Глава 10. ТАРТЕССКО-ИБЕРИЙСКИЕ УКРАШЕНИЯ.

Признание местного стиля и методологии в искусстве обработки металла — последнее добавление к нашим знаниям иберийской археологии. Хотя большой процент моделей и форм доримских украшений выполнен в восточной традиции, их стиль исполнения, а также измененная технология производства несет на себе иберийский отпечаток. Похоже, можно утверждать, что тартесско-иберийские украшения представляют собой отдельную средиземноморскую разновидность, аналогично этрусскому искусству. Навыки ювелиров и металлургов юга впитали в себя как восточные, так и кельтские традиции, конечный синтез которых дал индивидуальный и чарующий стиль.

По традиции мы можем подразделить эту главу на три раздела, посвященных соответственно украшениям Тартесса, Андалузии и пограничного района Испанского Леванта. К первой категории относятся стили, демонстрирующие восточное влияние. Эти украшения появились в период с VI по V век до н. э. Производство андалузских (или турдетанских) украшений началось между V и IV веками до н. э. и продолжалось до римского периода. Об этом свидетельствует кельтский вклад в восточную традицию.

ТАРТЕССКИЕ УКРАШЕНИЯ.

Тартесский район дал самую большую и богатую серию находок на полуострове. Отсутствие внешних свидетельств вынуждает нас датировать эти предметы исключительно по классификации стилей.

Клад из Ла-Алиседы (провинция Касерес) содержит серьги, браслеты, ожерелья, небольшие цепочки, аппликации, кольца, печати и другие более важные предметы. Один из них — позолоченный пояс, на гранулированной основе которого красуются укротитель льва, грифон и пальметты. В них легко узнать их восточные и финикийские прототипы. Однако эти модели выполнены с использованием другой технологии. Некоторые пальметты аналогичны пальметтам на изделиях из слоновой кости Кармоны (которые в основном считаются местными произведениями), а также на рисунках из Галеры.

_{Рис. 59. Распространение украшений и металлообработки (VI–II века до н. э.), а также «брасерильо» и ойнохой.}

Несмотря на свое отдаленно восточное происхождение, диадема отражает этрусское влияние и тартесские корни, так же как и серьги с восточным мотивом ястребов и пальметты, интерпретированные на западный манер. Браслеты и ожерелья содержат различные элементы, такие, как амулеты с капсулами, напоминающие предметы западного искусства с восточными тенденциями. Печать с изображением «древа жизни» между стоящими на задних лапах грифонами под пальметтами с египетским ястребом в качестве короны и с божествами по обе стороны вполне может считаться сирийским импортом, хотя похоже, что она более тесно связана с Кипром (600–475 годы до н. э.).

Различные бронзовые кувшины (ойнохои) (некоторые с оленьими головами) датируются VI веком до н. э., центром их производства считается либо Гадес, либо Тартесс. Эти кувшины вместе с бронзовыми «брасерильо» составляют «ритуальный набор», распространенный от Ла-Алиседы до Тивиссы, т. е. от Запада до Каталонии.

_{Рис. 60. Бронзовые «брасерильо» и кувшин из кургана в Ла-Канада- де-Руис-Санчес (Кармона, провинция Севилья).}

Тартесская группа старше и датируется VI веком до н. э., в то время как группы Верхней Андалузии и Юго-Востока (Галера и Сигарралехо) относятся к IV веку до н. э. Позднее они стали известны кельтам Месеты, которые, в свою очередь, передали их иберам Испанского Леванта в период между IV и II веками до н. э.

Самая последняя сенсационная находка драгоценностей была сделана в Эль-Карамболо возле Севильи. Клад содержал 21 предмет из 24-каратного золота общим весом 2950 г. Каждый предмет состоит из двух пластин, спаянных по периметру, ровных внутри и покрытых углублениями и выпуклостями снаружи. Большая часть украшений припаяна к пластинам. Часть этих предметов орнаментирована розетками и полусферами, другая — чашечками, ободками и полусферами в углубленном центре.

В первую группу входят нагрудная пластина, два цилиндрических браслета и восемь прямоугольных пластин. Нагрудная пластина имеет форму растянутой шкуры быка с четырьмя трубчатыми окончаниями, через которые проходили шнурки подвески. Украшение состоит из рядов полусфер и штампованных розеток, помещенных в капсулы в границах впалых и выпуклых полос меньшего размера. Каждый браслет имеет две накладные цилиндрические пластины, украшенные на манер нагрудной пластины. Серия из восьми пластин (четыре, меньшего размера, украшены четырьмя рядами розеток, а четыре, большего размера, четырьмя рядами напоминающего розетки орнамента) также имеет отверстия для подвески.

