ГЛАВА Х. философский камень. ЧАСТЬ III. Символы цели. Эго и Архетип.

Эго и Архетип.

ГЛАВА Х. Философский камень.

О, Сыны Мудрости1 Постарайтесь понять то, что говорит Камень:

Защищайте меня, и я буду защищать вас; воздайте мне, чтобы я помог вам.

ЗОЛОТОЙ ТРАКТАТ ГЕРМЕСА.

1. ВСТУПЛЕНИЕ И ТЕКСТ.

Представление алхимиков о философском камне как конечной цели алхимического процесса заключает в себе богатый, сложный символ Самости. Некоторые могут задать вопрос, какую ценность для современной эмпирической психологии могут иметь фантазии алхимиков. На этот вопрос можно дать следующий ответ: фантазии алхимиков отражают на символическом уровне глубокие пласты бессознательного и предоставляют необходимые аналогии, помогающие нам понимать образы, возникающие в настоящее время при глубинном анализе индивидов. Психологическая наивность и некритичность позволили символическим образам проявляться без искажений. Эту мысль Юнг выражает следующим образом:

"Для того чтобы понять значение символа во всей его полноте, исследователь должен обратиться к тем периодам истории человечества, когда формирование символа происходило беспрепятственно, т.е. когда отсутствовала эпистемологическая критика структуры образов и, как следствие этого, неизвестные реальности могли проявляться в определенной зримой форме. Из таких периодов нам ближе всего период средневековой натурфилософии... Она достигла значительного развития в алхимии и алхимической философии".

В заключительной части своей работы "Mysterium Coniunctionis" Юнг отмечает следующее:

"Алхимия ...оказала мне бесценную услугу, предоставив в мое распоряжение материал, способный вместить мой опыт, и таким образом позволила мне описать, по крайней мере, существенные особенности процесса индвидуации".

Цель процесса индивидуации состоит в осознанном установлении связи с Самостью. Цель алхимического процесса нередко символизирует философский камень. Таким образом, философский камень служит символом Самости.

Фрагментарные описания природы и свойств философского камня разбросаны по всей обширной алхимической литературе. Для полного исследования феноменологии этого образа понадобится собрать все эти разбросанные материалы. Тем не менее, в настоящей главе я ставлю перед собой более скромную задачу, для выполнения которой мне удалось найти в одном оригинальном тексте довольно полное и подробное описание философского камня.

Я воспользуюсь текстом, который находится в пролегоменах к антологии трактатов по алхимии, изданных на английском языке под редакцией Элиаса Ашмола в 1652 году в Лондоне. В трактате сказано следующее:

"(1) (Минеральная разновидность философского камня) способна доводить посредством трансмутации любое несовершенное, земное вещество до высшей степени совершенства, т.е. превращать низменные металлы в совершенное золото и серебро, трансформировать обычные кремни в различные драгоценные камни (рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты) и осуществлять великое множество аналогичных трансмутации. Но это составляет лишь малую толику тех благ, которые можно приобрести с помощью философского камня, когда известны все его достоинства. Золото, признаюсь, восхитительная вещь, прекрасная видимость; ...изготовление золота составляет основную цель деятельности алхимиков, хотя и редко имело какое-либо значение для древних философов; использовали это вещество лишь адепты нижней ступени посвящения.

(2) Ибо они возлюбили мудрость превыше всех мирских богатств и стремились к более возвышенным действиям. Вне сомнения, тому, кому открыты законы природы, доставляет радость не способность изготовлять золото и серебро, или подчинять своей власти демонов, а созерцание распахнутых небес, восхождения и нисхождения ангелов Божьих и запечатления имени своего в Книге Жизни.

(3) Далее идут растительный, волшебный и ангельский камни, которые не содержат частиц минерального камня ...ибо они изумительно искусны, и каждый из них отличается от других своим воздействием и природой, так как способны производить несколько действий и выполнять несколько задач. Вне сомнения, Адам (с отцами до потопа и после потопа), Авраам, Моисей и Соломон, сотворившие с их помощью немало чудес, так и не поняли их высшие качества, ни одного из них, ибо это ведомо лишь одному Богу, создателю всех вещей на небе и на земле, благословенному в веках.

(4) Ибо с помощью растительного (камня) можно в совершенстве постигать природу человека, животных, птиц, рыб, различных деревьев, растений, цветов и знать, как их производить и побуждать к росту, цветению и плодоношению, как улучшать их цвет и запах когда угодно и где угодно в любое время года, и даже в разгар зимы...

(5) Кроме того, его мужскую часть, восходящую к солнечному достоинству и способную своим чрезмерным жаром сжигать и уничтожать любое существо и растение, смягчает своим крайним холодом (при немедленном применении) женская, лунная часть, способная, благодаря своему лунному свойству, привести в оцепенение и заморозить любое животное, если солнце тотчас не окажет ему помощь; ибо хотя они и созданы из одной природной субстанции, в действии они проявляют противоположные качества; и все же между ними происходит естественное взаимодействие, и то, что не способна сделать одна часть, способна сделать, и делает другая часть.

(6) Их внутренние достоинства не уступают внешним, ибо солнечная часть обладает ослепительным сиянием, что не всякий глаз человека способен вынести его; и если в темную ночь явить во внешнем лунную часть, птицы устремятся к ней (и станут летать вокруг нее), подобно мухам, летающим вокруг свечи, и их легко можно будет брать в руки...

(7) С помощью волшебного камня можно обнаружить местонахождение любого человека в любой части мира, как бы хорошо он ни схоронился в палатах, чуланах или пещерах, ибо и там он позволяет все тщательно исследовать. Одним словом, он представляет вашему взору весь мир, в котором вы можете увидеть или услышать все, что пожелаете. Более того, он позволяет человеку понимать язык живых существ, чириканье и щебетание птиц, мычание животных и т. д. Он способен одухотворить образ, который, благодаря наблюдению за влияниями небесных тел, становится истинным оракулом; но здесь нет ничего волшебного или дьявольского, ибо все происходит легко, естественно и по-настоящему.

(8) И последнее: ангельский камень настолько трудноуловим, что его невозможно ни увидеть, ни почувствовать, ни взвесить. Его можно попробовать только на вкус. Голос человека (который имеет некоторое сходство с этими трудно различимыми свойствами) не выдерживает с ним сравнения. Более того, сам воздух не так доступен для зрения, и, тем не менее (о, чудо!) камень способен вечно пребывать в огне без ущерба. Он обладает божественной, неземной, незримой силой и, что еще важнее, наделяет владельца божественными способностями. С помощью сновидений и откровений он дарует человеку способность видеть ангелов и беседовать с ними; ни один злой дух не осмеливается приблизиться к тому месту, где он пребывает. Ибо он есть квинтэссенция, в которой нет ничего тленного, элементы нетленны, и ни один дьявол не в силах поселиться там.

(9) С. Дансон называет его пищей ангелов, а другие—небесным причастием, деревом жизни; он, несомненно (второй, после Бога), способен дарить долголетие, ибо с его помощью тело человека оберегается от порчи и приобретает способность жить долгое время без пищи; кроме того, ставится под сомнение возможность смерти человека, который пользуется камнем. Что мне не нравится, так это размышлять над вопросом, почему владельцы камня, которые плотскими глазами видели проявления славы и вечности, должны желать жить вместо того, чтобы желать умереть, и наслаждаться благами достигнутой цели, вместо того, чтобы жить, довольствуясь теоретическими размышлениями.

10) Расис скажет вам, что в красном камне таится пророческий дар; ибо с его помощью (говорит он) философы предсказывали грядущие события. Петр Бонус утверждает, что они предсказывали не в общих четах, а конкретно, и предвидели воскресение и воплощение Христа, день страшного суда и гибель мира в огне, но делали они это не иначе, как через интуитивное постижение своих действий.

(11) Резюмируя, можно сказать, что правильное и многостороннее применение первичной материи (ибо при всем многообразии достоинств в них проявляется один дух) позволяет постигнуть совершенство гуманитарных наук и всю мудрость природы. (И к этому я мог бы добавить, что) она таит в себе много больше удивительных вещей, ибо мы видели лишь малую толику из того, на что она способна.

