этих пространствах Аль-Хилладж Мансур провозгласил: «Ана-ль Хакк! — Я есть истина!».

Эти высоты принадлежат вам по праву рождения. Если вы не достигаете их, за это ответственны вы, и никто другой.

Как он счастлив! Потому что он видит, что пробужденность есть жизнь.

Как он счастлив, Следуя пути пробужденных.

С великой настойчивостью Он медитирует, ища Свободы и счастья.

Слушайте эти слова внимательно: С великой настойчивостью... Пока вы не совершите тотального усилия, чтобы пробудить себя, этого не случится. Частичные усилия тщетны. Вы не можете быть с середины на половину, вы не можете просто тлеть. Это не поможет. Чуть теплая вода не испаряется, чуть теплые усилия обречены на неудачу. Трансформация случается лишь тогда, когда вы вкладываете в нее всю свою энергию. Когда вы кипите при температуре сто градусов, тогда вы испаряетесь, тогда происходит алхимическое превращение. Тогда вы начинаете подниматься вверх.

Вы не наблюдали? — вода течет вниз, но пар поднимается вверх. Происходит в точности то же самое: несознательность движется вниз, сознательность движется вверх. И еще одно: «вверх» это синоним «вовнутрь», «вниз» это синоним «вовне». Сознательность идет вовнутрь, несознательность идет вовне. Несознательность заставляет вас интересоваться другими — вещами, людьми, но всегда другими. Несознательность удерживает вас в полной темноте; ваши глаза постоянно сфокусированы на других. Это создает некоторую экстравертность, это делает вас экстравертами. Сознательность создает интровертность; она делает вас интровертами; оно приводит вас вовнутрь, глубже и глубже.

Глубже и глубже также означает выше и выше; глубина и высота растут одновременно, в точности так же, как растет дерево. Вы видите только, что оно растет вверх; вы не видите растущих вниз корней. Но сначала корни должны углубиться в землю, и только тогда дерево может расти вверх. Если дерево хочет достичь неба, оно должно пустить свои корни в самую глубину, в самые дальние из возможных глубин. Дерево растет одновременно в обоих направлениях. И точно таким же образом сознание растет вверх... вниз, оно пускает корни в вашем существе. Я говорил о девяти состояниях сознания. Ветви вашего сознания будут расти вверх, от сознательного — так называемого сознательного — к настоящему сознательному, от настоящего сознательного к сверхсознательному, от сверхсознательного к коллективному сознательному, от коллективного сознательного к космическому сознательному. А ваши корни будут расти от так называемого сознательного к подсознательному, от подсознательного к бессознательному, от бессознательного к коллективному бессознательному, от коллективного бессознательного к космическому бессознательному. В то мгновение, когда ваши корни достигнут природы, ваши цветы начнут распускаться в божественном. Поэтому природа и Бог нераздельны — в пробужденном человеке они соединены.

Действительно пробужденный человек не против природы, он не может быть против природы; он полностью за природу. Фактически, он помогает вам идти в обоих направлениях — с одной стороны, в природу, с другой — в божественное. В этом заключается мое усилие здесь. Я хотел бы, чтобы вы были естественны, настолько естественны, чтобы ваши корни проникли в самую сердцевину вашего существа — потому что это единственный способ помочь вам расти вверх. Корни в земле должны быть сильными, настолько сильными, чтобы они могли поддерживать высоко вздымающийся ливанский кедр. Если ему предстоит подняться на сотни футов вверх, ему нужны великие корни. Из-за этого меня неправильно понимают во всем мире в общем, и в этой стране в частности.

Корни должны достигнуть сексуальной энергии, самого низкого, что есть в вас, лишь тогда ваши цветы расцветут в сверхсознании, в самадхи. Лотос может цвести, лишь если его корни уходят глубоко в грязь на дне озера. Это возможно лишь благодаря великой настойчивости. Человек очень ленив; из-за того, что он спит, он ленив.

Эта история — о том, как муж и жена договорились, что тот, кто первый заговорит, пойдет закрывать калитку во дворе, которая случайно осталась открытой. В открытую дверь вошли грабители, и, увидев молчаливую пару, сидящую без движения, съели всю еду, стоящую на столе, забрали все ценности, и, в конце концов, изнасиловали жену и предложили сбрить бороду мужу.

— Ну ладно, ладно, — закричал на это муж. — Я закрою эту проклятую дверь!

Люди действительно ленивы, совершенно ленивы. Лень это часть сна. Поэтому потребуется настойчивость, продолжительное, постоянное усилие. Вы будете падать обратно снова и снова. Вы в состоянии пьяницы; поэтому падать простительно. Но в то мгновение, когда вы узнаете, в то мгновение, когда возникает луч света, и вы вспоминаете, снова вложите в это всю свою энергию. Не оставайтесь дураком, не оставайтесь спящим, не оставайтесь пьяным.

Трое пьяных шли по улице. Один нес каравай хлеба, другой — бутылку вина, а третий — автомобильную дверь. Когда они проходили мимо полицейского, он остановил их и спросил:

— Куда вы идете?

— На пикник, — ответил человек с хлебом.

— На пикник? — переспросил полицейский. — Хлеб, это я понимаю — вы можете его съесть, когда проголодаетесь; вино вы можете выпить, когда захотите пить. Но зачем эта дверь — этого я не могу понять.

— Видите ли, — сказал человек с дверью, — если нам станет слишком холодно, я могу закрыть окно.

Вам придется выйти из многих слоев опьянения. Жадность это состояние опьянения, все жадны — все хотят большего. Ум постоянно требует все большего и большего, и эти требования бесконечны. Если вы гонитесь за деньгами — больше денег. Если вы гонитесь за политической властью — больше власти. Если вы гонитесь за престижем — больше престижа. Если вы заинтересованы в том, чтобы стать скромным — больше скромности, потому что вы должны стать самым скромным человеком в мире. Если вы гонитесь за отречением, тогда — большее и большее отречение. Этому постоянному требованию ума никогда не будет конца — еще!..

Жадность это опьянение, это сон. Таков же и гнев. Не наблюдали ли вы, что в гневе вы способны на то, на что неспособны в обычном состоянии? Вы говорите вещи, о которых потом жалеете. И тогда вы не можете поверить, что вы говорили такую ерунду, что вы способны говорить такую ерунду. Что происходит, когда вы гневаетесь? Вы приходите в состояние опьянения.

Станьте более наблюдательным, и гнев уменьшится, жадность уменьшится, ревность уменьшится.

Я не говорю вам: не гневайтесь, потому что это вам говорили веками. Ваши так называемые святые говорили вам: «Не гневайтесь», и вы научились подавлять гнев. Но чем больше вы подавляете гнев, тем большее бессознательное вы создаете в себе. Вы сбрасываете вещи в подвал, и потом вы будете бояться зайти в этот подвал, потому что все эти вещи — гнев, жадность, секс — останутся там. Вы знаете! Вы всегда выбрасывали их туда. Там собран всевозможный мусор, опасный, ядовитый. Вы не будете готовы войти туда.

Люди не хотят входить туда именно потому, что войти значит столкнуться со всеми этими вещами. Никто не хочет с ними сталкиваться; человеку хочется их избежать. В течение тысяч лет вам говорили подавлять, и из-за подавления вы становились все более и более несознательными. Я не могу предложить вам подавлять. Я хотел бы сказать вам прямо противоположное: не подавляйте — наблюдайте, будьте бдительны. Когда возникает гнев, сядьте у себя в комнате, закройте двери и наблюдайте его.

Вы знаете только две возможности: или гневаться, быть насильственным, разрушительным, или подавить это. Вы не знаете третьего пути, а третий путь это путь будд: ни потакать ему, ни подавлять — наблюдать. Потакание создает привычку. Если вы злитесь сегодня, завтра и послезавтра, вы создаете привычку; вы обуславливаете себя быть все более и более злым.

Поэтому потакание не поможет вам выбраться из него. Именно на этом останавливается современное движение роста. Группы столкновения, первичная терапия, гештальт, биоэнергетика... так много прекрасных вещей происходит в мире, и все они останавливаются в определенной точке. Вот их проблема: они учат выражению — и это хорошо, это гораздо лучше, чем подавление. Если бы было лишь две возможности, выражение и подавление, я предложил бы выражение. Но это не настоящий выбор; есть третья возможность, которая более важна, чем две предыдущие. Если вы выражаете, вы привыкаете; вы учитесь, делая это снова и снова — вы не можете от этого избавиться.

В этой коммуне проходит, по меньшей мере, пятьдесят терапевтических групп — по определенной причине. Они нужны лишь для того, чтобы уравновесить тысячи лет подавления; просто для равновесия. Они нужны лишь для того, чтобы вывести на свет все то, что вы подавили как христиане, индуисты, мусульмане, джайны, буддисты. Они нужны лишь для того, чтобы излечить тот вред, который столетиями причинялся вам.

Но помните, эти группы не являются целью; они лишь подготавливают вас к медитации. Она не являются целью; это лишь простое средство, чтобы исправить ошибки прошлого. Как только вы выбросите из своей системы все то, что было в ней подавлено, я должен буду привести вас к наблюдению. Тогда наблюдать будет легче.

Но вы не должны становиться зависимым от групп. Сейчас в мире есть люди, страдающие зависимостью от групп; они переходят из одной группы в другую. Кончается одно столкновение — начинается другой марафон, затем гештальт, затем что-то еще... И через несколько дней возникает зуд — потому что, где себя выражать? В нормальном обществе они не могут выражать себя, им приходится подавлять.

Поэтому группы становятся клапаном в паровом котле. Нормальное общество заставляет вас подавлять, группы помогают вам выражать, но вы не растете по-настоящему. Вы снова вернетесь в нормальное общество, и вам снова придется подавлять. И если вы будете выражать себя в нормальном обществе, вы попадете в гораздо более опасные ситуации. Вы можете кого-то убить — в вас столько гнева. Тогда вы навсегда окажетесь за решеткой. Либо, если вы постоянно боретесь с кем-то — если вы дадите пощечину своему начальнику на работе, если вы будете бить свою жену, своих детей, своего мужа — тогда вся ваша жизнь станет хаосом, в котором будет невозможно жить. Поэтому, после нескольких дней накапливания, вам потребуется следующее столкновение. Несколько дней столкновения, и вы чувствуете себя ничем не обремененным; снова вернувшись в общество, вы снова станете обременены.

Это не поможет. Это временное облегчение. Вы можете сколько душе угодно вопить во время группы первичной терапии, но если вы закричите где-нибудь на дороге, вас отведут в полицию. Вы можете вопить в контексте группы — это разрешается, поощряется, провоцируется; вас убедили, что нужно кричать, потому что с самого детства вы подавляли это. Это стало раной; рана должна быть открыта. Если гной вытекает, и рана остается открытой ветру, солнцу и дождю, она сама исцелится, потому что вы обладаете целительной энергией; она свойственна вам. Но возвращаясь снова в общество... сколько времени вы сможете оставаться в группе первичной терапии? Вернувшись снова в то же самое прежнее общество, вы снова будете вынуждены подавлять; там вы не можете продолжать вопить.

Тогда накапливается крик, тогда собирается пар. Тогда однажды вам снова придется пройти группу. Это временное облегчение; оно хорошо, пока оно продолжается, но оно не может сделать вас буддой. Именно в этом эта коммуна отличается от других организаций. Они заканчивают группами — мы начинаем с групп. Мы начинаем именно в той точке, где они заканчивают.

И не случайно тысячи терапевтов заинтересовались моей работой. Они приехали сюда... Самая распространенная среди моих саньясинов профессия — психотерапевт. Во всем мире сейчас чувствуется великая потребность: столкновения, первичная терапия, гештальт-терапия — они могут помочь немного облегчить бремя людей, но они не могут помочь сделать их буддами — они не могут помочь им стать пробужденными.

Потакание создает привычку, подавление накапливает яд внутри. Потакая, вы выбрасываете яд в других — они бросают его обратно. Это становится соревнованием: вы выбрасываете свой гнев на других, они выбрасывают свой гнев на вас — но это никому не помогает, это причиняет вред и ранит и вас, и их.

А если вы подавляете... Из-за этой тщетности потакания священники изобрели подавление. Оно сохраняет вас от опасности. Подавление позволяет вам быть хорошим гражданином, джентльменом. Оно сохраняет вас от опасности быть пойманным законом, оно сохраняет вас от" вражды; оно позволяет вам сохранять благополучие. Подавление позволяет вам лучше вписываться в социум, это правда. Но оно создает рану у вас внутри, настоящую рану, и гной продолжает скапливаться у вас внутри. На поверхности оно действует как смазочное вещество, но внутри вы становитесь все более и более безумны.

Если это общество и это столетие так безумны, то вся заслуга в этом принадлежит прошлому. Пять тысяч лет святые давали людям советы — вся заслуга принадлежит этим святым. Если люди сходят с ума, если люди становятся патологическими, если люди совершают самоубийства, если люди убивают других, вся заслуга в этом, несомненно, принадлежит вашим так называемым святым, священникам, проповедникам, лидерам. Они ответственны за это.

Как раз на днях я рассказывал вам, что правительство Канады хочет провести расследование, глубокое расследование того, что происходит в этой коммуне, потому что один американский гражданин, саньясин, покончил с собой, а другой американец, также саньясин, сошел с ума. Меня удивляет вот что: этому человеку, совершившему самоубийство, было шестьдесят лет. Он был христианином шестьдесят лет, но они не собираются расследовать христианство. А он не пробыл саньясином и шестидесяти дней! Вся заслуга принадлежит христианству, а не мне.

Человек, который сошел с ума, был протестантом. Теперь они осуждают меня, потому что он был моим саньясином, но они не осуждают протестантскую церковь. А он был воспитан как протестант, он прожил, как протестант тридцать пять лет, а моим саньясином был всего несколько дней. Они не осуждают американское общество.

Это странная логика... а я стараюсь помочь людям. Когда он приехал сюда, он был уже сумасшедшим. Он приехал сюда после того, как шесть лет проходил психоанализ, и, так как психоанализ не помог ему, он приехал и стал саньясином. Из-за того, что протестантская церковь не помогла ему, он приехал сюда и стал саньясином. Но они так поработали над ним, что было бы трудно снова вернуть его на землю.

И он не оставался здесь долго; он пробыл здесь только три недели. Причина не может быть во мне. Если он сошел с ума, я не могу нести за это ответственность. Но у них странная логика.

Такая же логика и здесь. Если мой саньясин совершает проступок, осуждают меня. Стольких индуистов каждый день сажают в тюрьмы — но никто не осуждает индуизм. Столько мусульман совершает преступления, но никто не осуждает ислам. Если сикх кого-то убивает, никто не осуждает сикхизм. Это очень глупый и абсурдный мир.

Люди приходят ко мне за помощью. Многие ее получили. Девяносто девяти процентам людей я помог. Но остальные люди были так покалечены, что им почти невозможно было помочь. Им можно было помочь, но мне не позволено им помогать.

Например, сюда приходит эксгибиционист, который время от времени пытается показать себя голым. Ему можно помочь, это легко — нужно лишь разрешить ему ходить голым. Он не опасен; это никому не причинит вреда. У него просто несколько эксцентричная идея... он наслаждается тем, что шокирует вас. Это способ вас шокировать, это способ привлечь к себе внимание: он показывает свое голое тело. Если бы ему просто разрешили ходить голым, и никто бы не обращал на это внимания, он был бы излечен.

Лекарство просто, очень просто! Не будьте шокированы, не обращайте внимания. Он стал эксгибиционистом именно для того, чтобы шокировать вас и привлечь ваше внимание. Если никто не обращает на него внимания, если он подходит к вам, а вы разговариваете с ним, как ни в чем не бывало, он будет озадачен. Он не сможет поверить в то, что происходит. Он подойдет к зеркалу, чтобы проверить, действительно ли он голый! Какой смысл? Если никто не обращает на это внимания, если это никого не шокирует, он может попробовать одеться — возможно, эти странные люди будут шокированы при виде одетого человека!

Людям можно помочь, но общество не позволяет мне помогать им. Даже этот один процент может быть излечен, потому что никто в действительности не неизлечим. Но нужно будет время, нужна будет настойчивость.

Будда говорит: С великой настойчивостью он медитирует, ища свободы и счастья.

Медитируйте, — медитация означает наблюдение, — и вы достигнете свободы и счастья.

Так проснись, отражай, наблюдай. Работай с осторожностью и вниманием. Живи в пути, И свет будет расти в тебе.

Свет растет сам по себе. Вы просто становитесь более молчаливым, более наблюдающим, более медитативным, и свет увеличивается в вас — сам по себе. Вам не нужно никуда идти.

Наблюдая и работая,

Мастер создает себе остров,

Который не может затопить наводнение.

Ваша наблюдательность становится островом, цитаделью, которой не могут завладеть ни страсть, ни похоть, ни жадность, ни гнев. С этим островом вы впервые становитесь цельной индивидуальностью. Впервые вы становитесь человеческим существом.

И это человеческое существо абсолютно необходимо сегодня, это новое человеческое существо — homo novus.

На сегодня достаточно.

Глава 6. Через темное стекло.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я чувствую, будто бы я знаю ответы. Почему я все еще позволяю вопросам становиться проблемами?

Савита, ответов нет, есть лишь ответ. И этот ответ не от ума, он не может быть от ума. Ум это множественность. У ума есть многие ответы, но не ответ.

Этот ответ — состояние не-ума. Он не вербален. Вы можете знать его, но вы не можете низвести его до знания. Вы можете знать его, но вы не можете сказать его. Он известен глубочайшему тайнику вашего существа. Это свет, который просто освещает то, что у вас внутри.

Это не ответ на какой-либо конкретный вопрос. Это конец всего спрашивания; он вообще не относится ни к каким вопросам. Он просто растворяет все вопросы, оставляя вас в состоянии без каких-либо вопросов... именно это ответ. Пока вы этого не знаете, вы не знаете ничего.

Поэтому вы можете чувствовать, что вы знаете ответы, но вопросы продолжают всплывать, вопросы продолжают мучить вас. Вопросы по-прежнему неизбежно возникают, потому что корень еще не отрублен. Будут прорастать новые листья, будут возникать новые побеги.

Корень отрублен лишь тогда, когда вы отсоединяете себя от ума, когда вы становитесь настолько осознающим, настолько наблюдательным, что можете увидеть, что ум отделен от вас. Когда все отождествление с умом отброшено, когда вы наблюдатель на холмах, а ум оставлен далеко во тьме долин, когда вы — на залитых солнцем вершинах, лишь свидетельствуете, видите, наблюдаете, но не отождествляетесь ни с чем, — с хорошим или плохим, с грешным или святым, с тем или иным, — в этом свидетельствовании растворяются все вопросы. Тогда ум плавится, испаряется. Вы остаетесь чистым бытием, лишь чистым существованием — дыханием, пульсацией сердца, полностью в мгновении, без прошлого, без будущего, а потому и без настоящего.

Пока не возникнет это состояние, множество раз вы будете чувствовать, что вы знаете ответы, но эти ответы лишь будут порождать новые вопросы. Каждый вопрос будет давать начало новой цепочке вопросов в вас. Вы можете читать, вы можете изучать, вы можете думать, но при этом вы будете все глубже увязать в болоте ума, все больше запутываться, попадаться в ловушку. Выскользните из ума!

Поэтому, я не даю вам ответов, я лишь пытаюсь указать на ответ. Вы не можете использовать для него множественное число, потому что он один. Это состояние молчания, мира, не-мысли. Будда называет это правильным вспоминанием — саммасати. И он говорит, что истина сама приходит к тем, кто правильно вспоминает, кто бдителен, осознан. Вам не нужно никуда идти, приходит она. Вам не нужно даже искать и исследовать, потому что — как вы можете искать и исследовать? Что бы вы ни сделали в своем невежестве, это принесет лишь невежество. Куда бы вы ни пошли в своем невежестве, вы лишь собьетесь с дороги. Как вы можете найти ясность в своем замешательстве? В своем замешательстве вы будете приходить во все большее и большее замешательство — в поисках ясности.

Поэтому Будда говорит: Мастер наблюдает, мастер чист. Эс дхаммо санантано — это закон, высший, вечный, неисчерпаемый закон.

Быть в молчании значит иметь ответ. Быть в молчании значит быть без вопросов... и если корень отрублен, больше не появится никаких листьев.

Савита, вы говорите: «Я чувствую, будто бы знаю ответы».

Это лишь иллюзия. Ум очень искусен в том, чтобы создавать иллюзии. Ум очень обманчив: он может обмануть и в знании. Он может обмануть вас в чем угодно! Он может даже заставить вас поверить, что вы просветлены, что вы уже будда. Остерегайтесь! Единственный враг это ум; нет других врагов.

Старые писания говорят об уме. У них есть для него особенное название — они называют его Дьяволом. Дьявол это не кто-то вне вас; именно ваш собственный ум продолжает искушать вас, продолжает обманывать вас, продолжает дурачить вас, продолжает создавать в вас новые иллюзии. Остерегайтесь, наблюдайте ум! И в наблюдении вопросы исчезают — ответов не появляется, позвольте мне повторить это снова.

Будда не знает ни каких ответов — дело не в том, что он пришел к ответам на все вопросы, нет, вовсе нет. Наоборот, у него больше нет вопросов. И из-за того, что у него больше нет вопросов, все его существо стало ответом.

Савита, это мгновение возможно.

В этом заключается вся моя работа здесь. Я здесь не для того, чтобы дать вам больше информации; ее вы можете получить где угодно. Существуют тысячи университетов, тысячи библиотек. Вы можете получить информацию где угодно, вы можете стать знающей где угодно. Все мое усилие здесь заключается в том, чтобы заставить вас снова разучиться всему, чему бы вы ни научились до сих пор, сделать вас невинной, чтобы вы могли начать действовать из состояния не-знания. Чтобы у вас не было никаких ответов, чтобы вы действовали.

Спонтанно, не исходя из прошлого или из заключений, к которым вы уже пришли. Чтобы у вас не было для всего готового рецепта... чтобы вы стали подобны маленькому ребенку, зеркально отражающему реальность.

И когда вы молчаливы, когда никакое знание не шумит внутри вас, ваше восприятие ясно — на зеркале нет пыли... вы отражаете то, что есть. И какое бы действие не возникло из этого отражения, оно добродетельно.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер, Вы хотите, чтобы мы были индивидуальностями, но во время работы в ашраме мы должны быть очень дисциплинированными. Дисциплина и индивидуализм — разве они не диаметрально противоположны?

Сударшан, я хотел бы, чтобы вы были индивидуальностями, но не индивидуалистами. Разница между ними огромна. Индивидуалист, который верит в индивидуализм, это лишь эгоист. Быть эгоистом не значит быть индивидуальностью. Как раз наоборот: у индивидуальности нет это, у эго нет индивидуальности.

Эго это такое обыкновенное явление — оно есть у каждого! В этом нет ничего особенного, в этом нет ничего уникального. Это есть у каждого. Оно так обычно! Необычно отсутствие эго.

Только лишенное эго сознание достигает индивидуальности. Под индивидуальностью я просто подразумеваю буквальное значение этого слова: индивидуальность (англ.: individual) значит «неделимый» (англ. divide: разделять; indivisible: неделимый), индивидуальность значит целостность, индивидуальность — это человек, который не многие, не толпа, который не мультипсихичен; человек, достигший единства, человек, ставший кристаллизованным бытием. Гурджиев называл индивидуальность «кристаллизацией». Основное, что необходимо для кристаллизации — это отбросить эго, потому что эго есть ложная сущность. Оно не позволит вам быть настоящим, оно не позволит вам быть подлинно настоящим. Оно не позволит вам расти. Оно лживо, оно — обман, иллюзия. Вы не отдельны от существования, но эго продолжает изображать отделенность.

И другое слово, которое вы упомянули в вопросе, также должно быть понято: дисциплина. Дисциплина не означает нечто, навязанное вам. В этой коммуне ничто не навязывается. Если вы вступаете в коммуну, это ваш собственный выбор. Двери открыты — вы можете покинуть ее в любой момент. Фактически, в нее трудно войти, и мы приложили все возможные усилия, чтобы помочь вам уйти. Никто не мешает вам уйти, хотя приложены все возможные усилия, чтобы помешать вам войти. Войти труднее.

Если вы выбираете стать частью этой коммуны, это ваше решение — ваша готовность посвятить себя, быть участвующим.

Из этого решения возникает дисциплина. Вы можете решить покинуть коммуну, но, когда вы в коммуне, это означает, что вы принимаете ответственность. И только через ответственность человек растет. Тотально исполняя свою ответственность, человек делает возможным свой рост.

Есть немногие люди, лишь немногие, которые продолжают пытаться обмануть коммуну. Они просто дурачат сами себя; никто другой не одурачен! Они не хотят работать, они избегают этого всеми возможными способами. Они находят разные предлоги, они даже болеют лишь для того, чтобы избежать работы. Но это так глупо! Вы вступили в коммуну, чтобы работать над собой. Вы вступили в эту коммуну, чтобы приложить концентрированное усилие к тому, чтобы стать целостной индивидуальностью. Вы вступили в эту коммуну для своего духовного роста, для просветления. И если вы избегаете... и, кажется, такова реальность последнего вопроса.

Вы говорите, Сударшан: «Индивидуализм и дисциплина — разве они не противоположны друг другу?».

Нет! Индивидуальность это всегда дисциплинированное явление. Человек, который не дисциплинирован, не индивидуальность; он лишь хаос, лишь многие фрагменты. Все эти фрагменты действуют по отдельности, и даже вопреки друг другу. Именно таково обычное состояние людей: одна часть ума идет на юг, другая — на север, одна часть ума говорит одно, другая — противоположное. Вы знаете это! Я просто констатирую факт — вы можете наблюдать это. Одна часть говорит: «Сделай это». Другая часть тотчас же говорит: «Нет!» Что-то говорит «да», а что-то немедленно разрушает его, говоря «нет».

Это ваш случай! Вы — индивидуальность, в такой ситуации, когда вы не можете тотально сказать ни нет, ни да? Ваше «да» всегда половинчато, как и ваше «нет» — и вы считаете себя индивидуальностью?

Индивидуальность означает: человек, который действует как тотальность, как органическое целое. Как вы собираетесь стать органическим целым? Это возможно только посредством сознательной дисциплины.

Именно это снова и снова говорит Будда: настойчивость, усилие, сознание, преднамеренное усилие расти — тотальное усилие, не чуть теплое. Вы должны кипеть при ста градусах. Да, иногда это болезненно, но все зависит от вас, от того, как вы это истолковываете. Если вы действительно хотите расти, это не болезненно — это поразительно приятно. Каждый шаг к более глубокой дисциплине приносит большую и большую радость, потому что он дает вам большую и большую душу, бытие.

Дисциплина (англ.: discipline) означает готовность учиться; отсюда слово ученик (англ.: disciple), они происходят от одного и того же корня. Кто такой ученик? — тот, кто склоняется, сдается, тот, кто действительно готов учиться. А что такое дисциплина? — уязвимость, открытость, готовность учиться.

Вступая в эту коммуну, вы вступаете в поле будды. Это значит отдать себя, это значит доверять! Я здесь для того, чтобы сделать вас индивидуальностями, но вам предстоит пройти через многие, многие средства. Множество раз вам предстоит пройти через огонь, через многие испытания. Лишь тогда, постепенно, вы будете сплавлены в одно единство. А вы оставались множественностью так долго, столькие жизни, что, пока вы не приложите сосредоточенного усилия, пока вы не будете атакованы со всех сторон, пока ваш сон не будет разрушен всеми возможными способами, пока вы не будете потрясены и шокированы, индивидуальность не родится.

Работа, которая происходит в этой коммуне, не является тем, чем она кажется на поверхности. Это нечто другое — это средство! Нам приходится использовать средства.

Кто-то приходит ко мне и говорит, что хочет стать частью коммуны, и я говорю ему: «Идите к Дикше». Дикша это мое средство! Я предоставил ей полную власть — я предоставил ей полную власть, потому что она такая любящая, такая мягкая, такая заботливая. Она ранит людей, но и исцеляет их. Одной рукой она бьет, другой — утешает. Она является средством.

И когда я говорю вам: «Идите и работайте с Дикшей», и она кричит на вас и всеми возможными способами провоцирует вас, это дисциплина — наблюдать, не действовать теми старыми способами, которыми вы всегда действовали. И она ведет себя так по-матерински, что очень легко реагировать на нее так же, как вы реагировали на своих родителей. Она очень просто может создать в вас реакцию, которую вызывала у вас мать. Матери невыносимые создания — а Дикша совершенная мать!

Я знаю, Сударшан, это трудно — но рост труден. Будут созданы многие другие средства. Вы будете посланы во многие измерения. Ни один уголок вашего существа не должен оставаться неразвитым, иначе вы останетесь однобоким.

И первый принцип дисциплины — самоотдача. На поверхности это кажется противоречивым, потому что именно это вам говорили: что если вы отдаете себя, вы больше не индивидуальность. А я говорю вам: если вы не можете отдать себя, вы не индивидуальность. Только индивидуальность может отдавать себя. Самоотдача это такое великое явление; только человек большой воли способен на это. Это высшая возможность в воле. Отбросить свою волю — вот высшее проявление воли. Отложить себя в сторону, совершенно отложить себя в сторону и сказать чему-то тотальное да — несмотря на сопротивление вашего ума, сопротивление старых привычек...

И иногда вы действительно правы — именно в этом заключается вся красота. Вы правы, и все же вам придется отдать себя чему-то, что логически не кажется правильным.

Дикша — сумасшедшая! Возможно, вы более интеллектуальны, более рациональны — но вам придется сдаться Дикше. Ее безумие это ее качество — именно поэтому я выбрал ее. У меня много рациональных людей: я мог бы выбрать ученого, который убедил бы вас в том, что он прав. Но когда вы убеждены и следуете, это не самоотдача. Когда вы совершенно не убеждены, когда вы видите очевидную глупость определенной вещи, и все же сдаетесь ей, это великий шаг, великий шаг прочь от вашего прошлого.

Это коммуна является лабораторией, эта коммуна — алхимический процесс. Вы пришли сюда как толпа, и я должен сплавить вас в единство. Многое будет разрушено, и вы выйдете из этого процесса чистыми индивидуальностями.

Дисциплина это способ создания индивидуальностей. Но помните: быть индивидуальностью не значит быть индивидуалистом. Индивидуализм это путешествие эго. А люди, которые верят в индивидуализм, не индивидуальности, помните — запомните хорошо. Глубоко внутри они знают, что они не индивидуальности, поэтому они создают прикрытие из философии, логики, аргументации — потому что глубоко внутри они не чувствуют себя индивидуальностями. На поверхности они притворяются индивидуальностями — они верят в индивидуализм. Верить в индивидуализм не значит становиться индивидуальностью. Верования всегда ложны.

Если вы действительно индивидуальность, вам не нужно верить в индивидуализм. Если это истина вашего существа, верования не нужно. Верование нужно лишь для прикрытия: вы ничего не знаете о Боге, и вы верите в Бога. Верующий является атеистом. Он может быть христианином, индуистом, мусульманином, буддистом — это не имеет значения; верующий является атеистом.

