Глава четвертая. Парапсихология.

«Ибо мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится». (13.9.10). «Теперь же мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан». (13.12). 1-е послание Коринфянам Св. Апостола Павла

I. Первая ступень странности.

«Когда некогда в разросшихся хвощах Ревела от сознания бессилья Тварь скользкая, почуяв на плечах Еще не появившиеся крылья Так век за веком — скоро ли, Господь? Под скальпелем природы и искусства Кричит наш дух, изнемогает плоть, Рождая орган для шестого чувства!» Николай Гумилев «Если вы попросите химика выяснить, что такое электромотор, то первое, что он сделает — растворит его в соляной кислоте. Молекулярный биохимик, вероятно, разберет его на части и подробно опишет обнаруженные при этом спиральные обмотки. Если же вы намекнете ему, что то, что приводит в движение мотор, возможно, представляет собой некую невидимую субстанцию, называемую «электричеством», он обзовет вас виталистом». Альберт Сент-Дьерди

Человек познает окружающий его мир при помощи своих органов чувств, или сенсоров. Исследуя какой-либо предмет, человек видит его форму и цвет, слышит издаваемый им звук, ощущает запах; он может попробовать — правда, не всегда без риска — изучаемый предмет на вкус и ощупью определить его температуру или характер поверхности — фактуру. С этим «приборным оснащением» человек начал свое многовековое исследование природы, которое, видимо, может окончиться только с концом человеческого рода. Эта исследовательская деятельность постепенно выявила ограниченность и недостаточность отпущенных человеку природой средств — оказалось, что глаз воспринимает лишь в чрезвычайно узком диапазоне электромагнитных волн и обладает к тому же не очень высоким разрешением и что возможности слуха также не так уж велики. Что же касается обоняния, осязания и вкуса, то роль их в построении современной картины мира, именуемой обычно физической, оказалась незначительной. Тем не менее, познание человеком мира расширялось, и этот рост миропонимания дал в качестве своеобразной обратной связи приборное усовершенствование основных органов чувств человека и, в первую очередь, его зрения. Благодаря поразительной технической изощренности человека был необыкновенно расширен воспринимаемый диапазон электромагнитных волн, что позволило исследовать объекты и события, происходящие в масштабах от микромира атомных и субатомных частиц до макромира звезд и галактик. С другой стороны, эти усилия привели к тому, что человек, свободно ориентирующийся в электромагнитном мире, сделал роковой вывод о его единственности и тем самым о невозможности существования неэлектромагнитных компонент мира, где даже гравитация, эмпирически известная всему живущему на Земле, не смогла до сих пор обрести своего места в стройных физических теориях.

Еще более сложен и двусмыслен статус изредка проявляющихся у живых существ способностей, называемых парапсихическими, или пси-феноменами, суть которых заключается во внечувственном, или экстрасенсорном, то есть происходящем без участия органов чувств получении или передаче информации, а также в воздействии живого существа на физические явления без посредства мышечных усилий.

Экстрасенсорные способности и возможность внефизического воздействия на объекты и явления были замечены и практически использовались с незапамятных времен людьми, одаренными этими способностями. Мир доисторического человека был плотно заселен духами, привидениями и божествами — и в этом анимистическом видении мира воплощался, в том числе, и парапсихический опыт древних. В первых исторических цивилизациях этот опыт находил определенное упорядочивание в виде вполне законченных религиозных систем.

Древнеегипетские рукописи рассказывают о «культе мертвых», где поклонение богам сочеталось с глубоко разработанной системой различных приемов гипнотического погружения в трансовые состояния.

Поразительно высокого уровня достигло исследование запредельных состояний сознания в Индии и Тибете. Во II веке до н. э. была написана «Йога Сутры» Патамджали, в которой описаны принципы раскрытия высших уровней сознания, а также система психофизической тренировки, ведущей к такому раскрытию. Буддизм, возникший в Индии, в исследованиях возможностей сознания достиг своей вершины в Тибете. Одним из основных принципов буддизма является с необыкновенной тщательностью разработанное учение о реинкарнации бесчисленной череде рождений и смертей, которые должна пережить душа человека, обязанная искупить свою карму.

Подобно индийским йогинам китайские даосы использовали систему упражнений, которые позволяли им обретать сознательный контроль над внутренними состояниями. Основу этой практики составляли дыхательные упражнения. Кроме того, применялась медитация, целью которой было отделение духа от тела и путешествия в духе вплоть до достижения бесконечного покоя в гуще любых состояний.

Древняя Греция славилась своими храмовыми оракулами.

Пророчества, как правило, производились жрецами, или медиумами: впадая в транс, они становились одержимыми божеством, которому был посвящен соответствующий храм, и вещали от его имени. Другой важной стороной древнегреческой культуры являлся культ мистерий.

Многие авторы говорят о глубоком влиянии, оказываемом этим ритуалом на сознание участников мистерий, которые впадали в такие состояния, которые в современной парапсихологии известны как внетелесный опыт.

Средние века оставили истории плеяду блестящих умов, пытавшихся, и не без успеха, практически освоить полученные ими поразительные знания б скрытых возможностях человеческой психики.

Одним из величайших арабских ученых IX века был Алькинди, детально разработавший философскую систему, основанную на попытках изучения сил или лучей, исходящих от любого объекта. При этом Алькинди проводил четкое разграничение между излучениями, происходящими благодаря контактному взаимодействию между объектами и исследователями в физических опытах, и излучениями более высокого порядка, внутренне воспринимаемыми мудрецами.

Формируя понятие, человеческое воображение было способно испускать лучи, которые могли воздействовать на внешние объекты. Алькинди утверждал, что ряд экспериментов доказал силу слов, произносимых в точном соответствии с намерением и воображением. Алькинди также отстаивал действенность магических формул и слов: «Многими опытами мудрецы доказали, что знаки и символы, с должным намерением и торжественностью начертанные рукой человека на различных материалах, при соблюдении должного места, времени и других обстоятельств, позволяют управлять внешними объектами».

Современник Алькинди Коста бен Лука из Баальбека в своей значительной работе по магии писал, что «состояние человеческого сознания оказывает воздействие на его тело. Если человек верит, что магических ритуал или заклинание принесут ему пользу, то его уверенность в какой-то степени помогаете ему».

Средневековый иудейский философ Моисей Маймонид верил, что человек по своей природе обладает естественным даром прорицания, причем в некоторых людях «воображение и прорицание столь сильны, что верно предвещают большую часть будущих событий». Тем не менее, он утверждал, что воля человека свободна, а сам человек ответствен за совершенные им поступки.

Данте Алигьери, стоявший на рубеже средневековья и Возрождения, в своей «Божественной комедии» описывает свои видения миров ада, чистилища и рая, причем эти описания удивительно напоминают те, которые ранее можно было обнаружить в египетских и тибетских источниках, у Платона, а также в видениях жившего позднее Эммануэля Сведенборга.

Наиболее известным ученым эпохи Возрождения был Теофрастус Бомбастус фон Гогенхейм, вошедший в историю под именем Парацельс. Сегодня Парацельс признан первым ученым-медиком в современном смысле этого слова, предтечей химического анализа, антисептики, клинической хирургии, отцом анестезии, первым исследователем эпидемических заболеваний. Он был одним из первых людей, осознавших взаимосвязь между промышленным окружением и различными видами заболеваний. Но несмотря на стремление Парацельса к научной точности, деятельность его была тесно связана с мистической традицией алхимиков. Он писал о привидениях, появляющихся после смерти, о гномах, которых можно встретить в шахтах и подземельях, о нимфах, пигмеях и саламандрах. Он применял различные способы гадания и астрологию, а также магические амулеты, талисманы и заклинания. Парацельс верил в жизненную силу, которая излучается из каждого человека наподобие светящейся сферы и на которую можно воздействовать на расстоянии. Ему также приписывается использование того, что мы сегодня называем гипнозом. Он верил, что в каждом человеке заключена звезда.

Мир Парацельса был наполовину волшебен, наполовину научен, и, по-видимому, именно от него, от его времени началось расхождение магических, мистических традиций с тем, что мы сейчас называем научным мышлением. Но еще долгие годы эти два направления мысли мирно уживались в мировоззрении наиболее известных ученых.

Таким был и выдающийся ученый XVI века Джон Ди, известный как философ, математик, инженер и собиратель древностей, и бывший в то же время проповедником и астрологом.

Сочетание строго научного подхода с мистическим было характерно и для великого астронома Иоганна Кеплера, чьи тщательнейшие наблюдения орбит планет были использованы Ньютоном при выводе знаменитого закона всемирного тяготения. Кеплер с интересом относился к астрологии, призывая в одной из своих книг «не выплескивать из купели вместе с водой и ребенка». Он считал, что необходимо опытным путем проверить и точно установить степень и род влияния, оказываемого небесными телами на Землю и ее обитателей. Человек, согласно Кеплеру, является не только мыслящим существом, он наделен также способностью чувствовать конфигурации небесных тел, причем для этого ему не нужно «ни рассуждать, ни обучаться, ни тренироваться, ни даже осознавать их». Кеплер утверждал, что степень гармонии лучей, идущих от небесных тел к Земле, зависит от их угловых соединений. Он описал сходство между параметрами планет и музыкальным консонансом, а также взаимодействие различных конфигураций планет, оказываемое на эмоциональную и умственную жизнь людей и животных. Со всей очевидностью он продолжал традицию таких предшествующих ему ученых-мистиков, как Пифагор и Парацельс.

Живший на рубеже XVIII века великий философ и математик Готфрид Вильгельм Лейбниц предпринял замечательную попытку перевода астрологических, алхимических и розенкрейцеровских исследований внутреннего пространства человека на более строгий математический и философский язык. Исследования Джона Ли в области истории использования тайных знаков — иероглифов для познания глубинных механизмов вселенских процессов привели Лейбница к открытию исчисления бесконечно малых, которое, как он полагал, превратится в универсальный язык.

Продолжая пифагорейско-платоническое учение о вселенской гармонии, Лейбниц разработал изысканно-величественную философию, основанную на понятии монады — эволюционирующей единицы сознания. Монады, по Лейбницу, представляют собой фундаментальные метафизические «исходные точки», неразрушимые и существующие вечно. Благодаря монадам вся материя является живой и одушевленной.

Монада представляет собой принцип, связывающий физическую и психическую сферы. Тот же принцип, который выражает себя в наших умах, активно действует также в неодушевленном веществе, растениях и животных. Отсюда, делает вывод Лейбниц, природу монады легче всего понять путем исследования наших внутренних духовных и психических сил.

Монады различаются по количеству сознания или ясности восприятия. Определенные физические факты, такие, например, как принцип наименьшего действия, свидетельствуют, согласно Лейбницу, о наличии разумности уже в основных кирпичиках творения. С другой стороны, открытия психологии свидетельствуют о существовании таких областей ума, которые являются бессознательными по своей природе. В низших монадах все смешано и нечетко, они пребывают как бы во сне. В человеке же сознание достигает уровня апперцепции — рефлексии, познания себя.

Каждая монада раскрывает свою сущность в недрах самой себя. Это мир в миниатюре, микрокосм, живое зеркало Вселенной. С другой стороны, каждая монада обладает собственной точкой зрения, которую характеризует ее собственная степень просветленности. Чем более просветлена монада, тем отчетливее она воспринимает и выражает мир; монады, с которыми она наиболее тесно взаимодействует, составляют ее собственное тело и представляются ей наиболее ясно.

Монады образуют ряды, непрерывно развивающиеся от низшего к высшему. Существует непрерывная цепь бесконечно малых градаций от недвижимого неорганического вещества до Бога — монады всех монад, подобно тому, как душа является верховной монадой среди монад, составляющих тело. При этом существует параллелизм между ментальным, или психическим и физическим состоянием. Тело представляет собой материальное выражение души. Однако в то время как тело движется в соответствии с детерминистическими законами причины и следствия, душа движется в соответствии с телеологическим принципом конечной цели к завершению своей эволюции.

Другой известный философ, глубоко затронувший проблемы сознания, — епископ Джордж Беркли — последовательный и строгий идеалист, не допускавший никаких компромиссов с материализмом, чем грешили многие его последователи, пытался доказать, что объектами нашего опыта могут быть только восприятия, мысли и чувства, которые суть порождения нашего собственного ума. Предполагать существование материального мира вне нас вовсе не обязательно — в этом нет никакой необходимости, и потому внешний мир, изучаемый физиками, является не более, чем плодом воображения. Все, что вы видите или каким-либо другим путем чувствуете, представляет собой не что иное, как ряд ощущений, принадлежащих нашему собственному уму и в сущности мало чем отличается от иллюзии. Причиной же возникновения в нашем уме мыслей и чувств, согласно Беркли, является единый и неделимый дух, производящий в нашем сознании все эти эффекты. Хотя дух недоступен нашему непосредственному восприятию и в этом разделяет судьбу «выдумки, называемой материей», мы все же имеем о нем некоторое представление, некое предчувствие реальности более великой, потусторонней по отношению к нашей. Как видите, все мы пребываем в Уме Господнем, или в машине лемовского сумасшедшего профессора Коркорана. Как сказали бы индусы, все это попросту сон Шивы.

Одной из наиболее замечательных личностей, приснившихся Шиве, был сэр Исаак Ньютон, стоящий в ряду величайших ученых всех времен. Он доказал теорему биномов, изобрел дифференциальное исчисление, описал законы движения классической механики, открыл закон всемирного тяготения. При этом он никогда не публиковал ничего, что бы не было тщательно обосновано результатами экспериментов или наглядными геометрическими построениями.

Обратившись, однако, к его многочисленным записям и дневникам, которые Ньютон вообще не собирался публиковать, мы столкнемся с образом человека, не имевшего ничего общего с привычным для нас портретом великого ученого, автора «Математических начал натуральной философии». Сэр Исаак был алхимиком. Он искал способы трансмутации элементов, изготовления философского камня и эликсира жизни. Как о простительном грехе старости великого ученого мы узнаем о его попытках толкования «Откровения Св. Иоанна Богослова», при помощи которого он надеялся раскрыть тайны Вселенной. Впрочем, и научное его творчество носило в известной степени «магический» оттенок решения проблем приходили к нему интуитивно, и форму логических доказательств он придавал им лишь впоследствии.

Ньютон тщательно скрывал рукописи, носившие, по его мнению, чисто умозрительный характер, и только теперь, триста лет спустя, они были найдены в университетской библиотеке в Иерусалиме.

Примечателен в связи с темой настоящей книги отрывок одной из неопубликованных работ Ньютона: «Как все вокруг нас кишит живыми существами (не только земля животными, океан рыбой, а воздух птицами, но так же и любая капля воды, тела и кровь животных и любые природные жидкости заселены бесчисленными живыми существами, настолько маленькими, что они невидимы без волшебного стекла), так и небеса над нами могут быть заполнены существами, чья природа нам непонятна. Кто глубоко задумается над странной и удивительной природой жизни и устройством животного мира, тот подумает, что нет ничего невозможного для природы, ничего слишком трудного для всемогущего Бога. И как планеты остаются на своих орбитах, так и любые другие тела могут существовать на любом расстоянии от Земли, и, более того, могут быть существа, обладающие способностью передвижения в любом направлении по желанию или остановки в любой области небес, чтобы наслаждаться обществом себе подобных, а через своих вестников или ангелов управлять Землей и сообщаться с самыми отдаленными уголками. Так, все небеса или любая их часть может быть жилищем для блаженных; а Земля в то же время будет в их власти. Иметь свободу и власть над всеми небесами и возможность выбора наилучших мест для заселения может быть гораздо более счастливым уделом, чем привязанность к какому-либо одному месту».

Своей трагической раздвоенностью Ньютон олицетворяет ту точку в истории человеческого мышления, когда это мышление, надолго разделившись, пошло по двум взаимоисключающим и таким различным путям. Быть может, это разделение произошло несколько раньше или несколько позже — ведь после Ньютона был и великий мистик, ученый и инженер Эммануэль Сведенборг, и гениальный Иоганн Вольфганг фон Гете, и венецианский врач и астролог Франц Антон Месмер, и немецкий промышленник и химик Карл фон Рейхенбах, и знаменитый физик и спиритист Вильям Крукс, и великий химик и тоже спиритист А. М. Бутлеров, вероятнее всего, точки как таковой просто не было и не могло быть — была область расслоения человеческого мышления, где одна его ветвь начала стремительно развиваться в сторону чисто экспериментальной, воспроизводимой, основанной на чувственно воспринимаемой информации и имеющей ясный прагматический уклон научной мысли, и, потерявшей всякое значение и авторитет, мистической традиции, видящей во внечувственном, интуитивном познании основной инструмент изучения мира, большая часть которого, в соответствии с этой традицией, недоступна для сенсорного восприятия. Однако сколь странным бы это ни показалось, мистицизм с ростом научного знания, с умножением достижений науки не только не теряет своих последователей, но и обретает новых. В ряду причин этого феномена называют и бездушие, бесчеловечность современной науки, где человек представляется всего лишь винтиком в механистической и детерминистской картине мира, и бездуховность общества, взаимопитаемая системой сложных обратных связей с бездушием науки, и принимаемая в качестве «вполне естественной» тяга человека к необычному, и излюбленный критиками тезис о «все еще имеющейся недостаточной образованности», и целый ряд других, в том числе и экономических, и социальных, и идеологических, и Бог весть каких еще причин — об этом писали и пишут многие исследователи этого феномена. Здесь, наверное, следует еще раз обратить внимание на еще один источник, не всегда правильно и справедливо именуемых мистическими или оккультными, увлечений современного человека. Причина этого неиссякаемого любопытства и интереса заключена в постоянно растущем числе «сиротских фактов», того остатка, имеющегося ныне в любой развитой отрасли знания, для которого существующие теории оказываются слишком тесны. Эти неудобоваримые факты приходится либо обламывать, укладывая в строгие рамки общепринятых и в общем-то прекрасно работающих теорий, либо «заметать под ковер», объявляя те или иные явления несуществующими. Об этом довольно много говорилось в предыдущих главах, и я не стану повторяться. В этом смысле феномены человеческой психики обладают особым статутом: их описание средствами современных научных теорий настолько затруднительно, а зачастую и просто невозможно, что предпочтение отдается объяснению при помощи простого предположения, согласно которому все эти явления по той или иной причине должны быть ошибками, возникшими в результате психических расстройств наблюдателя, заведомого мошенничества либо мистических устремлений людей, занимающихся исследованиями этого странного мира.

Но со временем число зафиксированных парапсихических феноменов росло, отмахиваться от них становилось все труднее и, наконец, в XIX веке началось массированное наступление на пси-феномены. В 1882 году было основано Общество психических исследований, объединившее и спиритов, и видных ученых, поставивших целью беспристрастное изучение психических феноменов. Обществом была проделана колоссальная и неоценимая работа по обеспечению экспериментальной чистоты проводимых исследований и статистической обработке их результатов. Однако нельзя сказать, что за прошедшие сто лет был достигнут какой-либо значительный прогресс в понимании и теоретическом обосновании пси-феноменов. Еще менее заметны успехи в завоевании признания парапсихологии научным сообществом, ее легализации в качестве «нормальной науки». Видимо, поэтому парапсихологические исследования, столь широко развернутые век тому назад, не обрели обычного для вновь зародившейся научной дисциплины нарастающего темпа развития — периоды высокой активности в исследованиях чередовались с почти полной потерей интереса к ним.

В настоящее время наблюдается очередной подъем в изучении пси-феноменов: будет ли это очередная волна, которая сменится очередным периодом разочарования и упадка в исследованиях, или же нас ожидает прорыв к каким-то значительным теоретическим и практическим результатам — покажет время.

Пока же интерес к парапсихологии очевиден. Во многих странах действуют частные и государственные исследовательские центры. Так, в США около 150 организаций ведут парапсихологические исследования. Во многих университетах, в том числе таких престижных, как Принстонский, имеются кафедры парапсихологии, развернуты исследовательские программы, защищаются диссертации по парапсихологии, и многое в этой главе заимствовано мной из очень интересной книги Джефри Мишлава, «являющейся отражением программы его экзаменационных требований» по парапсихологии в Калифорнийском университете в Беркли. Обширные исследования также проводятся Американским обществом психических исследований, Центром парапсихологических исследований в г. Остин, Техас, Лабораторией им. Честера Е. Карлсона и многими другими. Сумма государственных дотаций на эти работы в США достигает 1 млн. долларов в год. В Европе парапсихологические исследования проводятся на базе также весьма авторитетных учебных заведений, таких, как Королевский колледж Кембриджа, Лондонский университет, университеты в Бонне, Фрайбурге, Цюрихе, Копенгагене, Утрехте.

В 1973 году по инициативе чехословацкого ученого Зденека Рейдака была основана Международная ассоциация по исследованию проблем психотроники, которая в 1987 году провела в Торонто свою, если я не ошибаюсь, седьмую конференцию. Ассоциация психотроники (термин, приблизительно соответствующий парапсихологии, однако, по мнению 3. Рейдака и его последователей, расширяющий это понятие; здесь я буду по некоторым соображениям пользоваться привычным — парапсихология) проводит большую работу по классификации пси-феноменов, методологии их изучения, экспериментальные работы. Материала накопилось, таким образом, очень много. Здесь же будут рассмотрены лишь некоторые, наиболее известные типы феноменов в объеме, необходимом только для понимания проблемы.

К числу наиболее известных даже людям, никогда специально не интересовавшимся парапсихологией, феноменов несомненно относится телепатия улавливание получателем (перципиентом) мыслей отправителя (индуктора) без помощи известных органов чувств.

Одной из разновидностей телепатии несомненно можно считать гипноз, который, правда, не без определенной внутренней борьбы и сравнительно недавно был принят в лоно ортопсихологии. Теоретическое обоснование гипноза в современной психологии базируется на работах И. П. Павлова о влиянии раздражителей на торможение коры больших полушарий мозга. Считается, что длительное, монотонное воздействие раздражителей на органы чувств (поглаживание, тихая, монотонная музыка, успокаивающая речь гипнотизера) в сочетании со словесным воздействием — знаменитая вторая сигнальная! обеспечивают в коре головного мозга так называемое дробное торможение, при котором остаются активными сторожевые участки коры, обеспечивающие, раппорт (связь, контакт) гипнотизера-индуктора с перципиентом.

В этом объяснении содержится, однако, некоторое довольно-таки пикантное обстоятельство, суть которого заключается в том, что весь массив зафиксированных актов гипноза предложенная теория делит на две группы: в одной из них имеет место сенсорное воздействие на перципиента — эти факты признаны научными; другая же группа фактов, где индуктор и перципиент не имеют сенсорной связи — объявляется несуществующей и не рассматривается.

Однако в течение времени, когда упрямство фактов стало сильнее павловской теории гипноза, факты эти были все же ассимилированы психологией, названы суггестией — внушением — и совершенно незаметным образом оставлены без теоретического обоснования.

В большой газетной статье, опубликованной совсем недавно и посвященной врачу-гипнотизеру А. Довженко, говорится: «Об этой своей возможности, редкой индивидуальности А. Довженко узнал случайно в 12 лет, когда однажды поверг на землю соседского паренька-сверстника. Нет, не кулаками — словом…» Пока все в соответствии с теорией, но вот дальше: «…не по правилам игры «замри» ребята останавливались, как вкопанные, — Саша приказывал это мысленно, и они ему повиновались».

Это, казалось бы, несложный и не очень-то эффектный случай, но вот что рассказывал покойный ныне сенситив огромной силы, хорошо известный многим Вольф Мессинг о своих злоключениях в 1939 году в оккупированной фашистами Варшаве. «Однажды вечером меня схватили. Офицер, остановивший меня, долго вглядывался мне в лицо, потом вынул из кармана обрывок бумаги с моим портретом: «Ты — Вольф Мессинг! Это ты предсказал смерть нашему фюреру…».

…Сидя в камере полицейского участка, я понял: или я уйду сейчас, или погибну. Я напряг все силы и заставил собраться у себя в камере всех тех полицейских, которые были в то время в участке. Всех, включая начальника и того солдата, который должен был стоять на часах у входа. Когда они, повинуясь моей воле, собрались в камере, я лежал совершенно неподвижно, как мертвый. Затем быстро встал и вышел в коридор. Мгновенно, пока они не опомнились, задвинул засов окованной железом двери… Теперь надо было спешить…».

Ниже приводятся еще два случая экстрасенсорного гипноза, первый из которых также связан с Мессингом, жившим в то время уже в СССР, когда, проверяя его способности, ему поручили получить сто тысяч рублей в Госбанке по чистому бланку: «Я подошел к кассиру, сунул ему вырванный из школьной тетради листок. Раскрыл чемодан, поставил у окошечка на барьер. Пожилой кассир посмотрел на бумажку. Раскрыл кассу. Отсчитал сто тысяч… Закрыв чемодан, я отошел.

Присутствовавшие в зале свидетели подписали акт о проведении опыта. Затем с тем же чемоданчиком я вернулся к кассиру. Он взглянул на меня, перевел взгляд на чистый тетрадный листок, насаженный на один из гвоздиков с погашенными чеками, на чемодан, из которого я стал вынимать нераспечатанные пачки денег… и откинулся на спинку стула… Инфаркт! К счастью, он выздоровел…».

О другом случае, происшедшем недавно в Австрии, сообщали многие газеты: «Средь бела дня, в тот момент, когда в одном из городских банков было мало клиентов, две симпатичные девушки подошли к кассе и, загипнотизировав кассира, заставили его выдать им все наличные деньги, находившиеся в то время в сейфе… Забрав деньги, грабительницы скрылись.

Пропажа обнаружилась гораздо позже, когда контролер стал проверять кассу. На его вопросы о нехватке денег, кассир отвечал что-то нечленораздельное. Примерно так же он реагировал и на вопросы прибывшей вскоре полиции. Вызванный на место происшествия врач констатировал — кассир все еще находился под воздействием гипноза».

Что касается телепатии «по определению» как средства экстрасенсорной передачи информации, то с этим явлением в большей или меньшей степени сталкивались, как кажется, очень многие. Еще в самом начале исследовательской деятельности Общества психических исследований была обнаружена закономерность, согласно которой большинство случаев спонтанной, то есть не организуемой специально, возникающей случайно телепатической связи относится к широкому классу «кризисных явлений». Имеется в виду наблюдение или услышанный голос человека, обычно близкого, переживающего в этот момент кризисную ситуацию — такую, как смерть или несчастный случай.

Рассказывает женщина: «Посетила отца в Таллинне — он тяжело болен, лежит в больнице, но ему уже лучше, и он собирается вернуться домой. Уехала в Тарту успокоенная. Через три дня вдруг слышу вечером у себя в Тарту его голос: «А дочь приехать не успеет…» Как будто он рядом, совершенно реальный звук… Почему-то тут же посмотрела на часы — 9 часов 15 минут. (Странно, но эта деталь почему-то присутствует во всех подобных рассказах — перципиент всегда смотрит на часы. Впрочем, психологически это, наверное, нетрудно объяснить.) Утром звонит брат: «Отцу хуже, приезжай». Отвечаю: «Я уже знаю все. Это случилось вчера вечером». Почему так сказала, не знаю. Я ведь не думала, что он умирает…

После похорон мать рассказывала, что именно в 9 часов 15 минут он сказал ей именно эту фразу. Это были его последние слова…».

Польский психолог Ч. Климушко в своей книге «Мое ясновидение мира» описывает подобный же случай: «Поздно ночью за столом сидела, задумавшись, А.Н., дочь которой, связную подполья А.К., арестовали немцы. В 23 часа мать слышит легкий стук в окно и вдруг видит за окном свою дочь. Обрадовавшись, она выбежала во двор, чтобы обнять ее, но… дочери нигде не было. На другой день она прочла в объявлении, что в 23 часа ее дочь была расстреляна».

Естественно, научные исследования телепатической связи не могли основываться на подобных единичных, разрозненных, невоспроизводимых и не поддающихся объективной проверке случаях, и ученые, искренне желавшие получить ответы на имевшиеся у них вопросы, вынуждены были разрабатывать специальные методики исследований.

