7. Массовая музыкальная культура как объект рецензирования. Культуру. Высокую. В массы. Двигай! В. Маяковский Полноценный и объективный музыкально-критический взгляд на современный музыкальный процесс не может обойти своим вниманием массовую музыкальную культуру. Как пишет один из ведущих отечественных специалистов в этой области A.M. Цукер, «необходимо изначально признать, что музыка, обладающая огромной общественной распространенностью, обращенная к большой массе людей, апеллирующая к ее духовному опыту, удовлетворяющая многие ее жизненные, социальные, эстетические потребности, отражающая наиболее общезначимый для нее круг тем, образов и эмоций, является не „приложением“ к культуре, а ее важнейшей составной частью»¹. По сложившимся подходам массовую музыкальную культуру принято рассматривать как некую оппозицию академическому музыкальному искусству. Основная платформа для подобной оппозиции базируется на том, что академическая музыка направлена на посвященных, музыкально образованных, а массовая – предназначается для всех. Однако, с точки зрения предназначения, известно, что в исторической перспективе встречаются многочисленные примеры миграции музыки из сферы массовой культуры в область академической музыки, и наоборот. В первом случае отдельные музыкальные образцы (к примеру, бытовой, обиходной музыки), становясь достоянием истории, возвращаются к нам в новом качестве – как явления музыкальной культуры прошлого, на которые направлен интерес знатоков и любителей музыки. Во втором – растущее общественное внимание и, как следствие, широкая популярность могут ввести отдельные образцы «академической» по происхождению музыки в широкий музыкальный обиход, то есть как бы сделать достоянием музыкальной культуры «массовой». Причем сказанное можно отнести не только к музыкальным сочинениям, но и к исполнительству. К примеру, всемирно знаменитая троица теноров (Лючано Паваротти, Пласидо Доминго, Хосе Каррерас) с их многомиллионной, благодаря телевидению, аудиторией активно участвует в современном музыкальном процессе на позициях массовой музыкальной культуры, делая массовыми «хитами» классические оперные арии. Другой – отечественный академический тенор Николай Басков – уже впрямую приобщился к сфере массовой музыкальной культуры, сменив репертуар, манеру исполнения (микрофон) и сценический имидж. Все, что происходит в музыкальном искусстве, связано как сообщающиеся сосуды. Эти процессы «перетеканий», а точнее – взаимодействия и взаимовлияния, в последние десятилетия активно изучаются соответствующими направлениями музыкальной науки. В частности, два докторских исследования, возникшие на близком временном отрезке, почти один за другим, в своих подходах идут как бы с разных сторон навстречу друг другу. В первом в центре внимания воздействие музыкально-стилистических элементов массовых жанров на академическое творчество², во втором, напротив, рассматриваются процессы, происходящие в массовой и неакадемической музыке под влиянием академической музыкальной культуры³. Апогеем идеи взаимопроникновения можно считать понятие «третье направление» («третье течение», «третий путь», «третья музыка»), сформулированное в 80-е годы Р. Щедриным прежде всего в связи с появлением рок-оперы А. Рыбникова «Юнона и Авось»: «Это направление стремится объединить в себе приемы, технологию и эстетику музыки серьезной, классической и современной, с одной стороны, с доступностью, простотой, незатейливостью музыки развлекательной, легкой, еще точнее – коммерческой – с другой»⁴. В Союзе композиторов в последнее советское десятилетие даже была создана «Лаборатория третьего направления», которая объединяла сходных по творческим устремлениям композиторов. Хотя есть музыканты, которые это понятие не приняли, в частности Э. Денисов. «Нет никакого „третьего направления“! – заявил он в одном интервью. – Это ложное направление, которое собрало вокруг себя людей, которые не умеют писать ни хорошую серьезную музыку, ни хорошую эстрадную, джаз или рок-музыку. А поскольку они не умеют писать ни то ни другое, они выбрали серединку»⁵. Совершенно очевидно, что с собственно музыкальных позиций никакой жесткой границы между «первой» и «второй» музыкой нет и быть не может. Единое музыкальное пространство, как и сами результаты музыкального творчества, могут оцениваться, опираясь на общие принципы оценочных подходов, о которых уже многократно шла речь. В частности, представляется поучительным привести высказывание Р. Щедрина в ответ на вопрос о различиях в типе мышления в той и другой сферах: Мне