Он ничего не знает о Боге, и все же он верит. Это означает, что он пытается обмануть даже Бога! Он лицемер, он попугай. Как попугай, он продолжает повторять то, что говорят писания, что говорят другие. А попугаи прекрасно могут повторять, не понимая того, о чем они говорят, не зная того, о чем они говорят, механически.

Негр пришел в зоомагазин в Гарлеме, желая купить хорошего говорящего попугая. Владелец магазина сказал, что у они располагают широким ассортиментом попугаев, и поинтересовался, какого попугая хочет посетитель.

Негр попросил попугая за пятьдесят долларов.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — обратился он к принесенному попугаю. Попугай ничего не сказал.

— Я хочу попугая, который хорошо говорит, — сказал негр. — Покажи мне хорошего.

И владелец принес попугая за двести долларов:

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — Нет ответа. — У тебя есть что-нибудь получше? — спросил негр.

Владелец кивнул и провел его за стойку, где в роскошной клетке гордо сидел совершенно необыкновенный попугай за тысячу долларов, с великолепными перьями и сверкающими глазами.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — произнес негр. но попугай даже не поднял глаз.

— Парень, это действительно твой лучший попугай? — спросил негр. — Потому что я хочу, чтобы он хорошо говорил, а этот, кажется, глухой.

Владелец отвел его вглубь магазина, где в сияющей клетке в размер небольшой комнаты находилась гордость коллекции — попугай за пять тысяч долларов. Попугай, одетый в шелковый смокинг, восседал на алмазной жердочке, курил сигару и читал «Финаншиэл Тайме».

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — закричал негр.

Попугай выдохнул колечко дыма и посмотрел на него через золотую оправу очков с аристократическим негодованием.

— Полли хочет печенья? Полли хочет печенья? — снова закричал негр.

— Полли хочет печенья? — сказал попугай с безупречным оксфордским акцентом. — Черномазый хочет арбуз?

Верующий это попугай. Верующий ничего не знает. Верующий это замаскированный атеист. Он пытается обмануть самого себя, мир и даже Бога.

Человек, который верит в индивидуализм, не индивидуальность. Человеку, который действительно индивидуальность, не нужно верить — он это знает, какой смысл верить? Верование всегда необходимо в невежестве, а индивидуализм это верование. Это опыт — быть индивидуальностью! Индивидуализм очень дешев, но, чтобы быть индивидуальностью, необходима тяжелая дисциплина. Это требует огромной настойчивости, работы, наблюдения. Это приходит лишь через годы усилий в осознанности, медитации.

И что бы ни происходило в этой коммуне, Сударшан, это не что иное, как разные способы к тому, чтобы привести вас к медитации. На кухне, в столярном цеху, в мыльной мастерской, в бутике — что бы ни происходило, на поверхности это выглядит как самые обыкновенные вещи, происходящие повсюду вокруг. Это не так. Если вы пойдете и посмотрите, как работают плотники, конечно, они продолжают работать так же, как и любые другие плотники повсюду — но с другим качеством. Это качество нельзя увидеть. Вам придется стать участником, и лишь тогда вы постепенно увидите это. Это качество — любовь, доверие.

Мои саньясины здесь, потому что они любят меня, и нет другой причины. Они здесь просто для того, чтобы быть здесь со мной. Ради того, чтобы быть здесь со мной они готовы на все. Но, что бы они ни делали, это внешняя часть. Вы увидите тело работы, но вы не сможете увидеть дух этой работы. Для этого вам придется стать участником.

И, Сударшан, кажется, вы пока только зритель. Возможно, вы работаете в коммуне, но вы еще не стали участником — в противном случае, этот вопрос был бы невозможен.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер, Почему я чувствую, что упускаю что-то? Что я должен быть чем-то другим? Пожалуйста, помогите мне выпустить себя из этого мусора.

Дхиана Йоги, если это мусор, если вы действительно понимаете, что это мусор, тогда нет вопроса о том, чтобы помочь вам отбросить его. Знать, что это мусор, значит отбросить его!

Но, кажется, вы слышали, как я сказал, что это мусор. Для вас это стало верованием; это не ваше собственное знание, это не ваш собственный опыт. Вы по-прежнему цепляетесь за него.

Глубоко внутри вы думаете, что это драгоценность, а не мусор. Глубоко внутри вы думаете, что это бриллианты, а не галька. Где-то глубоко внутри вы все еще думаете, что это сокровище, которое нужно беречь и охранять.

Не начинайте верить мне, потому что это ничего не изменит. Вы верили в Мухаммеда, или в Христа, или в Будду, и затем вы пришли и начали верить в меня. Это не революция, это не обращение. Вы просто изменили объект верования, но верование осталось — тот же самый верующий ум. Вы верите в Иисуса, но Иисус говорил на языке, которому сейчас две тысячи лет. В этом вы можете понять немногое; контекст, в котором это было уместно, утрачен. Я говорю на языке двадцатого столетия. Вы можете кое-что понять, и поэтому вы перестаете верить в Иисуса и начинаете верить в меня. Это очень просто и очень дешево.

Я не говорю вам верить в меня. Я говорю вам отбросить все верования и начать видеть, потому что верование останется слепотой — начните видеть! Действительно ли то, что вы носите — мусор? Понимаете ли вы, что это мусор? Тогда вы не будете спрашивать, как отбросить его. Никто не спрашивает, как выбрасывать мусор. Эта проблема возникает лишь потому, что глубоко внутри вы знаете, что это золото. Кто-то говорит, что это мусор, и он говорит так убежденно, что вы не можете возразить, он подавляет вас. И этот человек обладает такой подлинностью, такой цельностью, что его присутствие просто ошеломляет вас, и вас переполняет его существо. Вы просто начинаете говорить: «Да, это мусор». Но глубоко внутри вы по-прежнему знаете, что это не мусор, что это золото! Поэтому возникает проблема: как отбросить его?

Если бы вы сами понимали, что это мусор, вы никогда не спросили бы, как его отбросить. Видеть, что это мусор, значит отбросить его, знать, что это мусор, значит отбросить его! Мусор не цепляется за вас — вы цепляетесь за него. Мусору нет до вас дела, мусор не интересуется вами. Если вы отбросите его, он не будет поднимать вокруг этого большого шума — «Почему ты отбрасываешь меня?» Он не скажет вам ни единого слова, он не создаст для вас никаких проблем. Он не обратится в суд. Вам не нужно с ним разводиться! Если вы бросите его, на самом деле, мусор будет счастливее, чем сейчас. Он покончит с вами, он освободится от вас. Должно быть, он устал от вас. Именно вы цепляетесь за него. Почему вы цепляетесь за него? Почему человек за что-то цепляется? — потому что глубоко внутри он считает, что это драгоценность.

Дхиана Йоги, вы говорите: «Почему я чувствую, что что-то упускаю?».

Потому что вы с самого детства говорили себе, про себя, что вы ничтожество. Что у вас нет никакой ценности. Ценности нужно достичь, достоинство нужно доказать. С самого детства вас учили этому миллионы раз. Родители, учителя, священники, политики — все они состоят в тайном заговоре, чтобы разрушить ребенка. А лучший способ разрушить ребенка это разрушить его веру в себя.

Чтобы разрушить веру ребенка в себя, вы должны доказать ребенку, что достоинство это не прирожденное явление, что его нужно достичь в жизни, что вы можете упустить его. Если вы не работаете, если вы не честолюбивы, если вы не боретесь с другими... Это борьба не на жизнь, а на смерть, и вам придется перегрызть друг другу глотки, чтобы достичь этого. Вы были обусловлены быть насильственными, честолюбивыми, полными желаний: получить больше денег, получить больше власти, получить больше престижа. Эта проблема возникла потому, что вам говорили, что вы не имеете никакой внутренней ценности.

А я говорю вам, что вы имеете внутреннее достоинство, что вы рождены буддами. Вы не осознаете, вы совершенно позабыли реальность своего внутреннего существа, но вы есть скрытые боги. То, что я говорю, настолько отличается от того, что вам говорили раньше, что возникает проблема. Я говорю, что вы будды — прямо сейчас вы будды! — но вот все обучение, воспитание и обусловленность: Как вы можете быть буддой прямо сейчас? Возможно, завтра, несомненно, однажды, в какой-нибудь будущей жизни это случится... но прямо сейчас? Это кажется невозможным.

Вы слишком верили в своих родителей, в своих учителей, в своих политиков, в своих священников, и вы накапливали все, что бы они вам ни говорили. Это действительно мусор, но вы носили этот мусор так долго, что внезапно отбросить его кажется невозможным — вы так долго оставались привязанным к нему, вы так долго думали, что он прекрасен, драгоценен, питателен. Теперь я говорю: Все это чепуха! Отбросьте ее, и будьте буддой с этого самого мгновения! Вопрос не в достижении, вопрос лишь в том, чтобы начать осознавать. Вопрос лишь в том, чтобы стать сознательным, бдительным, пробужденным, вопрос не в достижении.

Поэтому, послушайте меня: одна часть вас говорит:

«Да, Мастер прав!» Одна часть просто кивает в знак согласия, потому что сказанное это простая истина жизни. Но все ваше воспитание против этого. Когда вы близки ко мне, вы начинаете чувствовать, что эти правда.

Когда вы уходите от меня, ум снова набрасывается на рас—в удвоенной силой. И несомненно, он очень силен. Ум очень силен, и именно поэтому он разрушает ваш разум.

Разум не имеет ничего общего с умом; разум имеет нечто общее с сердцем. Это качество сердца. Интеллект является качеством головы. Интеллектуал это не обязательно разумный человек, а разумный человек — не обязательно интеллектуал.

Ваш интеллект полон мусора — а я стараюсь разбудить ваш разум. Все общество пыталось помешать вам осознавать свой разум. Общество против вашего разума. Оно хочет, чтобы вы были посредственностью, потому что лишь посредственные люди могут быть хорошими рабами. Оно хочет, чтобы вы были неразумны и глупы, потому что только глупыми людьми легко управлять.

Глупые люди послушны, глупые люди никогда не бунтуют, глупые люди просто ведут растительное существование. Они не прилагают никаких усилий, что прожить свою жизнь оптимально. Они не пытаются зажечь факел своей жизни одновременно с обеих сторон. В них нет интенсивности. Глупость послушна, а послушание создает глупость.

Однажды местный щеголь приехал в городок средь бела дня совершенно голый. Шериф окликнул его и сказал:

— Джэйк, почему ты ездишь по городу в чем мать родила?

— Видите ли, шериф, — сказал Джэйк, — это долгая история. Когда я ехал в город, чтобы закупить кое-какой провизии для своего отца, я увидел дамочку на обочине дороге, и она попросила меня ей помочь. Папа всегда говорил мне, что нужно помогать таким изящным дамочкам, поэтому я слез с лошади и помог ей отнести ее корзинку к реке. Потом я помог ей расстелить одеяло, и все остальное, о чем она просила. Тогда она сказала: «Как насчет того, чтобы снять сапоги, ковбой?» Я так и сделал, шериф, и она сказала: «Как насчет того, чтобы снять одежду, ковбой?» И я сказал: «Конечно, мадам». А она сидела на подстилке, голая как день, в который она родилась. Тогда она легла и сказала: «Поезжай в город, ковбой!» (амер. сл. «Go to town!»: «Давай, получше и побыстрее!») ...и вот я здесь, шериф.

Послушание это разновидность глупости — а общество хочет, чтобы вы были глупым. Глупые люди — хорошие люди. Они всегда удовлетворены существующим положением вещей, они никогда не против него. Даже если они видя что-то гнилое, они просто закрывают глаза; они всегда готовы принять любое глупое объяснение.

Например, эта страна веками была бедной, голодающей, страдающей. Но из-за того, что люди религиозны, послушны, глупы, им давались всевозможные объяснения, и они принимали их. Некоторые верят в то, что Бог создал их бедными, потому что бедность это большая добродетель. Они поклоняются бедности; в Индии люди поклоняются бедности. Если вы отказываетесь от своих богатств и становитесь обнаженным факиром, миллионы людей подумают, что вы великий мудрец. Вы можете быть просто глупым, но лишь потому, что вы отреклись от богатств, вы будете мудрецом. Я видел множество глупых мудрецов.

Эти понятия противоречат друг другу — как может мудрец быть глупым? Мудрец должен быть мудрым! Но в этом мире очень трудно быть и мудрым, и почитаемым. Мудрые люди должны быть убиты, распяты, отравлены. Глупым людям поклоняются. Глупые люди просто следуют тому, что говорит им общество. Чего бы общество ни хотело от них, они делают это. Поэтому некоторые люди поклонялись бедности.

Ганди обычно называл бедных людей даридра нараяна — «бедные и божественные». Бедность божественна! Бедные люди являются богами! Если это правда, то кто не захочет быть бедным? Если бедные люди являются богами, то кто не захочет быть бедным?

Есть и другие объяснения: вы бедны, потому что в прошлой жизни вы совершали грехи. Эти объяснения были изобретены для тех людей, которые не верят в Бога. Джайны, буддисты не верят в Бога, поэтому вы не можете дать им первое объяснение. Необходимо другое объяснение: теория кармы. Но цель та же! Если вы совершали грехи в прошлой жизни, лучше покончить с этой кармой. Пройдите через бедность, пройдите через бедность без какого-либо сопротивления Если вы будете сопротивляться, вы снова создадите плохую карму и будете страдать в следующей жизни. В конце концов, хватит значит хватит! Покончите со всем этим — в это мгновение страдайте удовлетворенно. Поэтому люди превратились в коров и быков; они удовлетворены своим страданием, в них нет ни сопротивления, ни бунта.

Общество хочет, чтобы вы были глупым, а не разумным. Разумность опасна. Разумность означает, что вы сами начнете думать, что вы сами начнете оглядываться вокруг. Вы не будете верить в писания; вы будете верить только в свой собственный опыт.

Дхиана Йоги, пожалуйста, не верьте в то, что я говорю.

Экспериментируйте, медитируйте, переживайте — пока это не станет вашим собственным опытом, ничто не поможет.

Вы спрашиваете меня: «Почему я чувствую, что что-то упускаю?».

...Потому что вам всегда говорили, что вы должны что-то найти. Теперь вы не находите, и в вас возникает чувство того, что вы упускаете. А я говорю вам: прежде всего, вы ничего не теряли! Пожалуйста, прекратите попытки найти это, прекратите искать и исследовать! Это у вас уже есть! Все, что вам нужно, у вас уже есть. Просто посмотрите вовнутрь, и вы найдете бесконечные сокровища, неисчерпаемые сокровища радости, любви, экстаза.

Если вы смотрите внутрь, ничего не упускается, но если вы продолжаете искать снаружи, вы почувствуете все большее и большее разочарование. И по мере того, как вы становитесь старше, конечно, вы будете чувствовать, что жизнь выскальзывает у вас из рук, а вы еще не нашли этого. И вся ирония в том, что, в первую очередь, вы никогда этого не теряли, это всегда было внутри вас... и есть в это мгновение.

Но не верьте мне. Я здесь не для того, чтобы создавать верующих, я здесь для того, чтобы помочь вам получить опыт. В то мгновение, когда это становится вашим опытом, это освобождает. Истина освобождает, говорит Иисус — не верование, но истина.

Но моя истина не может быть вашей истиной; моя истина может быть вашим верованием. Только ваша истина может быть истинной для вас. Истина, несомненно, освобождает, но позвольте мне добавить, что эта истина должна быть вашей истиной. Никакая чужая истина не может освободить вас. Истина кого-то другого может стать лишь тюремным заключением.

Дхиана Йоги, вы ничего не упускаете. Никто не упускает. Это невозможно по природе вещей. Мы — часть Бога, а Бог — часть нас. Нет способа, нет возможного способа упустить это. Как вы можете убежать от самого себя? Куда? Куда бы вы ни пошли, вы останетесь самим собой. Даже в аду вы останетесь самим собой, потому что вы не можете убежать от самого себя, вы не можете убежать от божественности.

Она ждет, терпеливо ждет, пока вы заглянете вовнутрь.

Вы говорите: «...что я должен быть кем-то другим?».

Вам говорили это снова и снова: «Будь кем-то! Посмотри на Гаутаму Будду, на Кришну, на Христа. Будь Буддой, будь Кришной, будь Христом!» Тогда, несомненно, вы умрете в страдании, в мучении, в разочаровании — в полном разочаровании, плача и крича — потому что вы не можете быть Буддой. Вы не предназначены для того, чтобы быть Буддой! Вы не можете быть Христом, вы не можете быть Кришной. Вы можете быть лишь самим собой.

Великий хасидский мастер, Зосия, умирал. Собрались люди — ученики, сочувствующие. И один человек, старик, спросил:

— Зосия, когда ты встретишься с Богом, — а ты скоро встретишься с Богом лицом к лицу, потому что ты умираешь, — сможешь ли ты сказать ему, что ты следовал Моисею абсолютно, истинно?

Зосия открыл глаза и произнес свои последние слова:

— Перестань говорить вздор! Бог не будет спрашивать меня: «Зосия, почему ты не был Моисеем?» Он спросит меня: «Зосия, почему ты не был Зосией?».

Вы должны быть только самим собой, и никем другим. Фактически, именно это означает состояние Будды: быть собой. Именно это означает сознание Христа: просто быть собой. Будда не имитировал кого-то другого. Не думаете ли вы, что не было других великих людей, которые предшествовали ему? Должно быть, ему говорили: «Будь Кришной! Будь Паршванатхом! Будь Адинатхой!» Должно быть, он слышал прекрасные истории, легенды. Должно быть, он читал Пураны, древние истории о великих людях, о Раме, о Кришне, о Парасураме. Должно быть, он слышал все это, должно быть, он получил их в наследство. Но он никогда не пытался кем-то быть. Он хотел быть собой, он хотел узнать, кто он. Он не становился подражателем; именно поэтому однажды он стал пробужденным.

Иисус никогда не пытался быть Авраамом, Моисеем, Изекиилем. Иисус просто пытался быть собой. Это было его преступлением, именно поэтому он был распят. Те же самые люди, которые распяли Иисуса, могли бы поклоняться ему, если бы он был просто подражателем, копией Моисея. Если он был просто грампластинкой, повторяющей Десять Заповедей, иудеи поклонялись бы ему. Но им пришлось распять этого человека — он просто был собой.

Гнилое общество, толпа, плебейский ум не могут выносить индивидуальностей. Они не могут потерпеть Сократа. Знаете ли вы, в чем обвиняли Сократа? В точности в том же, что и меня! Преступление Сократа заключалось в том, что он растлевал умы молодежи. Именно это говорят мои враги: что я растлеваю умы людей, в особенности молодых людей.

Сократ растлевал умы молодежи? Он пытался разбудить их разумность, но общество испугалось. Если так много людей станет подлинными, истинными, тогда объединенные интересы окажутся в опасности. Тогда нельзя будет манипулировать людьми, как овцами. Именно этим наслаждаются и священники, и политики.

Между политиком и священником существует заговор, направленный на то, чтобы эксплуатировать людей, управлять людьми, угнетать людей. И вот основное правило: никогда не позволяйте им быть разумными. Дайте им заменители. Что может заменить разумность? — интеллектуальность. Дайте им образование; пошлите их в школу, колледж, университет, чтобы они стали интеллектуалами.

Приходилось ли вам слышать, чтобы университеты создавали разумность? Они создают интеллектуалов, они создают эрудитов, они создают людей, которые знают писания, — они могут повторять писания слово в слово, — но они не могут создать разумных людей. Они служат обществу; система образования была изобретена этим гнилым обществом, чтобы служить своим целям. Они существуют не для того, чтобы помочь вам, а для того, чтобы удерживать вас в рабстве.

Дхиана Йоги, я не могу помочь вам отбросить этот мусор, я могу лишь помочь вам быть более сознательным. И если вы сознательны, мусор оставит вас сам по себе. Однажды вы обнаружите, что он исчезает... внезапное исчезновение. Когда углубляется сознание, весь мусор исчезает — в точности как когда вы включаете свет, и исчезает тьма.

Будда говорит: Станьте более сознательны, и свет начнет литься в вас... эс дхаммо санантано.

Четвертый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Я часто читаю «Гимн Любви» в Новом Завете. Мне кажется, это в точности ваше послание. Также важно, что в нем никогда не упоминается слово «Бог». В этой очаровательной поэме я не могу найти ничего, что противоречило бы вашему основному посланию. С другой стороны, это, кажется, в точности то же, что и вы говорите в своих беседах. Прав ли я? У вас такой прекрасный голос, и было бы действительно хорошо услышать, как вы читаете ее, полностью или частично, в особенности потому, что я чувствую, что вы скоро прекратите публичные беседы. Вот копия гимна.

Премартха, послание всех будд всегда одно и то же, потому что истина одна. Могут различаться выражения, языки, но то, на что они указывают, всегда одно и то же.

Миллионы пальцев могут указывать на одну и ту же луну. Пальцы неизбежно будут различными — мой палец отличается от пальцев Иисуса, Будды, Моисея или Авраама — но луна та же самая. Этот гимн — прекрасный палец, указывающий на луну. Это сама сущность послания всех будд всех времен — прошлого, настоящего и будущего.

Хотя я говорю на языках Людей и ангелов, но у меня нет любви, И я стал звенящей медью литавр. И хотя я владею даром пророчества, И понимаю все тайны, и все знание, И хотя у меня есть такая вера, Что я могу сдвигать горы, но у меня нет любви, Я — ничто. И хотя я раздаю все, что у меня есть, бедным, И хотя я предаю сожжению свое тело, Но у меня нет любви, и это не сулит мне ничего. Любовь долго страдает, но остается добра; любовь не завидует; Любовь не хвастается собой и не кичится, не ведет себя неподобающе, не ищет сама себя, не вызывается легко; не думает злого; не радуется в беззаконии, но радуется в истине; несет в себе все; верит всему; надеется на все; терпит все; Любовь никогда не терпит неудачи: но если есть пророчества, они не сбудутся; если есть языки, они умрут; если есть знание, оно исчезнет. Ибо мы знаем частично, и предсказываем частично. Но когда приходит то, что совершенно, Частичное должно уйти. Когда я был ребенком, я говорил, как ребенок; Я понимал, как ребенок, я думал, как ребенок; Но когда я стал мужчиной, я отложил все ребячество в сторону. Ибо теперь мы видим через темное стекло; но тогда — лицом к лицу. Теперь я знаю в частях, но тогда я буду так, как если бы даже я был познан. И теперь пребудь в вере, надежде, любви, Но из этих трех величайшая — любовь.

Это основные качества религиозного неловка. Это мое послание — это послание!

Этот язык стар, и потому, что он стар, он обладает собственной красотой, потому что чем старее язык, тем больше в нем поэзии. По мере того, как мы становимся все более и более научными, и наши языки становятся более и более научными.

Этому гимну две тысячи лет, и в нем есть нечто от дикарской невинности, от детского качества восхищения, удивления перед таинственным. Но, Премартха, вы совершенно правы: в ней нет ничего, что противоречило «бы мне, или чему я хотел бы противоречить. Должно быть, кто бы ни сказал это, он был пробужденным.

Но не продолжайте просто повторять его. Его прекрасно повторять, его прекрасно петь, но этого не достаточно. Практикуйте его, позвольте ему стать самим ароматом вашей жизни. Пусть он растворится в вашей крови, в вашей плоти, проникнет до мозга костей. Пусть он окружает вас, как невидимая аура. Не продолжайте просто повторять его. Он прекрасен — и в этом опасность. Вы можете быть так очарованы, так загипнотизированы его красотой, что будете повторять его всю жизнь. И чем больше вы повторяете, тем более прекрасным он будет казаться... потому что в этих древних посланиях заключены поразительные силы и многие слои значения.

Но не вдавайтесь в лингвистический или философский анализ. Это молитва! — а молитва это не то, что нужно говорить, но то, что можно прочувствовать.

Молитва это не то, что нужно прочесть, но то, что нужно прожить. Проживите его!

Это правда: И теперь пребудь в вере, надежде, любви, но из этих трех величайшая — любовь.

Вы можете думать о любви, вы можете иметь прекрасные фантазии о любви, вам могут сниться прекрасные сны о любви, но это не поможет. Что поможет вам? — вы должны стать любовью. Любовь должна стать вашим основным ядром. Все остальное должно быть принесено в жертву любви, все остальное должно быть частью вашей жизни любящего.

Тогда лишь эта молитва будет истинной для вас. И тогда она не будет христианской, она не будет принадлежать к Новому Завету. Она будет чем-то, принадлежащим вашему сердцу; вы будете дышать ею. И кто бы ни приблизился к вам, он получит небольшой ее проблеск. Немного света прольется на путь каждого... если вы живете ею.

Вы можете понять писания, лишь если вы практикуете их. Люди поступают наоборот: они читают писания и пытаются понять их. Нетрудно интеллектуально понять эти писания; они очень просты. Люти становятся очень профессиональными, очень эффективными в повторении писаний — и они останавливаются на этом. Они остаются попугаями.

Продав свою ферму, шестидесятипятилетний скотовод приехал посмотреть Нью-Йорк и остановился в гостинице в городе.

Поднявшись наверх, он вошел в свою комнату и растянулся на кровати. Некоторое время он отдыхал, и вдруг увидел, что дверь медленно открылась, и на пороге показалась очаровательная блондинка, облаченная лишь в прозрачный пеньюар.

— Ой, — она извинилась, увидев старика. — Должно быть, я вошла не в ту комнату.

— Нет, — поправил он ее. — Вы вошли в ту комнату, но на сорок лет опоздали!

Толкование всегда будет исходить от вас. Вы можете читать Иисуса, вы можете читать Будду, но кто будет истолковывать их? Истолковывать будете вы. А каково ваше понимание? Какой свет у вас есть? Эти прекрасные высказывания останутся лишь прекрасными высказываниями, прекрасным ничто. Да, это хорошая поэзия, но поэзия не может освободить вас, пока она не станет вашим собственным опытом, пока вы не станете свидетелем писаний.

— Твои постоянные измены доказывают, что ты абсолютное ничтожество, — кричит разъяренная жена, только что в седьмой раз поймав своего мужа с поличным с другой женщиной.

— Как раз наоборот! — следует спокойный ответ. — Это просто доказывает, что я слишком хорош для того, чтобы быть верным.

Ваши толкования будут всегда отражать вас. Когда вы смотрите в зеркало, вы смотрите на свое лицо, вы смотрите на себя. Вы не можете видеть зеркало, вы можете видеть только свое лицо, отраженное в нем. Вы сможете увидеть зеркало лишь тогда, когда вы утратите свое лицо, когда вы утратите голову, когда вас больше нет. Когда вы станете ничем, никем, посмотрите в зеркало, и вы увидите зеркало и его зеркальность, но вы не будете отражаться в нем. Вы не будете в нем присутствовать. Прежде, чем вы стали отсутствием, подходить к зеркалу бесполезно.

И именно это продолжают делать люди: читая Библию, читая Коран, «Дхаммападу», они читают самих себя.

Обеспокоенная мать читает дочери-подростку нотацию о сексуальной морали.

— Конечно я понимаю, что подвергаешься искушению, когда уходишь на праздник. Если так, дорогая, пожалуйста, задай себе этот важнейший вопрос: стоит ли час удовольствия целой жизни унижения?

— Черт возьми, мама! — говорит дочь.

— Как тебе удается растянуть это на час?

Помните, вы не можете понять Иисуса, Моисея, Заратустру. Вам слишком мешает ваше лицо.

Пациент-новобрачный жаловался врачу на свои супружеские отношения. Ему показалось, что в первый раз, когда он занимался любовью со своей супругой, это было чудесно, но во второй — он весь покрылся потом и испариной.

Врач решил посоветоваться с его женой.

— Разве это не странно, — сказал он, — что это было чудесно в первый раз, а во второй раз он весь покрылся потом и испариной?

— Почему это должно быть странно? — фыркнула она. — В первый раз это было в январе, а во второй — в июле!

Вы не можете непосредственно двигаться в высказывания будд. Сначала вы должны пойти внутрь себя. Основной должна быть встреча с вашим собственным истоком, и тогда все будды станут ясны для вас. И тогда произойдет еще одна вещь: тогда Иисус, Будда, Моисей и Мухаммед не говорят о разном — они говорят одно и то же.

Пока человек сам не становится свидетелем высшей истины, он будет продолжать думать, что Будда говорит одно, а Иисус — противоположное; что буддизм против индуизма, а индуизм против джайнизма, а джайнизм против ислама. Пока вы не свидетельствовали истину, вы будете продолжать верить в эти триста религий, и вам придется постоянно участвовать в ссоре, конфликте, противостоянии между этими религиями. В тот день, когда вы увидите истину вашего существа, все эти триста религий просто исчезнут, испарятся.

Однажды — в точности как Премартха — христианский миссионер посетил мастера дзен. Он хотел обратить мастера дзен, и поэтому принес с собой Нагорную Проповедь. Он начал читать Нагорную Проповедь; но не прочитал он и нескольких предложений, как мастер сказал:

— Довольно! Кто бы ни сказал это, это был будда.

Миссионер был удивлен. Он сказал:

— Но это слова Иисуса!

— Имя этого будды не имеет значения, но кто бы ни сказал это — был буддой. Он достиг.

И я говорю это вам, потому что и я знаю. Как только вы испытали вкус, вы знаете. В какой бы форме истина не пришла к вам, вы немедленно узнаете ее. Но сначала станьте свидетелем.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер, Лишь один шаг?

Дигамбара, да, — фактически, даже ни одного... никуда. Вы уже в божественном! Я говорю "лишь один шаг" только для того, чтобы утешить вас, потому что без каких-либо шагов вы будете слишком сбиты с толку. Я свожу это к минимуму, лишь один шаг, чтобы осталось что-то, что вы могли бы сделать, потому что вы понимаете только язык действия. Вы делающий! Если я скажу: «Ничего не нужно делать, ни нужно ни единого шага», вы будете в растерянности и не сможете понять, где здесь голова, а где хвост.

Истина заключается в том, что не нужно даже одного-единственного шага. Сидя в молчании, ничего не делая, приходит весна, и трава растет сама по себе. Но это может быть слишком. Ваш делающий ум может просто проигнорировать это, или решить, что это чепуха. Как вы можете достичь Бога, не делая ничего? Да, короткий путь ум может понять; именно поэтому я говорю «один шаг». Это кратчайший путь — его нельзя сократить сильнее.

Один шаг! Он лишь в том, чтобы заставить вас понять, что действие несущественно. Для того, чтобы достичь существа, действие абсолютно несущественно. Когда вы согласились и убедились, что нужен только один шаг, тогда я шепну вам в ухо: «Не нужно даже одного — вы уже там!».

Рабия, великий суфийский мистик, проходила мимо... Она ходила по этой улице каждый день к рынку, потому что каждый день она должна была выходить на рынок и выкрикивать истину, которой она достигла. И изо дня в день она видела мистика, хорошо известного мистика, Хасана, который сидел перед дверью мечети и молился:

— Господи, открой дверь! Пожалуйста, открой дверь! Позволь мне войти!

Рабия сегодня больше не могла этого терпеть. Хасан плакал, слезы катились по его лицу, и он снова и снова кричал:

— Открой дверь! Позволь мне войти! Почему ты не слушаешь меня? Почему ты не слышишь моих молитв?