Обычно с целью получения более или менее устойчивого эффекта подбираются люди, обладающие телепатическим даром выше среднего; причем отыскивается именно перципиент, так как хотя передачу ведут практически все, прием доступен весьма немногим. Далее, по обычной «слепой» методике, исключающей возможные сенсорные каналы передачи информации, проводят эксперимент, результаты которого обрабатывают по стандартным статистическим методикам.

Все, казалось бы, просто, но это простота схемы. Трудности начинаются, как правило, на самом первом этапе. История парапсихологии насыщена примерами самых невероятных мошенничеств и их разоблачений, рассказ о которых мог бы составить интереснейшую книгу, повествующую в то же время о человеческой морали, о переплетениях человеческих страстей, заблуждений, ошибок и корысти. Но я не буду останавливаться на этом из простых соображений экономии времени и места; кроме того, об этой стороне парапсихологии можно прочитать даже в газетах, охотно помещающих такие материалы. Хочу лишь заметить, что подобная же коллекция мошенничеств: представление фальшивых экспериментальных данных (особенно распространенное в практике лекторов-демонстраторов) или подтасовка фактов в угоду либо научной парадигме, либо научному начальству может быть собрана историками и «нормальной» науки — вспомним хотя бы приснопамятные эксперименты антигенетиков или теоретические упражнения философов-антикибернетиков. И тем не менее, изучение истории парапсихологических исследований показывает, что сами парапсихологи оказывались гораздо более суровыми судьями получаемых результатов, чем даже самые решительные их противники, и это недоверие и критика со стороны научной общественности заставляли исследователей проявлять иезуитскую изощренность при разработке своих поразительно сложных методик.

Суммарная вероятность результатов тех экспериментов, по поводу которых критики не смогли выдвинуть никаких аргументированных возражений, оказалась поистине астрономической. Если бы некто проводил опыты по телепатии каждую минуту на протяжении всей истории существования Земли, начиная с тех пор, когда она еще была облаком пыли и газа, вероятность получения столь высокого случайного результата за все это время была бы ничтожно малой — менее одной миллиардной.

Одним из наиболее впечатляющих современных экспериментов был поставленный в 1958 году в США длительный опыт по телепатической связи индуктора, находившегося на берегу, с перципиентом на борту подводной лодки «Наутилус», отдаленной от индуктора двумя тысячами километров. Опыты начались 25 июля и продолжались изо дня в день в течение 16 суток. В одном из изолированных помещений лаборатории фирмы Вестингауз в городе Фриндшип все время безвыходно находился индуктор, студент Дюкского университета Смит.

Дважды в день в строго определенное время индуктор пускал в действие автомат, во вращающемся барабане которого перетасовывались тысяча карт Зенера. Пять случайно отобранных автоматом карт выпадали из барабана с интервалом в одну минуту. Индуктор брал выпавшие карты и сосредоточивался на ее рисунке, стремясь думать только о ней. Одновременно он зарисовывал изображенную на карте фигуру.

Листок с пятью фигурами сеанса Смит запечатывал в конверт и передавал военному руководителю эксперимента, который запирал конверт в сейф.

На подводной лодке происходило нечто подобное. Находившийся в полной изоляции в одной из кают перципиент — лейтенант Джонс — дважды в день в точно определенное время рисовал по своему выбору одну из фигур карт Зенера. Свои листки Джонс также запечатывал в конверт, который отдавал капитану «Наутилуса».

Доставленные после прихода «Наутилуса» в порт листки в запечатанных конвертах были сличены с хранившимися в лаборатории и показали сходство изображений более чем в 70 процентах случаев.

Очень важным вопросом, занимающим и по сей день умы исследователей, является проблема распространенности телепатических способностей у людей: можно ли считать эту способность каким-то редким уродством или же она в разной степени присуща каждому.

Был проведен целый ряд экспериментов, среди которых следует отметить остроумные опыты, проведенные М. Йохансоном в Лундском университете в Швеции.

В одном из них студентам, сдававшим письменный экзамен, вручался запечатанный конверт, в котором содержались ответы на половину вопросов. В результате выяснилось, что студенты действительно лучше ответили на те вопросы, ответы к которым находились в запечатанных конвертах. Более того, когда запечатанные ответы были заведомо неправильными, студенты хуже справлялись и с соответствующими вопросами.

Оригинальная теория, рассматривающая роль парапсихических факторов в повседневной жизни, была разработана доктором Р. Стэнфордом. Стэнфорд полагает, что для сканирования окружающей среды в поисках информации, способной удовлетворить наши потребности, каждый человек или животное непрерывно использует наряду с обычными чувствами также экстрасенсорное восприятие.

Д. Мишлав приводит, например, рассказ отставного полковника, который по рассеянности вышел не на той станции метро, в результате чего встретил именно тех людей, которых он собирался навестить.

Не был ли его неосознанный порыв выйти из метро обусловлен экстрасенсорным восприятием? Подобные «совпадения», наверное, могут припомнить многие, но, к сожалению, изучение этих инцидентов методами теории вероятностей весьма затруднительно из-за больших сложностей в задании начальных условий для расчетов.

Для читателей, желающих испытать с кем-либо из друзей свои возможности, кратко сообщу о картах Зенера. Это колода карт размером обычно 60 х 60 мм, на каждой из которых изображен один из пяти простых символов: крест, круг, волнистая линия (их может быть две или три), квадрат и звезда. Другая сторона карты — цветная «рубашка», как у обычных карт. Методика может быть подобна использованной в опытах с «Наутилусом», без применения, разумеется, автоматов, конвертов и сейфов. Могу еще только добавить, что индуктор должен стремиться сделать свою передачу максимально бессловесной: он должен передавать образ фигуры, а не ее название, которое может стать только лишней помехой в передаче. Методику обработки полученных результатов можно найти в любом практикуме по физике.

Теоретическое обоснование телепатии, как, впрочем, и прочих пси-феноменов встречает колоссальные, непреодоленные до сих пор трудности. Больше того, если для телепатии еще делаются попытки создания теорий, объясняющих ее механизм, то некоторые парапсихические явления настолько далеки от всякой возможности получения адекватного толкования в рамках современных физических теорий, что от этого страдают и исследования феноменов и, в еще большей степени, их носители.

Попытки объяснения телепатии как своеобразной биологической радиосвязи насчитывают немногим меньше лет, чем история самого радио. Научная биография одного из наиболее упорных исследователей телепатии Б. Б. Кажинского, начавшись в 1919 году, продолжалась более четырех десятков лет, и все это время Кажинский настойчиво и последовательно отстаивал идею об электромагнитной природе телепатии. На его убеждения не повлияли проделанные в 1924 году В.К.

Аркадьевым теоретические расчеты величин электромагнитного и электрического полей, которые могут возникнуть в пространстве, окружающем живой объект. Согласно этим расчетам, мощность гипотетического радиосигнала настолько мала, что телепатема вряд ли сможет даже покинуть пределы черепа. Необходимо также заметить, что за последние десятилетия этого века насыщенность околоземного пространства электромагнитными излучениями практически во всем мыслимом диапазоне возросла в тысячи раз, что делает невозможным выделение электромагнитных сигналов той мощности и длины волны, которую даже теоретически может генерировать объект с размерами человека.

С другой стороны, эта засоренность эфира неминуемо привела бы к самым настоящим страданиям людей с повышенной чувствительностью к телепатическому сигналу.

В этом смысле очень показательны опыты А. И. Фабри, который выносил на балкон уединенной дачи проволочный садок с самкой бабочки. Вскоре к ней начинали слетаться самцы. За три вечера их было поймано 64 экземпляра. Сделав предварительно пометки краской на спинках самцов, их в коробках уносили за 6–8 километров от дачи и там выпускали на волю. Через 40–45 минут их снова обнаруживали около самки. Опыты повторялись неоднократно, но результат всегда был один и тот же.

Согласно утверждениям швейцарского ученого Форели, проводившего аналогичные опыты, самцы некоторых бабочек могут отыскать самку на расстоянии до 18 километров.

В качестве практического задания предлагается создать радиопередачик размером с бабочку, с антеннами той же длины, что и усики у бабочек, и с радиусом действия хотя бы 6–8 километров.

Опыты, проведенные И. С. Марченко, показывают, что дистанционное взаимодействие существует и у растений. Вот один из таких опытов. На стволах растущих рядом двух молодых ясеней делали глубокие вертикальные надрезы, расположенные друг против друга. Через несколько месяцев деревья разворачивались друг от друга вокруг своей оси на 90°. Ширина же надрезов уменьшалась в два раза. Марченко объясняет это явление взаимодействием биополей растущих рядом деревьев. До травмы поля растущих рядом деревьев были уравновешены. После ранения деревья, как и все живое, мобилизовали свои внутренние ресурсы, чтобы залечить раны — усилились процессы обмена, деления клеток. Соответственно вырос потенциал биополя — выросли силы отталкивания. Изогнуть стволы они не могут, но заставляют их поворачиваться вокруг оси, пока между биополями не установится прежнее равновесие.

Эксперименты Фабри и Форели заставляют с большим сомнением относиться к мысли о том, что радиоволны, возникающие при различных биологических процессах в организме, являются материальным носителем информации, способным обеспечить связь на расстояниях в сотни и тысячи километров. Опыты по телепатии, проведенные американскими учеными, где была осуществлена связь на огромные расстояния в сочетании с экранирующим эффектом толщи воды и металлического корпуса лодки, казалось бы, самым серьезным образом подрывают позиции электромагнитной гипотезы телепатии. Этого, однако, не произошло, и Б. Б. Кажинский в своей очень интересной книге «Биологическая радиосвязь», которая как бы подводит итоги его многолетнего труда, оценивая опыты с «Наутилусом», делает вывод о том, «что некоторые электромагнитные волны биологического происхождения обладают какой-то еще неизвестной особенностью, отличающей их от волн радиотехники». Но эта замкнутость на моногипотезе, желание найти обоснование феномена в рамках существующей парадигмы не мешали Б. Б. Кажинскому с уважением относиться к мнениям ученых, не разделявших его убеждений.

Столь же ревностным сторонником электромагнитной гипотезы был недавно скончавшийся А. С. Пресман, дань памяти которого я не могу не отдать в этой книге. А. С. Пресман — эрудированнейший и интеллигентнейший человек, — всегда с неизменным вниманием выслушивавший любые мнения, никогда не позволял себе отнестись с враждебностью к чужим идеям, если даже они полностью противоречили его убеждениям.

Дискуссии новейшего времени, возникшие вокруг пси-феноменов и являющиеся лишь частью полемики, охватившей весь комплекс аномальных, редко наблюдаемых и зачастую невоспроизводимых явлений, вряд ли можно назвать научными. Эти споры отличает поразительно свирепая нетерпимость, полное отсутствие уважения к чужим мнениям, истовый, какой-то прямо религиозный фанатизм в отстаивании собственной, куда чаще — чужой, но освященной великими авторитетами системе теорий, когда именами основоположников размахивают, как дубинками, доказывая незыблемость высказанных ими идей. Этот феномен можно было бы, наверное, объяснить «царящим повсюду общим падением нравов», или, к примеру, «тяжелым наследием» Гербигера и Лысенко, либо знаменитыми «ямами для специалистов» Эде Боно, с успехом превращаемыми некоторыми учеными в дзоты, но это уже тема для науковедов и историков науки.

Завершить рассказ о телепатии можно небольшой, недавно появившейся заметкой: «…Небольшая группа японских экспертов в области телекоммуникаций подготавливается к рывку, который позволит им обогнать западных ученых в исследовании природы сверхъестественных явлений. Их миссия заключается в следующем: изучить возможности человеческого мозга в надежде обнаружить более совершенные методы дистанционной связи.

Группа специалистов — девять ведущих ученых, отобранных министерством почт и телеграфа, — приступила к всестороннему изучению экстрасенсорного восприятия и передачи волн головного мозга с целью возможного выявления принципиально новых средств связи по сравнению с обычными электромагнитными волнами, занимающими в настоящее время доминирующее положение. Чтобы продвинуться вперед на этом пути, группа должна сломать давнишнюю психологическую преграду — придать телепатической связи новый статус, доказать, что это нечто большее, чем материал иллюзорного и причудливого характера, дающий пищу для создания научно-фантастических фильмов. Группа, называющаяся «Исследовательская комиссия будущих средств коммуникации», будет изучать, каким образом человеческий организм преобразует получаемые сигналы в электрические импульсы, несущие информацию мозгу».

Одним из наиболее популярных и обсуждаемых среди самых широких общественных слоев феноменов в настоящее время является целительство — явление, известное с древнейших времен. Свидетельства о целителях-колдунах, шаманах, знахарях, действующих во всех уголках Земли, чрезвычайно многочисленны и широко известны благодаря художественной и научно-популярной географической и этнографической литературе. Пока это наше знакомство с ними было чисто шапочным, большинство спокойно соглашалось с господствующим мнением о том, что это обычные мифы отсталых народов, незнакомых с подлинно передовым здравоохранением. Когда же эти мифы обнаруживали под собой реальную основу, то тогда, опираясь на ту же отсталость и считая ее само собой разумеющимся синонимом слепой веры в чудеса, полагали «неубиенные» факты исцелений результатом психологического воздействия, происходящего, увы, на почве тех же суеверий. Но время шло, и стали доноситься вести об исцелениях «наложением рук» сугубо интеллигентных людей, которых было трудно заподозрить в склонности к суевериям. Обычной официальной реакцией во многих странах стало применение законов о нелегальной врачебной деятельности, но поскольку экстрасенсы — такое, не совсем правильное название они получили сегодня — выигрывали драматические, где призом было здоровье или даже жизнь человека, матчи с ортодоксальной медициной, то широкая общественность заволновалась и потребовала объективного изучения феномена.

В этой ситуации в одном из академических институтов начались исследования по программе «Физические поля биологических объектов», предусматривающей определение возможностей человека как генератора во всем диапазоне известных полей и излучений. За время шестилетних исследований выяснилось, что живой организм создает вокруг себя сложную картину физических полей и излучений в оптическом и радиодиапазоне, инфракрасных и ультрафиолетовых, электрических, магнитных и акустических. Была разработана уникальная аппаратура, позволяющая обнаруживать отличия в излучениях больного и здорового человека, что, наверное, сможет стать новым, весьма действенным средством для ранней диагностики заболеваний.

С предельно возможной на сегодня точностью была определена топография физических полей и излучений человеческого организма.

В своих теоретических выводах исследователи, к сожалению, абсолютизировали полученные ими результаты, что неминуемо, по какой-то очень справедливой логике; привело их от великолепной, мастерски проделанной работы к высокомерию, нетерпимости и презрению к инакомыслящим: «…мы видели все поля, которые рождаются вокруг человека. Все!» Следует вопрос: «Нет ли среди них биополя?» Ответ: «Что такое биополе-надо изобретателей этого термина Спрашивать. Это плод воображения неких людей, не имеющих отношения к физике, которым кажется, что в физику все что угодно можно впихнуть, поскольку там все зыбко и неопределенно. А у нас мебель расставлена.

Все стоит на своих местах, надо лишь небольшой порядок навести».

Вот такая наблюдается грустная картина: мебель расставлена и в Храм Науки можно теперь заходить разве что только для молитвы, и нет никаких полей, кроме известных физикам… В этом заклинании слышится знакомое: «Нет бога, кроме Аллаха…» Отсюда и делается очень простой вывод из всего комплекса прекрасно выполненных экспериментов: «…под рукой нагревается тот дерматом, который связан с больным органом. Он избирательно нагревается. При этом экстрасенс ощущает, где именно греется. Его чувствительности для этого хватает… Скорее всего, «лечение руками» — еще один способ рефлексотерапии по типу иглоукалывания. Хотя иглоукалывание и называется так, в дело идут не одни иглы. Точки на теле массируют пальцами, специальными вибраторами, воздействуют на них вакуумом, электричеством, электромагнитным полем, ультразвуком, лазером, прижигают и прогревают разными способами… По-видимому, прогревание рукой — один из этих способов».

Итак, теплота — и «никаких таинственных полей». Как говорил «Пьер и Константин»: «Теперь вся сила в гемоглобине». Ну, а если все же тепло-почему бы не измерить наиточнейшим образом температуру рук экстрасенса «в действии» и прикладывать к надлежащим местам надлежащим образом нагретые грелки: ведь такой эксперимент, при наличии хотя бы равной с экстрасенсами лечебной эффективности, был бы гораздо убедительнее многих, не очень, скажем, этичных, высказываний. Но не слышно ничего о таком эксперименте, и, наверное, поэтому уже который год в одном из медицинских учреждений практикует, и с немалым успехом, именно Джуна — экстрасенс, а не «неплохо исполняющие роль экстрасенсов приборы».

Вернусь к словам нобелевского лауреата Альберта Сент-Дьерди, вынесенным в эпиграф к этому разделу и возьму на себя смелость построить аналогичный и, как кажется, более близкий к излагаемой ситуации пример. Представьте себе великого термодинамика прошлого века Клаузиуса, которому волей судеб пришлось бы исследовать радиоприемник. Он бы внимательнейшим образом замерил температурные поля всех его элементов, попытался бы — без особого, надо думать, успеха — построить его тепловой баланс; но представить себе процессы, ведущие к возникновению человеческого голоса в динамике, он бы не смог, не согласившись предварительно с мыслью о том, что могут, быть явления, не укладывающиеся в основы только термодинамики или теплопередачи.

Удивляет высокомерие некоторых ученых по отношению к истории собственной науки, поразительна самоуверенность, с которой они считают, что ошибки, допущенные когда-то и кем-то в оценке полноты теорий, оказавшихся в конечном счете далеко не полными, не могут быть повторены. Ведь даже очень старые обвинения и даже слова, их выражающие, — те же самые, что и ныне: Лейбниц, возмущенный теорией всемирного тяготения Ньютона, упрекал его в допущении в физику «мистического дальнодействия» — слова из обихода современных критиков парапсихологии.

И так напоминает горячность сторонников «полностью расставленной мебели» совсем уж недавнюю, ставшую уже хрестоматийной, историю одного из величайших физиков современности, которому его профессор не советовал заниматься теоретической физикой ввиду ее полной завершенности. А происходило это незадолго да того, как теория относительности перевернула мир старой доброй классической физики.

Поражает и печалит забвение многими учеными основ когда-то наверняка изучаемой философии, презрение к диалектике, к диалектическому мышлению, и что, наверное, самое парадоксальное — люди, восславляющие диалектику, нередко считают себя способными дать окончательные ответы на вечные вопросы. «Все, что установлено опытом — экспериментом и наблюдением, — не может претендовать на большее, чем на вероятность истинного вывода. Эта вероятность может быть сколь угодно высокой, но никогда не обращаться в догмат… Диалектика допускает истинное знание, но не разрешает показывать пальцем, какое знание в самом деле истинно», — писал С. В. Мейен. Так называемые «универсальные законы» природы отнюдь не универсальны и являются лишь отражением определенной картины мира. Желание абсолютизировать какие-либо законы природы служит одним из главных упреков философии, которая, перестав быть путеводной звездой естествознания, выполняет при нем странную работу толкования уже открытого и способствования абсолютизации этого открытого. Но в природе нет никаких абсолютных законов. Диалектика вот единственный известный нам абсолютный закон природы.

Других попросту нет.

Неизвестные еще физикам поля существуют — их просто не может не быть, их существование неизбежно, как неизбежно бесконечное разнообразие материи, порождающей эти поля. Не столь уж важно, в конечном счете, как они будут названы: биополем или как-нибудь еще.

Но они есть, и они должны быть найдены и изучены, иначе заметаемая под ковер груда неудобных и странных фактов однажды перевернет с таким трудом расставленную мебель. Ниже будут приведены некоторые примеры применения биотерапии — в основном те, относительно которых проводились процедуры объективизации, исключающие возможность влияния чисто психологических факторов.

Так, проведенные в 1955 году Институтом пограничных областей психологии всесторонние обследования целителя Курта Трамплера, достаточно ясно показали, что целительный эффект, демонстрируемый Трамплером, в основном может считаться результатом так называемого психосоматического воздействия. В течение шести месяцев были обследованы 650 человек, лечившихся у Трамплера.

У обследованных лиц были обнаружены самые различные заболевания. Почти 75 % оказались хроническими больными, вынужденными в конце концов обратиться к целителю. Более половины из них одновременно проходили и медицинское лечение, что поощрялось Трамплером.

Медицинская экспертиза обнаружила, что у 8 % пациентов Трамплера объективное состояние здоровья резко улучшилось. С другой стороны, у 61 % пациентов имело место субъективное ощущение временного или устойчивого улучшения своего состояния. 50 % тех пациентов, чье состояние объективно ухудшилось, сообщали, тем не менее, что чувствуют себя лучше. Похоже, что это субъективное чувство улучшения своего состояния почти не зависит от диагноза или серьезности заболевания. Результаты исследований указывают на то, что оно определяется главным образом установкой, имевшейся у пациента до начала лечения. Создается впечатление, что чем больше надежды возлагает пациент на лечение, тем лучше он на него и реагирует.

Ни в одном из случаев не было обнаружено, что лечение Трамплера принесло пациенту объективный вред.

В сущности, это исследование представляет собой иллюстрацию явления, хорошо известного современной медицине: пациенты со спокойным и положительным складом ума значительно лучше реагируют на лечение. Так, исследования показывают, что люди, приступившие к регулярной практике трансцендентной медитации, сообщают о повышении сопротивляемости аллергическим и инфекционным заболеваниям. Другие исследования, на протяжении 20 лет проводившиеся Рочестерским университетом, показали, что наличие или отсутствие ракового заболевания у пациента может быть предсказано на основании имеющегося у него чувства «безысходности» по отношению к жизни в целом. Подобные исследования привели к возникновению такой признанной отрасли медицины, как психосоматическая медицина. В настоящее время врачи осознали, что жизненная позиция их пациентов столь же значима, как и симптомы их заболевания.

Между тем множатся свидетельства о таких типах целительства, механизм которых не может быть объяснен внушением, расслаблением или изменением жизненной позиции.

В 1959 году канадский исследователь доктор Б. Грэйд провел ряд остроумных экспериментов с целителем, венгерским эмигрантом Оскаром Эстебани. В его первых экспериментах использовались лабораторные мыши, со спины которых были тщательно удалены кусочки кожи стандартного размера. Лечение проводилось в течение восемнадцати дней, причем каждый день производились осмотры поврежденной области. Лечение заключалось в том, что Эстебани ежедневно два раза на протяжении двадцати минут держал клетку с мышами между руками. Одна контрольная группа мышей подвергалась такому же наложению рук со стороны студентов-медиков, не претендовавших на обладание необычными целительными способностями; другая контрольная группа мышей попросту оставалась в своих клетках, без воздействия вообще. После нескольких пробных исследований были опубликованы результаты эксперимента с тремя сотнями мышей.

Этот эксперимент показал, что раны тех мышей, которых лечил Эстебани, заживали значительно быстрее.

Отстаивать взгляд, согласно которому на мышей воздействовали силой внушения, было довольно затруднительно. Гораздо легче предположить, что из рук Эстебани исходили некие целительные эманации.

Интересные эксперименты с Эстебани провела Джаста М. Смит, специализировавшаяся на изучении энзимов — больших белковых молекул-катализаторов, ускоряющих течение биохимических реакций. Обнаружив, что при обработке энзимов сильным магнитным полем их химическая активность повышалась, она заинтересовалась, не имитируют ли руки Эстебани этот эффект. Эксперимент состоял в том, что Эстебани держал пробирки с энзимами, в то время как ассистенты при помощи инфракрасного спектрофотометра каждые пятнадцать минут проверяли уровень их химической активности. Они обнаружили, что энзимы вели себя так, будто они были помещены в магнитное поле порядка 13000 гаусс. Это очень сильное поле; магнитное поле Земли, например, равняется всего половине гаусса. Однако дальнейшие исследования при помощи магнитометра не выявили вокруг рук Эстебани никакого аномального магнитного поля.

В теоретическом и в практическом плане очень важным является то отмеченное многими исследователями обстоятельство, что из всех потенциальных парапсихологических способностей человека наиболее доступно и часто проявляется именно способность к биотерапии. Общественный интерес к парапсихологии, особенно к целительству, существенно возросший в последние годы, способствовал выявлению многих сильных сенситивов, а также бессчетного количества способных, как минимум, снимать головную боль людей.

В связи с этим интересом, по-видимому, будет целесообразным ознакомление читателя с методикой самолечения в таком, например, виде, как она изложена в книге В. И. Сафонова «Нить Ариадны». Собственно говоря, в этой книге описана и методика лечения других, однако мне кажется, что заочное обучение методикам пока еще однозначно не определенного вмешательства в другую жизнь не совсем этично. К тому же — и это, видимо, самое главное — целительская практика требует от человека, занимающегося ею, в первую очередь, совершеннейшего морального здоровья, полного бескорыстия и бесконечной любви к людям — не к Великому Человечеству, а к каждому отдельному, несчастному и больному человеку. Не должно быть любопытства, желания попробовать себя, свои силы в необычном, — только стремление помочь, стремление облегчить чужое страдание через сострадание, разделяя его, принимая это страдание на себя.

Что же касается самолечения, то, во-первых, отсутствие любви к себе столь редкое явление, что об этом можно и не говорить; и, во-вторых, — каждый человек имеет несомненное и неоспоримое право распоряжаться своей жизнью и здоровьем.

Прежде чем приступить к изложению методики самолечения, следует, видимо, сделать небольшое отступление, чтобы упомянуть о странной роли Сафонова в Измайловском полтергейсте, о котором рассказывалось в третьей главе этой книги. Именно после посещения Сафоновым вместе с врачом-психиатром М. И. Буяновым квартиры С. ее сын Юра оказался в психбольнице, где он «во всем признался».

Я вспоминаю об этом инциденте вовсе не для того, чтобы осуждать или обвинять в чем-либо Сафонова — в конце концов «люди заняты деланием того, что делают люди», — просто этот случай позволяет сделать два немаловажных вывода.

Во-первых, в высшей степени знаменательным представляется тот факт, что человек, на себе ощутивший всю тяжесть ограничивающих вериг научных догм и постоянно ведущий борьбу с этими догмами, вроде бы неожиданно оказывается суровым ортодоксом и скептиком, не могущим воспринять ничего из того, что «дальше» поставленных им самим пределов. Он выкопал свою собственную пещеру, тени на стенах которой стали олицетворять для него весь возможный свет знания и подобно слишком многим до него принял «конец своего кругозора за конец света». В этом заключается очень важный урок для исследователей; яростно бьются за свою точку зрения не только геоцентристы или сторонники яровизации — можно быть на самом переднем краю познания и в то же время изо всех сил бороться за то, чтобы этот передний край объявить пределом всех пределов. Толтеки-видящие говорят: «Чувство собственной важности делает человека тяжелым, неуклюжим и напрасным. Для того чтобы стать человеком знания, надо быть легким и текучим». Надо учиться, сколь бы это ни было трудно, рассматривать мир через калейдоскоп множества гипотез, никогда не питая к ним никаких личных чувств — приязни или отвращения.

Не менее важен второй вывод из случившегося в Измайлове, где, несмотря на свои, не подвергаемые никакому сомнению мощнейшие сенситивные возможности, Сафонов не почувствовал ничего. Это обстоятельство, видимо, и послужило основанием для появления ничем не оправданной уверенности в том, что происходящее есть злонамеренный розыгрыш и как результат — драматическое заключение Юры С. в психбольницу. К этому следует добавить, что имеется определенная статистика, однозначно говорящая о том, что в местах появления полтергейстов сенситивы — а кого только не приглашают напуганные и растерянные люди — не чувствуют ничего необычного. Об этом, кстати, знали создатели американского художественного венного фильма «Полтергейст», снявшие в этом, довольно, надо сказать, страшном фильме забавную сцену, где перед приглашенной в дом с полтергейстом дамой-сенситивом, пьющей чай и одновременно убеждающей хозяев дома отказаться от их заблуждений, внезапно начинает летать посуда.

