Глава седьмая.

К полуночи ветер вновь усилился, температура упала до минус девяносто девяти, и дикарь наконец-то вышел из своего «звёздного» ступора. Он выставил парус, изменил курс, и буер помчался через ночь, стремительно набирая скорость. Майку вновь стало страшно. Очень не хочется погибнуть, по-идиотски врезавшись в очередной вулкан или разбившись на дне ещё одного разлома. Головорез делал вид, что внимательно следит за вылетающей из темноты снежной пустыней, но спокойнее Майку стало не намного. Вряд ли дикарь сможет заметить разлом или трещину ночью так же заблаговременно, как заметил её днем. Около получаса Майк пытался следить за дорогой, но озяб и вновь укутался в одеяла. Варварские покрывала не пропускали ветер, и под ними система обогрева справлялась со своей задачей. Всё бы хорошо, но неуклонно уменьшающийся уровень заряда батареи заставлял Майка переживать всё сильнее. Вконец измотанный душевными и физическими страданиями, он закутался с головой и уснул. Во сне за Майком долго гнался косматый головорез, размахивающий огромным топором, испещренным свастиками и изображениями черепов с костьми. Майк пытался убежать, но у него не хватило скорости. Тогда он запрыгнул в буер и помчался с огромной скоростью, но увешанный оружием шовинист успел схватиться за якорный трос и начал взбираться на борт по нему. Майк рубил трос ледорубом, но тот не поддавался, лишь громко звенел, словно натянутый ураганным ветром такелаж. Варвар всё-таки забрался в буер, бросился на Майка и принялся душить его, затыкая руками нос и рот. Воздух перестал поступать в легкие, и Майк судорожно забился, хватая ртом углекислоту. Варвар гулко захохотал и издевательски заявил:

– Сколько раз тебе говорить, не закрывайся целиком! – он убрал ладони, и в лицо Майку ударил солнечный свет. – Задохнешься ведь, кто Америку спасать будет?

Майк открыл глаза, жадно вдыхая морозный воздух, и увидел головореза, сжимающего в руке край его одеяла. Судя по бьющему в глаза Солнцу, близился полдень, и смертельно опасных ураганов поблизости не было. Даже такелаж не звенел под ветром, да и парус сложен…

– Мы остановились? – подскочил Майк, сообразив, что буер не двигается. – Разлом? Вулкан?!

– Штиль, – успокоил его варвар. – Не думал, что на поверхности ледника такое бывает. Покуда ветра нет, я огонь развел, так что пойдем трапезничать, раз так повезло. Чувствую я, это ненадолго.

Майк выбрался из вороха одеял и подсел к железной миске, в которой был разложен небольшой костерок. Над ним уже шкворчал котелок с кашей, и громила, протянув ему деревянную ложку, велел есть прямо оттуда, чтобы пища не успевала остыть на морозе. Термометр показывал минус семьдесят семь, и Майк решил, что варвар прав. К тому же как только нос почуял запах горячего мяса, желудок едва не свело судорогой, сообщая об остром чувстве голода, и стало не до брезгливости. За минуту Майк полностью опорожнил свою половину котелка и с грустью посмотрел на оставшуюся часть пищи, неторопливо поглощаемую головорезом. Хотеться есть меньше не стало, и Майк со вздохом полез за борт – стоило заняться системой отвода отходов жизнедеятельности. Пока он возился с застежками и шлангами, по бескрайней снежной поверхности вновь заскользила позёмка. Торопливо застегивающийся Майк оглянулся на наветренную сторону и увидел облачный фронт, темнеющий на горизонте. Шкала термометра медленно поползла вниз.

– Ураган идет! – заявил он, влезая в сани. – Надо убираться отсюда!

– Испей отвара целебного, покуда время есть, – косматый громила протянул ему дымящуюся кружку. – Мороз перетерпеть легче будет. – Он посмотрел на темнеющий на глазах горизонт: – Гонка нам знатная предстоит, буран идёт свирепый. Пей, да в одеялах хоронись.

Первый удар стихии догнал буер спустя десять минут. Закутавшийся в варварские накидки Майк невольно вздрогнул, когда сани содрогнулись, едва ли не подпрыгивая над поверхностью, и рванулись вперед с бешеной скоростью. Снасти взвыли, начиная ставший привычным звон, мачта выгнулась дугой, парус с громким хлопком раздулся, и его поверхность застыла, будто изготовленная из матового хрусталя искусным стеклодувом. Подхваченный бушующим воздушным потоком буер мчался сквозь несущийся вдаль хаос из снежной пыли, и Майк предпочел укрыться с головой, чтобы максимально сократить теплопотери. Он оставил в недрах одеял лишь узкую щель для притока воздуха, но вскоре похолодало настолько, что казалось, будто весь Холод планеты тянется к Майку именно через эту чертову щель в складках меха.

Около часа система обогрева справлялась с натиском ледяной стихии, потом похолодало настолько, что термометр даже под двумя одеялами показывал минус сто двенадцать по Цельсию. Тело охватил озноб, быстро переросший в крупную дрожь, и Майк тихо взвыл, чувствуя, как внутри арктического снаряжения медленно разливается колючая студеная купель. Ему опять предстоит испытать жуткую боль от Холода, стискивающего тело ледяными тисками, а после, если повезет выжить, жестоко страдать от мучений нервных окончаний, возвращающих себе потерянную от переохлаждения чувствительность. Но вскоре Майк уже не думал об этом. Он окоченел настолько, что легкие с трудом сокращались при выдохе и едва расширялись при вдохе, несущем внутрь заледеневающего организма лютое дыхание Холода. Сознание поплыло, в глазах помутнело, завывания ветра и звон такелажа слились в однородный вой затухающими ударами натужно бьющегося сердца. Казалось, что окоченение ломит жестокой ледяной болью уже не кожу и даже не мышцы, а кости, вымораживая их насквозь, и Майк потерял ощущение реальности.

Студеное безумие, поглотившее мозг подобно проруби, в которую невидимые садисты погрузили с головой обнаженного человека, начало отступать рывками, то отпуская помутившееся сознание, то вновь захватывая его в ледяной плен. Майк не чувствовал ни рук, ни ног, только безгранично-холодную боль, вгрызшуюся в тело миллионом острых ледышек, и ему пришлось следить за пальцами кисти, чтобы убедиться, что они действительно пытаются приподнять край одеяла. Взгляд подернутых мутной пеленой глаз уткнулся в затянутую в меховые одежды фигуру варвара, неподвижно сидящую у руля. Если головорез замерз заживо, безразлично мелькнула отстраненная мысль, то Майку конец. И это даже хорошо, потому что больше терпеть жуткую боль у него не осталось никаких сил. Ещё один-два градуса к ужасающей силе Холода – и его мучения закончатся, страдания перейдут в лишенный боли сон, и станет тепло… Достаточно лишь сбросить с себя одеяло.

