ГЛАВА 6.

Демид снова стоял в помещении с дубовыми дверями. Компьютер создавал видимость коридора, но когда Дема осматривался, двери сами надвигались на него, словно предлагая себя на выбор. Он никак не мог решиться – куда же войти? Вот странное животное, напоминающее грифона. Туда лучше не заходить – сожрет еще, чего доброго. Девочка в колпаке и в туфлях, как у Красной Шапочки. Нет, девочек на сегодня достаточно – никакого от них толку. Опять старик с палитрой... Он вызывал какую-то симпатию и Демид решил попробовать.

Комната старика была серо-голубой, цвет этот успокаивал и располагал к приятной беседе. Старик задумчиво стоял в углу и не обращал на Демида ни малейшего внимания. Дема вежливо кашлянул:

– Добрый день, сеньор, как поживаете?

– Неплохо, молодой человек, насколько вообще мое существование можно назвать жизнью. – Человек обернулся на голос Демида. – Я бы скорее назвал это квазижизнью, неким эрзацем из эстетических потуг Хозяина – моего нечастого, но, увы, единственного собеседника и моих собственных интеллектуальных исследований. Видите ли, я – Художник. Художник с большой буквы, наделенный талантом необычайной силы. Вы можете посчитать это хвастовством, но поверьте, если бы моим произведениям суждено было вырваться из этого жалкого, к тому же перманентно выключающегося мирка в большой, прекрасный мир, передо мной померкли бы и Веласкес, и Рафаэль, и Гольбейн. Я уже не говорю о жалких потугах всяких псевдохудожников типа Дали или... э... Шагала. Ибо их эстетические установки неверны изначально. Они пытаются исказить предметы внешнего мира, изображая их. Они привносят в свои картины элементы собственного мироощущения, собственные слабости, свойственные несовершенной человеческой натуре.

– Хм, интересно. Пожалуй, так. Слабости и несовершенство. И, я бы еще сказал, неуверенность в завтрашнем дне. Это, безусловно, удручает. Но вы, конечно, разгадали секрет истинно гениального творчества?

– О да, мой юный друг! Я вполне могу понять этих людей, именующих себя художниками. Они пресыщены объективностью наружного мира, реальные предметы окружают их от рождения и до самой смерти. Они стараются убежать от обыденности и невольно (а то и нарочито) преображают рисуемые ими субъекты – порой до неузнаваемости. Возьмем, к примеру, картину некоего Пикассо. Он изображает квадратный... арбуз! Вы когда-нибудь видели квадратный арбуз, юноша?

"Видел", – хотел сказать Демид, но сдержался. Пока он не мог понять, зачем Алексей создал этого старика, страдающего манией величия.

– Вы Никиту Сергеевича Хрущева, случаем, не знаете? – спросил он.

– Нет, не имею чести. А что, он тоже из этих... художников?

– Нет. Это крупный политический деятель прошлого. Я думаю, он был бы вашим большим поклонником.

– Благодарю вас. – Бородка на одутловатом лице старика гордо встопорщилась. – Вначале я был создан как графическая программа. Я помогал Хозяину создавать все те образы, которые существуют сейчас в этих бесчисленных кубических клетках. Он вложил в меня бездну информации – ведь я никогда ничего не забываю, и в любой момент могу вызвать из памяти любую картину художника, когда-либо жившего на земле. Но как ни странно, вся эта эстетическая экспансия не испортила меня, и я сформировался как самостоятельная художественная личность. Я преодолел субъективность эмоций и вывел свой, единственно правильный метод. Вот, слушайте: изображаемая вами вещь должна быть максимально приближена к реальной. Она не должна быть лучше или хуже изображаемого предмета – она должна быть самим им, и лишь тогда она оживет и превратится в реальность!

"Мудрено,– подумал Дема. – Не могу ручаться, что я что-нибудь понял".

– Замечательно! А где же ваши произведения? Я был бы счастлив познакомиться хотя бы с малой толикой оных.

– Они здесь, – Художник показал на свою голову, увенчанную беретом. – Собственно, я уже отошел от рисования картин. Я рисую лишь предметы – как живые, так и неживые. И уверяю вас, в этом и состоит искусство, конечную цель которого я постиг.