Нечувствительность сенситивов к полтергейсту представляется фактом многозначительным и допускающим некоторые интересные интерпретации. Одно из таких возможных объяснений может заключаться в том, что эта нечувствительность сенситивов означает присутствие и действие сил, отличных от тех, с которыми встречаются в своей практике сенситивы.

Читателю предлагается самостоятельно объяснить этот феномен, имея при этом в виду, что гипотеза «этого не может быть» уже высказывалась и поэтому настаивать на своем приоритете бесполезно.

После этого небольшого отступления вернемся к методике самолечения, многократно и с большим успехом использованной В. И. Сафоновым.

«Представим себе, что у вас неожиданно заболело сердце. Если это дома, то при наличии телефона вы или ваши близкие думают о вызове «неотложки», а если это как-то непугающе-терпимо, то о валидоле и т. п. лекарствах. На работе тот же валидол, та же «неотложка».

Хуже, если «прихватило» где-то в дороге, вдали от дома, людей, аптеки, когда такое случилось впервые, а в карманах нет и не могло быть нужного лекарства. Речь ведь идет не только о сердечных недомоганиях, когда помощи ждать не от кого, когда человек остается один на один с каким-то приступом, — острой болью, будь то печень, сердце, желудок, радикулитный «прострел» и тому подобные угрожающие симптомы.

Остановитесь — если идете, бросьте груз, если несете, отложите инструмент, если работаете. Присядьте, если есть рядом скамья, лавка, тумба. В некоторых случаях — сердечный приступ, резкая боль в печени, почках и других органах лучше лечь на лавку, скамью, газон — все это в зависимости от сезона, внешних условий и степени недомогания.

Остановившись (присев, улегшись), надо сделать спокойный, по возможности глубокий (до границы боли при сердечном недомогании) вдох с задержкой и отсчитать про себя до 10–15. После этого делать выдох, умозрительно представив себе, что в легких образовалось облачко-дымка, туманчик, словом, то, что проще всего может представить себе человек, воспитанный в строгих материалистических традициях, которые приучили представлять материальным только то, что можно увидеть и пощупать руками. Это действительно трудно представить, но без образности представляемой «порции» биоэнергии самолечение не получится… Вообразив, как я уже говорил, этакое овальное белесое облачко, висящее поперек верхушек обоих легких, надо направить его туда, где боль, где спазмы, словом, в ту часть тела, орган, где возник «энергоразбаланс».

Транспортировка должна совершаться в течение всего выдоха по наикратчайшему пути, вопреки знаниям анатомии и физиологии.

Она, эта посылка, дойдет до места назначения, даже если человек погрешил против истинного расположения нервных коммуникаций в своем организме.

Но дойдет эта посылка «облачка» только в том случае, если человек будет умозрительно видеть это облачко от места отправления (легких) до пункта его выгрузки, остановки. Если это не соблюдать, то «порция» биоэнергии, как бы закапсюлированная в контуры «облачка» в легких до выхода, будет немедленно перехвачена чем-то координирующим работу нервной системы и распределена по всему организму в соответствии с его биологической схемой, без учета повышенной потребности в биоэнергии той или иной его части.

И как это ни странно, прибытие по адресу пересылаемых порций биоэнергии почувствуется уже через несколько минут заметным уменьшением боли, тяжести и т. д., не считая того, что почти всегда возникает чувство приятного тепла, реже — слабого покалывания.

Очень трудно дать рекомендации о продолжительности сознательного распределения биоэнергии, вырабатываемой, как говорилось выше, каждым вдохом. И в самом деле, почти невозможно предусмотреть все возможные ситуации, когда такая процедура понадобится, но в общих чертах можно кое-что посоветовать. Боли в сердце: продолжительность воздействия от 5 до 10 минут, Если это произошло утром или днем, то сеанс следует повторить вечером, лучше перед сном. Боли в желудке, печени, почках и других органах: продолжительность воздействия-5-15 минут. Повторить через час-два до 3–5 раз, если первое воздействие не дало результатов».

Говоря о целительстве, следует заметить, что во многих случаях диагностика и лечение проводятся целителями на очень больших расстояниях — это так называемые теледиагностика и телетерапия: существует огромное количество документально зафиксированных фактов этих феноменов. Так, например, число случаев успешного применения теледиагностики и телетерапии одним из наиболее известных целителей чехом Ф. Фердой превышает 80 тысяч.

Впечатляющие эксперименты, направленные на объективизацию телетерапевтических способностей американской целительницы Ольги Уоррол провел доктор Роберт Н. Миллер.

Доктор Уоррол хорошо известна своей способностью лечить на расстоянии. Каждый вечер в 9 часов она погружается в молчаливую медитацию с тем, чтобы целить тех многих людей, которые не могут, посетив ее лично, пройти курс индивидуального лечения. Подобным же образом, как это делает Трамплер, в указанное время лицо, нуждающееся в лечении, может попросту на нее настроиться. Однако в случае с Уоррол имеются свидетельства, что ее лечение на расстоянии действительно производит вполне определенный эффект — по крайней мере тогда, когда она сознательно сосредоточивается на лице или объекте, которому она пытается передать целительную энергию. В одном из экспериментов доктора Миллера с Ольгой Уоррол измерялось изменение скорости роста стеблей ржи, растущих в лаборатории в Атланте, при воздействии на нее Уоррол, находившейся в это время на расстоянии свыше 800 километров, в Балтиморе. Для измерения скорости роста стеблей Миллер использовал аппаратуру, позволяющую измерить эту скорость с точностью до одной тысячной дюйма в час. Предварительно было установлено, что при тех постоянных условиях освещенности, температуры, влажности и т. п., которые имели место в опытах Миллера, скорость роста равнялась приблизительно 0,006 дюйма в час. Эта скорость непрерывно регистрировалась на ленте самописца. Миллер описывает эксперимент следующим образом: «Еще до начала эксперимента… скорость роста стабилизировалась и составляла 0,00625 дюйма в час. Всю ночь 3 января самописец чертил прямую линию, указывающую на постоянную скорость роста. Такая же картина наблюдалась в течение следующего дня. В восемь часов вечера 4 января я позвонил в Балтимор и попросил Уоррол, чтобы во время обычной вечерней молитвы в 9 часов вечера она направила свои мысли и к моим саженцам. Часом позже она «молилась» о растениях, визуализируя их бодро растущими в белом свете.

На следующее утро я тщательно проверил записи самописца… На протяжении всего вечера вплоть до 9 часов след самописца представлял собой прямую линию, свидетельствующую о скорости 0,00625 дюйма в час. Ровно в 9 часов вечера след начал отклоняться вверх и к восьми часам следующего утра указывал скорость роста, равную 0,0525 дюйма в час, то есть повышение на 840 %».

Имеются многочисленные факты диагноза людей по фотографиям, причем отмечены даже случаи определения по фотографиям причин смерти лиц, на них изображенных. Широко известен, например, документально засвидетельствованный случай, когда по фотографии пропавшей девочки была определена причина и место ее гибели. Однако, несмотря на то, что этот феномен заведомо предполагает возможность максимально строгой проверки, серьезного изучения его не проводится в силу, видимо, высочайшей степени парадоксальности этого явления.

Одной из форм целительства, вызывающей в настоящее время наибольшие споры, является пси-хирургия. Этим феноменом славятся Филиппины и Бразилия, хотя он встречается и в других местах. В операциях не используются ни наркоз, ни антисептика, они проводятся в нестерильных условиях, иногда даже без помощи ножа. Зачастую после операции на теле пациента не остается никаких следов от хирургического вмешательства. Эти операции попирают все принципы современной хирургии.

В период с 1963 по 1968 год старший научный сотрудник медицинского факультета Нью-йоркского университета Андрий Пухарич провел широкую исследовательскую работу с бразильским целителем Хосе Педро де Фрейтасом, известным под именем Ариго.

В качестве целителя Ариго обрел известность в 1950 году, когда, проезжая через город Хоризонте, он остановился в той же гостинице, что и сенатор Биттенкорт. Последний рассказал Пухаричу, что рано утром Ариго, с которым они были знакомы, вошел в его комнату и предложил ему лечь в постель; затем он достал бритву, удалил ему опухоль и ушел. Согласно поставленному ранее диагнозу, имевшаяся у Биттенкорта опухоль ободочной кишки была неоперабельной. Последующие обследования показали, что опухоль рассосалась. Пижама Биттенкорта была порвана, а на полу номера он обнаружил кусок мяса величиной с апельсин. Несмотря на то, что тело и пижама были в крови, шва, полагающегося для таких случаев, обнаружить не удалось.

Впоследствии Ариго начал производить такие операции публично.

«Мы обнаружили, — писал Пухарич, — что можем подтвердить 550 заключений, поскольку в этих случаях мы сами могли поставить вполне определенный диагноз заболевания. В остальных 450 случаях мы не могли быть полностью уверены в своих диагнозах, поскольку не располагали на месте необходимым для этого оборудованием. Но в тех случаях, в которых мы могли быть уверены, Ариго не ошибся ни разу.

Он помогал каждому пациенту и ни у одного из них не было никаких послеоперационных осложнений».

Тысячи хирургических операций проводились в условиях, напоминающих по словам Пухарича, автобусную остановку в час пик. С тем, чтобы удовлетворить свое любопытство, Пухарич даже позволил прооперировать себя самого. Ариго согласился удалить доброкачественную опухоль, имевшуюся на локте у Пухарича. Посмотреть на это собралось приблизительно девяносто человек. Ариго торжественно попросил, чтобы кто-нибудь дал ему перочинный нож. Затем он попросил Пухарича не смотреть, так что тот обернулся лицом к оператору, снимавшему всю картину на кинопленку. Еще несколько секунд спустя Ариго вручил Пухаричу опухоль и ножик, которым проводилась операция. Несмотря на то, что Пухарич находился в полном сознании, он не почувствовал ни боли, ни какого-либо ощущения хирургического вмешательства вообще. И тем не менее, на месте опухоли был кровоточащий разрез. Зная, что ни нож, ни руки Ариго, ни его собственная кожа не прошли никакой антисептической обработки, Пухарич полагал, что в ходе операции он вполне мог подхватить какую-то инфекцию и даже заражение крови. Однако рана затянулась уже через три дня, то есть вдвое быстрее, чем при обычных хирургических операциях.

Существуют сотни любительских фильмов, снятых американцами, которые приезжали на Филиппины с серьезными, иногда неизлечимыми болезнями, а возвращались совершенно здоровыми. Врачи, обследовавшие этих пациентов до и После лечения, нередко оказывались сбитыми с толку.

В 1971 году молодому американцу по имени Дат Воукс, имеющему степень бакалавра психологии, довелось увидеть один из таких фильмов. Увиденное настолько, потрясло его, что он покинул США и стал учеником филиппинских целителей. Сначала он был обучен магнетическому целению «наложением рук». Его попросили широко практиковать эту простейшую форму целительства, сказав, что посредством этого он углубит степень своего посвящения.

Воукс, который обрел в конце концов дар выполнения хирургических операций, рассказывает: «Ваши руки становятся попросту точкой, фокусирующей силу, исходящую из этого источника, которому вы молились и к которому вы взывали… Когда я начинаю массировать руками кожу больного, то я мог бы сказать, что она расступается, поскольку я вижу это. Однако мои руки при этом утрачивают чувствительность вплоть до локтей… В действительности не руки погружаются в тело, не пораженная область подступает к рукам — так, как если бы они были магнитом… Отдельные клетки не разрезаются, а отделяются друг от друга без повреждений. При этом рука целителя служит в качестве вспомогательной силы, удерживающей ткани разделенными и соединяющими их вместе. Когда я проводил свою первую операцию, я был поражен не меньше, чем люди, наблюдавшие ее… Я не мог управлять этим. Это происходило само собой».

Из всех пси-феноменов наименьшей степенью странности обладает, пожалуй, лозоходство, именуемое также рудоискательством, биолокацией, биофизическим эффектом. Под всеми этими терминами обычно понимается вращение или отклонение лозы-индикатора в виде проволочной рамки или П-образной ветки в руках оператора вблизи каких-либо возмущающих объектов, которыми могут быть и руды, и подземные воды, и коммуникации, и биологические объекты, и Бог знает что еще. Несмотря на те же трудности теоретического обоснования, которые присущи и остальным феноменам парапсихологии, лозоходство постепенно приобретает все более широкое распространение как рабочий инструмент в геологических и археологических исследованиях, при спасательных работах.

Один из энтузиастов отечественного лозоходства, Н. Н. Сочеванов, приводит многочисленные примеры успешного использования этого метода в геологии.

«В Средней Азии на одном перспективном участке до применения биофизического метода (БФМ) было пробурено 39 скважин глубиной до 300–400 метров. Руд обнаружено не было. Первая же скважина, заложенная по данным БФМ на глубине 390 метров вскрыла рудное тело с балансовыми содержаниями.

На Южном Урале из заложенных по данным БФМ 20 буровых скважин в 16 открыты рудоносные зоны… Разбуривание за тот же период в этом районе 49 перспективных участков, выявленных другими методами, дало только два рудных тела».

Рамка оказывается действенной не только в руках оператора, медленно бредущего по земле: «В Западной Карелии, на площади 900 кв. километров маршрутами через 250 метров произведена в комплексе с другими аэрометодами вертолетная аэробиофизическая съемка (АБФС) с регистрацией угла отклонения рамки на самописец. В этом районе из 47 скважин и канав, заложенных по данным БФМ, в 37 случаях (79 %) были вскрыты зоны с рудной минерализацией. На участках неперспективных по данным БФМ были заложены 55 выработок и только в трех из них (5 %) были обнаружены подобные зоны. Успешными оказались работы по поискам руд также на Украине, в Средней Азии, Якутии. Поиски вод с помощью БФМ статистически еще более надежны.

С 1967 по 1976 год в Челябинской области по данным БФМ заложено 1220 буровых эксплуатационных скважин на воду. Из них только 8 % оказались безводными. Из скважин, заложенных по данным геофизики, безводных оказалось 19 %».

Успешно применяется лозоходство не только в геологоразведочной практике. «БФМ прошел хорошую производственную проверку на Алмалыкском горно-металлургическом комбинате, где… с помощью БФМ прослежено около б километров бесколодезных подземных коммуникаций (водопровод, кабели). В Подольске при застройке нового микрорайона необходимо было знать положение пустот, возникших в конце XIX века при отработке пласта известняка, которая производилась на глубине 10–15 метров. Работы, проведенные с применением БФМ, наметили границы пустот. Все без исключения проверочные скважины попали в пустоты».

Рамка в руках оператора способна реагировать не только на неживые природные и искусственные объекты. Проведенные зимой в Хибинах эксперименты доказали возможность использования БФМ для поиска людей, попавших в лавины. Оператором были найдены почти все люди, укрытые перед началом опыта в снежных шурфах глубиной до трех метров. Не найден был только один человек, для которого от основания четырехметрового шурфа отрыли «лисью нору» далеко в сторону, до скалистого основания.

Проводились эксперименты и по поиску утонувших людей, когда оператор, искавший человека-мишень, находился в лодке.

Диагностика заболеваний с помощью рамки, по всей видимости, ничем принципиально не отличается от описанной выше практики целителей, то есть базируется на тех же физических принципах. Должен признаться, что я на себе опробовал этот способ диагностики, и М. А., до того совершенно мне не знакомый человек, подробно перечислил все хорошо знакомые мне «болячки». До этого я слышал о таком методе диагностики, и поэтому полученные результаты особого впечатления на меня не произвели. Удивительное было потом, когда М. А. в заключение сообщил мне о черте моего характера, которую он определил как одну из основных, — и здесь он также был абсолютно прав.

По данным парапсихологов, способностями к лозоходству обладает до 40 % людей, хотя эта цифра мне кажется существенно заниженной: способностями к лозоходству обладают, наверное, практически все. Хотя, с другой стороны, в отличие от целительства, где невозможно переоценить даже минимальные способности к облегчению своих или чужих страданий, лозоходство, не развитое до высокой степени совершенства, может рассматриваться не более как забавное развлечение. Тем не менее, для читателя может оказаться интересным если и не собственно лозоходство в профессиональном что ли смысле, то хотя бы то удивительное ощущение, которое испытываешь, когда рамка «оживает» в твоих руках.

Самая простая в изготовлении и в работе с ней рамка представляет собой Г-образный контур, согнутый из сталистой, алюминиевой или медной проволоки диаметром 1,5–2 мм. Размеры плеч рамки равны: 100–150 мм — для короткого плеча, 250–300 — для длинного. Рамки обычно делаются две — для обеих рук, хотя, как правило, у среднего человека работает только одна. Коротким плечом рамка укладывается в средние сгибы пальцев руки и зажимается небольшим усилием так, чтобы могло быть обеспечено свободное ее вращение. Длинное плечо рамки должно быть направлено вперед, по направлению движения лозоходца и несколько наклонено вниз с тем, чтобы сместить центр тяжести контура и исключить тем самым влияние непроизвольного движения рук.

Читатель может попробовать свои силы в поисках, например, скрытой проводки, подземных коммуникаций; перешагивая через ручеек или идя по мосту, можно обнаружить реакцию на поток воды — возможности для экспериментирования здесь велики, хотя, надо сказать, для начинающего весьма неопределенны: рамки в ваших руках могут начать энергично вращаться, но вы далеко не всегда определите причину этого вращения и характер выявленных аномалий.

Для задач целевого поиска лозоходец обычно настраивается на объект или вещество, которые он хочет обнаружить. С максимально возможной ясностью надо представить себе объект поиска. Существует способ настройки, заключающийся в простом правиле: если вы ищете воду, держите в руках бутылочку с водой, если нефть — бутылочку с нефтью. Опытные лозоходцы используют этот метод при поисках чего-либо им плохо знакомого. Один из лозоходцев, например, рассказывал, что когда ему предстояло выявить невзорвавшиеся в разведывательных скважинах толовые шашки, некоторое время перед поиском держал в руках одну такую шашку, «чтобы ощутить… привыкнуть, что ли?».

Большое впечатление, особенно на начинающих, производит активность рамки в местах особо сильных аномалий. Так, при обследовании рамками описанного во второй главе места вблизи автострады Москва-Рига, на котором наблюдалось «лежащее» облако, был выявлен аномальный кольцеобразный контур диаметром примерно восемь метров, при пересечении которого рамки даже у людей, никогда с ними не работавших, делали полный оборот. Интересно, что при движении по контуру кольца рамки не показывали никакой активности.

Завершая тему лозоходства, упомяну об интересном факте, отмеченном Н. Н. Сочевановым, который проделал колоссальную работу по определению углов и направления вращения рамок у различных операторов в зависимости от исследуемого объекта. В числе прочих устанавливалась зависимость отклонения рамок, приближенных к людям, от различных характеристик, в том числе от пола. Было достаточно однозначно установлено, что рамки, подносимые к мужчинам и женщинам, отклоняются в противоположные стороны-можно вспомнить основные категории древней китайской философии диалектическое противоречие ян и инь — мужского и женского начала.

Описанные выше феномены парапсихологии — а здесь довольно бегло упомянуты далеко не все явления подобного рода — можно по-видимому, чисто условно отнести к классу информационных экстрасенсорных взаимодействий в отличие от не менее обширного множества взаимодействий парафизических, среди которых, несомненно, наиболее широко известен теле- или психокинез, под которым обычно понимается способность к мысленному воздействию на предметы, перемещающему их в пространстве или меняющему их физико-химические или иные свойства.

Имеются экспериментальные данные, свидетельствующие о возможности психокинетического воздействия даже на молекулярном и атомном уровнях. Так, исследование воды, обработанной Эстебани, — об этом целителе рассказывалось выше, — «выявило в ней наличие четких спектрофотометричесих отличий от воды, не подвергавшейся обработке. Об этом эффекте независимо друг от друга сообщили несколько лабораторий. Как считает Д. Дин, эти различия свидетельствуют о том, что межъядерное расстояние между атомами водорода и кислорода в молекуле воды изменилось, по всей вероятности, увеличилось. Дин предполагает также, что молекулы воды, обработанной Эстебани, слегка ионизированы».

О том, как каждый из нас необыкновенно просто один раз в году может стать магом-психокинетиком и получить воду с удивительными свойствами, будет рассказано в следующей главе — это будет рассказ о чудесной Крещенской воде.

О другом феномене сообщил доктор Р. М. Миллер, исследовавший также уже знакомую читателю Ольгу Уоррол при помощи камеры Вильсона. Камера Вильсона, применявшаяся Миллером, представляет собой стеклянный резервуар, наполненный охлажденными парами алкоголя. Обычно эта камера применяется при физических исследованиях для съемки траекторий субатомных частиц, которые пролетая через камеру, оставляют ионизационный след, который можно наблюдать и фотографировать. Когда Ольга Уоррол помещала руки над камерой Вильсона, наблюдалось очень странное явление-пульсирующие волны с частотой около одного герца, движущиеся параллельно ее рукам. При перемещении Уоррол рук на 90°, пульсации также постепенно перемещались, пока не становились параллельными ее рукам.

Попытки объяснить данное явление еще более усложняются вторым опытом, проведенным Миллером. На этот раз его и Уоррол разделяло более 800 километров. Подготовив камеру Вильсона, Миллер позвонил Уоррол и попросил попробовать оказать воздействие на прибор. В установленное время в камере возник отмеченный ранее пульсационный эффект и наблюдался в течение трех минут.

Первым фундаментальным исследованием макропсихокинеэа могут, видимо, считаться кропотливые, продолжавшиеся около девяти лет исследования доктора Дж. Б. Раина психокинетического воздействия на выпадение игральных костей.

Для того чтобы испытуемый не мог использовать особые приемы бросания кости, применялись специальные стаканы. Позже для бросания кости стали применяться барабаны с электрическим приводом, причем для устранения возможной ошибки со стороны экспериментатора кость автоматически фотографировалась. В целом эксперименты сводились к тому, что испытуемого просили заставить кость выпасть определенной целевой стороной. Затем проводились многократные выбрасывания кости, после чего выбиралась другая целевая сторона.

К концу 1941 года было проведено в общей сложности 651.216 выбрасываний кости. Суммарный результат свидетельствовал о явлении, вероятность которого равнялась одному случаю из десяти в сто пятнадцатой степени.

В 1971 году Андрий Пухарич начал исследования удивительных психокинетических способностей Ури Геллера, с именем которого связана, пожалуй, целая эпоха в исследовании феномена психокинеза.

Имя Ури Геллера должно быть известно читателю: в прессе было помещено несколько статей, в которых «трюки» Ури Геллера разоблачали всевозможные специалисты — от академика до профессионального фокусника. Кстати, одно время почему-то считалось хорошим тоном подключение фокусника к любой подобной разоблачительной кампании.

Тем не менее, известные своей консервативностью два стенфордских физика, Г. Путхоф и Р. Тарг так свидетельствуют о проведенных с У. Геллером экспериментах: «На чашку лабораторных весов был помещен груз весом в один грамм, после чего весы были накрыты стеклянным колпаком. Вес, приложенный к чашке весов, непрерывно регистрировался самописцем. В ряде случаев Ури заставлял весы реагировать так, будто к чашке прилагалась дополнительная сила, равная 1–1,5 грамма. Этот эффект в 10-100 раз сильнее того, который мог быть получен постукиванием по колпаку или столу, или же топаньем ногами по полу. Были предприняты попытки воспроизведения результатов Геллера при помощи магнитов и статического электричества. Исследователям так и не удалось выявить артефактов, которые напоминали бы вызванные Геллером сигналы».

Столь же удачными были и эксперименты, в которых Геллер влиял на магнитное поле, измеряемое магнитометром.

За пределами США Геллер был даже еще более результативен. Физики Д. Сарфатти, Д. Хэлстед и Д. Бом из Биркбекского колледжа в Англии наблюдали ряд психокинетических феноменов в условиях строгого эксперимента. В частности, Геллер был способен изменять скорость распада радиоактивных изотопов. Однако, пожалуй, еще более замечательным было то, что тысячи людей Англии, Германии, Франции, Швейцарии, Норвегии, Дании, Голландии и Японии оказались способными применять психокинез для гнутья ложек и вилок, как это делает Геллер, после того, как увидели это по телевизору.

В одном из опытов, сама методика которого, как кажется, полностью исключала возможность обмана, Ури Геллер сгибал на расстоянии кусочек проволочки, помещенной в запаянную стеклянную трубку. Запаянный вместе с проволочкой датчик отметил повышение температуры в месте сгиба.

За последние годы и в Советском Союзе была выявлена и подверглась изучению большая группа талантливых психокинетиков. В 1968 году был снят и широко демонстрировался на Западе фильм о Нине Кулагиной, известной также под именем Нели Михайловой.

Спустя почти два десятилетия крошечный двухминутный отрывок из этого фильма был показав по центральному телевидению, и многие имели возможность увидеть то огромное напряжение, которое понадобилось для того, чтобы заставить скользить по столу обыкновенный стакан.

В 1985 году в присутствии многочисленных ученых и журналистов снимался фильм о другом психокинетике — Валерии Авдееве, который, находясь в метре от компаса, лежащего на столе, движениями рук заставлял вращаться его стрелку. После этого Авдеев демонстрировал эффекты, подобные показанным Кулагиной: передвигал компас по столу, заставлял его вращаться.

Еще более эффектными были опыты, демонстрируемые Эльвирой Шевчик и Борисом Ермолаевым.

Шевчик брала «какой-либо удлиненный предмет (например, деревянную линейку) за конец, садилась на стул и свободный конец предмета помещала на пол (в качестве опоры в одном из экспериментов применялся лист стекла). Через некоторое время Шевчик медленно разводила руки, и свободный конец наклоненного под острым углом предмета оставался висеть в воздухе. В некоторых случаях удавалось наблюдать зазор между опорой и нижним концом предмета (в этих случаях предмет целиком оказывался в воздухе).

В проведенных экспериментах Э. Д. Шевчик работала с деревянными линейками (от 40 см до одного метра), деревянной палочкой с полосками папиросной бумаги, металлической спицей, сосудом с подкрашенной жидкостью, сосудом с сыпучим материалом. Был проведен опыт с тонкой полоской бумаги, которая заняла в пространстве то же положение, что и подвешенные жесткие предметы».

«Психокинетический эффект обнаруживался у Б. В. Ермолаева следующим образом. Он брал какой-либо предмет, долго держал его пальцами обеих рук, затем разжимал пальцы, и предмет оставался висеть в воздухе под руками. Длительность эффекта оказывалась в прямой зависимости от времени задержки дыхания. Разжатие пальцев происходило после вдоха, предмет падал после того, как Ермолаев выдыхал воздух. Средняя продолжительность подвешивания оказывалась при этом несколько большей 30 секунд». В частности, наблюдалось подвешивание Ермолаевым сигареты между ладонями рук, разведенных примерно на 20–30 см.

Что касается наиболее эффектного вида телекинеза — левитации, то есть полного обезвешивания психокинетиками собственного или чужого тела, то на сегодня, кажется, нет никаких сведений об экспериментальном, лабораторном подтверждении этого феномена.

Существует, тем не менее, весьма значительный массив эзотерических, по большей части восточных, свидетельств, а также показаний людей, переживших, контакт с НЛО, полтергейсты и т. п. — можно обратиться хотя бы к полету Юры С. в Измайловском полтергейсте, в которых рассказывается о явлениях, вполне соответствующих понятию левитации.

С другой стороны, имеются весьма определенные факты, свидетельствующие о возможности, как кажется, частичного обезвешивания человеческого тела. Так, шестнадцатилетняя девушка Чиншью, дочь Хой Шуйиня, одного из самых выдающихся специалистов «сильного чигонг-о» — старинной китайской системы тренировки, — может стоять на двух куриных яйцах, держа к тому же в руках по ведру с водой. К сожалению, нет никаких сообщений об исследовании этого феномена, хотя, как кажется, проведение такого опыта на платформе весов могло бы поведать о многом.