(12) Тем не менее, существует слишком мало стволов деревьев, к которым можно было бы привить черенки этой науки. Ее тайны можно сообщить только адептам и тем, кто с колыбели посвятил свою жизнь служению у ее алтаря".

Автор этого текста Элиас Ашмол не занимался практической алхимией. Он был широко образованным ученым и проявлял особый интерес к алхимии и астрологии. По этим предметам ему удалось составить большое собрание книг и рукописей. Его отношение к алхимику Уильяму Блэк-хаусу проникнуто личным чувством. Алхимик признал в Ашмоле духовного сына. "Это было знаменательное событие в жизни Ашмола, поскольку он почувствовал свою причастность древней традиции истинных мудрецов".4 Спустя два года Блэкхаус, по-видимому, находясь на смертном одре, сообщил Ашмолу дальнейшие тайны. Ашмол записал в своем дневнике, что Блэкхаус сообщил ему в мельчайших подробностях истинное содержание философского камня, и эти сведения составили его духовное наследство.

Составленное Ашмолом описание философского камня, несомненно, представляет собой компиляцию свойств камня, описанных в многочисленных алхимических трактатах, с которыми он был знаком. Ашмол собрал все эти сведения и составил на их основе органическое целое, пропустив их через свое богатое воображение и придав им причудливое очарование благодаря своему стилю.

Ашмол описал философский камень так, словно речь идет о четырех различных камнях, которые он соответственно называет минеральным, растительным, волшебным и ангельским камнем. В соответствии с этими четырьмя категориями энергия камня имеет различные формы проявления. В нашем тексте это делается в целях описания. Но здесь заложен более глубокий смысл. В алхимии число четыре повсюду играет важную роль. Четверка считалась основным принципом упорядочения материи. В начале мира, еще до творения, не существовало ничего, кроме первичной материи, которая не имела формы, структуры и конкретного содержания. Все существовало в потенциальности и ничего в реальности. В акте творения четыре элемента—земля, воздух, огонь и вода—выделились из первичной материи. Дело выглядит так, словно на первичную материю был наложен крест, состоящий из четырех стихий, привнеся в нее порядок и структуру и извлекая космос из хаоса.

Для получения философского камня необходимо вновь объединить четыре элемента в единстве квинтэссенции. Таким образом, первоначальное состояние целостности и единства первичной материи восстанавливается в философском камне на новом уровне. Эти идеи имеют немало сходства с процессом психологического развития, где, в частности, число четыре символизирует целостность. Четырехэлементная природа философского камня имеет непосредственное отношение к четырехэлементным изображениям мандалы Самости. В сущности, алхимические изображения философского камня имеют форму мандалы. С психологической точки зрения, число четыре обычно соотносится с четырьмя психическими функциями: мышлением, чувствами, ощущениями и интуицией. Но такое понимание числа четыре не способно охватить весь спектр его значений. Например, четыре элемента невозможно отождествить с четырьмя функциями. Структурирующая модель четверицы проявляется в различных контекстах, чтобы упорядочить и дифференцировать опыт. Однако во всех случаях она указывает на осуществление и завершение.

Хотя Ашмол и упоминает четыре различных камня, проявления различных аспектов камня будут в дальнейшем рассматриваться как проистекающие из одного единого философского камня.

2.ТРАНСФОРМАЦИЯ И ОТКРОВЕНИЕ.

Первый параграф текста начинается следующим образом:

"(1) (Минеральная разновидность философского камня) способна доводить посредством трансмутации любое несовершенное, земное вещество до высшей степени совершенства, т.е. превращать низменные металлы в совершенное золото и серебро и трансформировать обычные кремни и различные драгоценные камни (рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты) и осуществлять великое множество аналогичных трансмутаций. Но это составляет лишь малую толику тех благ, которые можно приобрести с помощью философского камня, когда известны все его достоинства. Золото, признаюсь, восхитительная вещь, прекрасная видимость...; изготовление золота составляет основную цель деятельности алхимиков, хотя и редко имело какое-либо значение для древних философов; использовали это вещество лишь адепты нижней ступени посвящения".

С точки зрения алхимиков, металлы находящиеся в земле, претерпевают постепенное, естественное развитие. Такие неблагородные металлы, как свинец, считались неразвитыми, начальными формами металлов. В процессе постепенного естественного развития они превращаются в благородные металлы, золото и серебро. Алхимики считали, что с помощью своих методов они могут ускорить процесс естественного развития. Очевидно, что эта идея содержит проекцию на материю того факта, что естественное психологическое развитие стимулируется посредством сосредоточения внимания на психическом содержании и "разработки" такого содержания.

Золото и серебро считались "благородными" металлами, потому что они не подвержены порче, т.е. воздействию коррозии. Таким образом, они были носителями таких качеств, как неизменное постоянство и вечность. Точно так же и переживание Самости в процессе индивидуации передает эго характеристики надежной стабильности, которые понижают уровень его подверженности регрессивному распаду. Эти качества эго формируются на основе роста сознания и укрепления связи со сверхличностной или "вечной" стороной психического, которые составляют одну из существенных особенностей переживания Самости.

Превращение неблагородного вещества в золото может принять и неблагоприятный оборот, как, например, это показано в легенде о царе Мидасе. Боги выполнили его желание, чтобы все, к чему бы он ни прикоснулся, превращалось в золото, и тогда он с ужасом обнаружил, что его пища стала несъедобной. В этой истории изображается состояние идентификации с философским камнем, которое неблагоприятно сказывается на жизни. Человек не может жить одними вечными истинами, он нуждается также и в хлебе, т. е .ему необходимо удовлетворять еще и личные, временные потребности.

В нашем тексте сказано, что философский камень превращает обычные кремни в драгоценные камни. Драгоценные камни олицетворяют ценности, предметы, которые высоко ценятся за их красоту и высокую стоимость. Кремни представляют собой обычное тусклое, но довольно твердое вещество. Они олицетворяют банальные, "повседневные" стороны жизни. С психологической точки зрения, эта способность философского камня относится к способности интегрированной личности разглядеть смысл и ценность в самом ординарном и даже неприятном событии. Точно также и в низших, "неблагородных" особенностях нашей личности можно разглядеть ценность. Изменение позиции восприятия вызывает трансформацию, поскольку красота помещается в глазу созерцателя.

В этот момент Ашмол чувствует себя обязанным сообщить нам, что изготовление золота и драгоценных камней составляет низшую из способностей философского камня. Хотя мы и рассматриваем его описание на символическом уровне. Ашмол воспринимает его буквально. Ашмол подобен ясновидцу, который описывает свой сон, находясь во сне, тогда как мы стараемся понять смысл его сна с точки зрения бодрствующего сознания.

В тексте сказано, что изготовление золота не входило в намерения древних философов. Это утверждение согласуется с широко распространенной в алхимических трактатах идеей, что "наше золото есть не обычное золото, а философское золото". Здесь приводит в замешательство то, что после этого высказывания авторы переходят к обсуждению использования печек, колб и физических процедур в лабораторных условиях. Этому можно дать только одно объяснение: у самих алхимиков отсутствовала ясность в этом вопросе. Они искали "философское" или духовное содержание в химическом процессе, и этот поиск был обречен на неудачу. И, тем не менее, несмотря на неудачу, алхимики оставили нам богатое наследство в виде символических материалов, которые описывают феноменологию процесса индивидуации.