Он взмахнул кистью и нарисовал прямо в воздухе ящерицу. Она свалилась на пол, прытко перебирая лапками, пробежала сквозь стену и исчезла.

– Вот это да! – Демид изобразил восхищение. – Она что, и вправду живая?

– Да, насколько можно назвать живым сущее в этом иллюзорном мире. Но у нас здесь свои законы, отличные от положений внешней среды, так что можете считать ее не менее живой, чем меня самого.

– Великолепно, сеньор! Я очень рад, что познакомился с таким великим человеком. Поскольку вы приложили руку к созданию всех его обитателей, то вас, пожалуй, можно считать Отцом всего местного народа. Отцом и... Патриархом.

– Очень интересная мысль, молодой человек, – напыщенно изрек старик. – Пожалуй, так. К сожалению, что для реализации этого несомненного статуса не имеется никаких возможностей. Единственный человек, с кем я имел возможность беседовать, это был сам Эй-Пи. Сейчас же я наслышан о его смерти. Жаль, очень жаль. Несмотря на его ограниченные эстетические способности, человеком он был весьма привлекательным.

– Разрешите представиться – Демид, магистр естественных наук. Я являюсь наследником Эй-Пи и сейчас собираюсь окончательно взять в свои руки управление вашим миром. Мне необходимо принять дела и получить кое-какую информацию.

– Проще говоря, вы хотите завоевать компьютер? – Художник с прищуром глянул на Демида и тот подумал, что старик знает больше, чем показывает. – Это непросто.

– Вы знаете, с кем я должен сражаться? Вы должны знать!

– Разумеется, – художник и не думал что-то скрывать. – Вы должны победить Муркулюка. Честно говоря, не знаю, как это можно сделать. Я принимал участие в его создании и, по-моему, у него просто нет слабых мест. Это настоящий убийца – настолько агрессивный, насколько вообще может быть агрессивным компьютерный монстр. Правда, выдам вам маленькую тайну – он несколько глуповат. Но не думаю, что вы успеете заметить это за те несколько секунд, пока он будет расправляться с вами.

– Ну, обрадовали, – не выдержал Демид. – А чем он хоть вооружен-то?

– У него длинный обоюдоострый меч. Метательные звездочки – острые, как бритва, он кидает их сразу по шесть штук. И круглый щит пятой степени защиты – неуязвимый для любого оружия, которое я могу создать.

– А вы можете нарисовать оружие?

– Ну разумеется, – старик обиженно выпятил губу. – Любое, какое вы пожелаете.

"Так. На мечах рубаться? Не стоит. Фехтовальщик я слабый. Попробуем огорошить его чем-то неожиданным".

– Нарисуйте мне, пожалуйста, нунчаки.

– Нончаку? Японский боевой цеп? Вам какой – двух– или трехзвенный?

– Трехзвенный. Или нет, лучше два двухзвенных. Деревянных. Но чтобы это дерево было крепче самого твердого железа.

– С удовольствием.

На создание нунчаки ушло секунд десять. Демид со свистом рассек воздух деревянными палками. Оружие и вправду было потрясающим!

– Что вы еще желаете?

– Цепь. Длинную, очень прочную, с тремя кольцами на конце.

– Такая цепь называется тинснейк. Ее применяли в средние века охотники на ведьм в Уэллсе. Считалось, что она обладает магическими свойствами.

Демид опешил. Он считал, что цепочка, доставшаяся ему от Защитника, является единственной в своем роде. Вот, оказывается, откуда она ведет свое происхождение.

– И еще щит. Хотя, как же я буду держать его – обе руки у меня будут заняты оружием?

– Ладно, Демид, – улыбнулся старик. – Как ценителю моего творчества и просто симпатичному для меня человеку, я окажу вам особую услугу. Я подарю вам необычный щит. Я придумал его недавно, и еще никто во Внутреннем Мире не владеет подобным. Его вообще не нужно держать в руке. Он висит в воздухе сам по себе, и более того, способен самостоятельно перемещаться по направлению к движущимся снарядам противника. Он вполне способен защитить вас от метательных звездочек, поскольку его разряд выше, чем у них. Но первое же прикосновение меча Муркулюка увы, разобьет его вдребезги. Так что выбирайте...