Каждый день она смеялась, она смеялась, слыша Хасана, но сегодня это было уже слишком. Слезы... а Хасан действительно плакал, кричал, рыдал от всего сердца. Она подошла, встряхнула Хасана и сказала:

— Прекрати эту чепуху! Дверь открыта — на самом деле, ты уже внутри!

Хасан посмотрел на Рабию, и это мгновение стало мгновением откровения. Посмотрев ей в глаза, он поклонился, коснулся ее ног и сказал:

— Ты пришла вовремя; иначе я звал бы всю свою жизнь! Я делал это годами — где ты была раньше? И, я знаю, ты проходишь по этой улице каждый день. Должно быть, ты слышала, как я плачу, молюсь.

— Да, но истина может быть сказана лишь в определенный момент, в определенном пространстве, в определенном контексте, — сказала Рабия. — Я ждала правильного, нужного момента. Сегодня он наступил: поэтому я подошла к тебе. Если бы я сказала тебе это вчера, ты почувствовал бы раздражение; возможно, ты бы даже разозлился. Ты мог бы даже отреагировать противоположным образом; ты мог бы даже сказать мне, что я прервала твою молитву — а прерывать молитву неправильно.

Даже королю не позволено потревожить молитву нищего. В мусульманских странах даже если преступник, убийца молится, полиция должна дождаться, пока он окончит свою молитву, и лишь тогда задержать его. Молитва не должна быть потревожена.

Рабия сказала:

— Я хотела сказать тебе: «Хасан, не будь дураком, дверь открыта — на самом деле, ты уже внутри!» Но мне пришлось ждать подходящего момента.

Дигамбара, я говорю «лишь один шаг» — и даже это кажется вам невероятным, отсюда ваш вопрос.

Вы спрашиваете меня: «Возлюбленный Мастер, лишь один шаг?».

Не нужно даже одного шага, Дигамбара. Но подходящий момент еще не пришел, по крайней мере, для вас. Когда он придет, я прошепчу вам в ухо: «Вы уже внутри. Не нужно ни одного шага» — потому что мы не идем наружу. Шаги нужны для того, чтобы идти наружу, шаги не нужны для того, чтобы идти вовнутрь.

Это подобно человеку, которому снится сон, что он ушел куда-то далеко. Долгим ли будет его путешествие обратно домой? Он уже дома, он уже спит у себя дома... но в своем сне он может быть в Тимбукту. Все, что нужно, это встряхнуть его.

Как Рабия встряхнула Хасана, так и я однажды встряхну вас! Все, что вам нужно, это чтобы на вас вылили немного холодной воды — действительно холодной, холодной как лед, чтобы в потрясении вы открыли глаза. Вы думаете, вы спросите меня: «Как мне попасть домой, потому что я в Тимбукту?» Нет, вы не будете спрашивать, если вы увидите, что вы уже дома, что вы заснули и видели сон о Тимбукту. Вы никогда не были там.

Вы не выходили из божественного! Вы не могли бы, это невозможно, потому что существует лишь божественное. Как мы можем уйти, куда мы можем уйти? Нет такого места, в котором нет божественного. Мы всегда в нем, оно всегда в нас. Но для этого нужно пробуждение.

Ни одного шага — значит подвести вас ближе к истине. Постепенно вас нужно убедить. Тысяча шагов уменьшается до одного, и затем я отберу у вас и этот один шаг. Но для этого требуется подходящий момент. Высшие истины могут быть сказаны лишь в нужный момент, в подходящей ситуации.

И этот момент придет.

Просто будьте готовы принять его, приветствовать его...

На сегодня достаточно.

Глава 7. Наблюдая…

Дурак небрежен. Но мастер охраняет свое наблюдение. Это его самое драгоценное сокровище. Он никогда не отдается желанию. Он медитирует. И в силе своей решительности Он открывает истинное счастье. Он преодолевает желание — И с высоты башни мудрости Он бесстрастно смотрит вниз На отчаявшуюся толпу. С вершины горы Он смотрит на тех, Кто живет близко к земле. Внимательный среди невнимательных, Пробужденный, когда другие спят, Быстрый, как скаковая лошадь, Он пересекает поле. Наблюдая, Индра стал королем богов. Как удивительно наблюдать, Как глупо спать! Бхиккху, который охраняет свой ум И боится капризности своих мыслей, Сжигает дотла каждую из цепей В пламени своей бдительности. Бхиккху, который охраняет свой ум И боится своего собственного замешательства, Не может пасть. Он нашел путь к миру.

Жизнь трехмерна, и человек волен выбирать. И эта свобода, которой располагает человек, это одновременно благословение и проклятье. Он может выбрать подняться, он может выбрать упасть. Он может выбрать путь тьмы, а может выбрать путь света.

Ни у каких других существ нет такой свободы выбора. Их жизнь предопределена заранее. И, так как их жизнь предопределена, они не могут заблудиться — в этом их красота. Но из-за того, что их жизнь предопределена, они механичны — в этом их уродство.

Человек это еще не существо в истинном смысле. Он только становится, он в пути. Он ищет, исследует, идет на ощупь; он еще не кристаллизован. Именно поэтому он не знает, кто он есть — потому что он еще не есть; как он может знать, кто он? Прежде знания должно произойти бытие. А бытие возможно, лишь если вы выбираете правильно, сознательно, осознанно.

Жан-Поль Сартр прав, когда он говорит, что человек это проект, что человек создает себя своими собственными усилиями, что человек рождается как возможность, вероятность, но не как нечто настоящее. Он должен стать настоящим — и есть все возможности для того, что он не попадет в цель. Миллионы людей промахиваются; очень редко бывает так, что человек находит свое существо. Когда человек находит свое существо, он — будда.

Но основное требование таково: выбирайте свою жизнь с осознанностью. В любом случае вам придется выбирать — будете ли вы выбирать осознанно или нет, не имеет значения, выбор должен быть сделан. Вы не свободны в том смысле, что, если вы не хотите выбирать, вам будет это позволено. Вы не свободны не выбирать — даже если вы выберете не выбирать, это все равно будет выбором.

Миллионы промахнувшихся промахнулись потому, что они не выбирали. Они просто ждали; они продолжали надеяться, что что-то случится. Ничто никогда не случается таким образом. Вы должны создать контекст, определенное пространство, чтобы что-то ценное случилось с вами, чтобы что-то значительное случилось с вами.

В мире существует две философских школы. Одна из них считает, что человек рождается как сущность: эссенциальная школа. Она говорит, что человек рождается уже готовым. Это идея всех фаталистов. К другой школе относятся те, кто называет себя экзистенциалистами. Они считают, что человек рождается не как сущность, но лишь как существование.

Но в чем разница? Сущность предопределена; вы приносите ее вместе с жизнью, вы приносите ее как программу. Вы должны только претворить ее; вы уже сделаны. У вас нет возможности делать себя, творить себя. Это очень нетворческая точка зрения; она низводит человека до машины.

Другая школа считает, что человек рождается как существование. Существо должно быть создано; его еще нет. Вы должны создавать себя, вы должны находить способы и средства к тому, чтобы стать, чтобы быть. Вы должны стать утробой для своего собственного существа, вы должны дать себе рождение. Физическое рождение не является истинным рождением; вы должны быть рождены вновь.

Иисус говорит Никодиму: «Пока ты не родишься вновь, ты не войдешь в Царство моего Бога». Что он имеет в виду? Должен ли Никодим сначала умереть физически? Нет. Иисус имеет в виду нечто совершенно другое: он должен умереть как эго, он должен умереть как личность. Он должен умереть как прошлое. Он должен умереть как ум. Лишь когда вы умираете как ум, рождаетесь вы как существо.

На востоке мы назвали будд дваждырожденными: двидж. Остальные люди рождены однажды; будда рожден дважды. Первый дар жизни получен от родителей; второй дар вы должны принести себе сами.

Вы можете выбирать между этими тремя измерениями. Если вы выбираете одно измерение, вы достигнете определенной цельности, но из-за того, что она одномерна, она не будет тотальной, она не будет целой. Первое измерение — наука, объективный мир, измерение объектов, вещей, другого. Второе измерение принадлежит эстетике: мир музыки, поэзии, живописи, скульптуры, мир воображения. И третье измерение — измерение религии, субъективного, внутреннего.

Наука и религия полярно противоположны друг другу: наука устремлена наружу, религия устремлена вовнутрь. И между этими двумя мирами лежит мир эстетики. Это мост; это и оба первых мира, и ни один из них. Мир эстетики, мир художника в определенном смысле объективен — только в определенном смысле. Он пишет, и тогда полотно рождается как объект. Но он также и субъективен, потому что, прежде чем писать, он должен создать картину у себя внутри, в своей субъективности. Прежде чем спеть свою песню, поэт поет ее в сокровенном тайнике своего существа. Сначала она звучит там, и лишь затем движется во внешний мир.

Эстетический мир научен в том смысле, что искусство создает объекты, и религиозен в том смысле, что любое произведение искусства сначала должно родиться во внутреннем существе человека. Это мост между наукой и религией. Религия — абсолютно внутренняя. Это движение в ваш глубочайший центр, это субъективность.

Таковы три измерения.

Если вы становитесь ученым и утрачиваете контакт с эстетикой и религией, вы будете одномерным человеком. Вы будете только одной третьей; вы не будете целым. Вы можете достичь определенной цельности, которую вы видите в таких людях, как Альберт Эйнштейн — определенная индивидуальность, красота, истина, но лишь частичная.

Вы можете выбрать быть художником: вы можете быть Пикассо, Ван Гогом, Бетховеном, Рабиндранатом, но и тогда... вы будете немного лучше, потому что эстетика это промежуточный, сумеречный мир. В вас будет нечто от религии. В каждом поэте есть нечто от религии — осознает ли он это или нет, но не бывает поэтов без некоторого аромата религии. Это невозможно. Даже самый атеистический художник должен обладать некоторого рода религиозностью. Без нее он не будет гением. Без нее он останется только техничным ремесленником, но не художником.

Даже такой человек, как Жан-Поль Сартр — убежденный атеист, который никогда не признал бы, что он религиозен — даже он в некоторой мере религиозен. Он создал великие романы, и герои этих романов обладают большой внутренней глубиной. Эта глубина была прожита этим человеком, иначе он не смог бы написать об этом. Эта глубина является его опытом.

Человек, который движется в эстетику, должен заключать в себе и некоторые научные качества. Он будет более логичным, чем религиозный человек, более ориентированным на объекты — конечно, он будет менее ориентированным на объекты, чем ученый, менее логичным, чем ученый, но более логичным, чем религиозный человек. Он будет в более уравновешенном состоянии.

Двигаться в мир искусства лучше, потому что в каком-то смысле он имеет в себе нечто от всех трех измерений — но лишь нечто, он все еще не полон.

Религиозный человек точно так же одномерен, как и ученый. Одномерен Альберт Эйнштейн, одномерен и Гаутама Будда. И из-за того, что Восток стал одномерно религиозным, он очень пострадал. Сейчас очень страдает Запад, и причиной является одномерность. Запад — банкрот в отношении внутреннего мира, Восток — банкрот в отношении внешнего мира.

Восток не случайно беден и голодает. Он выбрал существовать таким образом. Он отверг науку; он даже отверг мир объективной реальности. Он говорит, что мир иллюзорен. Если мир иллюзорен, как вы можете создать науку? Тогда первое же требование не удовлетворено. Вы не можете создать науку из майи, иллюзии. Как вы можете создать науку из чего-то, чего нет, чего даже не существует? Если вы отвергаете мир, вместе с ним вы отвергаете и мир науки.

В этом причина того, что Восток беден и голодает. И пока гений востока не откроет это, мы можем продолжать импортировать науку с Запада, но она не укоренится в наших существах. Если наш подход останется таким же, каким был пять тысяч лет, наука будет лишь чем-то инородным. Именно такой она является сейчас.

В Индии вы можете найти ученого, всемирно известного в своей области, но в то же время живущего очень ненаучной жизнью. Он может консультироваться у астролога или хироманта. Он может совершать омовения в Ганге, чтобы смыть грехи своих прошлых жизней. Он может верить в тысячу и одну вещь, в то, что является просто суеверием — и в то же время он ученый! Наука остается где-то на периферии; его душа все еще укоренена в древнем прошлом Востока, которое ненаучно.

Восток очень пострадал из-за своей одномерности. И сейчас Запад страдает по той же самой причине: из-за одномерности. Запад выбрал быть научным ценой утраты религиозности. Он отвергает Бога, он отвергает душу. Человек был низведен сначала до животного, теперь — до машины. Человек теряет всю славу, все великолепие. Человек теряет всю надежду, все будущее. В то мгновение, когда человек лишается измерения внутреннего, он теряет глубину, он становится поверхностным. Западный человек богат, насколько это касается вещей, но очень беден, насколько это касается души — внутренне беден, внешне богат.

Именно такова ситуация в данный момент.

И между ними двумя существуют немногие художники, которые имеют нечто от обоих измерений. Но даже художник не удовлетворен, потому что он имеет что-то от обоих измерений, но он не научный и не религиозный человек — лишь получивший некоторые проблески обоих миров. Он остается в неком преддверии; он никогда не успокаивается, он остается подвешенным. Он движется как маятник между этими двумя мирами. Он не вносит многого: поскольку он не ученый, он не может внести вклад в науку, поскольку он не религиозен, он не может внести вклад в религию. Его искусство остается, самое большее, декоративным; самое большее, он может сделать жизнь немного более красивой, немного более комфортной, удобной. Но это немного.

Я предлагаю четвертый путь. Истинный человек будет всеми тремя одновременно: он будет ученым, он будет художником, он будет религиозным. И четвертого человека я называю духовным. Вот в чем я отличаюсь от Альберта Эйнштейна, Гаутамы Будды и Пикассо — от них всех. Вы должны помнить мои отличия.

Будда одномерен — и поразительно красив! В отношении своего внутреннего мира он величайший мастер, непревзойденный мастер внутреннего, но он остается одномерным. Он достиг безмерного покоя, молчания, блаженства, но он не внес объективного вклада в мир.

Альберт Эйнштейн внес в мир очень объективный вклад, но он не может внести ничего от внутреннего — поэтому его вклад остается проклятьем. Он всю жизнь страдал из-за того, что именно он предложил создать атомную бомбу. Он написал письмо президенту Америки:

«Сейчас нужный момент — если мы не сделаем атомной бомбы, разрушительная война будет продолжаться многие годы. Лишь сделайте атомную бомбу, и одна ее угроза прекратит войну».

Но как только власть — любого рода власть — попадает в руки политиков, вы не можете контролировать их, вы не можете помешать им ей воспользоваться. Политик это глупейший из всех людей — обезьяноподобный, одержимый властью.

Как только атомная бомба оказалось в руках американских политиков, ее нужно было куда-нибудь сбросить. Происшедшее в Хиросиме и Нагасаки было неизбежно. И когда это случилось, это стало раной, глубокой раной для Альберта Эйнштейна. Он раскаивался всю жизнь.

В его последние несколько месяцев кто-то спросил его: «Если бы Бог дал вам возможность снова родиться в этом мире, хотели бы вы снова стать ученым?».

Он сказал: «Нет, конечно нет, несомненно нет! Я скорее стал бы водопроводчиком, чем физиком, ученым. С меня довольно! Я не был благословением для этого мира, я был проклятьем».

Несомненно, он обогатил внешний мир, но, без внутреннего роста, внешний рост делает человека однобоким. Вы владеете многими вещами, но вы не владеете собой. У вас есть все для счастья, но вы не счастливы, потому что счастье нельзя извлечь из вашей собственности. Счастье — это внутренний родник; это пробуждение ваших собственных энергий. Это пробуждение вашей души. Будда внес колоссальный вклад в субъективное измерение. Он непревзойденный мастер. Что бы он ни говорил, это абсолютно истинно, но одномерно — никогда не забывайте об этом.

Мои усилия здесь направлены на то, чтобы создать четвертый путь: человека, который соединяет в себе все эти три измерения, который становится триединством, тримурти, к которому обращены все три лица Бога. Его ум настолько логичен, насколько это необходимо для науки, он настолько поэтичен, насколько требует эстетика, и он также настолько медитативен и наблюдателен, насколько предлагают будды.

В четвертом человеке заключается надежда этого мира. Для человека четвертый путь это единственная надежда на выживание. Если человек по-прежнему будет существовать на этой Земле, мы должны найти великий синтез этих трех измерений. И если эти измерения встречаются, сливаются, сплавляются в одно, несомненно, это — четвертый синтез.

Я говорю о Будде, Махавире, Иисусе, Патанджали, Лао-цзы и многих других. Но всегда помните, что все эти люди одномерны. Я хочу обогатить вашу жизнь с помощью их учений, но я не останавливаюсь на них. Я бы хотел, чтобы вы проникли немного глубже и в другие измерения.

Поэтому, эта новая коммуна будет местом встречи Востока и Запада, субъективного и объективного. В новой коммуне у нас будут ученые, художники, поэты, живописцы, певцы, музыканты, медитирующие, йоги, мистики — все возможные люди, изливающие свои энергии в одну великую реку. И я бы хотел, чтобы мир был именно таким.

Будда должен быть включен в него, поэтому я говорю о нем. И, конечно, третье измерение, одно из самых важных, самых важных. Без него все остальное бездушно.

Сегодняшние сутры:

Дурак небрежен.

Но мастер охраняет свое наблюдение.

Это его самое драгоценное сокровище.

Будда называет человека дураком, не потому что он невежествен, не потому что он мало знает. Согласно Будде, человек дурак, если он бессознателен, если он ведет себя бессознательно, если он живет во сне, если он сомнамбула. Если он постоянно ведет себя невнимательно, он — дурак. Это слово имеет особенное значение, помните: несознательность, неосознанность, невнимательность — именно так Будда определяет дурака.

Он движется в жизни как плавучее бревно, отдавшееся на милость ветров. Он не знает, кто он, он не знает, откуда он пришел, он не знает, куда он идет. Он случаен; он живет лишь благодаря случайности. Он не находится в сознательном, намеренном поиске существа, истины, реальности. Он следует толпе; он остается частью психологии толпы. Он не индивидуальность. У него нет его собственного подлинного разума; он просто следует другим. Родители что-то сказали ему, учителя, священники, политики, и он продолжает следовать всевозможным советам. Он понятия не имеет о том, зачем он здесь, для чего, и что он делает, и почему. Он никогда не поднимает таких вопросов.

Эти вопросы очень неудобны для него. Они создают в нем тревогу; он избегает этих вопросов. Он просто верит ответам, которые переданы ему; он никогда не сомневается в этих ответах. Дело не в том, что он достиг доверия — нет, у него еще нет и доверия — но он просто подавляет свои сомнения, потому что сомнения создают дискомфорт.

Он остается индуистом, мусульманином, христианином. Он никогда не задает вопросов и никогда ничем ради них не рискует. Он никогда не идет в исследования. Он не искатель приключений, его жизнь не приключение. Он застывший, стоячий, застойный. Вы не можете отделить его от его толпы; он подобен овце. Будда называет его дураком.

Дурак может быть очень знающим — фактически, так и бывает почти всегда. Он может быть школяром, пандитом, великим профессором — именно так он прячет свою глупость. Собирая знания на периферии, он скрывает невежество, которое сохраняется в центре.

Существует два типа людей: одни, очень знающие люди — они знающие, но они не знают ничего. Они обладают своего рода невежественным знанием. И есть другая категория: люди не знающие — но они знают. Они обладают своего рода знающим невежеством.

Когда Будда употребляет слово «дурак», он не говорит о второй категории — потому что сам Будда не очень знающий, как и Иисус, как и Мухаммед. Они — очень невинные люди, простые люди, но их простота такова, их невинность такова, их детское качество таково, что они были способны проникнуть в сокровенную сердцевину своих существ. Они были способны узнать свою истину, они были способны достигнуть самого ядра своего существования. Они знают, но они не знающие.

Их знание не исходит из писаний. Их знание случилось благодаря наблюдению. Помните источник: настоящее знание приходит из медитации, осознанности, сознательности, внимательности, наблюдения, свидетельствования. А ненастоящее знание приходит из писаний. Вы можете приобрести ненастоящее знание очень легко, и вы можете хвастаться им, но вы останетесь дураком — ученым дураком, но по-прежнему дураком.

Если вы действительно хотите знать, вам придется отбросить все свое знание, вам придется разучиться ему. Вы должны снова стать невежественным, подобным маленькому ребенку с его удивленными глазами, с его бдительностью. Вы должны быть способны познать не только свое собственное существо, но и существо, которое существует в мире... Существо, живущее в деревьях, птицах и животных, в скалах и звездах. Если вы способны познать себя, вы сможете познать все, что есть.

Бог — это другое имя того, что есть.

Дурак небрежен. Под «небрежностью» Будда подразумевает, что он ведет себя бессознательно. Он не знает, что он делает. Он просто продолжает делать что-то, потому что он не может оставаться незанятым; он хочет постоянно быть занятым. Он не может оставаться один; он хочет постоянной компании. Он не может оставаться незанятым ни на одно мгновение, потому что, когда он остается один, незанятый, неотвлеченный, он сталкивается лицом к лицу с самим собой — а он боится этого.

Он не хочет двигаться в бездну своего собственного существа. Все, что он знает, здесь бессмысленно. Все что он знает, он не может принести сюда. Все его знание, вся его эффективность, все его писания, все его теории совершенно бессмысленны во внутреннем мире. Он цепляется за внешнее, потому что там он кто-то. Во внутреннем мире он никто.

Просто понаблюдайте за людьми! На самом деле, это лучшее из развлечений: стоять на обочине дороги и просто наблюдать за людьми. Что они делают? Почему они это делают? И затем наблюдать себя — что вы делаете? И почему?

Мужчина познакомился с молодой женщиной в холле гостиницы и поднялся с ней в ее комнату. Они оба разделись, и тогда она сказала:

— Сначала догони меня! Я хочу воспламениться, возбудиться!

Он гонялся за ней два часа, но, так и не сумев ее поймать, удалился в расстроенных чувствах.

На следующий вечер он увидел, что другая жертва знакомится с ней в том же холле, и он проскользнул в пожарный ход черной лестницы, чтобы насладиться замешательством этого паразита. Наблюдая мелькание босых ног из-под полуспущенной оконной занавеси, он вслух сказал сам себе:

— Ага, браток, получи-ка!

— Это еще что! — услышал он голос другого мужчины у себя над ухом. — Вот на того сукина сына, который бегал вчера, действительно стоило посмотреть!

Просто понаблюдайте за людьми — что они делают? Гоняются за тенями, гоняются за вещами, которые им не нужны, прилагают огромные усилия, чтобы чего-то достичь, а достигнув, не знают, что с этим делать. Именно так люди гоняются за деньгами, за политической властью. Как только вы получаете ее, вы больше не знаете, что с ней делать.

Одна женщина сказала другой:

— Ты не беспокоишься о своем муже? Он постоянно гоняется за женщинами, любыми женщинами — и ты знаешь это!

Вторая женщина рассмеялась. Она ответила:

— Мне не о чем беспокоиться: он гоняется за женщинами точно так же, как собаки гоняются за машинами.

Первая женщина сказала:

— Я не понимаю. Что ты имеешь в виду?

— Да, как и собаки гоняются за машинами, — когда они ловят машину, они не знают, что с ней делать, — так же ведет себя мой муж. Он преследует женщину, он получает ее, и тогда он не знает, что с ней делать. Я его знаю! Именно поэтому я не беспокоюсь.

Такова ситуация. Кто-то хочет быть очень знаменитым, и он тратит всю свою жизнь на то, чтобы стать знаменитым, и потом он не знает, что с этим делать. На самом деле, когда вы становитесь знаменитым, вам снова хочется стать никому не известным, потому что это такая тяжесть. Вы не можете расслабиться. Вы не можете никуда пойти без того, чтобы вокруг вас собралась толпа. У вас больше нет ничего личного, у вас не может быть никакой личной жизни. Каждый смотрит на вас, наблюдает, расследует вашу жизнь. Вы не можете смеяться, вы не можете спокойно разговаривать... все осложняется.

Лишь несколько дней назад Джимми Картер сказал, что если Кеннеди выступит против него в президентских выборах, он «надерет ему задницу». Теперь весь мир осуждает его за то, что он употребил это слово. Вы не можете употребить даже это невинное слово. Сейчас, должно быть, он очень раскаивается в том, что сделал. Он совершил преступление.

Когда вы знамениты, у вас не может быть никакой личной жизни — когда вы президент страны, когда вы лауреат Нобелевской Премии, вы становитесь достоянием публики. Вы всегда на виду, вы всегда как на витрине; вы должны всегда оставаться одетым. Вы не можете сделать в простоте ни одного жеста.

Люди получают деньги... и потом они не знают, что с ними делать.

Случайный человек — дурак. Мудрый человек движется намеренно, предпринимает каждый шаг сознательно. Его жизнь это постоянный поиск истины. Он не сбивается с пути. Он остается начеку в каждом из своих действий — не из-за других. Он остается начеку, потому что, лишь будучи бдительным, он может стать цельным, он может стать кристаллизованным.

Дурак небрежен. Мудрый человек заботится — он заботится о себе, он заботится о своей жизни, он заботится о других. Он заботится обо всем, потому что он ценит свою жизнь. Он знает, что она драгоценна, он знает, что это данная Богом возможность роста, что она не должна быть спущена на ветер в состоянии опьянения.

Раскаявшаяся проститутка присоединилась к Армии Спасения и выкрикивала, стоя на углу улицы:

— Я пребывала в объятиях мужчин, — кричала она. — Белых мужчин, черных мужчин, китайцев. Но теперь я пребываю в объятиях Иисуса.

— Правильно, сестра, — закричал пьяный в заднем ряду. — Поимей--их всех!

Просто наблюдайте за людьми и наблюдайте за собой, и вы будете удивлены, как мы бессознательны, как мы пьяны. Как небрежны! Мы не слушаем того, что нам говорят, мы не видим того, что мы видим. Наши глаза затуманены, наши умы смущены, в наших существах нет ясности. Мы не восприимчивы, мы не чувствительны.

Мы продолжаем произносить вещи, которых мы не имеем в виду, и потом мы страдаем из-за этого. Мы продолжаем говорить вещи, которых мы никогда не хотели говорить. Мы продолжаем что-то делать — даже когда мы это делаем, мы знаем, что не хотим этого делать, но все равно продолжаем делать это. Некая бессознательная сила продолжает управлять нами. Иногда мы даже решаем, что не будем делать определенную вещь, не будем говорить определенную вещь — и все же мы делаем это, даже вопреки своим решениям. У нас нет никаких решений, у нас нет никакой решительности, у нас нет никакой воли.

Она знала, что настали ее последние несколько часов на этой земле, и она позвала своего мужа и замирающим голосом произнесла свою последнюю просьбу:

— Я знаю, — сказала она, — что вы с моей матерью никогда не ладили. Но не мог бы ты сделать мне последнее одолжение — я хочу, чтобы вы ехали на кладбище в одной машине.

— Ладно, — ответил несчастный муж, — хотя это и испортит мне весь этот день!

Это в самом деле не шутка — это случается каждый день. Вы говорите вещи, о которых вы знаете, что их говорить неправильно. Но вы знаете лишь задним числом, когда вред уже причинен. Это несознательные высказывания.

Этот человек мог плакать и говорить своей жене:

«Без тебя моя жизнь невозможна. Я всегда останусь пустым без тебя, часть моей души умрет с тобой...», и так далее в этом роде. Но сейчас, в это мгновение он забыл обо всем.

Дурак небрежен. Но мастер охраняет свое наблюдение. Это его самое драгоценное сокровище. Дурак остается рабом — рабом инстинктов, рабом бессознательных желаний, рабом капризов, рабом общества, в котором он родился, рабом моды — рабом чего бы то ни было, что окружает его. Он просто подбирает это. Если сосед покупает новую машину, ему тоже нужно купить новую машину. Она ему не нужна. Если сосед купил дом на холмах, ему тоже придется купить себе дом. Возможно, ему будет трудно и тяжело добыть денег. Возможно, он одолжит их, и потратит годы на то, чтобы их отдать, но он вынужден купить этот дом. Его эго задето. Люди живут подражанием, они очень небрежны.

Среди эскимосов есть традиция, очень красивая традиция — каждый год, в первый день в году, каждая семья смотрит, что необходимо, а что ненужно в доме; они сортируют вещи. И лишь то, что абсолютно необходимо, сохраняется; все ненужное раздают людям в подарок.

И вы будете удивлены, узнав о том, что дом эскимоса — самый чистый дом в мире, в нем царит чистота; нет никакого мусора, ничто не скапливается.

Он просторный, маленький, но просторный — лишь то, что необходимо, абсолютно необходимо...

Просто подумайте о тех вещах, которые вы продолжаете накапливать: действительно ли они необходимы? Действительно ли они вам нужны? Или просто из-за того, что люди скапливают вещи, и вы тоже делаете это?

Наблюдающий человек становится хозяином своей жизни. Он живет ее согласно своему свету, а не подражая жизням других. Он живет в соответствии со своими потребностями. И помните, потребностей у вас немного. Если вы мудры, наблюдательны, вы будете жить очень, очень удовлетворенной жизнью, с самым скромным количеством вещей.

Но если вы подражаете, ваша жизнь осложняется, без необходимости усложняется. Я не даю вам конкретных инструкций о том, что вы должны иметь, а что — не должны. Я просто говорю: продолжайте наблюдать... что бы ни было необходимо вам, имейте это; что бы ни было вам ненужно, забудьте об этом. . Таков путь саньясина.

Я не отвергаю вещи, но я определенно за то, чтобы отказаться от ненужного мусора. И дело не только в том, что собираете ненужные вещи — вы желаете ненужных вещей, и вы никогда не медитируете на то, действительно ли они вам нужны. Помогут ли они вам каким-то образом? Сделают ли они вас более счастливым, более блаженным?

Прежде чем начать чего-нибудь хотеть, обдумайте это трижды... и вы будете удивлены. Из ста ваших желаний девяносто девять абсолютно бесполезны. Они просто позволяют вам оставаться занятым; это их единственная функция. Они удерживают вас вдали от самого себя; в этом их единственное применение. Они не оставляют вам времени, пространства, чтобы быть с самим собой. Они опасны. Именно из-за этих ненужных вещей вы растратите впустую свою жизнь и умрете банкротом.

...мастер охраняет свое наблюдение.

Я слышал:

Мужа и жену доводило до безумия постоянное присутствие брата жены, который приехал в гости на выходные, но не уезжал уже шесть месяцев. Они решили, что жена приготовит цыпленка, и муж притворится, что находит его подгоревшим, и тогда они предложат дело на рассмотрение брата: если он скажет, что цыпленок хорош, его вышвырнет муж, если цыпленок ему не понравится, его вышвырнет жена. Это должно сработать!

Сцена разыгрывается как задумано, со множеством криков и споров, в то время как злополучный брат молча поглощает пищу. Внезапно муж и жена прекращают кричать и оборачиваются к нему:

— Гарри, — говорит муж, — а что ты думаешь?

— Я? — отвечает Гарри. — Я думаю, я останусь еще на три месяца.