кажется, что импульс творческого вдохновения, влечения – он один и тот же. Вообще я могу лишь повторить слова Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, который когда-то сказал очень здорово. Он сказал, что и легкая музыка, и серьезная музыка, они зиждутся на совершенно одном и том же: есть верхний голос (мелодия), есть бас и есть средний голос (гармония). Так что вот эти три кита, на которых стоит музыка, они те же самые и для музыки легкой, развлекательной, и для рок-музыки, и для джазовой музыки, и для музыки серьезной. Это действительно так. Не думаю, что сегодня кто-то со мной стал бы спорить. Варианты возможны, скажем, для среднего голоса, разница во всяких мелочах. Но суть остается та же самая⁶. Однако музыкальный «общий знаменатель» не дает ответа на основной вопрос: в чем все же особенности явления современной массовой музыкальной культуры, каковы основополагающие признаки, позволяющие и практикам, и научной мысли выделять ее как самостоятельное направление в музыкальном процессе. В поисках ответа следует признать главное: современная массовая музыкальная культура – также творческий объект, но объект специфический. Уже в самом понятии заключены две стороны: художественная (музыкальная культура) и общественная (массовая культура). Хотя их соотношение не всегда адекватно друг другу, тем не менее при формировании ценностных критериев и оценочных подходов должно исходить из обеих составляющих, их равной социокультурной значимости. Учитывая подобную дуалистичность (сочетание художественного и социального аспектов), речь должна идти как о внутримузыкальных свойствах, так и об особенностях, обусловленных механизмом функционирования в обществе. И только в комплексе можно определить ценность того или иного конкретного явления, наметить возможные критико-журналистские подходы к нему. Краеугольным камнем в определении принадлежности художественного явления к массовой культуре следует считать критерий доступности, один из существенных с позиции коммуникативного оценочного параметра (см. раздел 4.3). Контакт, необходимый в ситуации художественной коммуникации, при массовом «потреблении» оказывается важнейшим требованием: предлагаемое музыкальное явление (песня или программа; исполнение – солист, группа, ансамбль, или постановка – спектакль, шоу) должно восприниматься многими. Банально известное – публика хочет узнавать, а не познавать – к массовой музыкальной культуре относится в полной мере, поскольку «узнавание», как ни что другое, способствует доступности. У психологов музыкального восприятия якобы даже существует расчет – какой процент незнакомого, «с ходу» невоспринимаемого нельзя превысить, чтобы не возникло полное отторжение. Кстати, сознательное позиционирование себя как композитора «третьего направления» неизменно включало утверждение потребности сочинять «большую», «серьезную» музыку для широкой аудитории, а не для ограниченного, избранного круга. Фактор доступности как гарантия восприятия проявляется во всех направлениях функционирования массовой музыкальной культуры – и творческих, и организационных. Музыкальный материал, характер его подачи, формы распространения, отражение в общественном сознании посредством СМИ – все это в комплексе «работает» на доступность многим, «массе» (хотя нередко и «зомбирует», «подсаживая на иглу» доступной художественной пищи, не требующей никаких усилий для ее поглощения). В поисках специфических черт явления современной массовой музыкальной культуры, исходя из которых может вырабатывать свои подходы музыкальный журналист-критик, попытаемся уточнить и систематизировать основные направления оценочной мысли. Внутримузыкальные особенности. В этом случае следует иметь в виду разные специфически музыкальные свойства, позволяющие журналисту-критику, во-первых, уже «на слух» отнести предлагаемое вниманию явление к области массовой музыкальной культуры, во-вторых, определить контекст, в который следует погрузить данное конкретное музыкальное явление с целью последующих сравнительно-оценочных операций. Речь идет: – о принадлежности к доминирующим жанрово-стилистическим направлениям (ВИА, рок-музыка во множестве разновидностей, джаз, песенно-шлягерная поп-музыка, бардовская песня, диско или любая другая современная танцевальная музыка, рэп и т. п.); – о «языковых» отличительных свойствах — Интонационных (ясно выраженное мелодическое начало, сравнительно простая ладогармоническая основа, доминирующая роль ритма, опора на известные танцевальные ритмические модели и т. п.); Темброво-инструментальных (манера пения, соответствующий для каждого музыкального направления инструментарий, особая роль электрогитар и перкуссии – многоплановых ударных установок); Композиционных (куплетная форма, доминирующая вариационность в инструментальной музыке и т. п.); – об исполнительских аспектах преподнесения музыки (микрофонное пение, электронные инструменты и аппаратура усиления звука, звукорежиссерское управление звуком, возможность выступления под фонограмму, непременные акустические гитары в «бардовской песне»). Хотя в соотношениях основных оценочных параметров приоритетное значение имеет коммуникативный (доступность), но и языковые, и содержательные аспекты оценок могут оказаться важными для последующих выводов. Причем кажущаяся простота музыкального материала (с позиций академических требований) на художественный результат никак не влияет: главное – степень удовлетворения художественных запросов аудитории. В одной из своих работ A.M. Цукер это специально выделяет: Нередко в оценке отдельных жанров массовой музыки критики, отмечая простоту используемых в них средств, иногда предельную до элементарного, механически переносят это качество и на область их содержания, что совершенно неправомерно. Массово-бытовые жанры обладают способностью заключать в компактных, не отягощенных какими-либо изысками лексических формулах обширную содержательную информацию. Подчас самая простая музыка может стать знаком далеко не простых, многозначных образов, носителем разнообразных жизненных аллюзий, психологических подтекстов. Будучи теснейшим образом связанной со временем, миром повседневной жизни, общечеловеческими эмоциями, она воздействует на слушателей не только своими внутренними качествами, собственной системой средств, но и всем социокультурным контекстом, становящимся частью ее содержания⁷. Комплексное художественное воздействие. Опора на комплексное (синтетическое) художественное воздействие – важное средство усиления доступности. Причем для массовой музыки в равной мере важны все формы художественного синтеза (см. раздел 5.4.) – и со словом, и со зрелищем. Синтез музыки и слова – одна из органичных черт современной массовой музыки. Начиная с группы «Битлз», все ВИА, рок-группы многих направлений, не говоря о поп-музыке в ее эстрадной или экранной версиях, – все это вокально-инструментальная музыка, музыка со словом. Качество текстов занимает всю ценностную нишу от нередко абсолютной нелепицы в «попсе» (типа «муси-пуси») до распетой высокой поэзии. Столь же различным может быть и значение слова: например, нонконформистская отечественная рок-музыка в лице своих лидеров, как правило самих писавших и музыку и тексты (Борис Гребенщиков, Виктор Цой, Игорь Тальков, Андрей Макаревич и др.), была не только музыкальной, но и словесной «фрондой». Не менее ярким проявлением роли слова стало «бардовское» музицирование, авторская песня, где в синтезе музыки и текста последнему явно принадлежит центральное место, а музыка нередко выступает в роли интонационно-ритмической поддержки. Песни Владимира Высоцкого, Александра Галича, Булата Окуджавы уходили в народ как распетая поэзия. Оценка художественного результата обойти текстовую составляющую массовой музыки не может никак. Хотя важно понимание уровня их взаимодействия: взамодополнение, усиливающее художественный эффект, либо главенство чего-либо одного, к примеру констатация огромной популярности музыкального шлягера с посредственным текстом, из которого в лучшем случае все помнят лишь «ключевой слоган». Через слово доступнее и ярче всего выражается социальная направленность той или иной музыки. Синтез музыки и зрелища – не менее важная черта массовой музыкальной культуры, причем эта тенденция непрерывно усиливается. По сути все виды современной массовой неакадемической музыки принадлежат к аудиовизуальным формам с разной степенью театрализации – от сценически обыгранного концерта до сложносоставного свето-цвето-игрового музыкального шоу. Сегодня им непременно сопутствует работа постановщиков – режиссера, художника, которая включает множественные изобразительные задачи. И не только. Танцевально-ритмическая основа массовой музыки взывает к ее «пластическому прочтению». «Танцуют все»! И солисты-певцы, и подпевающая вокальная группа, и инструменталисты с электрогитарами в руках. А поскольку задачи все усложняются, то на авансцену эстрадной вокальной поп-музыки вышла группа балетной поддержки, ставшая практически обязательной. Ее количественный состав и качественный уровень напрямую зависят от финансовой оснащенности постановки. В