ДИАГНОЗ.

...Мы стали слишком одержимыми головой — всё наше образование, вся наша цивилизация одержима головой, потому что голова создала всевозможные технологические прорывы — и думаем, что кроме неё ничего нет.

Что может дать нам сердце? Да, оно не может дать впечатляющей технологии, не может дать развитой индустрии, не может принести денег. Оно может дать вам радость, может дать вам празднование. Оно может дать вам безмерное чувство красоты, музыки, поэзии. Оно может послужить вам проводником в мир любви и, в конце концов, в мир молитвы, но эти вещи не имеют товарной ценности. Нельзя при помощи сердца увеличить счёт в банке, и нельзя сражаться в великих войнах, и нельзя создавать атомные и водородные бомбы, и нельзя при помощи сердца уничтожать людей. Сердце умеет только создавать; голова умеет только разрушать. Голова разрушительна, и всё наше образование ограничивается головой.

Наши университеты, наши колледжи, наши школы — все они разрушают человечество. Они думают, что служат ему, но просто дурачат самих себя. Пока человек не станет уравновешенным, пока сердце и голова не будут расти в равной мере, человек будет оставаться в страдании, и это страдание будет расти и расти. По мере того как мы становимся более и более подвешенными в голове, по мере того как мы становимся более и более слепыми к существованию сердца, мы становимся более и более несчастными. Мы превращаем Землю в ад, и этот ад будет становиться более и более адским.

Рай принадлежит сердцу. Но вот что происходит: сердце совершенно забыто, никто больше не понимает его языка. Мы понимаем логику, мы не понимаем любви. Мы понимаем математику, мы не понимаем музыки. Мы более и более подстраиваемся под то, как устроен мир, и никому не хватает духу двигаться неизвестными путями, по неизвестным лабиринтам любви, сердца. Мы так настроены на мир прозы, что поэзия почти прекратила существование.

Поэт умер, а поэт был мостом между учёным и мистиком. Мост исчез. По одну сторону стоит учёный — наделённый силой, огромной силой, готовый разрушить всю землю, всю жизнь на Земле, — и, по другую, изредка, один из немногочисленных мистиков — Будда, Иисус, Заратустра, Кабир. Они совершенно бессильны в том, что мы называем властью, и безмерно сильны в совершенно другом смысле — но этого языка мы вообще не знаем. И поэт умер; это величайшее бедствие. Поэт исчезает.

Под поэтом я подразумеваю художника, скульптора. Всё, что есть в человеке творческого, низводится до производства вещей большей и большей товарной ценности. Творческое теряет смысл и вес, и целью жизни становится производительность.

Вместо творчества мы ценим производительность: мы говорим о том, как производить больше и больше. Производительность может дать вам вещи, но никогда не даст ценностей. Производительность может сделать вас богатыми внешне, но внутренне приведёт в бедность. Производительность — это не творчество.

Производительность очень посредственна, к ней способен любой глупец, стоит только освоить навык.

А поэт умер, поэта больше не существует. И то, что существует под именем поэзии, — это почти проза. То, что существует под именем живописи, — в большей или меньшей мере безумно. Можете посмотреть картины Пикассо, Дали и других — они патологичны! Пикассо гениален, но болен, патологичен. Его картины — не что иное, как катарсис; это ему помогает, это своего рода рвота. Когда у вас в желудке что-то не в порядке, рвота приносит облегчение. Это помогло Пикассо; если бы его рвоту предотвратили, он сошёл бы с ума. Живопись была для него полезна, она спасла его от безумия, выбросила безумие на холст. Но что же с теми, кто купит эти картины, повесит их в спальне и будет на них смотреть? Этим людям рано или поздно станет не по себе.

Я говорю о творчестве совершенно другого рода. Тадж-Махал, — достаточно просто наблюдать его в ночь полнолуния, и в вас обязательно возникает глубокая медитация. Или храмы Кхаджурахо, Конарака, Пури — просто медитируйте на них, и вы будете удивлены: они трансформируют сексуальность в любовь. Это чудеса творчества.

Великие соборы Европы — воплощения стремления земли дотянуться до неба. При одном только виде этих великих творений у вас в сердце обязательно возникает великая песня, или на вас нисходит великое молчание. Человек потерял поэтичность, жажду творчества, — или они были в нём убиты. Мы слишком увлечены товарными ценностями, техническими приспособлениями, тем, чтобы производить больше и больше вещей. Производство заботится о количестве, творчество — о качестве.

Вам придётся заново привнести сердце. Вам придётся снова осознать природу. Вам придётся научиться наблюдать розы и лотосы. Вам придётся найти некую связь с деревьями, камнями и реками. Вам придётся снова начать разговаривать со звёздами.