Должно быть, это был очень наблюдательный человек. Должно быть, он был очень осторожен, бдителен. Он не попался в ловушку. Ловушка была, несомненно, очень тонкой. Если бы он не был бдителен, он обязательно попался бы в нее. Он не высказывает никакого мнения. Он просто констатирует факт: «Я собираюсь остаться еще на три месяца».

Живите наблюдательно, и вы не попадетесь в ловушку. Живите бессознательно, и вы будете попадаться на каждом шагу; ваша жизнь будет становиться все более и более похожей на тюремное заключение. И никто за это не ответственен, кроме вас.

Но мастер охраняет свое наблюдение. Это его самое драгоценное сокровище. Что бы он ни делал, он делает это с тотальной осознанностью. Что бы ни делали вы, вы делаете это почти механически. Вам придется деавтоматизировать себя. Именно в этом заключается вся медитация: процесс деавтоматизации.

Вы стали автоматическим. Вы продолжаете вести машину, курить сигарету, разговаривать с другом, а внутри думать еще о тысяче и одной вещи. Большинство несчастных случаев происходит именно из-за этого. Каждый год в машинах, поездах, самолетах умирает больше людей, чем в войнах. Адольф Гитлер не мог убить столько людей, сколько погибает в мире каждый год из-за механического поведения человека.

Что вы можете сделать? Это весь ваш образ жизни, именно так вы живете. Вы едите — вы просто продолжаете набивать себя пищей, вы не обращаете внимания на то, что вы едите. Вы занимаетесь любовью со свей женой или со своим мужем — вы даже не видите лица женщины или мужчины. Вы стали очень нечувствительны; вы просто продолжаете двигаться с пустыми жестами, лишенными всякого значения. Они не могут иметь никакого значения, пока вы не бдительны.

Именно свет осознанности делает вещи драгоценными, необыкновенными. Мелочи это больше не мелочи. Когда человек с бдительностью, чувствительностью, любовью касается обыкновенной гальки, галька становится бриллиантом. А если вы коснетесь бриллианта в бессознательном состоянии, это лишь обыкновенная галька — и даже меньше. Глубина и смысл вашей жизни пропорциональны вашей осознанности.

Сейчас люди по всему миру спрашивают: «В чем смысл жизни?» Конечно, смысл утерян, потому что вы потеряли способ нахождения смысла — а этот способ есть осознанность. Это его самое драгоценное сокровище.

Он никогда не отдается желанию.

Что Будда подразумевает под «желанием»? Желание означает весь ваш ум. Желание означает движение куда-то в будущее, которого еще нет. Желание означает тысячу и один способ бегства от настоящего. Желание равнозначно уму. В терминологии Будды желание означает ум.

Желание также является и временем. Когда я говорю, что желание является временем, я не подразумеваю время часов; я подразумеваю психологическое время. Как вы создаете будущее у себя в уме? — желанием. Вы хотите сделать что-то завтра: вы создали завтра; в противном случае, завтра еще нигде нет, оно еще не пришло. Но вы хотите что-то сделать завтра, и тем, что вы хотите что-то сделать завтра, вы создали психологическое завтра.

Люди создают себе будущее на годы вперед, на жизни вперед. Они думают даже о том, что делать после жизни, после смерти. Они даже готовятся к этому! И эти люди считаются религиозными; они совершенно не религиозны. Желание уводит вас прочь от здесь-и-сейчас, а здесь-и-сейчас — единственная реальность.

Поэтому Будда говорит: он никогда не отдается желанию. Он никогда не движется в будущее, он живет в настоящем. Жить в будущем значит жить фальшивой жизнью, ложной жизнью.

Модная актриса отказывает молодому человеку, который добивается ее благосклонности, но том основании, что он еврей, и смеется над тем, что он предлагает ей сто тысяч франков. Она говорит ему, что чтобы показать, как мало она заботится о деньгах, он может заниматься любовью с ней столько времени, за которое сгорят его сто тысяч франков.

Он приходит на следующий день с деньгами, кладет их таким образом, чтобы они слегка соприкасались краями, поджигает крайнюю купюру и ложится с ней в постель. Как только догорает последняя бумажка, она отталкивает его от себя.

— Ну, наконец-то я получил тебя, — говорит он победно.

— Да, — улыбается она, — но твои сто тысяч франков сгорели дотла.

— Что мне за дело до них? — говорит он, закуривая сигарету. — Все равно они были поддельные.

Человек, живущий в будущем, живет поддельной жизнью. В действительности он не живет, он лишь притворяется живущим. Он надеется жить, он хочет жить, но он никогда не живет. А завтра никогда не приходит, всегда — сегодня. И что бы ни произошло, это всегда здесь-и-сейчас, а он не знает, как жить здесь-и-сейчас; он знает лишь, как бежать от здесь-и-сейчас. Способ бегства называется «желанием», танхой — именно этим словом Будда обозначал бегство от настоящего, бегство от реального к нереальному.

Человек, который желает — эскапист.

Очень странно, что медитирующие считаются эскапистами. Это полная бессмыслица. Лишь медитирующий не является эскапистом — в отличие от любого другого человека. Медитация означает выход из желаний, выход из мыслей, выход из ума. Медитация означает расслабление в настоящем, в данном мгновении. Медитация это единственная вещь в мире, которая не является бегством, хотя ее и считают бегством. Люди, осуждающие медитацию, всегда осуждают ее под тем предлогом, что это бегство, бегство от жизни. Они просто говорят чепуху; они не понимают, что говорят.

Медитация это не бегство от жизни: это бегство в жизнь. Ум бежит от жизни, желание бежит от жизни.

Он никогда не отдается желанию... Он медитирует.

Он снова и снова привносит себя в настоящее. Снова и снова начинает функционировать ум, и он возвращает его снова в настоящее. Постепенно это начинает происходить: открывается окно, и в первый раз вы видите небо таким, какое оно есть. И в первый раз вы чувствуете ветер, дождь и солнце в их непосредственности, потому что вы стали медитативным. Вы начинаете соприкасаться с жизнью. Жизнь это больше не слово, но осязаемая реальность; тогда любовь это больше не слово, но переполняющая вас энергия. Благословение это больше не желание, надежда — вы чувствуете его, вы обладаете им, вы являетесь им.

Он медитирует... Будда не за молитву, он за медитацию, потому что молитва это снова определенного рода желание. Когда вы молитесь, вы желаете. Молитва всегда о будущем; молитва означает, что вы чего-то просите. Возможно, вы не просите денег, возможно, вы просите самого Бога, но это одно и то же. Прося, вы отодвигаетесь дальше. Медитация это состояние не-просьбы, не-спрашивания, не-мышления. Молитва это все еще часть мышления — прекрасного мышления, но все же мышления; прекрасной тюрьмы, но все же тюрьмы.

Ум, который молится, жаден, ум, который молится, не претерпевает преображения. Он остается тем же прежним умом. И молитва рождается в том же самом уме; она не может иметь совершенно другого качества. Как вы можете молиться о чем-то, что совершенно отлично от вас? — молитва будет вашей. Она будет отражать ваш ум, она будет исходить из вашего ума, она будет прорастать из вашего ума. Как она может вывести вас за пределы ума? Молитва не может вывести вас за пределы ума. Лишь медитация может вывести вас за пределы ума.

Медитация есть состояние не-ума. Молитва есть состояние религиозного ума, но ум по-прежнему здесь. И когда он облачается в прекрасное одеяние религиозности, он становится еще более опасным.

Маленький мальчик на пикнике отстал от своей семьи, и внезапно понял, что он заблудился, и надвигается ночь. Испугавшись и в то же время продолжая бесцельно блуждать некоторое время, зовя родителей и не получая никакого ответа, он опустился на колени и начал молиться:

— Дорогой Господь! — сказал он. — Пожалуйста, помоги мне найти папу и маму, и я больше не буду бить свою маленькую сестру, честное слово!

Пока он стоял на коленях и молился, над ним пролетела птичка и наполнила дерьмом его простертые руки. Маленький мальчик изучил его и снова поднял глаза к небесам.

— Пожалуйста, Господи, — взмолился он, — не посылай мне этого дерьма. Я действительно заблудился!

Ваша молитва это ваша молитва; это часть вас, это ваше проявление. Она не может вам помочь превзойти себя. Медитация это единственный способ превзойти себя, выйти за пределы себя.

Что такое медитация? Она не означает размышление над чем-либо; английское слово вводит вас в заблуждение. В английском языке нет слова, точно соответствующего переводу слова Будды саммасати. Оно переводилось как медитация, как правильное вспоминание, как осознанность, сознательность, бдительность, наблюдательность, свидетельствование — но на самом деле, нет ни одного слова, которое обладало бы качеством саммасати.

Саммасати означает: есть сознание, но без какого-либо содержания. Нет ни мысли, ни желания, ничто не шевелится в вас. Вы не размышляете о Боге и о великих вещах... о природе и ее красоте, о Библии, Коране, Ведах и их безмерно важных утверждениях. Вы не размышляете! Так же вы и не концентрируетесь на каком-либо частном объекте. Вы не читаете мантру, потому что все это принадлежности ума, содержание ума. Вы не делаете ничего! Ум совершенно пустой, и вы — здесь, в этой пустоте. Своего рода присутствие, чистое присутствие, и некуда идти — вы предельно расслаблены в самом себе, вы в покое, вы дома. В этом смысл медитации Будды.

Никому никогда не удавалось так прекрасно выразить медитацию, как это сделал Будда. Многие люди достигли, но никто не был так выразителен, никто не был способен так передать послание, как Будда. Он никогда не отдается желанию. Он медитирует.

И в силе своей решительности Он открывает истинное счастье.

Блаженство есть истинное счастье. То, что вы называете счастьем, есть лишь страдание и заблуждение. То, что вы называете счастьем, это не более, чем развлечение, удовольствие. Оно мгновенно — оно не может быть истинным. Истина должна обладать одним качеством, и это качество вечности. Если нечто истинно, оно вечно; если нечто неистинно, оно мгновенно.

Истинное счастье найдено, лишь когда ум совершенно прекращает функционировать. Оно не приходит извне. Оно начинает струиться внутри вашего существа, оно начинает переполнять вас. Вы становитесь сияющим. Вы становитесь фонтаном блаженства.

Он преодолевает желание —

И с высоты башни мудрости.

Он бесстрастно смотрит вниз.

На отчаявшуюся толпу.

С вершины горы.

Он смотрит на тех,

Кто живет близко к земле.

Когда кто-то становится буддой, — желание преодолено, ум преодолен, время преодолено, эго трансцендировано, — он более не часть этой земли. Он все еще живет на земле, но его душа взлетает так высоко, что с залитых солнцем вершин он может видеть отчаявшиеся толпы в темных долинах жизни, спотыкающиеся, пьяные, борющиеся, честолюбивые, жадные, злые, насильственные... чистая растрата великих возможностей. В его существе возникает великое сострадание. Вся его страсть проходит через бесстрастие и становится состраданием.

Страсть означает использование другого как средства — и это основа безнравственности. Использовать кого-то как средство — это самое безнравственное действие в мире, потому что каждый человек сам по себе это цель. Использовать его значит эксплуатировать его. А именно это мы называем любовью: муж использует свою жену, жена использует своего мужа; дети используют своих родителей, а затем родители используют детей — вот что мы называем любовью!

Это не любовь. Это стратегия ума; это яд, покрытый сахарной глазурью. Эта любовь действительно отвратительна. Именно поэтому вы видите, что мир испытывает такое отвращение. Эта любовь тошнотворна. Она вызывает отвращение у всей души человечества, потому что это совсем не любовь. Это страсть, похоть, использование другого как средства.

Когда вы начинаете медитировать, вы движетесь ко второй стадии, бесстрастию — любовь исчезает. Вы приходите в нейтральную фазу; в точности как вы переключаете передачи в автомобиле, и каждый раз, когда вы меняете передачу, сначала должна быть пройдена нейтральная, так и страсть проходит нейтральную фазу — она становится бесстрастием. Любовь исчезает. На время этого интервала человек, который движется к природе будды, становится совершенно холодным, бесстрастным.

И тогда достигается третья фаза. Когда он достиг природы будды, он нашел блаженство и неисчерпаемые фонтаны блаженства — эс дхаммо санантано — когда он нашел принцип вечности, когда он нашел неисчерпаемую сокровищницу жизни, он начинает переполняться. Любовь возвращается — фактически, любовь приходит впервые. Это сострадание. Теперь он изливает свое сострадание на всех и вся; кто бы ни приблизился к нему, он делится своим блаженством, он делится своим путем, он делится своим прозрением.

Внимательный среди невнимательных, Пробужденный, когда другие спят, Быстрый, как скаковая лошадь, Он пересекает поле.

Когда вы утвердились в медитации и сострадании, вы больше не жертва сна и сновидений. Вы остаетесь пробужденным — даже когда спите. И тогда ваша жизнь становится прямой, как полет стрелы, движущейся к цели с огромной скоростью, со скоростью света. Вы становитесь — в первый раз — существом.

Быстрый, как скаковая лошадь, он пересекает поле. Внимательный среди невнимательных, пробужденный среди спящих. В этом разница между Буддой и другими людьми. Другим лишь снятся сны, они в действительности не живут; они надеются жить однажды, готовятся к жизни, но не живут. И этот день никогда не приходит — прежде этого дня приходит смерть.

Будда пробужден. Даже когда он спит, он не видит снов. Когда исчезают желания, исчезают и сны. Сны являются желаниями, переведенными на язык сна. Будда спит с абсолютной бдительностью. Внутри него продолжает пылать огонь. Телу нужен отдых, поэтому тело спит, но ему не нужен отдых — эта энергия неисчерпаема. Там, в центре его существа, продолжает гореть небольшой огонь. Вся периферия погружена в глубокий сон, но этот огонь бдителен, пробужден.

Мы спим, даже когда проснулись; он пробужден, даже когда он спит.

Наблюдая,

Индра стал королем богов. Как удивительно наблюдать, Как глупо спать!

Бхиккху, который охраняет свой ум И боится капризности своих мыслей, Сжигает дотла каждую из цепей В пламени своей бдительности.

Словом «бхиккху» Будда называл саньясина. Словом «саньясин» я называю бхиккху. Я не выбрал слово Будды — по определенной причине. Бхиккху буквально означает «нищий».

Будда отрекся от своего королевства и стал нищим. Конечно, даже будучи нищим, он ходит, как император; несомненно, он гораздо более изящен, чем кто-либо до него; он гораздо более богат, чем кто-либо до него. Но из-за того, что он отрекся от королевства, люди стали называть его бхиккху, нищим. И постепенно это слово было перенято и его последователями.

Я не хочу, чтобы вы были нищими, я хочу, чтобы вы были мастерами. Поэтому я выбрал слово «саньясин». Саньясин — значит тот, кто знает, как правильно жить.

Это не отречение; наоборот, это наслаждение, празднование.

Бхиккху, который охраняет свой ум и боится капризности своих мыслей, сжигает дотла каждую из цепей в пламени своей бдительности.

Да, медитация это пламя — она сжигает ваши мысли, ваши желания, ваши воспоминания; она сжигает прошлое и будущее. Она сжигает ваш ум и ваше эго. Она забирает у вас все то, о чем вы думаете как о себе. Это смерть и возрождение, распятие и воскресение. Вы рождаетесь заново. Вы совершенно теряете свою прежнюю личность, вы достигаете нового видения жизни.

Именно это видение жизни подразумевается под богом, дхаммой, дао, логосом. Вы можете выбрать для него имя, потому что у него самого по себе нет имени. Фактически, оно вообще невыразимо; на него можно лишь указать, намекнуть.

Бхиккху, который охраняет свой ум И боится собственного замешательства, Не может пасть. Он нашел путь к миру.

Ум есть замешательство. Мысли за мыслями — тысячи крикливых мыслей, сталкивающихся, борющихся друг с другом, борющихся за ваше внимание. Тысячи и тысячи мыслей тянут вас в разные стороны. Лишь чудом вам удается удерживать себя в целости. Кое-как вам удается сохранять эту целостность — но лишь кое-как, это только фасад. Глубоко под ним скрывается крикливая толпа, продолжается гражданская война, постоянная гражданская война. Мысли борются друг с другом, мысли хотят, чтобы вы осуществили их. И именно это великое замешательство вы называете своим умом.

Но если вы осознаете, что ум является замешательством, и не отождествляетесь с умом, вы никогда не падете. Вы станете защищенным от падения (шутка, основанная на игре слов; англ. foolproof: досл. «дуракоустойчивый», англ. fallproof: доел. «падоустойчивый»)! Ум станет бессильным. И, поскольку вы будете постоянно наблюдать, ваши энергии будут постепенно устраняться из ума; он больше не будет получать питания.

И, когда ум умирает, вы рождаетесь заново как не-ум. Это рождение является просветлением. Это рождение в первый раз приводит вас в страну мира, в лотосовый рай. Оно приводит вас в мир блаженства, благословения. В противном случае вы остаетесь в аду. Прямо сейчас вы — в аду. Но если вы решитесь, если вы сделаете шаг, если вы выберете сознание, прямо сейчас вы можете совершить прыжок, скачок из ада в небеса.

Это зависит от вас: вы можете выбрать ад, вы можете выбрать небеса. Ад дешев. Небеса требуют великого усилия, настойчивости, решительности. Ад означает, что вы можете оставаться бессознательным, вы можете оставаться таким, какой вы есть сейчас. Небеса означают, что вам придется подняться над собой, вам придется выйти за пределы. Вам придется двигаться из долин к вершинам.

И эти вершины ваши, но вы должны заплатить за них. Чтобы взобраться к этим вершинам, потребуется тяжелейшее усилие. Будьте наблюдательны, будьте медитативны, и однажды вы обнаружите себя на залитой солнцем вершине. Это освобождение, мокша. Это нирвана — прекращение эго и рождение Бога.

Вы предназначены быть богами. Если это не так, за это ответственны вы и никто другой. Прислушайтесь к Будде. Не только слушайте Будду — действуйте, посвятите себя жизни сознания, станьте вовлеченным.

Но позвольте мне снова напомнить: это лишь одно измерение жизни, безмерно богатое, но все же одно измерение. Вам придется сделать нечто большее. Я даю вам более тяжелую задачу, чем дал бы Будда. Будда дал вам лишь одно измерение; я хочу, чтобы вы обладали всеми тремя измерениями и их синтезом.

Земля нуждается в новом человеке. Старый человек сгнил, с ним покончено, у него нет будущего, он не может выжить. Он подошел к самой границе своих возможностей. Он на смертном одре. Если не родится новый человек, — встреча Запада и Востока, все три измерения вместе, — человечество обречено.

Эксперимент, который я провожу здесь, нужен лишь для того, чтобы создать первый образец нового человека. Вы участвуете в великом эксперименте огромной важности. Знайте, что вы блаженны. Знайте, что вам повезло. Вы можете не осознавать того, в чем вы участвуете, но вы можете создать историю! Все зависит от того, насколько вы посвящены, насколько вы вовлечены в меня и мой эксперимент.

Это величайший возможный синтез из всех, когда-либо испробованных...

На сегодня достаточно.

Глава 8. Начало новой фазы.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Меня никогда не волновала классическая музыка, а художественные галереи всегда нагоняли на меня смертельную скуку. Возможно ли перейти с первого уровня, из головы, к третьему уровню, центру, каким-то образом минуя весь этот эстетический мусор?

Ниргун, да, это правда: под именем эстетики существует множество мусора. Но, когда я использую слово «эстетика», я не подразумеваю тот мусор, который собран в музеях и художественных галереях.

Когда я говорю «эстетика», я подразумеваю некое качество в вас. Оно не имеет никакого отношения к объектам, — картинам, музыке, поэзии, — оно относится к качеству вашего бытия, к чувствительности, к любви к красоте, к чувствительности к текстуре и вкусу вещей, к вечному танцу, который продолжается вокруг, к его осознанию, к молчанию, необходимому, чтобы услышать далекий зов кукушки...

Это не мусор: это сама сердцевина существования.

Но я могу понять, что вы, должно быть, чувствуете скуку от так называемой классической музыки и картин, собранных в художественных галереях. И, должно быть, вы немного озадачены, почему люди продолжают так много говорить обо всей этой чепухе.

Эстетика это просто художественный подход к жизни, поэтическое видение. Вы видите цвета так тотально, что каждое дерево становится картиной, каждое облако несет присутствие божественного, что все цвета более красочны, что вы не продолжаете пренебрегать сиянием всего вокруг, что вы остаетесь бдительным, осознающим, любящим, что вы остаетесь восприимчивым, приветствующим, открытым. Именно это я подразумеваю под эстетическим подходом, эстетическим отношением.

Музыка должна быть в вашем сердце, само ваше существо должно стать музыкальным, оно должно стать гармонией. Человек может существовать как хаос или как космос. Музыка — это путь от хаоса к космосу. Человек может существовать либо как беспорядок, диссонанс, просто шум, рынок, либо как храм, священное молчание, где священная музыка звучит сама по себе, несотворенная музыка звучит сама по себе.

Люди дзен называют этот звук хлопком одной ладонью. В Индии мистики веками говорили о анахат над — невызванном звуке. Он присутствует в самом вашем существе; чтобы услышать его, вам не нужно никуда идти. Это древнейшая музыка и в то же время самая современная. Она одновременно самая старая и самая новая. И это музыка вашего собственного существа, ритм вашего собственного существования. И если вы не можете услышать ее, вы глухи.

И нет способа, Ниргун, миновать ее. Вы можете обойти стороной музеи, вы можете обойти стороной галереи — фактически, вы должны их обходить стороной. Вам не стоит беспокоиться об искусстве и критике искусства — забудьте об этом. Но вы должны стать художником самой жизни.

Будда — поэт, хотя он не сочинил ни одного стихотворения. И все же я настаиваю, что он один из величайших поэтов, которые когда-либо жили. Он не был Шекспиром, Милтоном, Калидасой, Рабиндранатом — нет, совсем нет. Но все же я говорю: Шекспир, Милтон, Калидаса, Рабиндранат — ничто по сравнению с его поэзией. Его жизнь была поэзией — то, как он шел, как он смотрел на вещи...

Прошлым вечером я нашел прекрасное высказывание Святой Терезы из Авилы. Она говорит: Все, что вам нужно, это взглянуть. Способность смотреть... и вы найдете Бога. Способность слышать... и вы найдете его музыку. Способность прикасаться... и каждая поверхность станет его поверхностью. Прикасаясь к скале, вы находите Бога.

Дело не в объектах искусства: дело во внутреннем подходе, в видении — в художественном видении. И, Ниргун, в вас есть это качество! Фактически, именно благодаря этому качеству у вас вызывают скуку галереи и классическая музыка — потому что бессознательно, наощупь, вы чувствуете в себе нечто гораздо высшее. Но вы еще не вполне осознаете это.

Держитесь подальше от художественных галерей, и вы ничего не потеряете. Но вы не можете оставить в стороне эстетический уровень своего бытия: вы должны пройти через него. В противном случае, вы навсегда останетесь обедненным; чего-то будет недоставать, чего-то безмерно ценного. Ваше просветление никогда не будет тотальным. Часть вашего существа останется непросветленной; какой-то уголок вашей души останется во тьме — и этот уголок будет для вас тяжестью. Человек должен стать тотально просветленным. Ничто не должно быть обойдено, никакие углы не должны быть срезаны. Человек должен двигаться очень естественно через все уровни, потому что все эти уровни есть возможности к росту.

Помните это: когда я произношу слова «музыка», «поэзия», «живопись» или «скульптура», я придаю им свой собственный смысл.

Когда Хелен Келлер, слепая, приехала в Индию, она посетила Джавахарлала Неру. Она была слепой и глухой. Она прикоснулась к лицу Неру; она почувствовала его лицо обеими реками и была безмерно рада. Она выразила свою сильную радость. Она сказала: «Я почувствовала в лице Неру то же качество, которое ощущала, прикасаясь к прекрасным римским статуям — то же спокойствие, та же пропорциональность, та же форма».

Эта женщина обладала сердцем скульптора — будучи слепой и глухой, она все же обладала гением великого художника. Поскольку она была слепой и глухой, она должна была найти другие способы чувствовать жизнь. И иногда проклятья оказываются благословениями. Она прикасалась к воде, и она чувствовала ее прохладу, ее течение, ее жизнь, ее вибрацию. Вы никогда не почувствуете этого, потому что вы видите воду, вы говорите: «Что здесь особенного?» Благодаря тому, что она не могла видеть, она могла чувствовать качество поверхности скалы... вы можете видеть ее, и вы упустите — вы не можете почувствовать ее качество.

Иногда очень важно закрыть глаза и просто прикоснуться к камню, почувствовать, будто бы вы слепы и вынуждены использовать руки вместо глаз. И вы будете удивлены — вас ждет сюрприз. Впервые вы увидите, что у качества поверхности есть свое собственное измерение.

Из-за того, что у нее не было ни глаз, ни ушей, ее обоняние достигло оптимума. Она могла ощущать аромат вещей, людей. Она могла отличить одно дерево от другого только по его запаху. Она даже могла определять по запаху людей.

Она так же эстетична, как любой Пикассо, Дали, Ван Гог — и даже более.

Ниргун, эстетический мусор, безусловно, существует, поскольку, что бы ни создал человек в своей бессознательности, это обязательно будет мусором. Картины Пикассо представляют ум Пикассо. Этот человек кажется патологическим где-то глубоко внутри. Фактически, его картины это способ остаться в здравом уме; его картины катарсичны. То, что вы делаете в динамической медитации, он делает в своих картинах: выбрасывает напряжения, кошмарные сны и все уродство ума. Оно должно быть выброшено из системы, и при помощи картин это сделать очень легко.

Карл Густав Юнг обычно предлагал своим пациентам рисовать. И многие патологичные люди рисовали действительно прекрасные картины. Но, несомненно, эти картины патологичны!. Как может патологичный человек создать здоровую картину? Возможно, в ней есть какая-то собственная красота, — красота безумия, — возможно, в ней есть какая-то пропорция, определенное сочетание цветов, в ней может содержаться даже определенное видение, но в ней все же таится нечто от безумия. И Юнг постепенно начал осознавать, что живопись может оказать патологическим людям огромную помощь — живопись может стать терапией. И, несомненно, он прав. Если вы можете изобразить свои кошмарные сны, вы освободитесь от них. Это выражение! Выражение всегда приносит свободу. Подавление приносит рабство, выражение приносит свободу. И живопись — один из прекрасных способов выражения.

Если вы боитесь смерти, если вас преследует идея смерти, если вам снятся кошмары о смерти и вы можете написать о смерти множество картин, вы избавитесь от этих мыслей. Вы принесли их из бессознательного в сознательное. А вы становитесь свободны от всего, что бы вы ни принесли из бессознательного в сознательное.

Но человечество делало в точности противоположное. Веками мы пытались выбрасывать вещи из сознательного в бессознательное — это и есть подавление. Да, в некотором смысле, кажется, вы освободились от них, но в действительности — нет. Фактически, они ушли глубже в вас, они проникли глубже в вас. Они будут беспокоить вас даже больше. Теперь они будут контролировать вас из бессознательного, и вы даже не будете этого осознавать.

Весь подход психоанализа против подавления: принесите все, что было подавлено в бессознательном, в сознательное. Это может быть сделано множеством способов. Психоанализ это самый длинный маршрут; он может занять три года, шесть лет, даже десять. И даже тогда анализ не завершен. В мире нет ни одного человека, чей психоанализ был бы завершенным и законченным.

Он не может быть завершен, потому что это медленный процесс. Дважды или трижды в неделю вы посещаете своего психоаналитика; в течение часа, лежа на кушетке психоаналитика, вы выбрасываете весь свой мусор. Он терпеливо слушает — по меньшей мере, он притворяется, что терпеливо слушает. И, поскольку он слушает, вы продолжаете вытаскивать мусор наружу. Он поощряет вас копать глубже и глубже, и вы вытаскиваете вещи из бессознательного в сознательное. Его присутствие, его мастерство, его авторитет, его имя придают вам смелости. Вы не боитесь извлекать на свет вещи, которые испугали бы вас, если бы вы были в одиночестве — потому что вы увидели бы себя на грани безумия. Но его авторитет и его присутствие... возможно, это так лишь в вашем воображении, на самом деле, он может быть- еще более безумным, чем вы. Но вы должны проста, поверить в то, что он знает; что он способен вам помочь;) что он рядом, и поэтому вам не нужно бояться; вы можете продолжать глубоко погружаться в свое бессознательное. Чем большее вы приносите в сознательное, тем более свободным вы становитесь — это снимает с вас большое бремя. Но однажды, дважды или трижды в неделю вы снимаете с себя бремя, и целую неделю вы продолжаете его собирать снова. Действие трех часов теряет силу; вы остались прежним. Это становится порочным кругом. В обществе, в семье вы снова накапливаете подавления; и вы снова идете к психоаналитику и выражаете эти подавления. Несколько освобожденный от бремени, вы возвращаетесь в общество — в то же самое общество, к тем же самым людям. Вы слушаете того же священника, читаете ту же газету, включаетесь в те же самые политические гонки. Вы остаетесь коммунистом или католиком. Та же жена, тот же муж, те же дети, тот же круг общения... Снова происходит подавление.

Это очень кратковременное облегчение.

Было найдено множество других способов. Живопись это один из способов — гораздо более осмысленный, потому что бессознательное знает язык образов и не знает языка слов. Бессознательное выражает себя в картинах. Именно поэтому в ваших снах бессознательное выражает себя более адекватно. Поэтому психоаналитик стремится все больше и больше узнавать о ваших снах. Сны образны, это примитивный язык, не изощренный, более невинный. И в точности то же происходит, когда вы рисуете.

Живопись это вынесение на свет ваших снов — она может оказать огромную помощь. У меня такое чувство, что если бы Пикассо не позволяли писать картины, он сошел бы с ума. Именно его картины спасли его — хотя он и не осознавал, что его спасли именно картины. Но в его картинах есть качество безумия.

Если вы смотрите на картины Пикассо и медитируете на них, вы почувствуете смущение, вы почувствуете тяжесть, вы почувствуете напряжение, вы не будете чувствовать себя расслабленно. И если вы живете в комнате, где на всех стенах висят картины Пикассо, есть большая опасность того, что вам будут сниться кошмары или вы сойдете с ума. Эти картины провоцируют вашу патологичность.

Поэтому, Ниргун, вы можете держаться подальше от этих галерей, вы можете обойти стороной Пикассо, но вы не можете оставить в стороне эстетический уровень вашего существа. Вы не можете оставить в стороне эстетическое измерение; в противном случае вы останетесь обедненным, однобоким, в вас будет чего-то не хватать. А я не хотел бы, чтобы в моих саньясинах чего-то не хватало. Они должны стать настолько научными, насколько это возможно. Я не подразумеваю, — снова помните, — что вы должны стать физиком, химиком, биологом или физиологом. Я не подразумеваю этого! Когда я говорю, что вы должны быть ученым, это значит, что вы должны быть научным — это метафора. Всегда помните: я всегда говорю в образах, метафорах и притчах.

