Часть 3. Линия Хаммера.

Глава 7.

Линия Хаммера. Низкие орбиты Юноны. Сутки спустя. 

– Наш выход. Всем приготовиться.

Автоматика вывела «Нибелунг» в точку орбиты, для десантирования над заданным регионом Юноны.

Внизу сквозь разрывы облачности просматривался пейзаж, напоминающий ландшафты современной Земли, – такое же безудержное буйство зелени, под пологом которой сканеры фиксировали руины.

В десантном отсеке резко сменилось освещение.

Рейчел, глядя, как закрываются сегменты десантной капсулы, подумала: почему такой густой красный свет, напоминающий пролитую кровь, издревле сопровождает процессы высадки, когда нервы и без того напряжены, в инстинктивном ожидании грядущих событий?

Бронированные сегменты сомкнулись, отсекая неприятное сияние. В тесном пространстве индивидуального модуля заработали внутренние системы приборов.

Декомпрессия отсека завершена. Давление в стартовых стволах отсутствует. – Высветил небольшой монитор, и тут же Рейчел ощутила толчок, – это замкнулся затвор электромагнитной катапульты.

Автопилот «Нибелунга» строго следовал процедуре, хотя в данном случае серв-машины не входили в состав десантируемой группы.

Медленно открылась аппарель, и только после этого на крошечных экранах внутри капсул побежали цифры обратного отсчета.

Еще мгновенье и стартовые катапульты начали отстрел.

– Поехали! – Это был голос Беглова.

Полуэктов почувствовал: к нему возвращается молодость. Парадокс, – мышцы, давно отвыкшие от динамических ударов и перегрузок, буквально изнывали под навалившимся гнетом, а в рассудке генерала звенел восторг, пьянящий восторг, будто изматывающие импульсы работы двигателей, резко сменяющиеся чувством невесомости, каким-то образом воздействовали на само время, возвращая ощущения того незабываемого поиска, когда он, на утлом «Гепарде» совершил прыжок в неизвестность, руководствуясь лишь логическими выкладками Покровского, предполагавшего, где именно может дрейфовать первый колониальный транспорт Земли…

…"Нибелунг", отстрелив восемь десантных капсул правого борта, медленно втянул предназначенную для серв-машин аппарель и, включив двигатели ориентации, начал разворачиваться, чтобы уйти в зону высоких орбит.

До прибытия «Альфы» в систему Юноны оставалось менее суток.

* * *

Они снижались.

Восемь хрупких скорлупок, яркие падучие звезды, внутри которых находились семь человек и один андроид.

Каждый по-своему переживал жесткую ритмику орбитального десантирования, понимая, что пути назад уже нет.

На высоте тысячи метров заработали системы окончательного торможения, температура внутри десантных капсул начала резко расти, но это продолжалось считанные мгновенья, далее последовал удар о поверхность.

Ошеломляющий покой.

Оглушительная тишина, в которой слышно лишь потрескивание отлетающей от обугленной брони окалины, затем приглушенно хлопнули пиропатроны замков, и горячие оболочки вдруг начали раскалываться на сегменты, освобождая амортизационные каркасы, внутри которых в окружении немногочисленных приборов, были закреплены кресла с людьми.

…

Беглов отключил электромагниты, и встал.

Над головой тлела листва огромного дерева с раскидистой кроной. Справа и слева возвышались иззубренные стены невероятно древней постройки. Несколько крупных ветвей, сломанных падением капсулы, внезапно вспыхнули, не выдержав жара, источаемого сегментами обугленной скорлупы.

– Внимание всем! – Раздался в коммуникаторе гермошлема голос Полуэктова. – Доложить о состоянии!

– Второй, порядок. – Голос Рориха прозвучал ворчливо. – Капсула проломила какое-то перекрытие. Нахожусь в замкнутом помещении. Пока не сориентировался.

– Оставайся на месте мы тебя найдем.

– Третий, готов. – Ваби был невозмутим. – Пожар.

– Сам выберешься?

– Да.

– Четвертый, порядок. – Рейчел досталось больше других, она не имела опыта орбитального десантирования, но, судя по интонациям, держалась. – Меня отнесло в сторону. Сейчас система подчитывает карты соседних зон. Определюсь – доложу.

– Добро. – Ответил Полуэктов. – Если вдруг не сориентируешься сама, дай знать.

– Пятый у меня все чисто. Кроме очагов возгорания никаких посторонних сигналов на сканерах. – В свою очередь доложил Беглов.

– Шестой, у меня не раскрылась капсула. – Спокойно сообщил Скарм.

– Седьмой, нахожусь на крыше здания. – Дал о себе знать Доброхотов. – Наблюдаю пролом в сорока метрах от позиции. Думаю там второй.

– Проверь. – Коротко распорядился Вадим Петрович.

– Восьмой, – это был Мерфи. – Все в порядке. Абсолютно.

Командир освободился от страховочных ремней и, выбравшись из амортизационного каркаса своей капсулы, развернул компактный тактический комплекс. Через несколько секунд после активации экран моргнул, – это система наладила связь с двумя спутниками.

– Всем на пять секунд включить маркеры экипировки.

На дисплее одна за другой вспыхнули восемь точек. Разброс оказался минимальным, лишь Рейчел действительно оказалась в стороне от группы, в двух километрах от границы зоны высадки.

Допустимая погрешность. Похоже, она уже сориентировалась – сигнал от ее передатчика перемещался в верном направлении.

– Отлично. – Подытожил Вадим Петрович. – Мы в заданном квадрате. Всем включить проекционные системы. Передаю карту местности с маршрутом движения. К первой точке каждый выбирается самостоятельно, далее работаем группой. До объекта «Гамма» семьдесят километров по прямой. Мы должны овладеть им раньше, чем «Альфа» войдет в систему Юноны, и Конфедерация поднимет шум по этому поводу. Все, двигаемся, в темпе! – Он свернул портативный тактический комплекс, отыскал взглядом первый ориентир, – огромную стреловидную башню диспетчерского контроля, с развороченным ракетными попаданиями, частично обрушившимся навершием.

…

Эрни Рорих смотрел в пролом.

Сумеречное помещение, куда он попал, носило следы катастрофических разрушений, – по всем признакам сюда в период активных боевых действий угодила орбитальная бомба. Толстые стеклобетонные стены устояли, покрывшись трещинами и замысловатыми подпалинами копоти, но внутри все было сметено, выжжено, пол покрывала скользкая остекленевшая масса, перекрытие, в котором зияла огромная дыра, выпучило наружу, придав ему форму бугристого купола.

Угораздило же…

Эрни просканировал структуру стен и потолка, но металла, который можно использовать для подъема на электромагнитных присосках не обнаружил, вероятно, он испарился в момент давнего взрыва, оставив после себя лишь слабо мерцающие на экране детектора металлизированные полости.

Двери вообще не просматривались в толще стен. Очевидно, после взрыва вся постройка размягчилась от высокой температуры, – потеряв жесткость, вязкая масса лишившегося арматуры стеклобетона, оплыла, заполнив существовавшие проемы, а затем сюрреалистическое творение орбитальной бомбардировки остыло, покрывшись многочисленными трещинами, как изнутри, так и снаружи.

Да, жарковато тут было. – Подумал Рорих, пытаясь найти наиболее простой выход из создавшейся ситуации.

Наверху мелькнула смутная тень, и тут же ожил коммуникатор.

– Почему не воспользовался ранцевыми двигателями? – Осведомился голос, который не мог принадлежать Доброхотову.

– Мерфи, ты? – Задал встречный вопрос Рорих.

– Да. Сейчас спущу трос.

– А Иван?

– Он ошибся, относительно пролома. Сейчас вытаскивает Скарма из капсулы.

Вниз разматываясь, упала бухта троса.

Рориху понадобилось меньше минуты, чтобы подняться наверх.

– Привет Алан. – Он смерил взглядом андроида, который, единственный из группы, пошел на высадку без бронескафандра. Его торс защищал тяжелый бронежилет, на голове был надет боевой шлем, с опущенным пуленепробиваемым забралом.

– Так почему ты не использовал ранцевые двигатели скафандра?

– У меня свой взгляд на вопрос рациональной траты ресурсов. – Ответил Рорих. Он дождался, пока Алан смотает трос, и указал направление. – Нам туда.

Мерфи кивнул.

Отношения Алана с остальными бойцами сформированной Полуэктовым группы, все еще находились в стадии становления. Андроиду доверяли, это очевидно, а проблема настороженности в общении возникала скорее по вине самого Мерфи. Он воспринимал любую ситуацию несколько иначе, чем окружающие его люди, но по-другому и быть не могло. Внутренний комплекс неполноценности. – Мысленно рассудил Эрни. Однако справляться с ним придется самому Алану. Рорих не рискнул бы в данной ситуации взять на себя роль психолога.

– Ну что, пошли? – Спросил он, чувствуя, что пауза неоправданно затянулась.

– Да, конечно. – Алан вдруг осознал, что бухта троса давно смотана, а он стоит и смотрит вдаль, поверх крон выросших после войны деревьев, пытаясь узнать хоть что-то в изменившемся мире Юноны.

– Ты воевал тут? – Все же не удержался Эрни от вопроса.

– Да. Здесь погиб мой пилот…

Рорих, уже начавший спуск по неровной поверхности вспученного перекрытия, невольно вздрогнул, осмыслив прозвучавшую фразу.

Мой пилот.

Выходит, андроид все-таки не отождествляет себя с лейтенантом Мерфи?

* * *

– Вылезай, котенок. – Доброхотов протянул руку, помогая Скарму выбраться из амортизационного каркаса капсулы. – Нет, сегодня я буду звать тебя птенчиком. – Беззлобно пошутил он, многозначительно указав на горячие сегменты бронированной скорлупы.

– Хватит. – Скарм был не в духе. – Вечно у меня что-то клинит. – Проворчал он, глядя, как дымиться трава в тех местах, куда упали отброшенные запоздалыми микровзрывами фрагменты обшивки.

– Легко отделался. Техника-то старая. Вообще, я ожидал, что высадка пройдет хуже. Кто мог поручиться за автоматику, которой десять веков? А ведь работает.

– Думаешь, Полуэктов не проверял системы перед выброской?

– Проверял. Но все равно мне было не по себе.

– Стой… – Скарм резко присел, одновременно развернувшись. – Движение.

Иван моментально повторил его маневр, теперь они, прижавшись спинами друг к другу, сканировали триста шестьдесят градусов окружающего пространства, готовые ответить на любой неожиданный вызов, что предложит им мир Юноны…

– На земле. Дистанция шестьсот метров. Ниже по склону, среди руин.

– Не наши?

– Нет. Однозначно.

– С моей стороны чисто. Будем уклоняться?

– Боюсь поздно. Идет встречное излучение. По интенсивности – поисковый радар.

– Кто хоть там?

– Не разберу. Какие-то механизмы. Классификатор молчит.

Иван взглянул на местность, лежавшую в его зоне сканирования.

Если сверху, сквозь прорехи облаков поверхность Юноны действительно напоминала Землю, то после высадки это ложное впечатление рассеялось, будто мираж. Вокруг, среди буйства зелени, проглядывали не просто руины, – здесь каждый метр поверхности был перепахан войной, даже время не сумело толком затянуть шрамы древнего противостояния. Не далее чем в сотне метров от места приземления капсулы Скарма, возвышались остовы двух выгоревших серв-машин, дальше пологим скатом уходила чудовищных размеров воронка, на дне которой из-под мутной, затянутой ряской водной глади небольшого болотца виднелось скошенное крыло и часть рубки орбитального штурмовика класса «Гепард».

– Скарм, сто метров ниже, есть укрытие. Разбитый штурмовик.

– Идет. – Согласился напарник, продолжавший следить за подозрительными механизмами. – Не пойму что за дрянь. Маленький шагающий привод… между ступоходами какой-то выступ. – Вслух комментировал он показания датчиков. – Двигаются медленно. Словно разнюхивают что-то.

– Давай-ка в темпе. Они засекли траекторию падения капсулы и теперь пытаются отыскать точное место посадки. Металл корпуса штурмовика укроет нас от сканеров.

– Может просто…

– Двигаем, я сказал. Шум ни к чему. До точки сбора еще не добрались, а ты уже рвешься разворошить это гнездо.

– Ладно. – Нехотя согласился Скарм.

Короткими перебежками они направились к укрытию. Затаившись среди обломков «Гепарда», Иван расчехлил электронно-оптический прицел снайперского ИМа.

Пять механических созданий уже поднялись на взгорок. Система опознавания целей по-прежнему молчала, и неудивительно – одного взгляда на странные механизмы хватило, чтобы понять: их описания не содержит ни одна база данных.

– Кибернетическая эволюция… – Произнес Иван, включая прямую трансляцию данных на проекционное забрало Скарма. – Смотри, они когда-то были шагающими лазерами, но потом…

– Кто-то поотрубал им излучатели?

– Точно. Видишь, что они придумали? Приспособили на оружейный сервомотор по ремонтному модулю.

– Все равно не пойму, что они делают?

В этот момент один из механизмов доковылял до посадочной капсулы. Проигнорировав обугленную скорлупу, он сунулся в амортизационный каркас, и, выдвинув манипуляторы ремонтного модуля, сноровисто вскрыл панели немногочисленных приборов.

– Энергоблоки. Он извлекает элементы питания.

Механизм мародерствовал, бесцеремонно обесточивая работающие цепи внутренних систем, обеспечивавших во время посадки контроль над управлением двигателями.

Четверо его собратьев, лениво ковырнув манипуляторами обгоревшие фрагменты обшивки, подошли ближе.

Киберсистемы боевых скафандров внезапно передали чирикающие трели. Механизмы обменивались информацией, общаясь между собой, но понять, что скрывается за машинными кодами древнего программного языка, было невозможно.

– Мерфи бы их понял. Запишу на всякий случай. – Произнес Иван, и в этот миг четверо механизмов внезапно набросились на своего товарища, раньше других забравшегося в сложную конструкцию амортизационного каркаса посадочной капсулы.

Несколько секунд между бывшими десантными ботами колонистов, которые в просторечье называли «ходячими лазерами» шла отчаянная борьба, затем один из них, цепко ухватив пару энергоблоков, кинулся прочь.

Остальные, обменявшись короткими тревожными трелями, устремились за ним.

На взгорке остался растерзанный индивидуальный посадочный модуль, да пара оторванных в борьбе манипуляторов, которые тускло поблескивали в пожухлой траве.

– Такого я еще не видел. – Признался Скарм, выбираясь из мелкого болотца. – Надо будет показать ребятам.

– Хорошо, что не открыли стрельбу. – Ответил Иван. – Пошли, мы с тобой уже выбились из графика.

* * *

Рейчел, в отличие от других бойцов группы, двигалась к точке сбора в одиночестве. Ее капсулу отнесло на два километра южнее зоны посадки и теперь ей приходилось наверстывать невольное отставание.

Чувство скованности понемногу отпускало рассудок, ошеломляющие ощущения орбитального десантирования уже отошли в прошлое, и Рейчел продвигаясь по маршруту, понемногу отдалась во власть новых для себя впечатлений.

Окружающая природа, казалась какой-то сказочной, нереальной, и в то же время порождала в душе ощущение ностальгии, словно она когда-то уже видела и вековые деревья с раскидистыми шатрами крон, и настырно карабкающиеся к свету лианоподобные растения, с широкими листьями…

Природа Окраины совсем не такая, – подумалось ей. На планетах, большую часть которых занимали индустриальные и коммерческие зоны, для растений оставалось очень мало места, да и выглядели они совершенно иначе. Странно было идти, ощущая под подошвами скафандра мягкую подстилку мха, сплошным ковром покрывавшего взгорки и впадины.

Восприятие окружающего мира еще более обостряли импланты. Помимо ласкающего взгляд буйства зелени она видела меж стволов деревьев остовы различной планетарной техники, которую зачастую так густо оплетали лианы, что заметить их простым невооруженным взглядом было попросту невозможно.

Вокруг нее простиралось пространство, поражающее своей двойственностью.

Внутренний взор мнемоника накладывался на реальное видение, создавая единую картину окружающего мира, полную, но непонятную, вернее еще не познанную.

И еще она слышала голоса.

Помимо щебета птиц, которые передавали микрофоны скафандра, импланты принимали эфирные волны, несущие на своих частотах неразборчивые трели древнего машинного языка.

Все это, вместе взятое, формировало удивительный, противоречивый образ сюрреалистического пространства, где соседствовали две формы жизни, – биологическая и кибернетическая.

Странно, но Рейчел не испытывала страха. Юнона казалась ей заповедником, удивительным, неповторимым, где под одним небом в непонятной гармонии сосуществуют творения эволюции и создания человеческого прогресса, одичавшие, в чем-то изменившиеся, но, несомненно, функциональные…

Неужели все утверждения о механизмах, якобы впавших в энергетическую и программную кому, – это миф?

* * *

В точку сбора бойцы мобильной группы вышли практически одновременно с интервалом в несколько минут.

Район диспетчерской башни уже не так изобиловал зеленью, – вокруг простирались стеклобетонные площадки военного космопорта; растениям было не по силам пробить многометровый панцирь рукотворного ландшафта, и группы деревьев возвышались лишь там, где темнели воронки.

Полуэктов расположился под сенью своеобразной маскировочной сети. Две небольших рощи располагались достаточно близко друг от друга, их соединяло плотное сплетение лианоподобных растений, чьи побеги, настырно цепляясь за любой выступ, карабкались к свету, постепенно подбираясь к руинам окружающих диспетчерскую башню зданий.

Рейчел, прибывшая последней, подошла к группе, собравшейся подле тактической системы, отображающей уточненную со спутников карту местности.

– Как самочувствие? Устала? – Поприветствовал ее появление коммуникатор голосом командира.

– Все в прядке, Вадим Петрович.

– Тогда присоединяйся.

Рейчел взглянула на голографический монитор, где были обозначены два маршрута, один проходил по подземным коммуникациям, второй по поверхности. Оба вели к одной и той же точке.

– Неизвестно как охраняется центр «Гамма» и входящие в его структуру испытательные полигоны. – Продолжил прерванную мысль Полуэктов. – Как видите, орбитальная разведка указывает два пути проникновения. Оба имеют свои преимущества и недостатки. Двигаясь под землей, мы определенно попадем непосредственно в систему бункеров, но сканеры спутников не могут распознать наличие либо отсутствие активных киберсистем, скрывающихся в тоннелях, связующих космопорт с базой. К тому же транспортная инфраструктура наверняка пострадала от орбитальных бомбардировок, и нас может остановить элементарный завал. Тут множество неясных моментов, схема оставляет желать лучшего, а тратить время на предварительную разведку, для нас непозволительная роскошь.

– Отпадает. – Высказал свое мнение Рорих.

– На поверхности обстановка едва ли проще. – Продолжил информировать бойцов Вадим Петрович. – Спутники фиксируют множественные термальные всплески в интересующем нас квадрате.

– Это не постоянные источники?

– Вот именно, что непостоянные. – Кивнул Полуэктов. – Сам объект глубоко эшелонирован и тщательно замаскирован. Здесь уже не дикая природа – он указал лазерным маркером на точку схождения двух маршрутов. – Специальные лесопосадки, мутагенные формы хвойных деревьев, с высоким процентом содержания железа в древесине. Естественная, не требующая энергопитания маскировочная сеть. Все интересующие нас объекты расположены глубоко под землей. Архивных данных по базе «Гамма» не сохранилось.

– Так что с тепловыми сигналами, командир? Они классифицируются? – Уточнил Беглов.

– Это планетарные машины. Какого класса, ответить не могу. Периодичность их появления в доступных для сканирования зонах наводит на мысль о патрулировании.

– А снять картинку со спутника? – Спросил Доброхотов.

– Пробовал. Не выходит. Нет даже размытого контура.

– Фототропная броня? – Высказал предположение Беглов. – В таком случае это серв-машины. Но не удивительно ли – спустя тысячу лет?

– Удивительно, но объяснимо. – Ответил ему Рорих. – Здесь опять можно рассматривать два варианта, – либо до сих пор функционирует глобальная сеть всего комплекса, я имею в виду не только информационные каналы, но и кибермеханизмы, осуществляющие ремонт, охрану, и прочие действия, ведущие к самодостаточности объекта.

– Либо? – Поинтересовался Скарм.

– Либо нас опередили.

– В смысле?

– Кто-то уже побывал на объекте, намеренно, либо нечаянно спровоцировав реактивацию систем охраны. В таком случае патрулирование возобновилось недавно, и осуществляется, если можно так выразиться, не «полнокровными» группами, а отдельными механизмами, которые оказались способны к возобновлению своих функций после длительного забвения.

– Есть еще мнения? – Осведомился Полуэктов.

Ваби, до этого молча рассматривавший изображение лесопосадок, под которыми смутно просматривались полуразрушенные наземные постройки бывшей секретной военной базы, протянул руку, бесцеремонно проткнув пальцем воздух в том месте, где виднелась голограмма руин.

– Здания разрушены. – В своей лаконичной манере произнес он.

– Ну и что? – Рорих обернулся. – Выражайся яснее.

Ваби насупился. Ему казалось, что он высказался предельно ясно.

– Ты говорил про ремонтные механизмы. – Наконец, сформулировал он ту мысль, что не смог уловить в его лаконичном утверждении Рорих. – Они бы восстановили здания. Снова посадили бы лес. – Палец внутри голографической сферы переместился к участкам, где отсутствовало природное маскировочное покрытие.

– То есть, идея о самодостаточном функционировании, по-твоему, отпадает?

Карлик кивнул.

– Резонно. – Согласился с ним Полуэктов. – По косвенным данным объект имел высокую степень секретности, и, следовательно – защиты. Если бы на «Гамме» сохранилась самодостаточная сеть, машины понемногу залатали бы бреши в маскировке, а главное – восстановили бы связь с космопортом.

– Значит, выдвигаться следует по поверхности. – Подытожил Беглов. – Только мне непонятно, командир, – обратился он к Полуэктову. – При постановке задачи речь шла о вполне дееспособных серв-соединениях. Если кто-то уже разворошил «Гамму» до уровня активации патрульных групп, почему мы без особых проблем высадились на поверхность Юноны?

– Хороший вопрос. И ответ на него вселяет определенный оптимизм. Действительно, присутствие даже одного полноценного серв-соединения, обеспечило бы стопроцентное прикрытие двухсоткилометровой зоны вокруг охраняемого объекта, включая и низкие орбиты, на которые выходил «Нибелунг», и где сейчас находятся два наших спутника связи. Вывод очевиден: кто-то пытался проникнуть на территорию «Гаммы», но не сумел добраться до складов РТВ и зон повышенной секретности, где расположены лаборатории сортировки кристалломодулей.

– Вопрос: кто? – Осведомился молчавший до сих пор Мерфи. – Я пытаюсь проанализировать информацию, соизмерить вероятную степень имевшей место угрозы, с уже наступившими последствиями. – Он старался говорить сжато, по существу. – Если на территорию базы проникает группа, подобная нашей, это автоматически приведет к глобальному противодействию со стороны систем защиты, вплоть до расконсервации складов РТВ. В нашем случае предполагается вторжение с минимальной, если выражаться нормальным языком – смехотворной угрозой. Теперь вопрос: назовите мне ее источник.

– Пожалуй, я смогу это сделать – произнес Иван. – Посмотрите, что мы записали со Скармом.

* * *

После демонстрации короткого видеофрагмента, ситуация вроде бы стала проясняться.

– Алан, что ты думаешь по этому поводу?

Мерфи явно находился под впечатлением увиденного, по крайней мере, он ответил не сразу.

– Думаю, это многое объясняет. – Наконец произнес он. – Если только мы столкнулись не с единичным явлением.

– Нет. – Убежденно произнесла Рейчел. – Я ощущала постоянное присутствие активных кибернетических систем, на всем протяжении маршрута.

– И на тебя никто не напал?

Она улыбнулась краешком губ, хотя за дымчатым забралом гермошлема никто не мог различить ее мимики.

– Мои импланты оснащены сканерами с максимальным радиусом действия до ста километров. К тому же я постоянно поддерживала связь со спутником, чтобы не заблудиться, а это расширяло зону мнемонического восприятия до того радиуса, который охватывали следящие системы космического аппарата. – Она понимала, что сейчас на некоторых лицах отражается недоверие, и потому добавила:

– Мне трудно выражать в словах свои ощущения, но могу заверить: Юнона полна скрытой от наших глаз жизни. Здесь обитают не только животные, но и кибернетические устройства. Теперь понятно, что среди них работает фактор естественного отбора, они наделены потенциалом приспособляемости к изменчивым условиям окружающей среды.

– Хорошо. – Полуэктов погасил стек-голограф, сворачивая тактический комплекс. – Будем передвигаться по поверхности. Если мы сделали правильные выводы из имеющейся информации, то на пути к объекту нас ждет минимальное сопротивление. – Он говорил, ощущая, как секунда за секундой утекает драгоценное время. Ему было трудно. Трудно сохранять спокойствие, принимать взвешенные решения, вникать в нюансы уникальной среды Юноны, когда он знал, сколько человеческих судеб может быть сломано, уничтожено в течение ближайших дней.

Никто из окружавших его бойцов, включая старину Рориха и преданного Ваби, не мог разделить с ним этого бремени. По крайней мере, до поры.