Упоминание о древних философах затрагивает целую проблему значения термина "философский камень". Философ—это возлюбленный Софии, или Мудрости. Камень представляет одну из самых твердых форм вещества и указывает на прочность, постоянство и непреклонную реальность. Таким образом, философский камень символизирует нечто, похожее на конкретизированную или актуализированную мудрость. В частности, в "Aurors Con-surgens" мудрость, персонифицированная как Sapientia Dei, отождествляется с философским камнем. Тем не менее, философский камень означает нечто большее, чем мудрость для философов; философский камень также означает нечто большее, чем образ Христа, понимаемый в обычном, чисто духовном смысле. Здесь уместно привести замечание Юнга по поводу взаимосвязи между философским камнем и Христом, поскольку христианство заимствовало одностороннюю духовность философии Платона и стоиков: "...Несмотря на сходство с Христом, символ камня содержит элемент, который невозможно примирить с чисто духовными допущениями христианства. Само понятие "камня" указывает на специфическую природу этого символа. "Камень" составляет сущность всего прочного и земного. Он олицетворяет женскую материю, и поэтому это понятие вторгается в сферу "духа" и его символизма... Камень означал нечто большее, чем "воплощение" Христа, он олицетворял конкретизацию, "материализацию", которая достигала мрака неорганической сферы или возникала из него, т.е. из той части божества, которая противопоставила себя Творцу... Поэтому можно предположить, что в алхимии была предпринята попытка осуществить символическую интеграцию зла, поместив божественную драму спасения в самого человека". В параграфе 2 сказано следующее:

(2) Ибо они возлюбили мудрость превыше всех мирских богатств и стремились к более возвышенным действиям. Вне сомнения, тому, кому открыты законы природы, доставляет радость не способность изготовлять золото и серебро или подчинять своей власти демонов, а созерцание распахнутых небес, восхождения и нисхождения ангелов Божьих и запечатление имени своего в Книге Жизни".

"(1) (Минеральная разновидность философского камня) способна доводить посредством трансмутации любое несовершенное, земное вещество до высшей степени совершенства, т.е. превращать низменные металлы в совершенное золото и серебро и трансформировать обычные кремни и различные драгоценные камни (рубины, сапфиры, изумруды и бриллианты) и осуществлять великое множество аналогичных трансмутаций. Но это составляет лишь малую толику тех благ, которые можно приобрести с помощью философского камня, когда известны все его достоинства. Золото, признаюсь, восхитительная вещь, прекрасная видимость... изготовление золота составляет основную цель деятельности алхимиков, хотя и редко имело какое-либо значение для древних философов; использовали это вещество лишь адепты нижней ступени посвящения".

В нашем тексте сказано, что философский камень превращает обычные кремни в драгоценные камни. Драгоценные камни олицетворяют ценности, предметы, которые высоко ценятся за их красоту и высокую стоимость. Кремни представляют собой обычное тусклое, но довольно твердое вещество. Они олицетворяют банальные, "повседневные" стороны жизни. С психологической точки зрения, эта способность философского камня относится к способности интегрированной личности разглядеть смысл и ценность в самом ординарном и даже неприятном событии. Точно так же и в низших, "неблагородных" особенностях нашей личности можно разглядеть ценность. Изменение позиции восприятия вызывает трансформацию, поскольку красота помещается в глазу созерцателя.

Упоминание о древних философах затрагивает целую проблему значения термина "философский камень". Философ—это возлюбленный Софии, или Мудрости. Камень представляет одну из самых твердых форм вещества и указывает на прочность, постоянство и непреклонную реальность. Таким образом, философский камень символизирует нечто, похожее на конкретизированную или актуализированную мудрость. В частности, в "Aurors Con-surgens"6 мудрость, персонифицированная как Sapientia Dei, отождествляется с философским камнем. Тем не менее, философский камень означает нечто большее, чем мудрость для философов; философский камень также означает нечто большее, чем образ Христа, понимаемый в обычном, чисто духовном смысле. Здесь уместно привести замечание Юнга по поводу взаимосвязи между философским камнем и Христом, поскольку христианство заимствовало одностороннюю духовность философии Платона и стоиков: "...Несмотря на сходство с Христом, символ камня содержит элемент, который невозможно примирить с чисто духовными допущениями христианства. Само понятие "камня" указывает на специфическую природу этого символа. "Камень" составляет сущность всего прочного и земного. Он олицетворяет женскую материю, и поэтому это понятие вторгается в сферу "духа" и его символизма... Камень означал нечто большее, чем "воплощение" Христа, он олицетворял конкретизацию, "материализацию", которая достигала мрака неорганической сферы или возникала из него, т.е. из той части божества, которая противопоставила себя Творцу... Поэтому можно предположить, что в алхимии была предпринята попытка осуществить символическую интеграцию зла, поместив божественную драму спасения в самого человека".

В параграфе 2 сказано следующее:

"(2) Ибо они возлюбили мудрость превыше всех мирских богатств и стремились к более возвышенным действиям. Вне сомнения, тому, кому открыты законы природы, доставляет радость не способность изготовлять золото и серебро или подчинять своей власти демонов, а созерцание распахнутых небес, восхождения и нисхождения ангелов Божьих и за-печатление имени своего в Книге Жизни".

По своей тональности этот параграф напоминает следующий фрагмент из "Алхимического музея":

"Не утруждайте себя вопросом, действительно ли я владею этим бесценным сокровищем. Вместо этого следует вопрошать, видел ли я, как был создан мир, ведома ли мне тьма египетская, какова причина появления радуги, как будут выглядеть прославленные тела при всеобщем воскресении..." 8.

В обоих фрагментах придается важное значение переживанию Откровения.

В нашем тексте содержится три ссылки на Библию. В главе 28 "Книги Бытия" сказано, что Иакову приснился следующий сон: "Вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божий восходят и нисходят по ней".

Как уже отмечалось, лестница Иакова символизирует ось эго-Самость (рис. 56). Восходящие и нисходящие ангелы соответствуют алхимическим процессам сублимации и коагуляции.9 С психологической точки зрения сублимация представляет собой процесс возвышения конкретных, личных переживаний до более высокого уровня, уровня абстрактной или всеобщей истины. В отличие от сублимации, коагуляция представляет собой конкретизацию или личностную реализацию архетипического образа. Для того чтобы восходящие и нисходящие ангелы приобрели зримые очертания, необходимо увидеть взаимопроникновение мира эго и архетипической психики. Это состояние Блейк описал в следующих строках: Чтобы увидеть мир в песчинке И небо в диком цветке,

Необходимо удержать бесконечность на ладони И вечность в часе.

Интересно отметить, что камень имеет непосредственное отношение к сновидению Иакова. Он использовал один из камней в качестве изголовья, и, проснувшись, понял, что место сие "не иное что, как дом Божий, это врата небесные", поставил его памятником. По мнению Юнга, камень Иакова, отмечающий место, где сходятся вместе "высшее" и "низшее", можно рассматривать как равнозначный философскому камню.10.

Вторая библейская ссылка в рассматриваемом тексте относится к "Евангелию от Луки" (10:19-20), где Иисус говорит своим 70 апостолам: "Се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, и ничто не повредит вам; однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются; но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах". Третья библейская ссылка—это термин "книга жизни", который употребляется в "Откровении Иоанна Богослова" (20:15): "и кто не был записан в книге жизни, тот был брошен в озеро огненное".

В главе VI мы рассматривали психологическое значение запечатления имени индивида "на небесах" или в "книге жизни". Здесь имеется в виду осознание индивидом того, что его индивидуальность или личностная идентичность имеет сверхличностное, априорное происхождение и оправдание своего бытия. Если употребить популярный термин, то можно сказать, что такое осознание приводит к положительному разрешению "кризиса идентичности" и позволяет понять состояния, связанные с переживаниями отчужденности, никчемности и неполноценности.

В тексте сказано, что философский камень обладает способностью открывать сокровища. Он раскрывает "все законы природы", обнажает связи между личностной и сверхличностной (землей и небом) сторонами психического и показывает, что личностное эго имеет под собой "метафизическое" основание, а следовательно, и неоспоримое право на существование во всей своей неповторимости. Эти проявления имеют немало общего с последствиями встречи с символами Самости, которые проявляются в сновидениях или в фантазиях при проведении курса психотерапии.