отечественной шоу-индустрии уже существует даже специальная балетная труппа «Тодес», обслуживающая подобные творческие задачи. «Зрелищецентризм» культуры XX–XXI вв., о котором ранее шла речь, в эстетике современной массовой музыкальной продукции явно превалирует. И творческий результат в этой сфере чаще всего должен анализироваться и оцениваться именно с позиций синтетического искусства – зримо преподносимой музыки. Высшим проявлением названных тенденций можно считать жанры мюзикла и рок-оперы. По музыкальной стилистике они преимущественно пребывают в системе массовой музыки – популярной эстрады, джаза, рок-музыки. По форме – опираются на законы музыкального театра. И явно не случайно, что соединение крупной классической музыкальной формы и доступной, привлекательной для многих музыкальной стилистики – то, к чему стремились композиторы «третьего направления», – последовательнее всего реализовалось не в рок-симфониях, а именно в рок-операх. Синтетический жанр, где музыка сочетается со словом и зрелищем, стал самым ярким проявлением «третьего пути», а точнее наиболее последовательным сближением двух основных «путей». Приоритет исполнительского творчества. Слушательский спрос отдает абсолютное предпочтение исполнительским аспектам бытия массовой музыки. Ранее уже говорилось, что исполнение музыки – наиболее привлекательное и доступное проявление музыкального искусства (см. раздел 5.3). В массовой музыкальной культуре эта тенденция доведена до своего апогея. В историческом обзоре происходившего в отечественной массовой музыке последней трети ушедшего века так оценивается этот процесс: «…фигура создателя музыки – композитора-профессионала – в целом становилась все менее значимой, а зачастую и вообще сводилась на нет. На эстраде личность автора перестала акцентироваться, оказалась „подмятой“ всевластной фигурой исполнителя – так называемой эстрадной звезды»⁸. Зритель-слушатель отождествляет «звезду» с музыкой, исполнитель получает все лавры (и порицания). Сказанное прежде всего относится к поп-музыке. В рок-музыке по большому счету такой проблемы нет, поскольку музыканты, как правило, играют свои композиции, где музыкальный материал, стиль исполнения и все сопутствующие приемы неразрывно слиты. Хотя солисты – рок-звезды – тоже есть, и в ряде случаев очень яркие. Главное же то, что для публики абсолютно безразлично, кто сочинил тему и все остальное, для нее важен только окончательный творческий результат, который исходит от исполнителя. Приоритет исполнительского творчества влечет к разным последствиям. С одной стороны, исполнители-звезды, понимая свое абсолютное самовластие, в случаях когда привлекается композиторское сочинение, сами (с помощью своих аранжировщиков) адаптируют его соответственно собственной манере музицирования, выступая в роли «автора» новой версии (яркий пример – проект «старые песни о главном»). Отсюда и следующий шаг – сочинение музыки, а нередко и текстов, самими исполнителями (в основном для себя) и их самоидентификация как композиторов. С другой стороны, и некоторые композиторы, стремясь к личному контакту с публикой, при возможности сами выходят на эстраду (а уж на авторских концертах, сидя за роялем, «композиторским голосом» поют многие!). В авторской, «бардовской» песне все это просто не разделимо. Слово звезда – одно из средств возвышения исполнителя, некий «знак качества» (уже появились в обороте и усиливающие значимость приставки: суперзвезда, мегазвезда!). В его основе – рейтинг популярности, известности, способность держать очень высокий уровень влияния при художественном контакте с публикой, быть объектом поклонения. Идеология звездности – важная составная часть современной массовой культуры, но, одновременно, и ее «болезнь», своего рода новое идолопоклонство. Фанатизм публики, направленный на «обожествление» отдельных звезд массовой культуры, породил особую породу слушателей – «фанов». В реальном мире звезда может гореть очень ярко, но может тускнеть и погаснуть. И в мире искусства звездность не абсолютное свойство любого исполнителя, но знак личности (каждая звезда в небе сама по себе). Тем нелепее выглядит название телепроекта «фабрика звезд». Одна из оценочных задач музыкально-критического журналиста определить и обосновать – кто перед нами: личность или штампованная на «фабрике» блестящая деталька. Приоритет развлекательной ценности. Из условно выделенных ценностных составляющих музыкального искусства (см. раздел 4.1) в массовой музыкальной культуре доминирующая роль принадлежит, несомненно, развлечению. Потребность