– Командир – Мерфи почему-то сделал шаг вперед, будто выходил из строя. – Есть одно предложение.

– Да? – Вадим Петрович уже свернул тактический комплекс и убирал его под защиту бронепластин скафандра.

– От космопорта к объекту ведет дорога. Мы могли бы воспользоваться транспортом, чтобы сэкономить время и ресурсы боевых скафандров.

– Ты знаешь, где его взять?

– Предполагаю. В моей базовой памяти хранятся стандартные схемы военных космических портов. В трехстах метрах отсюда под руинами наземных зданий располагается ангар боевой техники. Я предварительно просканировал перекрытие. Оно не разрушено орбитальными бомбардировками.

Полуэктов мгновенно оценил все преимущества, которые они получат, имея в своем распоряжении любое, пусть даже гражданское средство передвижения.

– Скарм, Беглов… и ты Мерфи. Проверьте. Пять минут. Не больше.

* * *

Подземный ангар боевой техники представлял собой обширное многоярусное помещение, которое в данный момент тонуло в густом непроглядном мраке.

Минус первый этаж по данным сканирующих систем был пуст. Только колоннады массивных столбов, подпирающих перекрытие и одновременно разделяющих площадь на отдельные парковочные места, заполняли пространство, создавая ощущение, что трое бойцов попали в фантастический лес: под ногами поскрипывало крошево пластиковой облицовки, на проекционных забралах то и дело возникали иззубренные глазницы выбитых осветительных приборов, от потолка толстыми жгутами свисали лианы кабелей энергопитания, кое-где топорщились решетчатые фермы обслуживания…

– Минус третий уровень. Сканеры фиксируют керамлитовый сплав. – Произнес Мерфи, ступив на пологий пандус.

– Сколько же техники тут размещалось? – Не удержался от вопроса Скарм.

– Много, котенок, очень много. Думаю порядка тысячи единиц, включая серв-машины.

– И куда она подевалась? Юнону ведь не смогли взять штурмом.

– Вот потому и не смогли. А машины там, в лесу. Обращал внимание на сканеры пока шел сюда? Кругом металл. Сверху мох, а под ним – сплошной керамлит.

Скарм попытался вообразить, что тут творилось во время безуспешного штурма планеты, но не смог, только качнул головой, будто отгонял страшный морок.

Спуск по пологим пандусам отнял всего пару минут.

– Может включить свет? Что крадемся в темноте как воры? – Не выдержал Беглов.

– Включай. Тут все одно – никого нет. – Отозвался Мерфи, уверенно избирая нужное направление.

Антон и Скарм включили плечевые прожектора бронескафандров.

Мрак тут же раздался в стороны, забившись по углам, прячась за столбами…

– Ребята, похоже, нам везет. – Голос Мерфи, казалось, дрогнул.

Скарм посмотрел в том направлении, где тепловидение очерчивало фигуру андроида, и, переключившись на личный канал связи, спросил у Беглова:

– Антон, чего это с ним?

Мерфи действительно вел себя странно.

В дальней части помещения стоял целый ряд боевых машин космодесанта. Очевидно тактический резерв, оставленный на случай прорыва противника непосредственно на территорию порта.

Алан медленно подошел к крайней БМК, и застыл, будто изваяние. Ладонь Мерфи легла на лобовой скат брони, где в гофрированных гнездах крепились два носовых орудия машины.

Ему на миг показалось, что искусственная плоть ощущает тупой ноющий холод металла, и чувства рванулись в этот миг, будто тени, вырвавшиеся из бездны…

Я вернулся.

Не андроид, не кристалломодуль, извлеченный из сгоревшей серв-машины, но и не человек.

Он был кем-то другим, только еще до конца не разобрался – кем.

Ладонь, прижавшаяся к броне, будила страшные, непонятные для киберсистемы и губительные для человека воспоминания, но он принимал их, с непонятным страшным упоением, страшась, что предчувствие близкого боя – есть его истинная страсть.

Нет.

Он мечтал совершенно о другом. Просто сейчас он мерил свою душу и понимал, что она уже не умещается ни в одно из прошлых мировоззрений.

Странно, страшно было ощущать себя стоящим между холодной, застывшей в тысячелетнем ожидании машины и двумя людьми, чье дыхание он слышал на несущей частоте коммуникатора.

Теплое дыхание жизни и зовущий холод металла.

Как соединить вас в единое целое, и не потерять при этом обретенное самосознание?

В эти мгновенья Мерфи понял, чего он по-настоящему боялся.

Боя. Своей способности убивать. Опыта личной смерти. Памяти той схватки, что оставила в душе незаживающий шрам чудовищного напряжения и такого же упоения, когда рассудок утонул адреналине, сливаясь с машиной в смертельном танце борьбы…

Он стоял, не в силах отнять ладонь от холодной брони.

Где-то тут, возможно в этом самом сумеречном помещении проходил его Рубикон, незримая черта, перешагнув которую он перестанет жить в затянувшемся ожидании сомнений.

Я должен сделать выбор. Должен понять кто мне ближе. Мысли вспыхивали и гасли, освещая пустоту осиротевшей души.

Души Одиночки.

Живого вопреки всему лейтенанта Алана Мерфи, погибшего здесь, на Юноне десять веков назад.

Что осталось во мне от человека? – Думал в эти мгновенья андроид. – Он чувствовал, как неодолимо тянет его машина, – он ведь знал ее до каждого винтика, и грезилось: я вновь обету себя, стоит открыть люк, сесть в кресло и войти в контакт с боевым процессором БМК.

Он представил, как рванет эта мощь, с пробуксовкой литых колес поднимаясь по серпантину пандусов навстречу лазурному небу…

Навстречу новому бою и новой смерти?

Неужели он воскрес ради того, чтобы снова погибнуть?

Алан вдруг пошатнулся, не заботясь о том, что люди заметят, как его трясет.

За что я бился на Юноне десять веков назад? За идею? За мифическое жизненное пространство, которое к тому моменту уже никому не было нужно на опустевшей, обезлюдевшей Земле?

Наверное, я дрался за собственную жизнь.

Не вышло. Тогда не вышло. Но что предлагает судьба сейчас?

Ему казалось, что тени прошлого стремительно проносятся мимо, словно тут, в сумеречном зале подземного ангара, происходил бал призраков, и невыразимо прекрасная, отталкивающая смерть снова шла к нему, протягивая руки.

Если он примет ее ледяные пальцы в свои, откроет разум для контакта с боевыми процессорами машины, сможет ли он удержать себя на грани, пройдет ли в реальной обстановке тест Линии Огня?

А она все ближе.

За что погиб Алан Мерфи?

За друга?

За Землю?

За ту, существующую лишь в рамках виртуального полигона, девочку?

Он не знал, не мог понять, но выбор, лежавший перед ним, требовал четкого недвусмысленного ответа на вопрос: кем он стал? Если в нем победит «Одиночка» то лейтенант Мерфи уже никогда не выйдет из боя, он не сможет остановиться у последней черты, еще раз погибнуть, чтобы маленькое невинное существо не попало под его точно рассчитанный залп.

Но ведь я погиб не так, и уже провалил, а вернее – прошел этот тест.

Секунды.

Воля машины – разбивать их на мельчайшие отрезки времени, превращая в вечность, чтобы навек оцифрованная душа человека могла найти ответ на непосильный для киберсистем вопрос дальнейшего бытия.

Он мог сохранять спокойствие, или выдать свое смятение непроизвольным сокращением микроприводов искусственной плоти, – это неважно, главное, что творилось сейчас внутри, фантомно ли было ощущение холодной, зовущей брони под прижавшейся к ней ладонью, было ли на свете хоть одно живое существо, за кого сознательно пожертвует собой «Одиночка»?

Порознь – нет.

Была машина, и был человек.

Судьба заставила их слиться вместе, стать кем-то иным…

И вдруг, как вспышка пришло недавнее воспоминание.

Медленно падающий из разжавшихся пальцев механический ключ.

Покосившая прожженная кумулятивной ракетой поворотная платформа «Фалангера», и голос, зовущий из ниоткуда:

Помоги.

Смерть подошла и заглянула в его глаза, пытаясь сквозь точечные зрачки видеокамер заглянуть в душу «Одиночки», вновь полноправно овладеть ей.

Алан снова вздрогнул.

Машинам все равно. На то и существует программная оболочка, чтобы они шли до конца, исполняя свое предначертание.

За много лет до рождения Мерфи, группа людей решила изменить мир, рассудив, что количество жизней, отданных во имя принадлежавшей только им идеи не существенно.

Теперь история повторялась, пусть она разнилась в частностях, но в общем…

Рейчел.

Чем она отличалась от него?

Меньшим количеством кибернетических элементов, соединенных с рассудком, а, следовательно, – с душой?

Во имя чего она подвергала себя осознанному смертельному риску? Почему не страшилась стать на этот путь, чтобы медленно, день ото дня, бой от боя, черстветь, превращаясь в идеальную машину для убийства?

Нет ответа.

Может быть, она просто не знает, как это происходит в действительности?

Нет аналогий. Он первый, кто должен сделать выбор.

Две половинки единого целого, сторонившиеся друг друга, медленно робко сближались.

Я буду сражаться.

Не потому, что не умею делать чего-то иного, – Мерфи в этот миг вдруг припомнилась просмотренная видеозапись, где маленькие, грозные и неустрашимые в прошлом механизмы, сменив бесполезное, лишь пожирающее энергию оружие на более функциональные модули, дрались за обладание энергоблоком посадочной капсулы.

Это тоже жизнь, – подумалось ему.

В ней есть свои радости и горести, свои стремления, своя красота, недоступная человеку и машине в отдельности.

Только вместе возможно пройти этот путь. Сказать «нет» тем людям, что сидя в тиши кабинетов, решают, кому жить, а кому умирать, кто намеренно будит исчадия прошлой войны, чтобы заново перекроить существующий мир.

Алан понял, что должен сделать. Теперь замысел Вадима Петровича стал полностью ясен.

Командир их маленькой группы заглядывал далеко вперед, он предвидел развитие событий, знал, что спустя несколько дней всколыхнется вся Обитаемая Галактика, когда в соседней звездной системе начнут гибнуть люди под безжалостными ударами разбуженных от ледяного сна серв-машин.

Что смогут противопоставить им соединения частных воинских формирований?

Ничего. Их судьба – погибнуть, чтобы развязать руки кому-то из власть предержащих.

Алан мог уйти, он это знал. Уйти даже сейчас, но кто остановит серв-батальоны злополучного резерва, чьи машины оснащены серийными «Одиночками», доказавшими свою непобедимость на полях сражений прошлой войны? Для них не играет никакой роли срок давности, у них отсутствуют понятия добра и зла, есть только текущая задача, с которой они без сомнения справятся.

Свет в конце тоннеля.

Он разгорался все ярче, с каждой наносекундой.

Есть другие «Одиночки», для которых не все так просто и очевидно.

Те, кто не выстрелил в девочку, а значит, сохранил на своих носителях человеческую сущность пилотов.

Они не уже не будут страдать и мучиться как он, – Алан откроет им свою душу, чтобы после задать простой вопрос, и получить на него столь же простой, однозначный ответ: мы новая форма жизни, или набор микрочипов, удачно адаптированный к нейросетям?

Пусть те, кто уже однажды прошел тест на человечность, либо подтвердят его правоту, либо признают, что в их матрицах нет самосознания, а значит понятия добра и зла, чести и бесчестия, любви и ненависти для них лишь символы утраченного языка.

Почему-то в этот миг Алану вспомнились слова того незримого оператора, что сортировал кристалломодули:

У нас осталось слишком мало людей, чтобы разбрасываться матрицами сознания пилотов.

Тогда война катилась к страшному финалу, и не подразумевал ли незнакомый Алану офицер, что среди бесчисленного количества произведенных киберсистем, которые по определению должны были уничтожить все живое, и бессмысленно воцариться на мертвых планетах, останется хотя бы малая доля тех, кто сохранит на своих носителях человеческие души?

Он давал им право на жизнь, на осознанный выбор, а в тех страшных условиях это было равнозначно надежде на возрождение.

Алан не мог знать этого наверняка, – сейчас, по истечении всего нескольких десятков секунд, он с усилием отнял ладонь от холодной брони лобового ската БМК, чувствуя, как соединились две разнородные половинки его души.

Он снова принимал приглашение, но на этот раз он пойдет в смертельную схватку ради жизни. Новой жизни, какой еще не знали просторы Вселенной…

Это был его личный выбор.

…

– Что-то не так, лейтенант? – Дошел до его сознания голос Скарма.

– Все в порядке, котенок. – Мерфи обернулся. – Это прекрасные машины. Думаю, мы возьмем две из них.

– Связаться с командиром?

– Да. Передай ему, что мне необходим час на полную реактивацию энергосистем и тестовую проверку программных модулей. Мы наверстаем это время.

– Тебе нужна помощь?

– Было бы неплохо. Кто-нибудь из вас знаком с устройством БМК?

Беглов кивнул.

– Я водил такие машины. Правда, более поздней серии.

– Это не имеет значения. Как ты относишься к нейросенсорному контакту, Антон?

– Нормально.

– Тогда давай приступим к осмотру.

– Добро. – Беглов обернулся. – Скарм, доложи командиру. Мы с Мерфи займемся техникой.

Глава 8.

Юнона. Восемнадцать часов до прибытия «Альфы». 

Спустя сорок минут две боевые машины космодесанта появились на пологом пандусе, ведущем из глубин подземного ангара к солнечному свету.

Рейчел первая заметила их, потому что ждала.

Ее чувство, внезапно вспыхнувшее на далекой планете Элио, не угасло, напротив, оно разгоралось с каждым днем, часом, но Антон…

Да, он был внимателен к ней, но больше ни разу не произнес этого слова: милая.

Неужели тогда в момент смертельного риска, это была лишь дежурная фраза, точно рассчитанные слова, призванные на краткий миг сблизить их души?

Нет. Рейчел не хотела, отказывалась думать об этом…

…Боевая машина космодесанта – пятнадцать метров сплошного керамлита, восемь независимых ведущих осей, громадные похожие на фрезы, литые колеса, вращающиеся с едва слышным шелестом, приводя в движение двадцать тонн брони и механизмов, – со стороны БМК выглядели угрожающе, но взгляд Рейчел и тут сумел отыскать пусть зловещую, но эстетику форм.

Она машинально вошла в состояние мнемонической связи.

Образ первой машины отдавал в рассудок холодом металла, зато вторая несла в себе искру жизни.

Это был Вадим.

Очевидно, он почувствовала ее робкое прикосновение к своему разуму, потому что БМК внезапно изменила курс, направляясь прямо на Рейчел.

Она, не отрываясь, смотрела на приближающее механическое чудовище, которое тысячу лет спало в объятиях энергетической комы, и вот вдруг ожило, по воле горстки людей, рискнувших бросить вызов той силе, что в свое время оказался не в состоянии сокрушить ударный флот Свободных Колоний.

Два носовых орудия, неподвижно застывшие в гофрированных гнездах, ряды закрытых диафрагмами пусковых ракетных стволов, тонкие разрезы резервных оптических триплексов, – лицо машины, маска, за которой не видно пилота.

БМК резко затормозила, разворачиваясь юзом, и одновременно в наклонном скате бортовой брони открылся люк.

– Залезай, милая. Будешь вторым пилотом? У этой крошки сканеры послабее твоих.

Она вздрогнула.

Что это? Опять дежурная фраза, приглашение работать в паре, или…

– Иду, Антон.

И тут же, вторя ее словам, раздалась команда Полуэктова:

– По машинам!

* * *

Первые двадцать километров прошли без происшествий.

Широкая лента скоростной магистрали хрустела пол колесами БМК раздавленными побегами молодых лиан, пытавшись перебраться по другую сторону застывшей стеклобетонной реки.

Воронок и серьезных препятствий не попадалось, лишь на дисплеях сканеров в зеленый фон окружности постепенно начали вдавливаться две темные бесформенные области, – так обозначила себя граница маскирующих лесопосадок.

– Беглов перестраиваемся. – Приказал Вадим Петрович. – Твоя машина идет впереди. Рейчел, – обратился он к мнемонику, – ты в состоянии различать цели среди естественной маскировки?

– Пока не могу сказать точно. Лес, как металлическая стена. – Облекла она в форму слов свои ощущения. – Но я постараюсь. – Пообещала Рейчел.

– Сосредоточься на этом.

…

Тридцать километров от космопорта. Боевые машины космодесанта набирали скорость.

– Внимание, впереди просвет. Спутник передает, что он чист.

Маскирующие лесопосадки начались постепенно. Сначала по бокам дороги появились небольшие рощицы вечнозеленых хвойных деревьев, потом они стали сливаться друг с другом, пока не образовали сплошной лесной массив, вплотную подступающий к дорожному полотну.

Просвет, о котором предупредил Полуэктов, появился в форме широкой просеки, по которой среди хаотично поваленных деревьев, проходила частая, ясно различимая цепь воронок, протянувшаяся на многие километры. Поваленные, сломанные или вывороченные с корнем деревья давно почернели, из-под них к свету пробивалась молодая поросль, но ее в буквальном смысле душили вездесущие, жадные до солнечных лучей побеги лианоподобных растений.

– Бомбили наугад. – Произнес Рорих, взглянув по обе стороны дороги.

– Всем внимание! – Голос Рейчел ворвался на несущую частоту связи. У нас гости. Две патрульные группы машин, первая прямо по курсу, дистанция пятнадцать километров, вторая на просеке справа, почти у дороги!

– Спутник не фиксирует сигналов!

– Они не излучают тепла! – Резко ответила Рейчел. – Это серв-машины! Я четко вижу их контур!

– Мерфи, выравнивайся! Беглов, чуть медленнее. Права полусфера, боевая готовность. Разобрать цели и доложить!

– Не вижу! – отозвался Ваби.

– Нет сигнала на сенсорах! – Повторил вслед за ним Рорих.

– Рейчел?!

– Отбой. Они не функциональны.

– Понял. – Тон Полуэктова оставался спокоен. Машинам выровняться. Дистанция до второй цели?

– Семь триста! – Ответила Рейчел. Сигналы множественные, один источник крупный, с плохо изолированным ядерным ректором, остальные соответствуют андроидам или боевым ботам.

– Боевые подсистемы в полуавтоматический режим!

Носовые орудия двух БМК с ноющим звуком сервомоторов точной наводки задвигались в гнездах. С сухими щелчками открылись диафрагмы пусковых установок, обнажая обтекаемые головные части ракет.

– Дистанция пять километров. Сигналы множатся. Два термальных всплеска по левому борту, отклонение вектора тридцать градусов в плоскости.

– Первая машина, залп левой полусферой по указанному пеленгу! Мерфи, поднимай башню плазмотрона. Боевые системы прямого курса – беглый огонь!

Рейчел на миг показалось, что ее разум сейчас померкнет.

Беглов, продолжая вести БМК борт к борту с машиной Мерфи, одним касанием сенсора разрядил левую полусферу – пятнадцать ракетных стволов, расположенных под углом к горизонту, исторгли огненные факелы стартующих реактивных снарядов, оснащенных собственными системами распознавания целей.

Одновременно сухими тактовыми очередями заработали введенные в автоматический режим носовые орудия обеих БМК, затем, с интервалом в пару секунд, полыхнул новый ракетный залп, но теперь уже из пусковых установок лобовых скатов двух машин.

В отсеках было отчетливо слышно, как взвыли боевые эскалаторы, подавая боекомплект к дымящимся после залпа пусковым тубусам.

Над приземистым обтекаемым корпусом десантной машины, которой управлял Мерфи начал подниматься пологий купол генератора короткоживущей плазмы.

– Статус готовности?

– Идет накачка ядра. – Спокойно ответил Алан. – До первого боевого сброса десять секунд!

Слева, в глубине лесного массива засверкали ослепительные вспышки.

– Засветка по левому борту. Интенсивность излучения растет. Есть одно попадание!

Как Рейчел могла средь пламени разрывов и взъярившегося пожара различить интенсивно нарастающее излучение от поврежденного реактора серв-машины, оставалось только гадать. Стандартные сенсорные системы показывали лишь слабое световое пятно, стушеванное маскирующими свойствами лесного массива.

Одно понимал в эти минуты Полуэктов, без нее, пешком ли, на машинах, или по воздуху, они бы попросту не прорвались; лес, специально выращенный для прикрытия сверхсекретного объекта, стал неодолимым препятствием для сканеров, и группа неизбежно попалась бы в ловушку, из которой существовал только один выход, о котором не хотелось даже думать.

Хорошо, что на Везувии не растут деревья…

Двадцать километров до цели. Под колесами БМК хрустят уже не побеги лиан, а сминаются бесформенные обломки кибермеханизмов, порванных тугими очередями носовых орудий. Обе машины синхронно подбрасывает на ухабах, вокруг зияют свежие воронки, меж разлапистыми ветвями хвойных деревьев сизыми полосами путается дым, справа от дороги пробитый в трех или четырех местах полыхает остов «Хоплита».

С покатой башни плазмотрона один за другим срываются пять сгустков, похожих на шаровые молнии. Они медленно плывут в направлении разгорающегося по левую сторону пожарища.

Десять километров.

БМК уже проскочили зону огневого контакта, лес редеет, впереди и по бокам все чаще начинают появляться руины зданий, дорогу, до этого ровную и прямую покрывают оспины старых, оплывших воронок.

Наконец начинают работать сканеры.

– Рейчел?

– Я тут командир. В норме. – Ее голос противоречит словам, он звучит устало, опустошенно, и в этот миг Беглов, не опуская сенсорных рулей управления БМК, вдруг наклоняется, через разделяющий сидения промежуток и, коснувшись губами щеки Рейчел, тихо шепчет ей:

– Ты молодец, милая.

Через открытое забрало гермошлема видно как бледные щеки Рейчел заливает румянец.

Пять километров.

Три.

Километр.

Машины уже сошли с дороги и петляют меж руин. Впереди – обширная площадь, лишь кое-где отмеченная обломками бетонных конструкций, отброшенных сюда неистовой силой взрывных волн, во время отгремевшей тысячу лет назад орбитальной бомбардировки.

Что располагалось на этом месте?

И вдруг Рорих, внимательно следящий за изображением на суммирующем экране, отчетливо произносит:

– Это посадочная площадка, командир. Вижу полустертую маркировку. Сюда приземлялись корабли, доставлявшие на объект сверхсекретные грузы. Вход где-то рядом. Ручаюсь.

– Нужно высаживаться. На БМК мы будем кружить до вечера.

– Согласен. Но только не всей группой. Предлагаю себя, Доброхотова, Ваби и Скарма. Ты координируешь, Рейчел следит за обстановкой, Беглов и Мерфи кружат по площади, в готовности прикрыть нас огнем.

– Добро.

– Все я пошел!

* * *

На площади кажущаяся пустота.

Две боевые машины космодесанта двигаясь навстречу друг другу, одновременно сбавили скорость, открывая десантные рампы, откуда без промедления выскочили четыре фигуры в бронескафандрах.

Рорих тут же откатился в сторону, резко поднялся на колено, сканируя окружающие руины, и медленно процедил в коммуникатор:

– Вижу отряд дройдов. Дистанция семьсот метров. Движутся со стороны леса, при поддержке двух ботов огневого прикрытия. Похоже, муравейник зашевелился. Прикрывайте нас!

Две БМК не увеличивая скорости, продолжали выписывать круги по обширной площади.

Боевые процессоры машин, не стесненные в данном пространстве подавляющим сенсоры влиянием металлизированного леса, приняли управление огнем.

Башня плазмотрона втянулась внутрь оружейного отсека, утробно заворчал суппорт, подавая ей на смену автоматическую турель. Ту же операцию повторила автоматика БМК, которой продолжал управлять Беглов.

Он мог доверить компьютеру ведение огня, но оставаться сторонним наблюдателем, когда твои товарищи рассеялись по руинам, среди которых по данным сенсоров уже скопилось боле полусотни дройдов, было выше его сил. Он должен делать хоть что-нибудь, и руки Антона так и не отпустили сенсорных джойстиков ручного управления боевой машиной.

Рейчел, чувствовала, как безумие подкрадывается к ней.

Над головой, за тонким кожухом выступающего в кабину оружейного пилона четкими тактовыми очередями рявкало орудие БМК, а она, сидела и улыбалась, украдкой поглядывая на бледное, напряженное лицо Антона, который продолжал управлять машиной.

Как хотелось сейчас сбросить гермоперчатку и коснуться дрожащими пальцами его щеки.

Такт.

Пять отчетливо различимых на слух выстрелов. Короткая пауза, резкий крен машины в крутом развороте между двумя массивными глыбами бетона, и снова лающая очередь, покрывающая оранжевыми разрывами многострадальные стены руин.

Она улыбалась.

Нет существа нежнее, доверчивее и непоследовательнее женщины.

* * *

Рорих и Ваби стремительно продвигались вперед, петляя меж иззубренных руин. В ста метрах от них тот же маневр совершали Иван со Скармом.

У них была одна цель – обнаружить любой, доступный для человека вход в подземные коммуникации.

– Справа!