Вы должны быть научным. Единственный правильный подход к миру, к объективному миру, это наука. Если в Библии сказано, что Земля не круглая, а плоская, не верьте этому — будьте научны. Земля круглая, а не плоская. Библия не имеет никакого права судить об объективном. Библия это религиозная книга; у нее есть свое собственное измерение. Не путайте эти измерения.

Из-за этой путаницы возник большой конфликт между наукой и религией. В этом совершенно нет необходимости. У науки есть собственное царство, своя территория. Сначала священники начали вмешиваться в науку; теперь та же самая история повторяется в обратном порядке. Теперь ученые пытаются вмешаться в мир религии.

Не спрашивайте ученого, существует ли Бог — это не его дело. Что он знает о Боге? Это не его измерение. Что бы он ни сказал о Боге, это будет глупостью; что бы он ни сказал, это будет ошибочным.

Это все равно что спрашивать врача о поэзии — возможно, это великий врач, великий терапевт, но спрашивать его о поэзии, потому что он великий врач, глупо. Или посоветуйтесь с великим поэтом о своей болезни, потому что он великий поэт... вы видите, как это глупо. Вы не пойдете к великому поэту за диагнозом, лишь потому, что он великий поэт. Вы пойдете к врачу — возможно, он совершенно не поэт.

Папа Римский позвал Галилео и заставил его — в пожилом возрасте — принести извинения, потому что он сказал, что не Солнце движется вокруг Земли, а Земля движется вокруг Солнца. Это противоречит Библии. Священники были очень раздосадованы: «Как можно опровергать Библию? Кто ты такой?» В пожилом возрасте — ему было семьдесят лет, он был болен, прикован к постели — его заставили явиться в суд, его заставили преклонить колени перед Папой и принести извинения.

Должно быть, он был человеком юмора, должно быть, он обладал великим чувством юмора. Он сказал: «Да, сэр, я приношу извинения. Я заявляю, что Библия права, что не Земля вращается вокруг Солнца, а Солнце вращается вокруг Земли. Вы удовлетворены, сэр?».

Они были очень довольны. Они сказали: «Мы удовлетворены».

И тогда Галилео рассмеялся. Он сказал: «Но, что бы я ни говорил, это не имеет значения — Земля вращается вокруг Солнца. Что значат мои утверждения? Что они меняют? Что я могу сделать? То, что я говорю, не поможет — Земля не послушается меня. Я приношу извинения, я не прав, а Библия права. Но хорошо запомните: Земля вращается вокруг Солнца — независимо от моего желания. Я бы хотел, чтобы она вращалась в соответствии с Библией и с вами, но здесь я бессилен, совершенно бессилен».

В Библии содержится множество ненаучных утверждений, в Ведах содержится множество ненаучных утверждений. Все писания содержат ненаучные утверждения по определенной причине: потому что в те времена не было науки как отдельного явления. Религиозные писания были единственными доступными писаниями. Поэтому в них собирали все; все доступное на тот момент знание собирали в писания. И знание было так мало, что могло содержаться в одном-единственном писании.

Но сейчас, когда прошли столетия, человек вырос, пришел к совершеннолетию. Сейчас наука имеет свой собственный мир. Мы должны выбросить все, что касается науки, из религиозных писаний — они не имеют к ней никакого отношения. И наука не имеет никакого отношения к религиозным писаниям и религиозному измерению. Но именно таким образом продолжают ссориться глупые умы.

Я хотел бы, чтобы вы были научны — во всем, что касается мира, будьте научны. Во всем, что касается вашей внутренней реальности, будьте религиозны. И существует еще один мир между ними двумя, промежуточный мир, сумеречный мир, в котором встречаются субъективное и объективное. Это мир эстетики. В нем — будьте художником, будьте поэтом, будьте музыкантом.

Реализовав все эти три измерения, вы станете духовным; обогатив все эти измерения, вы станете четвертым человеком, духовным человеком. Мои саньясины должны быть четвертым человеком — целостным, цельным. Ничто не должно быть оставлено в стороне, Ниргун. Все это вы должны жить, любить, переживать. Все это вы должны впитать, чтобы стать настолько богатым, насколько это лишь возможно.

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер, Пожалуйста, скажите еще что-нибудь о расслаблении. Я осознаю напряжение глубоко у себя в центре, и подозреваю, что я, вероятно, никогда тотально не расслабляюсь.

Когда Вы сказали позавчера, что расслабление является одним из самых сложных явлений, в проблеске я увидел богатый гобелен, в котором волокна расслабления и позволения глубоко переплетаются с доверием, и в него входи любовь, приятие, движение с потоком, единение и экстаз...

Анураг, тотальное расслабление есть высшее. Именно в это мгновение человек становится Буддой. Это мгновение реализации, просветления, сознания Христа. Вы не можете быть тотально расслаблены прямо сейчас. В глубочайшем ядре будет продолжаться напряжение.

Но начните расслабляться. Начните с периферии — оттуда, где мы сейчас, а мы можем начинать лишь оттуда, где мы сейчас. Расслабьте периферию своего существа — расслабьте свое тело, расслабьте свое поведение, расслабьте свои действия. Ходите расслабленно, ешьте расслабленно, говорите, слушайте расслабленно. Замедлите каждый процесс. Не торопитесь и не спешите. Двигайтесь так, будто бы вся вечность доступна вам — фактически, она действительно доступна.' Мы здесь с самого начала, и мы будем здесь до самого конца, если только есть начало и конец. Фактически, начала и конца нет. Мы всегда были здесь и будем здесь всегда. Формы постоянно меняются, но не вещество; одежды постоянно меняются, но не душа.

Напряжение означает спешку, страх, сомнение. Напряжение означает постоянное усилие защититься, сохраниться, быть в безопасности. Напряжение означает приготовление к завтрашнему дню, к следующей жизни — вы боитесь, что завтра вы не сможете иметь дело с реальностью, вы должны подготовиться. Напряжение означает прошлое, которое вы не прожили полностью, а лишь кое-как миновали; оно висит на вас, оно преследует вас как похмелье.

Помните одну основную вещь о жизни: любое переживание, которое не было прожито, будет висеть на вас, будет настаивать: «Закончи меня! Проживи меня! Заверши меня!» Каждому опыту свойственно это качество, тенденция стремиться к завершенности, законченности. Законченный, он испаряется; незаконченный, он продолжается, он мучает вас, он преследует вас, он надоедает вам, он привлекает ваше внимание. Он говорит: «Что ты собираешься делать со мной? Я все еще не закончен — соверши меня!».

Все ваше прошлое висит на вас, и ничто не закончено — потому что ничто не было по-настоящему прожито, все было кое-как обойдено, прожито частично, с середины на половину, спустя рукава. В нем не было ни интенсивности, ни страсти. Вы двигались, как сомнамбула, как лунатик. Поэтому это прошлое висит, и будущее вызывает страх. И между прошлым и будущем раздавлено ваше настоящее, единственная реальность.

Вам придется начать расслабляться с периферии. Первый шаг — расслабьте свое тело. Помните о том, чтобы как можно чаще смотреть на свое тело: носите ли вы какие-нибудь постоянные напряжения — в шее, в голове, в ногах. Постоянно расслабляйте их. Просто пойдите в эту часть тела, убедите ее, скажите ей с любовью: «Расслабься!».

И вы будете удивлены: если вы приближаетесь к любой части своего тела, она слушается вас, она следует — это ваше тело. Попросите его расслабиться, скажите ему: «Тебе нечего бояться. Не бойся. Я здесь, чтобы позаботиться о тебе — расслабься». Постепенно вы научитесь этому искусству. Тело станет расслабленным.

Тогда предпримите следующий шаг, немного глубже; попросите ум расслабиться. И если слушается тело, слушается и ум, но вы не можете начать с ума — вы должны начать с самого начала. Вы не можете начинать с середины. Многие люди начинают с ума и проигрывают; они проигрывают, потому что они начинают с ошибочного места. Все нужно делать в правильном порядке.

Если вы становитесь способны по своей воле расслаблять тело, тогда вы будете способны помочь добровольно расслабиться и уму. Ум это более сложное явление. Как только вы приобрели уверенность, что тело слушается вас, вы приобретете новое доверие к себе. Теперь вы знаете, что это возможно. Если это возможно с телом, возможно с умом, тогда это возможно и с сердцем. И лишь тогда, когда вы сделали эти три шага, вы можете сделать четвертый. Теперь вы можете проникнуть в глубочайшее ядро своего существа, которое за пределами тела, ума и сердца: в сам центр вашего существования. И тогда вы сможете расслабить и его.

И это расслабление, несомненно, принесет величайшую радость из всех возможных, высший экстаз, приятие. Вы будете полны блаженства и наслаждения. Ваша жизнь приобретет качество танца.

Все существование танцует, исключая человека. Все существование находится в очень расслабленном движении; конечно, движение есть, но оно очень расслабленно. Деревья растут, птицы щебечут и реки текут, движутся звезды: все движется расслабленным образом. Нет спешки, нет торопливости, нет беспокойства и нет напрасной траты времени. Все, кроме человека. Человек пал жертвой собственного ума.

Человек может возвыситься над богами и пасть ниже животных. Человек есть лестница от нижайшего к высочайшему.

Анураг, начните с тела, и тогда, постепенно, идите глубже. И не начинайте с чего-то другого, пока вы не разобрались с первичным. Если ваше тело напряжено, не начинайте с ума. Ждите. Работайте над телом. И простые мелочи очень вам помогут.

Вы ходите в определенном темпе; это стало привычным, автоматическим. Теперь попробуйте ходить медленно. Будда обычно говорил своим ученикам: «Ходите очень медленно, делайте каждый шаг очень сознательно». Если вы делаете каждый шаг очень сознательно, вы неизбежно будете идти медленно. Если вы бежите, торопитесь, вы забудете об этом. Поэтому Будда ходит очень медленно.

Просто попробуйте ходить медленно, и вы будете удивлены — новое качество осознанности начинает происходить в вашем теле. Ешьте медленно, и вы будете удивлены — это великое расслабление. Делайте все медленно... просто для того, чтобы изменить старый образец, чтобы оставить свои прежние привычки.

Сначала тело должно стать совершенно расслабленным, как у маленького ребенка, и только тогда приступайте к уму. Двигайтесь научно: сначала простое, потом более сложное, потом еще более сложное. И лишь тогда вы можете расслабиться в глубочайшем ядре.

Вы спрашиваете меня, Анураг: «Пожалуйста, скажите еще что-нибудь о расслаблении. Я осознаю напряжение глубоко у себя в центре, и подозреваю, что я, вероятно, никогда не тотально не расслабляюсь».

Такова же ситуация каждого человеческого существа. Хорошо, что вы осознаете — миллионы людей не осознают этого. Вы блаженны, потому что вы осознаете, и, поскольку вы осознаете, что-то можно сделать. Если вы не осознаете, ничего нельзя сделать. Осознанность это начало трансформации.

Вы говорите: «Когда Вы сказали позавчера, что расслабление является одним из самых сложных явлений, в проблеске я увидел богатый гобелен, в котором волокна расслабления и позволения глубоко переплетаются с доверием, и в него входят любовь, приятие, движение с потоком, единение и экстаз...».

Да, Анураг, расслабление это одно из самых сложных явлений — очень богатое, многомерное. Все это его составляющие части: позволение, доверие, самоотдача, любовь, приятие, движение с потоком, единение с существованием, отсутствие эго, экстаз. Все это его части, и все это начинает происходить, если вы учитесь путям расслабления.

Ваши так называемые религии сделали вас очень напряженным, потому что они создали в вас чувство вины. Мое усилие здесь в том, чтобы помочь вам избавиться от этого чувства вины и страха. Я бы хотел сказать вам: нет небес и нет ада. Поэтому не бойтесь ада и не испытывайте жадности к небесам. Все, что существует, это данное мгновение. Вы можете сделать это мгновение раем или адом, — это, несомненно, возможно, — но небес и ада нет больше нигде. Ад — когда вы напряжены, небеса — когда вы расслабленны. Тотальное расслабление есть рай.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Каждый раз, когда Вы говорили о каком-либо мастере, я чувствовал, что вы влюблены в этого мастера и протекаете сквозь его сутры. В этой серии бесед, однако, я чувствую, что вы стоите поодаль от Будды и в действительности не любите его работу.

Изменилось ли что-нибудь, или это мое воображение?

Нишант, это не ваше воображение. Со мной вы должны быть всегда в движении — вещи постоянно меняются. По мере того, как вы растете, я буду рас- сказывать вам вещи, которых не мог рассказать раньше. Дело не в том, что моя любовь к Будде уменьшилась — моя любовь не может увеличиться или уменьшиться; моя любовь это просто любовь, это качество, в ней нет количественного измерения. Она никогда не может увеличиться или уменьшиться — она просто есть.

Я люблю Будду, я люблю Иисуса, я люблю Заратустру, я люблю Лао-цзы, я люблю Патанджали — потому что я люблю... потому что я люблю вас, потому что я люблю деревья, потому что я люблю птиц. Моя любовь не меньше.

Но вы совершенно правы в том, что я стою поодаль — и это расстояние будет все больше увеличиваться в будущем. Я готовлюсь к новой фазе. Работа должна совершить квантовый скачок, и требуются большие приготовления. Сейчас работа должна приобрести совершенно другое качество. Теперь у меня есть люди великого доверия и любви, люди, которые посвятили и отдали себя.

Вначале я обращался к массам. Это совершенно другого рода работа: я искал учеников. Обращаясь к массам, я использовал их язык; говорить с массами это все равно что говорить с первоклассниками. Вы не можете идти очень глубоко: вам нужно говорить о поверхностном. Вы должны учитывать то, с кем вы говорите.

Затем постепенно некоторые люди стали превращаться из студентов в учеников. Тогда мой подход изменился. Стало возможным общение на более высоком уровне. Затем ученики стали превращаться в саньясинов — они совершились, они стали вовлечены в меня, в мою судьбу. Моя жизнь стала их жизнью, мое существо стало их существом. Теперь общение совершило скачок: оно стало причащением.

Теперь у меня есть достаточно саньясинов... работа должна двигаться глубже.

Раньше я говорил о Будде, и я говорил так, как будто я просто позволяю ему течь через меня. Сейчас так больше не будет. Эта серия — начало новой фазы.

Нишант, ваше предположение правильно. И сейчас я проясню, в каких пунктах я отличаюсь от Будды, от Иисуса, от Кришны. Я должен сделать очень ясным, в чем я отличаюсь от них.

Со времен Будды прошло двадцать пять столетий. С тех пор произошло многое — много воды утекло в Ганге. Изменилось все! Если бы Будда вошел в этот мир, он не смог бы узнать в нем прежнего мира, который он покинул.

Я принадлежу к этому столетию. В эти двадцать пять столетий появилось многое. Например, Будда ничего не знал о науке — он не мог знать. Я не говорю, что он должен был о ней знать — он не мог! Это было невозможно. Альберт. Эйнштейн тогда еще не случился. Будда не осознавал многих вещей, которые осознаем мы, осознаю я. Я должен объединить все эти вещи. Зигмунд Фрейд, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн и многое, многое другое должно быть объединено. Религия должна становиться богаче с каждым днем.

Я должен прояснить, в чем я отличаюсь. Я должен прояснить, что еще я стараюсь прибавить к религиозному наследию. Я больше не буду просто воспринимающим средством. Эта фаза завершена. Она была нужна до сих пор, потому что хотел... я хотел приблизиться к людям, которые любят Будду; я хотел приблизиться к людям, которые любят Махавиру; я хотел приблизиться к людям, которые любят Иисуса.

Человечество разделено: некоторые люди с Иисусом, некоторые — с Буддой, некоторые — с Кришной... и так далее, и тому подобное. Здесь нет свободных человеческих существ. Я должен был собирать и выбирать из разных сект, из разных сообществ, из разных религий. Единственным путем привлечь к себе буддистов было говорить так, как говорил Будда; иначе это было бы невозможно для них, они бы не поняли меня. Сейчас, когда они вовлечены в меня, это совершенно другое дело. Теперь, когда в них возникла любовь ко мне, я могу сказать, в чем я отличаюсь от Будды, и они способны понять. Я не создам для них беспокойства, это не вызовет у них замешательства.

Но помните, моя любовь не становится меньше оттого, что я стою поодаль: моя любовь остается прежней. Моя любовь не изменится; это не нечто, способное измениться. Но это случится снова и снова: я буду отличаться и отделяться.

Теперь у меня есть мои собственные люди. И я должен сделать очень ясным, в чем я отличаюсь, в чем я стараюсь дать нечто новое, нечто большее; чем я стараюсь обогатить это наследие, каков мой вклад в него. И иногда мне придется и критиковать — но моя любовь так велика, что я могу критиковать.

Иногда я буду критиковать Будду, Махавиру, Иисуса. Дело не в том, что я не люблю их — я люблю их, иначе зачем бы я говорил о них? Даже если я критикую их, это значит, что моя любовь так велика, что я даже делаю себе труд их критиковать.

Будда дал человечеству многое, но человечество это продолжающийся процесс. И все, что происходит с человечеством, приносит ему преимущества, но также и недостатки.

В этом мире ничто не может оставаться абсолютно чистым. Когда идет дождь, вода чиста. В то мгновение, когда она касается земли... фактически, даже раньше: в то мгновение, когда она попадает в атмосферу, загрязненный воздух отравляет ее. Земля окружена толстым слоем воздуха; когда вода попадает в этот слой воздуха, она начинает загрязняться. И когда она падает на землю, она становится грязной. Все еще это вода, но уже не чистая.

Именно это происходит с каждой истиной. Когда Будда что-то произнес, это было абсолютно чисто. В то мгновение, когда его услышали люди, это перестало быть чистым. Когда его слова были записаны — и помните, они были записаны через многие годы, через триста лет.., можете ли вы себе представить, чтобы люди через триста лет могли записать в точности те слова, что сказал Будда? Это невозможно! Люди есть люди; они автоматически разрушат, исказят их; они придадут им свои цвета. В тот день, когда Будда умер, его последователи разделились на тридцать шесть школ — немедленно! Тридцать шесть толкований. Они не могли прийти к согласию относительно того, что он сказал, и даже если бы они согласились о словах, они не были согласны друг с другом относительно того, какой смысл придавался этим словам.

Это напомнило мне:

В последний год своей жизни Зигмунд Фрейд созвал всех своих учеников — самых важных, самых близких. Он чувствовал, что смерть подходит близко, должно быть, он слышал первые шаги смерти, и хотел устроить последнее собрание.

Они сидели за столом, около тридцати человек со всего мира, — все старшие ученики, — и они начали спорить о том, что сказал Фрейд за несколько дней до этого. Фрейд был там! Он был пригласившим их хозяином, но они совершенно забыли о нем. Они так увлеклись спором: кто-то один говорил одно, другой говорил другое, а третий противоречил первым двум. И они спорили о том, что, в действительности, имел в виду Фрейд... Фрейд наблюдал, слушал, и затем закричал: «Прекратите эту ерунду! Вы думаете, что я уже умер? Я здесь, я присутствую — почему вы не спросите меня о том, какой был смысл? И, если вы можете так поступать со мной пока я жив, что же вы будете делать, когда умру? Вы не побеспокоились спросить меня, вы потратили целый час, споря друг с другом, борясь, раздражаясь, негодуя, крича друг на друга... в присутствии мастера!».

А Фрейд не был просветленным человеком. Если это может произойти с непросветленным человеком, что же о сказать о Будде, который говорит с высочайших вершин существования? В то мгновение, когда он произносит что-то, это больше не то же самое, что было в его сердце. Услышанное, это больше не то же самое, что было произнесено. Истолкованное, это уже нечто совершенно другое.

Много раз я буду критиковать. Много раз я буду говорить вам о возникших преимуществах и недостатках. Будда это чистейшее религиозное измерение, чистейшее из возможных, но как я могу умолчать о том, что он одномерный человек? Если я не скажу этого, это не будет правдой. Если я не скажу этого, моя любовь к истине не будет тотальной. Я должен сказать, что он одномерен — чистейшему в своем измерении, ему недостает других измерений.

Он не ценил красоту, отнюдь нет. Он не ценил музыку, отнюдь нет. Он не ценил любовь, отнюдь нет. Ему недостает эстетического измерения, он оставил его в стороне. И у него нет научного подхода — его и не могло быть, наука тогда еще не развилась в достаточной степени. Он одномерно чист, но — одномерен.

И из-за того, что он одномерен, осталась одномерной вся эта страна. Будда одномерен, Махавира одномерен, Патанджали одномерен. Все великие мастера этой страны были религиозными людьми. Они достигли чистейшего религиозного опыта, и они старались обратить всю страну в свое видение. Но недостаток этого в том, что вся страна стала бедной. Без науки никакая страна не может стать богатой. Страна стала внешне уродливой, голодной, больной. Без науки и технологии никакая страна не может быть внешне красивой, богатой, процветающей.

И об этом я не могу умолчать — это не было бы правдой, это было бы и неправильно. Это значило бы обмануть вас! Это было бы преступлением против человечества. Настало время, когда у кого-то должно найтись достаточно мужества, чтобы сказать об этом! Никто во всем мире этого не делает, тогда как настало время для того, чтобы кто-то закричал о том, что Будда, Махавира, Патанджали, Лао-цзы безмерно прекрасные люди, и они дали так много, — без них человечество не было бы тем, что оно есть, — они сама наша душа, это правда, но их недостаток в том, что они одномерны. Остальные измерения остались парализованными, покалеченными. И сейчас пришло время: должны состояться и другие измерения.

Я хотел бы, чтобы эта страна была богатой, научной, технологичной, здоровой, сытой — и не только эта страна, но и все человечество. И я не вижу в этом ничего, что противоречило бы религии. Наоборот: чем богаче страна, тем более религиозной она может стать — потому что богатство дает вам возможности, богатство дает вам способности, богатство дает вам время, пространство и энергию, чтобы двигаться вовнутрь. Если вы не движетесь, это ваша собственная вина. Нет ничего плохого в том, чтобы быть богатым. Если богатый человек не религиозен, он просто посредственность, глупец; это не свидетельствует против богатства, это просто указывает на то, что он глуп.

Если богатый человек не религиозен, я называю его глупым; а если бедный человек религиозен, я называю его интеллигентным, действительно интеллигентным. Редкая интеллигентность нужна для того, чтобы бедный человек стал религиозным. Когда Кабир стал религиозным, он продемонстрировал больше интеллигентности, чем даже сам Будда — потому что невозможно, почти невозможно стать религиозным, когда ты беден. Если вы не знаете, что такое богатство, как вы можете выйти за его пределы? Человек может что-то превзойти, лишь если это является его опытом; лишь через опыт человек превосходит и трансцендирует. Если кто-то трансцендирует что-то без опыта, это значит, что он настолько разумен, что учится из опыта других; ему не нужно через все проходить самому.

Должно быть, Кабир смотрел на богатых людей и видел бесполезность богатства. Поэтому он отбросил эту амбицию, это желание. Будда был сыном короля; он жил богато, и через этот опыт он пришел к пониманию того, что все это богатство тщетно и бесполезно. Он пришел к этому через свой собственный опыт; Кабир пришел к этому, наблюдая опыт других. Несомненно, Кабиру требовалось больше разумности.

Бедные люди могут становиться религиозными, но бедные общества не могут становиться религиозными. Богатые люди могут избежать религии, но богатые общества не могут избежать религии.

Нужно добавить это новое измерение. Религия не должна поклоняться бедности. Не нужно религии утешать бедных людей ложью, успокаивая их, давая им вымышленные теории прошлых и будущих жизней, судьбы и так далее в этом роде. Сейчас вся Земля может быть процветающей. Наука овладела такими силами — но они должны быть использованы правильно!

Поэтому я не сторонник подхода Запада. Западу недостает души, самой души — он это лишь тело. И опасность в том, что глупые политики Востока начнут подражать Западу.

Каждая страна хочет создавать атомную энергию — даже Индия. Такие бедные страны, как Индия и Пакистан, хотят создавать атомные бомбы. Зачем? Люди бедны и голодают.

Лишь несколько дней назад Индия запустила в небо спутник, Бхаскар, чтобы изучить... Промышленность не получает электричества; пять дней в неделю промышленные предприятия закрыты. У вас нет электричества, но вы запускаете спутник, чтобы изучать возможности неба — соревнование, дурацкое соревнование.

Сейчас вокруг Земли вращается пятьсот искусственных спутников. Один из них, Америкэн Скайлэб, скоро упадет, потому что он вышел из-под контроля. Он может представлять большую опасность. На его пути Пуна; он упадет где-то между Бомбеем, Пуной и Каннадрй. И он упадет не один раз в одном месте — по меньшей мере, распавшись на пятьсот частей, и каждая из них как бомба. Он может упасть на атомный генератор и уничтожить всю Землю.

И все эти пятьсот спутников рано или поздно выйдут из-под контроля. Если может выйти из-под контроля американский спутник, что же сказать об индийском? Два года назад Индия запустила свой первый спутник. И теперь он действует почти как индиец, — этот спутник назывался Ариябхатта, — теперь он постоянно дает ложную информацию. Он такой надоедливый! Вы не сможете поверить. Вначале ему верили, но потом было обнаружено, что он дет абсолютно неверную информацию. Как это похоже на индийский ум! Как это показательно! Теперь они хотят от него избавиться, они хотят, чтобы он заткнулся, но • он не хочет... он продолжает посылать информацию. Вы не можете его заткнуть.

Бедные страны подражают Западу — и все это так глупо. Бедным странам, конечно, необходимо больше научного понимания, но им не нужны изощренные научные инструменты — это не их забота.

И сейчас наука высвободила достаточно энергии, чтобы превратить всю Землю в рай.

Будда внес безмерный вклад, но его побочный эффект вызвал бедность Индии. Я не могу пренебречь этим фактом. Я должен констатировать его. Я не высказывал его до сих пор, но сейчас у меня есть мои собственные люди, которые поймут.

Махавира внес огромный вклад в духовное обогащение Индии, но побочным эффектом его учений было тысячелетнее рабство; из-за его учения о ненасилии Индия стала одной из самых трусливых в мире стран.

Кришна совершенно прав, предоставляя все Богу > — в религиозном измерении именно так и должно быть: доверяй Богу. Но не в научном измерении — в нем работает в точности противоположный механизм: сомневайся, не доверяй. Доверие это основа религиозного мира; сомнение это основа мира науки.

Кришна совершенно прав, когда он говорит Арджуне: «Доверься Богу! Сдайся Богу. Доверься тому, что все, что бы он ни делал, правильно». Каков был побочный эффект? Побочным эффектом было: «Если ты беден, доверься Богу; если ты болен, доверься Богу. Все, что бы он ни делал, правильно». Это побочный эффект. В религиозном измерении это совершенно правильно, но когда вы привносите это в научное измерение, это становится абсолютно ошибочным.

Теперь я должен это сказать. И я знаю, что очень пострадаю за эти слова, потому что люди в Индии не привыкли слышать критику Кришны, Махавиры и Будды — нет, совсем нет.

Сначала я хотел бы прояснить, в чем я отличаюсь. И вскоре я начну критиковать и побочные эффекты.

Нишант, подождите еще немного, потому что я должен сказать вам всю истину — всю истину, такой, как она есть, и что бы из этого ни следовало. Я буду ценить то, что этого достойно, и осуждать то, что достойно осуждения.

Бедность, рабство, долгие, долгие страдания Индии нельзя просто терпеть, игнорировать. И Кришна, Махавира и Будда не могут быть прощены — они ответственны. Если они должны восхваляться за тот вклад, который они внесли в духовность, они должны и подвергаться критике, потому что они были коренной причиной, вызвавшей падение Индии.

И сейчас пришло время, когда нужно расставить все по местам. Дело не только в Индии: это касается всего мира. В точности как и индийские дураки имитируют Запад, есть и западные дураки, которые могут имитировать Индию и продолжать совершать того же рода ошибки, которые Индия совершила в прошлом.

Мы должны расставить все по местам с абсолютной ясностью. Мы должны быть очень беспристрастны. Именно поэтому, Нишант, вы почувствовали некоторую разницу — она есть. Это не ваше воображение. Моя работа переходит в другую фазу, я перехожу в другую фазу. Прежде, чем случилась новая коммуна, я готовлюсь к ней...

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер, Почему я устал от секса?

Сандхан, секс утомителен — и именно поэтому я говорю вам: Не избегайте его. Пока вы не узнаете его глупость, вы не будете в состоянии избавиться от него. Пока вы не узнаете, что это чистая трата времени, вы не будете способны трансцендировать его.

Хорошо, что вы начали чувствовать усталость — это естественно. Секс просто означает, что энергия тратится на движение вниз. Энергия должна двигаться вверх, и тогда она становится питанием. Тогда она открывает в вас неисчерпаемые сокровища — эс дхаммо санантано. Но если вы продолжаете и продолжаете двигаться в секс как маньяк, скоро вы обнаружите, что вы истощены, изнурены.

Пара молодоженов приехала на Ниагарский водопад, чтобы провести медовый месяц. Не успели они приехать, как сразу же поселились в гостинице, и о них не слышали в течение трех дней. В конце концов, управляющий начал немного волноваться, и он решил пойти и проверить, что там происходит.

Он постучал в дверь, услышал внутри какое-то движение внутри, и затем бледный мужчина в одних шортах открыл ему дверь.

— Мы беспокоимся, — сказал управляющий.

— Ну, мы же только что поженились, — ответил мужчина.

— Я понимаю, — сказал управляющий. — Но ведь у вас есть одно из величайших чудес света...

На это из глубины комнаты раздался едва слышный ответ:

— Если я еще раз увижу эту штуку, я выпрыгну в окно.

До вас не дошло!.. Непрерывно, три дня — женщина обязательно выпрыгнет в окно.

Человек продолжает глупо жить только в одном определенном пространстве — за пределами его он должен осознать, что он с собой делает. Сандхан, пришло время. В жизни есть гораздо более важные вещи, чем секс. Секс это не все. Он важен, но это не все. Если вы будете оставаться в его ловушке, вы упустите всю славу жизни.

И я не против секса, помните. Именно поэтому мое учение становится немного противоречивым. Я парадоксален. Я не могу ничего с этим сделать, потому что сама истина парадоксальна. Я не против секса, потому что те, кто против секса, навсегда останутся сексуальными. Я за секс, потому что, если вы движетесь в него глубоко, вы вскоре выйдете из него. И тот день, когда человек тотально выходит из секса, это день великого благословения.

Хорошо, что вы чувствуете усталость. Не ходите к врачу за лекарством — это не поможет, самое большее, это отодвинет вашу усталость на потом. Если вы чувствуете усталость, это просто показывает, что вы подошли к той точке, в которой вы можете выпрыгнуть из секса.

Какой смысл оставаться в нем, если вы чувствуете усталость? Выйдите из него! Я не говорю вам подавлять его. Если вы чувствуете для него множество энергии и пытаетесь из него выйти, это будет подавлением. Но когда вы изнурены и устали, когда вы видите его тщетность, вы можете выйти из него без всякого подавления. А выйти из секса без подавления значит быть свободным от него.

Свобода от секса это великий опыт. Свобода от секса делает ваши энергии свободными для медитации, для самадхи.

На сегодня достаточно.

Глава 9. Сидя в пещере сердца.