– Хорошо, я согласен, – торопливо сказал Демид. – Спасибо вам огромное. Даже не знаю, как вас отблагодарить.

– Зачтите мне это авансом на будущее, – улыбнулся Художник. – Дай Бог, чтобы вам повезло. Хотя это маловероятно. Приблизительно, пять шансов из ста.

* * *

Демид снова перебирал двери одну за другой. Подмышками у него были зажаты нунчаки, щит (никелированный кружок размером с суповую тарелку) назойливо болтался в воздухе на уровне груди. Тинснейк лежал в кармане – про запас.

На одной из дверей был изображен какой-то уродец, похожий на гоблина – в шлеме, с остроконечными ушами и висячим носом. В руке он держал длинный кривой палаш. По деревянному барельефу трудно было определить габариты этого существа, но Демид решил рискнуть. Он шагнул в комнату и на него с визгом бросился мохнатый карлик. Реакция Демида была молниеносной – взмах нунчаки, и противник с проломленным черепом отлетел в угол. Дема посмотрел на него с отвращением.

– Маленькая мерзкая дрянь! На Муркулюка она никак не тянет. Двигаем дальше.

Когда он увидел изображение на двери, то сразу понял, что это и есть Муркулюк. Горилла, самая настоящая горилла, только безволосая. Гора мышц в набедренной повязке, с маленьким черепом на бычьей шее. Огромный прямой меч и круглый щит составляли его вооружение. Демиду как-то сразу расхотелось сражаться с этим монстром. Но выбирать не приходилось...

Едва он прошел через дверь, на него обрушился град жужжащих и крутящихся в воздухе дисков. Щит, подаренный Художником, сохранил ему жизнь и дал несколько секунд на ориентировку. Железяка эта с беспримерной скоростью металась в воздухе, звездочки сталкивались с ней и со звоном отлетали в стороны. Муркулюк живьем был еще ужаснее, чем на барельефе. Никакое изображение не смогло бы передать дьявольское выражение его маленьких красных глаз. Агрессивность так и перла из этого троглодита. Демид не успел как следует рассмотреть его, потому что Муркулюк с воем бросился в атаку, вращая мечом, как пропеллером. Нунчаки вылетели в воздух и образовали перед Демидом два свистящих полукруга. Муркулюк с разбега вмазался в эту мелькающую зону и Дема четко услышал костяной стук деревяшки о его череп. Меч вылетел из руки монстра в дальний угол. Дикарь ошарашенно остановился на секунду и Демид нанес удар цепом, метя по глазам. Но реакция Муркулюка была молниеносной – он выставил руку и палка отскочила от его щита, стукнув Демида по пальцам. В следующий момент Муркулюк ответил сам – прямой без размаха удар целил Демиду в голову. Он бы, наверно, снес Дику полчерепа, но маленький летающий щит бесстрашно подставил свое круглое тельце под чугунный кулак и разлетелся на осколки, выручив хозяина в последний раз. Муркулюк яростно взвыл и затряс окровавленной рукой.

Демид кувыркнулся через голову и на ходу схватил меч, валяющийся на полу. Это было ошибкой – он просто не знал, как управиться с этим тяжеленным оружием. Неуклюже подняв меч, Демид выжидал. Его противник, обезоруженный, но не обескураженный, тоже пока не спешил.

Демид запустил ненужным мечом в стену, тот пролетел сквозь нее и исчез. Муркулюк немедленно воспользовался моментом и напал на Демида, но получил деревяшкой по лбу и снова отскочил в свой угол. Дема стоял, покручивая нунчаки и собираясь с духом.

Неожиданно он понял, что ничего сделать с этой гориллой ему не удастся. Отбиться – может быть, но победить – никоим образом. "Вон как нунчаки от его башки отскакивают. Там, наверно, и мозгов-то нет, одна кость".

В этом был и тупик, и путь к победе. Нужно было искать какой-то другой выход. Если эту образину нельзя было уничтожить оружием, нужно было попытаться победить его по-иному.