В качестве примера приведем описание сна, приснившегося молодой женщине, у которой была проблема с отчуждением:

"Ночью на ступеньку моего крыльца положили ребенка, сироту. Мне показалось, что его пуповина уходила в небо. Обнаружив это, я почувствовала полное удовлетворение. Я поняла свою цепь в жизни". Пуповина, достигающая неба, несомненно, символизирует ось эго-Самость. Тема сироты возникает при описании философского камня. В Боллингене Юнг вырезал на обратной стороне каменной мандалы следующие слова, заимствованные из трактата алхимиков, посвященные философскому камню:

"Я сирота; я одинок; тем не менее, я нахожусь повсюду, я един, но я нахожусь в оппозиции по отношению к себе. Я одновременно и молод и стар.

Я не знал ни отца, ни матери, потому что меня вытащили из глубин, как рыбу, или потому, что я упал с неба, как белый камень. Я брожу среди лесов и гор, но я сокрыт в сокровенной части души человека. Я смертен для каждого, но, тем не менее, я не подвластен кругу времен". Затем в тексте говорится следующее:

"(3) Далее идут растительный, волшебный и ангельский камни, которые не содержат частиц минерального камня ...ибо они изумительно искусны, и каждый из них отличается от других своим воздействием и природой, так как способен производить несколько действий и выполнять несколько задач. Вне сомнения, Адам (с отцами до потопа и после потопа), Авраам, Моисей и Соломон, сотворившие с их помощью немало чудес, так и не поняли их высшие качества, ни одного из них, ибо это ведомо лишь одному Богу, Создателю вещей на небе и на земле, благословенному в веках".

Суть этого параграфа состоит в том, что Адам и другие герои древности были обладателями философского камня. Это общее для алхимических трактатов допущение, в частности, объясняет то долголетие, которым наслаждались в древности патриархи. В иудейско-христианском мифе древние патриархи изображены почти как полубожественные предки. Они поддерживали непосредственную связь с источником бытия. Бог беседовал с ними и делился своими помыслами. Они олицетворяют вечные, архетипические фигуры, которые продолжают жить в раю. Здесь уместно провести психологическую аналогию, которая состоит в том, что переживания Самости нередко окружены аурой глубокой старины. Одна из особенностей феноменологии Самости состоит в ее вневременном, вечном и, следовательно, древнем достоинстве. Она вызывает у индивида ощущение причастности многовековому процессу, который придает относительный характер невзгодам настоящего времени.

3. ПРИНЦИП ПЛОДОРОДИЯ.

Далее в тексте сказано следующее:

"(4) Ибо с помощью растительного (камня) можно в совершенстве постигать природу человека, животных, рыб, различных деревьев, растений, цветов и знать, как их производить и побуждать к росту, цветению и плодоношению, как улучшать их цвет и запах когда угодно и где угодно и притом не на мгновение, а каждый день, каждый месяц, каждый год, в любое время года, и даже в разгар зимы...".

Здесь камень охарактеризован как принцип роста и плодородия. Эта особенность философского камня соответствует словам Христа: "Я пришел для того, чтоб имели жизнь, и имели с избытком". (Иоан., 10:10). Несомненное отождествление Христа с принципом плодородия содержится в апокрифической легенде о бегстве в Египет. По пути в Египет Иосифу, Марии и Иисусу повстречался земледелец, убиравший пшеницу. Младенец Иисус взял пригоршню семян и бросил подле дороги. Семена тотчас проросли, созрели и достигли готовности для жатвы. Едва Иосиф со своей семьей успел спрятаться в высокой пшенице, как появились воины Ирода, посланные на их поиск. "Ты видел мать с ребенком?"—спросил воин. "Да,—ответил земледелец—я видел ее, когда убирал пшеницу". "Должно быть, это было много месяцев тому назад",—сказали воины Ирода и ушли".

Озирис также символизирует принцип жизни и плодородия. В египетском погребальном тексте сказано следующее: Я есть растение жизни, Которое появляется из Озириса, Растет на ребрах Озириса, Позволяет людям жить, Делает богов божественными, Одухотворяет духов... Укрепляет конечности живого. Я живу, как зерно пшеницы, жизнь живого... Я есть жизнь, возникающая из Озириса!

В древности принцип плодородия вызывал появление множества обрядов, в которых немаловажную роль играл сексуальный символизм, поскольку сексуальность, несомненно, служит источником жизни и позволяет Природе использовать человека в качестве средства достижения своих сверхличностных целей. Таким образом, чрево, грудь и пенис вполне пригодны для использования в качестве символов принципа самой жизни, который, как сказано в тексте, производит на свет все формы жизни и знает, "как их производить и побуждать к росту, цветению и плодоношению".

С психологической точки зрения способность камня стимулировать рост связана с тем, что Самость является источником (fons et origo) психического существования. Либидо или психическая энергия проявляются в жизни, росте и плодородии. Эта особенность камня связана с алхимическим символизмом benedicta viriditas, благословенной зелени, которая ассоциируется с Афродитой, духом произрастания и Святым Духом.

Плодородное свойство философского камня нередко отражается в сновидениях. Например, молодому человеку, который переживал переходный возраст своей жизни и обращал слишком пристальное внимание на сверхличностным энергии, приснилось, что во время прогулки прорастала сочная и зеленая трава в тех местах, где ступала его нога. Другому человеку приснился следующий сон:

"Я увидел мужчину с феноменально длинным пенисом. Он был молод, но, тем не менее, как мне показалось, был моим дедушкой. Пенис походил на трубу и состоял из секций. Для обеспечения удобства в передвижении он снимал секции и носил их в специальном ящичке". В этом персонаже без труда можно распознать одну из особенностей Самости, поскольку он одновременно и молод и стар, т.е. выходит за пределы категории времени. Такие парадоксальные термины нередко употребляют для описания философского камня. Огромный пенис относится к принципу созидания или плодородности, который составляет предмет нашего исследования. Величина пениса, существенно превышающая обычные человеческие пропорции, указывает на его архетипическую или сверхличностную природу. Тот факт, что он составлен из секций и имеет искусственное происхождение, ассоциируется с фаллосом возрожденного Озириса. После расчленения Озириса не найден был только один фрагмент его тела—первоначальный пенис. Поэтому Изида заменила его искусственным, деревянным фаллосом, с помощью которого и был зачат Гор. Оплодотворение с помощью деревянного фаллоса составляет странное, нечеловеческое явление. Косвенным образом оно указывает на сверхличностный процесс, неподвластный пониманию человека и эго. Быть может, здесь имеется в виду не конкретная реальность, а психическое оплодотворение с помощью символического образа.

4. ЕДИНСТВО ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ.

Далее в тексте сказано следующее:

"(5) Кроме того, его мужскую часть, восходящую к солнечному достоинству и способную своим чрезмерным жаром сжигать и уничтожать любое существо и растение, смягчает своим крайним холодом (при немедленном применении) женская, лунная часть, способная благодаря лунному свойству, привести в оцепенение и заморозить любое животное, если солнце тотчас не окажет ему помощь; ибо хотя они и созданы из одной природной субстанции, в действии они проявляют противоположные качества; и все же между ними происходит естественное взаимодействие, и то, что не способна сделать одна часть, способна сделать, и делает другая часть".

Здесь речь идет о том, что философский камень объединяет две противоположные сущности—горячую мужскую солнечную часть и холодную женскую лунную часть. Эта точка зрения соответствует мысли, на которой столь подробно остановился Юнг, а именно: Самость воспринимается и символически отображается как союз противоположностей. Философский камень нередко характеризуют как союз солнца и луны (coniunctio). Этот парадокс нашел отражение на многих алхимических изображениях (рис. 60 и 61).

В тексте также описаны отрицательные и опасные свойства, которые демонстрирует каждая из этих частей, когда действует самостоятельно. Предоставленная самой себе, солнечная часть оказывает деструктивное воздействие, благодаря избытку тепла и энергии. Это вызывает воспоминание о втором задании Психеи в мифе об Амуре и Психее. Венера велела Психее принести клок шерсти от особой отары овец с золотым руном. Возле реки рос дружески расположенный к Психее тростник, который дал ей следующий совет:

"...в этот час нельзя подходить к этим страшным овцам. Ибо они заимствуют у ярко горящего солнца страшную жару и приходят в такое неистовство, что дают выход ярости, уничтожая людей своими острыми рогами, твердыми, как камень, лбами, а иногда и ядовитыми укусами... Но... (когда) спадет жара полуденного солнца и ласковый ветерок убаюкает животных ...когда пройдет безумие и успокоится гнев, тогда отправляйся к вон той рощице, стряхни листву с кустов, и ты найдешь золотое руно, зацепившееся за кривые ветви".