Как лучник выпрямляет И оперяет свои стрелы, Так мастер направляет Свои блуждающие мысли. Как рыба без воды, Лежащая на берегу, Мысли содрогаются и дрожат. Ибо как они могут стряхнуть желание? Они дрожат, они непостоянны, Они своевольно блуждают. Хорошо управлять ими. А если овладеть ими — это приносит счастье. Но как они тонки, Как обманчивы! Задача в том, чтобы успокоить их, И, управляя ими, найти счастье. Целеустремленно Мастер смиряет свои мысли. Он прекращает их блуждания. Сидя в пещере сердца, Он находит свободу.

Свобода есть цель жизни. Без свободы жизнь вообще не имеет смысла. Под «свободой» я не подразумеваю политическую, социальную или экономическую свободу. Под «свободой» я подразумеваю свободу от времени, свободу от ума, свободу от желания. В то мгновение, когда ума больше нет, вы безграничны как сама вселенная.

Именно ум является преградой между вами и реальностью, и из-за этой преграды вы остаетесь заключенным в темной камере, куда никогда не проникает свет, куда не может проникнуть радость. Выживете в страдании, потому что вы не предназначены для того, чтобы жить в таком маленьком, ограниченном пространстве. Ваше существо хочет дотянуться до самого высшего источника существования. Ваше существо жаждет океанического, а вы стали каплей росы. Как вы можете быть счастливы? Как вы можете быть блаженны? Человек живет в страдании, потому что человек живет в заключении.

И Гаутама Будда говорит, что танха — желание — является коренной причиной всего страдания, потому что страдание создает ум. Желание означает создание будущего, проецирование себя в будущее, привнесение завтра. Привнесите завтра, и сегодня исчезнет, вы больше не увидите его; ваши глаза затуманены завтра. Привнесите завтра, и вам придется нести груз всех ваших вчера, потому что завтра может существовать, лишь если его постоянно питают вчера.

Каждое желание рождается из прошлого, каждое желание проецируется в будущее. Прошлое и будущее составляют весь ваш ум. Анализируйте ум, анатомируйте его, и вы обнаружите лишь две вещи: прошлое и будущее. Вы не найдете в нем ни капли настоящего, ни единого атома настоящего. А настоящее есть единственная реальность, единственное существование, единственный танец, который только существует.

Настоящее может быть найдено, лишь если полностью прекратился ум. Когда прошлое больше не имеет над вами власти, когда будущее больше не владеет вами, когда вы отсоединены от воспоминаний и воображения, в это мгновение — где вы? кто вы? В это мгновение вы никто. Никто не может обидеть вас, когда вы никто, вас нельзя ранить — потому что только эго готово принимать раны. Эго почти ищет возможности быть раненым; оно существует благодаря ранам. Все его существование зависит от страдания, боли.

Когда вы никто, боль невозможна, тревога просто невероятна. Когда вы никто, наступает великое молчание, спокойствие, никакого шума внутри. Прошлое ушло, будущее исчезло, что еще может создавать шум? И то молчание, которое слышится — небесно, священно. В первый раз в этих пространствах не-ума вы осознаете вечное празднование, которое продолжается и продолжается. Из него сделано все существование.

Кроме человека, все существование блаженно. Только человек выпал из него, заблудился. Только человек способен на это, потому что только у человека есть сознание.

У сознания есть две возможности: либо оно становится в вас ярким светом, таким ярким, что даже солнце бледнеет рядом с ним... Будда говорит, что это подобно тому, как если бы одновременно взошли тысячи солнц — когда вы смотрите вовнутрь без ума, там свет, вечный свет. Это радость, чистая, незагрязненная, незамутненная. Это блаженство, простое, невинное. Это чудо. Его величие неописуемо, его красота невыразима, его благословение неисчерпаемо. Эс дхаммо санантано таков вечный закон.

Если вы можете отложить ум в сторону, вы начнете осознавать космическую игру. Тогда вы лишь только энергия, и эта энергия всегда здесь-и-сейчас, она никогда не покидает здесь-и-сейчас. Это одна возможность: если вы становитесь чистым сознанием.

Вторая возможность: вы можете стать само-сознанием (англ, consiousness: сознание; англ, self-consiousness: неловкость, стеснительность; досл. само-сознание). Тогда вы падаете. Тогда вы становитесь сущностью, отдельной от мира. Тогда вы становитесь островом, определенным, четко определенным. Тогда вы ограниченны, потому что все определения' ограничивают. Тогда вы оказываетесь в тюремной камере, а тюремная камера темна, совершенно темна. В ней нет света, нет возможности света. Тюремная камера калечит вас, парализует вас.

Самосознание становится оковами; самость (self) является оковами. И лишь сознание становится свободой.

Отбросьте себя и будьте сознательны! В этом заключено все послание — послание всех будд всех времен, прошлого, настоящего и будущего. Основное ядро этого послания очень просто: Отбрось себя, эго, ум и будь.

В то самое мгновение, когда воцаряется молчание... кто вы? Никто, не-сущность. У вас нет имени, у вас нет формы. Вы не мужчина и не женщина, не индуист и не мусульманин. Вы не принадлежите ни к какой стране, ни к какой нации, ни к какой расе. Вы не тело и не ум.

Тогда кто вы? В этом молчании, каков ваш вкус? Каково это на вкус — быть? Лишь мир, лишь молчание... и из этого мира и молчания поднимается на поверхность радость, бьющая ключом совершенно без причины. Это ваша спонтанная природа.

В искусстве отложить ум в сторону заключается весь секрет религии, потому что, когда вы откладываете ум в сторону, ваше существо взрывается тысячей и одним цветом. Вы становитесь радугой, лотосом, тысяче-лепестковым лотосом. Внезапно вы раскрываетесь, внезапно вся красота существования — она бесконечна! — принадлежит вам. Тогда все небо и все звезды внутри вас. Тогда даже небо вам не предел; у вас больше нет никаких пределов.

Молчание дает вам возможность расплавиться, слиться, исчезнуть, испариться. И когда вас нет, вы есть — в первый раз вы есть. Когда вас нет, есть Бог, есть нирвана, есть просветление. Когда вас нет, все найдено — а когда вы есть, все потеряно.

Человек стал само-сознающим; это его заблуждение, его первородный грех. Все религии тем или иным образом говорят о первородном грехе, но лучшая его история содержится в христианстве. Первородный грех случается из-за того, что человек ест от дерева знания. Когда вы едите от дерева знания, плоды знания, это создает само-сознание.

Чем более вы знающи, тем более вы эгоистичны — отсюда эго школяров, пандитов, маулви. Эго украшается великим знанием, писаниями, системами мысли. Но они не делают вас невинным; они не привносят в вас детское качество открытости, доверия, любви, игривости. Любовь, доверие, игривость, удивление — все это исчезает, когда вы становитесь знающим.

Нас учили становиться знающими. Нас не учили становиться невинными, нас не учили чувствовать чудо существования. Нам называли имена цветов, но нас не учили, как танцевать среди цветов. Нам называли имена гор, но нас не учили, как причаститься к горам, как причаститься к звездам, как причаститься к деревьям, как сонастроиться с существованием.

Не сонастроенный, как человек может быть счастлив? Не сонастроенный, вы неизбежно останетесь в страдании, в великом страдании, в боли. Вы можете быть счастливы, лишь если вы танцуете танец целого, когда вы лишь часть этого танца, когда вы лишь часть этого великого оркестра, когда вы не поете свою песню отдельно. Лишь тогда, в этом слиянии, человек свободен. Именно это свобода. Она не политическая, не экономическая, не социальная. Свобода духовна. Экономические, политические, социальные свободы это свободы лишь тогда, когда они помогают людям быть свободными духовно. Если они не помогают людям быть свободными духовно, это только притворство. Тогда во имя свободы человек все более и более становится рабом. Прекрасные имена становятся фасадами, скрывающими уродливую реальность. Если вы духовно не свободны, вы вообще не свободны. Тогда все ваши свободы поддельные, ложные, фальшивые. Тогда вы одурачены. Тогда вы просто играете данными вам игрушками.

Будда говорит о реальности — о настоящей свободе. Он называет ее нирваной. Слово «нирвана» очень красиво; оно означает прекращение само-сознания, полное прекращение себя, обнаженное состояние отсутствия эго. Оно приносит великий экстаз, великий урожай; неисчерпаема его сокровищница.

Поэтому Будда продолжает повторять снова и снова... два утверждения повторяются в «Дхаммападе». Первое: Эс дхаммо санантано. Это высший закон жизни: вы исчезаете и находите себя. Очень парадоксально — что просто в исчезновении человек находит. Отбросив самость, человек становится высшей самостью. Исчезая как капля, человек становится океаном.

И второе утверждение, которое повторяется снова и снова: Эс дхаммо вишуддхья — таков закон чистоты, становления невинным, чистым. Каков закон чистоты? Закон прост: станьте неотождествленным с умом, не воспринимайте себя как ум. Дело не в том, что Будда против ума, дело не в том, что он не хочет, чтобы вы использовали ум — он хочет, чтобы вы использовали его, а не чтобы он использовал вас. А обычно происходит второе: ум использует вас. Вы становитесь рабом. Хозяин стал рабом, а раб стал хозяином. Все встало с ног на голову.

Вы стоите на голове! Как вы можете ходить, как вы можете двигаться, как вы можете танцевать? Приходилось ли вам видеть, чтобы кто-нибудь танцевал, стоя на голове? Ваша жизнь больше не будет жизнью движения, если вы стоите на голове. Ваша жизнь станет застойной, она станет грязным прудом. Скоро вы начнете вонять. Стоя на голове, вы покалечены, парализованы.

Если вы просто станете на ноги, — небольшое изменение, очень небольшое, но оно приносит радикальную революцию, — немедленно вы становитесь способны двигаться, а движение есть жизнь. Не двигаться значит умереть.

Как вы определяете смерть? Когда человек не может двигаться никаким возможным образом. Он не может дышать — это один вид движения; он не может видеть — другой вид движения; он не может говорить — еще один вид движения, другое измерение движения. Поскольку все движение прекращается, мы говорим, что он мертв.

Чем больше в вас движения, тем больше в вас жизни, тем вы живее. Двигайтесь многомерно! Но это возможно, лишь если вы перестанете стоять на голове. Вас нужно привести в правильное положение.

В тот день, когда вы приходите ко мне, вы приходите вверх ногами. Посвящение в саньясу означает не более, чем то, что я убеждаю вас встать на ноги и не продолжать выполнять сиршасану — стойку на голове — всю жизнь.

Будьте естественны, будьте частью природы. Не хвастайтесь. Не раздувайте свое эго. Мы являемся крошечными частями — безмерно прекрасными, если мы действуем согласно с целым, но абсолютно уродливыми, если мы действуем вопреки ему.

Но ваши общества говорили вам сражаться, бороться, потому что жизнь это борьба за выживание, потому что, если вы не боретесь, вы будете побеждены. А вы должны быть победителем, вы должны быть знаменитым. Вам были даны великие амбиции, и эти амбиции стали цепями, эти амбиции удерживают вас в рамках ограниченного. Все эти амбиции являются коренной причиной ума; они создают ум.

Слово Будды «танха» содержит значения желания, амбиции, достижения. Это питание ума. Если вы продолжаете питать ум, вы отравляете себя. Ум становится больше и больше, а вы становитесь меньше и меньше. Ум становится раковой опухолью.

Саньяса означает операцию. Будда преобразил тысячи людей с помощью саньясы, с помощью посвящения. Он был великим хирургом.

И как только вы начинаете осознавать, что вы являетесь коренной причиной своего страдания, вещи начинают меняться. Вы больше не помогаете своему страданию, вы больше не кормите его. И как только вы осознаете, что вы не ум, а его свидетель, вы начинаете подниматься над умом, вы больше не ограничены. У вас начинают расти крылья, вы парите все выше и выше. Ум остается вечно блуждающим ощупью в темных долинах жизни, но вы можете стать орлом, вы можете воспарить высоко. Вы можете быть хозяином, и тогда вы можете использовать ум — он может быть использован для определенных целей.

Эти сутры о том, как стать хозяином своего ума. Они содержат науку становления хозяином.

Как лучник оперяет и выпрямляет свои стрелы, Так мастер направляет Свои блуждающие мысли.

Медитируйте на это: вы ли направляете свои мысли, или они направляют вас? — потому что от этого прозрения зависит многое. Преобладают ли над вами ваши мысли? продолжают ли они помыкать вами? Предлагают ли они, поражают ли они вас, становятся ли они вашей манией? Дергают ли они за ниточки, тогда как вы остаетесь просто рабом? Или хозяин вы, и вы можете сказать своим мыслям: «Стой!», и они остановятся? Можете ли вы включать и выключать их?

Люди никогда не медитируют на это, потому что это заставляет чувствовать себя униженными. Это показывает их бессилие: они не могут даже остановить мысли, свои собственные мысли.

Вот древняя тибетская притча:

Один человек служил мастеру много лет. Эта служба не была чистой; у нее была определенная мотивация. Он хотел получить от мастера один секрет. Он слышал, что этот мастер знает секрет — секрет, как творить чудеса. С этим скрытым желанием он продолжал служить мастеру день за днем, но боялся что-нибудь сказать. Но мастер постоянно наблюдал его мотивацию.

Однажды мастер сказал:

— Будет лучше, если ты выскажешь, что у тебя на уме, потому что я постоянно вижу мотив во всей твоей службе мне. Она исходит не из любви, несомненно, не из любви. Я не вижу в ней никакой любви и никакой скромности. Это своего рода взятка. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, чего ты хочешь? Человек только и ждал этой возможности. Он сказал:

— Я хочу узнать секрет, как творить чудеса.

— Зачем же ты тогда так долго понапрасну тратил время? Ты мог сказать об этом в первый же день, как только пришел. Ты мучил себя, да и меня тоже, потому что я не люблю, чтобы меня окружали люди с мотивацией. Они выглядят безобразно. В основе своей они жадны, и жадность делает их уродливыми. Секрет прост — почему ты спросил меня в первый же день? Вот этот секрет...

Он написал небольшую мантру на листе бумаги, может быть, всего три строки: «Буддам шаранам гаччами, сангхам шаранам гаччами, дхаммам шаранам гаччами — я припадаю к ногам Будды, я припадаю к ногам коммуны Будды, я припадаю к ногам дхаммы, вечного закона».

И мастер сказал этому человеку:

— Возьми эту небольшую мантру с собой, повтори ее пять раз, лишь пять раз. Это простой процесс. Только помни одно условие: когда ты повторяешь мантру, — прими ванну, закрой дверь, сиди в молчании — и пока ты повторяешь ее, пожалуйста, не помни об обезьянах.

— Какую чепуху ты говоришь! Прежде всего, почему я должен помнить об обезьянах? Я никогда в жизни о них не помнил!

— Это как тебе нравится, но я сообщил тебе условие. Именно так эта мантра была дана мне, с таким условием. Если ты никогда не помнил об обезьянах, тем лучше. Теперь иди домой, и, пожалуйста, никогда не возвращайся ко мне. У тебя есть секрет, ты знаешь условие. Выполни условие, и ты будешь обладать чудесными силами, ты сможешь делать все, что угодно: летать по небу, читать мысли людей, материализовывать предметы, и так далее, и тому подобное.

Человек поспешил домой; он даже забыл поблагодарить мастера. Именно так действует жадность: она не знает благодарности, она не знает признательности. Жадность совершенно не осознает благодарности; она никогда с ней не сталкивается. Жадность — это вор, а вор никогда не благодарит.

Человек поспешил домой, но он был очень озадачен: даже по дороге домой обезьяны постоянно приходили ему в голову. Он видел множество обезьян: маленьких и больших, красноротых и черноротых, и он был очень озадачен — «Что происходит?» На самом деле, он не мог думать ни о чем, кроме обезьян. Они становились все больше, они толпились вокруг.

Он пришел домой и принял ванну, но обезьяны не оставляли его. Он начал подозревать, что они не оставят его и тогда, когда он начнет читать мантру. Он еще не читал мантру, он просто готовился. И когда он закрыл дверь, комната была полна обезьян. Она была так наполнена, что в ней не было места даже для него! Он закрывал глаза и видел обезьян, он открывал глаза и видел обезьян. Он не мог поверить, что это на самом деле происходит! Он пытался всю ночь. Снова и снова он принимал ванну, снова и снова он пытался и терпел поражение, полное поражение.

Утром он пошел к мастеру, вернул ему мантру и сказал:

— Оставь эту мантру себе. Она сводит меня с ума! Я не хочу творить чудеса, но, пожалуйста, помоги мне избавиться от этих обезьян!

Невозможно избавиться от одной-единственной мысли! И, если вы хотите от нее избавиться, это еще более осложнится, потому что, когда вы хотите избавиться от мысли, это вопрос — это очень критический момент — того, кто из вас хозяин: ум или вы? Ум попытается всеми возможными способами доказать вам, что хозяин — он, а не вы.

Хозяин веками был рабом, а раб был хозяином миллионы жизней. Теперь раб не оставит свои привилегии и преимущества так легко. Он окажет вам сильное сопротивление.

Попытайтесь! Примите ванну, закройте дверь и повторяйте эту простую мантру: Буддам таранам гаччами, сангхам таранам гаччами, дхаммам таранам гаччами — и все обезьяны придут к вам...

Вы смеетесь над этим беднягой. Вы будете удивлены: этот человек — вы.

Зигмунд Фрейд обычно рассказывал такую историю: случилось так, что один человек обратился в большую гостиницу. Управляющий немного колебался, дать ли ему комнату, хотя у него была пустая комната. Человек сказал:

— Почему вы в такой нерешительности?

— Причина в том, что как раз под этой комнатой остановился политик, очень известный и могущественный человек, большая шишка. И он раздражается на всякие мелочи, поэтому мы оставляем комнату этажом выше пустой уже три дня, с тех пор как он здесь — потому что, если кто-то ходит, возникает шум, если кто-то что-то передвигает, возникает шум, и он приходит в такое раздражение, так злится и поднимает такой шум!

Незнакомец ответил:

— Не беспокойтесь! Я буду очень осторожен. Более того, я собираюсь прийти только на ночь. Я приду около двенадцати, потому что у меня очень много работы в городе, и уйду рано утром, в пять часов. Очень маловероятно, что с двенадцати до пяти я чем-либо вызову раздражение этого великого человека. Самое большее, мне приснится какой-нибудь сон, и я не думаю, что мои сны побеспокоят его.

Управляющий был убежден: если он собирается оставаться здесь только пять часов, нет проблем.

Его пустили.

В двенадцать он пришел в свою комнату усталый: он работал весь день, и тысячи мыслей кричали у него в голове. Он совершенно забыл о политике. Он вошел в комнату. Он так устал. Он сел на кровати, снял один ботинок и швырнул его в угол. Тогда внезапно звук упавшего ботинка напомнил ему о политике, великом лидере, которого он мог потревожить, разбудить. Поэтому второй ботинок он положил на пол очень тихо.

Через час политик постучал к нему в дверь. Он проснулся, открыл дверь и спросил:

— Я что-то не так сделал? В течение последнего часа я спал.

Политик был красный от гнева. Он сказал:

— Да! Где второй ботинок? Мне не удается уснуть. Этот второй ботинок продолжает висеть постоянным вопросом у меня в уме — куда подевался второй ботинок? Неужели этот человек лег спать в одном ботинке? Один, я знаю, вы швырнули, а где второй? Я пытался всеми возможными способами избавиться от этой мысли — это ведь не мое дело. Какое мне дело до вашего ботинка? Но, чем больше я старался избавиться от этой мысли, тем больше она захватывала меня. И вот, остался только один путь к тому, чтобы заснуть: прийти, разбудить вас и спросить, что случилось. Пока я этого не узнаю, я не усну.

Очень тяжело избавиться даже от одной абсурдной мысли, совершенно не имеющей значения для вас, бессмысленной, от чего-то просто случайного, не имеющего к вам отношения. Но все же она может преследовать вас, она может надоедать вам, она может мучить вас. Она может стать такой могущественной, что сведет вас с ума.

Люди не смотрят на это. Они знают, что лучше на это не смотреть, потому что это унизительно. Увидеть себя рабом действительно унизительно. И ум так долго оставался на троне, он привык быть хозяином. А он не хозяин.

Вы рождены как сознание, а не как ум. Вашим глубочайшим внутренним ядром является сознание, а не ум. Ум это не что иное, как собранные мысли, мусор прошлого. Вы совершенно отличны от него.

Наблюдая его, постепенно вы увидите дистанцию. В вас возникает мысль; наблюдайте ее. Наблюдайте без какого-либо суждения. Не будьте за или против, просто смотрите на нее, смотрите в нее, отражайте ее, как зеркало. И станет определенным одно: она отдельна от вас. Она приходит и уходит, а вы остаетесь всегда. Отражение в зеркале это не зеркало. Множество отражений приходит и уходит, зеркало же остается. Зеркало это лишь способность отражения. Есть какая-то мысль — гнев, жадность, ревность — какая-то мысль, мысль о чем-то. Это не вы!

Но все наше воспитание, вся наша обусловленность ошибочна в своей основе. Наши языки ошибочны в своей основе, потому что они дают нам ошибочные понятия. Когда вы видите, что в вашем уме возникает мысль о голоде, тотчас же ум говорит: «Я голоден», а это полная чепуха. Вы никогда не были голодны и не можете быть голодны, потому что сознание не имеет ничего общего с голодом, едой, пищеварением. Вот что происходит в действительности: тело голодно — и вы осознаете это. Вы просто отражаете ситуацию тела.

Чтобы быть совершенно точным, вы должны сказать: «Я осознаю, что мое тело голодно, я вижу, что моему телу нужна пища».

Но на любом языке вы говорите: «Я голоден, я хочу пить». Я знаю, проще говорить: «Я хочу пить», чем повторять снова и снова: «я осознаю, что мое тело хочет пить».

Один из великих индийских мистиков посетил Америку — его звали Свами Рам. Обычно он говорил о себе в третьем лице, он никогда не употреблял слова «я». Он всегда называл себя Рамом. Он говорил: «Рам голоден. Рам хочет пить. Сейчас Рам хочет спать». Это очень странно, потому что мы не привыкли к этому.

Когда он в первый раз приехал в Америку, люди не могли его понять, или понимали неправильно. Он говорил: «Рам голоден». Они оглядывались вокруг — где этот Рам? И тогда он показывал им: «Это тело — Рам, это тело голодно».

И они спрашивали: «Почему ты тогда просто не скажешь: «Я голоден»? Зачем ходить вокруг да около? «Рам голоден». Потом мы спрашиваем: «Кто такой Рам?» Потом ты отвечаешь: «Это тело — Рам»».

Но Рам говорил: «Я не могу утверждать того, что не является истиной. Я не могу сказать: «Я голоден», потому что это не так».

Однажды случилось так, что он сидел в парке, в общественном парке, и вокруг него собрались люди и стали задавать вопросы. Один человек спросил: «Мы слышали о Кришне, который так играл на флейте, что люди бросали свою работу и спешили к нему, словно очарованные, словно одержимые. В чем его секрет?».

Одежда Рама состояла из одной тряпки; он просто заворачивался в одеяло. Он отбросил одеяло — вместо того, чтобы отвечать, он создал ситуацию. Именно так действуют великие мистики. Он отбросил одеяло, остался совершенно обнаженным и побежал прочь. И все эти люди побежали за ним! Не только те люди, которые собрались вокруг него, но и те, кто стоял поодаль, кто пришел на утреннюю прогулку, и те, кто читал газеты, сидя на скамейке — они выбросили свои газеты. За ним следовала большая толпа, он смеялся и хохотал, а за ним следовала вся эта толпа.

И тогда он остановился под деревом и сказал: «Почему вы следуете за мной? Зачем? Я даже не играл на флейте! И вы спрашиваете меня, почему люди становились одержимыми флейтой Кришны».

Когда бы ни случилось нечто из запредельного, люди поддаются его чарам. «Вы очарованы», — сказал он. — «А Рам не сделал ничего особенного. Рам просто остался обнаженным и бегал, как ребенок, в утреннем солнце».

Кто-то, еще незнакомый с его манерой говорить о себе, спросил: «Кто этот Рам?» И снова он сказал: «Это тело — Рам, этот ум — Рам, а я в точности такой же наблюдатель, как и вы. Как вы наблюдали это тело, бегущее в утреннем солнце, наблюдал и я. Вы наблюдали снаружи, я наблюдал изнутри. Мы оба — наблюдатели».

Это способ разотождествиться со своим телом: будьте наблюдателем.

Будда говорит: Как лучник оперяет и выпрямляет свои стрелы, так мастер направляет свои блуждающие мысли. Тогда это будет возможно, и только тогда: когда вы станете наблюдателем, когда вы низведете свои мысли до наблюдаемых объектов, содержимое ума больше не будет иметь власти. Вы выскользнули из его власти, вы стоите поодаль. Вы зритель, свидетель. Когда вы становитесь свидетелем, вы приобретаете способность направлять свои мысли. Тогда мысли могут быть использованы, тогда мысли красивы.

Ум это самый изощренный механизм в существовании, и человеческий ум более, чем какой-нибудь другой. Это самая развитая машина, и с ее помощью можно делать великие вещи. Но вы должны быть хозяином, лишь тогда вы можете использовать его.

Но ситуация такова, что машина ведет водителя.

Водитель совершенно перестал осознавать себя; возможно, он пьян. Он просто движется туда, куда его ведет машина. Он обязательно попадет в беду, он попадет в аварию! А ваша жизнь так полна несчастных случаев, что это совершенно не случайно — так и должно быть.

Вы следуете за машиной. Ваш ум это биокомпьютер; прекрасный, если вы можете использовать его как хозяин, опасный, если он использует вас. Это рабство. Быть свободным от него означает что-то знать о свободе.

И первым усилием должно быть усилие лучника, выпрямляющего свои стрелы.

Ваши умы не находятся в состоянии гармонии; ваши умы в беспорядке, в них нет ничего прямого. Все стало очень сложным лабиринтом, головоломкой. Вы не знаете, что есть что и что к чему относится. Вы не знаете, что вы делаете и почему. В одно мгновение вами владеет одна мысль, в следующее мгновение — другая, и они обе могут противоречить друг другу. Таким образом, вы делаете что-то одной рукой, а другой — разрушаете это. Отсюда полное поражение в жизни, чистая растрата времени, энергии и возможностей.

Наблюдайте, как противоречивы ваши мысли. Одна часть вас говорит да, другая часть тотчас же говорит нет, она никогда не упускает возможности сказать нет. Говоря да и нет одновременно, вы напрасно тратите свою энергию. Либо скажите да и будьте тотальны, и тогда ваша мысль будет прямой, либо скажите нет и будьте тотальны, тогда ваша мысль будет прямой. Но, говоря да и нет одновременно, или по очереди — в одно мгновение да, в другое мгновение нет — чего вы достигнете? Вы делаете один шаг в одном направлении, другой — в другом. Вы останетесь застрявшим в одном и том же месте, или, самое большее, вы будете двигаться кругами, но ваша жизнь не будет жизнью роста, вы не будете расти. Вы, несомненно, будете становиться старше, но вы никогда не станете взрослым, вы никогда не достигнете зрелости.

Выпрямите свои мысли! В вашем уме почти непроходимые джунгли — все дороги потеряны. Вы не знаете, что происходит. Вы не можете и остановиться, потому что вы боитесь остановиться. Все остальные делают так много, все остальные добиваются, достигают, исполняют свои амбиции, как вы можете остановиться? Вы должны идти дальше, и идти дальше с большой скоростью, с большим увлечением и энтузиазмом. И вы не знаете, куда вы идете, какова ваша цель. Чего вы по-настоящему хотите достичь в своей жизни? Денег? И даже если вы добьетесь больших денег, что вы будете с ними делать?

Несомненно, вы можете купить еще большее страдание, когда у вас будет больше денег; вот что вас ждет. Вы будете продолжать покупать те же самые вещи, которые вы покупаете сейчас. Конечно, вы сможете покупать их в больших количествах, вот и все. В будете жить в больших домах, но жить будете вы; дома не будут жить. Если вы чувствуете тревогу в маленьком доме, вы будете чувствовать большую тревогу в большем доме, потому что у вас будет больше пространства, чтобы тревожиться. Если вы невежественны, совершенно невежественны относительно самого себя, чем вам помогут деньги? Как вам поможет ваша известность? Вы можете быть человеком мировой славы, но это ничего не изменит. Ваша внутренняя темнота останется прежней; она даже может стать еще темнее.

Первое, что говорит Будда: ...Мастер направляет стрелы своих мыслей. Он не позволяет мыслям двигаться противоречивыми путями. Он не позволяет одной мысли уничтожить другую. Он не позволяет мыслям направлять его — он направляет. Он владеет ими; он использует их как прекрасное оборудование, инструменты. И, несомненно, он приходит к исполнению, потому что он знает, куда он идет, и знает, что он делает.

На каждом шагу своего путешествия он полностью осознает свое местонахождение; у него есть определенное чувство направления. Он не продолжает бежать одновременно во все стороны; у него есть направление. Естественно, он становится целостным, он становится великой силой. Не получив никакой политической силы, он становится великой силой. Его сила возникает из его собственного существа, она принадлежит ему. Никто не может ее отнять; она ни от кого не зависит. Даже смерть не может отнять ее у него, даже смерть бессильна.

Но люди живут в таком патологическом состоянии. Это состояние патологично! Люди обижаются, когда я говорю, что все человечество патологично, но что я могу сделать? — это так. Факт нужно констатировать, каким бы болезненным он ни был. Он причиняет боль и мне, мне жаль человечество, но это должно быть сказано: все человечество безумно. То, что вы называете нормальными человеческими существами, отнюдь не нормально. Они, конечно, нормально сумасшедшие; их безумие почти нормально, поэтому они нормальны. Но они не являются нормой, они не являются принципом, они не являются критерием здоровья. Вся Земля это большой сумасшедший дом.

У Халиля Джибрана есть прекрасная история:

Один человек сошел с ума; его поместили в приют для душевнобольных. Его друг пришел навестить его. Его друг был профессором, он написал множество книг, он был известным ученым и физиологом. Сумасшедший сидел на скамейке в саду, окруженном большой стеной. Профессор подошел, сел рядом с ним и спросил:

— Как вы себя чувствуете здесь? Сумасшедший рассмеялся. Он сказал:

— Я чувствую себя хорошо — хорошо, как никогда в жизни.

Профессор был озадачен. Он спросил:

— Почему? Почему вы так счастливы, находясь в сумасшедшем доме? Сумасшедший ответил:

— В сумасшедшем доме? Вы называете это сумасшедшим домом? Я оставил сумасшедший дом снаружи — это самое здоровое место в мире! Сумасшедший дом снаружи; эта стена защищает нас от сумасшедших. Если вы когда-нибудь устанете от сумасшедших снаружи, вам всегда рады здесь. Приходите! Здесь очень спокойно — никто не вмешивается в работу другого. Здесь очень тихо. Здесь очень немного людей, и я за всю свою жизнь не видел более нормальных людей — они все такие же, как я!

Вот определение нормальности: он нормален, а все вокруг такие же, как он. Люди, которые снаружи, ненормальны.