– Терпи, человече! – неподвижная гора меха вдруг повернула к нему свою верхнюю часть, оказавшуюся капюшоном. Майк медленно вспомнил, что там, внутри него, должна быть голова варвара. Раз она разговаривает, значит, головорез ещё жив. Или у Майка начались предсмертные галлюцинации. В обоих случаях наплевать… – Скоро курс менять будем, тяжко тебе придется!

Майк мысленно засмеялся, и его рука безвольно сползла вниз. Меховая толща одеяла сомкнулась, отрезая его от внешнего мира, и он закрыл глаза, продолжая веселиться от исторгнутой варваром нелепости. Майку придется тяжко! Хуже уже не будет, потому что ему уже наплевать, вокруг темно, тихо и совсем не холодно. Хорошая возможность поспать, он так устал от всех этих варваров с их свастиками, кровожадными тварями и всепоглощающим Холодом; от всех этих уродливых дикарей, что живут и здравствуют среди запредельных температур, от этой бесконечной гонки по бескрайнему леднику, от вечных мучений под одеялами… От всего этого мира ненавистных мутантов, не знающих о демократии и не понимающих, кого они обязаны носить на руках, ибо другого шанса познать, что такое цивилизация, и вкусить её плоды у них никогда не будет… Спать… Ему необходимо выспаться, может, хотя бы во сне он забудет об этой мутировавшей грязи. Спать… Майк погрузился в белесое безмолвие, и оно окутало его теплой ватной пеленой. Он наслаждался наступившим блаженством, забыв о Холоде, страданиях и глупой мирской суете, ощущая лишь ласковое тепло, обволакивающее его тело. Тепло пригревало всё сильнее, плавно переходя в жар, и стало горячим, радуя кожу. Внезапно ватная пелена закипела, ошпаривая Майка, и её белесая бесконечность пропиталась красным. Белесая вата быстро превратилась в заледенелую кровавую корку, густо покрывающую трюм перевернутого бронетранспортера, и из неё на Майка ринулся поток беснующихся мутантов. Десятки тварей вгрызлись в него и принялись рвать на части.

Жестокая невыносимая боль безжалостным пинком выбила Майка из забытья, и он очнулся в темноте меховых одеял. Погруженное в кипящий металл тело заболело ещё сильнее, словно к пытке ожогом добавилось разрезание на куски заживо, и он забился в конвульсиях, вновь теряя рассудок в бездне жутких страданий. Сколько ему пришлось кататься по гондоле буера, понять было невозможно. Казалось, что боль стала стихать спустя месяц или год, и когда к Майку вернулась способность мыслить, он обнаружил себя завернутым в одеяла и придавленным сверху чем-то очень тяжёлым. Чем-то, что мешало ему раскрыться и не давало сдвинуться с места.

– Очухался? – прогудел сверху варварский бас. Похоже, головорез сидел на Майке, используя его вместо табурета. – Не вылазь из-под одеял, покуда полностью не оклемаешься. Ураган ушел, но для тебя ещё холодно. – Громила встал с Майка и пересел на своё место. Дышать стало легче, но тело ещё пылало, медленно отходя от раскаленной рези. – Впереди путь закончился, убегать стало некуда и пришлось над собой его пропустить, – донеслось сбоку. – Как самый центр до нас дошел, то вокруг так студёно стало, что аж дух захватывало. Я боялся, что не сдюжить тебе. Вовремя ты отвар целебный испил, тако бы замерз навсегда, ни одеяла, ни одежа твоя с подогревом не помогли б.

Головорез замолчал, и Майк несколько минут тихо стонал от затухающих мучений. Наконец боль ушла, и он смог оглядеться. Термометр показывал минус восемьдесят восемь, небо было чистое, скорость ветра, по меркам поверхности мирового ледника, невелика. Буер двигался куда-то вдоль кромки обрыва, и Майк не смог увидеть противоположной стороны разлома, настолько далеко она была. Внизу, под обрывом, густо висели облака, и в редких разрывах между ними не было видно ничего, кроме белой пелены оседающей снежной взвеси, срываемой с обрыва потоками ветра.

– Какой громадный разлом! – недовольно скривился Майк. – Нам постоянно не везёт! Мы ищем узкое место, правильно? Как мы будем поднимать буер на противоположную стену?!

– Это край Великого Льда, человече, – ответил головорез из глубины скрывающих его мехов. – Нам надобно спуститься, дальше до страны твоей понизу пойдем. Но пока спуска не видать, стена обрывается вниз отвесно. Придется обождать, пока не найдем подходящее место.

Майк издал усталый вздох. Неужели он сделал это?! Он пересек мировой ледник и выжил! Господь на его стороне! Остался последний отрезок этого изматывающего и смертельно опасного вояжа. Майк проверил индикатор заряда батареи. Тридцать девять процентов. В среднем за сутки он теряет десять процентов заряда, значит, энергоресурса у него осталось где-то на семьдесят часов. До Полярного Круга где-то две тысячи триста – две тысячи четыреста километров, если считать по прямой. На поверхности ледника буер может развивать огромную скорость, и подобное расстояние можно покрыть за сутки, если не сталкиваться с ураганами, вулканами и разломами. Но внизу скорость наверняка будет меньше. Насколько?! Если вдвое, то у него есть шансы. Если втрое, то он рискует остаться без обогрева как раз перед Полярным Кругом, а ведь ещё надо идти через саму Новую Америку. Одна надежда, что внизу ещё не так холодно, как вверху, и можно будет время от времени отключать обогрев в целях экономии энергии.

Место, пригодное для спуска, обнаружилось только спустя два часа непрерывной езды вдоль кромки мирового ледника. Впереди показалась почти километровой длины поперечная трещина, и варвар налег на канаты и балки, закладывая крутой вираж. Через пятнадцать минут он остановил буер у края спуска и принялся задумчиво разглядывать уклон, теряющийся в скоплении облаков.

– Что-то не так, мистер Свитогоа? – не выдержал Майк спустя десять минут тупого ничегонеделания. – Спуск достаточно пологий, я думаю, нам пора начать движение, пока не пришел ещё один ураган! Чего вы ждете?

– Не нравится мне это место, – хмуро изрёк варвар. – Опасностью веет смутно. Где-то далеко внизу… – Косматый громила умолк и закрыл глаза.

«Отлично!» – Майк выкатил глаза в ироничном жесте. Примитивный болван недоволен спуском! Да-да, давай ещё в медитацию впади! Кто сказал, что следующий спуск будет лучше?! А заодно и ближе, чем через тысячу миль?! Здесь хоть уклон плавный! Надо убираться с ледника, пока нет ураганов, или этому идиоту доставляет удовольствие наблюдать, как Майк каждый раз находится на волосок от смерти и обморожения?! – Мистер Свитогоа! – Он вежливо, но настойчиво вторгся в раздумья идиота-переростка: – Мы должны принять решение! Если вам не нравится склон, давайте оставим буер здесь, спустимся ниже облачного фронта и внимательно всё проверим! Только не теряйте время зря, я хочу спуститься вниз до наступления темноты, пока не стало ещё холоднее!