Нойманн отмечает, что "готовые разорвать все и всех золотые бараны солнца символизируют архетипически непреодолимую мощь духовного, мужского начала, перед которым не в силах устоять женское (эго)". Вообще говоря, Нойманн рассматривает миф об Амуре и Психее с точки зрения женской психологии. Разумеется, женщина наименее защищена от деструктивных воздействий односторонней солнечной силы. Тем не менее, эта проблема касается и мужчины.

С психологической точки зрения, деструктивность одностороннего солнечного элемента философского камня имеет как внутреннее, так и внешнее проявление (в виде проекции). Внешнее проявление деструктивности воспринимается как обжигающее воздействие пламенного аффекта другого индивида. Внутреннее проявление деструктивности имеет место, когда индивид отождествляет себя с пламенным гневом, возникающим из сферы бессознательного, или оказывается во власти такого гнева. Оба проявления приводят к психическим травмам, на исцеление которых уходит много времени. В умеренных или смягченных дозах солнечное либидо способствует творчеству, жизни и плодотворной деятельности, тогда как односторонняя избыточность солнечного либидо оказывает пагубное воздействие на психическую жизнь.

В тексте сказано, что встреча с лунной частью философского камня также приводит к разрушительным последствиям, так как ее крайний холод "вызывает оцепенение и замораживает". Классический пример способности отрицательного женского принципа вызывать оцепенение и парализовывать волю содержится в мифе о Медузе Горгоне. Каждый, кто осмелится бросить взгляд на нее, превращается в камень. Эго мужчины наименее защищено от таких воздействий. Например, мне рассказали о случае, происшедшем с молодым ученым, который увлеченно занимался каким-то важным исследованием. Однажды к нему в лабораторию пришла его мать. Окинув взглядом лабораторию, она уничижительно отозвалась о занятиях молодого ученого. Это замечание настолько подействовало на него, что в течение нескольких дней он не мог по-прежнему заниматься исследованиями. Его либидо "оцепенело и заморозилось".Он испытал облегчение только тогда, когда в сферу сознания вторглось раздражение, вызванное сложившимся положением дел, т.е. когда солнечный элемент философского камня нейтрализовал одностороннее воздействие лунного элемента.

Оцепенение и замораживание, вызываемые лунным элементом, составляют крайние формы проявления способности женского принципа стимулировать коагуляцию. Женский принцип Эроса побуждает духовные образы и влечения, свободно воспаряющие над землей, установить связь с личностной, конкретной реальностью. При значительном удалении от такой реальности встреча с женским началом производит на эго столь же парализующее впечатление, как и падение на землю.

Тем не менее, иногда приносит несомненную пользу осознание того, что травмирующие воздействия опасной лунной силы и деструктивной солнечной силы составляют особенности философского камня. При восстановлении сил посредством устранения травмирующих последствий встречи с одной из этих сил индивиду помогает сохранить ясность психологической ориентации и перспективы знание того, что причиной его страданий является сам философский камень. Тот, кто ищет философский камень, непременно и неоднократно становится жертвой одного из частных проявлений философского камня. Эти события составляют алхимические операции, которые постепенно приводят индивида к трансформации. Но эти операции мы осуществляем на нас самих. Мы испытываем на себе воздействия кальцинирования солнечным огнем или вызывающей оцепенение коагуляцией лунной силы. При таком оцепенении полезно знать, что обе силы участвуют в осуществлении более масштабного и значимого процесса.

В следующем параграфе упоминаются положительные качества солнечного и лунного элемента философского камня:

"(6) Их внутренние достоинства не уступают внешним, ибо солнечная часть обладает настолько ослепительным сиянием, что не всякий глаз человека способен вынести его; и если в темную ночь явить во внешнем лунную часть, птицы устремятся к ней (и станут летать вокруг нее), подобно мухам, летающим вокруг свечи, и их легко брать в руки". Положительное свойство солнечного принципа мужского, духовного сознания проистекает из его способности порождать свет. Благодаря силе такого света все становится ясным, сияющим и прозрачным. Восприятие этой стороны Самости характеризуется нуминозностью и, как правило, сопровождается появлением символов света—яркими образами, сияющими ликами, нимбами и т. д. В Джемс отмечает повторяемость световых феноменов, которые он называет фотизмами, в переживаниях, связанных с обращением в религиозную веру. В "Многообразии религиозного опыта" он приводит описание такого случая:

"Неожиданно сияние славы Божьей опустилось и чудесным образом окружило меня... Несказанный свет засиял в моей душе и поверг меня ниц... По своей яркости этот свет ни в чем не уступал солнцу. Он был слишком ярок для глаз... Мне кажется, что посредством реального переживания мне удалось в какой-то мере понять тот свет, который поверг ниц Павла на пути в Дамаск (рис. 23). Я не мог бы долго глядеть на такой свет".16 При проведении психоанализа иногда возникают менее значимые световые восприятия, которые ассоциируются с характерными для сновидений образами. Примеры таких образов можно найти в серии сновидений, опубликованных Юнгом в части II "Психологии и алхимии". В частности, в этой серии световые образы упоминаются в сновидениях 7,19 и 20. Восприятие этих образов свидетельствует о расширении границ сознания и понимания. Здесь происходит встреча с одной из особенностей Самости, которая производит на индивида неизгладимое впечатление. Тем не менее, характерные символы целостности не находят ясного отображения, поскольку констеллируется только одна сторона Самости.

Далее в тексте упоминаются положительные свойства лунной части философского камня. Очень трудно передать словами психологическое значение луны. Эрик Нойманн проделал замечательную работу в своей статье "О луне и матриархальном сознании",17 которую я хотел бы предложить вниманию читателя. В этой статье он пишет следующее:

"Творческий процесс осуществляется не под палящими лучами солнца, а при прохладном отраженном свете луны, когда мрак сознания достигает полноты; время размножения—это ночное время, а не дневное. Для размножения необходимы темнота, покой, таинственность, безмолвие и скрытность. Поэтому луна—царица жизни и роста, она противодействует смертоносному солнцу. Влажное ночное время—это не только время сна, но и исцеления, восстановления сил... В ночной темноте или при свете луны возрождающая сила бессознательного выполняет свое предназначение, как некую тайну, заключенную в тайне, и делает она это самостоятельно, в силу своей природы и без помощи "головного" эго".18 В тексте сказано, то лунная часть философского камня привлекает ночью птиц и побуждает их охотно признать свое пленение. Таким образом, олицетворяя неуловимые интуиции или духовные возможности, птицы попадают в сферу реальности под воздействием лунной формы бытия, которую так замечательно описал Нойманн. Кроме того, здесь была упомянута тема приручения дикого животного. Эта тема перекликается с темой единорога, которого можно укротить на коленях девы (рис. 62). В алхимии единорог символизировал Меркурия, неуловимого духа. В одном из трактатов единорог превращается в белого голубя, который также символизирует Меркурия и Святого Духа.19 Таким образом, дева, способная укротить единорога, синонимична лунной части философского камня, которая побуждает птиц добровольно идти в неволю. Эти образы относятся к определенной установке, которая формируется под воздействием лунной или июньской (Инь) особенности Самости, способной установить связь между необузданными, свободными, но и недисциплинированными побуждениями реальности и подчинить их требованиям трансперсональной всеобщности личности. Укрощение дикого своеволия рассматривается как нечто самодостаточное. Для мужчины эту задачу нередко выполняет реальная женщина. Она должна быть непорочной в символическом смысле этого слова (см. работу Э. Хардинг),20 т.е. она должна принадлежать самой себе и выполнять роль независимого женского существа, неподвластного воздействиям мужских установок.

