Время счастливых находок.

Вот что было со мною в детстве.

Как-то летним вечером собрались гости у моего дяди. Выпивки не хватило,

И меня послали за вином в ближайшую лавку, что было, как я теперь понимаю,

Не вполне педагогично. Правда, сначала предложили пойти моему старшему.

Брату, но он заупрямился, зная, что в ближайшие часы его никто не накажет, а.

До завтра он все равно выкинет что-нибудь такое, за что и так придется держать ответ.

Бегу босиком по теплой немощеной улице. В одной руке бутылка, в другой.

Деньги. Отчетливо помню: какое-то необычайное возбуждение, восторг.

Пронизывают меня. Разумеется, это было не предчувствие предстоящей покупки,

Потому что в те годы к этому делу я не проявлял особого интереса. Да и сейчас интерес вполне умеренный.

Чем прекрасно вино? Только тем, что оно гасит наши личные заботы, когда.

Мы пьем со своими друзьями, и усиливает то общее, что нас связывает. И если.

Даже нас связывает общая забота или неприятность, вино, как искусство,

Преображающее горе, примиряет и дает силы жить и надеяться. Мы испытываем.

Обновленную радость узнавания друг друга, мы чувствуем: мы люди, мы вместе.

Пить с любой другой целью просто-напросто малограмотно. А одиночные.

Возлияния я бы сравнил с государственной контрабандой или с каким-нибудь.

Извращением. Кто пьет один, тот чокается с дьяволом.

Я повторяю -- по дороге в лавку меня охватило какое-то странное.

Возбуждение. Я бежал и все время смотрел под ноги: мне мерещилась пачка.

Денег. Время от времени она появлялась у меня перед глазами, и я даже.

Приостанавливался, чтобы убедиться, так это или нет. Я понимал, что все это.

Мне только кажется, но видел до того ясно, что не мог удержаться.

Убедившись, что ничего нет, я еще более восторженно верил, что должен найти деньги, и летел дальше.

Я вбежал по деревянным ступеням, лавка стояла как бы на трибунке, и.

Быстро сунул деньги и бутылку продавцу. Пока он приносил вино, я в последний.

Раз посмотрел себе под ноги и увидел пачку денег,

Перепоясанную довоенной.

Тридцаткой.

Я поднял деньги, схватил бутылку и помчался назад, полумертвый от страха и радости.

-- Деньги нашел! -- закричал я, вбегая в комнату. Гости нервно, а.

Некоторые даже оскорбленно вскочили на ноги. Поднялся.

Переполох. Денег.

Оказалось сто с чем-то рублей.

-- Я тоже сбегаю! -- закричал мой брат, загораясь запоздалым светом моей удачи.

-- Жми! -- закричал шофер дядя Юра. -- Это я первый сказал, что надо выпить. У меня легкая рука.

-- И даже слишком, -- ехидно вставила всегда спокойная тетя Соня.ы.

-- Однажды у нас в Лабинске... -- начал было дядя Паша. Он всегда.

Рассказывал или про свою язву желудка, или про то, как раньше жили на.

Кубани, а кончал язвой желудка или наоборот. Но сейчас дядя Юра его перебил.

-- Это я сказал первый! Мне магарыч! -- шумел он. Бывало, как заведется -- не остановишь.

-- Почему ты первый? Я, например, не слышал, -угрюмо возразил дядя Паша.

-- Ты же сам говорил, что тебя белоказак рубанул шашкой по уху!

-- Так то левое ухо, а ты справа сидишь, -- сказал дядя Паша, довольный.

Тем, что перехитрил дядю Юру, и привычным движением отогнул огромной рабочей.

Рукой свое ухо. Над ухом была вдавлина, в которую спокойно можно было.

Вложить грецкий орех. Все с уважением осмотрели шрам от казацкой шашки.