– Спустись, проверь, – согласился головорез. – Я покуда сани постерегу да якоря вобью.

– Что?! – опешил Майк. – Я не могу идти туда один! Вы должны мне помочь!

– Тогда не мешай мне, – спокойно отрезал варвар и вновь закрыл глаза, принимая позу истукана.

– Вы не понимаете! – не сдавался Майк. – Другого спуска может не оказаться на протяжении сотен миль! Мы потеряем время! Энергии моих элементов питания хватит лишь на четверо суток, а до Нью-Вашингтона почти две с половиной тысячи километров! Мы не можем ждать! А если налетит ураган?! Нас может сдуть вместе с буером в пропасть! Мы должны спускаться! Немедленно!

– Как хочешь, – пожал плечами закутанный в меха громила. – Давай спускаться, – он принялся возиться с парусом и недовольно добавил: – Кабы не быть беде…

Варвар довольно быстро снял парус с мачты, после чего развязал сразу несколько тюков, уселся среди них и начал возиться с какими-то веревками, застёжками и уключинами. Спустя полчаса Майк пришел к выводу, что головорез попросту издевается над ним, специально затягивая время какой-то бесцельной возней. Варвар просидит за этим ковырянием до наступления темноты, а потом скажет, типа, ночь наступила, спускаться опасно, поехали лучше дальше, чтобы время не терять. Наглость и безграничная спесь этого болвана окончательно разозлили Майка, он влез в буер и заявил, выдергивая из рук головореза какую-то железяку:

– Эй, мистер! Вы специально делаете это?!

– Что именно, человече? – нахмурился варвар, поднимая на него глаза.

– Сидите здесь и занимаетесь ерундой, чтобы не начинать спуск! – категорично конкретизировал Майк. – Через два часа начнет темнеть, через три наступит ночь, а мы даже не проверили спуск!

– Зачем его проверять, коли ты решил спускаться здесь в любом случае? – невозмутимо уточнил головорез. – Я же сказал: желаешь осмотреть спуск – ступай да осмотри! А мне делом заниматься надобно! Или ты собираешься на загривке сани вниз тащить? – Он выдернул из руки Майка отобранную железяку и продолжил накручивать на неё трос. – Не мешай!

Неприкрытая издёвка человеко-мутанта взбесила Майка, и он отошел в сторону, чтобы не грубить и не провоцировать головореза. Выбора нет, придется ждать, пока дикарь не перестанет кривляться. Нет смысла идти на обострение, ещё бросится на него, как тогда, из-за какого-то идиотского узла на чертовом тюке! Майк проверил индикатор заряда. Тридцать восемь процентов.

Варвар возился с парусом час, прикручивая к нему веревки, потом принялся снимать мачту. Ещё полчаса ушло на её укладку вдоль кузова и увязывание, потом ещё полчаса он привязывал к парусу освободившиеся от мачты тросы. Затем поволок получившуюся неразбериху к корме, выкинул за борт и начал привязывать всё это хитросплетение тросов и паруса к поручням.

– Вы сделали из паруса парашют?! – Майк с недоумением наблюдал за действиями жлоба. – Вы уверены, что это хорошая идея?! Вдруг что-нибудь не сработает?! Мы можем разбиться!

– Можем разбиться, – согласился варвар и невозмутимо добавил: – А можем и не разбиться. Ты, главное, держись крепче! – Он покосился на обомлевшего Майка и усмехнулся: – Не робей, я тебя ремнями привяжу, не упадешь. Пешком идти две версты вниз, с санями на плечах – долго и опасно. Но просто скатиться с горы тоже не мёд, эдак костей не соберешь, коли чего случись. А то, как ты сказал, вдруг прямо под санями обвал произойдет. Посему парус за кормой укрепим, он в случае чего нас и выручит. Подсоби-ка, человече, увяжи мешки надежно, чтобы из саней не выпали, ежели в воздухе повиснем.

Услышанное настолько поразило Майка, что он был готов согласиться с желанием дикаря искать другой путь, но тот заявил, что всё уже готово к спуску, и бесцеремонно затащил его в буер. Головорез затолкал Майка в угол, привязал ремнями крест-накрест к поручням, выпрыгнул за борт и принялся толкать сани под уклон. Майк пытался образумить идиота, крича о том, что это ошибка и они погибнут, но больные голосовые связки быстро посадили голос до болезненного шепота, и варвар проигнорировал его. Косматый болван столкнул сани на спуск и запрыгнул внутрь. Буер покатился вниз, ускоряясь, удерживающие парашют канаты натянулись, и сани дрогнули, подтормаживая куполом. Несколько минут буер довольно плавно спускался на полозьях, потом сани нырнули в облачный фронт, и видимость исчезла. Майк, дрожа от страха, судорожно вцепился в поручни, каждую секунду ожидая катастрофы, и внезапно ушедшая из-под него поверхность саней едва не убила его острым приступом ужаса. Они рухнули!!! Они сорвались в пропасть прямо внутри облаков!!! Они падают!!! Он сейчас разобьётся!!! Майк истошно орал сипящими связками, болтаясь на удерживающих его дикарских ремнях.

– Не кричи, человече, простудишься! – отпечаталась в сознании фраза повисшего рядом варвара. – Или задохнешься, воздух-то на такой высоте беднее, чем внизу. Не робей и держись крепко.

От неожиданности Майк действительно задохнулся и замолчал, натужно дыша. В голове зашумело, в висках застучала кровь, дыхание спёрло. Пока он пытался отдышаться, облачная вата ушла куда-то вверх, и внутри Майка всё оборвалось от нового приступа ужаса. Он падал в бездну!!! Он висел в воздухе, привязанный к чертову буеру, и под ногами у него было не меньше мили!!! Склон ледника оказался недлинным и заканчивался обрывом как раз внутри облаков, буер скатился с него в пропасть и теперь падал вниз!!! Майк вновь задохнулся от нахлынувшей паники и закрыл глаза, чтобы не видеть приближающуюся смерть, содрогаясь от непреодолимой жажды выжить.

– Не дергайся, человече! – одернул его варвар. – Не то нас снесет на склон! Уж больно близко к нему спускаемся. Пока нас парашют несет, никакого управления нет.