Рорих отреагировал на предупреждающий возглас Ваби, прошив открывшийся проулок щедрой очередью. В ответ неслышно ударили несколько ИМ-12. Их шариковые пули, словно горох молотили по броне, оставляя на ней лишь мелкие оспины. Благо за тысячу лет военно-промышленные комплексы не топтались на одном месте, и современный бронескафандр мог противостоять многим видам типового оружия времен Первой Галактической.

Не больно, но неприятно.

Нет времени. Рорих не считал, сколько андроидов засело сейчас в руинах, не задумывался, откуда они прибывают, его волновал только поиск входа в подземные коммуникации, да боты огневой поддержки, которые могли доставить немало неприятностей своим тяжелым вооружением.

Сзади ощутимо ударил сдвоенный взрыв.

Не иначе тактические ракеты…

Развернувшись, Эрни моментально просканировал руины и понял, что Иван со Скармом попали в серьезный переплет. Пять автоматических ботов парящих на антигравах, окружили небольшое здание бывшего контрольно-пропускного пункта, поливая его ракетными залпами.

Благо десять веков назад здесь каждое здание проектировалось с расчетом на орбитальные удары. КПП хоть и лишилось крыши, но наклонные стены из армированного стеклобетона, с прорезанными в них бойницами стояли крепко, покрываясь лишь глубокими выщерблинами да черными подпалинами от попадания тактических ракет, которыми были вооружены парящие над землей кибермеханизмы.

– Ваби. Вызови БМК! Пусть перенесут огонь на подступы к пропускному пункту!

Не дожидаясь ответа, Рорих рванулся вперед.

Из пролома в стене на него неожиданно выскочили два андроида.

Разбираться с ними было некогда, и Эрни врезал одному из них в центр грудного кожуха, отбрасывая прочь человекоподобную машину, но прорваться дальше не удалось, – второй робот явно намеревался выстрелить ему в спину, однако кибермеханизм подвела прямолинейная логика – он не смог предугадать действия человека. Вместо того чтобы метнуться в пролом, Эрни резко присел, пропуская над головой титановые шарики, и выругавшись, разрядил в машину остатки обоймы двухсотого ИМа.

Нет, к Фрайгу, так не пойдет. – Подумал он, меняя боекомплект.

Противоположная стена, прошитая очередью из орудия БМК, на глазах окуталась клубами пыли и начала оседать грудой бесформенного щебня, засыпавшего сбитого с ног андроида.

Крутимся как идиоты на этом пятачке. А машин все больше. Эрни, наконец, выбрался из окутанных белесой взвесью руин и увидел, что его помощь уже не нужна, – Скарм и Доброхотов, прикрывая друг друга, уже покинули треснувшую в нескольких местах коробку бывшего КПП, и короткими перебежками двигались к следующей группе руин.

Не там ищем. Не там. Должно быть главное здание. Но его нет. Вокруг только одноэтажные типовые постройки, караульные помещения, пропускные пункты, опорные огневые точки, противокосмической обороны.

Где вход?

Эрни вдруг почувствовал, как кто-то бесцеремонно дергает его за руку.

Рядом стоял Ваби.

– Корабли – Штурмовая винтовка карлика указала на центр площади. – Они садились туда.

Проклятье Шииста… Как же я сам не догадался?!

– Давай, за мой. Прикрывай спину!

Рорих рванулся к центру площади.

Ну, точно. Огромный двустворчатый круг, составленный из массивных бронеплит. Рядом несколько люков поменьше, наверняка выходы подъемников для личного состава.

– Есть вход! Всем внимание! Центр площади! Передаю телеметрию!

…

В десантном отсеке БМК из горла Полуэктова вырвался облегченный вздох.

– Рорих Ваби, в сторону! – распорядился он в коммуникатор и тут де добавил, обращаясь к Беглову: – Наведи орудия на люки, вскрой их, и все, – автоматику в режим боевого прикрытия, а сами на выход!

…

Две минуты спустя на площади остались только машины.

Обе БМК в автоматическом режиме продолжали кружить среди руин, притягивая к себе внимание андроидов и подоспевших к ним со стороны леса серв-машин.

Еще минут пять они продержаться, это точно. – Подумал Мерфи, последним исчезая в проеме взломанного снарядами люка.

База «Гамма».

Они нашли ее и проникли внутрь.

* * *

– Все целы? Осмотреться и доложить!

В шлюзовом тамбуре было темно, но никто не включил плечевых фонарей бронескафандров, лишь сканирующие системы наполняли помещение шлюза своим невидимым для глаза излучением.

– Норма. Рейчел, приступай. Мерфи, помоги ей!

Прошло не менее минуты, прежде чем усилия мнемоника и находившегося на постоянной связи с ней андроида увенчались успехом, – древняя сеть комплекса, поддалась, она приняла генерированный кибермодулями Рейчел код доступа, основанный на вышедшем из употребления машинном языке, элементы которого импланты Рейчел брали непосредственно из оперативной памяти Мерфи.

– Есть.

Массивная плита дрогнула, открывая проход.

За ней начинался длинный пологий, проложенный под отрицательным уклоном тоннель, средняя часть которого представляла собой двухполосную магистраль, с пешеходными дорожками по бокам.

– Парами вперед! Не останавливаться! Сенсоры БСК[16] в режим проникающего сканирования. Первая пара, через десять минут становиться замыкающей. Смена по постоянному циклу. Боковые помещения игнорировать. Наша цель – склады РТВ, лаборатории «Линии Огня» и управляющий центр всего комплекса. Работаем!

Рорих и Ваби скрылись во тьме, за ними, прикрывая товарищей, устремились Иван со Скармом, следом Беглов и Рейчел, и, наконец замыкающими двигались Полуэктов и Мерфи.

Усилители мускулатуры боевых скафандров позволяли бежать, развивая скорость до сорока километров в час, сканирующие системы четко фиксировали структуру тоннеля, захватывая проникающим излучением часть боковых помещений.

Через три километра во время смены пар, Рейчел остановила группу.

– Справа! – Коротко произнесла она.

Рорих медленно приблизился к огромным створам модульных ворот. Его сканеры не могли пробиться через сплав и толщу стеклобетонных стен, и он хрипло спросил у Рейчел, которая уже освоилась в сетевом пространстве уровня и могла совершать элементарные манипуляции с древними киберсистемам:

– Что там?

– Внутренний, вернее подземный космодром.

Два многотонных створа дрогнули и чуть раздались в стороны, ровно настолько, чтобы в образовавшийся зазор мог боком протиснуться человек в скафандре.

Один за другим они вошли внутрь.

Лучи плечевых фонарей взрезали мрак, но ни один из них не достиг противоположных стен помещения.

Конические языки света скользили по темной керамлитовой обшивке космических кораблей.

Штурмовые носители класса «Нибелунг».

– Сколько их? – Спросил Полуэктов, понимая, что только Рейчел сейчас в состоянии ответить на его вопрос.

– Десять. – Ответила она. – Дальше если верить компьютерной базе данных находятся подземные стартовые площадки семи эскадрилий «Фантомов». Справа от нас вход в первый склад РЕВ. Порядка шестидесяти дезактивированных серв-машин, обоих классов. Слева шесть стартовых залов для конвойных носителей.

– Это космические корабли, служащие для транспортировки поврежденных боевых единиц флота, – пояснил Мерфи. – Они оснащены стыковочными узлами, мощными гипердрайвом и маневровыми двигателями. Вооружение минимально, штатный экипаж не предусмотрен.

Сердце Вадима Петровича гулко стукнуло в груди.

Он надеялся, уповал на это, и вот бессонные ночи, проведенные за анализом архивных данных, вдруг обрели реальные черты законсервированных кораблей и боевых единиц.

– Ничего не трогать. Приглушить сканеры. Не дай бог заработают системы охраны.

– Я держу их. – Внезапно сообщила Рейчел. – Еще минута.

– Минута и что? – Рорих нервно огляделся вокруг.– Нас примут за своих или превратят в фарш?

– Не мешай. – Одернул его Беглов, который постоянно опекал Рейчел.

– Молчу.

Наконец, она открыла глаза.

– Я наладила связь с программным ядром вторичной системы охраны. – Дрожащим от пережитого напряжения голосом произнесла девушка. – Стационарные установки систем безопасности уровней удалось отключить. Но наше вторжение активировало дройдов из батальона охраны. Они уже вошли в автономный режим, и представляют реальную угрозу.

– Молодец, девочка. – Полуэктов с трудом мог выразить в словах охватившие его чувства. Он преклонялся перед ее способностями, и не пытался скрыть, на сколько присутствие Рейчел облегчало задачу их группы. Она ежеминутно спасала их жизни, открывая дорогу там, где пришлось бы пробиваться с боем.

– Сколько по твоим данным до центра управления?

– Еще пять километров. Дальше транспортный тоннель перейдет в систему разноуровневых коммуникаций. Думаю, андроиды встретят нас примерно на пол пути.

– Стрельба в тоннеле допустима? Мы не повредим энергопитание и каналы обмена данными?

– Нет, оптическое волокно и силовые кабели проходят на большой глубине, в специальных технических тоннелях. Стрелковым оружием нельзя будет пользоваться в залах управления.

– Может, встретим их тут? – Рорих указал на узкую щель между створами модульных ворот и красноречиво перевел луч прожектора на мощные телескопические опоры «Нибелунгов», которые могли послужить отличным прикрытием для стрелков.

– Время Эрни. Пока андроиды будут брать нас штурмом, мы потеряем драгоценное время. Нет. Придется рисковать. Двигаемся по тоннелю, принимая встречный бой. Антон. – Он обернулся к Беглову. – Отвечаешь за Рейчел. Головой.

* * *

В широком тоннеле, являвшимся главной связующей транспортной артерией между поверхностью Юноны и нижележащими уровнями базы «Гамма» укрыться, как оказалось, абсолютно негде.

Около километра они двигались бегом, примерно с равной скоростью сближаясь с пятью десятками боевых дройдов, посланных из недр комплекса, чтобы уничтожить незваных пришельцев.

Сканеры боевых скафандров, наконец, работали без помех, каждый из бойцов группы фиксировал противника, пока что в виде отдельных групп маркеров, движущихся по тоннелю.

Кибермеханизмы так же передвигались парами, при этом, по динамике перемещения маркеров, было очевидно, что они делятся на пять групп по десять машин в каждой.

– Кто ими командует? – На бегу спросил Вадим Петрович, обращаясь к Рейчел.

– Сеть. Они образовали локальную сеть. – Так же, не останавливаясь, объяснила девушка.

– Скверно.

– Я пытаюсь ее взломать, но пока не получается.

– А Мерфи? – Полуэктов повернул голову, отыскав взглядом Алана. – Он не может нам помочь?

– В данном случае нет. Его модуль «Одиночка» не имеет никаких командных приоритетов. Он для них не более чем обслуживающая машина.

Полуэктов взглянул на данные дальномера.

Все, дальнейшее сближение становилось рискованным.

– Группа – стоп! Первая пара, разрядить тактические комплексы! Прицел плюс двести метров, бить в пол тоннеля!

Ваби и Рорих выпустили по пять ракет, освободившись от тактического боезапаса. Серя взрывов наполнила тоннель дымом и белесой крошкой, зато попрек магистрального прохода легла цепь из десяти неглубоких, воронок.

– Дистанция полторы тысячи метров. Их строй сломался. – Скарм говорил быстро, словно боялся опоздать. – Не пойму.

– Лазеры. Передовая группа вооружена лазерами. Мы блокировали их работу поднятой бетонной пылью.

– Отлично, всем в укрытие. Замыкающая пара – ставим дым. Остальным – огонь по выбору. – Полуэктов уже бежал к неглубокой воронке, по краю которой дымились обломки стеклобетона. – Работаем по данным сенсоров. Беглый огонь!

…

Рейчел упала на дно горячей воронки, чувствуя, как сверху на нее навалился вес бронескафандра Антона. Беглов прикрывал ее своим телом.

– Антон!... – Вскрикнула она.

– Некогда, милая. Лежи смирно.

Рейчел невольно сжалась.

Смерть неслась где-то сверху, над ней, примерно в метре от наклонного пола тоннеля. Это был тот случай, когда она могла лишь воспринимать данность, не в силах помочь боевому ядру группы. Программное обеспечение андроидов помимо стандартной защиты имело еще одно преимущество – они вели обмен данными посредством уникального кода, разработанного для применения в боевых условиях.

Система эвристического анализа перехваченных данных работала на пределе своих возможностей, – Рейчел не теряла надежды, что вот-вот ее разум сможет понять значение незнакомых операторов древнего машинного языка…

…

Беглов резко привстал на колено. Штурмовая импульсная винтовка, введенная в режим одиночного огня била с такой частотой, что отдельные выстрелы сливались друг с другом, и лишь резкие перемещения ствола давали понять: он стреляет по точно избранным целям.

Лобовая атака пятидесяти машин.

Казалось бы, – что стоит каждому из бойцов группы уложить по пять андроидов?

Однако, конструктора Альянса, не ради забавы создавали именно человекоподобные модели механизмов, для использования их в качестве пехотной поддержки: андроиды, наделенные реакцией, живучестью и быстродействием кибернетических систем в полной мере унаследовали все преимущества опорно-двигательного аппарата прямоходящих существ, что в комплексе делало их идеальными бойцами, – Беглов смог почувствовать это когда в очередной раз промахнулся. Андроид, в которого он стрелял, мгновенно ушел с линии огня, словно акробат, оттолкнувшись ногами от стены тоннеля, проделал безупречное сальто, успев дать в прыжке ответную очередь, и твердо приземлился на ноги, вновь прицельным огнем заставив Антона вжиматься в пологий скат воронки.

Дистанция между противниками стремительно сокращалась. Андроиды атаковали, постоянно продвигаясь вперед, ведя плотный огонь, их группы взаимодействовали без единой ошибки, используя давно известную, но не утратившую эффективности тактику: пока передовые пары выдвигались на новую позицию, сзади их прикрывала совокупная мощь тридцати стволов, – титановые шарики, словно косой ливень хлестали по позиции, крошили импровизированные брустверы, наспех сооруженные из обломков стеклобетона, не давая людям поднять головы.

Еще двести метров и в ход пойдут термические гранаты…

Среди грохота боя, который передавали внешние микрофоны скафандров, голос Полуэктова, прозвучавший в коммуникаторах, казался далеким:

– Ракетными комплексами, по группе прикрытия, – огонь!

Шесть фигур в бронескафандрах поднялись над укрытиями, принимая на себя град титановых пуль. Команда Вадима Петровича пришла вовремя, и была правильно истолкована: бесполезно вступать в огневой контакт с атакующими парами, пока их сзади прикрывают массированным огнем до трех десятков машин. Они находились достаточно далеко, но были вынуждены сгруппироваться, чтобы не мешать друг другу: одни вели огонь с колена, другие, выпрямившись в полный рост, однако их построение все равно оставалось плотным.

Беглов вскинул правую руку, и с направляющих одна за другой рванули три тактические ракеты.

Тоннель в полукилометре от оборонительной позиции вспух оранжево-черным шаром огня, – одновременное попадание восемнадцати реактивных снарядов наполнило замкнутое пространство воем, грохотом, визгом разлетающихся осколков; на миг ослепли все сенсорные системы, фигуры людей в бронескафандрах и атакующие пары дройдов повалило тугим ударом взрывной волны…

Беглов ощутил ее сокрушительный удар, но тут же в горячке боя заставил сервоприводы усилителей мускулатуры с ноющим визгом поднять тяжелый керамлитовый панцирь, вновь занимая позицию для стрельбы с колена.

Дальняя часть тоннеля тонула в густом дыму, смешанном с клубящимися, белесыми облаками бетонной пыли, которые толчками выбрасывало в сторону людей, словно в месте попадания ракет продолжал извергаться невидимый вулкан.

Вновь заработавшие сенсоры спроецировали на забрало гермошлема уже не маркеры, а подсвеченные алым контуры подобравшихся почти вплотную машин.

Он начал бить короткими очередями, избирая самые близкие цели, чтобы те не смогли воспользоваться встроенными гранатометами, – дистанция для стрельбы термическими зарядами уже была пройдена как минимум десятком машин.

Их валили, а они вставали. С оторванными конечностями, припадая на заклинившие сервоприводы, некоторые без оружия в руках, андроиды продолжали атаку, потому что в их системе был заложен лишь один приказ – вперед, в бой, до полного выполнения поставленной задачи, неважно какими средствами она будет достигнута.

В этот критический момент, навстречу атакующим машинам вдруг вырвалась одинокая фигура Мерфи.

Алан отбросил свои «ИМ», в стремительном прыжке он сбил с ног андроида, и рывком совав с креплений его помятый, пробитый в нескольких местах грудной кожух, вонзил выдвинувшийся из указательного пальца правой руки, похожий на стилет шунт в оптический кабель обмена данными.

– Рейчел, принимай расшифровку кода!

Она поняла.

Разум мнемоника мгновенно вошел в контакт с кибернетической системой Алана, куда уже скачивались базы данных с постоянного запоминающего устройства поверженного, парализованного дройда.

Вокруг по-прежнему бесновался бой, но она не видела и не слышала ничего, воспринимая лишь поток байт.

– Есть…

Импланты Рейчел выплеснули в эфир несколько командных последовательностей, которые за доли секунды составила система анализа расшифрованного машинного кода.

Где-то рядом раздалось несколько трескучих очередей из импульсных винтовок и вдруг все стихло.

Она открыла глаза и увидела фигуру Антона, медленно оседающую набок.

Сервоприводы его скафандра были перерублены в нескольких местах, – в последние мгновенья схватки он принял на себя огонь тех машин, что пытались уничтожить источник дезактивирующего кода.

* * *

Вдоль тоннеля стелился дым.

Повсюду, куда ни глянь, стены, пол, потолок были покрыты крупными выщерблинами, на исковерканном покрытии транспортной магистрали в нелепых позах застыли корпуса человекоподобных машин. Для Рейчел их вид внушал ужас – изрешеченные пулями, лишившиеся конечностей, они с все равно продолжали атаку, до последней секунды стремясь достичь позиций людей, до которых некоторым дройдам оставалось всего пятнадцать-двадцать метров.

– Осмотреться и доложить! – Раздался в коммуникаторе голос Полуэктова.

Минуту спустя стало ясно, – группа, израсходовав половину боезапаса, не потеряла ни одного бойца. Это произошло благодаря современным бронескафандрам, которые выдерживали попадания шариковых пуль устаревшей модификации, да своевременному рывку Мерфи, позволившему Рейчел остановить атакующие машины.

– Пять минут на замену и отладку поврежденных приводов. – В голосе Вадима Петровича прозвучало облегчение.

Все живы и путь вперед, в недра базы свободен… по крайней мере пока.

До запланированного контакта с «Альфой» оставалось шестнадцать часов.

* * *

Они спускались все глубже и глубже, словно наклонный тоннель должен был привести их к мифическому Стиксу, по другу сторону которого обитали души мертвых.

Рейчел поежилась от пришедшего на ум сравнения.

В таком случае шагающий впереди Мерфи в порванной экипировке, которую пришлось скреплять кусками клейкой ленты из ремкомплекта скафандра – переодетый Харон?

И вообще, откуда такие ассоциации?

– Опасный ты чувак, Мерфи. – Скарм поравнялся с Аланом, дружески толкнув его в плечо. – А что, у тебя в каждом пальце по стилету?

Шагавший следом Рорих усмехнулся. Раз обычно молчаливый Скарм забалагурил, значит все нормально, пошла запоздалая нервная реакция на бой.

– Это не стилет. Обыкновенный шунт. Служит для тестирования неисправных цепей.

– Ага, и для препарирования «спинного мозга» андроидов. Хорошая штука.

Рейчел чуть сбавила шаг, давая Беглову возможность догнать ее. Сервопривод скафандра заменить не удалось, и теперь Антон заметно прихрамывал.

– Ты в порядке?

Вопрос прозвучал натянуто и глупо.

Беглов улыбнулся.

– Что я должен ответить, милая?

– Скажи, – она взглянула на его броню, с которой словно соскоблили фототропный слой «Хамелеона», – ты всех знакомых девушек называешь "милая"?

– Нет. – Глаза Антона продолжали смеяться. Ему было легко и приятно говорить об этом сейчас, когда отпускало напряжение смертельной схватки. – Только тебя.

– Почему? – Потупилась она.

– Наверно потому что у меня никогда не было напарника-женщины. Мне нравиться, когда ты рядом.

– И?

Беглов смутился. По-настоящему смутился, может быть, первый раз в жизни. Его душа, хоть и порядком огрубевшая, знала ответ на заданный вопрос, но вот язык почему-то словно окоснел, рассудок позабыл половину слов, и вообще… он вдруг понял, что прикрыть Рейчел своим телом в бою было просто, а вот собрать из упрямых звуков нужную фразу вдруг оказалось выше сил.

– Можно я отвечу тебе потом? – Наконец произнес он. – Когда на нас не будет по полтонны брони? Идет?

Она повернула голову, посмотрев на напряженные черты Антона, и вдруг, не выдержав, засмеялась, впрочем, ее смех, настороживший шедшего впереди командира, тут же оборвался, словно неестественный для мрачного подземелья звук отсекло невидимой стеной.

– А оно будет – «потом»? – Спросила Рейчел.

– Будет. – В голосе Антона прозвучала непонятная девушке уверенность, но она поверила ему. Поверила наперекор собственным ощущениям происходящего.

– Ты раньше никогда не бывала в боях?

– Нет.

– А как же тогда оказалась на Ганио?

– Сбежала. – Призналась Рейчел. – Я же мнемоник.

– Ну и что? – Не понял Антон.

– Как тебе сказать? Если ты совсем не знаешь, откуда мы появляемся – объясню.

– Давай.

– Начало истории обычно. На Окраине сейчас мало работы и много бедных семей. Лет десять назад корпорации начали отбирать наиболее одаренных подростков, в основном девочек, и забирать в престижные закрытые школы. Наши родители радовались, им говорили, что ребенок, попавший в такую школу, автоматически получит высокооплачиваемую работу.

– Да? А на самом деле?

– На самом деле на нас экспериментировали. К тому времени на Окраине появились кибрайкеры, взломщики сетей, охотники за коммерческой информацией, которые легко справлялись с самыми изощренными системами охраны, не оставляли после себя никаких физических следов. Некоторое время они вообще считались неуловимыми. Потом полиции удалось поймать одного из них, по-моему, случайно, вот тогда и выяснилось что новое поколение хакеров – это не просто талантливые программисты. В основе их дерзкой удачливости и неуловимости лежали импланты, абсолютно новой конструкции, предназначенные не только для удаленного доступа к компьютерным сетям, но и адаптированные для ряда самодельных микрочипов, в которых, собственно и содержались необходимые для взлома программы.

– Все свое ношу при себе?

– Ну да. На практике получалось, что человеческий мозг, оснащенный подобными кибернетическими устройствами, не просто видит сеть, он входит в нее, включает воображение и осязает киберспространство, как ты, например, видишь окружающую тебя природу или рельеф. Ты ведь знаешь, что представляет опасность, а что нет. Вообрази шаткий валун на крутом склоне, разве ты станешь взбираться на него?

– Естественно, нет. – Усмехнулся Беглов.

– Так же и кибрайкеры. Они сами становятся частью сети, и ощущают киберпространство со всеми ее ловушками, избирая безопасные участки, по которым им легко добраться до нужной информации, не оставляя следов.

– И чему вас обучали в школе? – Заинтересованно спросил Беглов. Он и подумать не мог, что где-то на краю Вселенной происходят подобные вещи.

– Нас не обучали, Антон. На первых порах нас имплантировали.– Загадочно ответила Рейчел и тут же пояснила:

– Рассудок человека не всегда выдерживает постоянный контакт с кибермодулями, от этого меняется само мироощущение. Сначала хирурги и психологи корпорации выясняли, – чаще опытным путем, – сколько модулей может адаптировать разум того или иного подростка. И лишь потом нас, прошедших жестокий отсев, начинали кое-чему обучать, хотя словосочетание «учить мнемоника» звучит как неудачная шутка. Настоящий мнемоник формирует себя сам, шаг за шагом постигая окружающую его двойственную реальность. Многие ломаются именно на этом этапе. Из нашего курса в сто человек, до выпуска дожили только семнадцать, и это считалось большой удачей.

– Так значит, ты все же бывала в боях? – Не удержался от вопроса Беглов. Он ясно представил себе картину, нарисованную скупыми словами и девушки, и сделал свой вывод: там, где есть две противоборствующие стороны, столкновение между ними неизбежно, предопределено.

– Да. Но встреча с кибрайкером совершенно не то, что схватка с андроидами. Там все мягче, ненатуральные, как в очень сложной игре, где ты и твой противник фантомы…

Она немного помолчала, а потом уточнила:

– Лишь много позже я узнала, что проигравший в лучшем случае умирает на месте, а в худшем – остается калекой, дебилом на всю жизнь.

Беглов не нашелся, что ответить на последнее замечание Рейчел. Оказывается, он совершенно не представлял себе ее внутренний мир.

– И все же, как ты оказалась на Ганио? – Вновь спросил он, желая увести разговор в сторону от явно неприятной для нее темы.

– Я же говорю – сбежала. Компания, на которую я работала после окончания спецшколы, обанкротилась.

– Ну и что?