Во вторую группу входят нагрудная пластина, восемь прямоугольных пластин и ожерелье. На нагрудной пластине имеются ряды полукругов, перемежающиеся с рядами плоских колец, расположенных по краю. Центральная вертикальная полоса состоит из полых полусфер, окруженных кругами и плоскими чашечками. Пластины украшены так же, как указанные выше предметы, однако украшения выполнены по методу чашечек или перехлестных дуг.

Ожерелье состоит из семи подвесных колец — печаток, окружности и печати которых украшены особым способом. Этот орнамент состоит из параллельных решеток, дисков и чашечек на экранах, закрывающих внутреннюю часть колец, а также из зон с треугольниками на стенках капсул. Овальные и плоские поверхности печати украшены флористскими мотивами, одни из которых напоминают восточный тип, а другие — стиль Арчены. На заднем плане полусферы расположены рядами.

_{Рис. 61. Золотая нагрудная пластина в форме растянутой шкуры быка. Часть клада из Карамболо, провинция Севилья. Ширина по диагонали 170 мм. Археологический музей Севильи.}

Пластины носили соединенными вместе в виде короны, на манер финикийско-киприотских украшений. Предметы с плоскими полусферами имеют параллели в виде архаических подвесок Тессали, а в качестве их последователей можно назвать предметы из Сантьяго-де-ла-Эспада и круглые диски Дамы де Эльче.

Ожерелья можно сравнить с предметами из Алиседы, а также с украшениями из Этрурии и восточных центров начала VI века до н. э. Хотя розетки отражают восточную концепцию, их соединение с капсулами за пределами Иберии неизвестно. Чашечки в определенной степени напоминают украшения тронов из слоновой кости из Самоса и Нимруда, а также некоторых протокоринфских ваз, однако у них нет никаких параллелей в стиле украшений.

В этой коллекции украшений соединились мастерство и стиль, утонченность и варварство, сочетавшие в себе восточное и местное влияние. Предметы имеют высокое техническое качество, но демонстрируют недостаток воображения в декорировании. Они могут быть датированы началом VI века до н. э.

_{Рис. 62. Ожерелье с подвесными печатями из клада Карамболо. Общая длина цепочки 600 мм. Археологический музей Севильи.}

Еще один клад был найден на ферме Эвора возле Санлукар-де-Баррамеды в провинции Кадис. В него входит диадема с гранулированной обработкой наподобие предметов из Алиседы и Хавея, восемь частей браслета, в определенной мере схожего с украшениями из Родоса и Тарроса, а также несколько ножен и бусин с аналогичным украшением (стилизованная человеческая фигура). Это прототипы поздних египетско-киприотских картушей, которые вдохновляли также и художников Алиседы. Пара серег с подвесками и часть ожерелья, украшенные розетками, цепочками, дисками и полумесяцами, относятся к той же традиции.

_{Рис. 63. Золотая подвеска-ожерелье с зернением, напоминающая по форме фигуру человека. Высота 26 мм. Из Кортихо-де- Эвора, провинция Кадис. Археологический музей Кадиса.}

Такой тип ожерелья с капсулами найден в Ла-Kpyc-дель-Негро (провинция Севилья), а позднее на скульптуре Дамы де Эльче. В конечном итоге можно констатировать, что тартесские находки происходят из древнего восточного источника, что также прослеживается в фигурках из захоронений Танит-Деметры на Ивисе и Сицилии. Эти предметы могут быть связаны и с гипотетическими путешествиями родосцев.

_{Рис. 64. Золотая ушная подвеска из Кортихо-де-Эвора, провинция Кадис. Длина 24 мм, максимальная ширина 24 мм. Археологический музей Кадиса.}

В Верхней Андалузии ярким примером работы тартесских умельцев может служить маленькая золотая головка льва из реки Хандулы (провинция Хаэн), которая может иметь параллели в украшениях Родоса VII века до н. э.

Активное распространение тартесских украшений и предметов металлообработки подтверждают находки украшений подобного типа в районе Месеты, примером которых может служить часть ремня с украшением в виде грифона из Санчорреха (провинция Авила), а также фигурка богини из Серро-дель-Берруэко (провинция Саламанка).

АНДАЛУЗСКИЕ УКРАШЕНИЯ V ВЕКА ДО Н. Э.