Слова головореза вызвали у Майка ещё больший приступ паники, и он открыл глаза, инстинктивно собираясь закричать. Майк сделал вдох, но голосовые связки обожгло болью, и вопля не получилось. Он заморгал слезящимися глазами, избавляясь от слез, и заметил, что дно пропасти под ногами приближается слишком медленно. Может быть, они и не разобьются от падения… Он оглянулся и вновь сжался от страха: исполинская стена мирового ледника высилась совсем рядом, в каких-то десяти-пятнадцати ярдах от спускающегося на парашюте буера. Висящие носовой частью вниз сани с болтающимися вокруг них гроздьями привязанных тюков и парой человеческих фигур, снижались неравномерно, то ускоряя, то замедляя спуск.

– Ветер вдоль стены вверх поднимается! – коротко выкрикнул головорез. – Нас сносит! Когда земли касаться будешь, держи ноги вместе и на полные ступни приземляйся!

Покачивающийся под куполом буер вышел из ветреной области, и снижение пошло быстрее. Сани медленно удалялись от гигантской ледниковой стены, приближаясь к земле, и Майк увидел под собой большое облако пара. По мере снижения облако разрасталось, увеличиваясь в размерах, и вскоре оказалось, что его размеры в поперечнике достигают полутора-двух миль.

– Налегай на правую сторону, человече! – висящий рядом варвар уцепился руками за поручни правого борта и попытался навалиться на них. – Надо изменить курс, мы опускаемся аккурат на лес!

Полуживой от страха Майк не понимал, что происходит, и вяло попытался повторить действия головореза. Откуда внизу пар на таком холоде? Вдруг они падают прямо в жерло вулкана!!! Эта мысль резко подхлестнула его активность, и Майк задергался, хватаясь за всё подряд.

– Не трожь мешки! – крикнул варвар. – На правый борт налегай! Не цепляйся за мешки!

Но было уже поздно. Охваченный страхом Майк ухватился за один из болтающихся неподалеку мешков и вцепился в него, стремясь укрыться за ним от жуткого падения. Центр тяжести буера изменился, купол слегка накренился, и сани потащило к паровому облаку. Майк понял, что оно приближается слишком быстро, и скорость падения ещё опаснее, чем он думал.

– Держись! – варвар отцепился от борта, повисая на ремнях. – Смотри, чтобы санями не накрыло!

Снижающийся буер вонзился в клубящийся пар, в ушах зашипело, и защитные очки покрылись капельками влаги. Несколько секунд мимо Майка пролетали ввысь вертикальные струйки пара, потом из белесого тумана под ногами неожиданно выскочила покрытая мхом поверхность, и он невольно закричал, сжимаясь в комок. Острия полозьев ударились оземь, и буер стал заваливаться вверх дном. Майк с криком врезался в землю и замер от полученного удара. Спустя секунду на него упало что-то тяжелое и твердое, больно ударяя колено, ещё через несколько мгновений сверху опустилось нечто большое, белое и почти невесомое. Майк понял, что это саван господень укрывает его усопшее тело, и закрыл глаза.

Секунд двадцать ничего не происходило, после чего по телу разлилось нежное тепло и необычайная легкость. Майк осознал, что он находится где-то перед входом в райские сады и его приглашают войти. То, что очень больно придавило ему ногу, уже ничего не весило и не приносило страданий. Он вытащил ногу и попытался встать, но Господь приготовил ему небольшой тест на сообразительность. Что-то, невидимое сквозь белоснежный саван, держало его тело, не допуская в рай. Майк благоговейно улыбнулся. В священные сады не может попасть каждый, но он докажет свою избранность, как не раз уже делал это! Майк нащупал путы, связующие его с обителью душ бренных и недостойных, и развязал узлы от Лукавого сначала на одной верви, а после на другой. Избавившись от пут, он встал и пошел, вытянув руки, и белоснежный саван легко скользил по перчаткам, струясь по синтетике ставшего ненужным арктического снаряжения. Майк уверенно шел навстречу заслуженным райским кущам, и вскоре саван закончился, открывая его взору восхитительный мир, висящий в нежных облаках. Он сделал ещё шаг навстречу прекрасной зеленой бесконечности, утопающей в белоснежных небесах, но вдруг почувствовал сильную усталость. Арктическое снаряжение стало удушливо жарким и безгранично тяжёлым, сродни огромному чугунному якорю, не позволяющему сделать и шага. Майк понял, что в раю ему не нужно никакое снаряжение, оно будет только мешать раскрывать крылья, и потому решил избавиться от бестолковой обузы. Он остановился, стянул с лица очки с маской и принялся нащупывать застежки снаряжения, но опоздал. Слуги дьявола выследили его!!! Огромное исчадие ада вылетело из восхитительно-прекрасного облака и с разбега схватило Майка. Он закричал от тоски, не веря своим глазам: райские кущи, бывшие всего в нескольких шагах, стремительно отдалялись от избранного! В лицо ударил колючий Холод, и слуга Люцифера швырнул его в снег. Лицо больно обожгло ледяной стужей, Майк подскочил и тут же согнулся в приступе рвоты. С минуту его выворачивало наизнанку, потом скручивающие тело в жгут спазмы начали стихать, и он поднялся на колени, тяжело дыша.

– Снега горсть съешь, да лицо им утри! – варвар сидел неподалеку, опираясь на руку, и протирал лицо снегом. Он снял капюшон и подставлял лицо дующему со стороны ледника ветру.

Зрение прояснилось, и райские кущи исчезли, уступив место заснеженной пустоши. Справа от Майка она отходила от ледниковой стены и терялась в сумеречной бесконечности близящегося вечера, слева упиралась в заскорузлый замшелый лес, едва заметный в окутывающих его испарениях. Бесчисленные струйки пара поднимались от земли, покрытой зеленым лишайником с нездорово-желтыми влажными гнойниками, достигали верхушек влажных от стекающей росы деревьев и тянулись ввысь, закручиваясь в клубы под действием ветра. Лишенные листьев деревья от корней до кончиков ветвей покрывали гнойно-зеленые лишайники, ближайшие к небу ветки тускло поблескивали грязной наледью, из-за чего казались надетыми на кроны насадками, изготовленными из мутного зеленого стекла. На удалении ярдов триста от окраины леса пустынная заснеженная местность начинала повышаться, плавно уходя вдаль, и Майк понял, что курящаяся испарениями территория находится значительно ниже уровня снежной поверхности, образуя своеобразную котловину. Порыв ветра выхватил из утопающего в струйках пара леса небольшое белесое облачко и погнал его в сторону Майка, быстро растворяя в потоках воздуха. В носу вновь возник заманчиво-восхитительный запах райских кущ, но едва его развеяло ветром, как Майка скрутило новым приступом рвоты.

– Что… – отплевывался Майк, протирая лицо снегом по примеру варвара, и судороги начали стихать. – Что… это… было?! Что за чертова дрянь здесь творится?! Почему тут тепло?

– Это Пятно, – косматый жлоб уже пришел в норму и поднялся на ноги, с подозрением осматриваясь вокруг. – У нас тоже такое есть, тебя в нём Остромысл сыскал. Забыл?