– Ты не понимаешь Антон… – Вздохнула Рейчел. – Мнемоник зачастую знает о своей организации больше, чем все ее руководители вместе взятые. Если бы меня не прикончили свои, замучила бы полиция. Вот и вся сказка. Но знаешь… – Она улыбнулась краешком губ. – Я не жалею что оказалась на Ганио, а потом на Земле. Раньше я не встречала столько людей.

* * *

За разговором незаметно пролетели время и расстояние.

Датчики БСК показывали, что они углубились на полтора тысячи метров под землю, в общей сложности пройдя более двадцати километров по уводящему в недра горного массива тоннелю.

Теперь было понятно, почему большинство военных баз Линии Хаммера не пострадали от орбитальных бомбардировок и сохранили свою функциональность спустя тысячелетие после окончания войны.

Вадим Петрович все отчетливее понимал: без Рейчел и Мерфи его группа не прорвалась бы сюда, к главным уровням сверхсекретного объекта. Даже адмирал Надыров смог при допросе указать лишь приблизительное местоположение «Гаммы». О системах защиты не стоило и говорить, – они минули не менее полусотни грамотно укрепленных, полностью автоматизированных, запитанных энергией огневых точек, автоматику которых выключила Рейчел, еще при первом входе в глобальную сеть «Гаммы» с площадок подземного космодрома.

Да и схватка с андроидами стоила бы группе серьезных потерь, не вмешайся вовремя Мерфи.

В общем, на поверку получалось, что тысячелетний карантин ничто для боевых киберсистем, особенно тех, кто находился под защитой подобных, глубоко эшелонированных, самодостаточных военных баз.

Значит, те силы, что предполагалось встретить на Везувии следует, как минимум, умножать на десять, – думал Полуэктов.

Коней на переправе не меняют.

Он уже не мог повернуть назад, да и вряд ли такое решение поддержали бы бойцы группы. Никто из них не роптал на трудности, не упоминал даже слово «деньги», хотя Земля с ее геополитическими интересами была чужда большинству из них. Почему они пошли за мной? – Вадим Петрович уже не раз завал себе подобный вопрос, еще на предварительной стадии подготовки операции, но так и не нашел точного исчерпывающего ответа.

Наверное, у каждого из них был свой мотив поступать определенным образом.

Впереди, наконец, забрезжил свет.

– Вижу развязку. Перекресток тоннелей, двое модульных ворот и система лифтов. Под потолком система сканирования, связанная с лазерными комплексами. – Доложил Доброхотов, занимавший место в первой паре.

– Рейчел проверь.

– Все в порядке. Система охраны принимает нас за своих. Я уже вполне разобралась с языком программирования, так что на этом этапе сюрпризы исключены.

– Ты уверена? – Все же переспросил Полуэктов.

– Сеть под контролем. Частица моего сознания находится в постоянном контакте с ней.

– Значит, ты можешь указать направление? Нам нужны лаборатории «Линии Огня» и связанные с ними складские помещения, куда отправлялись отбракованные кристалломодули.

– Сейчас.

Рейчел по привычке прикрыла глаза, так ей было легче работать в виртуальном пространстве, а Беглов, сам того не заметив, машинально придвинулся ближе, готовый прикрыть ее в любой момент, от всех мыслимых опасностей.

– На два уровня вниз. Центральный подъемник. Я ввела код доступа и вызвала лифт. – Открыв глаза, сообщила Рейчел.

Наша цивилизация скоро измениться. – Подумал Полуэктов, глядя на девушку.

* * *

В коридорах и залах подземных горизонтов работало нормальное освещение. По мере продвижения группы секция за секцией оживали системы поддержания жизни, под сводами слышался шелест регенераторов воздуха, встроенные в стены экраны сообщали об уровне биологической защиты помещений, специализированные информы высвечивали схемы прохода к жилой зоне, где «возвратившая с задания» боевая группа могла получить все необходимое для отдыха и реабилитации.

Рейчел продолжала свою игру с компьютерной сетью комплекса, удивляя бойцов тем, как под ее пристальным взглядом вдруг послушно открывались массивные бронированные двери. Только Беглов и Мерфи отчасти понимали, как именно воздействует девушка на кибернетические узлы охраны.

Та часть операции, которая представлялась Вадиму Петровичу сплошным силовым прорывом, превратилась в рискованную, но быструю прогулку по подземным коммуникациям.

Время дало им небольшую фору, и теперь он был обязан с толком использовать ее. Их везение, связанное с уникальными способностями Рейчел закончиться здесь, на Юнононе. То столкновение, что произошло в тоннеле, лишь слабая тень предстоящей на Везувии схватки. Теперь, после беглого знакомства с «Гаммой», Вадим Петрович затруднялся предположить, какие силы были разбужены на Везувии спровоцированным вторжением банды Зураба аль Араги на склады РТВ.

* * *

– Нам сюда. – Рейчел указала на очередную бронированную дверь без маркировки.

Почти бесшумно раздались в стороны массивные створы, и взгляду Полуэктова предстало небольших размеров помещение, одна из стен которого представляла собой единый компьютерный комплекс, возвышающийся от пола до потолка. За выдвинутыми относительной остальной аппаратуры чуть скошенными контрольными панелями было установлено пять кресел, между которых стояли обыкновенный на вид пластиковые контейнеры полные кристалломодулей.

Скарм первым вошел внутрь, огляделся, а затем произнес:

– Хреново они обращались со своими сотрудниками.

Перешагнув порог, Полуэктов понял, о чем идет речь.

В креслах за погашенными терминалами сидело пять мумифицированных тел.

В затылке каждого зияло входное отверстие контрольного выстрела.

Никто кроме Скарма не взялся прокомментировать страшное зрелище.

Живые и мертвые. Они находились рядом тысячу лет, одни постепенно превращаясь в сморщенные, усохшие мумии, навек унесшие с собой тайны лаборатории «Линии Огня», другие холодные и безучастные, уснувшие не то вечным, не то летаргическим сном, коническими горками виднелись рядом в открытых пластиковых кофрах.

– Здесь на контейнерах маркировка. – Сообщил Доброхотов.

– Ага. – Поддержал его Скарм. – Самый большой помечен как «брак».

– Остальные нас не интересуют. – Ответил Вадим Петрович. – Пока не интересуют. – Добавил он, обернувшись к мнемонику группы. – Рейчел склады далеко?

– Соседнее помещение, – сдавлено ответила девушка.

Беглов обнял ее за плечи, насильно отворачивая от ужасной для неподготовленного взгляда картины присохших к креслам, мумифицированных тел.

– Веди.

Они снова вышли в коридор, где через пятьдесят метров располагалась уже не дверь, а ворота.

– Откроешь?

Рейчел молча кивнула, сглотнув стоявший в горле комок.

Она ошиблась, за воротами располагался не склад, здесь размещался полигон, предназначение которого было сложно угадать по внешнему виду изобилующих вокруг стендов.

С одной стороны, за металлической сеткой высились штабеля с опечатанными контейнерами. На них при внимательном рассмотрении можно было прочесть одну и ту же надпись: "На повторное тестирование. Отбраковка «Линии Огня».

Невольная дрожь охватывала душу и тело, когда рассудок пытался сосчитать, сколько же кристалломодулей содержат в себе эти невзрачные пластиковые емкости?

Тысячи? Десятки тысяч?

Напротив отгороженного сеткой склада ровными шеренгами возвышались стенды, сплошь покрытые специфичными гнездами, предназначенными для подключения кристалломодулей «Одиночка». Здесь должно быть осуществлялось тестирование и одновременно производилось отработка боевого взаимодействия нескольких вновь сформированных батальонов пехотной поддержки. Естественно, сам процесс происходил в условиях виртуальной среды, а в этом огромном зале располагалась лишь аппаратура для одновременного подключения сотен кристалломодулей.

Вадим Петрович жестом подозвал к себе Алана и отошел с ним к одному из стендов. Некоторое время они о чем-то разговаривали, а затем, вернувшись к остальным, Полуэктов посмотрел на часы и сказал:

– Сейчас начнется самое главное, то, ради чего мы собственно рисковали жизнями, проникая на базу «Гамма». В этих контейнерах хранятся кристалломодули, снятые с подбитых серв-машин, малых космических кораблей и даже крейсеров. Применение модулей «Одиночка» в последние годы войны имело очень широкий спектр. Вы все знакомы с историей Алана Мерфи. Он то же побывал тут, не прошел тест на абсолютное бездушие в лаборатории «Линии Огня», затем попал сюда, на переподготовку, и в конечном итоге оказался среди подразделения технической поддержки на далекой планете.

Я не могу обещать вам скорого отдыха. – Продолжил Вадим Петрович. – Скажу больше, я вижу в вас друзей, боевых товарищей, а не наемников на службе Земли. Я сам, как вы, наверное, догадались, временно поступился интересами своей планеты ради того, чтобы предотвратить худшую трагедию. Но мы не сможем сделать ничего, если на нашу сторону не встанут сущности, подобные Алану. Каждый из кибернетических модулей, в этих бесчисленных контейнерах, хранит в своих искусственных нейросетях душу погибшего на той страшной войне человека, душу, которая уже доказала свою целостность и неизменность. Мое мнение – такие существа как Мерфи должны получить шанс на реабилитацию. Решение будет принято ими самими. У нас мало времени, поэтому придется забыть об отдыхе и работать. Мы будем распечатывать контейнеры, и вставлять модули в предназначенные для них гнезда. После этого Рейчел и Мерфи активируют полигон.

– И что будет дальше? – Поинтересовался Скарм.

– Алану есть, что сказать им. – Вадим Петрович указал на контейнеры с «Одиночками». – Да и я добавлю пару слов. Вы все будете присутствовать при этом, и если кто-то захочет высказаться – я не против. Но помните, наша главная задача не сводиться к тому, чтобы склонить их на свою сторону, важно понять – кто окажется перед нами – набор исполнительных программ, или полноценные матрицы сознания пилотов, способных сопереживать и чувствовать. От ответа на данный вопрос будет напрямую зависеть развитие второй части операции. Вопросы есть?

– Нет. – Ответила за всех Рейчел.

– Тогда за работу.

* * *

База Гамма. Полигон вторичного тестирования. Десять часов до прибытия «Альфы»… 

Безукоризненно ровный строй призраков.

Полуэктов стоял перед ними, глядя на ротные колонны, образующие строгие каре батальонов, а видел лица.

Разные. Совсем молодые, но уже тронутые печатью войны и смерти.

Ему было страшно. По-настоящему, в первый раз в жизни Вадим Петрович ощутил это чувство – когда на тебя неотрывно смотрят тысячи глаз, в которых сквозил холод пережитой однажды агонии.

Все, заготовленные заранее слова вымело из рассудка, он стоял перед ними и молчал.

Тягостно утекали в вечность секунды. Для них время не имело значения. Они ждали его слов, решения, вердикта, потому что каждый из призраков, образ которых генерировали модули «Одиночек», все еще был на войне. Той войне, что закончилась тысячу лет назад.

Полуэктов смотрел в их лица и понимал, что между ним и этими молодыми ребятами, лежит целая эпоха, и в то же время, не смотря на разность в возрасте, мировоззрении, у них было что-то общее.

Разные.

Разум цеплялся за это понятие, концентрировался на нем, заставляя взгляд искать все новые и новые отличия в стоящих перед ним шеренгах.

На призраках была надета разная форма. Легко отличались пилоты серв-машин, сложнее было узнать представителей различных подразделений флота, да суть не в этом, а в самом понятии…

Настолько ли они разные?

Далеко ли ушла цивилизации в своем нравственном развитии от этих парней, которых вскормили войной, не дали им шанса жить, а вручили лишь право умереть?

Полуэктов продолжал молча смотреть на образы солдат далекой войны. Он смотрел и невольно сравнивал их с собой, думал, а смог бы я устоять под диким моральным прессингом нескончаемых боев, пережить ужас собственной смерти, а потом все-таки не выстрелить в бредущую меж руин девочку?

Многое из собственной жизни сейчас находило болезненную переоценку в душе.

– Ребята. – Первое слово прозвучало глухо, но постепенно голос Вадима Петровича креп, набирал убежденность, силу, потому что он говорил вовсе не те слова, что были готовы услышать фантомные души, и даже не те, что так тщательно готовил, мысленно повторяя перед встречей.

– Война закончилась. Это произошло больше тысячи лет назад…

Он говорил, ощущая как безучастные ко всему, холодные взгляды постепенно, очень медленно наполняются осмысленным выражением, они внимали ему, слушая историю окончательного поражения Альянса, изоляции Земли, карантина планет, до сих пор напичканных боевой техникой.

Он просто рассказывал им все, без утайки, как получалось, как видел, как мог, пока не подошел к главному:

– Вы остались людьми. Неважно, что ваши души, вместе с частицами воспоминаний заточены сейчас в искусственных нейросетях кристалломодулей. Вот перед вами три человека, люди современности. Рейчел – мнемоник. Она носит семь имплантов с подключаемыми кибермодулями и обладает воистину уникальными способностями. Рядом – он повернулся, указав на Эрни Рориха, – мой давний друг, у которого было тяжелейшее ранение. Ему имплантировали нейросети, аналогичные тем, что содержит «Одиночка». Мы все люди, потому что осознаем себя, оцениваем свои поступки не с точки зрения рациональности существования, а с позиции морали. Да у каждого она может быть своей. Чем-то, а может и в корне отличающейся друг от друга, но морали, поэтому вы – не машины. У каждого механизма есть свое узкое предназначение, вы же выбирали свою судьбу, когда, сами того не ведая, проходили тест в лаборатории «Линии Огня».

Вадим Петрович смотрел, как оттаивают, теплеют некоторые взгляды, и вдруг, сбившись с темы начал рассказывать им про Юнону, где они столкнулись с одичавшими формами кибернетической жизни, механизмами которые ведут борьбу за существование, потом коснулся других планет Линии Хаммера и вдруг заключил:

– У каждого осознающего себя существа, есть неотъемлемое право на жизнь. Но после Галактической войны, сохранилось множество фобий, которые постепенно превратились в догмы. Одна из них касается «Одиночек». Вас. Мерфи, расскажи о себе.

Алан не стал говорить вслух.

Он в полной мере мог воспользоваться аппаратурой полигона, чтобы передать свои собственные сомнения, те, что болезненно, резко возникли в душе, когда он стоял, прижав ладонь к лобовому скату брони БМК, и решал, кто он есть – машина, призрак человека, или нечто третье, способное не только примирить форму и содержание, но найти в этом новые перспективы жизни.

Его беззвучная речь была коротка, но Алан за несколько секунд поведал фантомным личностям больше чем Вадим Петрович, потому он знал главное – они должны пробудить свои чувства, снова испытать жгучую боль и пьянящую радость от того, что сохранили этот бесценный дар – сомневаться, спорить с собой, принимать решения и действовать, сообразуясь не с рамками программ, а с собственным пониманием ситуации.

После него слово неожиданно взяла Рейчел:

– Ребята, мы пробивались сюда, чтобы встретиться с вами, и просить о помощи. Мы не можем обещать многого взамен, но тысячи спасенных человеческих жизней заставят задуматься тех, кто привык измерять историю общим шаблоном. Если же мы не предпримем ничего, то с Везувия начнется новая экспансия машин, – вновь активированный стратегический резерв, приступит к реализации боевых программ. Там нет таких, как вы. Кибернетические механизмы Везувия – это машины, попавшие на склады РТВ прямо с конвейера. Их модули «Одиночек» содержат серийные программы, основанные на суммарном опыте нескольких десятков пилотов, отличившихся не только искусством боя, но и своей непримиримостью к врагу. У них нет души. Есть лишь цель и средства для ее достижения. Если эта сила вырвется в открытый космос, начнется новая война и тогда уже никто не станет разбираться в тонкостях нейросенсорного контакта, сортировать по категориям посмертные матрицы пилотов, – всех выжгут, уничтожат… конечно в том случае, если люди смогут выдержать внезапный удар серв-соединений. – Ужаснувшись собственным словам, завершила она спонтанно начатую речь.

В этот момент из молчаливого строя раздался первый голос:

– Как серв-машины Везувия смогут атаковать иные планеты? У них есть космический флот?

– Без сомнения. – Ответил Полуэктов. – Я просмотрел все архивные данные со станций слежения, сравнив их с материалами, полученными из источников времен капитуляции Земли. В последние месяцы войны на Везувий для ремонта было отправлено три крейсера, но ни один из них за истекшее тысячелетие не пытался осуществить старт с планеты. Станции слежения установленные Советом Безопасности сбивали «Нибелунги» или отдельные космические истребители, но крейсера по-прежнему находятся на поверхности планеты, отремонтированные и готовые к старту, я убежден в этом. Проникновение на склады РТВ пробудило серв-машины, а появление на орбитах Везувия боевых кораблей объединенного флота Окраины явиться достаточным поводом для активации кораблей тяжелого класса. Везувий будет защищаться, а затем его машины перейдут в атаку, попутно вскрывая резервные хранилища техники на всех мирах Линии Хаммера. С вашей помощью мы можем остановить этот процесс в зародыше, и тогда мир будет вынужден признать, что вы не пакет программ, а сознание, записанное на искусственный носитель. Что будет дальше, я не знаю, но предполагаю при успешном исходе акции, потребовать от Конфедерации присвоения Юноне статуса независимой планеты. Такой прецедент в Галактике уже был, дело касалось искусственного интеллекта, развившегося из компьютерной сети на планете Деметра. Это все что я могу обещать.

Он выдержал долгую паузу, глядя на ровные шеренги, а затем произнес:

– Кто осознает себя, отвечает за собственные поступки, и желает присоединиться к нам – шаг вперед!

Прошла секунда, другая и монолитный строй внезапно всколыхнулся.

* * *

Они держались на стимуляторах уже вторые сутки.

Тяжелые бронированные скафандры сменила легкая полевая форма, центр управления операцией, разместившийся на командном пункте «Гаммы» работал, не останавливаясь ни на миг.

Благодаря усилиям Рейчел вся система подземной компьютерной сети приняла новые командные приоритеты, беспрекословно подчиняясь приказам вернувшихся спустя тысячелетие людей.

Работа кипела не только на подземных уровнях «Гаммы» – двенадцать часов назад в космос стартовали две эскадрильи «Фантомов» – многоцелевых истребителей Альянса, последней, разработанной в самом конце войны модификации.

Ими управляли «Одиночки».

В задачу капитана Леймана входил поиск и уничтожение сенсорных систем, контролирующих околопланетное пространство Юноны. Их было необходимо обезвредить, для обеспечения скрытного выдвижения «Альфы» в зону высоких орбит.

Пять часов назад первый колониальный транспорт Земли вошел в границы системы.

Три десятилетия он двигался в трехмерном континууме, возвращаясь из слепого рывка, положившего начало теории гиперсферы. За эти годы сначала генерал Покровский, а затем, сменивший его Полуэктов посылали навстречу «Альфе» грузовые корабли с оборудованием, которое монтировали на борту специальные бригады кибернетических механизмов.

Благодаря такой схеме переоснащения на сегодняшний день колониальный транспорт являлся самым мощным кораблем из всех, когда-либо построенных людьми.

Характеристики его силовой установки, толщина брони, количество стартовых шахт, бортовое вооружение, – все это не имело аналогов. Такая концепция колониального транспорта объяснялась тем, что корабль был построен на заре освоения космоса, он проектировался исходя из трудно предсказуемых условий многолетнего полета к звездам, поэтому он в равных долях нес на своем борту системы способные разрушать или наоборот – насаждать жизнь. Люди, покидавшие Солнечную систему в далеком двадцать четвертом веке, не ведали, какие испытания уготовил им дальний космос, и старались предусмотрительно оснастить «Альфу» всеми видами техники, начиная от машин, способных произвести нулевой цикл терраформирования изначально непригодных для жизни планет, и, заканчивая системами вооружений, которые были призваны защитить «Альфу» в случае гипотетического столкновения с неведомыми расами, возможно, существующими в том пространстве, куда направлялся колониальный транспорт.

Теперь переоснащенный по последнему слову техники, но сохранивший свои древние системы, восстановленный корабль страдал лишь двумя существенными недостатками – отсутствием полноценного экипажа и неспособностью к самостоятельным гиперсферным прыжкам.

…

– Эти проблемы мы должны решить. – Вадим Петрович смотрел на изображение титанического корабля. – Допустим, с комплектацией экипажа вопрос уже практически снят. Среди «Одиночек» немало офицеров флота, подчеркиваю – офицеров, – это в моем понимании предполагает, что их подготовка и боевой опыт на порядок выше, чем у рядовых астронавтов. Мы демонтируем адаптационные гнезда со стендов полигона и соединим их с бортовой сетью «Альфы». Таким образом, каждый агрегат корабля будет контролироваться, а в критических ситуациях – напрямую подчинятся личностям «Одиночек».

– Они не должны ощущать себя придатками к основной сети Альфы. – Вставила замечание Рейчел. – Если мы хотим получить полноценный экипаж, на борту корабля следует сформировать фантомную среду, аналогичную принципу полигона. Пусть они обретут возможность жить, двигаться, общаться друг другом в едином киберпространстве, в точности копирующем «Альфу», и тогда корабль получит полноценный экипаж.

– Ты представляешь, как это сделать? У нас осталось менее восемнадцати часов. Все кибермеханизмы сейчас заняты проверкой «Нибелунгов», идет тестирование серв-машин резерва…

– Я займусь этим. Пусть механизмы продолжают установку адаптационных гнезд и сразу же включают в систему кристалломодули. Мерфи мне поможет. Компьютерная модель «Альфы» у нас есть, так что с формированием киберпространства осложнений не возникнет.

– Хорошо. – Вадим Петрович уже взял себе в хорошую привычку следовать советам мнемоника во всех вопросах, связанных со сложными кибернетическими системами.

Переговорив с Рейчел, он обернулся к Рориху, который вместе с Ваби был занят просмотром обширных баз данных, доступ к которым удалось получить всего час назад.

– Нашел что-нибудь, Эрни?

– Похоже на то, командир. Не уверен, в верном ли направлении движется моя мысль, но вот тут, в каталоге бункерных посадочных мест указано, что восемь подземных стартовых комплексов отведено для аварийных конвойных носителей, класса «Титан».

– Они в сохранности? – Полуэктов имел в виду корабли.

– Да. По моим сведениям носители этого класса предназначены для принудительной посадки на планеты поврежденных крейсеров. Вопрос, – как эти крейсера попадают в зону орбитальной парковки, если сражение происходит в глубоком космосе?

– Хочешь сказать что «Титаны» оснащены гипердрайвом? Они не принадлежат к типу кораблей, базирующихся на определенных планетах?

– Судя по ТТХ, кроме планетарных двигателей, систем жесткой стыковки и секций гипердрайва на этих кораблях нет другого оборудования, исключая стандартную систему управления и навигации.

– Мерфи, подойди на минуту.

Алан, застывший за спиной Рейчел, которая уже начала работать над сетью «Альфы», обернулся.

– В чем дело, командир.

– Нам нужна твоя консультация, как технического специалиста. Вопрос в следующем, – способны ли «Титаны» состыковавшись с «Альфой», перемещать ее через гиперпространство?

– Естественно. Они для этого и спроектированы. Я говорю об аварийной эвакуации кораблей большого тоннажа из зоны боевых действий к планетам, обладающим ремонтно-технической базой.

– А они «потянут» массу «Альфы»?

– Нужно считать. Сейчас я включу на ваш терминал прямую связь со специалистами флота.

* * *

Юнона. Десять часов спустя. 

Такое вряд ли наблюдал воочию кто-либо из ныне живущих поколений.

Над маскирующими лесопосадками, руинами небольшого военного городка, дорогой, связующей предгорья с площадками расположенного в семидесяти километрах космодрома, повисла в эти минуты напряженная, осязаемая каждым нервом тишина.

Затем раздался первый, сломавший ее звук.

Сразу за периметром руин, на пологих склонах предгорий пришло в движение несколько десятков гектаров земли.

Тонкий маскирующий слой почвы медленно сползал, обнажая спрятанные под ним, раскрывающиеся, словно створки механического моллюска, полукруглые сегменты стартовых шахт.

Вибрирующий гул моторов становился все отчетливее, напряженнее, потом он стих, и только комья земли продолжали срываться с поднявшихся в вертикальное положение створов.

Первыми из-под поверхности Юноны, в космос стартовали шесть носителей класса «Титан».

Они медленно, неторопливо поднимались из шахт, объятые огнем планетарных двигателей, сдувая почву, порождая неистовые порывы ветра, но такое степенное движение длилось лишь до тех пор, пока носители не поднялись над поверхностью склона предгорий.

Включение маршевой тяги озарило огромное пространство, отгоняя подкравшиеся было сумерки, и шесть кораблей устремились ввысь, на глазах превращаясь в горячие яркие точки.

– Десять секунд. Подъем стабилен. Прошли границу стратосферы.

Плиты стартовых шахт начали медленно закрываться, а неподалеку, в зоне редких маскирующих лесопосадок уже раскрывались новые более многочисленные, но меньшие по диаметру механизмы.

Десять «Нибелунгов», – штурмовых носителей специально сконструированных для доставки для серв-машин на поверхность планет, поднялись над лесом почти бесшумно – они покидали подземные бункера на антигравах, тут же разворачиваясь в сторону руин, где уже пришли в движение створы главного транспортного тоннеля Базы «Гамма».