В этой связи хотелось бы сделать еще одно замечание. Из художественной литературы, а многим и из собственного печального опыта известное странное явление, сопровождающее смерть человека и описываемое обычно следующим образом: «…его тело внезапно потяжелело, и я понял, что он скончался…». Удивительно, но насколько мне известно, никем не предпринимались попытки приборного измерения этого феномена, тем более, что осуществление подобных опытов в условиях современных реанимационных отделений не вызвало бы больших технических трудностей.

Некоторые люди, наверное, могут счесть саму идею такого опыта кощунственной. Однако, если бы Везалии и Гарвей не занимались опытами куда более кощунственными с этой точки зрения, то мы бы до сих пор так ничего и не знали о человеческом теле и считали бы, что количество ребер у мужчины меньше, чем у женщины, поскольку одно из ребер Адама было использовано для создания Евы.

К сказанному о психокинезе считаю необходимым добавить, что, к сожалению, все упомянутые выше исследования по психокинезу, проводимые в Советском Союзе, ведутся самостоятельными группами энтузиастов, не располагающими в силу этого сколь-либо достаточно сложной аппаратурой.

Еще один психокинетический феномен — телепортация, заключается в мгновенном перемещении людей или предметов вне зависимости от расстояния или физических препятствий, разделяющих точки старта и финиша телепортации. Многочисленные наблюдения создают впечатление, что перемещение объектов происходит в другом или других измерениях.

В 1960 году журнал «Фейт» рассказал о том, как шестнадцатилетняя Соннет Теггарт была телепортирована через закрытую дверь.

«Соннет первая выскочила из машины и пробежала по лестнице к парадной двери их летней дачи. Миссис Теггарт как раз вылезала из машины со своими сумками, полными покупок, когда она услышала. отдаленный возглас дочери. Миссис Теггарт с удивлением увидела, что Соннет уже находится на веранде, все еще держа в руках свои книги и покупки. Ключи от дома были в руках у миссис Теггарт, а дверь была заперта. Ей пришлось воспользоваться ключами, чтобы открыть дверь.

Теггарт пишет: «Я долго расспрашивала дочь о том, что произошло, и она рассказала, что она добежала до первой лестничной площадки — и вдруг оказалась внутри дома. По ее словам, последнее, что она помнит о лестнице это площадка. У моей дочери не было причин обманывать меня или пошутить надо мной… да и ключей у нее не было… Мы обе не поняли, что произошло… Она не касалась двери и не выпускала поклажи из рук. Она вдруг обнаружила, что стоит на веранде».

Имеются сообщения об экстремальных ситуациях, где спасение людей от неминуемой гибели не может быть объяснено сколь-нибудь рациональным образом, за исключением гипотезы об их спонтанной телепортации из опасной для жизни зоны.

Случилось так, что в автобус, стремительно сорвавшийся с места и увозящий людей с места технической катастрофы, не успела вскочить одна женщина. Ее видели в заднее стекло автобуса, но водитель, за ревом пламени и криками людей, не услышал тех, кто требовал остановить автобус. Женщина осталась. Однако через два или три километра бешеной гонки они увидели ее опять голосующей перед автобусом. К сожалению, общая ситуация не позволила провести хотя бы краткий анализ случившегося.

Отдельно следует заметить, что характерной чертой всех без исключения аномальных инцидентов является то, что они необыкновенно быстро и прочно забываются свидетелями. Психологически это явление объясняется весьма просто и потому, к счастью, не добавляет своей доли странности в странные сами по себе события. Вместе с тем, отсюда, следует одно очень важное правило для очевидца или объекта необычных событий: записывать случившееся, и чем быстрее, тем больше деталей происшедшего будет сохранено.

Еще один инцидент, происшедший на глазах у многочисленных свидетелей, имел место при разгрузке многотонного — агрегата, который вместо того, чтобы скользить по направляющим, завалился с платформы на одного из такелажников. Этот человек оказался в пространстве, с двух- сторон ограниченном направляющими, с третьей — платформой, а с четвертой — плотной и высокой стеной акаций, до которых своим верхом доставал упавший агрегат. С огромным трудом, но необыкновенно быстро удалось поднять край упавшего механизма-под ним никого не оказалось… В конце концов пропавшего человека нашли — за стеной акаций. Он был без сознания, но совершенно невредим. Придя в себя, этот человек ничего не смог вспомнить.

Ниже приводится рассказ американского парапсихолога Кларка.

Этот рассказ интересен не только необычностью происшедшего явления, но и наличием многочисленных свидетелей.

«В Ланкастере, штат Калифорния, меня попросили прочитать лекцию об общих вопросах экстрасенсорного восприятия. Мой доклад не имел ничего общего с астральной проекцией или чем-либо в этом роде. Это был просто обычный обзор проводимых физических исследований. Минут через 45 лекции я стал ощущать необычное чувство, будто мне не хватает воздуха или же он не усваивается легкими. Не знаю, как объяснить это, казалось, что с каждым вздохом моя грудная клетка все больше расширяется, занимая все больший объем. Скоро я почувствовал, что грудная клетка как бы достигла стен. Тогда я подумал, что у меня, должно быть, сердечный приступ. Помню, я попытался сказать: «Думаю, это все, что я могу вам сказать», как только я сел, в зале стало твориться что-то невообразимое, Мне сказали, что мой голос был слышен, но сам я полностью пропал из вида по меньшей мере на две минуты. Я был удивлен. Единственное, что я ощущал в эти две минуты — это чувство того, что я стал частицей всего. Когда я делал вдох, я заполнял собой всю аудиторию. Я простирался от стены до стены… Довольно интересно, что мои слушатели отметили, что голос мой ни разу не дрогнул, и я не потерял ход рассуждений. Они удивились, когда я сказал: «Ну, думаю, это все, что я могу вам сообщить», и сел. Слушатели видели, как я стою и говорю, потом я исчез и снова стал видимым уже в кресле. Они были потрясены — так же как и я, будь я зрителем».

Неизвестная нам, подсознательная область нашей психики, кажется, властна не только над пространством — она способна воздействовать и на само время: это явление иногда называют парахронизмом.

Не так давно были опубликованы поразительные воспоминания участников прошедшей войны.

Рассказывает художник-конструктор: «В августе 1943 года в районе Северного Донца мне довелось увидеть снаряд в полете, и не как-нибудь, а с торца. Возможно, это единственный в своем роде случай. Снаряд прошипел близ моей головы, и какое-то мгновение я видел его отчетливо в виде черного детского мячика. Это мгновение показалось мне очень даже продолжительным. Он упал позади. Я повернулся, посмотрел на место взрыва и не придал происшедшему особенного значения. Не до того тогда было…».

О похожем случае вспоминает бывший офицер Ф. Н. Филатов: «Это было, 40 лет назад на Карельском перешейке. Наша часть атаковала укрепленную линию противника. Прямо передо мной, в нескольких метрах; плюхнулся в снег снаряд. Я упал, зачарованно глядя на стальную болванку со смертельным грузом. Удивительное дело — время остановило свой бег. Я четко видел (и никогда не забуду!), как таял снег вокруг раскаленной болванки, как по стальной поверхности зазмеились огненные трещины, как, наконец, зловеще полыхнуло из них пламенем, как медленно начали отделяться и плавно подниматься осколки. Все это происходило бесшумно, словно в немом кино… Ну, подумал я, вот тебе и конец. И тут все обрело привычный ритм. Яростно взметнулся столб взрыва, рявк11уло, словно доской ударило по ушам, и я потерял сознание… Немного придя в себя после контузии, я посмотрел на воронку: снаряд и впрямь упал близко».

Таковы, в очень кратком и простейшем изложении представления о некоторых из основных парапсихологических феноменах. Некоторые, быть может, не менее интересные явления останутся из-за недостатка времени и места вне этой книги, к другим, имеющим принципиальное и весьма важное значение, мы еще вернемся ниже. Здесь же, наверное, следует хотя бы очень кратко попытаться сформулировать какие-то вопросы, которые не могут не возникнуть при знакомстве со странным миром пси-феноменов.

Самый, видимо, сложный вопрос связан с природой парапсихического дальнодействия. По современным представлениям, любой вид дистанционного взаимодействия может быть осуществлен только через посредство физических полей, к которым относятся известные сегодня гравитационное, электромагнитное и поле ядерных сил.

Уверенность в том, что этими полями исчерпываются все виды взаимодействий в природе и послужила главной причиной затруднений, испытываемых современной физической теорией при попытках объяснения пси-феноменов: исследователи столкнулись со своеобразным видом энергии, которая распространяется на большие расстояния без затухания, то есть плотность энергии не убывает пропорционально квадрату расстояния, что является справедливым для всех известных видов энергии. Более того, современные расчеты, аналогичные расчетам Аркадьева, показали, что если принять гипотезу электромагнитной природы телепатии, то при телепатической связи на большие расстояния до перципиента доходят порции энергии, измеряемые долями кванта.

Вообще говоря, можно было бы назвать еще один гипотетический вид дальнодействия — мистическое, являющееся результатом действия сверхъестественных сил, однако рассмотрение этой гипотезы, а также указанных сил не является задачей этих заметок.

Поскольку существующие пси-феномены не удается объяснить действием известных сил, исследователи вынуждены были прибегнуть к построению гипотез о силах, свойства которых обеспечивали бы эти необыкновенные феномены живого и его психики. Начало этим поискам положил, кажется, Рейхенбах, предложивший для объяснения многих пси-феноменов понятие одической силы. Хотя Рейхенбах оставил крайне интересное и далеко не всегда понятное научное наследие — в качестве примера можно назвать хотя бы его генератор одической силы, — его исследования продолжены не были, и на сегодняшний день имеют место два, если и не общепринятых, то, наверное, общеизвестных термина: биоэнергетическое поле, или биополе — термин, подчеркивающий тот факт, что данное поле присуще только и исключительно живому, и пси-поле — название, определяющее психику как источник этого поля.

Другой важной проблемой парапсихологии является вопрос о роли экспериментатора в психических исследованиях или, более обще, о роли индивидов, вовлеченных в психическое взаимодействие, каковым, по сути, является любое парапсихологическое исследование.

Был проведен ряд экспериментов, имеющих основной целью установление влияния экспериментатора на устойчивость пси-феноменов и степень их воспроизводимости.

Мишлав пишет: «Хопертон сообщил об экспериментах, показавших, что на уровень экстрасенсорного восприятия испытуемого заметное влияние оказывает поведение экспериментатора — улыбается ли он или нет, приветливо здоровается или холодно и т. п. Другое недавнее исследование, проведённое в Эдинбургском университете, показало, что отношение экспериментатора к существованию пси-феноменов как таковых отражается и на результатах испытуемого».

Читатель, следящий по изредка появляющимся в печати статьям за парапсихологическими исследованиями, не мог не убедиться сам в справедливости отмеченных закономерностей. Об этом говорит, например, выступающий на эстраде с парапсихологическими опытами Валерий Авдеев, отметивший, что его опыты удаются в разных аудиториях по-разному, «в зависимости от того, насколько доброжелательно относятся зрители к происходящему на сцене. От степени доверия публики зависит и успех опытов».

Вывод, согласно которому установки экспериментатора могут оказывать влияние на показатели экстрасенсорного восприятия, приложим также и в отношении испытуемых. Доктор Г. Шмейдлер разделила своих испытуемых на «агнцов», веривших в ЭСВ, и «козлищ», не веривших в него. Ее исследования, проводившиеся на протяжении девяти лет и продублированные к настоящему времени другими исследователями, со всей очевидностью засвидетельствовали существование между ними различия: если показатели «агнцов» превосходили уровень случайных результатов, то показатели «козлищ» лежали ниже этого уровня. Полагают, что явление «пси-недостаточности» имеет психологическую природу и обусловлено сознательным подавлением психического материала.

Многие люди, обладающие значительными пси-способностями, и даже профессиональные сенситивы зачастую оказываются не в состоянии должным образом продемонстрировать свои таланты в лабораторных условиях. «Создается впечатление, что на результативность ЭСВ оказывает влияние сам материал, сам характер экспериментальной ситуации. Некоторые предпочитают такой целевой материал, который бы включал в себя других человеческих существ на чувственном уровне. Другие испытуемые, хорошо справляющиеся с тестами по картам Зенера, не выявляют особых психических способностей за стенами лаборатории. На специальном языке такая связанная с характером «мишени» избирательная результативность называется «дифференциальным эффектом», по-видимому, этот эффект обусловлен эмоциональными предрасположенностями, установками и потребностями испытуемого».

Например, в эксперименте, который был проведен Дж. Карпентером в Северо-Каролинском университете со студентами мужского пола (не имевшими представления о целях и характере эксперимента), на некоторых карточках-мишенях были нанесены рисунки, вызывающие половое возбуждение. Испытуемые проявили большие способности к отгадыванию карт именно такого типа. В другом опыте с женщиной, проходившей курс психотерапии, ей давался тест на ЭСВ, включавший слова, которые были для нее эмоционально значимы.

Половина их была травмирующего характера, а другая половина была ей приятна. В ходе тестирования она проявила себя как «агнец» по отношению к эмоционально-положительным мишеням и как «козлище» по отношению к травмирующим».

Эта специфическая особенность парапсихологических исследований весьма примечательна, потому что позволяет говорить о том, что в этих исследованиях морально-этические категории становятся физическими параметрами, играющими здесь ту же роль, что и, например, давление, напряжение, температура и прочие понятные в современных физических экспериментах параметры. Мы сегодня не можем — а я думаю, что не сможем никогда, — измерить величину доброжелательности, степень веры в успех или глубину терпимости, но давно известно, что эти качества усиливают пси-эффекты, порождаемые сознанием. Точно так же, и это чувствуется по статьям, написанным людьми, которые «ничего не видели», — что недоверие, злоба, самомнение ослабляют пси-эффекты и даже полностью подавляют их. Можно, видимо, провести полную аналогию между постановкой парапсихологических опытов в недружественной, скептически настроенной обстановке и проведением тончайших электронных экспериментов в трансформаторной будке или сейсмическими наблюдениями внутри трамвайного круга.

Как уже, наверное, понятно читателю, в настоящее время объективизация парапсихических явлений базируется, в основном, на статистической обработке опытного материала, а главной задачей при постановке парапсихологических опытов является разработка и использование изощреннейших методик, исключающих возможность обмана.

С другой стороны, многие исследователи пытаются соотнести полученные результаты с каким-либо известным полем или комбинацией полей — об этом также говорилось выше. Эти попытки, конечно, нельзя назвать абсолютно бесплодными и бесперспективными, хотя, как кажется, применение самой совершенной высокочувствительной аппаратуры позволяет фиксировать и измерять, по-видимому, всего лишь «отпечатки» пси-поля, следы его взаимодействия со средой. Примеров таких взаимодействий много, самые, пожалуй, «физичные» из них — это, наверное, кирлиановские фотографии и митогенетическое свечение Гурвича — явления, аналогию которым можно, наверное, усмотреть в черенковском свечении или в снимках с камеры Вильсона.

Разумеется, о многом могут рассказать и отпечатки, и великое искусство экспериментатора во все времена как раз и заключалось в умении сделать невидимое видимым, но значительно более важным должно стать понимание и признание того факта, что в случае парапсихологических исследований источником и индикатором пси-поля, основным приборным оснащением эксперимента является сам человек, сама живая и чувствующая материя.

Это обстоятельство должно изменить познавательные установки науки, до сих пор подходившей к исследованию жизни, как механической совокупности физико-химических процессов. Тем самым в значительной степени меняется и роль исследователя, вынужденного теперь спуститься с разреженных высот объективистской науки, играющей привычную роль бесстрастного судьи, чей кодекс законов, кажущийся сегодня столь незыблемым и твердым, в исторической перспективе являет собой картину зыбкую и неустойчивую. О необходимости этих процессов гуманизации науки, включении человека в качестве основного объекта изучения достаточно много говорилось в первой части этой книги. Этот же раздел главы, посвященной парапсихологии, я хочу закончить словами Джефри Мишлава, книга которого во многом помогла мне в работе: «Мы приближаемся к эпохе, в которой традиционные роли ученого, священника, шамана и художника объединятся в одной личности нового типа, готовой погрузиться в великое таинство жизни, лежащей за фасадом мира».

II. Экзосоматическая система.

«Когда теория предлагается снова и снова, всякий раз восставая из пепла после того, как ортодоксальная критика похоронила ее, причем всякий раз бороться с ней оказывается все труднее — можете быть уверены, что в этой теории содержится истина». Джефри Баймен «Сказано: «Не умрем, но изменимся». Агни Йога. Сердце: 170

В предыдущем разделе этой главы рассказывалось о пси-феноменах, разделенных на две достаточно условные группы, число которых при применении других принципов классификации могло бы быть, вообще говоря, и иным. В то же время описанные выше феномены объединяет более или менее высокая степень приемлемости для общественного мнения, чье мировоззрение представляет собой результирующую двух слагаемых — ортодоксального и консервативного образования и воспитания, с одной стороны, и присущей любому нормальному человеку жажды паранормального, чудесного, подкрепляемой передающимися изустно такими странными, такими неправдоподобными и такими чарующими рассказами и слухами — с другой.

Но существуют иные пси-явления. Это феномены в высшей степени странные и субъективные. Они затрагивают самые фундаментальные представления об устройстве мироздания, о жизни и смерти, о сущности живого, о соотношении в нем трех компонент бытия — материи, энергии и информации. Объяснение этих феноменов с позиций достигнутого современной наукой невозможно.

Здесь будет идти речь об одном из этих феноменов, о явлении, известном как опыт вне тела (ОВТ), внетелесное переживание, астральный выход, билокацил (одновременный обзор двух различных мест).

ОВТ можно определить как наблюдение какого-либо явления из точки, не совпадающей с нашим физическим телом. При этом нередко ощущается, что сознание переместилось из физического тела в некое иное тело, называемое различно: астральным телом, эфирным телом, дублем или двойником. В других случаях человек может переживать себя как простую точку сознания вне физического тела. Похоже, что иногда под общей рубрикой внетелесного опыта объединяется ряд различных, хотя и родственных переживаний. К ним относятся: яркие сны, в которых человек обретает способность к сознательным действиям в мире сновидений, ясновидение отдаленных мест, чувство действительного отделения от физического тела, парение над ним и рассматривание его физических форм, посещение различных мест в путешествии вне тела, но в физическом времени и пространстве и посещение различных сверхчувственных астральных и духовных планов.

Имеются тысячи сообщений об ОВТ, исходящих от лиц всех возрастов и профессий. Переживания такого рода играли важную роль в шаманистических ритуалах и эзотерических школах многих предшествующих культур.

Чаще всего выходы происходят во сне. Приводимый ниже случай взят из книги Д. Мишлава и является классическим примером ОВТ такого рода. Он был сообщен в 1863 году Вильмотом из Бриджпорта:

«Я плыл из Ливерпуля в Нью-Йорк на пароходе «Город Лимерик»…

Вечером второго дня… начался жестокий шторм, длившийся девять дней… Под утро восьмого дня мне приснился сон, будто дверь моей каюты открылась и вошла моя жена, оставшаяся в Штатах; она была одета в ночную рубашку. Войдя, она, похоже, заметила, что я не единственный обитатель каюты, поколебавшись немного, она направилась в мою сторону, склонилась и поцеловала меня, а затем неспешно удалилась.

Проснувшись, я был удивлен, увидав, что мой попутчик, опершись на локоть, пристально на меня смотрит. «Ну, ты, видно, хорошенькая штучка, — наконец сказал он, — раз дама посещает тебя таким образом и в таком виде». Я потребовал от него объяснений, и он рассказал мне о том, что видел, лежа без сна на своей койке. Все это в точности совпадало с моим сновидением…

Через день по прибытии я встретился с женой. Едва ли не первым ее вопросом после того, как мы остались одни, был следующий: «Почувствовал ли ты, что я приходила к тебе в прошлый четверг?» «Но этого не могло быть, — возразил я. — Что ты имеешь в виду?» Тогда она рассказала, что, узнав прогноз погоды, начала очень за меня волноваться. В ту ночь она долго не могла заснуть; она все время думала обо мне, и вот около четырех часов утра ей показалось, что она пошла меня навестить… В конце концов она пришла в мою каюту… «Человек, лежавший на верхней койке, смотрел прямо на меня, и на какой-то миг я побоялась входить, но затем вошла, нагнулась, обняла тебя и поцеловала, а затем ушла прочь». Описание парохода, данное моей женой, совпадало во всех деталях, хотя она его никогда не видела».

Необыкновенность феномена ОВТ при его распространенности способствовала возникновению оккультизма-учения, практически полностью построенного на исследовании и интерпретации внетелесных переживаний и возникшего в седой древности у самых разных народов, очарованных феноменом. Итогом накопленного оккультизмом за столетия колоссального количества весьма хорошо согласующихся между собой наблюдений является тщательно разработанная картина иных миров, по которым путешествуют астральные тела, — и было бы неправильным пренебрегать этим, столь богатым материалом. Однако оккультный подход к феномену ОВТ, к его пониманию, видимо. Не всегда и не во всем может быть признан удовлетворительным. Вот что говорит по этому поводу Мишлав: «Оккультная литература изобилует недоказуемыми претензиями на обладание знанием сущностной природы мира, эволюции и исторического процесса, полученным якобы от посетителей из «высших планов». С этим трудно не согласиться.

Другая не очень привлекательная черта этики оккультизма берет свое начало, очевидно, из глубокой древности, где оккультизм зарождался как прямой наследник таинств, подобных древнеегипетским мистериям Изиды. Следствием этого стала вряд ли приемлемая для современной системы мышления опора на слепую веру в однозначность и непогрешимость предлагаемых интерпретаций.

Любая система мышления каким-то образом включает в себя понятие веры. Здесь возможны, строго говоря, четыре варианта. Первая, религиозная система мышления оперирует с понятием «слепой веры», не подлежащей какому-либо рациональному анализу и проверке — здесь, видимо, и лежит точка соприкосновения оккультизма с религией. В современной научной системе мышления принята презумпция неверия в предлагаемые факты, теории, результаты наблюдений, разрушаемые впоследствии теоретическими выкладками или воспроизводимыми экспериментами. Кроме, кстати, аксиом, принимаемых на веру априорно. Будущая система мышления вынуждена будет, видимо, включить в себя принцип презумпции веры в то или иное утверждение, от которого уже надо будет идти в поисках доказательств его истинности или ложности.

Выводимая из элементарной комбинаторики четвертая возможность — «слепое неверие» — может считаться основополагающим принципом для построения еще менее конструктивной системы мышления, чем религия с ее «слепой верой» и поэтому вряд ли нуждается в отдельном рассмотрении.

Основной же и крайне печальной особенностью оккультизма является исповедуемая им нетерпимость к чужому мнению и людям, позволившим себе усомниться в его догматах. Об этой нетерпимости говорится в Агни Йоге: «Много оккультных книг, но большинство из них не может быть полезно сейчас. Главная причина в том, что они всюду предпосылают лишь каких-то особо избранных…».

В то же время — обратимся опять к Мишлаву — «благодаря систематическим исследованиям, предпринятым некоторыми ясновидцами, имевшими философскую подготовку, отдельные образцы такой литературы действительно представляют определенный интерес, позволяя более широко взглянуть на феномен ОВТ».

Разумеется, не все покидающие свое тело путешествуют по оккультным мирам, но, как можно убедиться при сопоставлении рассказов самых различных людей, переживших ОВТ, имеют место весьма впечатляющие корреляции видений, отмечаемых путешествующими вне тела. Нередко непроизвольные выходы из тела имеют место вследствие гипноза, глубокого расслабления — медитации, анестезии, стресса, употребления наркотиков, а также в результате несчастных случаев и в состоянии клинической смерти. Ниже приводится еще один пример из книги Д. Мишлава — на этот раз выхода из тела, происшедшего в результате несчастного случая, пережитого семидесятилетним мужчиной из Висконсина.

«Как-то зимним днем он запряг упряжку и поехал в деревню за дровами. Возвращался он, сидя сверху на нагруженных санях. Падал легкий снег. Внезапно охотник, проходивший у самой дороги, выстрелил в кролика. Кони шарахнулись, дернув сани, и седок полетел на землю вниз головой. Он сказал, что после удара тотчас же поднялся и увидел другого «себя», — бездыханно лежавшего у дороги лицом в снег.

Он видел, как падает снег, как пар поднимается от лошадей, как охотник бежит к нему. Все это было очень четким; но что его особенно поразило, так это то, что их было двое — ведь в тот момент он думал, что наблюдает происходящее из другого физического тела.

Когда охотник приблизился, все как бы подернулось дымкой. В следующий момент он обнаружил, что лежит на земле и что охотник пытается вернуть его к жизни. Все то, что он видел из своего астрального тела, было настолько реальным, что он никак не мог поверить, что его второе тело не было физическим. Он даже пытался отыскать свои следы на снегу в том месте, с которого наблюдал всю картину».

Мишлав пишет: «Астральный выход так часто связан с состоянием сна, что многие авторы утверждают, что во время сна астральное тело само собой отделяется от физического. Данная теория утверждает, что большинство людей не чувствуют, как происходит такое отделение, и сохраняют лишь смутные воспоминания об этом опыте, полагая, что это был сон. Многие методики сознательного астрального выхода предполагают обретение способности оставаться сознательным во сне.

Однако я бы не советовал вовлекаться в практику такого рода никому, кто не в ладах с самим собой».

На ту же опасность указывают толтеки — новые видящие, достигшие высочайшего совершенства в искусстве выделения и управления своим «телом сновидения» и путешествующим в том пространстве, которое они называют «вторым вниманием»: «Я не хотел бы заблудиться в нем ни за что на свете… Это настолько сложное и странное болото, что трезвые видящие входят в него при строжайших ограничениях.

Большую трудность представляет то, что вхождение во второе внимание предельно просто, а его соблазн почти непреодолим».

Поскольку сообщения об опыте внетелесного путешествия не поддаются оценке в соответствии с принятой научной методологией, требующей исключения возможности субъективного искажения и фальсификации, учеными были предприняты попытки объективизации феномена.

Попытки объективизации феномена ОВТ при помощи общепринятых методик все еще. крайне малочисленны в силу нескольких, причин, одной из которых является очевидная парафизичность тонкого тела. Я, разумеется, не имею в виду то толкование термина «парафизический», которое подразумевает его тождественность «нематериальному»: здесь, как, впрочем, и в других местах книги, лишь подчеркивается несоответствие физических параметров тонкого тела известным и изученным сегодня состояниям материи. Это, собственно, и определяет трудности, даже невозможность регистрации тонкого тела современными физическими методами, основанными на известных свойствах материи.

Тем не менее, попытки объективизации феномена ОВТ предпринимались. Здесь следует упомянуть об опытах, проведенных еще в 1919 году французским исследователем Ш. Лансле, который, применяя технику гипноза и самогипноза, нашел испытуемых, способных сознательно покидать свое тело и являться загипнотизированному или ясновидящему наблюдателю в другой комнате. Нередко астральные фантомы давали о себе знать речью, прикосновениями, постукиваниями, а также вызывая различные изображения на фотопластинках и касаясь сульфидных экранов, в результате чего они начинали светиться. Вплоть до исследований, проведенных Ч. Тартом в конце шестидесятых годов, этот отчет продолжал оставаться единственным сообщением об изучении ОВТ в лабораторных условиях.

Своего первого испытуемого Тарт экипировал таким образом, чтобы во время сна — испытуемый покидал свое тело во сне — можно было следить за колебаниями биотоков мозга, движениями глаз, давлением крови и электрическим сопротивлением кожи. Затем он помещал карточку с взятым наугад пятизначным числом на полку над его кроватью. Карточка была помещена, так, что ее мог увидеть лишь наблюдатель, находящийся под потолком. Испытуемый не мог встать и заглянуть на полку без того, чтобы не нарушить работу ЭЭГ.

Более убедительные в своей однозначности исследования были проведены Фондом психических исследований в Дареме, Северная Каролина. Исследования методологически напоминали опыты Тарта, но были несколько усложнены. Помимо наблюдения физиологических изменений и расположения целевого материала в другом помещении, исследователи поставили перед собой задачу выяснить, может ли какой-либо человек, животное или механическое устройство обнаружить присутствие «второго тела» неподалеку от мишени.