– Здесь радиация?! – Майк вспомнил рассказы дикарской ведьмы и заторопился встать, но голова ещё кружилась, и ноги не слушались. – Миссис Да-ри-ана говорила, что Пятно смертельно опасно!

– Так и есть, – варвар достал из дебрей меховых одежд какую-то то ли косынку, то ли шарф, и принялся наматывать её себе на голову, закрывая лицо до самых глаз. – Пятна появляются под дырами в озоновом слое. Ты ведь знаешь, что это такое. – Он продолжал закутывать голову. – Сверху сюда идет солнечная радиация, а из-под земли к ней тянется что-то поганое… Какая-то химия, что оседает из воздуха. До наступления Стужи Старая Америка много всякой погани в небе распыляла, боролись с глобальным потеплением. Теперь под радиацией в почве идет какая-то химическая реакция и что-то ещё… Выделяется тепло, продукты распада и ядовитые галлюциногены, в самом центре поганой земли радиация и отрава всякая человека за полчаса убивают. Да и на окраинах Пятна долго не проживёшь, разум помутнеет – сам в центр потопаешь. А в Пятне живут твари недобрые, радиацией и дурманом изувеченные, они всякого пожирают, кто сил лишился… И лишиться сил там недолго: не дурман сразит, так радиация обожжет, а коли наземь ляжешь без доспеха или одёжи ладной, так и не встать уже – лишай, что землю и древа всякие внутри Пятна покрывает, в кожу мгновенно вгрызается и отраву тяжелую впрыскивает. Только животина изувеченная, что в Пятне плодится, там выжить может, да и той худо живётся.

Головорез закончил закутываться и надел на голову капюшон, окончательно становясь похожим на серийного маньяка-убийцу, расчленяющего жертвы десятками. Он тщательно застегнул свои одежды и двинулся к границе утопающей в океане паровых струек территории.

– Что вы делаете?! – Майк огромным усилием заставил непослушное тело встать на ноги.

– Сани вызволять надобно, – негромко ответил тот, останавливаясь в пяти ярдах от паровой стены. – Пешком до твоей страны долго идти придется. Одежа-то твоя без батареек останется. Замерзнешь, коли мороз лютый грянет. Ты покуда здесь оставайся, сиди тихо да маску свою суши.

Майк машинально проверил датчик батареи. Тридцать семь процентов. Надо отключить, пока вокруг тепло. Он деактивировал систему подогрева и только сейчас почувствовал, как жарко внутри арктического снаряжения. В этот момент варвар разбежался и исчез внутри моря пара. Майк торопливо снял влажную лицевую маску, расстегнул снаряжение и засунул её внутрь. Термометр показывал плюс четыре по Цельсию, но мокрая маска всё равно обожгла тело сильным холодом. Майк скривился. Чертовски холодно! Придется терпеть, пока она не высохнет, это в любом случае гораздо легче, чем отогревать на себе насквозь заледеневшую ткань. Порыв ветра донес до него тихий, почти стеклянный хруст, и Майк завертел головой, всматриваясь в паровую взвесь. Кажется, в лесу под тяжестью ледяного панциря обломилась ветка. Он с минуту внимательно вглядывался в заледеневшие верхушки крон, но ни малейшего шевеления там не обнаружил и поискал глазами варвара. В бескрайнем пару его не видно было, и Майк напрягся. А не нанюхался ли головорез токсичных испарений… Если жлоб отравился и потерял сознание, то сможет ли выйти назад? В подобной ситуации в Сибирском разломе Майк вышел, но ведь Майк полноценный человек, а варвар всего лишь мутант, к тому же ещё и белый. Хватит ли ему силы интеллекта понять, что организм на грани отравления, бросить всё и вернуться? Вряд ли. Это не доисторическим боевым металлоломом размахивать, химически активные испарения мечом не победить. Но если дикарь издохнет внутри Пятна, то как Майк доберется до Новой Америки?! Впереди две с половиной тысячи километров! Без саней, без припасов, даже чертова замороженная каша осталась там, в буере!

– Мистер Свитогоа! – закричал Майк. – Хэллоу?! Вы слышите меня?! Вы в порядке?! Хэллоу?!

Сорванные голосовые связки обожгло болью, и больше кричать он не смог. Головорез не отзывался, время шло, и Майк испугался не на шутку. Лезть внутрь смертельно опасных испарений, кишащих кровожадными мутантами, ради какого-то дикаря он не собирался, но без пищи Майк обречен! Даже если арктическое снаряжение выдержит здешние морозы и без подогрева, дойти до Новой Америки пешком без пищи невозможно! И куда идти?! Как определить правильное направление движения? Может, рискнуть задержать дыхание и добежать до буера, забрать мешок с замороженной кашей и дровами? А если косматый болван именно так и издох?! Вдруг до места падения буера не добежать на одном вдохе?! Или буера не видно в этом месиве пара? А может, около саней уже бесчинствуют мутанты, они и сожрали дикаря?!! Что же делать?!! Майк заметался, охваченный паникой, но зайти внутрь Пятна так и не решился. Он решил подождать ещё немного, и в этот момент в толще паровых струй замелькала какая-то тень. Мгновенно пришедший в ужас Майк бросился прочь, оглядываясь на ходу, но из белесого облака выскочил варвар, разматывающий за собой бухту троса. Оказавшись на чистом месте, громила бросил трос и повалился на снег.

– Мистер Свитогоа? – остановившийся Майк в нерешительности не двигался с места. – Вы в порядке? – Он сделал шаг к варвару и замер, вглядываясь в медленно шевелящую руками двухметровую фигуру. Хочется верить, что дикарь не издохнет сейчас, когда у Майка вновь появился шанс добраться до Новой Америки живым. – Мистер?! – повторил он. – Вы в порядке?

– Абсолютно! Разве не видно?! – Варвар вялыми движениями размотал закрывающую голову косынку и зачерпнул ручищей горсть снега. Он обтер лицо и сел, тяжело дыша: – Ты зачем кричал, человече? – Головорез посмотрел на Майка: – Здешнее зверьё взбаламутил, жди теперь беды…

Вскоре громиле полегчало, он поднялся, болезненно морщась, и побрел к торчащему из Пятна тросу. Варвар присел и осторожно протянул руку, хватаясь за лежащую в рыхлом снегу бухту так, чтобы не попасть под случайно раздуваемые ветром струйки. Отмотав веревку на безопасное расстояние, громила уперся ногами в землю и принялся изо всех сил тянуть за трос, выбирая его на себя. Веревка поддавалась неохотно, но задуманное варвару явно удавалось. Майк подошел ближе, всматриваясь в океан испарений, и вскоре различил смутный силуэт буера, рывками ползущий навстречу. Через несколько секунд он был у края Пятна и стал четко различим. Внутри кузова лежал парус, накрытый кучей веревок, мешков и тюков, поверх которого валялось дикарское оружие.