в этой ценности в обществе очень велика, и массовая музыкальная культура направлена на ее удовлетворение. Художественное удовольствие – одна из важных, очень ценных составных частей досуга, а способность музыки «сделать настроение» вообще не знает соперников. Массовая музыка обращена прежде всего к эмоциям, ее танцевально-ритмическая доминанта, будь то поп-музыка, джаз или рок, уже на «генетическом» уровне несет в себе огромный положительный эмоциональный заряд. В отдельных проявлениях массовой музыки можно наблюдать ценность в служении. В частности, в период ленинградского «андеграунда» рок-концерты групп «Аквариум», «Кино» и других в восприятии публики зачастую напоминали религиозное отправление (не говоря о выступлениях по миру «Битлз» и некоторых последующих «культовых» групп). Известно, что рок-музыка в своих истоках – не просто творческое явление, но некий конгломерат искусства (музыки и поэзии), образа жизни и мировоззрения. Во введении специального исследования можно прочесть такие размышления: «Рок-лихорадка, впервые охватившая Запад в 60-е годы, была не только симптомом обострившихся социальных противоречий. Музыка, родившаяся тогда, наряду с поэзией, философией и другими мировоззренческими формами молодежного движения, стала частью некоего духовного процесса…»⁹. Роль публики. Одна из важнейших отличительных черт массовой музыкальной культуры – сотворческая роль публики. Сидящий в зале – не просто слушатель, «потребитель» художественной «продукции», он равнозначный участник коммуникации. В отличие от академического слушателя он свободен в своих реакциях – может шумно приветствовать выход исполнителей и удачные музыкальные находки, может петь, танцевать, скандировать, свистеть и т. п., участвуя «на равных» в повышении эмоционального градуса события. «Открытость» публики помогает точнее определять степень ее понимания и характер восприятия предлагаемого творческого явления. Поскольку мир меняется стремительно, непрерывно меняется и публика, ориентированная на массовую музыку. Это можно наблюдать по эволюции поведенческих моделей, особенно наглядной в рамках молодежной субкультуры, где происходит частая смена «слушательских поколений», а все реакции заострены и, порой, нарочито агрессивны. Публичное поведение аудитории массового музыкального события, степень ее участия в нем – интересный объект наблюдения не только для исследователей-музыкантов, но и психологов, социологов, философов. Исключительно важен он и для музыкально-критического журналиста, формирующего и излагающего свою оценочную позицию о свершившемся художественном событии. Ориентация на актуальное, модное. Массовая музыка, как лакмусовая бумажка, отражает то, что актуально, что наиболее востребовано, модно в данный момент. Законы моды (см. раздел 4.1) действуют здесь неукоснительно: опора на доступное, на узнаваемое влечет к немедленному тиражированию успешных находок. Именно поэтому в массовой музыкальной культуре таким пышным цветом цветет вторичность (повторы и самоповторы), эклектика, а порой и просто плагиат (особый пример криминального «исполнительского» плагиата – появление дублеров-самозванцев модных артистов, колесящих с фонограммой в руках по нашей необъятной стране; так «клонировали» поп-группу «Ласковый май», затем шоу «Верки-сердючки»…). И отсюда же быстротечность, краткость бытия сделанного и самих «деятелей» на эстраде. О подлинных звездах речь не идет – они не уходят, но также активно меняют свой стиль, имидж, репертуар, опираясь на веления момента. Спрос определяет предложение. Потребность быть на пике спроса влечет за собой одно свойство, важное для функционирования в массовой культуре: нельзя допускать, чтобы о тебе забыли (из-за названной быстротечности все и всё забывается стремительно). Первое средство – СМИ: пусть ругают, пусть идет публичный скандал в печати, только не забвение! Другой, весьма распространившийся способ – пародии. Пародисты нарочито демонстрируют – что, а точнее, кто находится на пике интереса массовой публики. Тем более что пародировать можно только ярко выраженную индивидуальность, причем хорошо известную – узнаваемую и популярную. Формы бытования. Массовая музыкальная культура контактирует со слушателем в разных формах. Это могут быть: – публичные музыкальные события – концерты, шоу, представления, дискотеки и т. п.; – аудио– и видеопродукция; – представление через систему масс-медиа. Публичные события, принадлежащие массовой музыкальной культуре, не нуждаются в принципиально ином освещении, базовыми могут оставаться