-- Помню, как сейчас, стояли под Тихорецком, -начал было дядя Паша,

Воспользовавшись вниманием гостей, но дядя Юра опять его перебил:

-- Если мне не верите, пусть он сам скажет. -- И все посмотрели на меня.

В те времена я любил дядю Юру, да и всех сидящих за столом. Мне.

Хотелось, чтобы все радовались моей удаче, чтобы все были.

Соучастниками ее и.

Ни у кого не было преимущества.

-- Все сказали, -- изрек я восторженно.

-- Я не говорю, что не все сказали, но кто первый,

-- заревел дядя Юра,

Но голос его потонул в шуме, потому что все радостно захлопали в ладоши:

Очень уж дядя Юра всегда старался вырваться вперед.

-- О, аллах, -- сказал дядя Алихан, самый мирный и тихий человек,

Потому что он был продавцом козинаков, -- мальчик нашел деньги, а они шумят.

Лучше выпьем за его здоровье, да?

Мужчины зашумели и стали, перебивая друг друга, пить за мое здоровье.

-- Я всегда знал, что из него выйдет человек...

-- С этим маленьким бокалом...

-- Молодым везде у нас дорога...

-- За счастливое детство...

-- Дорога, но какая дорога? Асфальт!

-- За эту жизнь, -- провозгласил последним дядя Фима, -- мы дрались,

Как львы, и львиная доля из нас осталась на поле.

-- Он будет, как вы, ученым, -- вставила тетя, чтобы успокоить его.

-- И даже лучше, -- крикнул дядя Фима и, забросив меня на неслыханную.

Высоту, выпил свой стакан. Дядя Фима был самым образованным человеком на.

Нашей улице и потому быстрее всех опьянел.

Я был в восторге. Мне хотелось сейчас же доказать, как я их всех люблю.

Мне хотелось дать честное пионерское слово, что я каждому из них найду и.

Возвращу все, все, что он потерял в жизни. Может быть, я думал не этими.

Словами, но думал я именно так. Но я не успел ничего сказать, потому что.

Пришла мама и, нарочно не замечая всеобщего веселья, выдернула меня оттуда, как редиску из грядки.

Она вообще не любила, когда я бывал на этих праздничных сборищах, а тут.

Еще была обижена, что я пробежал с найденными деньгами мимо своего дома.

-- Ты, как твой отец, будешь стараться для других, -- сказала она, когда мы спускались по лестнице.

-- Я буду стараться для всех, -- ответил я.

-- Так не бывает, -- грустно сказала она, думая о чем-то своем.

Тут нам встретился брат, который возвращался после поисков. По его лицу.

Было видно, что в лотерее два номера подряд не выигрывают.

-- Ты все деньги показал? -- спросил он у меня мимоходом.

-- Да, -- гордо ответил я.

-- Ну и дурак, -- бросил он и убежал.

Эти мелкие неприятности не могли погасить того, что заиграло во мне. Я.

Решил, что всем неудачам и потерям в нашем доме пришел конец. Раз я ни с.

Того ни с сего мог найти такие деньги, чего я только не найду, если буду все.

Время искать. Земля полна надземных и подземных кладов, только ходи и не.

Хлопай глазами, да не ленись подбирать.

На следующее утро на эти же деньги мне купили прекрасную матросскую.

Куртку с якорем, которую я носил несколько лет. В этот же день весть о моей.

Находке распространилась в нашем дворе и далеко за его пределами. Приходили.

Поздравить, узнать подробности этого праздничного события. Женщины глядели.

На меня с хозяйственным любопытством, по их глазам было видно, что они не.

Прочь меня усыновить или по крайней мере одолжить на время.

Я десятки раз рассказывал, как нашел деньги, не забывая при этом.

Заметить, что предчувствовал находку.

-- Я чувствовал, -- говорил я, -- я все время смотрел на землю и видел деньги.

-- А сейчас ты не чувствуешь?

-- Сейчас нет, -- честно признавался я.

Это было и в самом деле маленькое чудо. Теперь я думаю, что какой-то.