– Я помогу вам! – спохватился Майк, подбегая к головорезу. Ещё скажет потом, что всё делал один! А так не выйдет! – Он вцепился в трос и принялся вытаскивать сани вместе с варваром. – Я не думал, что вы вытаскиваете буер! Мне казалось, что он упал где-то недалеко, но вас не было слишком долго! Я уже собирался вас искать!

– Сани приземлились вверх полозьями, – налегал на трос варвар, – пришлось переворачивать.

Буер выполз из Пятна, головорез впрягся в него, словно бык, и потянул дальше, отволакивая от границы испарений, туда, где уровень заснеженной поверхности начинал повышаться.

– Давай-ка подсоби, человече! – велел он, явно торопясь. – Нельзя близко к Пятну оставаться! Зверьё твои крики услыхало, твари те больны безумием да бешенством, от них добра не жди!

Майк пристроился у кормы и принялся трудолюбиво толкать буер, оказывая неутомимому жлобу посильную помощь. Информация о бешеных мутантах встревожила Майка настолько, что он постоянно оглядывался назад, ожидая появления из Пятна кровожадных монстров. Но время шло, а чудовищ не было. Буер отволокли уже метров на пятьдесят, вокруг ощутимо похолодало, снег стал сухим и глубоким, но никаких тварей не появилось, и даже звуков никаких не было слышно, ни топота, ни рычания. Майк криво усмехнулся. Косматый дикарь просто хотел напугать его и таким способом заставить толкать буер. Видимо, не хотел волочить сани в одиночку. Тупой болван, мог бы просто попросить! Майк, конечно, не стал бы напрягаться так, как сейчас, но в помощи бы не отказал, зачем же так пугать?! Идиот! Он перестал толкать, переводя дух, и увидел, что головорез впереди тоже бросил веревку. Варвар побежал к саням, запрыгнул внутрь и принялся быстро извлекать из мешков своё примитивное вооружение. Громила торопливо надевал на себя весь полагающийся головорезу дикарей металлолом, и Майк забеспокоился. Варвар соскучился по своему антуражу или им действительно грозит опасность?

Чтобы не рисковать попусту, Майк, не теряя времени, запрыгнул в сани и сел на дно, укрываясь за бортом. Лишним не будет, мало ли что… В следующую секунду из облаков пара выскочила крупная уродливая тварь, затем ещё одна, и оба мутанта остановились, рассматривая оказавшиеся так далеко сани. Майк вжался в борт, лихорадочно взвешивая шансы. Точно разглядеть мутировавшее зверье с такого расстояния было сложно, но и так видно, что твари уродливы, велики и кровожадны. Если они голодны, то бросятся наверняка. С другой стороны, их всего две, и варвар должен с ними справиться, ему же не привыкать… В глубинах пара заколыхались потоки белесых струй, словно потревоженные сильным сквозняком, и из Пятна вывалилось десятка два разномастных мутантов. Зверьё увидело своих вожаков и остановилось, нервно переминаясь на лапах. До Майка донеслось тихое истеричное повизгивание, и несколько тварей, хрипящих от избытка злобы, начали грызться между собой, брызжа желтой слюной. Майк, холодея от страха, оглянулся на варвара. Тот замер рядом с буером словно истукан, с натянутым луком в руках, и целился в одного из мутантов.

– Стреляйте! – тихо взвизгнул Майк. – Чего вы ждете?! Стреляйте скорее!

– Могут броситься, – негромко произнес головорез. – Обождать надобно, пусть сами уйдут.

– Они не уйдут! – Майк едва не сорвался на крик, но больные связки вновь запылали. – Они голодны, у них бешенство, они не уйдут! Убейте одного, остальные кинутся жрать его труп!

– Их слишком много, – негромко ответил варвар, – не сработает. Если они почуют угрозу, то бросятся на нас всем скопом. Надо обождать, вожак знает, что вне Пятна, без дурман-тумана, его сородичи слабы, и опасается атаковать. Не провоцируй его, человече, помолчи.

Тем временем из клубов пара выплеснулись новые твари, и кружащих вдоль границы Пятна монстров стало вдвое больше. Вожак почувствовал, что его силы возросли, и оскалился, сверкая длинными желтыми клыками уродливо-разного размера. Он сделал шаг вперед, но порыв свежего ветра ударил ему в морду, и здоровенная уродливая тварь вновь остановилась.

– Стреляйте! – не выдержал Майк. – Иначе будет поздно! Убейте его!!! Немедленно!!!

Покореженное мутацией ухо вожака дрогнуло, он издал истеричный рев и бросился в атаку. Варвар спустил тетиву, и стрела с коротким свистом умчалась к цели. Снаряд пробил вожаку горло на втором прыжке, монстр споткнулся и покатился по снегу. Остальное зверьё бросилось к его трупу и вгрызлось в тушу, остервенело рыча друг на друга.

– Вот видите! – воскликнул Майк. – Я же говорил! Это тупые твари, их не интересует ничего, кроме голода! Убейте ещё нескольких, и они окончательно о нас забудут!

В толпе беснующихся мутантов раздался громкий заунывный вой, и самка вожака с остервенелым захлебывающимся рычанием бросилась в кучу жрущих соплеменников. Она одним ударом разметала половину монстров, вцепилась в горло ближайшему и с громким хрустом перекусила ему трахею. Самка отшвырнула бьющуюся в агонии тушу и вновь взвыла, уставившись остекленевшим взглядом на стоящий вдали буер. Остальное зверьё подхватило её вопль, и Майк невольно сжался от леденящей кровь истеричной какофонии.

– Убейте её! – завопил он. – Убейте!!! Стреляйте во всех! Нужно больше трупов!

– Не поможет, – угрюмо выдохнул варвар, спуская тетиву. – Беги, человече! Вон из саней!

Стрела вонзилась самке вожака в глаз, пронзая голову насквозь, её мертвое тело мешком рухнуло на труп самца, и Майк, словно в замедленном фильме, увидел, как четыре десятка мутантов срываются с места, устремляясь в атаку единым потоком. Кишащее оскаленными мордами живое месиво, разбрызгивая хлопья желтой пены, яростно рыча и истерично визжа, мчалось прямо на него, стремительно увеличиваясь в размерах. Ужасающие мутанты оказались гораздо крупнее, чем казались издали.

– Вон из саней! – варвар зашвырнул в буер лук, схватил Майка за шиворот и одним движением выбросил за борт. – Если парус и тросы изгрызут, без хода останемся! Беги прочь! Отвлекай их!

– Что?! – Майк едва не умер от ужаса. – Куда?! Куда мне бежать?! Они меня разорвут!!!

– Куда глаза глядят! – головорез подтолкнул его с такой силой, что Майк пролетел несколько метров, прежде чем упал наземь. – Подальше от саней! Живо!