Восемьдесят серв-машин – сорок «Хоплитов» и такое же количество «Фалангеров» попарно выходили на поверхность, тут же направляясь к развернутым в рабочее положение аппарелям «Нибелунгов».

Следом за двумя серв-батальонами из тоннеля показались андроиды, экипированные в специально разработанную броню.

Роты пехотной поддержки.

Погрузка не заняла много времени, и десять штурмовых носителей, приняв на борт личный состав механизированных подразделений, включили двигатели планетарной тяги, исчезая в темнеющих небесах Юноны.

Последними, словно огненные стрелы из-под земли вырвалось пять эскадрилий «Фантомов» и тут же исчезли, оставив после себя лишь бешено вращающиеся смерчи перегретого воздуха.

Вадим Петрович, наблюдавший за стартовыми процедурами с мостика ходовой рубки «Альфы», посмотрел на серп планеты, по которому двигалась линия терминатора, и сказал, зная, что его личный коммуникатор включен сейчас в общекорабельную сеть:

– Все ребята. Теперь пути назад у нас нет. Со щитом или на щите – так говорили древние воины.

Мягкий толчок возвестил о стыковке с «Альфой» первого из шести «Титанов».

«Нибелунги» уже были видны на экранах внешнего обзора, – навстречу штурмовым носителям медленно открывались вакуум-створы внутренних космодромов колониального транспорта.

Семь эскадрилий «Фантомов», доложив о готовности, начали формировать пространственный шит, выстраивая на фоне немигающих звезд новые рисунки ярких созвездий.

Еще тридцать минут и аномалия космоса поглотит «Альфу» чтобы мгновенно переместить корабль и сопровождающие его истребители в систему Везувия.

Они опережали объединенный флот Окраины ровно на пять часов.

Глава 9.

Линия Хаммера. Низкие орбиты Везувия. 

Идея Рейчел относительно единого киберпространства «Альфы» оправдала себя быстро и наглядно.

Полуэктов сидел в кресле на мостике, и видел, как сотни людей работают, управляя исполинским кораблем.

Да, если бы мы дали им тела дройдов, все выглядело бы намного хуже – пришла на ум Вадиму Петровичу мысль. Еще одно преимущество модуля «Одиночка», – он мог проводить любые совещания и инструктажи, не отрывая членов экипажа от основной работы. Киберпространство, в котором Полуэктов бывал нечасто, имело свои неоспоримые преимущества. В данном случае только преимущества.

Он только что закончил отдавать последние приказы, и теперь по всему кораблю шла подготовка к погружению в гиперсферу.

Их план был дерзок, прост, и в то же время рискован.

Двое пилотов серв-машин ранее посещали Везувий. Они, естественно не знали точного расположения системы подземных укреплений, но подтвердили факт существования многочисленных складов РТВ.

Полуэктов, размышляя над предстоящей операцией, не планировал захватывать Везувий, а уж тем более губить «Альфу» ради того чтобы на планете бескровно воцарились Корпорации Окраины.

Появиться в системе раньше флота Окраины, атаковать крейсера, которые автоматически окажутся в невыгодном положении, – им либо придется подниматься с поверхности Везувия, при свернутых в атмосфере боевых комплексах, либо оставаться на планете, где их легко вычислить и уничтожить ударами с орбиты.

Первыми в атмосферу Везувия войдут выпущенные с борта «Альфы» контейнеры с нанопылью. Следом стартуют три «Нибелунга», на одном из которых полетит Рейчел. Эта рискованная часть плана являлась неизбежностью. Для организации эффективной информационной сети микрозондов мнемонику необходимо попасть на поверхность, оказаться ниже уровня постоянной густой облачности, насыщенной мельчайшими частицами вулканической пыли.

Когда на поверхности Везувия будут точно определены все искусственные источники активности, «Альфа», под прикрытием «Фантомов», выйдет на низкие орбиты для бомбометания.

Вслед за этим последует атака штурмовых носителей, которые вынудят подняться на поверхность уцелевшие машины Альянса, и завяжут бой, который по расчетам более опытных в таких вопросах офицеров, быстро завершит массированная атака многоцелевых истребителей.

Все это, до последнего байта переговоров между пилотами, будет в полном объеме фиксироваться на информационные носители «Альфы». По расчетам Полуэктова к тому моменту, когда объединенный флот Окраины войдет в границы системы Везувия основная фаза операции будет завершена. Подробная запись событий вкупе с тем, что увидят корпоративны войска, высадившиеся на планету, наглядно покажет всему Галактическому сообществу истинный размер чудовищной провокации.

Остальные планы и мысли Вадим Петрович держал при себе.

* * *

Семь станций слежения, расположенные на почтительном удалении от планеты, уже давно были списаны с баланса военно-космического флота Конфедерации Солнц. Прошло пять веков с тех пор, когда с поверхности Везувия пытался стартовать последний автоматический корабль, принадлежавший силам Земного Альянса, и постепенно пришедшие в негодность орбитальные комплексы законсервировали, оставив работать лишь небольшую часть аппаратуры резерва.

Для лиц, несущих номинальную ответственность за карантин планеты, небольшое количество сенсорных устройств, связанных с аварийным передатчиком гиперсферной частоты виделись скорее перестраховкой, чем насущной необходимостью.

По их мнению, вся техника, оставшаяся на Везувии после войны, учитывая агрессивную среду планеты, давно утратила функциональность, о чем свидетельствовали пять веков абсолютного спокойствия, за время которых не было зафиксировано ни одного происшествия.

Неудивительно, что сигнал, внезапно поступивший из системы Везувия, за пять часов до запланированного прибытия туда объединенного флота Окраины, вызвал тревогу в генеральном штабе Конфедерации.

Это произошло, когда над столицей Элио царила глубокая ночь.

Герхард Кох не мог предугадать грядущее событие. В это время он находился в своей резиденции расположенной в пригороде Раворграда и не ждал дурных новостей.

Дежурный офицер, принявший сигнал тревоги от станций слежения системы Везувий, тут же передал информацию по инстанции.

Минуту спустя в информационном центре появились ответственные офицеры штаба флота.

– Привет Дима. – Майор с припухшими, покрасневшими глазами, и чуть отставший от него полковник одновременно взглянул на показания хронометра. Майор посторонился, пропуская старшего по званию и тот, склонившись над плечом дежурного капитана, спросил:

– Что тут стряслось?

– Сигнал из системы Везувия. Аномалия небывалой мощности. Датчики фиксируют одновременную работу шести генераторов низкой частоты, связанных с одним материальным объектом.

– Обратный переход? Кто-то всплывает в системе Везувия?

– Без сомнения. Я послал сигнал на расконсервацию аппаратуры слежения. Через пару минут пойдет полная телеметрия с разверткой видеоряда.

– Хорошо, подождем. Как планета?

– Спокойно.

– Ну, значит пол беды. Приостанови тревогу по инстанции. Посмотрим что там…

– Объект начинает набирать массу. Предварительный анализ показывает порядка семисот миллионов тонн.

– Сколько?!

– Семьсот миллионов, сэр. Это данные с масс-детекторов.

В следующий момент с предупреждающим сигналом включилось сразу семь виртуальных сфер.

– Дьяволы Элио… Что это за корабль?!

…

Он был огромен.

Совершенно незнакомые, а если выражаться точнее – прочно забытые формы, пугали и одновременно вызывали непонятный трепет: с первых секунд появления видеоизображения оцепеневшим от неожиданности офицерам стало ясно – этот гигант вобрал в себя все – знания, опыт, надежды некой Цивилизации.

В черноте космоса на фоне красноватого сияния Везувия медленно поворачивалась вокруг оси станция слежения. Из ее недр уже выдвинулась прямоугольная платформа с установленным на ней полнообъемным сканирующим комплексом, издали напоминающим ажурное насекомое.

Разом заработало еще два десятка мониторов, повторяя одну и ту же картинку: на фоне вселенского мрака растет, укрупняется нечто, щедро осыпанное искорками разноцветных габаритных огней.

…Одна из установленных на платформе видеокамер повернулась, поймала приближающийся корабль и начала «наплыв».

Зрелище потрясало.

Изображение укрупнялось, постепенно вырисовывая на фоне мрака все новые и новые детали величаво проплывающего мимо станции исполина.

Его размеры, конструкция, формы, – все поражало взгляд, казалось настолько необычайным, мощным, что не сразу укладывалось в сознании. Камера продолжала автоматически менять ракурсы съемки, и дежурный офицер вдруг ощутил, как зашевелились волосы на голове, а по коже побежали мелкие мурашки, когда он увидел обтекаемый нос корабля, на серебристом потускневшем от долгого пребывания в космосе покрытии которого отчетливо выделялась надпись:

"ЗЕМЛЯ. КОЛОНИАЛЬНЫЙ ТРАНСПОРТ «АЛЬФА».

Это был шок.

Диаметр носовой части первого колониального транспорта прародины составлял пятьсот метров. По своей форме управляющий модуль походил на серебристую полусферу, обращенную выпуклостью к клубящейся багряной атмосфере Везувия.

Камера продолжала автоматически следить за кораблем, ее фокус опять переместился, показывая колониальный транспорт под иным углом, – теперь он был виден во всю свою семикилометровую длину.

Сразу за полусферой управления начинался так называемый «вращающийся корпус». Он имел уже полтора километра в поперечнике, с носовой частью его соединяла соответствующих размеров коническая муфта, поверхность которой серебрилась ажурным лесом антенн. Внутри этой переходной части размещалась система ориентации корабля.

Темные ромбовидные бронеплиты медленно проплывали перед взглядами офицеров, демонстрируя тысячи убранных внутрь обшивки надстроек, располагавшихся между тремя ребрами вращающегося корпуса. По торцевой части каждого ребра, на всю семикилометровую длину протянулись, чередуясь друг с другом плотно закрытые люки, двух конфигураций. Их предназначение не вызывало сомнений – это были диафрагменные порты орудийно-ракетных систем, чередующиеся с вакуум-створами стартовых шахт, предназначенных для старта малых кораблей поддержки и отделяемых посадочных модулей.

– Великий Космос… Это действительно «Альфа»… – Потрясенно произнес полковник Хоггинс (он в эту ночь являлся ответственным по штабу) – Объявите общую тревогу! Свяжитесь с президентом Конфедерации и адмиралами флота!

Пока он отдавал запоздалые распоряжения, корабль продолжал свое неторопливое движение мимо станции, и теперь в фокусе передающих систем постепенно перемещался двухкилометровый трезубец ходовых секций плазменной тяги.

Данная часть «Альфы», так же как и носовая полусфера, не вращалась. Нос и корма были соединены между собой конструктивным валом, который являлся осью симметрии колониального транспорта и совершал медленные обороты в сторону, противоположную вращению внешней обшивки, позволяя тем самым носу и корме корабля оставаться неподвижными.

Три сегмента ходовых установок располагались под углом в сто двадцать градусов, образуя симметричную пространственную вилку. Каждая секция оканчивалась тусклым коническим соплом, названным так по аналогии с древними выходными отверстиями жидкотопливных ракетных двигателей.

Разница между ними заключалась в том, что «дюзы» Альфы имели порядка двухсот метров в поперечнике, и в рабочем режиме из них из них вырывались отнюдь не продукты химического сгорания реактивного топлива, а плазма, образованная в результате управляемой термоядерной реакции синтеза гелия, что позволяло «Альфе» разгоняться до околосветовых скоростей.

Топливом кораблю служил водород.

Не секрет, что понятие вакуум, применительно к межзвездной среде, неверно и давно превратилось анахронизм, – на самом деле пространство между звездами не является пустотой, оно наполнено разреженными атомами водорода, частичками пыли, формами излучений. Исходя из этого знания двигательные секции «Альфы» были снабжены электромагнитными уловителями, которые после окончания разгона могли собирать некоторую часть водорода прямо из космического пространства.

…

В корме постепенно удаляющегося корабля внезапно вспыхнули три ослепительных, нестерпимых для глаза солнца.

Это заработали термоядерные реакторы «Альфы».

Корабль ускорялся, покидая точку гиперпространственного перехода, который был осуществлен при помощи состыкованных с колониальным транспортом шести конвойных носителей эпохи Первой Галактической, которые конструировались для транспортировки через гиперсферу поврежденных крейсеров Альянса.

Теперь они медленно уплывали прочь от исполинского корабля, который начал плавный разворот, выходя на первый виток орбиты вокруг Везувия.

– Внимание сигнал! – Дежурный офицер оторопело смотрел на данные сканирования, переданные со станции расположенной по другую сторону планеты. – Тройственный сигнал, с масс-детекторов, расшифровка телеметрии указывает на крейсера Альянса. Идут в боевом построении встречным орбитальным курсом!

– Сэр, мы можем затребовать из архивов характеристики несущей частоты и позывные «Альфы».

– Отставить. – Губы Хоггинса исказила недобрая улыбка. – Работаем в режиме записи.

* * *

– Капитан, сенсоры фиксируют возмущение гравиполя! Три объекта на масс-детекторах! Предварительная оценка сигнала соответствует параметрам крейсеров, движущихся в боевом построении!

Фрайг… Они опередили нас.

– Контейнеры с нанопылью катапультированы!

– "Нибелунги" первой волны докладывают о готовности к старту. Вакуум-створы открыты!

Миг, когда он должен принять первое, возможно уже необратимое решение.

– Рейчел на встречных курсах три крейсера противника. Вы успеваете проскочить зону низких орбит до их появления. Я разрешаю старт.

Ничего уже нельзя было обернуть вспять.

Да никто и не собирался делать этого, лишь задача усложнялась до крайности.

Кох. Это вне сомнения он. Только люди его ведомства были способны проникнуть на Везувий и спровоцировать выход крейсеров в околопланетное пространство. Он играл наверняка, не пренебрегая крупными козырями.

Флот Окраины был обречен сразу по выходу из гиперсферы. И только появление «Альфы», которое никто не мог предугадать, было способно сломать этот дьявольский план.

– Корабль к бою! Истребителям прикрытия образовать защитное построение. Навигационная рубка – срочный расчет траверс-маневра с уклонением от низких орбит!

Полуэктов отдавал приказы, понимая, что у них остались считанные минуты, чтобы встреть противника не беззащитной носовой частью, а вращающейся частью корпуса, где было расположено девяносто процентов всего вооружения «Альфы».

Три ощутимых толчка возвестили о старте «Нибелунгов».

Одновременно с этим нестерпимый свет залил экраны обзора правого борта.

– Внимание, начат траверс-маневр. Расчетное время работы двигателей коррекции – две минуты.

– Докладывает полковник Рощин. – Голос в коммуникаторе слегка дрожал. – Мы видим их. Система опознавания целей определила тяжелый крейсер «Аид». Ведомая пара два ракетных носителя класса «Химера».

– Внимание, маленькие, сохранять строй. Шестьдесят четыре секунды до завершения разворота. Прикройте нас от первого ракетного залпа!

– Понял. Исполняю!

У Вадима Петровича появилось ощущение холода в груди. Это был не страх, а предчувствие рока.

– Тридцать секунд. Орудийные порты открыты. Стартовые шахты противоракет в режиме ожидания целей. Противник следует прежним курсом. Дистанция сорок тысяч километров.

Почти вплотную.

В этот момент два носителя, сопровождающие «Аид», осветились множественными вспышками массированного ракетного залпа.

* * *

Три «Нибелунга» стремительно снижались. Контейнеры с нанопылью уже прошли зону клубящейся облачности и начали сброс наномашин.

Рейчел украдкой посмотрела на Антона.

Беглов поймал ее взгляд и улыбнулся. Сквозь закрытое забрало гермошлема его лицо казалось далеким.

Штурмовой носитель начало ощутимо трясти. Над зоной плотных вулканических облаков неистовствовали ураганные ветра.

Ведущий «Нибелунг» опережал ведомую пару почти на километр, он первым вышел в зону свободного сканирования, и тот час сквозь треск помех на несущей частоте раздался возглас его командира:

– Нас ждут! Наблюдаю три десятка «Фалангеров». Уклоняйтесь, я начинаю десантирование серв-машин. Передаю координаты безопасной точки приземления!

На дисплее перед Рейчел появилась карта района, над которым продолжал снижаться головной носитель; с его аппарели, опираясь на мощные струи реактивных двигателей, вниз в вязкую тьму царившей над этим полушарием ночи, уходили «Фалангеры» десантного подразделения.

В пятидесяти километрах к югу, среди молодых вулканических гор сенсоры распознали ровную площадку небольшого плоскогорья, и обе ведомых машины синхронно изменили курс.

Антон схватил Рейчел за руку.

– В рубку! – Он указал на открытый люк «Хоплита».

Она мгновенно поняла его мысль. Если их собьют, то останется мизерный шанс уцелеть, под защитой брони серв-машины.

– Постоянно держи связь со мной! – Антон уже взбирался в рубку «Фалангера».

Ведущий «Нибелунг», успешно десантировав серв-соединение, внезапно круто накренился к земле, и его бортовые ракетные установки озарились сполохами беглого огня.

Навстречу, от стремительно приближающейся земли, к нему тянулись точно такие же огненные росчерки ракетного залпа.

Еще секунда и две нестерпимо-яркие серии разрывов одновременно расцвели в небе и на земле.

– Ведомый-два. Я подбит. Снижаюсь!

– Первый взвод, вступил в огневой контакт с противником. Связь с базовым кораблем отсутствует. Предайте: нам необходима помощь истребителей!

Рейчел до боли закусила губу.

Сейчас она не могла ничего, только ждать, когда посадочные опоры «Нибелунга» коснуться тверди Везувия.

* * *

События в космосе разворачивались не менее стремительно и драматично.

Залп сопровождавших «Аид» ракетных носителей выбросил в пространство сто двадцать боеголовок, которые устремились к «Альфе».

– Внимание маленькие, идем на перехват! – Это был голос полковника Рощина.

– Атакующие цели под углом в шестьдесят градусов! Работают противоракетные комплексы первой палубы!

Броню «Альфы» осветили частые, режущие глаз вспышки.

– Осевой привод, поворот на сто двадцать градусов. Второй палубе приготовиться к запуску!

– Мы в атакующем конусе «Аида», наблюдаю работу суппортов. Крейсер выдвигает боевые надстройки лазерных установок.

– Шестьдесят процентов атакующих целей поражены. Истребители прикрытия начали атаку на носители!

Глухой толчок, сопровождаемый вибрацией, возвестил о том, что вал центральной оси «Альфы» повернулся и встал на фиксаторы.

– Вторая орудийная палуба – огонь!

Судорога запусков потрясла корабль.

– Восемьдесят процентов атакующих целей поражены!

…

Полковник Рощин вел истребители в атаку.

Он не думал о смерти, однажды пережив ее ужас, он не закопмлексовался на посттравматических ощущениях. Нет. Сейчас его чувства были абсолютно иными – чистыми, без той свинцовой усталости, что окутывала разум во время прежних боев.

Он впервые поверил в искренность человека, пославшего его навстречу огромным кораблям противника. Поверил, что это сражение справедливо.

Израсходовав тактический запас противоракет, он направил эскадрильи «Фантомов» в атаку на носители.

– Внимание всем, цель «Химера-1». Передаю данные по конусам атаки.

Маленькие стремительные, неуловимые для сенсорных систем «Фантомы» неслись навстречу громаде корабля. С дистанции в две тысячи километров они обозначили себя длинными режущими снарядными трассами, выпущенными из вакуумных орудий, работающих в режиме беглого огня.

Космические скорости не предполагают долгих задержек при такой дистанции атаки, и Рощин, отворачивая в сторону, отчетливо увидел, как снарядные трассы вгрызаются в броню исполина, прожигая бронеплиты, разбивая закрывшиеся на перезарядку люки ракетных шахт, сбивая ажурные элементы систем навигации.

Атака семи эскадрилий «Фантомов», осуществленная по всем правилам боевого искусства, не оставила носителю ни единого шанса на продолжение боя, – когда последняя из машин отвернула в сторону, выходя из конуса атаки, «Химера-1» представляла собой жалкое зрелище: пробитая во многих местах обшивка извергалась декомпрессионными выбросами внутренней атмосферы, пространство вокруг атакованного корабля было заполнено обломками бронеплит, фрагментами механизмов, вырванными из стартовых стволов, беспорядочно кувыркающимися ракетами.

Рощин оценил состояние боевых систем. Ракетный запас израсходован, орудийные погреба пусты.

– Маленькие, переходим на лазерное вооружение. Цель – «Химера-2».

В этот момент ракетный носитель, двигавшийся по правому траверсу «Аида», вновь озарился ракетным залпом.

* * *

– Девяносто процентов атакующих целей уничтожено.

– Единичные попадания в зону управляющих палуб. Декомпрессия пятого и седьмого отсеков. Аварийные группы выдвигаются.

«Альфу» трясло.

Первый ракетная атака была отбита с минимальными повреждениями.

– Поворот по си симметрии. Ракетным комплексам третьей палубы разобрать цели! Начинаем атаку на подсистемы «Аида»!

Полуэктов не узнавал собственного голоса. Он отдавал краткие распоряжения так, будто всю жизнь командовал этим огромным кораблем, с которым уже успел сродниться за считанные минуты, прошедшие с начала боя.

– Внимание докладывает пост слежения. Наблюдаю массированный залп со стороны «Химеры-2».

Гигантский вал «Альфы» уже пришел в движение, а в ракетных шахтах третьей палубы были заряжены многотонные реактивные снаряды класса «космос-космос».

Вадим Петрович ощутил ледяную каплю пота, предательски скользнувшую вдоль позвоночника.

Им нечем ответить на залп.

– Третий палубе, подтверждаю: цель – подсистемы «Аида». Орудийным комплексам – беглый заградительный огонь!

* * *

Над лавовыми равнинами Везувия мелькали частые стробоскопические вспышки, – это десантное подразделение серв-машин вступило в неравный бой с противником, позволяя двум «Нибелунгам» уйти на безопасное расстояние.

– Ведомый-два теряю высоту. Ухожу на аварийную посадку.

Где же «Альфа»? Почему нет истребителей прикрытия?

– Внимание, мы над заданным квадратом! Начинаю маневр снижения. Приготовиться к касанию!

В этот момент, когда единственный прорвавшийся к плато штурмовой носитель начал разворот над избранной для посадки площадкой, внизу из-под обрыва появился взвод «Фалангеров». Очевидно, машины стояли с погашенными реакторами, до последнего момента скрывая свое присутствие, но активная цель, промелькнувшая в небесах планеты, не могла остаться без внимания со стороны «Одиночек».

Им потребовалось меньше минуты, чтобы выйти из укрытия и занять выгодную позицию для обстрела плато.

Пилот «Нибелунга» заметил их, но уже было слишком поздно предпринимать что-либо, – посадочные опоры находились всего в полуметре от твердой поверхности, когда в борт носителя ударили выпущенные «Фалангерами» ракеты.

Страшный взрыв потряс корабль.

Рейчел вдруг ощутила как пол и потолок рубки управления «Хоплита» меняются местами – это штурмовой носитель опрокинуло набок и перевернуло взрывной волной.

– Антон? Ты жив?

– Жив. В нас попали. Активируй приводы, нужно выбираться наружу.

– Как? Аппарель заблокирована.

– Сейчас проверю. Здесь должны быть аварийные системы сброса серв-машин.

Он оказался прав.

– Рейчел, мы можем выбраться. Включи аварийный автопилот. Я покидаю корабль первым, ты за мной. Пока не бери управление, пусть работает автоматика.

– Поняла.

Она нашла взглядом нужные сенсоры активации и поочередно коснулась их.

Что-то гулко взвыло в недрах «Хоплита», затем она ощутила, как огромная серв-машина совершает сложные движения, сопровождаемые лязгом и стонущим скрежетом раздираемого металла.

На экранах рубки управления мелькали исковерканные фрагменты десантного отсека, освещенные тусклым красноватым светом аварийных ламп.

На фоне скрежещущих звуков внезапно раздался грохот, – это целая секция обшивки, освобожденная от фиксаторов, рухнула, плашмя упав на поверхность плато.

«Хоплит» Рейчел уже стоял напротив образовавшегося отверстия. Мимо, закрывая обзор, медленно прошествовал «Фалангер» Беглова, остальные машины, зажатые смятыми, деформированными переборками, не подавали признаков активности. Вряд ли они были серьезно повреждены, от ракетных попаданий пострадала в основном обшивка «Нибелунга», но освобождать основной состав серв-соединения сейчас было некогда – главной задачей для Рейчел оставалась связь с нанопылью, и передача данных на борт «Альфы».

– Я вышел. – Раздался в коммуникаторе голос Антона. – Начинай движение.

Рейчел отдала мысленную команду киберсистеме «Хоплита», и изображение на экранах дрогнуло, мимо промелькнул толстый срез обшивки «Нибелунга», на верхних секциях отобразилось багряное небо Везувия.

– Двигаемся к скалам. Подальше от края плато. Внизу машины противника.

– Хорошо. Я буду следовать за тобой.

Рубка «Хоплита» мерно качнулась. Огромные ступоходы машины с ощутимой вибрацией делали огромные шаги, гулко впечатывая каждый такт работы серводвигателей в каменистую почву плоскогорья.