Шофер-левак, они часто там останавливались и распивали вино, потерял эти.

Деньги. А потом в дороге спохватился, и его тревожные сигналы были правильно.

Расшифрованы моим возбужденным мозгом.

В этот же день пришла одна женщина из соседнего двора, поздравила мою.

Маму, а потом сказала, что у нее пропала курица.

-- Ну и что мне теперь делать? -- спросила мама сурово.

-- Попросите вашего сына, пусть поищет, -- сказала.

Она.

-- Оставьте, ради бога, -- ответила мама, -мальчик один раз нашел.

Деньги, и теперь покоя не будет сто лет.

Они разговаривали в коридоре, а я из комнаты прислушивался к ним. Но гут я не выдержал и приоткрыл дверь.

-- Я найду вашу курицу, -- сказал я, бодро выглядывая из-за маминой.

Спины. Дня за два до этого у меня закатился мяч в соседский подвал.

Вытаскивая его оттуда, я заметил какую-то курицу, а так как ни у кого в.

Нашем дворе куры не терялись, теперь я догадался, что это ее курица. -- Я.

Чувствую, что она в этом подвале, -- сказал я, немного подумав.

-- Там нет никакой курицы, -- неожиданно возразила хозяйка подвала. Она.

Развешивала во дворе белье и, оказывается,

Прислушивалась к нашему.

Разговору.

-- Должна быть, -- сказал я.

-- Нечего туда лазить, дрова раскидывать, еще пожар устроите, -затараторила она.

Я взял спички и ринулся в подвал. Дверь в него была заперта, но с.

Другой стороны подвала была дыра, в которую я и пролез.

В подвале было темно, только слабая полоска света падала из дыры, идти приходилось согнувшись.

-- Что он там делает? -- спросил кто-то снаружи.

-- Клад ищет, -- ответила Сонька, бестолковая спутница моего детства.

-- Он там мильон денег нашел.

Осторожно чиркая спичками и озираясь, я подошел к тому месту, где видел.

Курицу, и снова увидел ее. Она приподнялась и, подслеповато поводя головой,

Посмотрела в мою сторону. Я понял, что она здесь высиживает яйца. Городские.

Куры обычно уходят нестись куда-нибудь в укромное место.

В темноте поймать.

Ее было нетрудно. Я нащупал рукой гнездо, которое она себе устроила на клоке.

Сена, и стал перекладывать теплые яйца в карманы. Потом я осторожно пошел.

Назад. Теперь я шел на свет и поэтому мог не зажигать спичек.

Увидев курицу, хозяйка от радости закудахтала вместе с ней.

-- Еще не все, -- сказал я, передавая ей курицу.

-- А что? -- спросила она.

-- А вот что, -- ответил я и стал вынимать из карманов яйца. Увидев.

Яйца, курица почему-то рассердилась, хотя я и не скрывал от нее, что взял их.

Оттуда. Наверно, она тогда в темноте не заметила.

Хозяйка переложила яйца в.

Передник и, держа курицу под мышкой, вышла со двора.

-- Когда поспеет инжир, приходи, -- крикнула она из калитки.

С тех пор я всегда чего-нибудь искал и часто находил неожиданные вещи,

Так что прослыл чем-то вроде домашней ищейки. Помню, один наш чудаковатый.

Родственник, когда у него пропал козел, хотел увезти меня в деревню, чтобы я.

Его как следует поискал. Я был уверен, что найду козла, но мама меня не.

Пустила, потому что боялась, как бы я сам не заблудился в лесу.

Я находил и многие другие вещи, потому что все время искал и потому что.

Все считали, что я умею находить. Дома я находил щепки, запеченные в хлеб,

Иголки, воткнутые в подушки рассеянными женщинами, старые налоговые.

Квитанции и облигации нового займа.

Одна из наших соседок часто теряла очки и звала меня искать их. Я ей.

Быстро находил очки, если она не успевала их вымести из комнаты вместе с.