основные подходы к художественному событию (см. раздел 5.5). Хотя, естественно, при отклике на событие важны детали, которыми оно наполнено. В преподнесении массовой музыки их много и они принципиально отличны. Одно из важнейших публичных событий масскультуры – эстрадный концерт, явление не только событийного, но и музыкально-жанрово-стилистического порядка («эстрада»). Современный эстрадный концерт все чаще реализуется как эстрадное шоу (английское show переводится как показ, зрелище, спектакль, киносеанс, выставка, витрина, внешний вид, показная пышность) с усиленной ролью эффектного зрелища и выстроенной целостной драматургией всей программы. Аудио– и видеопродукция – форма тиражирования любой музыки, как академической, классической, так и не-академической. Жизнь музыки в записи предполагает кроме автора музыки и исполнителя присутствие еще одного участника – звукорежиссера, от мастерства которого во многом зависит художественный результат. Его работа также может находиться в объективе оценки. Аудиозапись – самый массовый вид распространения музыки. С этих позиций – не стиль или время создания, но покупательские рейтинги определяют уровень «массовости». Золотые и платиновые диски, ежегодная премия Гремми и многие другие известные награды выявляют победителей, которых больше всего слушают, любят, покупают. Масштабы распространения – объективный показатель популярности исполнителей и уровня художественного развития социума. Среди аудиовизуальной продукции, принадлежащей сугубо массовой культуре, особое место занимает очень молодой жанр – музыкальный видеоклип. По своему происхождению видеоклип – это рекламный ролик, где музыкальное произведение, обычно песня, преподносится как экранное звукозрелище. Стремительное развитие жанра видеоклипа создало свою эстетику: самостоятельный «спрессованный» сюжет, иногда достаточно далеко отстоящий от темы песни, очень высокий темп монтажа, парадоксальные повороты в развитии зрелищной «фабулы». Главная цель – поразить, заинтересовать, заставить запомнить. Работа режиссеров-клипмейкеров быстро привлекла внимание музыкальной критики, а «клиповое» мышление уже оказывает свое влияние и на большое искусство. При разговоре о системе масс-медиа с позиции музыкальной культуры речь идет о двух подлинно «массовых» звуковых каналах: радио и телевидении. И одно и другое прочно внедрены в повседневный быт. Музыка радио сопровождает множество людей непрерывно, нередко насильственно: в транспорте, на кухне, в лабораториях и офисах и т. п. Телевидение, которое есть практически в каждом доме, также неотъемлемый, а зачастую очень любимый компонент быта, причем для многих он желанен как живое существо, как верный друг, порой громкий и надоедливый, но совершенно необходимый, спасающий и от одиночества, и от житейского напряжения. Среди массовых каналов телевидение – постоянный источник художественных впечатлений, а также для многих главное средство отдыха и развлечения. Оно абсолютный лидер в массовой репрезентации музыки, хотя людей, выходящих на контакт с ним, называют телезрителями (зрителями, а не слушателями!) даже в тех случаях, когда вниманию предлагается трансляция концерта или оперного спектакля. Именно поэтому для многих людей, особенно профессионалов, телеэкран как источник серьезных музыкальных впечатлений практически не существует, а трансляция концерта или спектакля воспринимается скорее как наглядная информация о художественном явлении, чем как само явление. И все-таки искусство прочно обосновалось на телевидении, позволяя говорить о рождении новой музы. Современное телевидение идеально отвечает потребностям массовой музыкальной культуры. В нем, с одной стороны, есть и звук и изображение, которые непрерывно совершенствуются и обладают всеми возможностями для художественного звукозрелища. С другой – оно по определению канал «массовый». Уже сложилась традиция все мало-мальски значимые события в сфере массовой музыкальной культуры не просто транслировать, но создавать специальную телеверсию, привлекая соответствующие художественные возможности. Такие программы, как правило, ставятся в прайм-тайм, их смотрят миллионы, и они непременно должны находиться в поле «критического» зрения музыкальной журналистики. Коммерческий аспект. На одной из встреч в Московской консерватории Р. Щедрин говорил об умении композитора писать коммерческую музыку, такую, которая, если нужно, может «прокормить тебя и твою семью». Однако уметь писать музыку, которая продается, и уметь продавать – не одно и то же. Более того, для многих