Наиболее значимые результаты были получены при использовании в качестве детектора любимого котенка испытуемого. Котенок помещался в расположенный в целевой комнате открытый контейнер около метра глубиной, дно которого было размечено пронумерованными квадратами. Во время контрольного опыта — без ОВТ — котенок был очень активен, часто мяукал, пересекал большое количество квадратов и пытался выбраться из контейнера. Однако во время ОВТ-визитов испытуемого в целевую комнату котенок вел себя удивительно спокойно. Этот эффект повторялся в ходе четырех экспериментов.

Другой опыт, в котором в качестве детектора использовалась змея, также дал поразительные результаты. Змея, совершенно спокойно лежавшая в течение контрольного периода, во время первой же пробы ОВТ стала бросаться на стеклянную стенку, как бы пытаясь поразить невидимого противника.

Помимо таких чисто физических экспериментов был проведен ряд статистических исследований, имеющих целью установление черт, общих для многочисленных разрозненных свидетельств лиц, переживших ОВТ. Важный шаг в этом направлении был сделан английским ученым Р. Круколом, критически проанализировавшим свидетельства, исходящие из возможно большего числа ОВТ, которые наблюдались в сотнях случаев, относящихся к разным культурам.

«Из физического тела «рождается» точная его копия и занимает положение над ним. Как правило, в момент отделения имеет место провал в сознании. Обычно освобожденный «двойник» видит покинутое тело. Иногда наблюдается «серебристый шнур». Опыт, как правило, не вызывает чувства страха. После отделения двойника могут наблюдаться многие феномены; возвращение двойника происходит в порядке, обратном указанному. Быстрое возвращение может вызвать шок физического тела».

Интересной иллюстрацией обобщениям Крукола может служить инцидент, описанный французским ученым П. Гэсо, путешествовавшим по Африке в сопровождении еще троих коллег. В приводимом отрывке интересна реакция современных ученых, столкнувшихся с совершенно не укладывающимся в их сознании феноменом.

«…Напротив меня спит Вуане (негр-рабочий экспедиции). Шорохи ослабевают. Я с усилием закрываю глаза и стараюсь уснуть, Вдруг царапающие звуки возобновляются с еще большей силой и настойчивостью. С пронзительным скрипом открывается дверь.

На пороге стоит Вуане в коротком бубу, в коротких штанах и с непокрытой головой. Но ведь он здесь, у моих ног, на своей циновке. Он лежит на боку, повернувшись ко мне спиной. Я вижу его бритый затылок. Между нами на земле стоит лампа, горящая тускло, как ночник. Я не смею пошевелиться и, затаив дыхание, смотрю на Вуане. Он какое-то мгновение колеблется, наклоняется, проходит под гамаками Тони и Вирэля и медленно укладывается в самого себя.

Вся эта сцена разыгрывается в течение нескольких секунд. Я теряю представление о времени. Глухой голос Жана выводит меня из оцепенения: «Ты ничего не слышал?» — «Да, скрипела дверь».

Я не хочу больше ничего говорить, не хочу делиться с ним моими галлюцинациями.

Тони, должно быть, тоже проснулся. Через минуту он встает и выходит в трусах… и почти тотчас возвращается. Мне кажется, что он очень бледен. Я приподнимаюсь и дотрагиваюсь до гамака Вирэля.

Он спит глубоким сном. Шорохи ослабевают. Напряжение в хижине спадает…

Утром не было сказано ни слова о событиях прошедшей ночи…».

Гэсо продолжает свой рассказ: «Ты помнишь ночь в Сагпау?» — спрашивает Жан. Воспоминания об этой ночи преследуют меня целую неделю, но, не знаю почему, мне ни с кем не хотелось говорить об этом. Я представляю Жану высказаться первым. Он видел то же самое, что и я. Третий свидетель этой сцены, Тони, выйдя из хижины, встретил Вуане, хотя тот на глазах у нас только что улегся в своего двойника.

Нельзя найти никакого «разумного объяснения этой коллективной галлюцинации. Вирэль, единственный из нас разбирающийся в спиритизме, оказался в это время единственным, кто безмятежно спал. Он находит это сверхъестественное приключение почти банальным».

В своей книге «В сердце Азии» Н. К. Рерих рассказывает: «Мы были в Сиккиме во время третьей неудачной эверестской экспедиции, и ламы говорили нам: «Удивляемся, зачем пелингам-иностранцам принимать на себя такие трудности по восхождению. Им не достичь успеха. Многие из наших лам бывали на вершине Эвереста, только они были там в тонком теле».

К этому можно только добавить, что, судя по недавним газетным сообщениям, группа японских альпинистов, достигшая вершины Эвереста, обнаружила там следы. В этих же сообщениях указывается, что предыдущая экспедиция покорила вершину за пять месяцев до японцев, а на протяжении этого времени бывала такая погода, которая вряд ли позволила бы сохраниться следам пятимесячной давности.

Исследователи изучили сотни отчетов об ОВТ, что позволило определить еще ряд общих черт ОВТ. Доктор Ч. Тарт из Калифорнийского университета отмечает, что ОВТ длится, как правило, от полминуты до получаса. В особенности его интересует очевидная способность экстернализованного (объективировавшегося, опредмеченного) сознания игнорировать гравитационные силы и путешествовать к отдаленным местам или лицам, едва лишь помыслив об этом.

Очень интересные и необыкновенно важные в мировоззренческом плаве исследования провел американский психолог Р. Моуди, изучивший и сопоставивший свидетельства людей, переживших то, что Моуди называет «предсмертным опытом», хотя вся логика работы Моуди позволяет, как кажется, говорить об этом опыте как посмертном.

Благодаря развитию реанимационной техники Моуди получил возможность сбора весьма представительного в статистическом плаве материала, обработка которого привела его к удивительным результатам. Выяснилось, что, «несмотря на большое разнообразие обстоятельств, связанных с близким знакомством со смертью, а также типов людей, переживших это, несомненным является то, что между рассказами о самих событиях в этот момент имеется поразительное сходство». Моуди выделил несколько отдельных моментов, встречающихся в подавляющем числе рассказов людей, переживших клиническую смерть.

Одним из наиболее общих моментов, отмеченных теми, кто непосредственно приблизился к смерти, является невыразимость, невозможность адекватного выражения обычными словами: «Просто нет слов, чтобы выразить то, что я хочу сказать»… «Для меня настоящая проблема попытаться вам сейчас это объяснить, потому что все слова, которые я знаю, являются трехмерными. В то же время, когда я это пережила, я не переставала думать: «Ну вот, когда я проходила геометрию, меня учили, что существует только три измерения, и я всегда этому верила. Но это неверно. Их больше. Да, конечно, наш мир, тот, в котором мы живем сейчас, — трехмерный, но мир иной. совершенно определенно не трехмерен. И именно поэтому так трудно рассказать вам об этом. Я должна описать вам это в словах, которые являются трехмерными. Это наилучший способ объяснить, что я имею в виду, но и это объяснение не совсем адекватно. Практически я могу передать вам неполную картину».

Очень важным с точки зрения возможности объективизации посмертного опыта является способность слышать и видеть происходящее, причем видеть все, включая свое тело, со стороны, чаще всего сверху.

Молодой человек, которого сочли мертвым после автомобильной катастрофы, рассказывает: «Я слышал, как одна женщина, находившаяся там, говорила: «Он мертв», и кто-то еще ответил: «Да, он мертв».

Рассказывает женщина: «…у меня прекратилось дыхание и перестало биться сердце… Я сразу же услыхала, как сестры что-то закричали.

И в этот момент я почувствовала, как я отделилась от своего тела, проскользнула между матрасом и перилами с одной стороны кровати… Было даже похоже, что прошла сквозь перила. Затем я стала медленно подниматься вверх. Во время своего движения я видела, как еще несколько сестер вбежали в комнату… Они позвали врача, и я видела также, как он входил… Я переместилась на осветитель, и там остановилась, паря под потолком и глядя вниз. Мне показалось, что я листок бумаги, взлетевший к потолку от чьего-то дуновения.

Я видела, как они старались вернуть меня к жизни. Мое тело было распростерто на кровати прямо перед моим взором, и все стояли вокруг него. Я слышала, как одна из сестер воскликнула: «О боже! Она скончалась!», в то время как другая склонилась надо мной и делала мне искусственное дыхание рот в рот. Я смотрела на ее затылок, в то время как она это делала. Я никогда не забуду, как выглядели ее волосы, они были коротко пострижены. Сразу за этим я увидела, как вкатили аппарат и стали воздействовать на мою грудную клетку. Я слышала, как во время этой процедуры мои кости трещали и скрипели.

Это было просто ужасно. Я смотрела, как они массируют мне грудь, трут мои руки и ноги, и думала: «Почему они волнуются? Ведь мне сейчас очень хорошо».

Еще один рассказ: «Я очень серьезно заболел, и врач отправил меня в больницу. В то утро меня окружил густой серый туман, и я покинул свое тело. Я меня было ощущение, словно я плыву в воздухе. Когда я почувствовал, что уже вышел из тела, я посмотрел назад и увидел себя самого на кровати внизу, и у меня не было никакого страха. Был покой — очень мирный и безмятежный. Я нисколько не был потрясен или испуган. Это было просто чувство спокойствия, и это было нечто, чего я не боялся. Я понял, что я, по-видимому, умираю и почувствовал, что если я не вернусь обратно в свое тело, то я умру, скончаюсь».

Моуди пишет: «Несмотря на всю сверхъестественность бестелесного состояния, человек оказывается в подобном положении настолько внезапно, что требуется некоторое время, чтобы до его сознания дошло значение того, что он переживает. Он может какое-то время находиться вне тела, отчаянно пытаясь разобраться во всем, что с ним происходит и что проносится в его мозгу, прежде чем он осознает, что он умирает или даже умер.

В одном или двух случаях, с которыми я познакомился, умирающие, чья душа, разум, сознание (или можете назвать это как-то иначе) отделилась от тела, говорили, что после выхода они не чувствовали, что у них есть вообще какая-то «телесная» оболочка. Они воспринимали себя как «чистое» сознание. По словам одного человека, у него было ощущение, что он мог видеть все вокруг себя, в том числе и свое собственное тело, лежащее на кровати, и при этом не занимал никакого места, как если бы он был сгустком сознания. Еще несколько человек говорили, что они просто не могут вспомнить, было ли у них какое-нибудь «тело» после того, как они покинули свое физическое тело, настолько они были захвачены тем, что происходило вокруг них.

Однако значительное большинство моих собеседников утверждало, что они очутились в другом теле после того, как вышли из своего физического тела. Здесь мы, однако, вступаем в область, которую очень трудно обсуждать. Это «новое тело» представляет собой один из двух или трех аспектов опыта, связанного со смертью, для которых неадекватность человеческого языка создает наибольшие трудности. Почти каждый, кто рассказывал мне об этом «теле», в этом месте становился растерянным и говорил: «Я просто не могу это описать», либо делал другое замечание в том же роде.

Тем не менее описания этого тела сильно напоминают друг друга. Так, хотя отдельные люди используют различные слова и приводят разные аналоги, эти попытки выразить свою мысль сводятся, по-видимому, к одному и тому же.

Умирающие, по-видимому, первоначально не осознают существования своего духовного тела из-за ограниченности его возможностей.

Они обнаруживают, что, находясь вне своего физического тела, они тщетно пытаются сообщить окружающим о своем состоянии, но никто их не слышит. Это можно проиллюстрировать рассказом одной пациентки, у которой наступила остановка дыхания и ее перенесли в другую комнату, где ее старались реанимировать.

«Я видела, как они пытаются вернуть меня к жизни. Это было очень странно. Я находилась не очень высоко, было похоже как если бы я была на пьедестале, но на не большой высоте, а так, что могла глядеть поверх них. Я пыталась говорить с ними, но никто не мог слышать меня».

Или: «Люди со всех сторон подходили к месту аварии. Я не мог видеть их и я был в середине очень узкого прохода. Однако когда они шли, то казалось, не замечали меня. Они продолжали идти, глядя прямо перед собой. Когда они подошли совсем близко, я попытался повернуться, чтобы освободить им дорогу, но они просто прошли сквозь меня».

Еще: «Я не мог что-либо трогать или передвигаться, не мог контактировать с кем-либо из окружавших меня людей. Это было ощущение страха и одиночества, ощущение полной изоляции. Я знал, что был совершенно одинок, только с самим собой».

И еще: «Я был просто поражен. Я не мог поверить, что это случилось. Я совершенно не был озабочен или обеспокоен мыслями, вроде: «О, я умер, мои родители потеряли меня, какое это горе для них; я никогда их больше не увижу». Ни о чем таком я не думал. Все это время я сознавал свое полное, абсолютное одиночество, как будто я был гостем из другого мира. Все связи оборвались. Я знаю, это-было так, как будто там не было любви или других чувств. Все было как-то механистично.

Я в самом деле не понимаю, что все это означало».

Кроме того, хотя духовное тело и незаметно для людей, обладающих физическими телами, оно, по мнению всех, кто это пережил, есть нечто, хотя его и невозможно описать. Все соглашаются на том, что оно имеет форму или очертания (иногда округлую или в виде бесформенного облака, иногда существенно напоминающую очертания физического тела) или даже отдельные части (выступы или поверхности, аналогичные рукам, ногам, голове и т. д.). Даже в тех случаях, когда форма духовного тела описывается как более или менее округлая, часто отмечают, что оно имеет концы, верх, низ и даже упоминавшиеся выше «части».

Мне приходилось слышать множество различных выражений для описания этого тела, но, как нетрудно увидеть, во всех случаях подразумевается одна и та же мысль. Среди слов и выражений, использованных разными людьми, были такие, как «туман», «облако», «подобие дыма», «нечто прозрачное», «цветное облако», «что-то тонкое», «сгусток энергии» и другие со сходными значениями».

Во многих сообщениях, приводимых Моуди, упоминается о разного рода необычных слуховых ощущениях в момент смерти или перед ним. Иногда они крайне неприятны: «Очень неприятный жужжащий звук, шедший изнутри моей головы. Он очень раздражал меня… Я никогда не забуду этого шума», «громкий звон», «громкое щелканье», «рев», «свистящий шум, похожий на ветер». Иногда эти звуки бывают более приятными: «Я слышала какую-то музыку, величественную, действительно прекрасную музыку».

«Часто одновременно с шумом у людей возникает ощущение движения с очень большой скоростью через какое-то темное пространство. Для описания этого пространства используется много различных выражений. Мне приходилось слышать, что его рассматривали как пещеру, колодец, нечто сквозное, некое замкнутое пространство, туннель, дымоход, вакуум, пустоту, сточную трубу, долину, цилиндр. Хотя люди в этом случае пользуются различной терминологией, ясно, что все они пытаются выразить одну и ту же мысль: «Я был в чрезвычайно темной черной пустоте. Это очень трудно объяснить, но я чувствовал, словно я двигаюсь в вакууме, прямо сквозь темноту. Однако я все сознавал. Было так, словно я находился в цилиндре, не содержащем воздуха. Это было странное ощущение, будто находишься наполовину здесь, наполовину еще где-то».

Некоторые люди рассказывали, что в этот момент, когда они умирали, — иногда это было в самом начале, иногда после других событий, уже описанных выше, они начинали осознавать близкое присутствие других существ, среди которых узнавали знакомых когда-то, но уже умерших людей: «…Доктор уже потерял надежду вернуть меня к жизни и сказал моим родным, что я умерла. Однако я очень внимательно за всем наблюдала и даже когда я слышала, как доктор говорил это, я чувствовала себя вполне в сознании. В то же время я почувствовала, что в комнате присутствуют люди, которые парят под потолком. Это были люди, которых я знала в жизни, но которые уже умерли. Я узнала свою бабушку и девочку, которую звала, когда училась в школе, а также много других родных и знакомых. Это выглядело так, что я видела главным образом их лица и чувствовала их присутствие. Все они выглядели очень приветливыми. Было очень хорошо от того, что они были рядом. Я чувствовала, что они пришли, чтобы защитить или сопровождать меня. Было почтя так, как если бы я пришла домой и они были здесь, чтобы встретить и приветствовать меня. Все это время меня не покидало чувство света и радости. Это был прекрасный и славный момент».

В других случаях люди встречаются с теми, кого они не знали в своей прежней жизни. «Одна женщина рассказывала о том, как во время своего внетелесного опыта она видела не только свое собственное прозрачное духовное тело, но также и духовное тело другого человека, умершего незадолго перед этим».

Наконец, духовные существа могут иметь и неопределенную форму. «Когда я был мертв и находился в этой пустоте, я говорил с людьми. Но я не могу сказать, что я говорил с людьми, обладавшими определенным телом. Тем не менее у меня было чувство, что вокруг меня были люди, я мог ощущать их движения, хотя я никого не видел.

Время от времени я говорил с кем-либо из них, но не мог никого видеть. Когда я стремился узнать, что происходит, я всегда получал мысленный ответ от кого-нибудь из них о том, что все в порядке, что я умираю, но что все будет хорошо, так что мое состояние не беспокоило меня. Я неизменно получал ответ на каждый вопрос, интересующий меня и задаваемый мной. Они не оставляли мое сознание одиноким в этой пустоте».

Наиболее невероятной и в то же время наиболее часто упоминаемой деталью посмертного опыта является встреча с очень ярким светом, который оказывает самое глубокое впечатление на людей, переживших смерть. Возникающий как довольно тусклый, свет становится ярче, пока не приобретает «неземную яркость» Несмотря на всю необычность этого видения, ни один из пациентов не сомневается в том, что это было светящееся существо, к тому же обладающее личностью. «Любовь и тепло, которые исходят от этого существа, нельзя описать никакими словами. Умирающий чувствует, что этот свет окружает и влечет его, чувствует полное облегчение и тепло в присутствии этого существа. Он ощущает неотразимое влечение к этому свету и необъяснимым образом притягивается к нему».

Весьма закономерным представляется тот факт, что, если сообщаемые характеристики этого светящегося существа очень стабильны для всех случаев, то его идентификация в значительной степени «зависит от религиозности человека, встретившегося со светом, и если христиане склонны усматривать в свете, например, Христа, то люди неверующие просто говорят, что видели светящееся существо.

Вскоре после своего появления существо вступает в контакт с пришедшим человеком, причем этот контакт представляет собой прямую связь того типа, который можно определить, как телепатию.

В данном случае люди также утверждают, что они не слышали физического голоса или звуков, исходящих от существа, и не отвечали ему слышимыми звуками. Скорее было засвидетельствовано, что происходила непосредственная передача мыслей, но в такой ясной форме, что какое-либо непонимание или ложь по отношению к свету были. невозможны. Более того, это общение происходит даже не на родном языке человека, однако он прекрасно все понимает и воспринимает мгновенно. Он не может даже перевести происходящий во время предсмертного состояния обмен мыслями на тот язык, на котором он должен, объясняться после этого возвращения к жизни.

Следующий этап пережитого опыта ясно иллюстрирует трудность перевода этого беззвучного обмена мыслями. Светящееся существо, появившись, тотчас передает некоторую определенную мысль. Обычно люди, с которыми я говорил, пытаются сформулировать эту мысль в виде вопроса, обычно такого типа: «Подготовлен ли ты к смерти?», «Готов ли ты умереть?», «Что ты сделал в своей жизни, что можешь показать мне?» «Что значительного было сделано в твоей жизни?»…

Например, один мужчина рассказал мне, что во время его «смерти»: «Голос задал мне вопрос: «Стоит ли это, то есть моя жизнь, потраченного времени?». То есть считаю ли я, что жизнь, которую я прожил до этого момента, действительно была прожита не зря, с точки зрения того, что я узнал теперь?» Одновременно все настаивают на том, что этот вопрос, столь глубокий и подводящий итог, звучащий со всем эмоциональным напряжением, задается совсем без осуждения. Все согласны, что ни обвинения, ни угрозы в вопросе нет; они все время чувствовали только всеобъемлющую любовь и поддержку, исходящую от света, вне зависимости от того, каким может быть их ответ. Скорее кажется, что содержание вопросов заставляет их подумать о своей жизни, вызвать их откровенность. Если вам угодно, это вопрос Сократа, который задается не для того. Чтобы получить информацию, а для того, чтобы помочь человеку, которого спрашивают, чтобы повести его по пути правды о самом себе».

Вот один из примеров, приведенных Моуди.

«Я знал, что умираю и уже ничего не могу сделать, потому что никто не может услышать меня… Я был вне моего тела; в этом не было никаких сомнений, я мог видеть его здесь, на операционном столе.

Моя душа вышла! Сначала все это было очень тяжело, но затем я увидел очень яркий свет. Казалось, что сначала он был немного тусклым, но затем стал мощным сиянием. И тепло от него передавалось мне: я чувствовал душевную теплоту. Свет был ярким, желтовато-белым… И необычайная яркость… однако он не мешал мне видеть все вокруг: операционную, врачей и сестер, все. Я отчетливо мог видеть, и он не слепил.

Сначала, когда возник свет, я не совсем понимал, что происходит.

Но потом он спросил меня, как бы задал мне вопрос, — готов ли я умереть? Было так, будто говоришь с кем-то, но не видишь, с кем.

Свет говорил со мной, этот голос принадлежал именно ему.

Теперь я думаю, что голос, говоривший со мной, действительно понимал, что я не готов умереть. Видите ли, для меня это была своего рода проверка, самая замечательная за всю мою жизнь. Я чувствовал себя по-настоящему хорошо — в безопасности и окруженным любовью. Любовь, исходящая от него, — это что-то невообразимое, неописуемое. Было с ним так легко. И кроме того, у него было даже чувство юмора… Определенно было!» Следующей характерной деталью общения с этим светящимся существом является момент, когда существо показывает человеку как бы обзор его жизни. Чаще всего бывает очевидно, что светящееся существо знает всю жизнь человека и не нуждается в информации. Его единственное намерение — вызвать реакцию. Предлагаемое свидетельство такого рода — одно из наиболее полных и типичных.

«Когда появился свет, первое, что он мне сказал, был вопрос, который можно сформулировать примерно так: «Что ты можешь показать мне из твоей жизни? Что ты сделала в твоей жизни?» — или как-нибудь еще в этом роде. И вдруг в этот момент замелькали картинки.

Я вдруг очутилась в своем детстве. Потом я как бы шла год за годом через всю свою жизнь с раннего детства до настоящего времени. Было так странно… я была маленькой девочкой, играющей у ручья возле дома; переживания, связанные с моей сестрой… Затем я попала в детский сад и мне вспомнилась… единственная игрушка, которую я действительно любила и очень долго плакала, когда она сломалась… Я вспомнила, как я была в группе девочек и ездила в лагерь… Затем вспомнились старшие классы, как мне выпала честь быть выбранной в школьное научное общество… Так я прошла через всю школу и первые несколько лет в институте, и так вплоть до настоящего времени. Сцены, которые я видела, были такими живыми! Как будто проходишь и смотришь на них со стороны, и видишь в трехмерном пространстве и в цвете. Картины были подвижными…».

Моуди пишет: «Несколько человек рассказывали мне о том, что в течение их встреч со смертью они на мгновение видели целую отдельную область существования, в которой, казалось, присутствовали все знания о мире — будь то прошлое, настоящее или будущее — в каком-то вневременном состоянии. Они описывали это как момент озарения, во время которого казалось, что человек имеет совершенное знание. Пытаясь говорить об этой стороне своих переживаний, все замечали, что это переживание абсолютно непередаваемо. Также все согласно говорили, что это чувство совершенного знания исчезает после их возвращения к этой жизни и что они не сохранили никакого всеведения. Они согласны в том, что это видение не только не расхолаживает их от попыток обучения в этой жизни, а скорее вдохновляет.

В различных отчетах впечатления сравниваются во вспышкой вселенского прозрения, со способностями высшего знания, «школой» и «библиотекой». Однако каждый подчеркивает, что слова, используемые для описания этого опыта, являются в лучшем случае только тусклыми отражениями той реальности, которую они пытаются выразить. У меня возникло чувство, что может существовать одно исходное состояние сознания, которое является основой всех этих различных отчетов.

Одна женщина, которая умирала, рассказала следующее: «Мне кажется, что это происходило после того, как я увидела, как передо мной прошла вся моя жизнь. У меня было такое ощущение, что внезапно, на секунду, я узнала секреты всех веков, смысл Вселенной, звезд. Луны, всего; я обладала всезнанием — знанием всего, что возникло от самого начала и будет в бесконечности. Но после того, как я выбрала возвращение, это знание исчезло, и я не могу ничего из него вспомнить… я помню, что в какой-то момент я знала все, что это действительно было, но это не было тем даром, который я смогла бы сохранить по возвращении… Ощущение всеведения исчезло, когда я вернулась в свое тело… Я не знаю, как объяснить это, но я знала… Как говорит об этом Библия: «Все будет вам открыто». На какое-то мгновение не было вопроса без ответа. Как долго это продолжалось, я не могу сказать. По крайней мере, это происходило не в земном времени… Это знание представало во всех формах связи, в зрелище, в звуках и мыслях. Оно было каждым в отдельности и было всем. Меня охватило такое ощущение, как-будто не было ничего неизвестного. Там было все знание: не из какой-либо области, а все».

Моуди спрашивает: «Меня волнует, собственно, один момент. Я провел большую часть своей жизни в поисках знания, учась. Если происходит так, как вы говорите, не следует ли отсюда, что обучение здесь — бессмысленно?» «Нет! отвечает женщина. — Вы по-прежнему стремитесь к знанию даже после того, как вернулись назад, сюда. Я все еще ищу знания… Пытаться найти ответы здесь это не глупо. Я чувствую, что это часть нашей задачи… Но это знание предназначено не только для нас самих, а должно использоваться для всего человечества. Мы всегда оказываем помощь другим тем, что мы знаем».

«В другой беседе молодой человек рассказал мне следующее: «Я находился в школе… и это было совершенно реально. Это не было игрой воображения. Если бы я не был абсолютно уверен, я бы сказал — возможно, я был в том месте, но это было в действительности. Это было похоже на школу, но там никого не было и в то же время там было полно людей. Так было потому, что если бы вы взглянули вокруг, вы бы ничего не увидели… но если бы вы стали внимательнее, вы бы почувствовали, ощутили присутствие других существ вокруг… Это было похоже на то, как будто уроки входили в меня, и они бы продолжали входить в меня еще, если бы я остался там…».

Следует отметить, что «школа», «обучение» как характерная черта переживаются не только при кризисном состоянии клинической смерти, а могут считаться свойственными внетелесным состояниям вообще. Интересный материал, связанный с «невидимой школой», содержится в докладе директора Фонда исследований высшего чувственного восприятия в Лос-Анджелесе доктора Шафики Карагулы. Одна из ее испытуемых, по имени Вики, рассказала, что она видит серию снов, в которых она попадает в какую-то школу и прослушивает ряд лекций по различным предметам. Ее видение при этом остается достаточно ясным, так что она помнит архитектуру зданий и темы лекций. Лекции идут в определенной последовательности, и Карагула утверждает, что она записала многие из них со слов Вики.

Однажды Вики вспомнила, что в этой школе в одном из классов с ней учился ее приятель, живший на другом конце Штатов. После нескольких наводящих вопросов по телефону этот человек вспомнил, что он действительно был во сне в какой-то школе, хотя он не помнил подробности лекции столь же ясно, как Вики.

Хотя о подобных случаях сообщали многие лица и исследователям, занятым проблемой сновидений, она хорошо известна, систематическая работа в этом направлении все еще проводилась. В настоящее время какое-либо парапсихологическое истолкование такого рода явлений отсутствует.