Мусором. Но и в этом случае я их находил в мусорном ящике, потому что кошки,

Которые там возились, никогда их не трогали. Но она слишком часто теряла.

Очки, и в конце концов я ей посоветовал купить запасные, чтобы, потеряв.

Первые, она могла бы при помощи запасных искать их. Она так и сделала, и.

Некоторое время было все хорошо, но потом она стала терять и запасные, так.

Что работы стало вдвое больше, и я был вынужден припрятать ее запасные очки.

Мне доставляло радость дарить окружающим то, что они потеряли. Я.

Выработал свою систему поисков потерянных вещей, которая заключалась в том,

Что потерянные вещи сначала нужно искать там, где они были, а потом там, где.

Они не были и не могли быть. Гораздо позже я узнал, что это называется.

Диалектическим единством противоположностей.

Если окружающие меня люди переставали что-нибудь терять, мне.

Приходилось иногда создавать находки искусственно.

По вечерам я, как комендант, обходил двор и прятал забытые вещи. Часто.

Это было белье, забытое на веревке. Я его закидывал на деревья, а потом на.

Следующий день, когда ко мне приходили за помощью, после некоторых раздумий.

И расспросов, где что висело, как бы вычислив уравнение с учетом скорости.

Ветра и направления его, я показывал удивленным домохозяйкам на их белье и.

Сам же его снимал с деревьев. Разумеется, я был не настолько глуп, чтобы.

Повторяться слишком часто. Да и настоящих потерь было гораздо больше.

За все это время только один раз находка моя не доставила радости хозяйке. Вот как это было.

В нашем дворе жила взрослая девушка. Звали ее Люба. Она почти целый.

День сидела у окна и улыбалась на улицу, зачесывая и перечесывая волосы.

Золоченым гребнем, который я тогда ошибочно считал золотым. Рядом с ней.

Стоял граммофон, повернутый изогнутой трубой на улицу. Он почти все время.

Пел одну и ту же песенку:

Люба, Любушка,

Любушка, голубушка...

Граммофон был вроде зеркальца из пушкинской сказки, он все время.

Говорил про хозяйку. Во всяком случае, я был в этом уверен, а судя по.

Улыбающейся мордочке Любушки, она тоже.

Однажды летом в довольно глухом садике возле нашего дома я нашел в.

Траве Любушкин гребень. Я был уверен, что это ее гребень, потому что другого.

Такого я никогда не видел. В тот же вечер я прохаживался по двору в.

Ожидании, когда подымется паника и меня пригласят искать. Но Любушки не было.

Видно, и никакой тревоги не замечалось. На следующее утро я еще больше.

Удивился, не обнаружив посыльного у своей постели. Я решил, что золотую.

Гребенку потерял кто-то другой. Но все-таки надо было убедиться, что.

Любушкина гребенка на месте. Как назло, целый день она не появлялась у окна.

Она показалась только к вечеру, но теперь граммофон.

Играл совсем другую.

Песню.

Я не знал, что это за песня, но понимал, что граммофон больше не.

Разговаривает с ней. Это была грустная песня, а когда Любушка повернулась.

Спиной к окну, я увидел, что в ее волосах нет никакой гребенки, и понял, что.

Граммофон вместе с ней оплакивает потерю.

Мать и отец ее стояли у другого окна, уютно облокотившись о подоконник.

-- Любка, -- спросил я, дождавшись, когда кончится пластинка, -- ты ничего не теряла?

-- Нет, -- сказала она испуганно и тронула рукой волосы именно в том.

Месте, где раньше был гребень. При этом она почему-то так покраснела, что.

Стало ясно -- она понимает, о чем я говорю. Я только не знал, почему она скрывает свою потерю.

-- А это ты не теряла? -- сказал я с видом волшебника, слегка уставшего.

От всеобщего ротозейства, и вынул из кармана золотой гребень.