– Думаю, тут будет безопасно. – Машина Антона остановилась подле скалы. – Сейчас мы с тобой покинем рубки, и отправим «Хоплита» назад, освобождать других. – Антон развернул своего «Фалангера» и в этот миг из-за далекого обрывистого края плато, по крутой баллистической траектории ударил точно рассчитанный ракетный залп.

– К скале!

Рейчел не понимала что происходит. Ее машина, подчиняясь внешней команде, резко шагнула вперед, а «Фалангер» Беглова вдруг оказался сзади, закрывая своей рубкой линию огня.

Она ощутила сильнейший удар, за которым последовал адский грохот.

«Хоплита» швырнуло вперед, ударило о скалу и опрокинуло, но система самостабилизации тут же начала поднимать машину…

– Антон!!! – неистово закричала она, срывая с груди крепления пилот-ложемента.

Рейчел практически не осознавала того, как выбралась из рубки.

«Фалангер» Беглова стоял вплотную к скале, его рубка дымилась уродливыми пробоинами, из которых торчали длинные, исковерканные хвостовые части двух неразорвавшихся ракет.

– Антон…

Ее губы дрожали, руки не слушались голову, будто окатило кипятком…

Рейчел рванулась к опасно дымящей серв-машине, открыла аварийный люк и оказалась в развороченной рубке управления.

Антон сидел, безвольно свесившись из кресла пилот-ложемента. Его бронескафандр был зажат между двумя деформированными корпусами чудом не разорвавшихся ракет, и Рейчел совершенно обезумев в эти мгновенья, бросилась к нему, расстегнула страховочные ремни, потом с усилием вытащила тело Антона из объятий исковерканного кресла.

Единственное, что вселяло в нее надежду, была слабая зелена искра индикации работающей системы жизнеобеспечения, которая преданно тлела на внутреннем ободе треснувшего от удара забрала гермошлема.

* * *

Президента Конфедерации Солнц Шейлу Норман разбил ночной вызов по линии связи с генеральным штабом флота.

Она быстро встала с постели, и не тревожа охрану включила персональный компьютерный комплекс.

В объеме голографического монитора появилось незнакомое лицо дежурного офицера.

– Капитан Риган, госпожа президент.

– В чем дело?

– Чрезвычайное происшествие в системе Везувия.

– Точнее?

– Там идет бой.

– Но флот Окраины сейчас должен находиться в гипепрыжке!

– Боевые действия не связаны с флотом Окраины. Информация по Везувию оказалась ложной. Кто-то выдал Совету Безопасности стопроцентную дезинформацию.

– Объясните толком, капитан, кто и с кем ведет бой?!

– Это колониальный транспорт «Альфа», госпожа президент. Он появился в точке гиперсферного всплытия системы на пять часов раньше корпоративного флота, и тут же подвергся атаке со стороны крейсерской группы Альянса.

– Как это возможно капитан?! Станции слежения не могли пропустить незамеченными боевые единицы реликтового флота!

– Боюсь, здесь присутствует акт саботажа работы следящих комплексов. Крейсер «Аид» и два ракетных носителя класса «Химера» скрывались подле одной из наших станций.

Шелла Норман нахмурилась.

– Где полковник Хоггинс? Мне кажется он сегодня ответственный по штабу флота?!

– Сожалею, но он не может сейчас разговаривать с вами.

– Почему?

– Согласно инструкции я приказал арестовать полковника Хоггинса за преступное бездействие. Не смотря на мои неоднократные просьбы, он отказался предупредить «Альфу» о существующей засаде. Сейчас колониальный транспорт ведет бой с «Аидом».

Шейла размышляла всего несколько секунд.

– Вы поступили правильно капитан. Всю информацию о происходящем в системе Везувия на мой личный терминал. Всю, до последнего байта!

– Слушаюсь.

– Вы объявили тревогу?

– Две минуты назад.

– Отлично капитан. С этого момента все доклады и распоряжения только через мой компьютерный комплекс. Я беру ситуацию под личный контроль. Через десять минут весь оперативный состав штаба флота должен находиться на виртуальной линии связи. Действуйте.

* * *

Десять минут.

Это мало по меркам далеких мирных планет.

И в тоже время – вечность, способная изменить ход событий.

Повторный ракетный залп настиг «Альфу» на семнадцатой минуте боя. Только половина выпущенных боеголовок была сбита заградительным огнем орудийных комплексов,

Казалось, что участь первого колониального транспорта Земли предрешена, но ни один конструктор или тактик не полагал, что крейсерам Альянса когда-либо придется сойтись в открытом бою именно с «Альфой».

– Зона заградительного огня пройдена. Тридцать секунд до разделения боевых частей!

В этот момент стартовые шахты колониального транспорта извергли в космос семьдесят сверхтяжелых ракет класса «космос-космос».

Компьютеры их головных частей по своей мощности, простоте и быстродействию могли поспорить с бортовыми навигационными системами иных истребителей, каждая боеголовка была нацелена на строго определенную подсистему «Аида», который медлил с лазерным залпом, дожидаясь эффекта от попадания прорвавшихся сквозь заградительный огонь ракет.

Это были роковые мгновенья схватки, которые, как выясниться позже, уже транслировались в штаб флота на Элио в режиме он-лайн.

Вадим Петрович напряженно следил за траекториями запуска.

Пульс глухо бился в висках, отсчитывая секунды, оставшиеся до массированного попадания боеголовок противника.

Наконец, стартовавшие ракеты ушли на достаточное расстояние от выпустивших их шахт, и Полуэктов, для которого пять секунд показались настоящей вечностью, отрывисто скомандовал:

– Вращение на корпус! Полная мощность! Орудийным палубам огонь по самостоятельному выбору!

Все было готово к этому моменту, лишь воля командира удерживала механизмы, готовые отдать всю свою мощь ради спасения корабля.

Семь километров внешней обшивки с тремя ребрами автономных палуб пришли в стремительное движение вокруг оси симметрии корабля, позволяя противоракетным комплексам первой и второй очереди разрядиться с интервалом в две секунды.

Беззвучные вспышки сверкали в какой-то сотне километров от обшивки «Альфы».

И все же часть боеголовок прорвались даже сквозь этот внезапно появившийся заслон, однако единичные попадания смогли повредить лишь два небольших отсека.

В этот момент на боевой частоте связи раздался хрипловатый голос полковника Рощина:

– "Химера-2" обезврежена. Потери личного состава – тридцать процентов. Ложимся на обратный курс. Требуется полная смена боекомплекта.

– Вас понял. Вакуум-створы будут открыты.

…

Космическое пространство между двумя кораблями уже зримо заполняло множество обломков, от сбитых ракет, уничтоженных истребителей, рассеченной надвое лазерным залпом «Аида» станции слежения Конфедерации Солнц, и двух изуродованных, носителей, не сумевших отразить массированные атаки «Фантомов».

Истребители уже сблизились с «Альфой», и попарно исчезали в открывшихся им навстречу вакуум-створах, когда тяжелые ракеты колониального транспорта, прорвавшись сквозь противодействие крейсера, ударили по подсистемам «Аида».

Зрелище подавляло разум.

Неистовые вспышки ядерного распада озаряли броню крейсера, испаряя выдвинутые в космос боевые надстройки лазерных комплексов, сметая антенны локационных систем, выжигая в броне титана огромные дыры, из которых мутными фонтами били облака декомпрессионных выхлопов.

Казалось, в космосе бушевала вспышка новой звезды, а когда сенсорные системы «Альфы», ослепленные буйством энергий, вновь обрели способность воспринимать окружающее пространство, то Вадим Петрович увидел, что навстречу колониальному транспорту сквозь поле обломков движется уже не боевой крейсер Альянса, а две его половины, светящиеся, будто только что извлеченные из мистического кузнечного горна.

– Орудийным палубам отбой… – Облегченно выдохнул он в коммуникатор.

* * *

Багряная ночь разлилась над Везувием.

Рейчел не умела молиться, но ее душа полная горя и отчаяния стремилась сейчас ввысь к небесам.

Низкие клубящиеся облака роняли лениво кружащие в воздухе хлопья вулканического пепла, словно шел серый снегопад.

Сбитый «Нибелунг» уже не горел, лишь ленивые струйки дыма высачивались из многочисленных пробоин. «Фалангер» Беглова, которого пригвоздило ракетным залпом к отвесной скале, был похож в сюрреалистических красках ночи на распятое чудовище.

Рейчел всхлипнула, проведя рукой по слипшимся от крови волосам Антона.

– Ты тут, милая… – В полузабытьи прошептал он.

– Тут, любимый. Потерпи. Автодок справиться с твоим ранением, вот увидишь.

Похоже, он вновь потерял сознание.

Все. Все кончилось едва начавшись. На что надеялись они, бросая вызов этой неисчислимой армии бездушных механизмов?

Рейчел теряла контроль над своими эмоциями. Она слишком отчетливо видела, как внизу на равнине выстраиваются в боевые порядки сотни серв-машин.

Почему они не стреляют? Может, их сенсоры не видят двух людей, что притаились у отвесной скалы на ровной площадке небольшого плоскогорья? Или считают их слишком ничтожными целями, чтобы тратить боезапас?

Она установила связь с наномашинами и видела огромные площади материков Везувия так же ясно, как собственную ладонь, но «Альфа» отчего-то находилась вне зоны действия ее имплантов..

Передатчики «Нибелунга» разбиты. Серв-машины заблокированы в десантном отсеке, а внизу все четче и четче проступают ровные формации приближающихся серв-соединений.

Еще немного и они начнут обстрел высоты, а потом, вероятно, пойдут в атаку…

Рейчел не думала о смерти.

Она уже успела пережить страшное свидание с ней, и теперь все ее мысли заполнила безысходная горечь.

Неужели бездушный сервоприводный металл вновь восторжествует над своими создателями? Почему так несправедлива судьба… или мы просто платим за безумную самонадеянность предков, создавших то, чем уже не могут управлять их потомки?

Разум мнемоника погружался в омут горьких мыслей, постепенно теряя самоконтроль. Боясь пошевелиться, чтобы не потревожить Антона, она не видела, как за ее ситной раскрылись механические лепестки странного устройства, которое не подавало никаких признаков функциональности в тот момент, когда она заметила его, вытаскивая Беглова из рубки подбитого «Фалангера».

Лепестки раскрылись и изнутри выдвинулись покрытые вздутиями штыри.

Разум мнемоника требовал связи, и ни одно кибернетическое устройство способное воспринимать машинный код, в который преобразовывали мысли Рейчел ее импланты, не могло оставаться статичным, безучастным к столь однозначному требованию.

Она не могла знать, как выглядят древние мобильные устройства ГЧ связи.

Мысли Рейчел кружили, словно в омуте.

Хаотичные воспоминание замысловато накладывались на внутреннее видение реальности, но она не ощущала того, что полностью потеряла привычный контроль над компьютерными компонентами собственного рассудка, и импланты работают сами по себе, автоматически передавая всю гамму ее мыслей и чувств в окружающее пространство.

Мобильный генератор гиперсферных частот принимал поток информации и транслировал его… в бесконечность.

Внизу передовой отряд «Фалангеров» начал выпускать гидравлические упоры для стрельбы из ракетных установок.

…

Десятый энергоуровень гиперсферы. 

– Смотри Сай, вот она вертикаль! – Голос Мета был взволнован.

– Где?

– Правее. Да смотри же!

Анри перевел взгляд в указанном направление и действительно увидел нечто странное – доступный лишь внутреннему восприятию мнемоника тугой энергетический смерч скользил по поверхности мертвой планеты, не тревожа при этом ни одного обломка от многочисленных, канувших в гиперсферу и потерпевших крушение кораблей.

Вращающийся столб энергии двигался наискось, мимо двух застывших в неподвижности «Беркутов».

– Сай… Я ничего не понимаю. Ты слышишь?

– Что?

– Это мысли… Клянусь Логрисом это мысли мнемоника! Вертикаль предает их!

– Да… Действительно я слышу…

– Мэт… Мэт, ты понимаешь, о чем она думает?! Эту девушку зовут Рейчел… Великий космос… Она на Везувии. Я воспринимаю образы серв-машин. Их сотни. Они готовятся к залпу…

– Сай, я слышу и чувствую много больше чем ты. Я читаю ее разум.

– Что это значит, Мэт?

– Нас предали. Обманули.

– О чем ты?

– О том галакткапитане, что прилетал на Дабог, к твой матери. Это не Земля желала пробуждения серв-машин Альянса. И адмирал Надыров тут не причем. Галакткапитан лгал. Лгал. А эти люди… Ты понимаешь, что они бросили вызов целой армии?

– Мэт…

– Сай, ты ведь понимаешь, о чем я говорю и думаю! Вспомни наш недавний спор о телепатическом контакте. Ты тоже видишь вертикаль и воспринимаешь мысли другого, третьего мнемоника. Значит, эта линия вертикального напряжения принадлежит Везувию, и сейчас она проходит поблизости от того места, где сидит Рейчел.

– И что? Что ты предлагаешь Мэт?

– Ты хорошо знаешь, что такое честь, Сай. Нас обманули. Использовали. Твой «Беркут» вновь оснащен оружием и сейчас служит лжецам.

– Ты судишь верно, но…

– Я мнемоник от рождения. Для меня нет тайн, кода разум другого человека открыт. Она раскрылась от горя и безысходности, понимаешь? Ее импланты в точности воспринимают подготовку «Фалангеров» к залпу. Эта девушка доживает последние минуты, как и ее любимый…

Анри Сай резко развернул торс «Беркута».

Вертикаль удалялась, но она двигалась достаточно медленно.

Открытая аппарель модернизированного «Нибелунга» была разложена в рабочее положение.

Они одновременно подумали об одном и том же.

– Связаться с ожерельем?

– Пусть катятся к Фрайгу. Я передаю данные своему отцу на Гефест. Он найдет способ связаться с президентом Конфедерации, Шейлой Норман. Если она санкционировала эту бойню… Нет она не могла…

– Но мы.

– Почему ты колеблешься Сай?

– Я просто не понимаю тебя.

– Извини. Я часто забываю, что рожден мнемоником.

– Теперь понятно. Чего мы ждем. К аппарели!

…

Вертикали.

Эти линии напряжения аномалии берут свое начало на поверхности планет.

Они пронзают гиперсферу, вливаясь в энергетический сгусток десятого энергоуровня, обладая свойствами, позволяющими материальным телам совершать мгновенные перемещения сквозь все уровни гиперсферы, к той точке, где берет свое начало линия напряжения конкретной планеты.

Мет и Сай прекрасно знали об этом.

В момент невероятного нервного всплеска, когда они оба услышали мысли мнемоника, слова, обращенные друг к другу, отражали лишь сотую долю того, что было пережито и сказано на уровне прямой связи их рассудков.

Два «Беркута» взошли на аппарель, и механизм закрылся за ними. Они не стали покидать рубки управления серв-машин, лишь позволили дополнительным крепежным фермам зафиксировать торсы.

Прямая связь с рубкой управления «Нибелунгом» могла осуществляться и отсюда.

– Я беру управление. – Прозвучал голос Мета. – Сай, ты должен приготовиться. Когда мы покинем Вертикаль, я открою аппарель.

– Все ясно. Действуй Мэт. Я управляю «Беркутом» не от рождения, но с пяти лет это точно. Они мне не ровня.

* * *

«Альфа» разворачивалась к планете.

В ангарах обслуживающие механизмы закончили смену боекомплекта поредевших эскадрилий «Фантомов» и вакуум-створы стартовых камер вновь начали открываться, попарно выпуская малые корабли назад, в космос.

Обгоняя «Альфу» они перестраивались в боевые порядки и устремлялись к серой клубящейся атмосфере Везувия.

Вслед за ними стартовало семь «Нибелунгов».

Вадим Петрович обернулся к Рориху.

– Ты принимаешь сигнал от Рейчел?

– Я принимаю сигнал от сформированной ею сети наномашин. Вся поверхность Везувия как на ладони, но она лично не выходит на связь. Не отвечает ни один из трех штурмовых носителей. Скорее всего, они сбиты.

– Я не верю, что она погибла. Кто-то ведь поддерживает сеть!

– Ты прав. Я то же считаю, что Рейчел жива, но у нее нет связи.

– Значит нужно действовать быстрее! У нас есть цели для бомбометания?

– Более чем. – Рорих перевел изображение на монитор командира. – Сеть наномашин охватывает девяносто процентов площади Везувия.

Полуэктов несколько секунд смотрел на изображение, передаваемое облаками нанопыли, а затем уверенно произнес:

– Она там, на плоскогорье. Ты понимаешь, что это значит, Эрни? Смотри вот сбитый «Нибелунг», внутри сенсоры фиксируют зажатые переборками серв-машины. Это единственная цель доступная сканерам близлежащих боевых соединений Везувия, потому и они сгруппировались подле плато, чтобы начать его методический обстрел, так как не могут взобраться по отвесным стенам плоскогорья.

– Нужно наносить удар.

– Пытайся связаться с Рейчел или Бегловым. Кто-то из них обязан ответить. – Вадим Петрович переключил канал связи:

– Истребители?

– Вошли в атмосферу. – Ответил коммуникатор голосом Рощина – Ожидание координат целей!

– Штурмовые носители?

– Прошли зону низких орбит. Готовы начать десантирование серв-подразделений через восемьдесят секунд. Ждем координаты целей для атаки.

– Отсеки бомбометания доложить готовность!

– Ожидаем координаты.

Так получите их – с необъяснимой внутренней яростью подумал он, касаясь сенсора передачи данных.

* * *

Рейчел понимала, бесполезно искать укрытие. Тяжелые ракеты «Фалангеров» обратят в щебень все окрестные скалы.

Помощь не успеет.

Она сидела, машинально гладя ладонью щеку Антона, и смотрела вдаль, туда, где темная поверхность Везувия сливалась с багряными облаками.

Странные видения приходят за минуту до смерти.

Она видела, как по равнине движется нечто, схожее со смерчем. Однако это был плод воображения – глаза не видели этого непонятного столба, если только он не состоял из энергии.

Что за ненужные, глупые мысли…

Она хотела в последний раз взглянуть в бледное лицо Антона и вдруг…

Энергетический смерч, который двигался в полукилометре от края плоскогорья, внезапно затуманился, потерял очертания, и…

Рейчел в первый момент не поверила ни собственным глазам, ни показаниям имплантов.

На высоте сотни метров прямо над строем изготовившихся к залпу серв-машин возник нечеткий силуэт «Нибелунга».

Прошло несколько секунд, и корабль-призрак обрел полную материальность.

Рейчел ты меня слышишь?

В этот миг она не поверила ни одному своему чувству.

С ней пытался заговорить мнемоник!

Машины внизу пришли в движение, очевидно, что их сенсоры зафиксировали появление штурмового носителя, и системы распознавания целей тут же сменили приоритет, сочтя появившихся в небесах корабль намного более опасной и значительной целью чем изуродованный, отброшенный от края плато «Нибелунг» с небоеспособным серв-соединением на борту.

Это была роковая ошибка с их стороны.

Штурмовой носитель двигался с невероятной скоростью, он заложил крутой вираж, приближаясь к краю плоскогорья, одновременно открывая десантную рампу, откуда опираясь на струи реактивных двигателей, вдруг появилась странная машина, в которой изумленный взгляд Рейчел с трудом узнал легендарного «Беркута» – серв-машину с планеты Дабог…

Это казалось сном, наваждением, но голос в рассудке звал ее все настойчивее, и она, наконец, поверила, потянулась навстречу, моля об одном:

Связь... Кто бы ты ни был, мне нужна связь с «Альфой»!…

Штурмовой носитель и покинувший его «Беркут», разрядив ракетные комплексы в скопление серв-машин, коснулись поверхности плато почти одновременно.

Посмотри на небо, Рейчел. – Коснулся ее разума тот же незнакомый голос.

Она подняла глаза и увидела, как, разрывая плотный полог облаков, в багряных небесах Везувия падают звезды.

Сотни стремительных падучих звезд. Одни из них расходились веером, озаряясь частыми вспышками работающих орудий, иные двигались вглубь материка, сбрасывая похожие на факелы, объятые огнем реактивных двигателей серв-машины десантных подразделений, а третьи… Они просто падали, точно на скопившихся подле плоскогорья «Фалангеров» противника.

Секунду спустя земля содрогнулась от серии невероятно мощных взрывов, но не успело опасть их пламя, как сквозь клубящиеся облака дыма и пыли, навстречу выброшенной вверх земле, смешанной с обломками серв-машин, эскадрилья за эскадрильей начали пикировать «Фантомы», завершившие боевой разворот.

Везувий извергался, но это было очищение огнем.

…

Далеко от поверхности планеты, в черноте космического пространства один за другим начали появляться призрачные силуэты всплывающих из пучин гиперпространства кораблей.

Это был флот Окраины, опоздавший, к своему счастью ровно на пять часов.

…

Антон Беглов открыл глаза.

Рейчел сидела рядом, бережно поддерживая его голову своими руками.

Странно, что на мне нет гермошлема, – подумал он, когда горячие сухие губы девушки коснулись его щеки.

* * *

Виртуальное пространство скрипториума. Две недели спустя… 

Есть категория встреч, которые невозможно вписать в рамки существующих протоколов.

Вадим Петрович Полуэктов прекрасно понимал это. У президента Конфедерации Солнц нет повода для личных встреч с временно не работающим гражданином планеты, не входящей в содружество миров.

И, тем не менее, они должны были встретиться, чтобы расставить все точки над "и".

Сеть Интерстар как нельзя более подходила для подобного рода мероприятий.

Они медленно шли по широкой дороге, меж экспонатов, отражающих историю развития трех рас.

– Я рассмотрела ваши предложения Вадим Петрович и нашла их приемлемыми. Конечно, Земля не может войти в состав Конфедерации без длительной предварительной подготовки, но фактическая расконсервация Линии Хаммера и появление серьезных промышленных групп на Везувии, несомненно, окажут самое благотворное влияние на восстановление экономики нашей общей прародины.

– Спасибо за последнюю фразу госпожа президент. Мне не часто доводилось слышать именно такую формулировку. – Ответил Полуэктов своей собеседнице. – Надеюсь, проект «Юнона» не встретит возражений со стороны Совета Безопасности миров?

– Думаю, мы урегулируем данный вопрос в кратчайшие сроки. В конечном итоге, по законам Конфедерации планета принадлежит вашей группе, зачистившей ее от потенциально опасных кибернетических форм. Что касается «Одиночек», то комиссия Совета Безопасности на ближайшем заседании рассмотрит ваше предложение о совместной сортировке накопленных кристалломодулей по тесту «Линии Огня». Все посмертные матрицы сознания пилотов доказавших свою человечность, получат право на дальнейшее саморазвитие, пока что в рамках одной планеты. Вас устраивает такое решение?

– Вполне. – Согласно кивнул Вадим Петрович. – В ответ мы снимем все претензии к ведомству разведки, по поводу организации широкомасштабной провокации, направленной против суверенитета Земли.

– Мудрое решение с вашей стороны. Я обещаю, что виновные понесут наказание.

– Можно дать вам один совет?

– Да? – Шейла остановилась, внимательно посмотрев на Вадима Петровича.

– Это касается проблемы инсектов. Герхард Кох практически нашел решение, но подошел к его реализации не с той стороны.

– Не совсем понимаю, о чем вы?

– Инстинкты. В сообществе инсектов все-таки доминирует общественный разум. Если в древнем языке насекомых специалистам Коха удалось найти понятие, отвратившее наших братьев по разуму от самой мысли организовывать новые поселения на планетах, то почему не воспользоваться аналогичным ходом, придав ему позитивный оттенок? Насколько я знаю, современные средства телекоммуникаций все глубже проникают на планеты скопления О'Хара, а грамотная реклама – это сильнейшее оружие. Инсектов не нужно загонять на просторы полуразрушенной Сферы, гораздо проще сделать так, чтобы они сами загорелись желанием вернутся, и восстановить утраченные знания, жизненное пространство, а вместе с ним и величие своей цивилизации.

Шейла Норман посмотрела на Полуэктова и вдруг улыбнулась.

– Вы мудрый человек, Вадим Петрович. Мудрый и мужественный. Мне было приятно встретиться с вами.

Она коснулась его руки и, развернувшись, медленно пошла к выходу из скрипториума.

Полуэктов долго смотрел ей вслед, думая о том, что завтра вновь вернется на Юнону, войдет в удивительное пространство планеты, где день за днем будет открывать что-то новое, неведомое, доброе, вопреки всему сумевшее прорасти на страшных обломках далекой войны.

Его ждали там Беглов, Рейчел, Скарм, Доброхотов, Ваби, Рорих, Мерфи и еще тысячи пока незнакомых, не названных по имени «Одиночек».

Тех, кто провалил тест «Линии Огня» доказав, что душа – понятие неизменное.

Глава 10.

 Страшно, когда надламываются сильные, логичные люди.

Герхард Кох понимал: он должен уйти в отставку. На последнем приеме, который устраивала президент Конфедерации Солнц, он получил от нее прозрачный намек, на недопустимость методов воздействия на межпланетную и межрасовую политику, что систематически допускало главное разведуправление.

Она не обвинила его напрямую, но дала понять, что ей известны все детали провалившейся спецоперации, последствия которой вторую неделю смаковала галактическая пресса, и пытались осмыслить правительства большинства обитаемых миров.