музыкантов это трудно совместимо. Здесь нужна другая профессиональная «специализация». В массовой музыкальной культуре сегодня господствует так называемый шоу-бизнес. А там, где музыка становится товаром, вступают в силу законы рынка (уровень его цивилизованности – отдельная тема): нацеленность на прибыль, лучше – сверхдоходы, жесткая конкуренция вплоть до нейтрализации конкурентов, борьба за покупателя (зрителя-слушателя), реклама. На первые роли в шоу-бизнесе вышла фигура продюсера – «главного идеолога и организатора как создания самой музыки, так и ее исполнения (фабрикующего эстрадных звезд), а главное – ее коммерческого проката»¹⁰. И специалисты, и критика прекрасно знают, кто за кем стоит, и кто в том или ином случае управляет процессом, диктует правила игры. Но вот вопрос – должен ли об этом знать массовый слушатель, на которого направлена профессиональная критическая мысль? Наверное, нет. Объектом внимания музыкально-критической журналистики должно быть творчество. И только творческий результат – мерило и успеха и провала. В том числе и продюсера. * * * Современная отечественная музыкально-критическая журналистика по-разному реализует себя в сфере масскультуры. Критический взгляд показывает, что в ней преобладают информационно-пропагандистские задачи (а с ними и частые ангажированные выступления в печати в целях «раскрутки», при чтении которых первой мыслью становится – «кто заказал?», «кто проплатил?»), или портретные зарисовки с приоритетным вниманием к бытовым ситуациям, а не к искусству. Задачи аналитические и просветительские сведены к минимуму, что объясняется низким уровнем профессионализма многих авторов, не достаточно владеющих объектом музыкальной масскультуры как художественным явлением. Также очевидно, что обилие направлений для мыслительных операций требует от музыкально-критической журналистики в сфере массовой культуры большой профессиональной оснащенности не только в музыкальных, но и в социокультурных вопросах. В противном случае легко скатиться в лоно «желтой прессы», когда объектом освещения оказывается не творческая и общественная, а в основном личная жизнь звезд, причем поданная с пристрастием, «с душком», опираясь на нехудожественную или даже вымышленную информацию. Видимо, следует быть достаточно погруженным в мир шоу-бизнеса, его творческие, человеческие, организационные, коммерческие проблемы, чтобы иметь возможность убедительно, аргументированно и ярко (в соответствии с характером объекта) изложить свои выводы, быть услышанным и понятым и читательской аудиторией, и самими участниками художественного процесса. Кажущаяся легкость и большой спрос естественно приводят в музыкально-критическую журналистику на темы массовой культуры множество людей с немузыкальным образованием (хотя бывают и исключения, только подчеркивающие правило – встречаются «самообразованные» критики, поскольку при желании и определенных музыкальных познаниях такая возможность есть: слушай, читай, думай). Такая практика плодит огромное количество низкопробных журналистских материалов, посвященных массовой музыкальной культуре. Видимо, только комплексная подготовка может дать результат, отвечающий многократно упоминаемому требованию профессионального владения объектом. Одна из насущных проблем ближайшего будущего – приход в сферу массовой музыкальной культуры нового поколения профессиональной музыкально-критической журналистики, оснащенной необходимыми широкими знаниями, с одной стороны, и толерантностью, открытостью художественным потребностям бурлящего и изменчивого окружающего мира – с другой. И пусть дорогу осилит идущий. Примечания. 1. Цукер A.M. Проблемы массовых музыкальных жанров. Программа-конспект для музыкальных вузов и вузов культуры и искусств. – Ростов-н/Д., 2003. С. 8. 2. Цукер А.М. И рок, и симфония. – М., 1993. 3. Сыров В. Стилевые метаморфозы рока, или Путь к «третьей» музыке. – Н. Новгород, 1997. 4. Щедрин Р. Опера в драматическом театре // Юность, 1982, № 2. С. 87. 5. Денисов Э. Переступив порог кабинета// Огонек, 1990, № 31. 6. Курышева Т.А. Диалоги о музыке перед телекамерой. С. 234. 7. Цукер A.M. Массовая музыка и академическое музыкознание. Единый мир музыки. – Ростов-н/Д. – 2003. С. 233. 8. Цукер A.M. Массовые музыкальные жанры в контексте культуры // История современной отечественной музыки. Вып. 3. – М., 2001. С. 456. 9. Сыров В. Стилевые метаморфозы рока, или Путь к «третьей» музыке. С. 3. 10. Цукер A.M. Массовые музыкальные жанры в контексте культуры // История современной отечественной музыки. Вып. 3. С. 457.