Сведения о подобных школах иногда сообщаются и людьми, пережившими контакт с НЛО, что, видимо, позволяет сделать вывод о том, что некоторые контакты с чужим разумом осуществляются в тонком теле в состоянии ОВТ. Очевидно, что все эти люди, пережившие собственную смерть, испытали возвращение обратно от какого-то момента их опыта: «Прямо перед собой я увидела моего дядю Карла, который умер много лет назад. Он преграждал мне путь, говоря: «Иди назад. Твое дело на земле еще не закончено. Сейчас возвращайся назад». Я не хотела идти назад, но у меня не было выбора, и я тут же вернулась в свое тело. Я вновь ощутила эту ужасную боль в груди и услышала, как мой маленький сын плакал и кричал: «Боже, верни мамочку!» В порядке еще одного небольшого отступления от событий, описываемых в книге Моуди, приведу рассказ одной девушки, которая, хотя и не переживала посмертного опыта, но, являясь обладательницей феноменально сильных пси-способностей, испытывала в том числе спонтанные ОВТ. Она рассказывала, что однажды, лежа в постели, вдруг «вылетела из себя» и оказалась в соседней комнате, где обнаружила некие, похожие на человеческие фигуры. Через некоторое время она поняла, что это не кто иной, как ее умершие родственники.

Они заметили девушку, и со словами: «Тебе еще пока здесь не место», выкинули ее в окно, после чего она оказалась опять в своем физическом теле.

Рассказы умиравших о том, как происходит возвращение в физическое тело, весьма разнообразны. Многие просто говорят, что они не знают, как и почему они вернулись. Очень немногие считают, что решающим фактором было их собственное решение вернуться к земной жизни: «Я находился вне моего физического тела и я чувствовал, что должен принять решение. Я понимал, что не могу долго оставаться вот так, рядом с моим физическим телом, — ну, это очень трудно объяснить другим, но для меня тогда это все было совершенно ясно, — я понимал, что должен на что-то решиться: либо двигаться прочь отсюда, либо вернуться обратно.

С другой стороны, все это было довольно странным, и я отчасти все же хотел остаться. Было совершенно удивительным сознание того, что я должен буду делать на земле добро. Итак, я подумал и решил: «Да, я должен вернуться и жить», после чего я вернулся в свое физическоё тело. Я, можно сказать, почувствовал, как моя страшная слабость вдруг оставила меня. Во всяком случае, после этого события я стал выздоравливать».

Одна женщина рассказывала: «Врач сказал, что я скончалась, но я была, несмотря на это, жива.

То, что я пережила, было так радостно, я совсем не испытывала неприятных ощущений. Когда я вернулась и открыла глаза, мои сестры и мой муж были рядом. Я видела их радость — на глазах у них были слезы. Я видела, что они плачут от радости, что я не умерла. Я чувствовала, что я вернулась потому, что меня как будто что-то притягивало: этим «что-то» была любовь ко мне сестер и мужа. С тех пор я верю, что другие люди могут вернуть нас обратно».

Опыт пережитой смерти оказал на жизнь вернувшихся к ней очень тонкое умиротворяющее воздействие. Многие говорили мне, что после того, что произошло, они чувствуют, что их жизнь стала глубже и содержательнее, так как благодаря этому опыту они стали гораздо больше интересоваться фундаментальными философскими проблемами.

«С того момента, как это случилось, я всегда думаю о том, что я сделал с моей жизнью и что я буду с ней делать. Моя прошлая жизнь — я был удовлетворен ею. Я не думал, что миру что-либо нужно от меня, так как я в самом деле сделал то, что мне хотелось, и так, как мне хотелось: и я еще живу и могу делать что-то еще. Но после того, как я умирал, все вдруг переменилось, сразу после этого опыта. Я стал задумываться — не совершал ли я те или иные поступки потому, что они были хорошими только для меня? Я стараюсь делать вещи по возможности существенные и те, после которых мое сознание и моя душа чувствуют себя лучше. Я стараюсь избегать предубежденности и не осуждать людей. Я стараюсь совершать поступки, которые хороши сами по себе, а не только полезны лично для меня. И мне кажется, что я стал теперь гораздо лучше разбираться в жизни. Я чувствую, что обязан этим тому, что со мной произошло, то есть своему опыту смерти, тому, что я тогда увидел и пережил».

«Некоторые упоминают о том, что благодаря тому, что они прошли через опыт смерти, изменился их взгляд на соотношение ценности физического тела и его разума. Это особенно ярко выражено в рассказе одной женщины, которая пережила внетелесный опыт во время своей близости к смерти: «В тот момент я была гораздо более сосредоточена на состоянии моего разума, чем физического тела. До этого в моей жизни было все как раз наоборот. Мое основное внимание и главные интересы были сосредоточены на моем теле, а то, что происходит с моим разумом, меня как-то не занимало, все шло само по себе. Но после того, как это произошло, именно состояние моего разума стало основным предметом моих забот, а уже на втором месте забота о теле — оно просто нужно для поддержания разумной жизни…».

«Это хорошо согласуется с рассказами об «уроках», которые вынесли люди из телесного соприкосновения со смертью. Почти все подчеркивают важность стремления в этой жизни к возгреванию любви к другим, любви исключительной и глубокой. Один человек, который встретил светящееся существо, чувствовал полную любовь и понимание, даже в тот момент, когда жизнь его развернулась, подобно панораме, для того чтобы светящееся существо могло ее увидеть. Он почувствовал, что вопрос, который задало ему существо, заключался в следующем: может ли он таким же образом любить людей? Он чувствует, что теперь его обязанность на земле — учиться такой любви.

Кроме того, многие подчеркивают важность приобретенных знаний. В течение их опыта им было сообщено, что накопление знаний продолжается даже после жизни. Одна женщина, например, после опыта «смерти» стремится использовать любой случай для того, чтобы улучшить свое образование. Другой мужчина дает следующий совет: «Неважно, в каком вы возрасте. Не переставайте учиться. Я думаю, что обучение — это процесс, уходящий в вечность».

Никто из опрошенных мной людей не говорил, что вышел из этого опыта с чувством морального «очищения» или совершенства. Никто не выказывал чувства превосходства — «я святее, чем ты». По существу, большинство вынесли впечатление, что они, напротив, должны еще к чему-то стремиться, чего-то достигать. Их видения поставили перед ними новые цели, новые моральные принципы и определенное указание жить в соответствии с ними, но без ощущения мгновенного спасения или непогрешимости. Взгляните на следующие отрывки из рассказов двух мужчин: «Я никому не рассказывал о своем переживании, но когда я вернулся, у меня было всеохватывающее, горячее, съедающее меня желание сделать что-нибудь для других людей… Я был так пристыжен всем тем, что я совершал, и тем, чего, к сожалению, не сделал в своей жизни. Я чувствовал, что нужно действовать и нельзя ждать».

«Когда я очнулся после всего этого, я решил, что лучше измениться. Я чувствовал сильное раскаяние. Я не был удовлетворен жизнью, которую вел до сих пор, и хотел начать лучшую жизнь».

«Как и следовало ожидать, этот опыт оказывает глубокое влияние на отношение переживших его людей к физической смерти, особенно тех из них, которые до этого не думали, что есть что-либо после смерти. В той или иной форме все эти люди высказывали одну и ту же мысль — что они больше не боятся смерти. Это, однако, требует пояснения. Во-первых, определенные виды смерти, очевидно, представляются нежелательными и, во-вторых, никто из опрошенных мною людей не ищет смерти, не желает ее. Все они чувствуют, что у них есть определенные задачи в этой физической жизни, и все они, вероятно, согласились бы со словами одного человека, который говорил мне: «Я должен еще довольно много сделать в этой жизни, прежде чем уйти из нее». Например, все они безусловно отвергают самоубийство как средство возвращения в ту реальность, в которой они побывали во время своего опыта. Просто теперь состояние смерти не представляется чем-то страшным, угрожающим. Давайте посмотрим несколько отрывков, в которых объясняется такое отношение к смерти.

«После этого опыта я не боюсь смерти. Это ощущение исчезло. Я больше не чувствую себя ужасно на похоронах. Я даже в каком-то смысле рад за умерших, потому что знаю, где находятся те, которые умерли».

«Теперь я не боюсь умереть. Это не значит, что смерть для меня желанна или что я хочу умереть прямо сейчас. Я не хочу жить там прямо сейчас, потому что я полагаю, что должна жить здесь. Но я не боюсь смерти, потому что знаю, куда пойду после того, как оставлю этот мир, так как я уже была там раньше».

Как видно из приведенных примеров, основная причина, из-за которой смерть перестает быть чем-то устрашающим, заключается в том, что человек, переживший подобный опыт, уже не сомневается в том, что жизнь не прекращается со смертью тела. Причем, для такого человека это уже не абстрактная возможность, а факт из собственного опыта».

Исследователи феномена произвольного ОВТ отмечают весьма примечательный факт, заключающийся в том, что почти у всех людей, переживавших произвольно вызванное внетелесное состояние, также развивается твердая вера в жизнь после смерти. Их типичное объяснение тому звучит приблизительно следующим образом: «Я больше не верю в жизнь после смерти — я знаю, что мое сознание будет жить после смерти, ибо я опытно переживал свое сознание существующим вне моего физического тела» Отыскивая признаки, являющиеся общими и характерными для посмертного опыта, Моуди приводит рассказы некоторых людей о том, что «в какой-то момент перед ними промелькнули другие существа, которые, казалось, «попали» в наиболее несчастное состояние существования. Эти люди утверждают, что эти существа, по-видимому, совершенно не способны отказаться от привязанности к физическому миру. Иными словами, представляется, что они привязаны к какому-то особому объекту, личности или привычке».

Рассказывает женщина, которая, как полагают, была мертва в течение-пятнадцати минут: «Казалось, что они пытаются что-то решить; они смотрели назад, они не знали, продолжать ли двигаться или вернуться в тела, в которых они были. Казалось, они все время колебались. Они все время смотрели вниз и совсем не смотрели вверх. Они не хотели идти дальше, чтобы увидеть то, что их ждет. Они напоминали мне также то, что я читала в описаниях привидений. Их можно было видеть насквозь. Казалось, что их было огромное множество».

Несколько человек, которые видели это явление, заметили, что некоторые из этих существ, по-видимому, пытались, впрочем, безуспешно, связаться с людьми, которые еще были физически живы.

Один человек рассказывал… о том, как он видел обычного прогуливающегося по улице, не замечающего ничего человека, в то время как один из этих духов парил над ним. Он сказал, что у него было чувство, что этот унылый дух был матерью этого человека, и, будучи неспособной оставить эту роль, пытается сказать своему сыну, что ему нужно делать».

Но Моуди выслушал, так сказать, одну сторону. На самом же деле существует множество свидетельств людей, с которыми, как кажется, все-таки удалось связаться этим несчастным существам. Ниже приводятся три достаточно типичных случая такой связи.

«Мать рассказывала нам, что много лет назад, когда умерла ее подруга-соседка, она повезла муку на мельницу и вместе со своей взяла муку сирот — детей этой соседки. По дороге лошадь, принадлежавшая соседке, вдруг остановилась и стала тихо, приветственно ржать, поворачивая голову так, будто ее ласкали, похлопывая по шее. Собака соседки радостно повизгивала, прыгала, виляла хвостом, будто ласкалась к невидимому, но знакомому человеку. Через несколько мгновений начала как бы проявляться фигура умершей соседки — сначала туманно, потом все четче и плотнее, до совершенно реального образа.

Она улыбалась, гладила свою лошадь, целовала ее, ласкала собаку. Потом начала снова становиться прозрачнее, таять — пока не превратилась в туман, дымку, поднявшуюся-над дорогой… После этого лошадь и собака двинулись дальше.

Мать часто говорила, что больше всего ее поразило поведение животных: «Значит, это мне не привиделось, а было все на самом деле, раз все трое ее узнали».

«Отец у меня болеет, парализован, лежит год. А тут входим в комнату, а он стоит и что-то говорит. Оказалось, что он пошел по зову матери, что якобы она налила в рюмку водку. Налитая водка стояла на шкафчике. А ведь мамы давно уже нет. А отец говорит, что видел ее якобы в этом шкафу и что налила мать для облегчения его страданий.

Иногда действительно там как будто кто-то ходил возле шкафа, но это могут быть мыши; а мама просто ему померещилась. Но вот водка? У нас в доме не было ни капли спиртного?! Откуда она взялась, да еще кто-то рюмку достал и налил. Отец же не мог этого сделать…

Конечно, это все может быть чепуха, но я своим глазам верю. Водка действительно была…».

«25 июня 1963 года умер мой муж Вася, с которым мы прожили в любви и согласии 25 лет. Я сильно переживала его кончину. Как-то ночью, часа в 2–3, когда он обычно возвращался со второй смены домой, я услышала стук в дверь. Случилось это чуть позже кончины Васи и его похорон. Услышала я, что Вася зовет меня за дверью. Когда я открыла дверь, то увидела его живым! Как я ни прогоняла его, понимая, что он умер уже, Вася не уходил. Однажды он бросил в меня с порога дощечку. Я увернулась, захлопнула дверь. Некоторое время дощечка была у меня в доме.

Каждую ночь он приходил ко мне, иногда я стояла у окна и видела, как он заходит в дом. Иногда он приходил в рваном грязном зипуне, один раз он пришел ко мне босиком, иногда в чистой вышитой рубашке. Я все делала, чтобы он перестал ходить ко мне. Раскладывала на постели крестики и молитвы, но ничего не помогало. Молилась, как научили старушки и как сама могла. Однажды, по чьему-то совету, собрав всю нецензурную брань, сильно выругала его. Но это не помогло. На следующую ночь он со слезами и на коленях перед моей постелью говорил: «Зачем ты, Ксюша, ругала меня вчера, мне было так больно?!» Иногда я убегала от него в комнату к сыну. Сын видел отца и слышал, как тот зовет меня. Сейчас он уже большой, но относится ко мне, после того, как женился, плохо. Живем мы в одной квартире. И он считает меня колдуньей. А я ни в чем не виновата.

Иногда мы жили с Васей как муж и жена. Мне было тяжело, как будто он душил меня. Тело у него было теплое, гладкое, мягкое. Когда он уходил, то тяжесть волной, начиная с головы, сходила с тела. Становилось легко. Так мы прожили с Васей после его смерти 40 дней…

Как-то кто-то из старушек посоветовал мне прийти на Васину могилку и три раза поклониться и три раза попросить у него прощения. За все эти дни я сильно похудела и была слаба. В надежде на то, что Вася оставит меня, я сделала все так, как мне посоветовали. После этого Вася больше не приходил. И сейчас иногда я вижу его во сне, иногда слышу стук в двери, когда открываю — никого нет».

Можно было бы, как говорится, «с порога» отвергнуть эти истории, если бы не их удивительное множество и внутреннее сходство. Располагая некоторым количеством таких истории и рассказывая их, я получал информацию о подобных инцидентах, что называется, из первых рук. Люди, ощутившие, что собственные переживания не единичны, а следовательно, не являются аномальной патологией, рассказывали о них с видимым облегчением.

Представленная выше феноменология ОВТ позволяет, как кажется, вернуться к рассмотрению гипотезы, высказанной в предыдущей главе в связи с некоторыми обстоятельствами, связанными с завершением видимого этапа жизни плазменного существа — шаровой молнии. Эта гипотеза предполагает возможность продолжения индивидуальной жизненной эволюции любого живого организма в виде некоторой, обладающей способностью автономного существования, тонкой структуры, которая была названа внетелесной, или экзосоматической, системой (ЭСС). Говорилось также, что это понятие в какой-то степени соответствует столь же древним, как человеческая история, представлениям людей о душе — сопутствующей человеку на протяжении всей его жизни, неразрушимой и отделяющейся от тела после смерти. Факты, приводимые Моуди, поразительны, но, будучи по существу всего лишь массивом косвенных доказательств существования ЭСС, они сами нуждаются в определенном подкреплении, которое должно, в первую очередь, разрешить вопрос о роли и месте ЭСС в физической картине материального мира.

Моуди рассматривал другие, быть может, второстепенные, но столь же важные вопросы. В частности, он провел анализ собранного фактического материала с точки зрения возможности возникновения описываемых состояний вследствие медицинских, медикаментозных и психических причин и показал независимость обнаруженных эффектов от этих причин. С другой стороны, Моуди сопоставил рассказы людей, переживших свою смерть, с такими древними источниками, как Библия, «Федон» и «Республика» Платона, Тибетская книга мертвых, книги Сведенборга, и показал очень большое число сходных элементов в этих описаниях. Помимо этих вопросов, Моуди рассмотрел также проблему распространенности посмертного ОВТ. Он обнаружил, что все люди, имевшие посмертный опыт и пытавшиеся рассказать о нем, наталкивались на скепсис и насмешки, даже у родных и близких. Очевидно, что такая реакция вряд ли может способствовать распространению сведений о посмертной ОВТ.

Со своей стороны могу лишь добавить, что я, не прилагая ровным счетом никаких усилий, узнал о посмертном опыте пятерых людей, а также об одном старом враче-реаниматоре, который, ничего не зная о работах Моуди, собрал свою, не менее впечатляющую коллекцию рассказов людей, которые пережили клиническую смерть.

Выше уже шла речь о том, что представления о существовании души являлись важнейшим элементом всех, пожалуй, без исключения религиозных систем. Постепенно, по мере вытеснения религиозной системы мышления научной, элементы религии, не нашедшие подтверждения в рамках методологии нового мировоззрения, вытеснялись — таким образом произошел окончательный отказ от идеалистической концепции души. Прагматическая направленность науки, исключение ею из сферы своих интересов человека, его психической, духовной конструкции, полностью закрыла дорогу любым попыткам поиска материалистического осмысливания и понимания имеющегося колоссального массива странных фактов, переводя их в разряд мифов и сказок. В конце прошлого века крупнейший американский психолог Уильям Джеймс писал по этому поводу: «Сколь постыдным для науки является тот факт, что огромная масса человеческого опыта брошена ею на произвол судьбы…» Все это делает возврат к гипотезе души в современных условиях крайне затруднительным. Ситуация напоминает затертую, правда, почти до дыр критиками консерватизма науки Историю о Метеоритах. Я вновь обращаюсь к ней лишь потому, что данный случай являет собой весьма поучительную аналогию.

Положение, в котором оказалась Парижская академия, было достаточно пикантным: вот только что, сейчас, с совершеннейшей определенностью всему просвещенному человечеству было показано его заблуждение относительно твердости небесного свода, а тут продолжают приходить и утверждать, что с неба падают какие-то камни. Известный химик Клод Бертолле сказал по этому поводу: «Эти легенды нельзя объяснить не только физикой, но и ничем разумным вообще». Собственно говоря, они были правы: если небесный свод не тверд, то откуда, действительно, падать камням?… Сегодняшняя ситуация такова: выиграна многовековая ожесточенная битва с церковным идеализмом, и бесспорно доказано, что в ставшем господствующим мировоззрении — материализме совершенно нет места для души.

Понадобилось не очень много времени для того, чтобы осознать, что это была даже не пиррова победа — это была настоящая катастрофа. Научная теория, отражавшая какой-то, пусть даже очень важный и прогрессивный этап познания, получила самое широкое распространение и на целые столетия определила характер мироощущения миллионов людей, и это оказало ужасающее по своим последствиям влияние на общественную мораль. Душа была отвергнута вместе со всей религией, и, приняв отсутствие души за аксиому, не требующую ни доказательств, ни даже простого осмысливания, люди выбросили из своего словаря, а вместе с тем и из сознания и морали, из самой своей жизни и это слово, и все его производные — и духовность, и душевность, и их антиподы — и равнодушие, и бездушие. Душа перестала болеть, ибо не может болеть то, чего попросту нет.

Воцарившееся мировоззрение отмерило человеку всего краткий миг, вспышку света перед черным провалом небытия. Далекий от совершенства завершенности материализм породил материократию, и человек стал ощущать себя гостем в этом мире, гостем, который уходит в конце концов навсегда. Все его помыслы и мечты, все сознание человека оказалось сосредоточенным на собственной жизни, собственных интересах, на получении сиюминутной выгоды, оказалось подчиненным примату материальных благ. Над Землей повис бесшабашный лозунг: «После нас хоть потоп!» Обычно в этом месте оптимистически настроенные оппоненты ссылаются на то, что «всегда находятся люди, говорящие об упадке нравов по сравнению с прошедшими временами, и приводят приличествующие случаю литературные примеры.

Но вот некоторые исторические факты. В 1775 году некто Дю Перрон добился аудиенции у Людовика XVI, чтобы продемонстрировать оружие — прообраз современного пулемета. Но изобретатель не услышал похвал — король и его министры с негодованием отвергли это «зверское оружие уничтожения». Это единственное дошедшее до нас упоминание о Дю Перроне: и изобретатель, и его изобретение канули в Лету — до лучших времен, когда смышленый американец Хайрем Максим изобрел свою машину смерти.

Ранее, когда самым истребительным оружием были лук и стрелы, специальная папская булла запретила использование треноги для арбалетов: «Это приспособление, в добавление к естественным качествам лучника делает сражение бесчеловечным». Это, казалось бы, не производит особого впечатления — все же цивилизованные правители в цивилизованной Европе, к тому же помешанной на идеалах рыцарства. Но вот Шамба Болонгонго, король Бечуанленда, дикарь и наверняка каннибал, руководствуясь гуманными соображениями, запрещает использование дротиков во время сражения. 1330 год стал годом изобретения Бертольдом Шварцем пороха и широкого его внедрения в военное дело. Однако задолго до этого порох появлялся в разное время в разных местах и так же внезапно исчезал на века. Известно применение пороха арабами в 690 году, а следующий случай — уже через пять с половиной веков в 1257 году. В VII веке порох был известен египтянам, ранее — в 80-е годы н. э. — рецепт его из Индии попал в Китай. Почему такое важное средство ведения войны не получало распространения? Отвечая на этот вопрос, автор книги, в которой приводятся эти факты, ссылается на деятельность Союза Девяти Неизвестных — организации, целью которой было не допустить, чтобы сведения о каких-то, как сказали бы сейчас, средствах массового уничтожения получили широкое распространение. Это очень интересная гипотеза, но она, как кажется, весьма уязвима для критики.

Помимо нерешенного вопроса о материальном, физическом статуте души, сторонники гипотезы, утверждающей ее существование, всегда испытывали и испытывают определенный дискомфорт, связанный с неясностями в определении целесообразности этого «органа» в его автономном, вне тела существовании. Религиозные представления о посмертных райских кущах для достойных, и адских муках для грешных душ носят слишком уж внеприродный, антропоморфный характер, поскольку даже само понятие «царства божьего» является весьма неудачной экстраполяцией земного общественного устройства на процессы, должные, по-видимому, иметь чисто природный характер.

Это обстоятельство стало причиной поиска механизма, который отвечал бы в большей степени логике природы. Так, в глубокой древности была выдвинута гипотеза о переселении душ — реинкарнации, или метампсихозе. Суть этой гипотезы заключается в том, что душа, отделившаяся от тела в момент смерти, пребывает на некоторых высших уровнях существования в ожидании момента, когда она, будучи внедрена во время зачатия в новое тело, начинает новую жизнь. В рамках буддизма учение о реинкарнации было дополнено учением о карме, которую упрощенно можно понимать как моральный груз прежних воплощений, накопившихся в душе и получаемых, таким образом, новым телом. Считается, что человек, совершающий во время своей жизни хорошие поступки, облегчает свою карму, и очистившаяся в результате многих воплощений, душа окончательно развоплощается и переходит на высшие планы существования.

Эти представления о реинкарнации, о карме являются одной из важнейших составных частей современного оккультизма.

Гипотеза реинкарнации подкреплена весьма впечатляющими фактами, рассказ об одном из которых приводится ниже. «В американском городе Буффало произошел редкий случай, взбудораживший умы многих психиатров.

В 1963 году в семье Генри и Эйлин Роджерс произошла трагедия: перебегая улицу, попал под грузовик и погиб их двенадцатилетний сын Теренс. Потрясенные горем родители долго не могли привыкнуть к мысли, что нет больше их единственного ребенка…

Спустя три года 38-летняя Эйлин родила второго мальчика. Вначале родители не обратили внимания на то, что все движения Френка были буквально копией жестов погибшего старшего брата. Известно, что почти все новорожденные ведут себя одинаково. Однако позже, когда Френку исполнилось два года, с ним стали случаться удивительные вещи.

Однажды Эйлин Роджерс вязала в гостиной. Ребенок подошел к матери, обхватил руками ее ноги (это было привычкой покойного мальчика) и сказал голосом Теренса: «Включи телевизор, я хочу посмотреть кино о шерифе из Додж-сити». Женщине чуть не стало дурно. Дело в том, что вот уже по крайней мере 10 лет фильм о шерифе из Додж-сити не появлялся на экранах. В детстве он был одним из любимых фильмов старшего сына. Где мальчик узнал название фильма? Вряд ли кто-нибудь из взрослых мог вспомнить старую картину. Но и это еще не все. В тот же вечер Френк встретил отца радостным восклицанием: «Па пришел». Этим уменьшительным обращением называл отца Теренс, однако со дня его смерти никто в доме ни разу не произнес этого слова. Спустя некоторое время малыш вдруг поинтересовался, где их старый красный автомобиль «Понтиак».

Действительно, у Роджерсов лет семь назад была такая машина, на которой они вместе с Теренсом совершили как-то длительное путешествие по Западному побережью. В следующий раз Френк попросил отца отремонтировать трехколесный велосипед. Тот не понял, о каком велосипеде идет речь, но потом вспомнил, что давным-давно у Теренса был велосипед со сломанным колесом… Собачонку Тутса окрестил вдруг в Батча: Батчем называли спаниеля, с которым любил играть Теренс. Но собака эта умерла несколько лет тому назад. Бабушку Френк спросил однажды: «Вы привели с собой Робби?» Робби — кличка собаки, умершей восемь лет назад, и, конечно же, ребенок не видел ее даже на фото.

Долго удивлял родителей второй ребенок, пока они не решились, наконец, обратиться к знакомому священнику, а тот, в свою очередь, рекомендовал им одного психиатра. Ребенку показывали фотографии школьных товарищей, учителей Теренса, двоюродных братьев, дальних родственников. Врач был поражен: Френк назвал всех по именам, перечислил их привычки, «вспомнил» некоторые эпизоды, происшедшие с тем или иным школьником задолго до рождения самого Френка».

Здесь можно было бы привести еще множество очень интересных и не менее убедительных случаев. Их объяснение с современных научных позиций обычно связывается с наследственной памятью, уже существует некоторый экспериментальный материал, подтверждающий это предположение. Можно, например, упомянуть результаты, полученные учеными при изучении поведения червей-планарий. Это животное обладает лишь зачатками нервной системы. Планария на раздражение электрическим током реагирует сжимаясь или изгибаясь. После сотни повторений одновременного воздействия током и светом планария начинает изгибаться, даже если ее раздражают только светом. Мелко нарезанных обученных планарий скармливали необученным. Результат оказался поразительным — черви-«каннибалы» гораздо быстрее начинали реагировать на свет, нежели остальные необученные планарий.

Есть сведения, что ключ к памяти поколений был уже в руках некоторых исследователей природы. Вот что писал в XIII веке знаменитый английский ученый и философ Роджер Бэкон, заключенный впоследствии в тюрьму «за приверженность к тайным знаниям» «Существуют составы, посредством которых можно пробудить в человеке древнюю память и заставить его стать на время одним из прародителей. Однако применение их сопряжено с большими трудностями, отчасти из-за редкости нужных веществ, отчасти из-за опасности дальнейшего умопомрачения испытуемого… Было бы величайшей глупостью доверять секреты сих таинств непосвященным».

Следует, однако, отметить, что среди собранного фактического v материала встречаются некоторые детали, объяснение которых с помощью теории памяти предков связано со значительными трудностями.

Так, один из ведущих парапсихологов мира, директор Индийского института парапсихологии Химеиура Наг Бенерджи рассказывает: «Некто Габриэль Оребэ, живший в Швейцарии, смутно чувствовал, что не эта страна является его родиной… Однажды он поехал в Испанию. Так у него родилось ощущение, что он тесно связан с этой страной, что имя его на самом деле Рафаэль и он политический деятель. Он вспомнил имена своих прежних детей и жены, а также то, что его убили ударом топора по голове.

Были проведены расследования и оказалось, что действительно живший давно Рафаэль имел жену и детей с такими именами и что он был убит ударом топора, раскроившего ему череп. Интересно, что Оребэ имеет на лбу врожденную деформацию на том самом месте и часто жалуется на сильные боли головы».