Как Ан-Тирита, Демид обладал уникальными способностями, однако почему-то до сих пор не додумался пустить их в ход. Он собрал всю свою волю, мысленно вылепил увесистый багровый шар и выстрелил им в Муркулюка – прямо промеж глаз. Шаровая молния вылетела изо лба Демида и прошла сквозь череп дикаря, как через растопленное масло. Муркулюк пошатнулся, но удержался на ногах. Из глаз Муркулюка посыпались искры, а в воздухе над его головой повисла какая-то геометрическая конструкция, представляющая собой кубический каркас из прямых линий, поставленный на ребро. Дикарь застыл, словно замороженный. Демид пристально изучал куб над его головой. Он обнаружил, что одна из "палок" в этом каркасе деформирована – на ней нависли четкообразные наросты, кое-где имелись разрывы и искривления.

"Попробуем отремонтировать эту корзинку", – решил Демид. Он мысленно дернул за испорченный "прутик" и тот с треском вылетел из конструкции, растворившись в воздухе. Далее Демид нарисовал в пространстве прямую линию и восстановил недостающий элемент.

...Муркулюк улыбнулся во весь рот. Улыбку его можно было бы назвать обворожительной, если бы не длинные желтые клыки. Он вежливо поклонился, приложив руку к сердцу. Не хватало только смокинга и галстука-бабочки. Муркулюк заговорил, и Дема едва не свалился от удивления – он думал, что этот дикарь может издавать только обезьяний боевой клич.

– Рад приветствовать тебя, новый Хозяин! Надеюсь, ты простишь, что я причинил тебе некоторые неприятности? Всегда к твоим услугам. Муркулюк, страж Внутреннего Мира.

Он деликатно шаркнул лапой по полу. Демид не выдержал и засмеялся. Господи, как все просто-то! Это было хорошим уроком – в мире, куда он попал, не грубая сила, а умственные способности правили бал. Демид поклялся себе не забывать об этом.

– И что же дальше? – Демид ожидал, что по законам компьютерных игр будет пышная коронация, или ему достанется в подарок какая-нибудь принцесса, или, на худой конец, появится надпись "GAME OVER" и заиграет электронная музыка. Но ничего такого не произошло. Страж молча показал на дверь, они покинули директорию и вновь заскользили по бесконечному головному меню.

– Вот. Эта дверь, – сказал Муркулюк. – Дальше я идти не могу. Там живет Мудрец. А Эй-Пи устроил так, что мы ни один обитатель комнат не может встретиться с другим. По-моему, это несправедливо. Я бы с удовольствием встретился с кем-нибудь еще.

– И оторвал ему голову, а потом поплясал на его косточках, – философски заметил Демид. Страж осклабился и заржал.

Демид шагнул в дверь и оказался в стандартном кубе – только стены здесь были настолько черны, что казалось, что он повис в космосе как космонавт. В комнате не было очевидного источника света, тем не менее обитатель комнаты был мягко освещен. Это был человек средних лет, в просторной белой рубахе и аккуратно выглаженных черных атласных брюках с высоким поясом. Лицо его, слегка небритое, слегка усталое, было отмечено печатью ума, да нет, пожалуй, даже житейской мудрости. Это был первый из местных обитателей, который был похож просто на человека, а не на оживленного мультипликационного героя. Он стоял, прислонившись плечом к невидимой стене и спокойно взирал на Демида.

Он видел Демида.

– Добрый день, новый Хозяин. – Голос его был немного грустным. – Ты принес нерадостную весть. Итак, Эй-Пи умер. Очень жаль. Жаль и его и себя. Конечно, я знаю, что люди, увы, смертны, даже если они – Ан-Тирита. И все же – каким окажется новый хозяин? Не разрушит ли он устоявшийся порядок в нашем внутреннем мирке и не начнет ли ремонт всего дома, сопровождающийся гибелью его жильцов? Процесс разрушения всегда предшествует созиданию, а если ты перестал существовать – не все ли для тебя равно, какое прекрасное будущее будет построено на твоей могиле...

