ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ.

За завтраком Дэн Питферж сообщил мне, что проповедник очень старательно развил свою тему. Чего только не было в его речи! Там фигурировали и башенные корабли, и тараны, или стеноломы, крепости и даже подводные электрические скаты — и все это сводилось к тому, чтобы доказать величие Америки.

Вернувшись в общий зал, я прочел следующее объявление:

Широта 50°8′. Долгота 30°44′. Курс 255 миль.

Итак, мы прошли только тысячу сто миль, включая сюда и триста десять между Фастенетом и Ливерпулем, что составляло около трети всего пути. Офицеры, матросы и пассажиры отдыхали в течение всего дня, как «отдыхал Господь после сотворения Америки». В залах было тихо благодаря тому, что никто не садился за рояль. Игорный зал был совершенно пуст, так как в этот день не разрешалось играть ни в карты, ни в шахматы. Мне представился случай познакомить доктора Питфержа с капитаном Корсиканом, которому очень понравились рассказы его нового знакомого, относящиеся к тайной хронике «Грейт-Истерна». Доктор уверял, что с кораблем неизбежно должно было приключиться какое-нибудь несчастье. Легенда о запаянном в паровике механике чрезвычайно понравилась капитану, который, как истый шотландец, очень любил все таинственное, но, впрочем, не мог удержаться от улыбки во время рассказа доктора.

— Я вижу, капитан, — сказал Питферж, — что вы не очень-то верите таким легендам?

— А нужно, чтобы я «очень» верил! Вы слишком многого хотите! Может быть, вы не поверите и тому, что на пароходе ночью показывается привидение?

— Привидение! — воскликнул капитан. — Да неужели вы-то сами в них верите?

— Да, я верю всему, что мне рассказывают лица, заслуживающие доверия. Вахтенные офицеры и матросы единогласно заявляют, что в глубокую ночь какая-то тень расхаживает по кораблю. Никто не знает, откуда она появляется и куда исчезает.

— Ради Бога, подкараулим ее! — воскликнул капитан.

— Сегодня ночью? — спросил доктор.

— Прекрасно, сегодня ночью. Может быть, и вы составите нам компанию? — спросил меня капитан.

— Нет, — сказал я, — мне не хотелось бы нарушать инкогнито этого призрака. К тому же я уверен, что доктор шутит.

— Я совсем не шучу, — настаивал доктор.

— Послушайте, — сказал я ему, — неужели же вы серьезно верите в выходцев с того света, разгуливающих по палубе кораблей?

— Я твердо верю в воскресающих мертвецов, — ответил он. — Вас, конечно, главным образом удивляет то, что такие вещи говорит медик.

— Медик! — воскликнул, отступая, Корсикан, как будто это слово испугало его.

— Не беспокойтесь, капитан, — сказал, улыбаясь, доктор, — я не практикую в дороге.