В завершение рассказа о реинкарнации хочется все же еще раз подчеркнуть ее бросающуюся в глаза искусственность, громоздкость этого механизма, вряд ли сообразующегося с одним из основных природных принципов — принципом наименьшего действия.

Приведенные выше примеры явлений, использованных для построения гипотезы о возможности существования ЭСС, представляют собой лишь крайне незначительную часть грандиозного фактического материала, рассеянного буквально по всему миру на протяжении всей истории человека, и в этом смысле эти явления не могут считаться ни аномальными, ни редко встречающимися. Столь упорный феномен не мог, естественно, в конце концов оставить равнодушными ученых представителей расы, одними из основных признаков которой являются любопытство и любознательность. С самых древних времен люди, не ограничиваясь ими же самими выбранными религиозными догмами, предпринимали определенные практические действия, направленные на поиски души. Можно, например, согласиться с тем, что изучение человеческого тела, предпринятое средневековыми анатомами, не всегда имело прямой целью картографирование тела — не только анатомия была целью этих поисков. Анатомия была лишь побочным продуктом настойчивого поиска вместилища души в человеческом теле.

Эти исследования ведутся и в настоящее время, однако информацию об этом найти не так просто: суперэкстравагантность подобных исследований способна безвозвратно погубить любую «нормальную» научную карьеру.

Для обоснования существования столь, казалось бы, обыденного, привычного и в то же время оказавшегося необыкновенно экзотическим объекта, как душа, привлекаются сверхсовременные, находящиеся на самом переднем краю научного поиска пограничные гипотезы.

Ю. А. Фоминым, например, для объяснения феномена души был привлечен теоретический аппарат многомерных пространств. Фомин путем ряда посылок доказывает, что «физическая смерть организма еще не означает гибели накопленной информации и его самосознания. Однако окончательный ответ на этот вопрос может быть получен только после познания такой многомерности».

В докладе об исследованиях феномена ОВТ в Американском обществе психических исследований доктор Карлис Осис, директор исследований, писал: «В последние два года исследовательский отдел был целиком занят изучением вопроса: продолжает ли существовать человеческая личность после смерти, физической смерти? Мы следовали нашей центральной гипотезе-человеческая сущность является «экзоматической системой», способной действовать независимо и вне своего физического тела. Эта «экзоматическая» сторона человека способна оставить свое тело в момент смерти и продолжать существовать. — Может ли человек, спрашиваем мы, действительно оставлять свое тело на время (как во время опытов по разделению души и тела) или постоянно (в момент смерти)?» После детального обзора проводимых экспериментальных работ доктор Осис подвел следующий итог: «ОВТ-исследования оказались трудным делом, главным образом потому, что этот феномен в полном виде редко воспроизводится по желанию. Наши результаты, полученные до сих пор, согласуются с нашей гипотезой. После использования исследовательских возможностей, описанных выше, мы можем действительно надеяться получить доказательства экзоматического существования человеческой личности».

Предпринимаются некоторые попытки объективного подтверждения данных, полученных Моуди. В качестве исходных посылок для этих исследований использовались старинные поверья, объяснение которым утеряно в веках, об известных каждому печальных датах: 3 дня, 9 дней, 40 дней… Подобная теоретическая база может быть, разумеется, определена как реакционно-идеалистическая и мистическая-нет проще занятия, чем изготовление и навешивание ярлыков, — однако индикатор — жидкий кристалл, созданный на основе холестерина человеческой крови, показал четкий выброс какой-то энергии у девятидневной могилы.

Зимой 1986 года нами были проведены аналогичные наблюдения, индикатором в которых служили рамки, применяемые для биолокации. Был обнаружен устойчивый и четкий эффект значительного отклонения рамки у двух операторов, проходивших над сорокадневным захоронением. В контрольных наблюдениях на заведомо старых захоронениях отклонений рамки не наблюдалось.

Сам предмет исследований — поиски экзосоматической системы, или души, — с максимально возможной ясностью выявляет противоположность философского подхода, исповедуемого исследователями.

С одной стороны, поиски души заключены в рамки идеалистического подхода, являясь в определенной степени продолжением традиции религиозных исканий.

Сторонники другого подхода, руководствуясь в своей деятельности концепциями монистического материализма, пытаются определить экзосоматическую систему как некоторую материальную структуру, свойства которой в настоящее время, по-видимому, не могут быть описаны на языке современных физических теорий.

Бесспорно, выбор того или иного мировоззренческого базиса целиком определяется исходными философскими установками исследователя или группы исследователей, а поскольку эти установки в своем рафинированном виде представляют собой аксиомы, не замкнутые метатеорией, сегодняшний спор о правильности выбора применяемого подхода попросту бесполезен.

Однако, отсутствие возможности исследования и сравнения исходных аксиом каких-либо систем не закрывает путей сравнения систем, построенных на той или иной аксиоматической базе, по произвольно выбранным критериям. Цели, стоящие перед этой рукописью, определили выбор в качестве таких критериев сравнения философских систем этику и теорию познания — гносеологию.

Некоторыми учеными, в том числе даже философами-материалистами, поддерживается точка зрения, согласно которой-львиная доля заслуг в построении этики принадлежит идеализму. На это можно высказать несколько возражений. Во-первых, материализм — учение несравненно более позднее, чем идеализм, возникший из анимистического видения первобытного человека, зарождающаяся социальная жизнь которого потребовала, в первую очередь, разработки этических норм. Во-вторых, присущие некоторым религиозным — что практически тождественно-идеалистическим системам этические нормы вряд ли могут служить примером и образцом для подражания. И, в-третьих, всегда возможен широкий взаимообмен нравственными ценностями между идеализмом и материализмом: определенные этические критерии могут быть равноприемлемыми для обоих течений — и это главное, хотя, возможно, и не единственное, что их объединяет.

В познании окружающего мира материализм доказал, по сравнению с идеалистическим подходом, действенность своей теории познания — гносеологии. Недостаточность идеалистической теории познания заключена, в первую очередь, в присущем в той или иной мере всем идеалистическим системам агностицизме, то есть признании непознаваемости окружающего мира. Это неверие в познаваемость одарило гносеологию идеализма бесплодием, обрекло исследователей-идеалистов на творческую пассивность: нельзя или, по крайней мере, очень трудно браться за задачи, если нет никакой уверенности в возможности их решения.

Заманчивая, казалось бы, возможность, представляемая идеализмом ученым откладывать, как «непознаваемое», неподдающиеся решению задачи, вряд ли может увлечь такое пытливое и неугомонное существо, каким является человек. Это обстоятельство, помимо вроде бы очевидной, ощутимой телесности, материальности мира, послужило причиной того, что «подавляющее большинство естествоиспытателей является стихийными материалистами», — замечание справедливое, но употребленное, к сожалению, в первоисточнике не очень корректно.

Вообще говоря, вопрос о познаваемости мира далеко не прост и было бы чрезмерным упрощением желание отделаться торжественно-оптимистическим заклинанием: мир познаваем, дело только за временем. Современная наука поставила целый ряд интереснейших вопросов, для которых, как кажется, сейчас нет никаких ответов. Одним из примеров современного физического. закона, утверждающего принципиальную невозможность получения полного знания, может быть названо уже упоминавшееся соотношение неопределенностей Гейзенберга, запрещающее одновременное знание импульса и координаты электрона. Положение, следует признать, сложилось весьма недвусмысленно и выход из него был предложен в применении статистических методов, которые, хорошо описывая параметры и поведение сообщества электронов в целом, тем не менее, никак не могут прояснить судьбу отдельной частицы. Это, казалось бы, не так уж страшно, однако подобное пренебрежение частностями далеко не всегда может быть приемлемо. Статистические методы изучения, например, человеческого общества, которыми широко пользуется социология, могут нарисовать в целом позитивную картину состояния общества: все здоровы, все образованны, все благополучны, эрго — все счастливы. В среднем. А как быть с судьбой, которая есть отклонение, флуктуация от этого среднесчастливого распределения? Можно ли ею пренебречь? При помощи каких критериев можно проводить такое пренебрежение? По каким критериям можно определить уровень этого пренебрежения? Сколько сигм взять?

Здесь же может возникнуть вопрос о глубине самопознания человека — это уже упоминавшийся вопрос об автодискрипции, — есть ли предел этому самопознанию и где он проложен? Нас остановит принцип неопределенности или мы встанем в тупик еще раньше, перед хаосом броуновского движения молекул? Разумеется, все это не имеет никакого практического значения, но вопрос здесь ставится д принципе — способны ли мы получить всю полноту знания о самих себе? Другая близко примыкающая к соотношению неопределенностей проблема заключается во взаимодействии объекта и субъекта в исследованиях, в определении влияния прибора, средства измерения, наблюдения на объект исследований. Каково соотношение между истинной величиной измеряемого параметра и той величиной, которую сообщает нам прибор, сам неминуемо включенный в изучаемый процесс? Какова степень истинности нашего знания? В последнее время проблема взаимоотношений субъект-объект приобрела максимальную, наверное, остроту в связи с формулировкой принципа антропности, о котором более подробно будет говориться в следующей главе и из которого следует поразительный вопрос: познает ли Разум истину о Вселенной или сам порождает Вселенную, соответствующую его представлениям об истине? Еще одной непростой проблемой, поставленной современным естествознанием перед философией, является вопрос о всеобщности принципа применяемости практики как критерия истинности научного знания. Физики-материалисты, например, прямо говорят о невозможности проведения какой-либо практической проверки таких теоретических конструкций, как параллельные миры Эверетта, черные дыры, максимоны Маркова. Вот что писал еще в начале б0-х годов Фред Хойл: «Физика имеет дело с частицами и их взаимодействиями.

Все взаимодействия локальны и могут быть обнаружены в локальном эксперименте. Следовательно, все физические законы можно открыть, не выходя из лаборатории… Я не считаю эти соображения вескими.

Что можно открыть в локальном эксперименте, кроме локальных взаимодействий между частицами? Взаимодействия на больших расстояниях, вроде тех, которые можно предвидеть и в которых локальные силы могут определяться структурой всей Вселенной, оказываются вне поля наблюдений, потому что мы не можем заставить Вселенную вертеться вокруг вашей лабораторий. Если наряду с локальными взаимодействиями существуют также взаимодействия на больших расстояниях, причем последние остаются необнаруженными, то тогда основные законы физики представляются гибридами изящества и уродства, оформленными в набор рецептов, вроде тех, которые имеются во всех современных аптеках. И физика действительно становится уродливой с ее бесчисленными странными числами и константами, которые она изобретает для характеристики взаимодействий и других количественных изменений. Я подозреваю, что взаимодействия на больших расстояниях существуют и многие константы, которые мы считаем постоянными, в действительности подвержены медленным изменениям во времени.

Эти изменения медленны по сравнению со скоростью разбегания галактик. Поэтому точные данные мировых постоянных не имеют абсолютного значения — они просто принадлежат эпохе, в которой мы живем».

Этот краткий обзор проблем, стоящих перед теорией познания и обострившихся в последние годы, ни в коей мере нельзя рассматривать как перечень аргументов, которые опровергают основной тезис материалистической гносеологии о познаваемости мира: видимо, мы подошли уже к какому-то рубежу, за которым вынуждены будем радикально пересматривать наши фундаментальные философские представления. Возникшие проблемы, наверное, будут разрешены в рамках какой-то метафилософии будущего, однако современные естествоиспытатели, стоящие лицом к лицу перед поразительной сложности задачами, должны уже сегодня сделать свой мировоззренческий выбор, который пока остается тем же, что и тысячи лет назад, — либо идеализм, рассматривающий сознание вне материального мира, мистифицирующий его, оставляющий для исследователя возможность отступления от сложной задачи в непознаваемое, либо монистический материализм, основной чертой которого я назвал бы никогда не утоляемую жажду познания.

Что касается проблем, связанных с попытками решения биологических (и парапсихологических в том числе) задач физическими методами, то трудности здесь обусловлены, по-видимому, недостаточной полнотой теории, проявляющейся в приложении к этим задачам.

В этом, в общем-то, нет ничего страшного и можно было бы не драматизировать эти проблемы. Печальнее другое. Среди большинства физиков принята за аксиому та точка зрения, согласно которой дальнейший прогресс их науки может быть связан только с уточнением накопленного знания, с объединением признаваемых сегодня единственно истинными экспериментальных данных и теоретических. построений в рамках нескольких фундаментальных принципов. И вот здесь, как кажется, отчетливо просматривается не только и не столько материализм естествоиспытателей, сколько стихийность этого материализма. Целая отрасль знания, океан наблюдательных и экспериментальных данных отвергается, а если и принимается к рассмотрению, то только с точки зрения Прокруста, ибо как иначе можно назвать настойчивые попытки втиснуть парапсихологические феномены в границы современных физических теорий.

Выше уже говорилось о многочисленных попытках объяснения парапсихологических феноменов в рамках механизма известных взаимодействий. Собственно говоря, этот подход характерен для всей идеологии изучения феномена жизни в целом, когда многими учеными высказывается безусловно правильное сомнение в правомочности сведения жизненных процессов к физико-химическим, а в большинстве случаев все этими высказываниями и кончается: научная жизнь идет своим чередом и в конкретной исследовательской работе по-прежнему царит физикалистский, механистический подход к проблеме живого.

Ни телепатическая связь, устанавливаемая между злектромагнитно экранированными индуктором и перципиептом, ни явная невозможность осуществления этой связи посредством электромагнитных волн при наличии мощнейшего фона, создаваемого современными техническими устройствами, ни нарушение одного из основных принципов распространения известных форм энергии с убыванием пропорционально квадрату расстояния, ни многое другое, установленное экспериментально, ни в коей мере не смущает исследователей, объясняющих все феномены живого комбинацией действия известных полей». Упорство, которое могло бы вызывать восхищение, если бы оно не становилось препятствием на пути познания.

В современной физике понятие поля не может считаться окончательно определенным в теоретическом плане, но, несмотря на это, этим термином широко пользуются, понимая под ним некую форму существования материи, передающую взаимодействие между частицами за счет обмена квантами между ними. Сегодня известны четыре вида взаимодействий — сильное, электромагнитное, слабое и гравитационное — и именно в объединении этих взаимодействий в рамках единого фундаментального принципа физики, со времен Эйнштейна, видят единственно возможный путь развития своей науки. Трудно, однако, согласиться с тем, что теория Великого Объединения, если даже она будет построена, окажется исчерпывающей.

По-видимому, здесь имеет место философская ошибка, о чем еще в 1896 году говорил Э. Вихерт: «Что касается современной науки, то мы здесь полностью должны отказаться от мысли, что, проникая все глубже в область малого, мы достигнем когда-нибудь последнего рубежа. Я уверен, что от этой идеи мы можем отказаться без сожаления. Вселенная бесконечна во всех направлениях, не только в большом мире вокруг нас, но и в самом малом. Если мы примем за масштаб нашу человеческую шкалу и будем изучать Вселенную все далее и далее, мы, наконец, и в большом и в малом достигнем такой туманной дали, где нам откажут сначала наши чувства, а потом и наш разум». Эта же мысль была несколько позже оформлена в виде блестящего афоризма: «Электрон так же неисчерпаем, как атом». К сожалению, большинство физиков не восприняло этот, наверное, бесспорный диалектический принцип, и вся история ядерной физики неразрывно связана с поисками всевозможных пределов, среди которых далеко не последнее место занимает поиск предела существования материи. Экспериментаторы время от времени открывают последнюю, «самую малую» частицу, а теоретики предсказывают, что в области размеров порядка 10^-11 см наступит нелокальность вещества и исчезнут все частицы. Здесь им видится граница мира, за которой царит непонятно что, — опять вспоминается шопенгауэровское: «Каждый принимает конец своего кругозора за конец света». Не говоря уже о том, что установление пределов такого рода имеет мало общего с диалектикой, сам этот предел получен при помощи манипуляций с физическими константами, причем, критерием, определяющим порядок этих манипуляций, являются «соображения размерности».

Складывается впечатление, что современная физика, будучи гораздо более прогрессивной по сравнению с физикой прошлого века — ведь атомная бомба, например, существенно прогрессивнее гаубицы Гастингса, — тем не менее приобрела какую-то странную боязнь бесконечности. С одной стороны, это можно, видимо, объяснить стремлением к максимальной корректности математического аппарата современных теорий, когда выражения, содержащие бесконечность, стараются не рассматривать в связи с заведомым получением в результате проведенных операций неопределенностей, не доступных для корректного раскрытия.

С другой стороны, у исследователей вызывает вполне понятное отвращение «дурная» бесконечность, образующаяся, как известно, в результате безграничного увеличения или уменьшения количества.

Здесь, наверное, можно заметить, что Гегелем, который ввел понятие «дурной» бесконечности, был определен и другой вид — истинная, или качественная бесконечность, отличающаяся, в соответствии с законами диалектики, скачкообразным изменением наблюдаемых параметров последовательности. Подобное скачкообразное изменение свойств вещества наблюдается при масштабах, определяющих границу между химическими и ядерными превращениями. Не хочется быть злопамятным, но все еще можно найти книги доядерной эпохи, где с потрясающей уверенностью и убедительностью говорится о принципиальной недостижимости трансмутации химических элементов: а ведь с той поры прошло не так уж много лет.

Однако положение в ядерной физике, сложившееся сегодня, никак нельзя назвать стабильным: идет постоянная и ожесточенная борьба всевозможных теорий, должных разрешить имеющиеся противоречия, и это обстоятельство само по себе внушает надежду на динамичное развитие теории и дальнейший прогресс на пути познания.

Так, например, активное противодействие оказывается одному из основных постулатов теории относительности — постулату о скорости света как постоянной, предельной и инвариантной величине. Разрабатывается множество альтернативных теорий, в создании которых участвует самый широкий спектр исследователей — от представителей академических кругов, примером чему может служить Московская университетская школа физиков, до обладающих подчас весьма солидной теоретической подготовкой энтузиастов, среди которых немало профессионалов-физиков, перспективы которых на признание в существующей научной структуре, тем не менее, довольно сомнительны.

Особое место среди разрабатываемых теорий занимают гипотезы, выдвигаемые в связи с неудовлетворительностью решений биологических проблем при помощи, аппарата современной физики. Парадоксальность экспериментального и наблюдательного материала, о которой говорилось выше, определили максимальную революционность этих гипотез, многие из которых посягают на самые фундаментальные представления.

Одним из первых в европейской науке гипотезу о присущем всему живому особом поле в 1923 году высказал Александр Гаврилович Гурвич, открывший явление митогенетического свечения клеток; он же предложил и сам термин — биополе.

С тех пор гипотезы о существовании биополя высказывались неоднократно, однако до последнего времени не предпринималось никаких более или менее убедительных попыток к определению материального носителя этого поля. Причины столь медленного по современным масштабам продвижения можно, наверное, показать на примере судьбы гипотезы В. С. Грищенко-Капари, судьбы своеобразной и, одновременно, банальной.

Осенью 1944 года, вскоре после освобождения Парижа, туда прибыла советская военная миссия, в составе которой был офицер В. С. Грищенко, инженер по образованию. В Париже Грищенко закончил и опубликовал на французском языке статью, работу над которой он начал еще на родине. В этой статье, а также в докладе, который его пригласили сделать в одном из самых знаменитых учебных заведений Франции — в Высшей Нормальной школе Парижского университета, Грищенко высказал гипотезу, согласно которой «кроме трех известных состояний вещества, существует четвертое», присущее только живому. «Аналогично трем другим состояниям, доступным нашему непосредственному восприятию (жидкому, твердому, газообразному), оно представляет собой сложное вещество, состоящее из отдельных частиц — атомов и молекул… Весь мир, в том числе и организм человека, содержит, кроме трех состояний вещества, также и четвертое».

В своих рассуждениях Грищенко исходил из простых и хорошо известных посылок. Он говорил о том, что пять известных органов чувств человека не могут исчерпывать всего многообразия окружающего нас мира. «Бели последовательно уменьшать число наших чувств восприятия — ликвидировать зрение, затем осязание, обоняние, вкус, слух… Что тогда останется? Эмоции, не правда ли? Но если эмоции существуют в нас, это значит, что они существуют вообще, в качестве материального компонента нашего существования. Что же, возникает тогда вопрос, может явиться носителем наших эмоций? Далее. Логично предположить, что раз эти процессы эмоционального характера происходят в нас самих, то они существуют у животных. Ну, скажем, страх или радость у собак. Более того, есть наблюдения, говорящие о том, что такие процессы «душевного порядка» происходят и в растительном мире. Как известно, все попытки определить материальную суть этих процессов, их физическую природу не привели ни к чему. Возникает вопрос: почему? Ответ на этот вопрос, мне кажется, может быть единственным: не там искали. Материальную суть эмоций до сих пор искали в трех привычных нам состояниях материи: в твердом, жидком и газообразном. И не находили. Ибо, как я смею утверждать, все процессы «душевного порядка», равно как целый ряд других, необъяснимых современной наукой явлений — проявлений четвертого, неизвестного нам пока состояния материи.

Длительное время физика предполагала существование гипотетического эфира в виде гомогенной среды — совершенно упругой и служащей проводником лучистой энергии. Мы, базируясь на совершенно отличных соображениях, также пришли к выводу о существовании эфира, который, однако, должен иметь совершенно другие свойства: структура эфира должна быть очень сложной, причем его сложность эквивалентна сложности самой мысли по отношению к любому органу чувств. Скажем, по отношению к зрению.

Эфир, согласно нашей гипотезе, должен обладать не только уже известными свойствами, которыми он наделяется в настоящее время физиками, в частности, проводить лучистую энергию, но и состоять из своих собственных. элементов…».

«Таким образом, базируясь на строго материалистических рассуждениях, независимо от религии, мы приходим к представлению о существовании человеческой души…», — писал Грищенко.

И уже здесь, в Париже, самая первая попытка Грищенко найти единомышленников в научных кругах мгновенно встретила традиционно осторожное отношение ученых к столь радикальным идеям. В состоявшемся обсуждении доклада Грищенко убеждали в том, что предложенное им «четвертое состояние вещества» никак не может быть эфиром, состоящим, как полагал Грищенко, из особых атомов, которые он позже назвал атомами «икс», а есть не что иное, как не столь давно открытая плазма, обстоящая, как известно, из обычных атомов, находящихся в ионизированном состоянии. Следует, однако, признать, что сама идея о возможности существования в твердых телах при вполне обычных условиях холодной плазмы была для того времени чрезвычайно смелой и получила экспериментальное и теоретическое подтверждение только много лет спустя в работах Р. Бауэрса.

Так или иначе, но о работах Грищенко ничего не было слышно почти двадцать лет. Только в 1963 году Грищенко закончил свою новую статью, название которой уже говорит о том, что он, восприняв идею холодной плазмы, тем не менее остался на позициях необычности этой плазмы. Вот что он пишет: «Электронно-ионная плазма является веществом в четвертом состоянии… Существует нейтронная, позитронная плазма… Существует также вещество в четвертом состоянии сложной структуры, которому мы дали название «комплексной плазмы» и «биоплазмы»… Представим себе, что эти атомы не являются. единственно возможным сочетанием элементарных частиц, что существуют другие системы (или сочетания) элементарных частиц, образующие атомы совершенно другой структуры, чем атомы вещества, доступного нашему непосредственному восприятию в твердом, жидком или газообразном состоянии. Назовем эти системы «атомами икс»… «Что представляет собой атом икс, из каких именно элементарных частиц он состоит и как эти частицы расположены внутри атома икс-мы пока сказать не можем. Мы ставим перед собой более скромную задачу: доказать, что «комплексная плазма» и ее производная «биоплазма» — действительно существуют, показать проявление биоплазмы в окружающем нас животном и растительном мире и наметить пути практического использования сделанного открытия».

Разосланная на правах рукописи по биологическим факультетам университетов страны, эта работа не осталась без внимания. Однако все дальнейшие исследования, связанные с именем В. М. Инюшина, исходили из твердой убежденности в тождественности биоплазмы Грищенко обычной физической холодной плазме. Лабораторией Инюшина была проделана огромная работа по экспериментальному и теоретическому обоснованию этой идеи, что привело к весьма значительным познавательным и чисто практическим успехам. Основным, пожалуй, достижением исследователей можно считать открытие чрезвычайно тонкого воздействия на организм микродоз лучистой энергии узкого частотного диапазона, что позволило разработать поразительные по эффективности методы лечения различных заболеваний излучением маломощного лазера.

Однако то, что группа Инюшина самоограничилась в своих исследованиях в рамках хотя и очень экзотических, но, тем не менее, хорошо известных явлений, послужило причиной того, что в очередной раз внешний биофизический эффект — те самые следы биополя, которые наблюдали и Гурвич, и Кирлиан, и многие другие исследователи разных странах, — был отождествлен с самим явлением. Но если Гурвич сказал об этом вслух, то Инюшин не захотел или не смог этого сделать, и биополе опять было сведено к «комбинации действия известных полей». Это, в свою очередь, обусловило малую объяснительную силу теории Инюшина. В самом деле, холодная плазма Инюшина может существовать только в пределах тела, а внешние излучения, порождаемые ею, как было показано Инюшиным, не превышают величины сотен электромагнитных квантов, что, очевидно, не может сколь-либо приемлемым образом объяснить наличие ни одного из зафиксированных пси-феноменов. Это, видимо, понимал и Инюшин, обращавший, например, внимание на то, что «интенсивность излучения биоплазмы зависела от соседства других живых организмов. Стоило, скажем, поднести к листу герани, находившемуся в высокочастотном поле, руку, как биоплазмограмма листа мгновенно менялась.

Причем, что уже совсем озадачивало исследователей, характер биоплазмограммы зависел в этом случае от здоровья человека! Более того, даже от его психики, настроения! Выходило, что герань, это лишенное всех прерогатив высшего мира животных растение, обладает способностью ощущать характер эмоционального состояния человека… Было удивительно наблюдать, как биоплазмограмма герани мгновенно менялась, едва исследователь, вступивший в контакт с ней, «протянувший ей руку», начинал смеяться, разговаривать или сердиться. Помимо загадочности характера взаимоотношения человека с растением, поражала чувствительность герани, ее биоплазмы: ни один физический прибор не обладал параметрами (не говоря уже о самом принципе действия!), сопоставимыми с листком герани, помещенным в высокочастотное электрическое поле».

Да, все это «озадачивало исследователей», но не больше, поскольку холодная плазма — эта «синица в руках» — была уже поймана, а для ловли «журавля дальнодействия» требовалось приложить экстраординарные усилия.

В почти сорокалетней истории жизни этой гипотезы самым причудливым образом переплелось удивительное прозрение инженера и господствующие в физике догмы. Гипотеза, посягнувшая на самые основы современной физики, в профессиональных, но чужих руках постепенно теряла свою суть и обретала все более согласованный с существующими концепциями облик. Несмотря на всю эффективность и значимость практических применений, финал этой истории вызывает какое-то грустное чувство: да, на основе холодоплазменной теории разработаны замечательные методики лечения красным светом, да, теория нашла применение в пищевой промышленности — но это была уже совсем другая теория…

В своей работе В. С. Грищенко писал: «Вне биоплазмы жизнь немыслима: рождение, развитие и старение организма находятся в непосредственной зависимости от «структурной сетки» биоплазмы. Она является одновременно носителем той энергии, которая приводит в движение атомы и молекулы, организует их в живую клетку, растение или животное и приводит к высшей организации, какой является организм человека. Это именно та «душа», о которой твердят все религии всех народов…» Руководствуясь аналогичными представлениями, многие исследователи продолжают поиск материального носителя жизненных — биологических и психических процессов, — свойства которых могли бы быть, по-видимому, адекватны «биоплазме Грищенко».