– Браво, браво! – Демид хлопнул в ладоши. – Довольно откровенное вступление. Но только знаешь, Мудрец, довольно с меня отвлеченных философствований. Я уже полдня скитаюсь по этой электронной коробке, но все еще не получил того, что мне нужно. Ты можешь обойтись без словоблудия? Давай, выкладывай кратко и ясно – кто ты такой, для чего создан, что можешь мне дать? Имею ли я сейчас доступ к любой информации, которая хранится в памяти?

– Мудрец. Меня зовут Мудрец.

– Это я уже знаю.

– Довольно помпезное имя – даже для такого персонажа, как я – не правда ли? – Человек улыбнулся. – Эй-Пи не затруднялся в выборе имен. Я заселяю директорию, созданную для непосредственного использования Хозяином всех видов информации. Ты стал новым Хозяином и теперь можешь получить доступ к любым знаниям, содержащимся в компьютере. Так что, уважаемый Ди-Пи, можешь без излишних сантиментов узнавать все, что тебе нужно.

– Значит, ты склонен считать, что в наибольшей степени олицетворяешь собой этот компьютер? Как я заметил, почти все местные обитатели претендуют на лидерство и жалуются на то, что им не удается встретиться друг с другом.

– Глупцы! Их просто не существует. В данный момент существую только я. И если ты выйдешь из моей директории, я точно так же буду свернут, архивирован и задвинут в темный ящик. Не думаешь же ты, что все эти рисованные человечки реально живут, дышат, едят, или, к примеру, справляют естественные надобности? Каждый создан лишь в силу необходимости, и как бы ни тщился возвысить собственную значимость, останется лишь определенной функциональной директорией. Я, пожалуй, отличаюсь от всех главным образом тем, что осознаю это. Хотя, конечно, я имею и качественные отличия. Мой объем памяти отличается от них в тысячи, а то и миллионы раз. При этом он приближается по своим параметрам к человеческому, и, обладая возможностями к самосовершенствованию, я постепенно отклоняюсь от мышления стандартной электронной схемы и развиваю в себе личностные черты. А идея встречи обитателей Внутреннего Мира? Это нонсенс! В сущности, все они являются в определенной степени моими перевоплощениями, только сильно ограниченными и схематизированными. Если бы они существовали одновременно, это напоминало бы шизофрению в сотой степени – не две и не три, а несколько сотен личностей в одном сознании. Так что, уважаемый Ди-Пи, если ты будешь перестраивать систему Внутреннего Мира, то учти, что имеешь дело не с простым компьютером.

– Слушай, Мудрец. – Дема догадался, что "Ди-Пи" – его новое имя в компьютерном мире. – Пока мне не до перестройки. Мне бы себя привести в порядок.

– Догадываюсь. Тебе надо уменьшить явления гиперсенситивности.

– Да не уменьшить. Мне бы вообще избавиться от этой дряни! Как снова стать обычным человеком, у вас там не записано?

– Ну, это у тебя вряд ли выйдет. Влип ты крепко. А вот научиться управлять своими способностями... Думаю, зеркало номер три тебе хорошо поможет...

Мудрец неожиданно замолчал, к чему-то прислушиваясь.

– По-моему, в комнате, там, в Наружном Мире, кто-то появился.

– Откуда ты знаешь? Ты же не можешь ни слышать, ни видеть.

– Это так. Зато, когда я включен, я улавливаю мысли людей в помещении. Ты и сам это знаешь.

– Может быть, это кто-нибудь из местных жителей?

– Нет, никто из посторонних людей не сможет попасть в дом, даже если дверь будет открыта настежь. Кроме того, эти думают на каком-то странном, незнакомом языке, если это вообще можно назвать языком. Сдается мне, что эти существа нематериальны!

– Слушай, мне нужно срочно выйти из компьютера, – Демид забеспокоился. – Кто знает, что там может случиться с моим телом? Ты можешь выкинуть меня отсюда?

– Я пробую, – нервно сказал Мудрец, – но у меня ничего не получается. Я блокирован...

Он замолчал и быстро растаял в воздухе. Чернота вокруг Демида раскрасилась в пестрые геометрические полосы. Внутренний Мир стремительно свертывался, мелькая хаотическим нагромождением фигур, знаков, точек. Твердый субстрат ушел из-под ног и Демид полетел в черную бездну.