Похоже, что с V века до н. э. Верхняя Андалузия испытывает на себе влияние кельтов. Кельтское чернение и бугорчатый орнамент, особенно на брошках, пряжках ремней и фальчионах, вытесняются тартесскими моделями. Вместе с тем они переплетаются с ними и с восточными традициями в форме зернения и филиграни. Смешение этих стилей можно наблюдать в находках из небольших кладов. Эти предметы демонстрируют тартесское начало, кельтское влияние и греческие либо эллинские тенденции. Примером может служить клад из Абенхибре (провинция Кордова), чьи серебряные вазы с иберийскими отметками, выгравированными пальметтами и розетками, датированы периодом с IV века до н. э. То же самое можно сказать о скрытых запасах из Молино-де-Маррубьяль (Кордова), которые уже в возрасте нескольких столетий были захоронены в 104 году до н. э. Клад из Лос-Альмаденес-де-Пособланко (также в провинции Кордова) состоит из однородных предметов, самым интересным из которых является серебряная фибула, украшенная соединенными головами лошадей, ящерицами, собаками^ лошадьми и дикими кабанами, характерными для стиля кельтских украшений.

Клад из Могона (провинция Хаэн) наиболее богат во всех смыслах. Самые поздние из его монет, принадлежащие к периоду римского консулата 89 года до н. э., позволяют определить время, когда клад был зарыт. Основу его составляют серебряные крученые ожерелья, браслеты и другие ценные предметы. Самыми интересными являются пластинка с ножен кинжала, украшенная по краям фигурами животных, завитками, розетками и птицами, диадема и пряжка в форме утки, соединенной с полумесяцем и орнаментированной рядами кружков, треугольников, волнистых линий и листьев. Эта весьма разнообразная коллекция говорит о сильном эллинском влиянии, несмотря на тот факт, что некоторые из предметов, такие, как ожерелья, имеют тартесских и кельтских предшественников.

Скрытый запас ювелира был найден в Сантьяго-де-ла-Эспада. В нем хранились слитки, фрагменты ваз и плавильные тигли. Все это находилось в серебряной вазе кельтской формы, накрытой серебряной крышкой, украшенной выгравированной и позолоченной звездой. На вазе имелась иберийская надпись, аналогичная надписям Абенхибре. Помимо предметов кельтского характера, там находилось несколько серег в форме зернистых гроздьев и две фигурки двукрылых дам. Они относятся к тартесскому типу, а метод зернения и пайки напоминает технологию Эль-Карамболо. Фигурки укреплены на маленьком столбике, зернистость и метод обработки металла, розетки и ленты весьма оригинальны и напоминают росписи керамики Юго-Востока. Глобулы с крестами, украшенные зернью, представляют собой наиболее выдающееся техническое достижение ювелиров тартесского направления III века до н. э.

Находки в Хуан-Абаде (провинция Сьюдад-Реаль) и Сальваканьете (провинция Куэнка) продолжают череду кладов Месеты. Они являются прекрасной иллюстрацией смешения различных традиций в этих соприкасающихся регионах.

УКРАШЕНИЯ РЕГИОНА ИСПАНСКОГО ЛЕВАНТА — КАТАЛОНИИ.

Прибрежный район Средиземноморья предоставил нам некоторые предметы, отражающие мощное греческое влияние на иберийские модели и методы работы. К примеру, к ним можно отнести диадему из Хавеа, обработка которой навеяна керамикой Юго-Востока, а также браслеты и небольшие цепочки, цепь из Бастида-де-лес-Аль-кусес, серебряное ожерелье, фибулу и браслеты из Честе.

Коллекция серебряных ваз по своей форме связана с сосудами с юга, использовавшимися для пожертвований. К этому следует добавить серьги, украшенные купидонами или зернистыми пучками спиралей, что, несомненно, говорит о влиянии андалузской традиции.

Ожерелье из Ла-Вальета-дель-Валеросо (Серое, провинция Лерида) с кованой и выгравированной головой льва, в достаточно плохом исполнении, может быть датировано II веком до н. э., то есть конечным периодом, во время которого андалузские ювелиры имитировали эллинский стиль.

Возможно, что изделия из слоновой кости из Кармоны принадлежали местным ремесленникам, о чем свидетельствуют технические детали (такие, как гравировка рисунков), которые не похожи на восточные рельефы.

Таковы сложносплетения тарте. сско-иберийского ремесла, многие элементы которого постепенно исчезли во тьме столетий. В конечном итоге все закончилось разрушением этого древнего и мощного андалузскою центра, некогда славившегося высокими образцами и техническим совершенством своей материальной культуры.