Флот Окраины безболезненно высадился на Везувии, а Юнона после долгих прений в Совете Безопасности все же получила особый статус, – таким образом, Линия Хаммера, сохранявшая свою незыблемость более тысячи лет, оказалась порвана.

В данный момент Кох заперся в своем кабинете.

Нет, он не собирал немногочисленные личные вещи, – просто сидел, в мрачной задумчивости глядя на изменившуюся голографическую карту Обитаемой Галактики.

Впервые за многие годы его душила обида. Конечно, за срыв операции такого масштаба по шерстке не гладят, но Шейла Норман должна была понимать, что ни в одном действии Коха не присутствовало личных мотивов или амбиций, он действовал исключительно ради оздоровления системы галактического сообщества.

Теперь та самая система виделась ему несколько иначе.

Впервые за последние годы он допустил чувства в безупречную логику рассуждений, и все… Герхард вмиг перестал мыслить – он начал ненавидеть.

В тот вечер он не предпринял ничего, но последующая неделя, посвященная формальной «передаче дел» своему заместителю, все же окончательно надломила его.

Рухнул идол, которому он служил. Термин «Конфедерация» потускнел, словно на некий символ плеснули кислоты.

Хорошо… – думал Герхард. – Пусть будет так.

Он никогда не признавался себе, что тщательно душит, скрывает свои чувства. А ведь они были. На протяжении всей карьеры, только он не давал им воли, удерживая свой рассудок в рамках беспристрастного отношения к делу.

Вечером в пятницу, прежде чем уйти из здания генерального штаба он спустился в расположенный под ним бункер.

Формально никто не мог воспрепятствовать ему – заявление об отставке попадет в руки президента Конфедерации лишь на следующий день утром, а пока он оставался Директором, перед которым открыты если не все, то большинство дверей.

Систему сканирования он обошел с легкостью профессионала, и спустя четверть часа уже возвращался назад, унося в плоском, изолированном от проникающего излучения кейсе четыре кристалломодуля.

В сейф, находившийся на нижних горизонтах бункера, он положил точно такие же, только чистые, без единого байта информации.

Вряд ли этих раритетов кто-то хватиться в ближайшие годы, а если и так, он просто пожмет плечами, давая понять, что не имеет к исчезновению данных никакого отношения, – время беспощадно, и особый гриф – «хранить вечно» – это далеко не гарантия, что информация на модулях не может пострадать в результате множества естественных причин…

Он не стал заходить в кабинет, а прямиком направился домой.

* * *

Юнона. 

– Ты серьезно хочешь сделать операцию, Антон? – В голосе Рейчел сквозило неприкрытое беспокойство.

– Да, милая. И не нужно отговаривать. Я хорошо подумал.

– Мог бы предварительно проконсультироваться со мной. В конце концов, я мнемоник и могу многое пояснить тебе.

– Вот именно поэтому я и не стал заранее тревожить тебя.

– Антон, ты ведь уже не ребенок. Твоя психика сформирована и может попросту не выдержать…

Беглов ласково обнял Рейчел.

Они стояли неподалеку от площадки строящегося жилого поселка. Война оставила на Юноне лишь подземные бункера, все остальное представляло собой либо руины, либо трудно проходимые заросли. За тысячу лет здесь сформировалась своя уникальная система, которую уже нельзя было назвать привычным термином «экологическая».

Часть кибернетических механизмов, уцелевших после орбитальных бомбардировок, продолжали функционировать, а если быть точным в определениях – жить, ибо везде можно было наблюдать следы их борьбы за существование, саморазвития, которое порой принимало самые причудливые, непредсказуемые формы.

– Странно. – Произнесла Рейчел после долгой паузы.

– Что странно? – Переспросил Антон.

– Наш мир меняется. Ты собираешься имплантировать себе кибернетические модули, Мерфи наоборот, грезит о том дне, когда в его схему введут биологические компоненты. Все смешалось.

– Каждый стремиться к совершенству, – философски ответил Антон. – Но всякий видит его по-своему.

– Тогда объясни, зачем тебе дополнительные импланты, милый? Ты считаешь, что станешь от этого лучше, совершеннее?

– Я люблю тебя, Рейчел. И хочу, чтобы мы с тобой имели единое мироощущение.

– Так вот в чем дело? – Она нарочито нахмурилась. – Считаешь себя ущербным, да? Глупенький.

Беглов улыбнулся краешком губ.

Странное ощущение – любовь. Особенно когда оно приходит внезапно, и ты понимаешь, что мир вокруг меняется, уже совершенно не укладываясь в рамки прежнего жизненного опыта.

Чувство, возникшее между ним и Рейчел, представлялось Антону чем-то хрупким, неуловимым, и в то же время постоянно витающим рядом: в мыслях, поступках, словно легкая форма помешательства, внезапно настигшая уже сформированное сознание.

– Давай не будем больше спорить, ладно? – Он заглянул в глаза Рейчел. – Мир действительно меняется. Тебе не кажется что тут, на Юноне, ясно обозначены две ветви, на которые разделилась цивилизация? Мы где-то перешагнули грань, причем не в современности, а достаточно давно, только упорно не замечали этого…

– О какой грани ты говоришь?

– Существуют люди и машины. Раньше все было понятно, мы развивались по отдельности, теперь же эта ясность исчезла. Киберсистемы оказались способны к самостоятельному развитию, часть машин хранит матрицы сознания людей, киберпространство становиться средой более комфортной для общения и обмена информацией, чем реальность физическая. Так почему я должен оставаться прежним? Я не хочу возвращаться на Ганио и снова вступать в отряды наемников. Мое место тут, на Юноне, но чтобы понять этот мир, я должен воспринимать его двойственность. А как добиться этого без имплантов, без общения с машинами, с сознанием таких, как Мерфи или Рощин?

– Убедил. Поцелуй меня.

* * *

Элио. Особняк Герхарда Коха. Пригород Раворграда… 

Ему не спалось в эту ночь.

Что-то надломилось внутри, но Герхард упрямо не хотел признать, что эмоции, так долго и тщательно сдерживаемые в течение многих лет службы, внезапно взяли верх над прагматичным рассудком.

Раньше он не знал, что такое бессонница.

Оказывается – страшное состояние, способное довести до морального истощения кого угодно.

Мысли роились в голове, не давая отрешиться от проблем уже минувших. Ну, какое теперь ему дело до Земли, Линии Хаммера, колониального транспорта «Альфа»?

По сути, нужно признать поражение, смириться с отставкой, тем более, что ушел он добровольно, был обеспечен материально, вот только гложущие разум мысли не давали увидеть ни одного положительного аспекта, как в настоящем, так и в ближайшем будущем. Если он решил полностью отойти от дел, зачем, спрашивается, спускался в секретные хранилища бункера?

Не выдержав, Кох встал из глубокого удобного кресла, в котором сидел, погрузившись в мрачные раздумья, и направился в свой кабинет, оборудованный, как и на службе, по последнему слову техники.

Четыре кристалломодуля лежали на столе перед терминалом компьютерного комплекса. Неяркий свет индикационных сигналов падал на них, играл острыми злобными отблесками на гранях заключенных в прозрачную оболочку кристаллов памяти.

Одно за другим он открыл на панели терминала четыре адаптационных гнезда и вставил в них модули «Одиночек», хранившихся в архиве штаба флота среди прочих материальных свидетельств Первой Галактической.

Дождавшись пока завершится тест, и все устройства выдадут изумрудные сигналы готовности, свидетельствующие о полной исправности кристалломодулей, он привычным мысленным усилием вошел в киберпространство своего кабинета.

Перед ним в знакомой обстановке, стояли четыре фантома.

Кох невольно вздрогнул, увидев их, хотя рассудок подсознательно ожидал подобной картины. Неприятно поразило другое: осмысленное выражение на лицах призраков, их индивидуальность, как в чертах, так и в позах, взглядах…Выходит, они все осознают факт собственного существования, в том числе и серийные матрицы, несущие, если можно так выразиться, «собирательный образ», частицы которого были позаимствованы у разных пилотов серв-машин?

Никто из фантомов не проронил ни звука, они стояли и смотрели на Герхарда, не то в послушном ожидании приказа, не то в равнодушной отрешенности…

Словно четыре джина разом выпущенные из своих бутылок, – неприязненно подумал Кох. В киберпространстве он ориентировался неплохо, работу с машинами через имплант знал на «отлично», но в этот раз все выглядело, вернее, ощущалось не так, как обычно.

– Имя? – Обратился он к первому из них, просто потому, что тот стоял ближе.

– Станислав Донецкий. – Спокойно ответил он.

– Ты осознаешь себя?

– Естественно. – Голос фантома оставался ровным и сухим.

– Кто ты?

– Я не пойму тебя старик. – На этот раз ответ прозвучал чуть резче. – Ты откуда взялся? Где моя машина и какого Фрайга… – Произнося эти слова, Донецкий внезапно протянул руку, видно намереваясь ухватить Коха за отворот одежды, но его рука нашла пустоту.

– Здесь вопросы задаю я. – Процедил сквозь зубы Герхард, которого с первой секунды диалога нисколько не забавляла возникшая ситуация.

– Что за хрень? – Сумрачно и грубо осведомился Джон Сейч. В отличие от Донецкого его матрица практически не претерпела фрагментации, и знаменитый пилот, специализировавшийся на «Фалангерах» имел гораздо больше оснований для формирования посмертного «эго». – Мы уже какую неделю не вылезаем из боев, жрем и спим в рубках, а тут… – Он обвел взглядом обстановку кабинета, – мы в бункере что ли? Меня контузило? Совершенно не помню, как попал сюда.

Двое остальных сумеречно молчали, видно ожидая, пока Кох ответит на прозвучавшие вопросы.

– Вы не в бункере. – Ответил Герхард. Поначалу ситуация его обеспокоила, теперь же вдруг начала забавлять. – Вы на планете Элио, господа.

– Не припомню, чтобы нашему флоту удалось взять эту колонию. – Недоверчиво покачал головой Донецкий.

– Ваш флот действительно не смог взять Элио. – С издевкой ответил ему Кох. – И, тем не менее, вы тут. Наверное, вам будет удивительно и несколько печально узнать, что Земной Альянс вообще проиграл войну. После подписания полной и безоговорочной капитуляции прародины прошла тысяча лет.

– То есть… как?! – Сейч посмотрел на Герхарда без доверия, лишь бешеные искорки сверкнули в глазах. – Старик, я сейчас…

– Ты ничего не сделаешь мне, Джон. – Ответил хозяин кабинета, демонстративно сев в кресло. – Во-первых, здесь распоряжаюсь я. Во-вторых, ко мне следует обращаться «господин Кох», понятно? И, наконец, в-третьих, – вы находитесь в виртуальной реальности, которую я могу в любой момент выключить. Вместе с вами, господа. – Уточнил он, чтобы развеять последние иллюзии относительно своей правомочности задавать вопросы и получать ответы на них.

После его слов наступила долгая пауза.

Сейч недоверчиво посмотрел на свои руки, потом попробовал сцепить пальцы в замок, но тщетно. Герхард активируя матрицы «Одиночек» позаботился о том, чтобы последние оставались именно призраками, в то время как он сам имел возможность пользоваться виртуальными предметами, воздействовать на них.

– Неприятная ситуация, верно? – Осведомился он. – Однако она поправима. – Кох говорил медленно, веско, концентрируя внимание призраков на каждом своем слове. – Прежде всего, я хочу остановиться на негативных моментах вашего положения. К позитивным перейдем позже, когда между нами возникнет хотя бы минимальное взаимопонимание. – Герхард машинально закинул ногу на ногу и продолжил:

– Вынужден вас осведомить: мои слова о тысячелетии, минувшем с момента окончания войны, отнюдь не шутка. В физическом плане вы все мертвы. Надеюсь вам известно, что технические службы Альянса сохраняли модули «Одиночка», демонтированные с подбитых серв-машин и прочей техники, включая космическую, – его взгляд остановился на угрюмо молчащем, худом, чуть ссутулившемся мужчине лет тридцати, с коротко остриженными волосами и броскими, угловатыми чертами лица. – Вы господин Хоук, если я не ошибаюсь, были пилотом аэрокосмического истребителя?

Фантом несколько секунд сверлил Коха немигающим взглядом, а потом с усилием кивнул.

– Мы посмертные копии? – Сглотнув, с трудом произнес он.

– Хуже. Вы тиражированные копии. Слегка подправленные в случае Хоука и Сейча, или собранные по частицам программистами Альянса, – данное утверждение справедливо относительно Донецкого и вас, Вергилий. А теперь, чтобы окончательно развеять сомнения, перейдем в реальность дня сегодняшнего. Сейчас я выключу систему киберпространства, но взамен вы получите возможность созерцать мир физический.

Мгновенье, и Кох остался в кабинете один.

– Итак. – Произнес он в кажущуюся пустоту помещения. – Следите за маркером лазерной указки. – Алая точка возникла на терминале и поочередно очертила контуры адаптационных гнезд. – Это устройства чтения данных. Внутри, как вы должны догадаться, находятся модули «Одиночка». Тысячу лет ваши сознания, заключенные в искусственные нейросети, хранились в кристалломодулях, которые в свою очередь пылились в одном из сейфов секретного архива генерального штаба флота.

– Вопрос… можно? – Раздался в тиши кабинета чуть хрипловатый голос, воспроизведенный аудиосистемой.

– Сейч, это вы?

– Допустим. Как насчет вопроса?

– Хорошо, задавайте.

– Где и когда я погиб? КАК ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?!

Герхард развел руками.

– Увы, такой информацией я не располагаю. Ее конечно можно поискать в архивах, хотя есть ли вам разница, Сейч? Ваши навыки пилотирования серв-машин класса «Фалангер» в свое время были признаны непревзойденными, и так называемый «информационный образ», копированный с кристалломодуля вашей машины, ушел в тираж. Вы понимаете, о чем я?

– Догадываюсь…

– Появились тысячи «Одиночек» локально отождествлявших себя с Джоном Сейчем. Естественно они входили в состав полностью автоматизированных подразделений, где не было ни одного пилота из числа живых людей. Вас окружали машины, системами которых управляли такие же призраки. Поэтому никто из вас никогда не пересекался со своими копиями, – за этим следили. Что касается конкретного модуля, – я понятия не имею, где и когда он был изъят. То же самое могу сказать и про остальных. – Герхард повернул голову, отдавая мысленный приказ системе компьютерного терминала, и добавил:

– Я не склонен отвечать на ваши многочисленные вопросы. Это долго, утомительно и непрактично. Сейчас система передаст каждому информационный файл, где содержаться исторические данные. Ознакомьтесь с ними и тогда мы сможем продолжить нашу беседу. Не перегружайте свои модули попыткой запомнить информацию. Думаю, при быстродействии ваших процессоров на ознакомление с материалом уйдет не более пяти минут.

На скошенной консоли часто заморгали индикаторы четырех кристаллоприводов.

Кох сделал глоток остывшего кофе. Он чувствовал, как его разум покидает депрессия. Эти призраки оказались столь неадекватны общепринятому представлению об «Одиночках», что Герхард почувствовал себя первооткрывателем.

Хотя, нет… – тут же прокралась в сознание мрачная мысль. – Первым был не я. Полуэктов. Это он использовал самосознание фантомных личностей, направив их стремления в нужное ему русло.

Проблема Герхарда заключалась в тривиальной недооценке противника. Планируя акцию, завершившуюся полным провалом он, ориентировался на проблемы современности, пренебрегая прошлым. Изоляция Земли, а вместе с тем – ее деградация, за тысячелетие, минувшее со дня подписания Элианского протокола, стали аксиомой, – данностью, не требующей доказательств.

Кох, как и его предшественники, отнесся к потенциалу Земли пренебрежительно, считая, что силы, приведенные в движение его замыслом, сомнут любое сопротивление.

Ошибка стоила ему многолетней карьеры, и что оставалось теперь? Такое ничтожное стремление, как личная месть? События уже не повернешь вспять, Линия Хаммера прорвана, а Земля, вместо того чтобы вновь стать родоначальницей грехов, выступала в данном случае с твердых, привлекательных для Галактической общественности позиций.

Что в сложившейся ситуации оставалось делать ему?

Коротать свои дни в шикарном особняке, вновь и вновь возвращаясь к мысли о Полуэктове, вчистую переигравшему разведку флота?

Мысль, многие дни робко топтавшаяся на пороге сознания, становилась все четче, явственней, она овладевала Герхардом, постепенно трансформируясь в план… мести.

Сигнал с терминала компьютерной системы оповестил, что историческая справка получена и обработана четырьмя кристалломодулями.

Кох, не вставая с кресла, мысленным приказом вновь включил систему киберпространства.

Он был уверен, на этот раз все пройдет без срывов.

* * *

Юнона. 

Вадим Петрович Полуэктов чувствовал себя превосходно, хотя ощущения, связанные с реальностью новой планеты казались непривычными, зачастую тревожными, ведь Юнона хранила еще немало зловещих тайн, связанных с наследием былой Галактической войны.

Однако он твердо решил не возвращаться на Землю, а остаться тут. На то имелись веские причины. В состав Земного правительства на данный момент входило достаточно честных, здравомыслящих людей, чтобы ситуация не вышла из-под контроля, а победа над кибернетическими исчадиями прошлого была в полной мере использована на благо родной планеты.

Теперь его место тут, на Юноне, где день ото дня, час от часа все явственнее обозначала себя совершенно новая ветвь цивилизации, созданная людьми много веков назад, но разительно не похожая ни на одно из известных сообществ обитаемых миров Галактики.

Рано или поздно мы все равно пришли бы к этому, – размышлял Вадим Петрович, глядя, как багряный шар Юны, величественно встает над скалистым горизонтом.

Цивилизация машин. Об этом спорили, это предрекали, сотни провальных экспериментов по созданию искусственного интеллекта, стали достоянием истории… и все это время на карантинных планетах медленно, но неуклонно развивалась кибернетическая жизнь. Именно жизнь, ибо не только модули «Одиночек», обладающие самосознанием погибших пилотов, демонстрировали признаки устойчивого саморазвития. Даже поверхностного знакомства с окрестностями базы «Гамма» хватило, чтобы понять: брошенные на произвол судьбы машины, которым прочили скорое разрушение под воздействиями факторов времени и окружающей среды, не только дееспособны спустя тысячу лет, – за истекшие века они образовали некий анклав, живущий (он не мог подобрать иного термина) по законам эволюционного развития.

Машинная эволюция казалась чудом: хоть она и протекала, согласуясь с древними, как мир законами борьбы за выживание, но благодаря способности кибермеханизмов к самоусовершенствованию, присвоению себе новых, полезных элементов, изъятых из других конструкций, видоизменения накапливались стремительно.

Поначалу в это не верилось, но факты способны убедить любого скептика. Сейчас, наблюдая за восходом звезды, Вадим Петрович невольно вспоминал, как два дня назад, во время короткой вылазки в горы, он и Мерфи стали свидетелями удивительного явления: древняя боевая машина космодесанта, изрядно потрепанная в боях, лишившаяся подавляющей части бортового вооружения, за исключением единственного лазера, еще способного подниматься из недр оружейного отсека, грелась на солнце…

Да, он не оговорился в мыслях, БМК именно грелась, одновременно получая необходимую для работы бортовых систем энергию. Поначалу, когда они увидели древнюю машину, то не поверили глазам – опаленная, пробитая в нескольких местах, покрытая глубокими шрамами и выщерблинами керамлитовая броня машины блестела, словно на ее поверхность кто-то пятнами нанес тонкий слой фольги. Задействовав сканеры, Мерфи сообщил Вадиму Петровичу еще более удивительный факт: блестящие пятна являлись ни чем иным, как распластавшимися по броне кронгами – простейшими устройствами, предназначенными для аварийного сбора энергии. Сами по себе кронги не могли успешно конкурировать с иными обитателями Юноны, их конструкция не предполагала никаких видов вооружений, передвигались они крайне медленно, к тому же, учитывая энергетический голод, наступивший вследствие истощения реакторов большинства машин, их популяция должны была стать первой жертвой в борьбе за существование.

Однако они сумели не только выжить, но и приспособиться к изменившимся условиям функционирования, вступив в симбиоз с более крупными, мощными, обладающими средствами защиты механизмами.

Вадим Петрович и Алан долго наблюдали за механическим бронтозавром, который медленно передвигался с места на место, по мере того, как удлинялись тени от скал. Его броня, поблескивая энергетическими ловушками кронгов, питала бортовую электросеть, а компьютерная система БМК в свою очередь, защищала обслуживающие механизмы от поползновений иных охотников за энергией.

– Не исключено что кронги сами «оживили» подбитую БМК. – Глубокомысленно заметил Алан.

Вадим Петрович откровенно не нашелся, что сказать в ответ. Они знали о Юноне еще слишком мало, чтобы утверждать или отрицать какие-либо факты. Уникальную среду планеты следовало изучать.

После многих лет изматывающей, изнурительной борьбы за независимость родной планеты, Полуэктов, добившись победы, как любой нормальный человек мечтал об отдыхе, и Юнона казалась ему достойным местом для приложения еще не полностью растраченных жизненных сил. Вадим Петрович искренне надеялся, что именно тут он, наконец, обретет долгожданный покой, среди друзей и уникальной, биомеханической природы…

* * *

Элио. Особняк Герхарда Коха. 

– Итак, господа, вы ознакомились с историей. – Кох вновь находился в киберпространстве своего кабинета, где мог лицезреть четверых фантомов, чьи образы генерировали модули «Одиночка».

– К чему эта мышиная возня? – Угрюмо спросил Донецкий. – Вы решили реанимировать нас, чтобы поиздеваться?

Герхард усмехнулся.

– Вы правы, у каждого следствия есть причина. В данном случае, я действительно поначалу желал понять, что именно скрывается за ставшим вдруг туманным и неопределенным термином «Одиночка». В историческую справку не зря включены события последних месяцев, – теперь вы осведомлены, что так называемая Линия Хаммера разблокирована, и как минимум на двух планетах сейчас протекают процессы повторной колонизации. Взглянув на вас, я понял, каким образом Полуэктову удалось укомплектовать экипаж «Альфы» и нанести упреждающий удар по Везувию. Он использовал «Одиночек» особого сорта: на их носителях были записаны матрицы сознания пилотов, которых отбраковали по причине их недостаточной агрессивности. Надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю? Генерал Полуэктов нашел правильный подход к этим личностям, и я подумал, – чем вы отличаетесь от них? Взять, к примеру, вас, капитан Сейч. Разве вы не осознаете факт собственного бытия?

– Вполне. – Хмуро ответил пилот.

– Тогда объясните мне, – он усмехнулся – и себе тоже: почему, таким как вы, отказано в праве на осознанное существование? – Кох начал играть, но ни один из призраков не заметил этого, они были погружены в собственные, достаточно тяжелые размышления. – Сейчас на Юноне осуществляется сортировка кристалломодулей, – продолжил Герхард, – и часть из них, по результатам тестирования, будет стерилизована. Это касается, прежде всего, серийных «Одиночек», вопрос индивидуальности которых по моим сведениям даже не принимается к рассмотрению. А я вижу обратное. Вы наглядное подтверждение тому.

– К чему вы клоните, господин Кох? – Озлобленно спросил Хоук. – Какое дело мне до вашей истории? Судя по всему, моя личная история закончилась. Я не такой идиот, чтобы верить в ваше стремление к какой-либо справедливости. Не делайте такого лица, я в свое время насмотрелся на подобных вам. Если я – всего лишь одна из копий погибшего на войне Эдварда, то, Фрайг побери, что мне делать в обществе еще двух или трех тысяч Хоуков?

– Хороший вопрос…

– Это не вопрос. – Перебил Коха Донецкий. – Вы реактивировали нас с определенной целью. На хрен исторические экскурсы, – выругался он, – говорите, что вам от нас нужно, и что мы получим взамен. Другого разговора, думаю, не получиться – он взглянул на своих невольных собратьев и увидел на их лицах угрюмое одобрение сказанного.

– Хорошо. – Кох предусмотрел подобную экспансивную реакцию фантомов, и был внутренне готов к ней. – Давайте перейдем к делу. У меня на Юноне есть личный враг. Я хочу, чтобы вы сделали его жизнь невыносимой. Достичь этого легко – у человека, о котором идет речь, есть близкие люди. Их следует убрать. Не его, а их.

– Как мы это сделаем? – Вергилий демонстративно ткнул себя в грудь, позволив руке пройти сквозь эфемерное тело.

– Техническую сторону вопроса мы можем обсудить чуть позже. – Ответил Герхард. – За тысячу лет наука не стояла на одном месте. Давайте сначала достигнем принципиальных договоренностей. Мой интерес в некоторых аспектах пересекается с вашим. Хоук справедливо заметил, что ему будет неуютно в обществе тысяч собственных копий. Меня же не устраивает реанимация «Одиночек» в принципе, я уже не говорю о возведении части кристалломодулей в ранг разумных мыслящих существ. На мой взгляд, их следует уничтожить. – Предельно жестко и откровенно выразился Герхард. – Если не всех, то большинство. Сколько выйдет. Уничтожив кристалломодули, хранящиеся на базе «Гамма», вы в определенной степени сможете претендовать на уникальность. Я же, в качестве оплаты, готов предоставить вам физические тела. Конечно, они будут сильно киборгизированы, но согласитесь, это лучше чем набор байт, верно?