В алхимии единорог, которого держит на коленях дева, ясно ассоциировался с мертвым Христом на коленях девы Марии. Эта тема затрагивает идею воплощения Логоса в этом симюлизме. Воплощение составляет одну из особенностей коагуляции. Алхимики занимались проблемами коагуляции, пленения или фиксации неуловимого духа Меркурия. Один из способов решения этой проблемы показан на алхимических изображениях. Он состоял в том, чтобы пригвоздить подвижного змея к дереву или к кресту, как это было сделано с Христом. Дерево и крест являются женскими символами и поэтому отождествляются с коленями непорочной девы или с лунной особенностью философского камня. Эти образы не поддаются поверхностному объяснению, но они, несомненно, имеют непосредственное отношение ^реализации психического как конкретной сущности, которая возникает в сфере плодотворного, партикуляризированного существования под воздействием лунного свойства философского камня.

5. ВЕЗДЕСУЩНОСТЬ.

В параграфе 7 говорится следующее:

"(7) С помощью волшебного камня можно обнаружить местонахождение любого человека в любой части мира, как бы хорошо он ни схоронился в палатах, чуланах или пещерах, ибо и там он позволяет все тщательно исследовать. Одним словом, он представляет вашему взору весь мир, в котором вы можете увидеть все, что пожелаете. Более того, он позволяет человеку понимать язык живых существ, чириканье и щебетание птиц, мычание животных и т. д. Он способен одухотворять образ, который, благодаря наблюдению за влияниями небесных тел, становится истинным оракулом; но здесь нет ничего волшебного или дьявольского, ибо все происходит легко, естественно и по-настоящему". Ничто не в силах укрыться от философского камня, все открыто для него. Он вездесущ. В этом отношении философский камень равнозначен всевидящему оку Бога. В четвертом и пятом видении пророка Захарии содержится интересная аналогия с нашим текстом. В четвертом видении Захария видит камень и на камне этом семь очей (Книга пророка Захарии, 3:9). В пятом видении он видит золотой светильник с семью лампадами. Ангел говорит ему: "Это очи Господа, которые объемлют взором всю землю" (Книга пророка Захарии, 4:10). Юнг утверждает, что некоторые алхимики интерпретировали эти фрагменты, соотнося их с философским камнем22 Семь очей Господа соответствуют сферам семи планет, а в алхимии—семи металлам. Они олицетворяли семь ступенек на лестнице трансформации.

В древнем Египте око Божье занимало видное место среди религиозных образов. В погребальной молитве сказано следующее: "Я есть всевидящее око Гора, чей вид вселяет ужас; я есть владычица Убийц, могучая устрашительница". Этот фрагмент отражает обычную установку эго, которая формируется при восприятии ока Божия. Эта установка характеризуется тревожностью, при которой индивид боится, что его неосознанные грехи будут обнаружены и осуждены. Поскольку ничто не в силах укрыться от философского камня, он воспринимается как угроза каждым, кто старается уклониться от полного самосознания. Философский камень способен видеть все, потому что он символизирует полную интегрированную личность, которая не имеет скрытых отдельных сторон. По этой же причине он позволяет понимать язык птиц и животных. Эта способность отражает интуитивную, инстинктивную мудрость человека. Образ всевидящего ока Божия указывает на существование единого источника сознания (видения) в сфере бессознательного. Кроме того, он косвенно указывает на явления синхронии. Глаз как круг иногда составляет особенность мандалы.

Например, Боллингеновский камень Юнга имеет форму глаза с изображением pupillus (Telesphorus) в зрачке - Око Божье служит наглядной иллюстрацией к высказыванию "Vocatus atque non vocatus Deus aderit".

И последнее: в этом параграфе сказано, что философский камень способен "одухотворять образ, который, благодаря наблюдению за влияниями небесных тел, становится истинным оракулом". С психологической точки зрения, одухотворение образа относится к способности бессознательного выражать неясное, недифференцированное настроение или аффект в каком-либо конкретном образе фантазии. Это явление составляет предмет наших поисков при использовании метода активного воображения. Для включения в сферу сознания неосознанного содержания нематериальное должно облечься в материю, невоплощенное или, точнее, пока еще невоплощенное, должно пройти процесс воплощения. Для того чтобы дух стал содержанием сознания, его необходимо загнать в определенную форму. Это составляет одну из особенностей алхимической операции, которая называется коагуляцией. Сновидения так же выполняют эту функцию, как и активное воображение, и иные формы проявления имагинативной креативности. В нашем тексте сказано, что трансформацию духа в образ осуществляет философский камень. Это согласуется с древним высказыванием, что сны приходят от Бога. Другими словами, способность психического создавать образы имеет своим источником сверхличностный центр, Самость, и не является функцией эго.

К.А. Мейер приводит описание сновидения, которое имеет несомненное сходство с нашим текстом:

"Я лежу на ложе; справа от меня, возле головы, находится драгоценный камень, вставленный в кольцо. Камень обладает способностью создавать любые образы, которые я хочу увидеть в живом виде..." Ложе ассоциируется у Мейера с (dine) кушеткой, на которой спал пациент, когда он посетил древний храм Асклепия в надежде, что ему будет ниспослан целительный сон. Он рассматривает драгоценный камень как символ Самости и утверждает, что "в прорицаниях он также выполняет функцию хрустального шара, т.е. выполняет роль "янтры" (магический формулы), предназначенной для визуализации бессознательных содержаний".

В тексте также сказано, что образ становится оракулом, когда устанавливается связь между ним и влиянием небесных тел. Небесные тела, как планетарные факторы, относятся к сверхличносгаым силам, архетипам коллективного бессознательного. В сущности, это означает, что индивид получает доступ к пророчеству, т.е. к мудрости, неподвластной пониманию эго, когда воспринимает способность бессознательного создавать образы в контексте осмысления архетипической стороны психического. В параграфе 8 сказано следующее:

"(8) И последнее: ангельский камень настолько трудно уловим, что его невозможно ни увидеть, ни почувствовать, ни взвесить. Его можно попробовать только на вкус. Голос человека (который имеет некоторое сходство с этими трудно различимыми свойствами) не выдерживает с ним сравнения. Более того, сам воздух не так доступен для зрения, и, тем не менее (о, чудо!) камень способен вечно пребывать в огне без ущерба. Он обладает божественной, неземной, незримой силой и, что еще важнее, наделяет владельца божественными способностями. С помощью сновидений и откровений он дарует человеку способность видеть ангелов и беседовать с ними; ни один злой дух не осмеливается приблизиться к тому месту, где он пребывает. Ибо он есть квинтэссенция, в которой нет ничего тленного, элементы нетленны, и ни один дьявол не в силах поселиться там".

Здесь также идет речь о парадоксальной природе философского камня. Он настолько невидим, рассеян и разрежен, что мы не имеем иной возможности воспринимать его, кроме как на вкус. С другой стороны, он—камень, настолько прочный и неизменный, что даже вечный огонь не может сокрушить его. Тема камня, который не есть камень, восходит к греческой алхимии. Рутланд говорит, что "камень, который не есть камень, является субстанцией, непоколебимой в своей эффективности и добродетели, но не по своей сущности".

Философский камень символизирует центр и всеобщность психики. Поэтому парадоксальная природа камня соответствует парадоксальной природе самой психики. Мы говорим о реальности психики, но многие ли способны "различить на вкус "ее реальное присутствие? Если бы часто упоминаемый "обычный человек" прочитал эту главу, разве он подумал бы, что я рассуждаю о чем-то реальном? Вероятно, нет. Большинство тех, кто считают психологию своей профессией, не осознают реальность психики. Реальность психики рассматривается как поведение, обусловленное неврологическими рефлексами или химией клетки, но здесь нет психики как таковой. Как сказано в тексте, "его невозможно ни увидеть, ни почувствовать, ни взвесить". Психическое не существует для тех, кто способен воспринимать реальность только таким образом. Только те, кто в силу своего развития или благодаря своей психогенетической симптоматике воспринимает реальность психики, действительно знают, что, хотя она и неосязаема, тем не менее, она "непоколебима в своей эффективности". Полное осознание этой реальности наступает в результате реализации процесса индивидуации.