-- Шпион проклятый, -- неожиданно крикнула она и, выхватив гребень,

Убежала в комнату. Это было совершенно бессмысленное и глупое оскорбление.

-- Дура, -- крикнул я в окно, стараясь догнать ее своим голосом, -надо читать книжки, чтобы знать, что такое шпион.

Я повернулся уходить, но отец ее окликнул меня. Теперь он у окна стоял.

Один, а Любушкина мать побежала за ней.

-- Что случилось? -- спросил он, высовываясь из.

Окна.

-- Сама гребень потеряла в саду. в сама обижается, -- сказал я и.

Удалился, так и не поняв, в чем дело. В тот вечер Любке крепко попало.

А потом у них в доме появился летчик и пластинка про "Любимый город”.

Песенка была очень красивая, но я никак не мог понять там одного места:

"Любимый город в синем дым-Китая". Каждое слово в отдельности было понятно,

А вместе получалась какая-то китайская загадка.

Через неделю летчик уехал с Любушкой, и теперь ее мать грустила у окна.

Вместе с граммофоном, который плакал, как большая собака, и все звал: "Люба,

Любушка... ".

Я продолжал свои поиски, прихватывая все новые и новые неоткрытые земли.

Особенно интересно было искать на берегу моря после шторма. Там я.

Находил матросский ремень с пряжкой, пряжку без ремня, заряженные патроны.

Времен гражданской войны, ракушки всевозможных размеров и даже мертвого.

Дельфина. Однажды я нашел бутылку, выброшенную штормом, но записки в ней.

Почему-то не оказалось, и я сдал ее в магазин.

Рядом с городом на берегу реки Келасури я нашел целую отмель с.

Золотоносным песком. Стоя по колено в бледно-голубой холодной воде, я целый.

День промывал золото. Набирал в ладони песок, зачерпывал воду и, слегка.

Наклонив ладони, смотрел, как она стекала. Золотые пластинчатые искорки.

Вспыхивали в ладонях, вода щекотала пальцы ног, большие солнечные зайцы.

Дрожали на чистом-пречистом дне отмели, и было хорошо, как никогда.

Потом мне сказали, что это не золото, а слюда, но ощущение холодной.

Горной воды, жаркого солнца, чистого дна отмели и тихого счастья старателя -- осталось.

Но вот еще странная находка, о которой мне хочется рассказать поподробней.

У нас была такая игра: кто глубже нырнет. На глубине примерно двух.

Метров мы начинали нырять и заходили все дальше и.

Дальше, пока хватало.

Дыхания.

В тот день мы с одним пацаном состязались таким образом на Собачьем.

Пляже. Пляж этот и сейчас так называется, может быть, потому, что там.

Строго-настрого запрещают купать собак, а может быть, потому, что собак там.

Все-таки купают. И вот я ныряю в последний раз. Дохожу до дна, хочу схватить.

Песок и почти носом упираюсь в большую квадратную плиту, на которой я успел.

Разглядеть изображение двух людей.

-- Старинный камень с рисунком, -- ошалело крикнул я, вынырнув.

-- Врешь, -- сказал пацан, подплывая ко мне и заглядывая в глаза.

-- Честное слово! -- выпалил я. -- Большой камень, а на нем первобытные люди.

Мы стали нырять по очереди и почти каждый раз видели в подводных.

Сумерках белую плиту с тусклым изображением двух людей. Потом мы нырнули.

Вдвоем и попытались сдвинуть ее, но она даже не пошатнулась.

Наконец мы замерзли и вылезли из воды. Я до этого точно приметил место,

Где мы ныряли. Это было как раз между буйком и старой.

Сваей, торчавшей из.

Воды.

Через несколько дней начались занятия в школе, и я рассказал нашему.

Учителю о своей находке. Он вел у нас уроки по географии и истории. Это был.

Могучий человек с высохшими ногами. Геркулес на костылях. От его облика.

Веяло силой ума и душевной чистоплотностью. В гневе он бывал страшен. Мы его.