Майк вскочил и бросился бежать, озираясь. Клокочущая яростью стая мутировавших тварей заметила его мгновенно и изменила направление, сближаясь с огромной скоростью. Он понял, что ему не убежать, и отчаянно закричал, спотыкаясь и падая в снег. Майк подскочил на четвереньки и судорожно пополз по становящемуся всё глубже снежному покрову, не сводя глаз с рвущихся к нему монстров. Позади него, быстро удаляясь от буера, бежал варвар, на ходу срывая со спины длинный меховой сверток. Поток бешеных тварей увидел более близкую цель и бросился на новую добычу. В следующую секунду опора под руками Майка исчезла, и он провалился в засыпанную снегом яму, сипя от панического ужаса. Майк отчаянно забился, изо всех сил пытаясь выкопаться наружу, и это ему удалось. Он выполз из ямы, хватая ртом воздух, и в этот миг по ушам ударил резкий дробный грохот пулеметной очереди. Майк вжался в снег, укрывая голову руками, и посмотрел из-под ладоней, пытаясь увидеть, откуда пришла помощь.

В десятке шагов от него стоял варвар с пулеметом в руках и почти в упор расстреливал поток атакующих монстров. Двухметровый гигант упирался ногами в землю и словно висел на изрыгающем огонь пулемете, длинной очередью вырезая взбешенную звериную массу. Варвар несколько раз перечеркнул свинцовым потоком атакующих тварей и перешел на короткие прицельные очереди. Пробитые пулями монстры кувыркались по снегу, разбрызгивая вокруг фонтаны алой крови, и белоснежная поверхность быстро превращалась в кровавую корку. Бегущие последними твари поджали хвосты и уши и бросились бежать, спасаясь бегством. Остальные спотыкались о трупы соплеменников и отскакивали в стороны, не понимая, что происходит. Ударно-спусковой механизм пулемета сухо клацнул, сообщая об опустошении ленты, варвар бросил пулемет на валяющуюся у ног размотанную шкуру и схватился за меч. Он занес клинок для удара, выхватил из-за сапожного голенища здоровенный кинжал и бросился на опешивших тварей с громким свирепым рычанием. Клинки замелькали, словно лопасти пропеллера аэросаней, и с полдюжины тварей оказались разрублены менее чем за три секунды. Остальные мутанты окончательно утратили боевой дух и повернули назад, спеша убежать от чудовищного существа, убивающего ужасающе громким грохотом и слишком длинными и острыми когтями. Спустя полминуты вокруг варвара остался только усеянный истекающими кровью тушами снег.

– Вставай, человече, да побыстрее! – Головорез торопливо вытер клинки и убрал их в ножны. – Бежим к саням! – Он подхватил дымящийся пулемет и упаковочную шкуру. – Надобно утащить их подальше отсюда, нет времени парус крепить! Столько свежих туш вокруг – скоро голод сюда пригонит животины тьму целую! Поторопись!

Громила побежал к буеру, на ходу заматывая пулемет в шкуры, и Майк запоздало бросился следом, косясь на бьющихся в предсмертной агонии мутантов, вяло трепыхающихся на окровавленном снегу, усыпанном стреляными гильзами. От охватившего его крайнего изумления мысли Майка путались, расползаясь в разные стороны, и беспорядочно перескакивали с одного на другое, не в силах сконцентрироваться. У варвара есть пулемет! Это не американское оружие, но это однозначно пулемет, схожие черты не оставляют сомнений. И головорез умеет им пользоваться! Он очень даже метко расстрелял половину мутантов, у него это получилось значительно лучше, чем у полярников там, в Реакторе. Значит, он держит пулемет в руках не впервые…

– Надевай! – варвар протянул подбегающему Майку снегоступы. – И упирайся в корму! Я потяну спереди! – он быстрыми движениями надевал на себя лыжи. – Надобно быть далече, когда здесь начнется пиршество, иначе зверьё юродивое снова набросится, не дадут мачту с парусом укрепить, на это несколько часов нужно! Давай-ка подсоблю! – он наклонился к обалдевшему Майку, вяло возящемуся с завязками снегоступов, и ловко завязал на его ногах крепежные ремни: – Всё, ступай!

Головорез убежал вперед, впрягся в привязанный к носовой части саней трос и зычно крикнул:

– А ну, человече, навались! – Майк проковылял к корме и послушно уперся в неё руками. Варвар убедился, что он на месте, и рявкнул своё обычное: – Раз-два, взяли!

Буер пополз прочь от покрытого кровавым льдом места бойни, всё дальше углубляясь в снежную пустошь, и повышение уровня снежной поверхности стало гораздо более ощутимым. Толкать было тяжело, но Майк терпеливо выкладывался изо всех сил, боясь разозлить увешанного оружием головореза. У него есть пулемет! Варвар таскал его с собой всё это время за спиной, замотанным в шкуры, а Майк считал, что там сложены какие-нибудь копья, дротики или ещё какое-нибудь примитивное барахло. А ведь у того фашиствующего маньяка верхом на медведе, у него за спиной был точно такой же сверток… Внезапная вспышка памяти озарила сознание, и Майк вновь увидел себя стоящим на окраине дикарского стойбища. Русские троглодиты, взявшись за руки, ходят кругами вокруг подожженного святого креста, Святогор рассказывает ему об этих чертовых свастиках, а поодаль, сливаясь с сумерками и тенями жилищ, затаились другие головорезы, до зубов вооруженные примитивным металлоломом. И у каждого за спиной длинный сверток из шкур…

Да у них полно пулеметов! – вспыхнула догадка. Варвары носят их в тех свертках, чтобы он, Майк, не видел! Они так старались скрыть от него факт наличия высокотехнологичного оружия, что едва не потеряли полдюжины своих головорезов в бою с каннибалами Вахха, но так и не использовали пулеметы… Почему?! Следующая догадка поразила его до глубины души. Русские хотят захватить Новую Америку!!! Именно!!! Вот почему всё так странно, он недаром чувствовал подвох с самого начала! Загадочные приборы-переводчики, таинственное медицинское оборудование, неизвестное зарядное устройство, двадцатикратно превышающее штатный прибор Полярного Бюро… Странный обмен мехов на бусы, которыми никто не пользуется… Люди, играючи переносящие стоградусный Холод… Головорез, якобы прокладывающий путь по звёздам без единого прибора, не имея даже примитивного компаса…

В следующую секунду Майк понял всё. Это западня!!! Ловушка!!! Русские устроили маскарад, чтобы обмануть его, и выдали ему в напарники шпиона-головореза! Они хотят отобрать у Америки секрет поддержания вечно тёплого климата! Возможно даже, захватить Реактор! Просто они не знают, где его искать! Они неоднократно пытались напасть на Новую Америку, но были не в силах преодолеть Полярный Круг, вот почему «дикарь» так хорошо знает дорогу! А теперь Полярный Круг исчез, и Майк собственноручно ведет шпиона русских в сердце погибающей, беззащитной страны! Это генномодифицированный убийца, выведенный на секретной военной базе русских, уцелевшей в ходе климатической катастрофы! Сама база находится где-то недалеко от их стойбища, скорее всего, прямо под ним! Стойбище – это ширма для отвода глаз! Вот почему у них так запросто в «огороде» растет зерно, овощи, и скот дает молоко! В действительности они всё выращивают в подземных бункерах базы, там же синтезируют наркотики, которыми подманивают зверьё! И бусы им на фиг не нужны!!! Им нужна технология изменения климата, они же так прямо и говорят, что хотят вернуть земле тепло! Хотят вернуть СВОЕЙ земле тепло! Святогор – шпион! Он должен собрать сведения для организации нападения, и после этого в Новую Америку ворвутся сотни генномодифицированных двухметровых клонированных фашистов с пулеметами, верхом на питающихся людьми медведях, у которых даже уздечки испещрены свастиками!!!