Но тому же критерию следуют люди снаружи: вы считаете себя нормальным, потому что вы точно такой же, как и ваши соседи. Но кто знает? — возможно, ненормальны и соседи.

Вся история человечества доказывает, что человечество ненормально; с ним что-то не в порядке в его основе. За три тысячи лет люди сражались в пяти тысячах войн. И вы назовете человечество нормальным? Каждый человек жаден, ревнив, властен — как вы можете называть человечество нормальным? Конечно, оно нормально — нормально в том смысле, что все люди похожи друг на друга.

Однажды Марк Твен, шутки ради, написал объявление, что он потерял кошку, такую черную кошку, что ее нельзя увидеть при обыкновенном свете, и он просит вернуть ее обратно. Около тысячи человек ответило ему, заявляя, что они видели ее.

Просто оглянитесь вокруг, просто понаблюдайте за людьми, и вы будете удивлены тем совершенно ненормальным состоянием, которое считается нормальным. Что такое норма? Каково определение нормального человеческого существа?

Этот человек должен быть полным любви, полным блаженства. Он должен быть бесстрашным. Он должен быть радостным и экстатичным. Он должен быть способен смеяться, петь и танцевать. Он должен быть способен наслаждаться мелочами жизни. Он должен быть тотален во всем, что бы он ни делал. Его мысли прямы: если он говорит нет, это означает нет, если он говорит да, это означает да. Он не будет дипломатом, политиком в том смысле, что если он говорит одно, то подразумевает другое, а делает третье. Вы не можете себе представить, вы никогда не можете быть уверены в том, что собирается сделать человек политики. У него на поверхности одно лицо, а внутри другая реальность. Он двуличен, он лицемер. Он улыбается вам, он приветствует вас — но он ненавидит вас, проклинает вас внутри. Он враг, и в то же время притворяется другом. Это патология! Это лицемерие является патологией, это раздвоение является патологией. Эта шизофреническая атмосфера патологична. Мы не способны произвести здоровое человеческое существо. До сих пор нам не удавалось... и сейчас мы должны принять самые решительные меры, иначе человечество обречено. Теперь в руках патологических людей сосредоточено столько власти — еще одна война, и с человечеством будет покончено, с этой планетой будет покончено.

Необходимо нечто крайне экстренное, необходим квантовый скачок. Но это возможно лишь с помощью тех людей, которые слушают будд.

...Мастер направляет свои блуждающие мысли.

Как рыба без воды,

Лежащая на берегу,

Мысли содрогаются и дрожат.

Ибо как они могут стряхнуть желание?

Мысли не могут жить вне желания, как и рыба не может жить вне моря. Мысли не могут жить вне моря желания: в основе своей мысли это инструменты состояния желания. Мы постоянно желаем, желаем того или другого. Мы не можем перестать мыслить, если мы продолжаем желать. Сначала должен быть отрублен сам корень — желание.

Что есть в жизни, чего можно было бы желать? Те, кто познал, те, кто осознал жизнь, говорят, что в жизни нет ничего, достойного желания. Проживите ее! и проживите так цельно, как это только возможно, проживите каждое ее мгновение на пределе. Выжмите ее досуха. Но в ней нечего желать. Желания уводят вас прочь от дороги, потому что желания уводят вас в будущее.

Пейте от настоящего мгновения, потому что настоящее мгновение есть двери к божественному. У божественного есть лишь одно время: настоящее. Оно не знает ни прошлого, ни будущего. Если и вы хотите быть частью божественного... а это единственный способ быть нормальным, быть здоровым. Лишь религиозный человек нормален и здоров. Если вы хотите быть частью божественного, вы должны научиться расслабляться в настоящем мгновении.

Умрите для прошлого, умрите для будущего и живите в настоящем. Не позволяйте себе двигаться в ту или иную сторону из настоящего ни на дюйм; в противном случае, вы всегда будете опаздывать на свой поезд.

Ум постоянно перескакивает с одного предмета на другой, с одного человека на другого. У вас есть жена, но ум гонится за женами других людей. У вас есть дети, но они никогда не выглядят так хорошо, как дети других. Трава всегда зеленее по другую сторону забора. Все остальные люди кажутся счастливее вас.

И тогда, конечно, вы делаете логическое заключение: «У них больше дома, у них лучше дети, более красивые женщины, больше денег, больше власти, больше престижа, и поэтому мне тоже нужны все эти вещи. Как я могу быть счастлив, пока у меня этого нет?».

Вы делаете свое счастье условным. В то мгновение, когда человек делает свое счастье условным, он обречен; он останется несчастным на всю жизнь.

Счастье не условно; для того, чтобы быть счастливым, ничего не нужно. Нужно только быть живым — и это у вас есть, это у вас уже есть. Нужно лишь быть сознательным — и это у вас уже есть. Поэтому мистики и будды говорят, что блаженство это сама наша природа. Но ум всегда куда-то бежит, и он продолжает тащить вас за собой.

Султан позвал своего евнуха.

— Я в настроении, — сказал он. — Приведи мне жену номер 256.

И евнух побежал из дворца в гарем. Он пробежал по саду, миновал фруктовые деревья, поднялся по ступенькам. Вскоре он вернулся с женой номер 256. Через некоторое время сутан послал евнуха снова и велел привести жену номер 87. Евнух побежал и привел ее. Тогда царь захотел жену номер 68, а еще через некоторое время — номер 92.

Едва дыша, евнух вернулся с женой номер 92. Затем он внезапно упал и умер от разрыва сердца.

Мораль: вас убивает не любовь, а суета вокруг любви.

Ум постоянно суетится вокруг. Он никогда не присядет отдохнуть, он не может присесть. Кажется, если он присядет, это будет для него смертью, и в определенном смысле это так и есть. Именно поэтому люди дзен говорят, что если вы каждый день несколько часов сидите в молчании, ничего не делая, даже не повторяя мантру, потому что это снова тот же суетливый ум, тот же самый ум... Он может петь церковные песнопения, он может читать религиозную мантру, это не имеет значения. Он хочет какой-то работы, он хочет какой-то деятельности, он хочет какого-то занятия, он хочет суетиться. Его жизнь в суете.

Люди дзен говорят: просто сидите, ничего не делайте. Самая трудная вещь в мире — это просто сидеть и ничего не делать. Но как только вы научаетесь этому искусству... Если вы продолжаете несколько месяцев сидеть и ничего не делать несколько часов в день, постепенно с вами случится многое. Вам захочется спать, вам приснится сон. Множество мыслей будет толпиться в вашем уме, множество вещей. Ум скажет: «Зачем тратить время? Ты мог бы заработать немного денег. По меньшей мере, ты мог бы сходить в кино, развлечься, или расслабиться и посплетничать. Ты мог бы посмотреть телевизор или послушать радио, или, по меньшей мере, прочитать свежую газету. Зачем ты тратишь время?».

Ум представит вам тысячу и один аргумент, но если вы просто продолжаете слушать, не беспокоясь об уме... Он применит все возможные трюки: у него начнутся галлюцинации, ему будут сниться сны, он захочет спать. Он сделает все возможное для того, чтобы заставить вас перестать сидеть. Но если вы продолжаете, если вы настаиваете на своем, однажды солнце взойдет.

Однажды это происходит, вам не хочется спать, ваш ум устал от вас, он сыт вами по горло, он оставил мысль о том, что вас можно поймать, просто с вами покончено! Нет ни сна, ни галлюцинаций, ни сновидений, ни мыслей. Вы просто сидите, ничего не делая... и все есть молчание, все есть мир и все есть блаженство. Вы вошли в божественное, вы вошли в истину.

Они дрожат, они непостоянны, Они своевольно блуждают. Хорошо управлять ими.

А если овладеть ими — это приносит счастье.

Наблюдайте, и вы увидите дрожащий ум, трясущиеся мысли, гоняющиеся друг за другом, бегущие во всех возможных направлениях, последовательные, непоследовательные, осмысленные, бессмысленные.

Просто однажды сядьте у себя в комнате, закройте дверь и начните записывать мысли, приходящие к вам. Это поможет вам осознавать. Просто продолжайте записывать, что бы ни происходило. Не редактируйте,. не старайтесь сделать их последовательными, красивыми. Вы не должны это кому-нибудь показывать, это нужно лишь для наблюдения. Продолжайте записывать пятнадцать минут, и затем прочитайте, и вы будете озадачены: неужели вы сумасшедший или что-то в этом роде? Какая чепуха приходит вам в голову! Всевозможные вещи, настолько неуместные, что вы не можете уловить между ними никакой связи. Одно влечет за собой другое просто случайно.

По соседству лает собака, и ваш ум начинает действовать. Вы вспоминаете собаку, которая у вас была в детстве, и внезапно ум перескакивает с собаки на друга, который у вас был в детстве... а с друга на школу, на учителя. И таким образом ум продолжает прыгать, и вы приземляетесь черт знает где. А все началось всего лишь с лая собаки, которая ничего не знает о вас, которая совершенно не интересовалась вами, но запустила весь этот процесс. Вы можете попасть куда угодно! И каждый раз, когда это происходит, вы будете попадать в разные места.

Ум продолжает перескакивать из одного места в другое, у ума есть столько информации, что он может создавать всевозможные миры.

Наблюдая его, вы увидите истинность выражения Будды: Они дрожат, они непостоянны, они своевольно бродят. Они не слушаются вас, у них есть собственная воля. У каждой мысли есть собственная воля, и она настаивает на том, чтобы остаться собой. Она не хочет, чтобы в ней ковырялись, она не хочет, чтобы вы вмешивались. Если вы вмешиваетесь, она сопротивляется, она протестует. Каждая мысль хочет иметь индивидуальность. И эти миллионы мыслей у вас в голове разрушают вашу индивидуальность, потому что все они претендуют на собственную индивидуальность, они претендуют на то, чтобы быть автономными и свободными. И если вы что-нибудь скажете, они спросят: «Кто ты такой?» И каждый раз они будут ставить вас на место, они будут низводить вас до пустого места.

Пока они не взяты под контроль, говорит Будда, для вас нет возможности блаженства. Вы останетесь в беспорядке, вы останетесь в замешательстве.

Пациент в больнице: «У меня возникает сумасшедшее, безумное желание задушить вас своими руками (англ., to crush you in my arms; вариант: сжать вас в своих объятиях).

Женщина-психиатр: «Теперь вы говорите осмысленно!».

Все зависит от того, что вы называете осмысленным, а что бессмысленным. В мире есть философы, которые говорят, что все чепуха, а есть философы, которые говорят, что все осмысленно, разумно. Мир совершенно рационален, говорят они, очень логичен. Все зависит от того, что вы называете осмысленным и что вы считаете разумным. Все зависит от вашего воспитания, вашего образования, вашей обусловленности, от того, каким образом вас загипнотизировали.

Таким образом, есть мясо разумно, если вы выросли в доме, где никто никогда не помышлял о вегетарианстве; если об этом и говорили, то лишь для того, чтобы посмеяться над вегетарианцами: «Эти глупцы думают, что, перестав есть мясо, они станут религиозными». Если вы родились в вегетарианском доме, в вегетарианской семье, тогда люди, которые едят мясо, просто чудовищны. Они вообще не люди; они неприкасаемые, они не человеческие существа, они — животные.

Вы сами никогда не знаете, что правильно, а что — нет; вы знаете лишь в соответствии с тем, что вам сказали другие. Это не тот путь, который приведет вас к здоровью. Вам придется стать более осознающим, более бдительным, более наблюдательным. Вам придется решать самому. Вы жили заимствованной жизнью. Вы должны отражать — вы становитесь человеческим существом лишь тогда, когда сами по себе отражаете вещи. Когда вы наблюдаете аккуратно, точно, когда вы судите, когда вы оцениваете, когда вы взвешиваете вещи и начинаете жить в соответствии со своим сознанием, вы достигаете свободы. А свобода приносит блаженство.

Свобода означает, что вы взяли под контроль свой ум, так называемый ум, который отнюдь не ваш, потому что он был часть за частью дан вам другими. Часть его принадлежит вашей матери, часть — вашему отцу, часть — вашему дядюшке, и так далее в этом роде... священнику, учителю, мальчику, живущему по соседству... Вы собрали его фрагменты со всего мира — из книг, которые вы прочли, из фильмов, которые вы смотрели.

Если вы всмотритесь в него, вы будете удивлены — у вас никакого собственного ума. Заимствованно все! Как вы можете быть подлинным? В вас все свалено в кучу, ваши фрагменты имеют такие разные источники, что они никогда не сольются и не станут единством. Но одно в вас не заимствованно, и это — ваше сознание, ваша осознанность. Ее вы принесли с собой, это часть вашей внутренней сердцевины. Полагайтесь на нее и никогда не зависьте от ума. Станьте не зависящим от ума и абсолютно зависящим от своего сознания, и вы совершите величайший в своей жизни шаг.

Но как они тонки,

Как обманчивы!

Задача в том, чтобы успокоить их,

И, управляя ими, найти счастье.

Это будет нелегкой работой. Это тяжело, потому что ум очень хитер, а мысли очень тонки.

Один солдат объяснял другому теорию переселения душ. Он сказал, что если тот будет убит, его тело разложится на поле битвы, и, в конце концов, впитается в землю. Весной на этом месте вырастет прекрасный цветок.

— И это буду я, не так ли? — спросил второй солдат.

— Нет, обожди немного. Тогда придет корова, съест цветок, и оставит большую лепешку дерьма. И тогда приду я, прогуливаясь по полю со своей подружкой, я увижу дерьмо, потыкаю в него своей тростью и скажу: «Привет, Билл! Надо же, ты совершенно не изменился!».

Ум очень хитер — он всегда может найти способ остаться тем же. Он всегда может найти способ остаться прежним. Он всегда может найти новые одежды и спрятаться за ними; он может найти прекрасные объяснения.

Остерегайтесь! Ум это не простое явление, он сложен, тонок, очень обманчив. Если вы постараетесь поймать его, вы будете в затруднении. Если вы выставляете его через переднюю дверь, он вернется с черного хода. Если вы хотите контролировать и подавлять его, он начнет действовать со стороны вашего бессознательного — что гораздо более опасно, потому что он будет по-прежнему управлять вами, хотя теперь вы совершенно не будете осознавать его контроля. Враг больше не видим, вот и все, но враг здесь. И когда враг невидим, он более опасен.

Как они тонки, и как обманчивы! Задача в том, чтобы успокоить их... Поэтому помните, их не нужно подавлять, их не нужно ловить. Задача в том, чтобы успокоить их, и, управляя ими, найти счастье.

Именно успокаивая их, человек становится управляющим, но не наоборот: управляя ими, вы не успокоите их. Помните этот процесс: он кажется похожим, но это не так. Он очень отличается; фактически, он диаметрально противоположен. Сначала вы должны успокоить их, сначала утихомирьте их.

А чтобы успокоить их, нужно просто наблюдать, в молчании, без суждений, не говоря, что это хорошо, а это плохо. В то мгновение, когда вы говорите, что что-то хорошо или плохо, вы прыгаете в болото. Ум уже схватил вас, вы уже пойманы.

Просто наблюдайте! Ваши учителя нравственности не позволяют вам наблюдать. Сидите и просто наблюдайте... приходит мысль о том, чтобы кого-нибудь убить. Ваш ум наслаждается мыслью о том, чтобы кого-нибудь убить. Это одна часть. Другая часть ума говорит: «Это очень плохо, это грех. Ты не должен даже помышлять об этом, даже мысль об этом грешна». Это вторая часть ума. Вы отождествляетесь со второй частью, с нравственной частью. Вы говорите: «Это моя совесть». Это не ваша совесть: это было вложено в вас. Общество контролирует вас изнутри; это стратегия контроля, которую применяет общество. Вы не знаете, что хорошо, а что плохо.

Будьте невинны! Просто наблюдайте, наблюдайте обе части. Одна говорит: «Убей этого человека — он оскорбил тебя!» Другая часть говорит: «Это плохо, это безнравственно. Ты попадешь в ад, ты будешь за это страдать в следующем рождении, ты будешь за это наказан». Не сомневайтесь, вторая часть — это тоже ум, между этими частями ума нет выбора. Наблюдайте обе части, наслаждайтесь обеими. Видя противоречие ума — не отождествляйтесь ни с одной из частей.

Помните, эго хочет отождествиться с хорошей частью, с нравственной частью. Оно чувствует себя хорошо: «Я против убийства, посмотри! Я не за него». И вы просто попадаетесь в ловушку второй части ума. Вы по-прежнему раб. И ваши грешники и ваши святые — рабы.

Целеустремленно.

Мастер смиряет свои мысли.

Он прекращает их блуждания.

Сидя в пещере сердца,

Он находит свободу.

И когда ума больше нет, куда вы идете? Внезапно, когда ума больше нет, вы входите в сердце. Вы выскальзываете из ума, освобождаетесь из хватки головы. И тогда сердце, пещера сердца, становится вашим дворцом. Ум это побочный продукт общества: сердце это сфера распространения божественного.

Это возможно, лишь если вы целеустремленно работаете над тем, чтобы успокоить ум, осознать ум, быть предельно наблюдательным, без всякого суждения и отождествления.

Мастер смиряет свои мысли. Он прекращает их блуждания. Сидя в пещере сердца, он находит свободу.

Голова есть рабство, сердце есть свобода. Голова есть страдание, сердце есть вечное блаженство.

Эс дхаммо санантано. На сегодня достаточно.

Глава 10. Ни это, ни то.

Первый вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Какова разница между Вами и другими божьими людьми?

Сунил, я не божий человек, я просто Бог — как и вы, как и деревья, как и птицы, как и камни. Я не принадлежу на ни к одной из категорий. «Божий человек» это категория, изобретенная журналистами. Я просто не принадлежу ни к каким категориям. Так же не принадлежите ни к каким категориям и вы. Все категории ложны. Чем глубже вы идете в себя, тем более вы обнаруживаете, что вы просто есть — ни это ни то. Пророки Упанишад говорят: Нети нети — ни это ни то. Ни одна категория не применима.

Вот прекрасная история о Будде: Он сидел под деревом. К нему подошел один астролог — он был очень озадачен, потому что он увидел следы ног Будды на мокром песке, и не мог поверить своим глазам. Все писания, которые он изучал всю жизнь, говорили об определенных знаках, свойственных следам ног человека, который правит миром — чакравартина — правителя шести континентов, всей Земли. И он увидел следы на мокром песке на берегу реки, и все эти символы были так ясны, что он не мог поверить своим глазам! Либо все писания были неверны, и он напрасно потратил свою жизнь на астрологию... в противном случае, возможно ли было то, что жарким днем, в такой маленькой, грязной деревне, чакравартин шел босиком по раскаленному песку?

Он пошел по следам в поисках человека, которому принадлежали эти следы. Он нашел Будду, сидящего под деревом. Он был еще более озадачен. Его лицо было лицом чакравартина — изящество, красота, сила, аура — но этот человек был нищим, с чашей для подаяния!

Астролог коснулся ног Будды и спросил его:

— Кто ты, господин? Ты озадачил меня. Ты, должно быть, чакравартин, правитель мира. Что ты делаешь здесь, сидя под этим деревом? Либо мои астрологические книги неверны, либо у меня галлюцинации, и тебя на самом деле здесь нет.

Будда сказал:

— Твои книги абсолютно верны — но здесь нечто, что ни принадлежит ни к каким категориям, даже к категории чакравартина. Я есть, но я никто в частности.

— Ты озадачил меня еще больше, — сказал астролог. — Как ты можешь быть, не будучи в частности никем? Должно быть, ты бог, пришедший посетить Землю — я вижу это в твоих глазах!

— Я не бог, — сказал Будда.

— Тогда, должно быть, ты гандхарва, — сказал астролог, — небесный музыкант.

— Нет, я и не гандхарва. Астролог продолжал спрашивать:

— Тогда ты скрытый король? Кто ты? Ты не можешь быть животным, ты не можешь быть деревом, ты не можешь быть камнем — кто ты в точности?

Необходимо понять безмерную важность ответа, данного Буддой. Он сказал:

— Я просто будда — я просто осознанность и ничто другое. Я не принадлежу ни к каким категориям. Каждая категория это отождествление, а у меня нет никакой тождественности.

Сунил Сетхи, в точности таков же и мой ответ: я не принадлежу ни к каким категориям, а божий человек это категория. Я это просто осознанность. Я это просто наблюдение. И в этом нет ничего особенного; это часть также и вашего глубочайшего внутреннего ядра. Вы столь же божественны, как и кто-либо другой — Будда, Кришна, Христос. Вы столь же божественны, как и кто-либо другой. Высочайшие или нижайшие, божественны все, потому что есть лишь божественность.

Это первое, что нужно запомнить: я не принадлежу ни к каким категориям. Так же, как не принадлежите и вы. Вы индуист, мусульманин, христианин? Вы белый или черный? Это внешние вещи — вы не являетесь этими вещами. Сознание не может быть белым или черным; сознание не может иметь никакого цвета. Вы богаты или бедны? Сознание не может быть богатым или бедным. Вы мужчина или женщина? Сознание не может быть мужчиной или женщиной.

Сознание это просто сознание! Понять это значит заявить: «Ахам Брахмасми — Я Бог!» Это не новая категория. Когда кто-то заявляет: «Я Бог!», это не новая категория, это просто исчезновение всех категорий. Таково в точности значение слова «Бог».

Когда Мансур говорит: «Ана-ль Хакк! — Я истина!», он говорит то же самое. Он говорит: «Я сознание».

Я не претендую на то, чтобы быть божьим человеком — я им не являюсь.

Второе: между мной и так называемыми божьими людьми есть много различий. Самое важное в том, что я утверждаю жизнь, а они отрицают. Я люблю жизнь; они ненавидят жизнь. Я бы хотел, чтобы вы шли глубже и глубже в жизнь; они хотят, чтобы вы отскочили, ушли от нее. Они за отречение, я за наслаждение. Для меня единственное послание — «Радуйтесь!» Отречение это бегство. Отречение это совершение медленного самоубийства. Радуйтесь! и радуйтесь как только возможно. Лишь тогда вы сможете узнать, что такое Бог.

В оптимуме вашего существа, когда интенсивность тотальна, когда вы ничего не прячете за спиной, когда вы танцуете с изобилием, когда поете так тотально, что певец исчезает и остается одна лишь песня... когда вы любите так бесконечно, что не остается любящего, вы просто становитесь энергией, называемой любовью, тогда вы утверждаете жизнь. Тогда жизнь есть Бог.

Я утверждаю жизнь; ваши так называемые божьи люди отрицают жизнь. И, поскольку жизнь в своей основе не может быть отрицаема, — вы есть жизнь, как вы можете ее отрицать? — они создают лицемерие. Это неизбежно. Ваши так называемые божьи люди из века в век создавали лицемерие. Они не позволяли вам быть подлинным. Они не позволяли вам быть естественным — как они могли позволить вам быть подлинным? Они создавали в вас раздвоение.

Они являются коренной причиной шизофрении, а все человечество страдает шизофренией. Разница между шизофренией одного человека и шизофренией другого человека только в ее степени. Вы расщеплены! Кто сделал это с вами? Ваши так называемые божьи люди, ваши так называемые святые, ваши так называемые махатмы. Они являются самим корнем вашего страдания, они и их их учение: «Отрицай природу! Борись с природой! Плыви против течения, толкай реку!» А вы это часть природы, волна в реке, как вы можете бороться с природой? Борясь, вы потерпите поражение. Если вы искренний человек, вы сойдете с ума; если вы еще не сошли с ума, это просто показывает, что вы не искренний человек. Вы говорите одно, а делаете другое.

Я слышал:

Гомосексуалисту дали в гостинице комнату, которую он должен был разделить с еще одним мужчиной, который, как заверил его служащий гостиницы, тоже не прочь, но для очистки совести он может оказать сопротивление.

— Не обращай на него внимания, — сказал служащий. — Продолжай, ему это нравится.

На следующее утро гомосексуалист спустился в холл, и клерк спросил его, как дела.

— Все было довольно легко, — ответил тот. — Он совсем не сопротивлялся.

— Боже мой! — воскликнул служащий. — Я дал тебе не ту комнату. Это был архиепископ!

Это неизбежно. Лицемерие это естественное следствие всех ваших фальшивых божьих людей. Они могут быть только фальшивыми! Если кто-то реализовал Бога, он не божий человек — он просто Бог! Почему «божий человек»? И он знает, что не только он Бог, но также и любой другой. Когда он говорит: «Я Бог», он не вкладывает в это слово сравнительного значения. Он не говорит: «Я святее, чем ты». Он просто говорит: «Я то же, что и ты, но я осознаю, а ты еще не осознаешь». Разница не в наших качествах, не в наших существах, но лишь в нашем сознании. У вас есть такое же сокровище, как и у меня, но я наткнулся на него, а вы еще ищете и идете ощупью. Рано или поздно вы найдете его. Если вы будете продолжать искать, вы обязательно найдете его — потому что оно есть. Долго ли еще вы будете упускать? Даже в глубочайшей темноте, если вы будете продолжать поиски, вы обязательно его найдете.

Когда я говорю, что я — Бог, я просто заявляю, что все человечество божественно. Я просто заявляю, что все человеческие существа божественны; я просто заявляю, что все, что существует, божественно. Божий человек, так называемый божий человек заявляет, что он Бог, а вы все грешники. Он создает новый вид превосходства, новую иерархию. И вся его коммерческая тайна в том, чтобы заставить вас чувствовать вину. И чем большую вину вы чувствуете, тем крепче его хватка.

Как заставить вас почувствовать вину? Просто осуждайте естественность, и это случится. Осудите секс — в вас будут возникать сексуальные желания, и вы будете чувствовать себя виноватым. Осудите пищу... Осуждайте все, что является в вас естественными наклонностями.

Священник обнаружил очередную вечеринку по обмену женами и выступил в крестовый поход, чтобы прекратить это безобразие. Когда он позвонил в дверь, из дома вышел человек, который, казалось, ни капли не был смущен.

— Мне сказали, что сегодня у вас вечеринка, — сказал священник.

— Это правда, — ответил человек. — Сейчас мы играем в загадки и отгадки. Женщинам завязывают глаза, и они пытаются определить имя мужчины по его члену. Вам следовало бы зайти, Преподобный, ваше имя называли уже восемь раз!

Все духовенство за свое многовековое существование доказало лишь одно: вы не можете бороться против природы. Хотя есть способ превзойти ее — но этот способ не идет против ее; он проходит сквозь нее.

В этом мое первое и самое основное отличие: я утверждаю жизнь, такую, как она есть. Это не значит, что невозможен никакой рост за пределы жизни — но весь этот рост должен быть основан на глубокой, страстной любви к жизни. Лишь только в переживании жизни происходит трансценденция.

Я хотел бы, чтобы вы вышли за пределы секса, но я не осуждаю секс. Секс это естественное желание, он хорош на своем месте. Но человек не должен останавливаться на нем; это лишь начало, проблеск — проблеск запредельного. В глубоком сексуальном оргазме вы впервые осознаете нечто, что не принадлежит эго, не принадлежит уму, не принадлежит времени. В глубоком оргазме, ум, время — все исчезает; весь мир на мгновение останавливается. На мгновение вы больше не часть материального мира; вы просто чистое пространство.

Но это лишь проблеск — и он дорого стоит. Вы должны двигаться дальше. Вы должны искать пути и способы к тому, чтобы этот проблеск стал вашим постоянным состоянием. Именно это я называю реализацией, просветлением. Просветленный человек находится в состоянии оргазмической радости двадцать четыре часа в сутки. То, чего сексуальная личность достигает иногда и с большими усилиями, духовный человек достигает без усилий и каких-либо затрат. Духовный человек просто живет там; эти высшие пики являются его жилищем. Вы лишь видите эти вершины с расстояния тысяч миль.

Я не против секса, потому что секс это первое окно к духовному существованию. Я не против пищи, потому что я не против наслаждения. Наслаждаясь, — пищей, любовью, музыкой, танцем, природой, — вы столкнетесь с множеством переживаний... лишь наслаждаясь всем этим, вы постепенно начнете осознавать невидимое.

Именно поэтому Упанишады говорят: Аннам Брахма — пища божественна. Утверждение чрезвычайной важности: пища и Бог? Синонимы? — Аннам Брахма. Пища божественна? Что они говорят? Эти люди знали, знали, что говорят — вкус пищи есть вкус Бога. Вкус радости есть вкус Бога — как бы он ни был далек, как бы он ни был отражен.

Луна, отраженная в озере, это все же отражение луны, хотя вы не найдете луны в озере. Если вы прыгнете в озеро, вы лишь побеспокоите отражение и не найдете там луны. Отражение это не луна, отражение отражает луну. И если вы немного разумны, вы не прыгнете в озеро, вы посмотрите на небо, где находится настоящая луна.

Бог отражается, когда вы наслаждаетесь пищей. Бог отражается, когда вы наслаждаетесь сексом. Бог отражается в тысяче и одном озере жизни. Возьмите у отражения ключ; примите указание, намек и начните двигаться к оригиналу.

Это мое основное отличие. Я не против того, что заключает в себе жизнь — я не против секса или пищи, тела или телесных удовольствий. Я не питаю отвращения ни к комфорту, ни к роскоши.

Позавчера мне задали вопрос. Кто-то спросил, — должно быть, новоприбывший или индиец, — он спросил: «Не лицемер ли вы? Почему вы живете в роскоши?» Он не знает смысла слова «лицемер». Не исключено, что я единственный нелицемерный человек в мире.

Лицемер это тот, кто говорит одно, а делает другое. Лицемер это тот, чья внутренняя жизнь отличается от внешней — они не только отличаются, но диаметрально противоположны. Я не против роскоши — почему я должен быть лицемером? Я не против комфорта — я не мазохист, вот и все. Я не верю в мучение себя или кого-либо другого. Я не верю в мучение.

Я хотел бы, чтобы вся Земля жила в роскоши. Конечно, я знаю, что сегодня это не так. Вся Земля не получает даже необходимого минимума. Но я не собираюсь мучить себя просто из-за этого, к тому же, это не поможет. Если сейчас страдает тысяча людей, будет страдать тысяча и один человек — вот и все.

Я не верю в страдание. Я не живу двойной жизнью. Моя жизнь очень проста — проста в том смысле, что в ней есть своего рода целостность. Я делаю то, что я говорю. Я верю в роскошь; для меня религия есть высшая форма роскоши. Если я не могу сделать так, чтобы каждый жил в роскоши, по крайней мере, я могу сделать так, чтобы я жил в ней сам. В противном случае, люди скажут мне: «Врач, сначала излечи себя».

Но эти так называемые божьи люди, все они живут в роскоши, будучи против роскоши. Они лицемеры! Они говорят о бедности и о том, что бедность духовна, а сами живут в роскоши — они лицемеры.

Я ненавижу бедность! Я не уважаю бедность, я не восхищаюсь бедностью. Люди бедны из-за своей глупости; люди бедны из-за своих суеверных умов. Людям не нужно быть бедными. Люди бедны именно из-за этих тысячелетних учений о том, что в бедности есть нечто духовное.

Очень известный немецкий мыслитель, граф Кейзерлинг, приехал в Индию. Путешествуя по Индии, он вел дневник. В своем дневнике он отметил многие значительные вещи. Одна из его заметок: «Посетив.