Любили не только потому, что он обо всем интересно рассказывал, но и поточу,

Что он относился к нам серьезно, без той неряшливой снисходительности, за.

Которой дети всегда угадывают безразличие.

-- Это древнегреческая стела, -- сказал он, внимательно выслушав меня,

-- замечательная находка.

Решили после уроков пойти туда и, если это возможно, вытащить ее из.

Воды. "Стела", -- повторял я про себя с удовольствием. Уроки прошли в праздничном ожидании похода.

И вот мы идем к морю. В качестве рабочей силы с нами отправили физрука.

Сначала он не хотел идти, но директор его все-таки уговорил. В школе физрук.

Никого не боялся, потому что, как он говорил, его в любой день могли взять.

Работать тренером по боксу. Мы считали, что он одним ударом может.

Нокаутировать весь педсовет. Может быть, поэтому с его лица не сходило.

Выражение некоторой насмешки над всем, что делается в школе, и как бы ожидая.

Того часа, когда этот удар нужно будет нанести.

Во время физкультуры, если его кто-нибудь не слушался, он мог дать.

Щелчок-шалабан, равный по силе сотрясения прыжку с ограды стадиона на хорошо.

Утоптанный школьный двор. В этом каждый из нас успел убедиться.

Мы разделись и посыпались в море. На берегу остался один учитель. Он.

Стоял в своей белоснежной рубашке с закатанными рукавами и, опираясь на костыли, ждал.

Накануне был шторм, и я боялся, что вода окажется мутной, но она была прозрачная и тихая, как тогда.

Я первый подплыл к тому месту, нырнул и дошел до дна, но ничего не.

Увидел. Это меня не очень обеспокоило, потому что я мог нырнуть не совсем.

Точно. Я отдышался и снова нырнул. Опять дошел до дна и опять ничего не.

Увидел. Вокруг меня фыркали, визжали и брызгались ребята из нашего класса.

Большинство из них просто игралось, но некоторые и в самом деле доныривали.

До дна, потому что доставали песок и шлепали им друг друга. Никто не видел.

Плиты. Я подплыл к буйку, чтобы узнать, не сошел ли он с места, но он крепко стоял на тросе.

Подплыл физрук. Он слегка опоздал, потому что надевал плавки.

-- Ну, где статуя? -- спросил он, отдуваясь, словно ему было жарко в воде.

-- Здесь должна быть, -- показал я рукой. Он набрал воздуху и, мощно.

Перевернувшись, пошел ко дну, как торпеда. Нырял и плавал он, надо сказать,

Здорово. Он долго не появлялся и наконец вынырнул, как взрыв.

-- Всю воду замутили, -- сказал он, отфыркиваясь и мотая головой... -А ну, шкилеты, давай отсюда! -- заорал он и, плашмя ударив рукой о воду,

Выплеснул фонтан в сторону наших ребят.

Они отплыли поближе к берегу, и мы с ним остались один на один.

-- Слушай, а ты не фантазируешь? -- спросил он строго, продолжая.

Отдуваться, словно ему было жарко в воде.

-- Что я, сумасшедший, что ли, -- сказал я.

-- Откуда я знаю, -- ответил он, глядя на воду, словно выискивая дырку,

В которую было бы удобней нырнуть. Наконец нашел и, набрав воздуху, снова.

Нырнул. На этот раз он вынырнул с ржавым куском сваи.

-- Не это? -- спросил он, выпучив глаза от напряжения.

-- Что я, сумасшедший, что ли, -- сказал я. -- Там каменная плита, на ней люди.

-- Откуда я знаю, -- сказал он и, отбросив железяку в сторону, снова нырнул.

Оказавшись один, я подумал, что пришло время удирать на берег, но стыд.

Перед учителем был сильнее страха. Я же видел ее здесь,

Она никуда не могла.

Деться!

-- Пфу! Черт! -- заорал он на этот раз, испуганно выбрасываясь из воды.