Интересную попытку предпринял К. А. Шрамков, предложивший «Гипотезу физической природы биополей». В этой работе Шрамков, анализируя современную физическую картину мира, высказывает сомнение в правомочности установления пределов уменьшения масштабов материи. Он пишет о необходимости внесения нового смысла в представление о бесконечности материального мира: «Обычно понятие бесконечности, уходящей вверх», а «…в сумме — философское представление о несимметричности мировой материи, что несет в себе некорректность, ибо оставляет без ответа вопрос — что за нулем отсчета? Что за границей несимметричности?» Исходя из этих посылок, Шрамков делает попытку «экстраполяции наших знаний в пределы сверхмикромира (СММ).» Гипотетические свойства обосновываемого Шрамковым СММ, а также отсутствие прямой связи психических процессов с электромагнитными явлениями приводят его к мысли об ответственности за эти процессы частиц и полей СММ.

Здесь следует отметить, что в теоретической физике довольно давно известно удивительное явление, которое, по-видимому, способно претендовать на роль искомого механизма, объясняющего в том числе феномены психики. Речь идет об эффекте мгновенного дальнодействия, открытом еще в 1935 году в виде знаменитого парадокса Эйнштейна-Подольского-Розена (парадокс ЭПР), или явлении квантовой корреляции.

Говоря о парадоксе ЭПР, я, здесь и в дальнейшем, буду использовать некоторые мысли, высказанные в интереснейшей статье Ф. Скурлатова, написанной почти двадцать лет назад. Столь большой по современным меркам срок не сделал эту работу менее актуальной: проблема осталась, и хотя можно было бы сослаться на десятки работ, посвященных парадоксу и опубликованных за последние годы в самых известных физических журналах, я все же обращаюсь к вроде бы Старой работе потому, что статья Скурлатова подкупает той искренностью и романтизмом, той верой в «магическую физику», тем необоримым оптимизмом, которые были характерны для физики шестидесятых годов нашего столетия.

Теоретические представления о квантовой корреляции базируются на двух основных предпосылках. С одной стороны, квантовая корреляция — одно из проявлений на микроскопическом уровне классических законов сохранения. Из известного, например, закона сохранения импульса следует постоянство суммы импульсов замкнутой системы взаимодействующих между собой тел. Зная начальный импульс одного или нескольких тел системы, можно вычислить импульс других тел. В этом случае можно сказать, что «импульсы тел, составляющих систему, коррелируют». Эта закономерность широко используется, например, в астрономии при расчетах звездных и планетных систем.

С другой стороны, явление квантовой корреляции имеет важное отличие от классической. Классическая физика предполагает, что характеристики объекта скорость, координаты, импульс и тд. — существуют как бы сами по себе вне зависимости от их измерения, то есть как объективные для данной системы свойства. С точки зрения квантовой физики у микрообъекта до измерения объективно нет таких характеристик — они появляются только в процессе взаимодействия частицы с макротелом — прибором. Этот процесс взаимодействия частицы с прибором в квантовой механике определяется как «затвердевание» частицы, которая обычно рассматривается как волна.

Формулируя парадокс квантовой корреляции, Эйнштейн рассуждал следующим образом: «Предположим, что у нас есть волновой пакет из двух свободных микрочастиц, разлетающихся после столкновения. Их для наглядности представим в виде двух синусоид. Одна из синусоид натыкается на прибор, измеряющий амплитуду или фазу волны. И тут же теряет свою свободу и мгновенно «твердеет» не только первая частица, но и вторая, нетронутая, даже если они успели разлететься на расстояние, измеряемое световыми годами. Зафиксировав прибором фазу одной синусоиды, мы совершенно однозначно фиксируем и состояние другой — отлетевшей — микрочастицы».

Парадокс ЭПР обычно иллюстрируется поставленным еще в 1949 году опытом By. Два фотона — гамма-кванта — при аннигиляции электрона с позитроном разлетались в противоположные стороны. Как только измерительный прибор-модулятор определял вектор поляризации одного фотона, сразу же «твердея» вектор и у другого квантового «брата». Стоило повернуть плоскость поляризации одного фотона, как немедленно, синхронно поворачивалась и плоскость другого.

Опыт показал, что, воздействуя на одну волну-частицу, мы можем мгновенно передавать сигналы другой, не обмениваясь при этом энергией.

Существует две достаточно далеких друг от друга точки зрения на природу квантовой корреляции. Согласно наиболее распространенному мнению, квантовая корреляция — одно из следствий основных принципов квантовой механики и не нуждается в каком-то более детальном объяснении, равно как и другие «парадоксальные» квантово-механические явления (туннельный эффект, сверхпроводимость и т. д.).

По мнению таких сторонников этого взгляда, как А. П. Александров и Е. Вигнер, дальнодействие просто неизбежная особенность квантовой механики, вытекающая из ее математического аппарата.

Уже при построении квантовой механики было принято, что частица классической физики ведет себя как пакет воли, который «размазывается» по пространству и заполняет собой весь мир. То есть про волновой пакет, не привязанный полями к другим материальным объектам, можно сказать, что он находится всюду, но конкретно нигде. Когда же эта волна-частица сталкивается с преградой, то она мгновенно стягивается в точку.

Такое странное поведение материи не только предсказывается теоретически, но давно обнаружено экспериментально. Например, поодиночке выпускали неделимые кванты на экран с небольшими дырками — одной из разновидностей такого эксперимента был нашумевший в свое время опыт американских физиков Пфлигора и Мандела. И оказалось, каждая микрочастица разбегается по вселенскому полю возможных траекторий, проходя через все отверстия. Создается впечатление, что каждый волновой пакет при своем движении обозревает и оценивает экспериментальную ситуацию поверх пространства, мгновенно получая информацию даже о самых далеких, но допустимых путях. Г. Стэпп заметил по этому поводу: «Центральная тайна квантовой теории заключена в вопросах: Как может информация собираться столь быстро? Как может частица знать о том, что есть две щели? Как может информация о том, что происходит повсюду, собираться и влиять на то, что может произойти здесь? Квантовые явления дают, на первый взгляд, свидетельство того, что информация передается способом, который необъясним классически.

Итак, идея, что информация передается со сверхсветовой скоростью, априори не кажется абсурдной». Кажется очевидным, что позиция физиков, предпочитающих объяснение дальнодействия «мгновенным стягиванием волнового пакета» сверхсветовому дальнодействию полевого типа, происходящему на некотором «субквантовом уровне», то есть обменом какими-то «квантино», вызвана желанием избежать противоречий с одним из основных постулатов теории относительности-постулатом о скорости света как предельно достижимой в природе.

Однако существует довольно большая группа теоретиков, полагающих, что квантовая корреляция нуждается в другом объяснении. В частности, было выдвинуто предположение, что квантовая корреляция свидетельствует о нелокальном взаимодействии между различными частями квантовой системы, происходящем на некотором «субквантовом» уровне.

Под «нелокальным» понимается такой механизм взаимодействия, когда частица «чувствует» наличие поля вне границ его существования. Это «сверхчувственное восприятие» частиц подтверждено экспериментально и носит название эффекта Ааронова-Бома, и то обстоятельство, что свойство квантовой нелокальности присуще микрообъектам, не вызывает сомнений. Вполне понятно, что явление квантовой корреляции, «из-за которого вроде бы летит ко всем чертям эйнштейновский запрет на сверхсветовые скорости» и которое сам создатель теории, относительности называл «телепатией», явилось одним из основных пунктов его критики в адрес квантовой механики, противником которой Эйнштейн был последние десятилетия своей жизни. По иронии судьбы может оказаться, что это определение — «телепатия», — в которое Эйнштейн, как кажется, не вкладывал ничего, кроме сарказма, станет пророческим. Ну что ж, фантазия истории не блещет разнообразием: опять то же самое «мистическое дальнодействие», в допущении которого в науку Лаплас упрекал Ньютона.

Оценивая возможности, открывающиеся с познанием квантово-механической мгновенности связи каждой микрочастицы с мировым целым, некоторые физики выдвинули идею, согласно которой познание природы мышления может быть тесно связано с механизмом квантовой корреляции. Так, последователь Луи де Бройля — Д. Бом, пытался объяснить сущность человеческого «я» с помощью волновых, или пси-функций, в которых содержится вся информация о кваитовомеханических объектах. Квантовомеханические парадоксы рассматривались как ключи к феномену мысли. К сожалению, эти идеи не получили в современной физике сколь-либо заметного развития.

С другой стороны, рассмотрение парадокса ЭПР породило ту точку зрения, согласно которой мысль представляет собой материальную силу. «Мы, люди, не только зрители мировой драмы, но и ее участники», — утверждал Нильс Бор. Согласно этому утверждению, для того чтобы правильно истолковать Квантово-механические эксперименты и парадоксы, необходимо считать мысль материальным фактором и учитывать, что в акте измерения частица выступает не сама по себе, а в виде неделимой системы «частица + прибор (наблюдатель)». «Считать, что мысль связывает все, охватывает всю Вселенную, — писал Б. Уорф, — не менее естественно, чем думать так о свете, зажженном на улице. Почему бы не предположить, что мысль, как и всякая другая сила, всегда оставляет следы своего воздействия». А вот что можно прочесть в Анги-Йоге: «…прекрасно чувствовать, что каждому из людей дана такая неисчерпаемая сила. Мы можем такой силой передвигать физические предметы. Если сила неисчерпаема, то объем предметов относителен. Сегодня мы можем двигать малыми предметами, завтра можем подвинуть нечто большее: в этой прогрессии лежит и счастье эволюции» (Аум: 478). Эти, столь близко соприкасающиеся между собой идеи, после нескольких лет затишья обрели новую форму, воплотившись в принцип антропности, речь о котором пойдет ниже.

Следующим важным шагом на пути познания механизма мышления и, в большей степени, доказательства возможности существования объяснения парапсихических явлений, в том числе прямо свидетельствующих о существовании биофизических структур, экстериоризирующихся за пределы человеческого организма, стала теория А. Охатрина. По мнению ее автора, эксперименты подтверждают предположения теоретиков о существовании сверхлегких микрочастиц-аксионов с массой на несколько порядков ниже, чем масса электрона, то есть частиц того сверхмикромира, где многие авторы видят истоки жизни и разума. Аксионы Охатрина могут, по-видимому, оказаться материальным выражением той самой кауза суй — «причины себя», — движущей силы самоорганизации материи, которая в одном из бесконечных вариантов своего развития может создать тот вид организованной материи, который мы признаем единственно живым.

В работе Охатрина была показана математическая модель аксионного газа, одной из главных особенностей которого является способность к образованию систем, обладающих высокой стабильностью.

Согласно этой теории, вокруг каждого тела — живого или неживого — должны существовать аксионные оболочки, повторяющие форму оригинала. Здесь самым естественным образом напрашивается аналогия с известной многим аурой, знание о которой пришло с Востока.

Больше того, в соответствии с представлениями толтеков-видящих, человек заключен во что-то, чему толтеки дали название «кокон», который, как аура, может принимать различный, в зависимости от физического и эмоционального состояния человека, вид и цвет. Столь близкие представления, бытующие у таких различных культур, позволяют предполагать замечательное сходство наблюдаемых ими картин.

Следует еще отметить, что название «аксионы», данное этим частицам, выбрано, как кажется, не совсем удачно. Более правильным и в большей степени выражающим сущность явления, физической основой которого могут оказаться эти сверхмикрочастицы, было бы наименование «сапионы» или «психионы». Для пояснения этой мысли я приведу пространную выдержку из опубликованньгх посмертно заметок Д. И. Блохинцева: «Обратимся теперь к сознанию. Каковы его особенности? Сознание способно:

А) приобрести извне информацию и хранить ее как свою имманентную часть;

Б) обучаться на основании ранее полученной информации;

В) логически (или более сложно — эмоционально) вырабатывать (творить) новую информацию внутри себя и.

Г) по своей воле («свободная воля») дать распоряжение («сигнал») к тому или иному материальному движению, к действию.

Рассмотрим крайний случай — классическую материальную частицу. Если она полностью изолирована от бесконечного окружения, то по ее импульсу и координате, измеренным в какой-то момент времени, можно узнать всю ее предшествующую историю (это обстоятельство покоится на принципе причинности). Поэтому можно сказать, что материальная частица несет в себе информацию о своей «прожитой жизни», т. е. частица обладает способностью хранить в себе информацию (т. е. осуществляется один из признаков сознания, именно а)). Однако других признаков, характерных для сознания, не обнаруживается.

Более интересная ситуация возникает в области микромира, которая управляется законами квантовой механики. В этом случае по измерению динамических переменных, характеризующих состояние частицы в момент времени Т, можно сделать только вероятностные суждения о ее прошлом и будущем. Микрочастица также хранит «приобретенную» информацию, но эта информация не определяет однозначно ни ее прошлой, ни будущей «жизни».

Взаимодействуя с макромиром, микрочастица может повлиять на него, нечто в нем изменить, но это влияние управляется законами вероятности так, что это поведение можно охарактеризовать как некую свободу выбора, имитирующую пункт г).

Ясно, что важнейшие особенности сознания б) и в) не могут быть приписаны микрочастице. Но если в приведенном определении сознания (пункты а, б, в, г) опустить пункты б) и в), то можно сказать, что частица в некотором смысле обладает сознанием, но несовершенным, поскольку: есть (а) чувствительность (реакция на внешнее воздействие), есть хранение информации, есть свобода выбора из ряда возможностей, но нет обучения (б), ни логической обработки информации (в). Здесь мы подходим к грани, отделяющей живое и, следовательно, в какой-то мере сознательное, одухотворенное от примитивной «жизни» атомов. Но вспомним, что именно из этих атомов строится молекула ДНК — носительница наследственной информации, определяющая формы организации процессов жизни. На уровне ДНК, т. е. на молекулярном уровне, происходит нечто, определяющее эволюцию, т. е. творение новых организмов. Могут ли быть эти творения только игрой случая? Мы вступаем, здесь в область чего-то крайне важного, но еще непонятного…».

И здесь также может оказаться уместной ссылка на Агни-Йогу: «Сила, движущая жизнью, заложена в каждом атоме как присущее каждому атому».

С философской точки зрения подобные рассуждения выглядят достаточно убедительно, ибо они провозглашают всеобщность сознания, а поскольку той или иной степени сознание является неотъемлемым элементом жизни, то тем самым утверждается всеобщность жизни как одной из форм движения материи.

Представленные в этом разделе доводы, говорящие в пользу гипотезы о возможности существования экзосоматической системы, разумеется, не претендуют на однозначное разрешение этой, невероятно сложной и, как кажется, необыкновенно важной проблемы. И в то же время этот раздел нельзя рассматривать как основу для дискуссий, в которых этот вопрос может получить исчерпывающее истолкование.

Приводя доводы, свидетельствующие в пользу существования ЭСС, я преследовал здесь вполне определенные цели, заключающиеся в повышении интереса к этим исследованиям, их стимуляции, привлечении к ним внимания тех, чья исследовательская страсть, быть может, до сих пор по каким-то причинам не могла быть реализована.

Здесь необходимо подчеркнуть, что исследования в этой запредельной области обладают той самой спецификой, которая столь резко отличает их от обычных физических исследований и о которой говорилось выше. С большей долей уверенности можно утверждать, что, видимо, еще долгое время основным прибором — генератором, датчиком, индикатором, регистратором и т. п. в парапсихологических исследованиях сможет быть только сам человек или другие биологические объекты. Очевидно, что это в максимальной степени относится к поискам и исследованиям экзосоматических систем. Не сила рук или объем легких, быстрота реакции или физическая выносливость являются факторами, определяющими способности человека как исследователя ЭСС. Сила духа, открытый и непредубежденный разум и в то же время величайшая уравновешенность его, огромное терпение и терпимость, бескорыстие и доброта — вот самый скромный перечень качеств, необходимых для человека-прибора исследователя ЭСС и становящихся как бы физическими параметрами в этих исследованиях. Один из толтеков-видящих в очень энергичной манере так говорит об этих качествах: «Отправится ли кто-либо в неведомое из алчности? Алчность действует только в сфере обычных дел. Чтобы принять вызов устрашающего одиночества, нужно нечто большее, чем алчность, — нужно иметь любовь, любовь к жизни, к авантюре, к тайне. Нужно иметь неиссякаемое любопытство и крепкую кишку».

Другой стороной специфики исследования ЭСС, о которой говорят толтеки, является наличие целого ряда вполне реальных опасностей, их сопровождающих: «…видящие должны быть методичными, рациональными людьми, образцами трезвости, и в то же время им надо оттолкнуться от всех этих качеств, чтобы стать совершенно свободными и открытыми чудесам и тайнам существования…» Это означает, что, с одной стороны, человек, упорно держащийся за привычную реальность обыденной жизни, скептически настроенный и сомневающийся, скорее всего вряд ли получит сколь-либо значимые результаты: для этой деятельности мало подходит рациональный картезианец. С другой стороны, — и это является одной из главных опасностей — полная утрата, разрыв связей с обыденной реальностью грозят прямым нарушением психической стабильности исследователя. Эта способность, не сомневаясь, с открытым сердцем и разумом подходить к другим реальностям, не теряя в то же время связей с реальностью исходной, по-видимому, крайне редка.

Но парапсихологические явления и, в особенности, феномен ЭСС являются стимулом не только для исследовательской деятельности.

Для многих людей имеющиеся позитивные факты оказываются вполне достаточными для построения мировоззренческих систем, включающих в качестве основы представление о бессмертии души. Иногда это приводит к тому, что воля человека, не потерявшего видимой связи со своей обыденной реальностью, тем не менее оказывается подчиненной завораживающему очарованию других реальностей, и он уходит в призрачные сны построенных им самим или традиционных мистических течений. А. Эйнштейн писал: «Индивидуум ощущает ничтожность человеческих желаний и целей, с одной стороны, и возвышенность и чудесный порядок, проявляющийся в природе и в мире идей, — с другой. Он начинает рассматривать свое существование как своего рода тюремное заключение и лишь всю Вселенную в целом воспринимает как нечто единое и осмысленное».

Этот уход от реалий жизни является, по-видимому, все же наиболее безобидным следствием перехода через грань, о которой говорят толтеки, поскольку эти люди, как правило, реализуют свою веру в другие реальности через самосовершенствование, что само по себе вряд ли может быть осуждаемо, если бы не порождало другие, не столь безобидные последствия.

Вполне определенная и, пожалуй, одна из основных опасностей этих, зачастую принимающих религиозную окраску, поисков, заключена во внесении туда, как, впрочем, и во все виды человеческой деятельности людского честолюбия, эгоизма и алчности. Об этой опасности благодаря усилиям — откровенно говоря, не всегда добросовестным — средств массовой информации должны, казалось бы, уже знать все, но, как это ни печально, деятельность всевозможных самозванных мессий, ложных пророков, неграмотных и алчных гуру продолжается, калеча и растлевая ленивые, неспособные на собственное мышление, собственную оценку предлагаемой им духовной пищи души. Совсем не трудно, кстати, заметить, что в основе большинства востокоподобных учений, предлагаемых духовному миру Запада, лежит именно расчет на душевную леность потребителей подобной духовной пищи.

Вред, наносимый слепым преклонением перед авторитетами, порождающим поистине религиозный экстаз, самоотречение и полный разрыв с окружающей жизнью, очевиден для многих. Даосы, например, прекрасно осознавая возможные последствия безропотного преклонения перед кумирами, в поразительно резкой форме предостерегают против него: «Поскольку истина непередаваема и никто не может научить тебя ей — не сотвори себе кумира! Свергай любых идолов, не принимай на веру никаких канонов и авторитетов. Наивысший авторитет заключен и молчит в себе самом; заставь себя слушать его и не мешай ему говорить.

Китайский учитель дзэн, монах И-сюань, так выразил эту мысль: «Убивайте всех, кто встанет на вашем Пути. Если встретите Будду — убейте Будду. Если встретите патриархов — убейте патриархов; если на вашем Пути встанут архаты — убейте их тоже!» Я здесь не буду останавливаться, в связи с большой сложностью этого вопроса, на другой типичной черте подобных поисков — на проблеме столь частого ухода от реалий жизни: существует множество прямо противоположных доводов, и соображения по такой дискуссии, отняв много времени и места, все же, по-видимому, не смогут способствовать выработке какого-то равноприемлемого решения. Тем не менее, все сказанное выше дает возможность прийти к некоторым, совершенно субъективным заключениям. С одной стороны, как кажется, есть все основания для не очень-то веселого вывода: и тысячелетняя история мировых религий, и новейшие нравственные поиски, опирающиеся, как на априорно, на веру принимаемых представлений ЭСС, — не могут автоматически решить морально-этических проблем, поскольку не только не отвечают на вопрос о смысле жизни, но и в какой-то степени даже обостряют его…

В предыдущей главе говорилось о закономерности, согласно которой эволюция индивида повторяет эволюцию вида. Была также представлена базирующаяся на этой закономерности гипотеза, одним из частных приложений которой стало утверждение о продолжении» жизни шаровой молнии после окончания ее видимого существования.

Эта индивидуальная эволюция живого существа, его закономерные скачкообразные изменения известны также, как метаморфозы живого, в качестве школьного примера которого обычно приводят метаморфозы насекомых: гусеница — куколка бабочка. Этот пример довольно часто используется в качестве, надо признать, довольно красивого и поэтического символа метаморфозы человека: смерть куколки — человеческого тела — означает в то же время рождение прекрасной бабочки-освобождение бессмертной души. Образ действительно красивый, но, тем не менее, мало что меняющий в нравственных устоях человека, даже искренне верующего.

Это, видимо, можно объяснить внутренним, чаще всего недоступным для самоанализа, недовольством своим личным и сегодняшним местом как в эволюции вида, так и в собственной, личной эволюции.

Что касается своего места в эволюции вида, то здесь ситуация достаточно ясна: несмотря на то, что общественные идеологи обычно сосредоточивают немалые усилия на создании максимально привлекательного образа деятельности на благо грядущего, создавая вроде бы неотразимые системы поощрения общественного альтруизма, к сожалению, все эти усилия, предпринимаемые на протяжении всей истории человеческого общества, не дали сколь-либо заметного результата и доля альтруистов в обществе не испытывает заметных тенденций к увеличению. С личной эволюцией дело обстоит еще плачевней: в отличие от эволюции общественной само понятие личной эволюции — к тому же, по определению, посмертной — в пострелигиозные времена обрело весьма сомнительный статус.

Здесь, в порядке небольшого отступления, необходимо отметить, что существует довольно распространенное заблуждение относительно роли христианской религии в создании высоких морально-этических норм: история человечества, являющаяся одновременно историей человеческих безобразий, служит свидетельством этого. Нельзя, по-видимому, согласиться с идеализацией религии, ее священного писания, ее нравственных норм: внимательное и беспристрастное чтение библии показывает это. Вот что пишут о Христе — учителе справедливости евангелисты:

«Не думайте, что я пришел принести земле мир, не весь мир принес я вам, но меч. Ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее; человек отыщет врагов под собственной крышей. Недостоин меня человек, более заботящийся о своем отце и матери, чем обо мне: недостоин меня человек, не несущий своего креста, и не идущий по моим следам». (от Матфея, 10:34–38). Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!.. Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение… «Если кто-то придет ко мне и не будет ненавидеть своего отца и свою мать и детей, братьев и сестер, даже свою собственную жизнь, он не сможет быть моим учеником». (там же, 14:26).

Сколь удивительна слепота людей, читающих Библию: она может быть сравнима лишь с легковерием людей, ее не читавших, но питающих надежду на новую роль религии в новом нравственном ренессансе.

Примитивность религиозной этики, беспомощность в указании четких ориентиров и конечных целей земной жизни, гнусная и жестокая нелогичность «гнева божьего», больше похожего на самодурство тирана, наряду с удивительным последействием обещаемого воздаяния, заставляют церковь прилагать немалые усилия для пропаганды того, чтобы постулируемое в рамках религии бессмертие души смогло играть роль важнейшего морального фактора в человеческой жизни.

Однако, как показывает история, эти многовековые усилия оказываются не очень эффективными. Люди, даже верующие, инстинктивно чувствуют, что жизнь, являясь частью Мироздания, должна, обязана в этом Мироздании выполнять какую-то активную роль, что жизнь дана не для молений во спасение души, а для активной созидательной деятельности. И слепой, можно даже сказать конвульсивный поиск этой Деятельности приводит к целому сонму деятельностей, не удовлетворяющих человека и приводящих его к неописуемому разладу с самим собой. Так появляется то противоречие, которое большинство людей невысказанно носит в себе всю жизнь, а будучи выражено, оно рождает поразительно горькие слова, вроде тех, которые вложил в уста одного из своих героев Арман Салакру: «Говорят, земля — всего лишь сортировочный пункт на пути в загробный мир. Но почему этот пункт такой унылый?».

Эта бессмысленность конечной жизни, жизни, накапливающей личный опыт, знания, мудрость, равно как эмоции, страсти и мечты, которым суждено внезапно и бесследно исчезнуть, повергает Человека Мыслящего в поистине космический пессимизм по отношению к своей жизни: «Если бы я был поэтом, то воспел бы ужас жизни, если бы я был музыкантом, то передал бы идиотский смех и бессильные слезы, жуткую суматоху заблудших, ожидающих ударов судьбы среди руин… Если бы я был художником, то изобразил бы небо цвета пыли, нависшее над миром», — писал Бернар-Анри Леви.

Нераскрытые потенции, рутинная, бессмысленная деятельность — вот причины тревожной и трагической раздвоенности человека, дело разума и рук которого все чаще обращается против него самого. Мало, ужасающе мало людей, чья жизнь одарена и озарена счастьем творчества души, рождающей совсем иные — светлые и радостные строки.

«Я — душа. Я хорошо знаю, что то, что я отдаю могиле — не я. То, что есть мое «Я» — уйдет не туда. Все создано для постоянного подъема, от зверя к человеку, от человека — к Богу…

Я чувствую в себе будущую жизнь. Я подобен когда-то срубленному лесу; новые побеги крепче и живее, чем когда-либо были раньше…

Вы говорите, что душа — это только результат воздействия телесных сил? Но почему тогда душа моя сияет больше, когда силы тела моего начинают слабеть? Чем ближе к концу, тем яснее слышу я вокруг бессмертные симфонии зовущих меня миров. Это удивительно — и в то же время просто. Это сказка, и это история.

Полвека я записываю свои мысли в прозе и стихах; история, философия, драмы, романы, предания, сатиры, оды и песни; я все перепробовал. Но я чувствую, что не сказал и тысячной доли того, что есть во мне.

Когда я сойду в могилу, я смогу сказать, как многие другие: «Я закончил свой труд», но я не смогу сказать: «Я закончил свою жизнь». На следующее утро мой труд начнется снова. Могила — не тупик; она — переход. Она закрывается в сумерки. И снова открывается на рассвете», — писал в своей «Интеллектуальной биографии» Виктор Гюго.

Вывод, наверное, очень прост: человеку явно недостаточно пусть даже точного, неоспоримого и неопровержимого знания о своей душе, о продолжении жизни его сознания за порогом смерти. Это знание, по-видимому, может считаться необходимым, но недостаточным условием для духовного возвышения человека. Человеку нужно знать, что его земная жизнь есть не только некая школа и подготовка к какому-то, пусть даже очень высокому существованию. Его жизнь должна иметь смысл, цель и идеалы. Смысл, который не оказывался бы при ближайшем рассмотрении абсурдом, цель, ради которой стоило бы жить и умирать, идеалы, суть которых вела бы человека прочь от сегодняшних материократических устремлений. Человеку необходимо творчество, рождающее всепоглощающую страсть и великую радость, необходим всеобщий, всеохватывающий труд, подобный космическому Общему Делу Федорова, труд, в делании которого люди смогли бы обрести то ли утраченную, то ли никогда не бывшую духовность.

Поразительно высокой души человек, удивительнейший Антуан де Сент-Экзюпери писал: «Есть лишь одна проблема — одна-единственная в мире — вернуть людям духовное содержание, духовные заботы…», и в его словах прекрасно и просто сочетаются эти два, ставших сегодня жизненно необходимыми для человека, для дальнейшей эволюции его вида, элементы — душа и работа — «духовные заботы». Душа должна трудиться, и труд этот гораздо более важен, нежели работа просто разума и просто рук, ибо только труд души осенен добром и любовью»…