Потрясенный Майк не смог произнести ни слова, осмысливая открывшуюся ему страшную тайну, и когда русский шпион сообщил, что сани достаточно далеко от опасных мест и теперь можно перестать толкать и отдохнуть, лишь торопливо закивал. Русский велел ему садиться рядом с буером, а сам полез внутрь и принялся устанавливать мачту. Потом он отвязывал купол от веревок, складывал его вдвое, вновь делая из парашюта парус, затем надевал его на снасти и растягивал такелаж… Головорез занимался этим несколько часов, и всё это время Майк неподвижно смотрел за его действиями невидящими глазами. Что же делать? Надо что-то сделать, но что? Убить головореза он не может, тот гораздо сильнее его, да и без него Майку до Новой Америки не добраться. Пожалуй, лучшим решением сейчас будет подыграть «дикарю», всем своим видом демонстрируя, что он ни о чем не догадался и по-прежнему наивен и дружелюбен. А когда они окажутся в Нью-Вашингтоне, первым делом он предупредит замдиректора Коэна, и они вдвоём придумают, как решить эту проблему. Пока же необходимо показать русскому шпиону, что Майк воспринимает произошедшее как само собой разумеющееся.

– Мистер Свитогоа, – Майк решился задать первый вопрос только тогда, когда головорез полностью подготовил буер к пути и развел небольшой костерок для разогрева мороженой каши. – А почему вы не использовали пулемет в бою с Ваххами? Это могло всё упростить!

– От клинка Ваххи умирают быстрее, – ответил тот, бросая в котелок несколько осколков колотой пищи. – Боль они чувствуют слабо, зато от кровотечения слабеют быстро. А пулевое ранение по сравнению с клинковой раной дает много меньше кровотечения. Патронов слишком много уйдет, а с ними тяжко, вещицы это редкие. Жаль, гильзы подобрать времени не было, так бы мастеровые переснарядили те из них, что от холода не повело. Из пулемета стрелять надобно, только если уж совсем худо дело и деваться некуда. Да и старое это оружие, ствол изношен сильно, поберечь бы.

– Вы не боитесь, что на сильном холоде пулемет не сможет стрелять? – вкрадчиво уточнил Майк, собирая бесценную информацию. Похоже, головорез действительно туповат и не понимает, что сам разбалтывает важные сведения, которые Новая Америка сможет использовать против сил вторжения. Патронов мало, оружие изношено, что ещё? – Ведь при температурах ниже минус шестидесяти металлы сильно меняют свои свойства и их хрупкость возрастает.

– Нам-то переживать уж не за что, – хмыкнул головорез. – Патронов нет боле. Я одну только ленту с собой брал, чтобы груза лишнего не нести, да и то на всякий случай. Остромысл велел. Я не хотел пулемет вообще брать, потому как ты прав, на лютом морозе сломается он быстро. Однако Остромысл не зря предупреждал. Я-то думал, везде холодно будет, ты же сам так рассказывал.

– Это правда! – торопливо подтвердил Майк. Похоже, всё не совсем фатально, и шансы у Новой Америки есть, нужно только использовать больше арктического вооружения и атаковать при заведомо низких температурах. – Когда я вылетал к вам на челноке, в Новой Америке было уже минус пятьдесят по Цельсию, и температура продолжала падать. Я даже не представляю, насколько сейчас там холодно!

– Градусов на пять-шесть, – туповатый шпион, по простоте душевной разбалтывающий военные секреты, помешал в котелке ложкой. – Ежели теперь на планете зима наступает везде в одно и то же время, так у вас сейчас лето, как у нас. А летом тепло, разве метель иногда поозорничать может, тако и с ней меньше минус шестидесяти редко когда бывает.

Он выдал Майку ещё одну деревянную ложку, и некоторое время они ели молча. Потом дикарь занялся кипячением своего отвара из трав, и Майк решился на ещё один вопрос. Он сделал вид, что спрашивает как будто между делом, даже не ради ответа, а лишь с целью поддержания разговора:

– Скажите, Свитогоа, как вы планируете уничтожить мутантов в Реакторе, если пулемет остался без патронов? Или вы рассчитываете получить новые патроны у нас, в Новой Америке?

– А подойдут ли они? – пожал плечами громила. – Да и ни к чему это, всю живность в лесу не перестреляешь. Тут другой способ надобен, вот доберемся до твоего Реактора, там видно будет.

Что ж, в Новую Америку генномодифицированный шпион попадет без патронов, это уже хорошо. Дальше Майк с Коэном решат, что делать. Русские сильны и кровожадны, но глупы и примитивны, так что переиграть их в битве интеллектов не составит труда. Пока же нужно во всём поддакивать головорезу, глубже втираться к нему в доверие и собирать как можно больше информации.

– Испей отвара целебного, чтобы не захворать на морозе, – головорез протянул ему дымящуюся ароматным варевом кружку и затушил костерок, накрыв его куском шкуры. – Теперь спать по очереди будем, коли с Великого Льда сошли. Ты первый дежуришь. Через четыре часа самое сонное время настанет, там я тебя и сменю.

– Давайте отъедем подальше отсюда! – Майка мгновенно охватил страх, и в темноте ночной пустоши зашевелились крадущиеся к нему мутанты. – Пятно слишком близко! Твари могут напасть!

– Живность в Пятне хворая и от пара далеко отходить не будет, – варвар невозмутимо укладывался спать внутри буера. – Она без испарений тех быстро силы теряет. А здоровая животина близко к Пятну не подходит, радиацию и тамошнюю отраву чует. Так что мы лагерем встали в самом безопасном месте. Не робей, человече, здесь никто тебя не тронет. Но караул неси исправно, привыкай, как далече поедем, так безопасных мест можем и не сыскать боле.

Косматый головорез укрылся одеялом и исчез из вида, оставляя Майка в кромешной тьме наедине с мерещащимися повсюду тенями.