XXI. ОСВОБОЖДЕНИЕ.

Как падает голова змеи, когда умолкает вдруг флейта укротителя, алчное желание, направленное к острову Фереор, пало само собой, как только исчез болид.

В 19 часов в Париже эта новость появилась на сверкающем экране «Париж — Прожектор».

Прохожие на ходу и торопившиеся к обеду с задней площадки автобусов читали:

…перетив… Золотая скала поглощена катаклизмой…

И тогда, среди света и толпы, каждый, как в черной пустыне… и у него замирает сердце, и он чувствует себя сразу обедневшим.

Но они должны были бы скорее радоваться, если бы знали, эти парижане и там, по ту сторону Ла-Манша, их союзники лондонцы, потому что эта гибель позволит им спокойно спать, в эту чудную, тихую ночь, когда Париж, как ореолом, окружен красным заревом своих огней… потому что эта ночь — среди всех ночей — особенно благоприятствует воздушной атаке немцев.

Приказ отменен. И в Шварцвальде закатывается в ангары две тысячи четырехсильных бомбометов, снабженных каждый четырьмя адскими машинами (торпедами) в пятьсот кило.

И цеппелины, находившиеся уже в пути к сборному пункту в Таунусе, повернули обратно и возвратились в. свои ангары.