Далее в тексте сказано, что "с помощью сновидений и откровений он (философский камень) дарует человеку способность видеть ангелов и беседовать с ними. Здесь рассматривается вышеупомянутая способность философского камня создавать образы. Контакт с Самостью приводит к осознанию сверхличностных значений, которые в данном случае символизируются ангелами.

В заключительной части параграфа сказано, что ни один злой дух не осмеливается приблизиться к камню, "ибо он есть квинтэссенция, в которой нет ничего тленного". С психологической точки зрения, злой дух или демон представляет отторгнутый комплекс с автономным динамизмом, который способен подчинить своей власти эго. Стабильность его существования обеспечивается репрессивной установкой эго, которая не признает отторгнутое содержание и не интегрирует его в состав личности как целостной сущности. Осознание Самости и требований всей личности устраняют условия, при которых могут выжить автономные комплексы. Квинтэссенция составляет пятый, единый элемент, который возникает в результате объединения четырех элементов. Она соответствует целостной личности, которая в равной мере уделяет внимание всем четырем функциям. Есть что-то сатанинское в своевольных действиях отдельной функции, которая не поддается модификации и корректированию со стороны других функций. Эту мысль Юнг выражает следующим образом:

"Мефистофель олицетворяет сатанинский аспект каждой психической функции, которая освободилась от иерархии всей психики и теперь пользуется независимостью и абсолютной властью". Как и Христос, философский камень изгоняет демонов, т.е. частные свойства личности, которые стремятся узурпировать власть целого.

6. ДУХОВНАЯ ПИЩА И ДЕРЕВО ЖИЗНИ.

Далее в тексте сказано следующее:

"(9) С Данстон называет его пищей ангелов, а другие—небесным причастием, деревом жизни; он, несомненно (второй после Бога), способен дарить долголетие, ибо с его помощью тело человека оберегается от порчи и приобретает способность жить долгое время без пищи; кроме того, ставится под сомнение возможность смерти человека, который пользуется камнем. Что мне не нравится, так это размышлять над вопросом, почему владельцы камня, которые плотскими глазами видели проявления славы и вечности, должны желать жить вместо того, чтобы желать умереть, и наслаждаться благами достигнутой цели вместо того, чтобы жить, довольствуясь теоретическими размышлениями". Этот параграф содержит несколько идей, которые нуждаются в уточнении. Камень называется "пищей ангелов". Принято считать, что ангелы не нуждаются в пище. Тем не менее, их состояние можно сравнить с состоянием духов усопших, которые повстречались Одиссею в подземном мире. Для того чтобы вызвать духов, ему пришлось принести в жертву двух овец и пролить их кровь, которая должна была привлечь духов, жаждущих крови. Этот интересный образ показывает, каким образом либидо должно изливаться в бессознательное, чтобы активизировать его. Очевидно, нечто в этом роде происходит и с ангелами, они нуждаются в пище философского камня, чтобы явиться человеку. Пища символизирует коагуляцию. Отсюда можно заключить, что вечная, ангельская сфера конкретизируется или приобретает черты временного существования через осознание Самости.

Термин "пища ангелов" имеет аналогии и в Священном Писании. По поводу манны, ниспосланной с небес израильтянам в пустыне, Мудрость (16: 20) говорит; "Ты давал пищу ангелам, неустанно ниспосылая им с неба хлеб, уже готовый, доставляющий всем усладу и удовлетворяющий всякий вкус". В данном случае "пища ангелов" равнозначна "хлебу с неба", о котором упоминается в главе VI Евангелия от Иоанна, когда Иисус сказал: "Я есмь хлеб жизни; приходящий ко мне не будет алкать и верующий в Меня не будет жаждать никогда" (Иоан., 6:35). В католической литургии используются эти тексты в качестве указания на Евхаристию, которая приводит нас к следующей характеристике камня.

Камень также называется "небесным причастием". Здесь имеется в виду Евхаристия, во время которой священник причащал умирающего. Слово viaticum первоначально обозначало деньги на путевые расходы или дорожный запас продовольствия. Оно происходит от слова via, дорога или путь. Таким образом, здесь можно говорить о путешествии умирающего из этого мира на небо. Эта же нота смерти звучит и в параграфе, в котором Ашмол задает себе вопрос, почему владелец философского камня должен хотеть продолжать жить. Отсюда можно заключить, что камень несет миру нечто, похожее на смерть, т. е. обеспечивает устранение проекций.

Камень как предсмертное причастие предполагает его отождествление с телом Христа, приуготованным посредством пресуществления в таинстве мессы. В начале XVI века алхимик Мельхиор разъяснил это сравнение. Он описал алхимический процесс в виде мессы, в которой роль священника, совершающего богослужение, была отведена алхимику. Юнг дополнил работу Мельхиора, приводя немало других примеров склонности алхимиков отождествлять философский камень с Христом.3' Здесь речь идет о начальной стадии реализации принципа индивидуации, основанного на первичности субъективного опыта. Принцип индивидуации присваивает себе и ассимилирует центральную ценность доминирующей в коллективе религиозной традиции. В настоящее время такие же отношения сложились между аналитической психологией и религией. Тем, для кого традиционные религиозные формы утратили смысл, аналитическая психология предлагает новый контекст для осмысления сверхличностных символов. Этот контекст соответствует наиболее развитым сторонам современного сознания.

Философский камень также называется "деревом жизни". Это название связано со вторым деревом в саду Едемском. Когда Адам вкусил от дерева знания добра и зла, он был изгнан из сада Едемского, "как бы не простер он руки своей и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно" (Быт., 3:22). С этих пор дерево жизни стал охранять херувим и пламенный меч обращающийся. Отсюда можно заключить, что камень должен соответствовать какому-то предмету, возле которого некогда находился человек, который вынужден был расстаться с этим предметом, придя к сознанию (осознанию противоположностей, знанию добра и зла). Аналогичным образом складываются отношения между индивидом и Самостью. Как отмечалось в Части I, нарождающееся эго первоначально содержится в сфере бессознательной Самости, первичной всеобщности, которую Нойманн назвал уроборосом. При возникновении эго происходит болезненное расставание сознания с бессознательной целостностью и непосредственным отношением к жизни, которое символизирует дерево жизни. В таком случае конечной целью психического развития становится восстановление утраченного состояния первоначальной целостности, но на сей раз уже на уровне сознательной реализации.

Философский камень нередко характеризуется как трансцендентальное дерево (рис. 66). Таким образом устанавливается связь между камнем и символизмом Мирового Дерева или Космического Дерева. Христос считался вторым Адамом, и поэтому его крест рассматривался как второе дерево, дерево жизни. Один из алхимиков описывает философский камень следующим образом:

"В силу одного только сходства, а не по существу, философы уподобляют свой материал золотому дереву с семью ветвями, полагая, что оно заключает в своем семени семь металлов и что они сокрыты в нем. По этой причине они называли его живым. Вещество камня вызывает появление красивых красок, когда производит на свет цветы, подобно тому, как обычные деревья производят на свет цветы, когда наступает время цветения".

В современных сновидениях и рисунках появляются странные деревья, которые производят глубокое впечатление. В своем эссе "Философское дерево" Юнг приводит ряд примеров таких деревьев. В разгар переходного периода (когда решалась проблема устранения переноса) пациенту приснилось, что на землю падает огромное дерево, издавая пронзительный, неестественный звук. Это сновидение имеет интересную аналогию в тексте, в котором философский камень описан в виде перевернутого дерева:

"Корпи его из драгоценных металлов находятся в воздухе, а вершина в земле. Когда их отрывают от своих мест, слышен ужасный звук и наступает великий страх".

Философское дерево способно претерпевать смерть и возрождение, подобно Фениксу. Из этого сновидения явствует, что вся личность сновидца претерпевала трансформацию, характерную для психологического развития.