Индию, я осознал две вещи. Первая: если ты беден, это духовность; вторая: если ты болен, уродлив и голодаешь, это святость».

Я не учу таким вещам. Я хотел бы, чтобы моя коммуна жила в таком комфорте, какой только возможен. Коммуна должна стать моделью — моделью всего мира. Мои саньясины должны жить со всей возможной радостью: физической, физиологической, духовной. Радости тела, радости ума и радости духа — все они должны быть прожиты в такой гармонии, чтобы из этой гармонии родился четвертый человек.

Именно поэтому я говорю: Будьте научны, будьте эстетичны, будьте религиозны. Из этих трех измерений, из встречи этих трех рек родится четвертая. Четвертое измерение это мой путь.

Любой неестественный подход к жизни создает комплексы, патологии. Он не делает людей здоровыми; он сводит их с ума.

В приемной психиатра:

Пациент: «Доктор, вы должны мне помочь. Мне все время снится пища, мне постоянно снится пища».

Доктор: «А вам когда-нибудь снятся женщины?».

Пациент: «Да, но я поливаю их кетчупом».

Если вы заставляете кого-то чувствовать себя виноватым в связи с пищей, — именно это делают так называемые религиозные люди, — тогда ему начнет сниться пища. Если вы едите, это здоровье, питание, это хорошо; если вам снится пища, это уродливо и патологично. Если вам снится пища, это просто говорит о том, что вы отказываете своему телу в том, что ему необходимо.

Кому снится пища? Только людям, которые подавляют желание пищи. Вы можете попытаться: поститесь в течение одного дня, посмотрите, что произойдет... Целый день вы будете думать о еде; отовсюду ум снова и снова будет возвращаться к мысли о еде. И ночью вам обязательно приснится еда.

Подавляйте секс, и вам будет снится секс. Подавляя что угодно, вы начнете становиться патологическим. Действительно здоровому человеку ничего не снится — ему не о чем мечтать. Он тотально проживает каждое мгновение; он никогда ничего не подавляет. Поэтому его бессознательное остается совершенно пустым и чистым. Подавляйте, и ваше бессознательное будет набиваться ненужной мебелью. А в снах вы неизбежно встречаетесь со своим бессознательным. Вам приходится с ним встречаться; в глубоком сне вы должны пройти через него. Оно создает беспорядок во всей вашей жизни.

Я утверждаю жизнь. Я очень люблю жизнь, и в этом мое учение. Так называемые божьи люди против жизни; они создают патологическое человечество.

Во-вторых, они принадлежат к другому миру; я принадлежу к этому миру. Дело не в том, что я не верю в другой мир — вопрос не в том, чтобы верить или не верить в него; я знаю, что он есть — но человеку незачем беспокоиться о нем. Беспокойство не поможет. Другой мир родится из этого мира. Сделайте красивой эту жизнь, проживите эту жизнь так чувствительно, как это только возможно, и другая жизнь родится из нее. Она будет гораздо более красива, чем эта жизнь, если вы сделаете эту жизнь красивой.

В первых же сутрах Будда говорит, что если эта жизнь прекрасна, другая будет еще прекраснее. Но если вы думаете о другой жизни, если вы проецируете другую жизнь, если вы мечтаете о другой жизни, о жизни после смерти, вы сделаете эту жизнь такой безобразной, такой больной, что другая будет еще более безобразной.

Вам не нужно думать о завтра, сегодняшнего дня достаточно самого по себе. Проживите этот день с такой радостью и экстазом... откуда придет завтра? Оно родится из этого экстаза, оно будет более экстатичным. И тогда у вас есть ключ — ключ, открывающий все двери в жизни.

Проживите это мгновение! Я верю в это мгновение. Эти божьи люди, они говорят о другой жизни, о жизни после смерти, о небесах и аде — обо всем том, что абсолютно бесполезно. Люди и так слишком сбиты с толку; не сбивайте их с толку еще больше.

Мое учение очень просто по сути: живите от мгновения к мгновению, умирая для прошлого, не проецируя никакого будущего... наслаждаясь молчанием, радостью, красотой этого мгновения. Из этого родится следующее. Оно приходит само по себе. Как говорит Будда: В точности как следует за вами ваша тень, следует за вами и будущее. Если ваше настоящее уродливо, будущее будет адом; если ваше настоящее прекрасно, будущее будет раем.

В третьих, эти так называемые божьи люди до сих пор разделяли человечество на индуистов, христиан, мусульман, джайнов, сикхов, парсов... на все эти триста религий и, по меньшей мере, три тысячи сект внутри этих трехсот религий. Эти божьи люди создавали среди людей ненависть. Они говорили о любви, но создавали такой контекст, в котором случалась лишь война. Религии боролись друг с другом, уничтожали друг друга, убивали друг друга, как мясники на бойне. Во имя религии было пролито больше крови, чем во имя чего-либо другого. Даже политика не так преступна, как так называемые религии.

Все ваши божьи люди индуисты, христиане или мусульмане. Я не индуист и не христианин — я никто. И я помогаю людям стать никем. Я помогаю людям освободиться от бремени всего этого вздора. Достаточно быть — не нужно быть мусульманином, индуистом или христианином. Не нужно ходить ни в какие храмы, мечети или церкви. Все существование это их храм, деревья постоянно остаются в поклонении, облака — в молитве, горы — в медитации... просто начните оглядываться вокруг.

Смотрите правильно! Смотрите без веры в глазах, смотрите без предрассудков, и вы найдете Бога. Вы не можете упустить его, потому что он — везде! Он не мишень, в которую вы можете не попасть; стреляйте куда угодно, и вы найдете его, потому что он везде. Промахнуться невозможно. Все, что вам нужно, это невинное сердце. Но индуист не может быть невинным, мусульманин не может быть невинным. Он полон мусора: полон теорий, теологии, полон заимствованного знания — вот что я называю мусором.

Я не говорю, что Мухаммед не прав, я не говорю, что Будда не прав; иначе зачем бы я говорил о Будде, Мухаммеде, Христе? Они правы, но их истина не может быть вашей истиной — вам придется найти ее самому. Истина не может быть заимствована, она непередаваема; она никогда не бывает частью вашего наследства. Вы должны искать и исследовать сами; поиск всегда должен быть индивидуальным.

Моя истина это моя истина. Это мой опыт. Я могу говорить о нем, я могу восхвалять его в песнях, я могу танцевать его. Я могу показать вам свой экстаз — но все же то, что было пережито, остается невыраженным. Никакое писание не может этого выразить. Все писания это попытка выражения, но все попытки были несостоятельны: истина невыразима.

Рабиндранат умирал, и кто-то сказал ему:

— Вы должны быть счастливы, рады и благодарны Богу — вы величайший поэт, которого когда-либо знала Земля. Вы написали шесть тысяч стихотворений; никому этого не удавалось. Даже Шелли, который считается величайшим поэтом Запада, написал лишь две тысячи стихотворений. Вы трижды великий!

Но из глаз Рабиндраната покатились слезы. Человек был озадачен; он не мог себе представить себе, почему Рабиндранат плачет. Он сказал:

— Почему вы плачете? Будьте благодарны Богу! Он осуществил вашу жизнь. Вы достигли всего, о чем можно лишь мечтать.

Рабиндранат сказал:

— Я не достиг ничего! Эти шесть тысяч стихотворений доказывают мое поражение. — Слушайте внимательно. Рабиндранат говорит, — Эти шесть тысяч стихотворений доказывают мое поражение. Я пытался что-то сказать и не мог. Каждый раз, когда я пытался, я терпел поражение. Я пытался снова, снова и снова, я пытался шесть тысяч раз, и терпел поражение. Я пришел, чтобы спеть песню, и эта осталась не спетой. Я уношу ее с собой.

То же самое происходит с Буддой, с Мухаммедом, с Заратустрой — со всеми, кто познал. Вы не можете быть верующим я религиозным одновременно. Если вы хотите быть религиозным, вам придется отбросить все верования. Это мое третье основное отличие.

Я учу вас быть религиозным, а не верующим. Вы должны быть разведчиком, исследователем. Вы не можете ничего принимать как данность: если так много людей говорит, что это так, это должно быть истиной. Истина должна стать вашим опытом — вы должны быть ее свидетелем. И в то мгновение, когда вы становитесь ее свидетелем, вы больше не можете сказать, что вы индуист, мусульманин или христианин. Все это философии, предположения, догадки, теология, логика, хитроумные подсчеты — но опыт отсутствует.

Весь мой подход экзистенциален, экспериментален. Я не даю вам никакой догмы; я не даю вам никакой определенной доктрины. Наоборот, я стараюсь лишить вас каких бы то ни было доктрин. Я хотел бы, чтобы вы были пусты — от доктрин, верований и предрассудков.

В этой пустоте вы становитесь Богом — настолько же, как и я, настолько же, как и Будда. Пустота открывает двери вашей божественности.

Я не божий человек. Я такой же обыкновенный, как и вы, как и всякий другой; такой же обыкновенный или такой же необыкновенный — это одно и то же. Я никого не выше и никого не ниже. Мы принадлежим к одной реальности — как мы можем быть выше или ниже?

Второй вопрос:

Возлюбленный Мастер,

У меня есть вопрос, на который я никогда не мог ответить. Это такой глупый вопрос, но все же я чувствую, что очень хочу узнать на него ответ.

Не можете ли Вы рассказать нам, какова цель творения, почему существует жизнь, почему существует все? Я не верю в случайности.

Прем Патрик, ваш вопрос несомненно глуп, в этом вы абсолютно правы. На этот вопрос нельзя ответить. Если кто-нибудь ответит вам на него, он тем самым лишь создаст в вас еще больше вопросов. Вы не смогли ответить на него, потому что на него нет ответа. Жизнь это тайна — поэтому на этот вопрос нельзя ответить. Вы не можете спрашивать: «Почему?» Если есть ответ на «Почему?», жизнь это больше не тайна.

В этом заключаются все усилия науки: уничтожить тайну жизни. Чтобы это сделать, нужно найти ответ на каждое почему. И наука верит — конечно, в своем высокомерии и невежестве — в то, что однажды она сможет ответить на все почему. Это невозможно. Даже если мы ответим на все почему, останется окончательное почему: Почему вообще существует жизнь? В чем смысл существования? Какова цель всего этого? Это конечный вопрос — на него не может быть ответа.

Если кто-нибудь дает вам ответ, он тем самым просто создает другой вопрос. Если кто-нибудь говорит... например, те ответы, которые были даны — некоторые люди верят, что Бог создал мир, потому что он хотел помочь человечеству. Что это за ответ? Он создал человечество, чтобы помочь человечеству. Зачем было его создавать? Другие говорят, что Бог создал мир, потому что ему было одиноко. Если и Бог чувствует себя одиноко, то ни у кого нет возможности стать буддой.

Внезапно Бог почувствовал себя одиноко — что он делал до того, как сотворил мир? Вечность он оставался один... и тогда однажды, в одно прекрасное утро, он, должно быть, сошел с ума? Внезапно, после завтрака, он почувствовал себя одиноко! И какая была необходимость в том, чтобы создавать мир? Достаточно было бы всего одной женщины!

А как он чувствует себя сейчас? Слишком людно? Слишком шумно? Должно быть, он планирует вскоре уничтожить мир. Что это за Бог, о котором вы говорите? Неужели ваш Бог это человек, который может почувствовать себя одиноко?

Это дурацкие ответы на дурацкие вопросы.

Некоторые люди говорят, что это игра Бога — его лила. Разве он не может сидеть в молчании? И что это за игра? Адольф Гитлер и Муссолини, Иосиф Сталин и Мао Цзе Дун, Чингиз-хан, Надир-шах, Тамерлан... Игра Бога? Миллионы людей были замучены, и это игра Бога? Адольф Гитлер убил шесть миллионов евреев, и это игра Бога? Почему он не может играть в гольф? Или в шахматы? Зачем мучить людей? В мире так много страдания, и эти дураки продолжают говорить, что это игра Бога? Дети рождаются парализованными, слепыми, глухими, немыми... Игра Бога? Что же это за Бог? Либо он сумасшедший, либо он не Бог, по крайней мере, это не по-божески. Должно быть, он очень злой.

Эти ответы не помогут — они создают другие вопросы. Патрик, я могу сказать лишь вот что: у жизни нет цели, у нее не может быть никакой цели.

Все цели заключены внутри жизни. Да, у автомобиля есть цель; он может перемещать вас из одного места в другое. У пищи есть цель; она может питать вас, она может поддерживать в вас жизнь. У дома есть цель; он может укрывать вас от дождя или жары. У одежды есть цель... Все цели заключены внутри жизни, но у нее самой не может быть никакой цели, потому что жизнь не является средством для достижения чего-либо. Автомобиль является средством, дом является средством.

У жизни нет цели; она никуда не идет. Жизнь просто здесь! Они никогда не была создана — забудьте идею создания. Она создает в уме множество глупых вопросов. Она никогда не была создана, она всегда была, она всегда будет — разными путями, в разных формах, но танец будет продолжаться. Он вечен. Эс дхаммо санантано — таков высший закон.

Цели нет — и в этом красота жизни! Если бы была какая-либо цель, жизнь не была бы так красива. Тогда у нее была бы мотивация, она была бы деловой, она была бы серьезной. Посмотрите на розы, лотосы и лилии — какова их цель? Лотос распускается ранним утром, кричит кукушка... с какой целью? Разве это не красиво по своей природе? Нужна ли этому какая-либо внешняя цель?

Жизнь внутренне красива. У нее нет внешней цели, она не целенаправленна. Она — в точности как песня птицы в темноте ночи, звук воды, звук ветра в соснах...

Человек ориентирован на цель, потому что ваш ум ориентирован на цель. Он создает такие вопросы: «Какова цель жизни?» Должна быть какая-то цель. Но если кто-нибудь скажет: «Вот цель жизни», тогда вы спросите: «А какова цель этой цели? Почему мы должны ее достигать? Какой цели она служит?» И кто-то скажет: «Вот цель этой цели». Снова возникнет тот же самый вопрос, и вы попадете в бесконечную регрессию.

Вы спрашиваете меня: «Не можете ли вы рассказать нам, какова цель творения?».

Мир никогда не был сотворен. Слово «творение» неверно. Он был всегда, он вечен. Нет творца. Бог это не творец мира: Бог это сама творческая энергия существования — более творчество, чем творец. Он не поэт, но поэзия, не танцор, но танец, не цветок, но его аромат.

Вы спрашиваете меня: «Почему существует жизнь?».

Эти вопросы выглядят очень философскими, и они могут долго мучить вас, но они абсурдны. Это все равно что спросить: «Какой вкус у зеленого света?» Это неуместно. У зеленого цвета нет вкуса; цвет и вкус совершенно между собой не связаны. «Почему существует жизнь?» Просто посмотрите на слова: «жизнь» и «существование» означает одно и то же; это тавтология. Если вы спросите: «Почему жизнь это жизнь?», это будет яснее. Но когда вы спрашиваете: «Почему существует жизнь?», язык обманывает вас.

Вы спрашиваете: Почему жизнь это жизнь? Вы спрашиваете: Почему роза это роза? Были бы вы удовлетворены, если бы роза была маргариткой? Тогда бы вы спросили: Почему маргаритка это маргаритка? Какой ответ может вас удовлетворить?

Были бы вы удовлетворены, если бы жизнь не существовала? Просто представьте себя без тела, без ума, в качестве привидения, задающего вопрос: Почему жизнь не существует? Что случилось с жизнью? Почему она исчезла? Тот же самый вопрос будет продолжать преследовать вас.

Жизнь это тайна. В ней нет почему, нет цели, нет причины. Она просто здесь. Примите ее или оставьте, но она просто здесь. И если она здесь, почему бы не принять ее? Зачем тратить свое время на философствование? Почему бы не танцевать, не петь, не любить, не медитировать? Почему бы не идти все глубже и глубже в то, что называется жизнью? Возможно, в своем высшем ядре вы знаете ответ. Но ответ приходит таким образом, что вы не можете его выразить. Он подобен вкусу сахара для немого человека. Он сладкий — он знает, что он сладкий, но не может этого сказать.

Будды знают, но они не могут сказать. А идиоты не знают, но они продолжают говорить, они продолжают давать ответы. Идиоты в этом очень умны — в нахождении, производстве, подделке ответов. Задайте любой вопрос, и они ответят вам.

Когда Гаутама Будда перемещался по стране из одного места в другое, несколько его учеников шли впереди и объявляли: «Сюда идет Будда, но, пожалуйста, не задавайте эти одиннадцать вопросов». И один из этих вопросов был: Почему существует жизнь? Другой был: Кто создал мир? В этих одиннадцати вопросах заключалась вся философия. Фактически, если вы отбросите эти одиннадцать вопросов, спрашивать будет не о чем.

Будда обычно говорил, что это бесполезные вопросы. На них не может быть ответа — не потому, что никто не знает ответа. На них не может быть ответа по самой природе вещей.

Один великий философ, Маулингапутта, пришел к Будде и начал задавать вопросы... вопрос за вопросом. Должно быть, он был воплощением Патрика! Будда слушал его молча полчаса. Маулингапутта начал чувствовать некоторое смущение, потому что он не отвечал, он просто сидел и молча улыбался, как будто ничего не происходило, а ему были заданы такие важные вопросы, такие значительные вопросы.

В конце концов Будда спросил:

— Ты действительно хочешь знать ответ?

Маулингапутта сказал:

— Зачем бы я тогда к тебе пришел? Чтобы увидеть тебя, мне пришлось путешествовать тысячу миль.

И помните, в те времена тысяча миль была действительно тысячей миль! Это не значило вскочить самолет и оказаться на месте за несколько минут или часов. Тысяча миль была тысячей миль. Он пришел с большой жаждой, с большой надеждой. Он устал, он был изнурен путешествием, и, должно быть, он ему пришлось догонять Будду, потому что сам Будда постоянно путешествовал. Должно быть, он приходил в одно место, и люди говорили ему: «Да, он здесь был три месяца назад, и он пошел на север» — и ему приходилось путешествовать на север.

Постепенно он подходил ближе и ближе, и пришел день, великий день, когда люди сказали: «Он ушел вчера утром; должно быть, он достиг лишь следующей деревни. Если ты поспешишь, если ты побежишь, ты сможешь догнать его». И однажды он догнал его, и он так обрадовался, что забыл все тяготы путешествия и стал задавать те вопросы, которые он придумывал всю дорогу, и Будда сидел, улыбался и спрашивал:

— Ты действительно хочешь знать ответ?

Маулингапутта ответил:

— Тогда зачем бы я так долго путешествовал? Это было так мучительно — мне кажется, я путешествую всю жизнь, и ты спрашиваешь меня, хочу ли я знать ответ?

Будда сказал:

— Я снова спрашиваю тебя: действительно ли ты хочешь знать ответ? Скажи, да или нет, потому что от этого будет зависеть многое.

Маулингапутта сказал:

—Да!

Тогда Будда сказал:

— Два года сиди в молчании рядом со мной — ни о чем не спрашивая, никаких вопросов, никаких разговоров. Просто сиди в молчании рядом со мной два года. И по прошествии этих двух лет ты можешь спросить меня о чем хочешь, и я отвечу тебе.

Ученик, великий ученик Будды, Манджушри, который сидел под другим деревом, громко рассмеялся, он почти катался по земле. Маулингапутта спросил:

— Что случилось с этим человеком? Ни с того ни с сего, когда вы говорили со мной, вы не сказали ему ни слова, никто ему ничего не говорил — он что, сам себе рассказывает анекдоты?

— Пойди и спроси его, — сказал Будда.

Манджушри ответил:

«Господин, если ты действительно хочешь задать вопрос, задай его прямо сейчас — потому что таким он образом он обманывает всех. Он обманул меня. Я был таким же глупым философом, как и ты. Когда я пришел, он ответил мне точно так же; ты прошел тысячу миль, я прошел две тысячи».

Манджушри, несомненно, был великий философ, более известный в стране. У него были тысячи учеников. Когда он пришел, он пришел с тысячей своих учеников — великий философ приходит со своей свитой.

«И Будда сказал: «Сиди в молчании два года». И я просидел в молчании два года, но потом я не мог задать ни одного вопроса. Эти дни молчания... постепенно все вопросы увяли. И я тебе скажу одно: он исполняет свои обещания, он человек слова. Ровно через два года — я совершенно забыл, потерял счет времени, потому что, к чему о нем помнить? Когда молчание стало глубоким, я потерял счет времени.

Когда прошло два года, я даже не осознавал этого. Я наслаждался молчанием и его присутствием. Я пил от него. Это было так невероятно! Фактически, глубоко в своем сердце я никогда не хотел, чтобы эти два года подошли к концу, потому что, когда они истекут, он скажет: «Теперь уступи свое место рядом со мной кому-то другому, отодвинься немного. Теперь ты способен быть один, я тебе не нужен настолько». В точности так же мать отодвигает ребенка, который уже может есть и не нуждается в том, чтобы его кормили грудью. И вот», — сказал Манджушри, — «я просто надеялся, что он забыл об этих двух годах, но он вспомнил — ровно через два года он сказал: «Манджушри, теперь ты можешь задать свои вопросы». Я посмотрел вовнутрь; там не было ни вопросов, ни спрашивающего — полное молчание. Я засмеялся, он засмеялся, он хлопнул меня по спине и сказал: «Ну, а теперь отойди в сторону».

Поэтому, Маулингапутта, я засмеялся, теперь он снова проделывает тот же трюк. И этот бедный Маулингапутта просидит в молчании два года и будет потерян навсегда, он больше никогда не сможет задавать вопросов. Поэтому, я настаиваю, Маулингапутта, если ты действительно хочешь спросить, спрашивай сейчас:» Но Будда сказал:

— Мои условия должны быть соблюдены.

Патрик, то же самое я отвечаю вам: выполните мои условия — медитируйте, сидите в молчании, просто будьте здесь, и все вопросы исчезнут. Я не заинтересован в том, чтобы отвечать вам, я заинтересован в том, чтобы растворить ваши вопросы. И когда все вопросы исчезают, исчезает и задающий вопросы — он не может существовать без вопросов. Когда нет вопросов и нет спрашивающего — какое блаженство, какой экстаз! Вы не можете представить, вы не можете мечтать, вы не можете воспринять это прямо сейчас. Тогда открывается вся тайна жизни... ей нет конца.

Третий вопрос:

Возлюбленный Мастер,

В своей жизни я слышал многих духовных святых — почему все они говорят таким трудным языком?

Камла Кант, они вынуждены, потому что они ничего не знают. Если бы они говорили простым языком, как я говорю с вами, повседневным языком, они не смогли бы скрыть свое невежество. Великими словами они маскируют свое невежество; это одна из их коммерческих тайн. А люди так глупы, что если они не могут понять того, что им говорят, они думают, что это, должно быть, что-то великое.

Непонятное кажется им чем-то глубоким. Понятное кажется поверхностным. Поэтому на протяжении веков ваши так называемые святые использовали очень сложный, трудный, непонятный язык, великие слова, мертвые языки, которых никто не понимает. Латынь, санскрит, арабский — именно эти языки использовали ваши так называемые святые.

Когда вы слушаете их, вы не можете сообразить, о чем они говорят, и, естественно, вы не можете сказать: «Я не понимаю ваш язык», — это унизительно. Поэтому вы начинаете кивать: «Да, это правда». Они прячут свое невежество, вы прячете свое невежество — это взаимный заговор. Вы это прекрасно знаете.

Когда вы приходите к врачу, он пишет рецепт на латыни или на греческом. Почему бы просто не написать на английском, хинди или маратхи? Если он напишет его на простом, понятном вам английском, вы подумаете, что он дурак, потому что он пишет такие вещи — как такая простая вещь может излечить вашу великую и сложную болезнь? Если бы он писал простым языком, вы не платили бы аптекарю пятьдесят рупий; вы пошли бы на рынок и купили бы то же самое за две рупии.

Врач пишет рецепт таким языком... и всегда неразборчиво. Даже если вы снова придете к тому же врачу и спросите, что он написал, он окажется в затруднении.

Я слышал, что Мулла Насреддин использовал рецепт своего доктора для многих целей: он использовал его как билет на поезд, потому что проводник не мог его прочитать; он использовал его как билет в кино, потому что контролер не мог его прочитать — он использовал его для многих вещей. Он использовал его, как пропуск на прием к одному министру. Он сказал мне:

— Этот рецепт очень помогал мне в течение двух месяцев — куда бы я ни хотел войти, что бы я ни хотел сделать, я просто предъявлял рецепт, потому что его никто не мог прочитать и никто не хотел признать, что он не может его прочитать. Меня просто пропускали, меня были вынуждены пропускать.

Это хорошо известный секрет — эти поддельные святые должны использовать трудный язык; в противном случае, вы сможете понять, что они так же невежественны, как и вы, а иногда даже более невежественны. Они создают маскировку, фасад из великих слов и мертвых языков. Они цитируют писания и благозвучные слова, и вы просто теряетесь и не знаете, что делать. Вы должны либо признать свое невежество и спросить, о чем они говорят, либо просто сказать, что это, должно быть, нечто очень глубокое — где это понять такому человеку как вы, грешному, невежественному, не знающему, нерелигиозному?

Проповедника попросили возродить религию в одном маленьком южном городе. В нем не было гостиницы, и он был поселен вместе с одной из церковных сестер, молодой вдовой. После возрождения он сказал на прощание хозяйке:

— Сестра Джонс, никогда в моей экклезиастической карьере я не сталкивался с таким изобильным, удовлетворяющим и приветливым проявлением полной, дарующей наслаждение и поистине достойной подражания благодарности, смирения, милости и гостеприимства, кои проявили вы. Сестра Джонс отвечала с ухмылкой: — Отец, я не знаю, что означают эти великие слова, но я хочу вам сказать, что вы делаете это ловчей, сильней, приятней и полней, чем кто либо другой, кто побывал здесь, однако у вас самый маленький член, который я в своей жизни видела!

Вы можете использовать сложный язык, но вы не можете обмануть тех, кто знает — вы можете обмануть лишь тех, кто не знает. Если вы почитаете книги Гегеля, вы найдете в них предложения, которые занимают несколько страниц. Но, к тому времени, когда вы достигаете конца предложения, вы уже успеваете забыть его начало. Почти невозможно извлечь из этого какой-то смысл. Поэтому, пока Гегель был жив, он считался величайшим философом из всех, кого когда-либо знал мир. Но когда люди рассмотрели его книги глубже, — ученые работали и вникали в эту макулатуру, — было обнаружено, что он не говорит ничего особенного. Многое было абсолютной чепухой — но в великих словах.

Великие слова привлекательны для людей, великие слова производят на людей впечатление, гипнотизируют их.

Вы спрашиваете меня: «Почему они говорят таким трудным языком?».

...В противном случае, кто будет их слушать? Зачем?

Фермер, у которого было двое ленивых сыновей, однажды попросил их почистить яму, служившую туалетом. Они просто выкопали новую яму и перенесли домик отдохновения на несколько футов в сторону. Вечером старик почувствовал зов природы и, пойдя по старой испытанной дороге, упал в яму. Оказавшись по уши в дерьме, он стал кричать:

— Пожар! Пожар!

Люди сбежались, вытащили и очистили его; тогда они спросили, почему он кричал «пожар».

— Вы думаете, что кто-нибудь пришел бы, если бы я кричал «дерьмо»?

Причина того, что они используют сложный язык, проста; иначе кто бы к ним пришел? Они не могут говорить так, как я — я просто использую тот же язык, что и вы. Я просто говорю с вами! Это не проповедь, это просто разговор друзей, скорее сплетни, чем евангелие.

Вы можете использовать простой, повседневный язык, только если у вас есть что сказать, иначе — нет. Если вам нечего сказать, вы будете по необходимости использовать великие слова.

Последний вопрос:

Возлюбленный Мастер,

Все ли священники злейшие враги Бога?

Дипеш, не все, лишь немногие — Папа и шанкарачарьи. Эти люди являются врагами Бога; остальные бедные священники просто пытаются добыть себе хлеб с маслом. Они не имеют никакого отношения к Богу — они не друзья, но и не враги. У них совсем нет времени для Бога. Это просто профессия, к тому же, бедная профессия. Бедные священник зарабатывает не больше денег, чем самый мелкий чиновник, и он целыми днями бегает из одного храма в другой, из одного дома в другой —он почти нищий! Нет, он не враг Бога. Он просто не знает другого способа заработка, особенно в Индии.

В Индии священники это брамины, а брамины — беднейшие из людей. Они больше ничего не знают, они больше ничего не умеют — им не позволяет традиционный ум. Они не могут быть сапожниками, плотниками, трубочистами... Брамины веками жили только одним: молитвой Богу. Но если вы просто продолжаете молиться Богу, вы умрете с голоду. Деньги не посыплются на вас с небес; этого никогда не случалось. Поэтому вы должны использовать свою способность молиться, свое духовное знание как профессию.

Но бедный священник ничему не враг. Он ничего не знает о Боге, его, на самом деле, вообще не интересует Бог.

Я вспомнил:

Когда я был ребенком, по соседству со мной жил священник. Я обычно изводил его великими вопросами:

— Существует ли Бог? Бессмертна ли душа? Какова философия кармы? Однажды он сказал мне:

— Пожалуйста, не беспокой меня. Я скажу тебе правду: я ничего не знаю. А ты такой надоеда! Никто не задает мне вопросов — просто я священник. Люди просят меня совершить пуджу, — поклонение, — я прихожу, и они платят мне две-три рупии в день. Кое-как я выкручиваюсь. У меня трое детей, старые отец и мать, жена, и еще я должен притворяться, что мне прекрасно живется, потому что это обязанность брамина. Это высшая каста, поэтому я должен притворяться, что все хорошо.

И когда я после целого дня работы прихожу домой, здесь сидишь ты! За целый день я заработал всего три рупии, мы почти голодаем. Кого волнует, существует ли Бог? Я ничего не знаю. Я знаю лишь, как поклоняться, я могу поклоняться любому богу — только дай мне денег.

Поэтому, Дипеш, пожалуйста, не думайте, что все священники... не все, лишь несколько хитрецов против Бога. Они поклоняются дьяволу, они являются причиной того, что так мало людей может стать буддами. Но остальные священники, девяносто девять процентов, это просто бедные люди, не знающие, что им делать. Согласно традиции, зная только что-нибудь одно, они могут просить милостыню. Но они принадлежат к высшей касте, поэтому они просят милостыню с определенным методом. Этим методом являются их ритуалы поклонения.

Один человек, проезжая по шоссе, увидел на обочине надпись: «До Кошачьего Дома Бабушки одна миля». Ему стало любопытно посмотреть, у кого хватает смелости для такой откровенной рекламы, и он решил зайти внутрь.

Его встретила пожилая женщина:

— Два доллара, пожалуйста, и заходите вон в ту дверь в конце коридора!

Он заплатил, вошел в нужную дверь, которая захлопнулась за ним, и оказался во дворе, где повсюду виднелись деревянные ящики с кошками. Оглянувшись, он увидел небольшую табличку, написанную от руки: «Вас только что поимела Бабушка. Пожалуйста, никому не рассказывайте — я уже старенькая и просто стараюсь свести концы с концами».

На сегодня достаточно.