-- Что случилось? -- спросил я, сам испугавшись.

Я решил, что его.

Хлестнул морской конек или еще что-нибудь.

-- Что случилось, что случилось! Воздуху забыл взять, вот что.

Случилось, -- зафырчал он, гневно передразнивая меня.

-- Сами забыли, а я виноват, -- сказал я, несколько уязвленный его передразниванием.

Физрук что-то хотел мне ответить, но не успел.

-- Что вы ищете? -- спросила незнакомая девушка, осторожно подплывая к нам.

-- Вчерашний день, -- сердито сказал физрук, но, обернувшись,

Неожиданно растаял: -- Древнегреческую статую... Может, поныряете с нами?

-- Я не умею нырять, -- сказала она с идиотской улыбкой, словно.

Приглашая его научить. На ней была красная косыночка. И физрук с молчаливым.

Восхищением уставился на эту косыночку, как бы удивляясь, где она могла достать ее.

-- А сами вы откуда? -- спросил он ни с того ни с сего, словно, откуда была косынка, он уже установил.

-- Из Москвы, а что? -- ответила девушка и на всякий случай посмотрела.

На берег, прикидывая, не опасна ли на такой глубине разговаривать с чужими.

Мужчинами.

-- Вам повезло, -- сказал физрук, -- я вас научу нырять.

-- Нет, -- улыбнулась она на этот раз смелей, -лучше посмотрю, как вы ищете.

-- Если я не вынырну, считайте, что вы меня нокаутировали, -- сказал.

Он, улыбкой перехватывая ее улыбку и доводя ее до нахальных размеров.

Он особенно мощно перевернулся и пошел ко дну. Я понял, что начались.

Трали-вали и теперь ему будет не до плиты.

-- Вы в самом деле видели статую? -- спросила девушка и, вынув руку из.

Воды, мизинцем, который ей по глупости показался наименее мокрым, приткнула сбившиеся волосы под косынку.

-- Не статую, а стелу, -- поправил я ее, глядя, как она бесстыдно прихорашивается для физрука.

-- А что это такое? -- спросила она, продолжая спокойно стараться.

Я тоже решил принять свои меры, пока он не вынырнул. -- Не мешайте, -- сказал я, -- что, вам моря мало, плывите дальше.

-- А ты, мальчик, не груби, -- ответила она надменно, словно.

Разговаривала со мной из окна собственного дома. Быстро же они осваиваются.

Она знала, что физрук рано или поздно вынырнет и будет на ее стороне.

Физрук шумно вынырнул, словно танцор, ворвавшийся в круг. Хотя он очень.

Долго был под водой, это был пропащий нырок, потому что сейчас он нырял не для нас, а для нее.

-- Ну как, видели? -- спросила она у него, словно они были из одной.

Компании, и даже подплыла к нему немного.

-- А, -- сказал он, отдышавшись, -- фантазеры! -Так он называл всех.

Маломощных и вообще никчемных людей. -- Давайте лучше сплаваем.

-- Давайте, только не очень далеко, -согласилась она, может быть, назло мне.

-- А как же плита? -- проговорил я, тоскливо напоминая о долге.

-- Я сейчас дам тебе шалабан, и ты сразу очутишься под своей плитой, -разъяснил он спокойно, в они поплыли. Черная голова с широкой загорелой шеей рядом с красной косынкой.

Я посмотрел на берег. Многие ребята уже лежали на песке и грелись.

Учитель еще стоял на своих костылях и ожидал, когда я найду плиту. Если б я.

Еще вчера не видел этого пацана, с которым мы ее нашли, я.

Бы, может, решил,

Что все это мне примерещилось.

Я пронырнул еще раз десять и перещупал дно от самой сваи до буйка. Но.

Проклятая плита куда-то запропала. За это время учитель наш несколько раз.

Меня окликал, но я плохо его слышал и делал вид, что не слышу совсем. Мне.