7. ЕДИНСТВО В МНОГООБРАЗИИ.

Далее в тексте сказано следующее:

"(1.0) Расис скажет вам, что в красном камне таится пророческий дар; ибо с его помощью (говорит он) философы предсказывали грядущие события. Петр Бонус утверждает, что они предсказывали не в общих чертах, а конкретно, и предвидели Воскресение и воплощение Христа, день Страшного Суда и гибель мира в огне, но делали они это не иначе, как через интуитивное постижение своих действий".

Способность камня к прорицанию означает, что он связан со сверхличностной реальностью, неподвластной категориям времени и пространства. Эта способность соответствует явлению, которое Юнг назвал синхронией. Один из способов проявления синхронии состоит в значимом соответствии между сновидением или иным психическим переживанием и некоторым будущим событием. В специальном эссе Юнг приводит ряд примеров синхронии. Наиболее часто явления синхронии наблюдаются при активизации архетипического уровня психического и производят нуминозное воздействие на субъект восприятия. В частности, в тексте упоминается предвидение таких событий, как судный день, Воскресение и воплощение Христа. Эти события, несомненно, имеют сверхличностный, и даже космический характер. Отсюда можно заключить, что философский камень передает знания о сверхличностной структуре, или упорядочении вещей, которая присуща самому мирозданию и неподвластна структурирующим принципам сознания эго, а именно, пространству, времени и причинной обусловленности.

Юнг рассматривает сверхличностный принцип упорядочения как самодостаточный смысл и приводит описание нескольких косвенно связанных с ним сновидений. Приведем описание одного из таких сновидений: "Сновидец находился в дикой гористой местности, где обнаружил прилегающие слои триасовых отложений. Освободив щеки горной породы, он, к своему удивлению, увидел на них барельеф из человеческих голов". Термин "триасовый" употребляется для обозначения геологического периода, который существовал за 200 миллионов лет до появления человека. Отсюда можно заключить, что в сновидении содержится пророчество о появлении человека. Другими словами, существование человека было предопределено или запрограммировано в неорганическом субстрате мира.

Однажды пациент рассказал мне аналогичный сон: "Сновидец обследовал морскую пещеру в поисках привлекательных камней, отполированных приливами. К своему удивлению, он наткнулся на совершенную фигурку Будды, которая, по его мнению, была создана естественными силами моря".

Такие сновидения свидетельствуют о том, что предопределенный порядок, смысл и само сознание присущи мирозданию. Достаточно понять эту идею, чтобы феномен синхронии перестал удивлять. Не менее знаменательным в обоих сновидениях является то, что человеческая форма была запечатлена на камне силами природы. По моему мнению, оба сновидения имеют непосредственное отношение к философскому камню, тому камню, который, как сказано в тексте, обладает способностью прорицания.

"(11) Резюмируя, можно сказать, что правильное и многостороннее применение первичной материи (primamateria) (ибо при всем многообразии достоинств в них проявляется один дух) позволяет постигнуть совершенство гуманитарных наук и всю мудрость природы. И к этому я могу добавить, что она таит в себе много больше удивительных вещей, ибо мы видели лишь малую толику из того, на что она способна". В тексте термин "первичная материя" впервые употребляется как синоним философского камня, причем это сделано в том месте, где рассматриваются различные и многообразные свойства камня. На первый взгляд может показаться, что здесь конец перепутан с началом. Первичная материя составляет исходное, первое вещество, которое должно быть подвергнуто продолжительной обработке, чтобы, в конечном счете, превратиться в философский камень, составляющий цель алхимической деятельности. Но такие неясности в равной мере характерны и для алхимического мышления, и для символизма бессознательного.

В описании первичной материи подчеркиваются ее вездесущность и множественность. Говорят, что она имеет "столько названий, сколько существует вещей". Действительно, в семинаре по алхимии Юнг упоминает названий первичной материи, и это отнюдь не исчерпывает весь переча и. Несмотря на многообразие ее проявлений, в трактатах утверждается, что, в сущности, она составляет единство. Эта же мысль подчеркивается и в нашем тексте: "при всем многообразии достоинств в них проявляется один дух". Таким образом, составляя цель процесса, философский камень имеет такое же многообразие в единстве, как и первичное вещество в начале процесса. Различие между ними состоит в том, что теперь мы имеем камень, т. с. конкретную, неразрушимую реальность. Быть может, здесь знаменательно то, что в предпоследнем параграфе описания цели упоминается начало алхимического процесса. Отсюда можно заключить, что цикл пришел к завершению, завершение составляет новое начало в вечном круговороте, и философский камень, подобно Христу, есть альфа и омега.

С психологической точки зрения, тема единства и множественности приводит к проблеме интегрирования конфликтующих фрагментов личности индивида. В этом и состоит суть психотерапевтического процесса. Этот процесс ставит своей целью привести индивида к восприятию своего единства, но побуждение к реализации такого восприятия проистекает из единства, которое априорно и постоянно присутствовало в самом индивиде. Из нашего текста явствует, что для продолжения жизни однажды достигнутое единство должно вновь вторгаться в сферу нового множества. Здесь уместно привести слова Шелли:

Единое пребывает, множество изменяется и уходит; Небесный свет сияет вечно, земные тени улетают; Жизнь, подобно своду из цветного стекла, Окрашивает белое сияние вечности...

В заключительной части нашего текста сказано следующее:

(12) Тем не менее, существует слишком мало стволов деревьев, которым можно было бы привить черенки этой науки. Ее тайны можно сообщить только адептам и тем, кто с колыбели посвятил свою жизнь служению у ее алтаря".

Этот фрагмент подтверждает правильность моего наблюдения, которое постепенно оформилось в моем сознании. По моему мнению, дальше всех продвигаются на пути индивидуации те индивиды, которые в детстве испытали значимое и поистине судьбоносное переживание бессознательного. Замечательным примером таких переживаний служат детские переживания Юнга. В детстве нередко бывает так, что несоответствие требованиям окружающих или адаптационные проблемы ребенка, или и то и другое вызывают у ребенка чувства одиночества и неудовлетворенности, которые возвращают его к самому себе. Такое возвращение вызывает приток либидо в сферу бессознательного, которое таким образом активизируется и начинает формировать символы и образы ценностей, способствующие укреплению поставленной под угрозу индивидуальности ребенка. У ребенка нередко появляются тайные места и личные занятия, которые он считает исключительно своим достоянием; они укрепляют чувство его достоинства по отношению к вероятной враждебности окружающих. Хотя такие переживания не понимаются сознательно или даже неправильно понимаются и считаются ненормальными, они оставляют у индивида ощущение, что его личностная идентичность имеет сверхличностный источник поддержки Таким образом, они сеют семена благодарности и приверженности источнику своего бытия, которые в полной мере будут осознаны лишь в более зрелые годы жизни.

В тексте сказано, что эту науку можно преподавать лишь немногим. Действительно, знание архетипической психики доступно немногим. Оно проистекает из внутренних субъективных переживаний, о которых весьма трудно сообщить другим людям. Тем не менее, реальность психики ищет подтверждений своему существованию. Философский камень служит символом этой реальности. Образы, группирующиеся вокруг этого символа, обладают целительной способностью. Они отражают силу источника и всеобщности бытия индивида. Его проявление в психотерапевтическом процессе неизменно оказывает конструктивные и интегрирующие воздействия. Поистине это драгоценная жемчужина.

Этот символ развивался на протяжении пятнадцати веков. Он обогащался, благодаря деятельности бесчисленных подвижников, оказавшихся во власти его божества. В основном они трудились в одиночестве, без поддержки какого-либо учреждения. Их подстерегали внутренние и внешние опасности. С одной стороны, существовали алчные правители и охотники за еретиками, а с другой, существовали опасности одиночества и вызванная одиночеством активизация бессознательного. Сама история свидетельствует о силе философского камня (lapis philosophorum), способной поставить себе на службу энергию многих талантливых людей. Этот великий символ, наконец, стал доступен современному пониманию.

Оглавление.