Было стыдно вылезать, я не знал, что ему скажу.

Я сильно устал и замерз и наглотался воды. Нырять с каждым разом.

Делалось все противней и противней. Я уже не доныривал до дна, а только.

Погружался в воду, чтобы меня не было видно.

Многие ребята оделись,

Некоторые уходили домой, а учитель все стоял и ждал.

Физрук и девушка уже вылезли из воды, и он перешел со своей одеждой к.

Девушке, и они сидели рядом и, разговаривая, бросали камушки в воду.

Я надеялся, что нашим надоест ждать и они уйдут и тогда я вылезу из.

Воды. Но учитель не уходил, а я продолжал нырять.

За это время физрук успел надеть на голову девушкину косынку. Пока я.

Соображал, с чего это он повязал голову ее косынкой, он неожиданно сделал.

Стойку, а она по его часам стала следить, сколько он продержится на руках.

Он долго стоял на руках и даже разговаривал с нею в таком положении, что ей, конечно, очень нравилось.

Я уныло залюбовался им, но в это время учитель меня очень громко.

Окликнул, и я от неожиданности посмотрел на него. Наши взгляды встретились.

Мне ничего не оставалось как плыть к берегу.

-- Ты же замерз, -- закричал он, когда я подплыл поближе.

-- Вы мне не верите, да? -- спросил я, клацая зубами, и вышел из воды.

-- Почему не верю, -- строго сказал он, подавшись вперед и крепче.

Сжимая костыли своими гладиаторскими руками, -- но разве можно так долго купаться. Сейчас же ложись!

-- Со мной был мальчик, -- сказал я противным голосом неудачника, -- я завтра его вам покажу.

-- Ложись! -- приказал он и сделал шаг в мою сторону. Но я продолжал.

Стоять, потому что чувствовал -- мне и стоя трудно будет их убедить, не то что лежа.

-- А может, этот мальчик вытащил? -- спросил один из ребят. Это был.

Соблазнительный ход. Я посмотрел на учителя и по его взгляду понял, что он.

Ждет только правды и то, что я скажу, то и будет правдой, и поэтому не мог.

Солгать. Гордость за его доверие не дала.

-- Нет, -- сказал я, как всегда в таких случаях жалея, что не вру, -- я его видел вчера, он бы мне сказал...

-- Может, ее какая-нибудь рыба унесла, -- добавил тот же мальчик,

Прыгая на одной ноге, чтобы вытряхнуть воду из ушей.

Это был первый камушек, я знал, что за ним посыплется град насмешек, но.

Учитель одним взглядом остановил их и сказал:

-- Если бы я не верил, я бы не пришел сюда. -Потом он задумчиво.

Оглядел море и добавил: -- Видно, ее во время шторма засосало песком или отнесло в сторону.

И все-таки через пятнадцать лет ее нашли, не очень далеко от того.

Места, где я ее видел. И нашел ее, между прочим, брат моего товарища. Так.

Что и на этот раз она далеко от меня не ушла.

Знатоки говорят, что это редкое и ценное произведение искусства -надгробная стела с мягким, печальным барельефом.

Я с волнением и гордостью вспоминаю нашего учителя, его курчавую голову.

С прекрасным горбоносым лицом эллинского бога, бога с перебитыми ногами.

...Хотя в наших морях не бывает приливов и отливов, земля детства -это мокрый, загадочный берег после отлива, на котором можно найти самые неожиданные вещи.

И я все время искал и, может быть, от этого сделался немного.

Рассеянным. И потом, когда стал взрослым, то есть когда стало что терять, я.

Понял, что все счастливые находки детства -- это тайный кредит судьбы, за.

Который мы потом расплачиваемся взрослыми. И это вполне справедливо.

И еще одно я твердо понял: все потерянное можно найти -- даже любовь,

Даже юность. И только потерянную совесть еще никто не находил.

Это не так грустно, как может показаться, если учесть, что по рассеянности ее невозможно потерять.