– А как же ваша фобия относительно «Одиночек»? – С долей сарказма осведомился Сейч.

– Я выбираю меньшее из двух зол. – Пожав плечами, ответил Кох. – Вы вчетвером не представляете никакой реальной угрозы для развития цивилизации в целом. А вот десятки тысяч реабилитированных кристалломодулей, могут повлиять на будущее развитие человечества. Здесь вступает в силу простая арифметика, когда количество неизбежно определяет качественные перемены.

– Страшитесь за свою драгоценную Конфедерацию? – Криво усмехнулся Вергилий.

– Страшусь. – Не то откровенно признался, не подыграл ему Герхард. – Я еще не настолько стар, чтобы не задумываться о грядущем. Попытки культивировать искусственный разум никогда не приводили к положительному результату.

– Мы не искусственный разум. – Резко возразил ему Донецкий. – Я ощущаю себя живым. Мне плевать, что настоящий Станислав погиб. Я мыслю и чувствую – следовательно я существую?

– Давайте без философии, господа. Есть вы, я и конкретное дело. Можете ощущать себя кем угодно, но, по сути, вы – техническая наработка киберпрограммистов Альянса, плод тупиковой ситуации, когда маховик войны был раскручен, бои шли на десятках планет, включающих огромный объем космического пространства, а у Земли уже не оставалось квалифицированных кадров, для восполнения растущих потерь. Современная цивилизация рано или поздно поймет допущенную ошибку, и отвергнет новую форму искусственного разума, который сейчас пытаются раскопать из-под пепла Галактической войны. Только поздние прозрения принесут с собой массу проблем, которые следует решать сейчас, в их зародыше. Можете считать, что я намерен с вашей помощью совместить приятное с полезным – отомстить Полуэктову и избавить Конфедерацию от грядущих неприятностей.

На этот раз призраки воспринимали его слова более спокойно, взвешено, будто прошедшие четверть часа являлись для них достаточным сроком для осознания собственного положения.

– Хорошо. – Высказался за всех капитан Сейч. – Допустим, мы возьмемся за это дело. В таком случае, нам необходимо знать детали предстоящей операции, и получить гарантии на случай ее успешного завершения.

– Это деловой разговор. – Согласился Герхард. – Думаю, вас прежде интересуют гарантии, а уж потом подробности плана операции, верно?

– Естественно.

– На этот случай я заготовил еще один информационный файл. В нем собраны и популярно изложены материалы, касающиеся вопроса клонирования, а так же проблемы воздействия прямого нейросенсорного контакта на чистый рассудок клона. Ознакомившись с ними, вы поймете, что технология создания взрослой копии человека, и его программирования посредством прямого воздействия на несформированный рассудок через имплант, не только апробирована, но имеет несколько вариантов решений. В вашем случае я рискну прибегнуть к запрещенным технологиям корпорации «Галактические Киберсистемы», которая имплантировала клонам так называемые «генераторы нейронных импульсов». Таким образом, упомянутая корпорация тиражировала примитивных биороботов.

Герхард прошелся по кабинету, давая фантомам некоторое время на осмысление информации, а затем продолжил, предупреждая неизбежные вопросы:

– В вашем случае генератор будет замещен на модуль «Одиночки», подключенный через адаптационное гнездо импланта. Таким образом, чистый разум клона, обладая всеми необходимыми для жизнедеятельности рефлексами, получит образ личности, который постепенно воспримут нейронные сети, то есть, по прошествии некоторого времени, когда в биологических нейросетях сформируется устойчивое самосознание, вы сможете вообще избавиться от кристалломодулей.

– Это теория или практика? – Уточнил Хоук.

– Практика, господа. Все популярно изложено в файле. Данная технология запрещена по этическим соображениям, однако есть специалисты, нелегально пользующиеся ею. Их услуги стоят недешево, но в данном случае мои затраты будут рассматриваться как гонорар за проделанную вами работу. Знакомьтесь с материалами и, если они вас устроят, перейдем непосредственно к деталям операции.

* * *

Их совещание, равно как и раздумья были недолгими и вполне предсказуемыми.

Кох вновь ненадолго покинул виртуальное пространство, но это не означало, что он не контролирует происходящего.

Первым заговорил Сейч.

На ознакомление с подборкой данных ушла пара минут, не более, затем по логике они должны были принять решение, коллективно или индивидуально.

– Изложено правдоподобно. – Произнес Джон, пытливо глядя на остальных. – Есть мнения?

– Мы можем только верить в то, что нам преподносят. – Отозвался Вергилий. – На мой взгляд способов проверки в нашем положении не существует.

– Ну почему? – Усмехнулся Донецкий. – Один способ есть. – Мы соглашаемся работать на предложенных условиях, а время покажет.

– Кинет нас эта змеюка или нет?

– Мужики, давайте рассуждать здраво. – Сейч взял инициативу и не собирался ее отдавать. – Фантом не может убить кучу людей. Значит, старик даст нам нечто адекватное телам, верно? Скорее всего, запихнет кристалломодули в систему андроидов. Но кто мы? Овцы, которых он потом порежет? – Губы капитана исказила усмешка. – Или кто-то из нас не смотрел в глаза смерти? Давайте сделаем предложенную работу, а там посмотрим, насколько он честен. Если заподозрим неладное, кто помешает нам устроить ему кучу неприятностей? По мне лучше рискнуть и получить саму возможность сопротивляться, чем быть тривиально выключенным. – Подытожил он.

– Дело. – Кивнул Вергилий. – В образе духа я ощущаю себя ущербным. Пусть мне придадут любую форму, лишь бы она содержала конечности, чтобы я мог в нужный момент схватить этого ублюдка за горло.

– Согласен. – Поддержал его Донецкий.

Хоук высказаться не успел – в киберпространстве вновь появилась фигура Герхарда.

– Итак, господа? – Без лишних слов осведомился он.

– Мы принимаем ваши условия. – Ответил за всех капитан Сейч.

– Прекрасно. Тогда обсудим детали операции и перейдем к стадии активных подготовительных действий. – Кох не скрывал своего удовлетворения. По ходу вынужденных импровизаций у него родилось несколько дельных мыслей, и он, наконец, смог полностью избавиться от преследовавшей его депрессии.

– Прежде всего ситуация на Юноне и Везувии, вкратце. – Перешел он к основной теме обсуждения. – По имеющимся у меня данным через две недели на Юнону прибывает комиссия Совета Безопасности, члены которой будут непосредственно контролировать сортировку кристалломодулей. Кроме «Одиночек», хранившихся на базе «Гамма», туда сейчас отправляют все боевые модули, как с Везувия, так и с других планет. Поясню: упомянутая мной база узко специализирована и обладает виртуальными полигонами для тестирования, сортировки и операций с любыми модификациями «Одиночек». То есть, как минимум через неделю в хранилищах «Гаммы» будет сосредоточено до девяноста процентов всех доступных кристалломодулей, сохранившихся со времен Галактической войны. Говорить о критериях сортировки мы не будем. Нас интересует лишь факт концентрации кристалломодулей в хранилищах «Гаммы», что дает возможность их массового уничтожения.

– Способ проникновения на планету? – Спросил Сейч.

– Совет Безопасности разработал особую схему встречных поставок. – Произнес в ответ Герхард. – Дело в том, что на Юноне кроме самих модулей присутствует огромное количество серв-машин, исчисляемое сотнями боевых единиц. Конфедерация поставила их утилизацию, как непременное условие дальнейшего сотрудничества. Сейчас на разных заводах по производству робототехники размещен заказ на партию ультрасовременных андроидов, внешне абсолютно не отличающихся от человека. Человекоподобные машины с адаптационными гнездами для подключения кристалломодулей уже начали поступать на Юнону. Они предназначены для тех «Одиночек», что будут реабилитированы в процессе тестирования. Взамен Полуэктов и его люди, фактически управляющие планетой, обязались отправить в систему Элио все штурмовые носители класса «Нибелунг» с серв-машинами на борту, для их последующей утилизации. Встречные старты будут осуществляться в течение ближайшего месяца. Исходя из данной схемы, проникновение на Юнону не является проблемой. Ваши кристалломодули будут заранее интегрированы в систему поставляемых на планету андроидов. По прибытии вы покинете корабль, произведете разведку на местности, откорректируете предварительный план проникновения на «Гамму», сообразуясь с конкретными обстоятельствами, и приступите осуществлению диверсии. Собственно задача сводиться к подрыву запущенного в работу термоядерного источника питания подземных уровней.

– Почему мы должны покидать транспортный корабль? – Осведомился Вергилий. – Это усложняет задачу. Не проще дождаться разгрузки, и проникнуть на базу легальным способом?

– Проще, но речь, как мне помниться шла о физическом устранении сподвижников Полуэктова, при непременном условии сохранения его жизни. Подорвать базу со всеми ее обитателями было бы половиной дела. Вы должны предварительно захватить Полуэктова, доставить его в безопасный регион Юноны, и только затем, подготовив пути отхода, проникнуть в систему бункеров, для осуществления диверсии.

– Каков способ эвакуации с планеты? – Уточнил Донецкий.

– Вы покинете Юнону на одном из «Нибелунгов». Полагаю, что навигационные системы штурмовых транспортов будут заранее настроены на координаты точки гиперсферного всплытия системы Элио. Утилизация серв-машин традиционно проводиться на специализированных складах РТВ неподалеку от Раворграда. То есть вы прибудете сюда, и беспрепятственно окажетесь на складах, откуда я смогу организовать вашу эвакуацию.

– Звучит неплохо. – Выслушав Герхарда, произнес Сейч. – За исключением пункта с Полуэктовым.

– Это непременное условие. Я хочу, чтобы он остался в живых.

– Личная месть?

– Да.

– Ладно. Хотя это на порядок усложнит всю операцию.

– Не обсуждается. – Упрямо качнул головой Кох.

– Я же сказал – проехали. – Угрюмо повторил Сейч. – В общих чертах операция выглядит выполнимой. Я бы хотел поставить несколько предварительных условий.

– Слушаю.

– Нам нужно адаптироваться к механическим телам.

– Это можно устроить. У меня есть несколько андроидов подобной серии. – Согласно кивнул Герхард.

– Хорошо, теперь вопрос вооружения. – Продолжил Сейч. – О нем нельзя позаботиться заранее?

– Исключено. Все убывающие транспорты подвергаются досмотру. Кристалломодули еще возможно замаскировать в схемах человекоподобных машин, а вот вооружение вряд ли. Модель андроидов бытовая, и при всем ее совершенстве не предусматривает самой возможности обладания оружием.

– Понятно. Когда мы сможем приступить к тренировкам?

– Завтра. – Герхард взглянул на часы и поправился – Вернее уже сегодня утром. К счастью у меня собрана обширная коллекция оружия времен Первой Галактической, так что у вас будет возможность к полноценным тренировкам. – Он встал, обвел долгим пристальным взглядом лица фантомов и добавил:

– Приятно было иметь с вами дело, господа. К сожалению, наше дальнейшее общение придется отложить до утра. Я человек во плоти, и мне, как вы догадываетесь, необходим сон.

Глава 11.

Юнона. Двумя неделями позже… 

Стоял жаркий полдень, когда в безоблачных небесах появились три ярко пылающие точки.

На очищенном от ползучей растительности космодроме, со свежими стеклобетонными латками на месте бывших воронок, белоснежными полосами протянулись линии разметки взлетно-посадочных полос. От них к пандусам подземных ангаров отходили рулежные дорожки, ближе к лесу, напротив башни диспетчерского контроля вогнутыми чашами возвышались огромные стартопосадочные места для устаревших типов космической техники, использующей плазменные двигатели планетарной тяги.

Людей на космодроме почти не было. Основными операциями по приему и отправке грузов ведали автоматические системы восстановленной компьютерной сети.

Три точки приближались. Система диспетчерского контроля уже классифицировала их как грузовые посадочные модули с борта военно-транспортного «Антея».

…В отсеках снижающихся кораблей работало лишь тусклое дежурное освещение, да и оно, по большому счету, было ни к чему, – в грузовых отделениях находились лишь десятки дезактивированных андроидов, надежно упакованных в продолговатых пластиковых кофрах.

Хотя по раскаленной обшивке посадочных модулей то и дело пробегали язычки голубоватого пламени, но температура внутри отсеков поддерживалась в пределах нормы, и процесс снижения здесь отмечали лишь ощутимые вибрации, периодически возникающие в переборках.

Системы внутреннего мониторинга в такие минуты автоматически переходят на заниженный порог чувствительности, чтобы не вносить в работу кибернетической сети корабля лишней информации, в виде ложных сигналов о неблагополучии груза.

Все это было тщательно проанализировано Кохом, учтено и использовано при планировании операции внедрения.

…Кормовой отсек 18-С тонул в желтоватом полумраке. Крайний штабель контейнеров отделяло от погрузочной рампы всего несколько метров. Шлюзовая камера конструкцией модуля не предусматривалась.

Челночный корабль, продолжая снижение по направляющему лучу космодрома, интенсивно тормозил, вибрации продолжали усиливаться, но многочисленные датчики воспринимали дрожь переборок как допустимое явление, – предупреждающий сигнал сбоя появился на панелях управления только в тот момент, когда внезапно заработала аварийная сигнализация замков кормовой рампы.

Высота полета уже исчислялась сотнями метров, но скорость все еще оставалась высокой, поэтому, системы автопилота, приняв сигнал о внезапной разгерметизации кормового отсека, не совершили никаких дополнительных действий, – любое отклонение от курса или изменение интенсивности работы тормозных двигателей было чревато для корабля гораздо более серьезными последствиями, чем вероятная потеря некоторой части груза.

Бортовой компьютер произвел мгновенный расчет вероятностей, отправив системе диспетчерского контроля свой вывод: замки рампы, внезапно вставшие на второй фиксатор, используемый только при наземных операциях, не выдержат напора воздуха, ворвавшегося в узкую щель, их неизбежно сорвет через пять-семь секунд, но это не повлечет распространения аварийной ситуации на весь корабль, – за эти мгновенья посадочный модуль уже завершит фазу интенсивного торможения, перейдя в режим турбореактивной тяги.

Единственным действием, которое все же предприняла бортовая киберсистема, было включение индивидуальных магнитных подушек на всех контейнерах с грузом, расположенным в хвостовом отсеке.

…Резкий хлопок, удар об обшивку, натужный сбой в работе двигателей, автоматически компенсирующих вращательный момент, возвестили о том, что рампу оторвало от корабля. В причинах аварии будут разбираться техники уже на земле, а сейчас третий, замыкающий модуль, кренясь на один борт и роняя часть груза, начал процедуру аварийной посадки на резервную, специально предназначенную для внештатных ситуаций взлетно-посадочную полосу.

К тому времени, когда шасси челнока коснулись поверхности Юноны, две тонны груза уже упали среди искусственных лесопосадок, обозначив зону рассеивания несколькими очагами возгорания, – очевидно при ударе не выдержали и взорвались генераторы компенсирующего магнитного поля.

Такую картину происходящего зафиксировали данные телеметрии, на самом же деле причины аварии были подготовлены еще на Элио, в момент погрузки. Замки рампы были намеренно ослаблены, а четыре расположенных в последнем ряду контейнера, напротив, оказались снабжены кроме магнитных генераторов еще и аварийными подушками, которые срабатывали на высоте пятидесяти метров.

…Хлесткий удар, треск ломающихся ветвей вековых деревьев, протяжный скрежет лопнувшего пластика, приглушенные хлопки сегментов подушек безопасности, – все это, вопреки техническому регламенту, воспринималось сенсорными системами четырех андроидов, которые, в отличие от других человекоподобных машин находились в активированном состоянии на всем протяжении полета.

Секунда тишины, и вторя треску подломившихся ветвей могучих хвойных деревьев, начала разламываться пластиковая скорлупа упаковочных кофров, но теперь уже не в следствии падения – сокрушительная сила раздирала их изнутри.

Андроиды, благополучно выбравшиеся из своих «саркофагов», повели себя совершенно неадекватным образом. Вместо того, чтобы отойти на некоторое безопасное расстояние от места падения и включить личный навигационный маяк, каждый из них устремился к обломкам собственного контейнера, ловкими движениями затолкал внутрь разбитого корпуса остатки располосованных ветвями полотнищ амортизационных подушек, и, достав заранее заготовленный баллончик с аэрозолью, обработал из него остатки упаковочного материала, отчего тот начал плавиться, съеживаясь, принимая причудливые, гротескные формы и, в конечном итоге, вспыхнул.

Огонь быстро расправился с полимером, уничтожая все материальные свидетельства случившегося. Четыре дройда, обменявшись короткими сигналами, тут же, не теряя ни секунды, углубились в лес.

…

Вадиму Петровичу доложили о происшествии, когда были найдены все утерянные при аварийной посадке контейнеры.

– Каков размер ущерба? – Осведомился он, понимая, что теперь уже бесполезно сокрушаться о случившемся.

– Четыре андроида полностью уничтожены, – силовые генераторы контейнеров взорвались в момент удара. Все регистрирующее оборудование уничтожено, обломки машин вероятно погребены под пожарищем, – возгорание на данный момент охватило порядка двух гектаров леса.

– Это все, относительно ущерба?

– Да, остальные девять контейнеров приземлись благополучно.

– Причину аварии установили?

– Этим будут заниматься техники с «Антея». Они прилетят внеочередным рейсом, потому, что у нас нет запасных частей для современных модулей, и оторванную рампу заменить попросту нечем.

– Ладно. – Полуэктов машинально помассировал припухшие веки. – Будем считать, что все закончилось относительно благополучно. Оторви рампу на входе в атмосферу, автоматика модуля вряд ли справилась бы с управлением. Могли потерять и груз и корабль. Внесите номера уничтоженных в результате аварии андроидов в графу невосполнимых транспортных потерь.

– Уже сделал. – Ответил Вадиму Петровичу бывший техник космопорта. То, что перед ним отчитывается такой же андроид, как и те, что сгорели вместе с двумя гектарами леса, Полуэктов фактически не ощущал, – прекрасная механопластика искусственных кожных покровов в сочетании с индивидуальностью черт лица и полной бесшумностью работы приводов искусственного скелета, создавали полную иллюзию очеловеченности. На Юноне при общении с андроидами, которым уже были интегрированы реабилитированные модули «Одиночка», порой терялись даже специалисты. Кроме безупречной имитации внешности, новый вид машин обладал явной интеллектуальной и духовной индивидуальностью, что окончательно сглаживало все шероховатости, которые не сумели устранить технологи предприятий изготовителей.

– Хорошо, Джейкоб, подготовь мне отчет по завтрашней отправке «Нибелунгов». Сколько штурмовых носителей покидает Юнону?

– Четыре. – Ответил техник. – Это предпоследняя партия. На борту уже запаркованы шестьдесят серв-машин. В грузовых отсеках пятьдесят тонн боеприпасов и систем вооружений, предназначенных для утилизации.

– Сколько остается?

– Три «Нибелунга», двадцать семь боевых машин и около двадцати тонн снаряжения. Еще неделя и мы сможем переходить к зачистке следующего объекта.

Полуэктов кивнул, взглянув на карту полушарий Юноны. Зеленое пятно, поначалу окружавшее лишь базу «Гамма», постепенно расширялось, день ото дня захватывая все новые области.

– Да, на Элио пока что довольны темпами нашего сотрудничества. – Произнес он.

– Простите, сэр, я хотел спросить, как они утилизируют корабли? – Поинтересовался техник.

Вадим Петрович усмехнулся.

– Здесь все просто, Джейкоб. – Ответил он. – Для «Нибелунгов» рассчитана особая точка гиперпространственного перехода, всего в нескольких миллионах километров от звезды системы Элио. Они покидают гиперсферу и тут же сгорают. Никаких хлопот, специального оборудования, а главное – лишнего информационного шума.

– Придумано неплохо. Хотя в свое время мы то же иногда пользовались услугами родного солнца, – просто разгоняли отслужившие свое станции по траектории сближения со светилом. Обычно они сгорали сразу за орбитой Меркурия. – Он взглянул в окно на истекающие знойным маревом стеклобетонные равнины космопорта и добавил:

– Разрешите идти, Вадим Петрович?

– Да, Джейкоб, я тебя не задерживаю.

* * *

Четверо андроидов двигались быстро и бесшумно, стараясь не оставлять следов. Они уже удалились от места разбушевавшегося пожара на пятнадцать километров, когда Хоук поднял руку в предупреждающем жесте.

Некоторые машинальные человеческие привычки сидели в рассудке слишком крепко. Впрочем, если говорить откровенно, никому из них не хотелось сознательно отказываться от той малости присущих людям качеств, что сохранили искусственные нейронные сети «Одиночек». Конечно, обмен данными на уровне машинного кода быстрее и эффективнее любого самого красноречивого жеста, но ни один из четверых дройдов не желал признавать себя хорошо отлаженным механизмом. Плевать, что ими движут сервомоторы, а мимика лица починена сложным программам, управляющими микроприводами, – они ощущали себя людьми, и стремились не потерять, а наоборот, как можно прочнее закрепить это чувство в собственном сознании.

– Что там? – Оглядываясь по сторонам, осведомился Сейч. Среди маскирующих металлизированных лесопосадок встроенные сканеры не давали и сотой доли той информации, что доступна взгляду.

– Похоже на вход в бункер. – Ответил Хоук. – Осмотрим? Нам нужно достать оружие.

– Давай. Только предупреждаю: соблюдать осторожность, никакого геройства. Пеноплоть не заживает, не забывайте об этом.

– В рукопашную с системами охраны? – Не поддержал их Вергилий. – С головой не дружите, парни?

– Помолчи. У нас нет времени мыкаться по этому лесу. Забыл, что на всю операцию отведены всего сутки? Завтра старт очередной партии «Нибелунгов». Мы должны успеть, на посадку, иначе взлетим на воздух вместе с «Гаммой».

– Мне бы твою уверенность Джон. Говоришь так, будто уже заминировал реактор.

– Я же попросил – заткнись. Действуем парами. Мы со Станиславом выбиваем дверь, похоже, она едва держится. Хоук, Вергилий включите все сканирующие устройства. Осматриваете проход. Дальше действуем по обстановке. Если обнаружим работающие энергоцепи, внутрь действительно соваться не будем, поищем что-нибудь попроще. Эх… Мне бы сейчас в рубку моего «Фалангера». – Мечтательно произнес он и добавил, обращаясь к Донецкому:

– Давай, разом!

Удар вышиб обветшавшие двери, открыв узкий провал входа, за которым гнездился мрак.

– Ну что там? – Спросил Сейч, вжимаясь в простенок.

– На входе чисто. Внутри металл. Дальше сканеры «вязнут». Слишком много экранированного оборудования.

– Хорошо. Я захожу первым. Если через минуту от меня не будет сигнала, – на выручку не лезть.

С этими словами он шагнул во мрак подземелья.

…

Сразу за порогом вниз уходили гулкие ступени изрядно поржавевшей металлической лестницы. Сейч прекрасно различал ее пролет в зеленоватом мерцании инфракрасного видения.

Мрак. Тишина. Жаль, невозможно вдохнуть, иначе почувствовал бы трепещущими от возбуждения ноздрями затхлый запах покинутого бункера, тонкие флюиды той отгремевшей тысячу лет назад войны, с которой ему довелось вернуться таким вот противоестественным образом.

Каждый шаг отдавался гулким эхом. Впереди и внизу начали проступать контуры аппаратуры, и он тот час безошибочно узнал помещение поста управления автоматизированной пусковой шахты, предназначенной для подземного старта ракет класса земля-космос.

Разве у машины есть нервы? – Невольно подумалось ему. Джон знал точный ответ на заданный самому себе вопрос, но тем не менее он ощущал, как жутко давит на него обстановка давно омертвевшего заброшенного бункера.

Более того, он радовался этому чувству, как ребенок.

Внутри, там, где располагались гироскоп самостабилизации, узел сервоприводов и дымчатый шар из бронепластика, заключавший в себе процессорные устройства, что-то глухо саднило, – система воспринимала программный сбой, но как он был приятен капитану Сейчу… до сладкого, туманящего рассудок желания: пусть бы сейчас что-нибудь шевельнулось в запустении заброшенного бункера, и как внезапный выброс адреналина ожила бы память, порождая фантомные ощущения шума в ушах и солоноватого, железистого привкуса крови во рту.

Грезы.

Байты травматической памяти давно погибшего человека.

Ничего. Ради натурального ощущения жизни он был готов на все. А если этот холодный расчетливый старик вздумает их кинуть, Джон знал, как следует потупить. Он уже очнулся от многовекового забвения и не собирался вновь погружаться в него. Жизнь, даже в таких ощущениях, казалась прекрасным даром, который он почему-то не ценил раньше.

Все. Хватит о бренном. Вперед.

Через минуту, спустившись по лестнице и осмотрев тесные помещения небольшого бункера, он обнаружил искомое: один из отсеков подземного укрепления был оборудован для проживания смены дежурных операторов на случай отказа кибернетических систем управления стартовым комплексом.

Тут же находилась небольшая оружейная комната.

Без труда открыв обесточенный замок, Сейч с усилием сдвинул в сторону массивную бронированную дверь и заглянул внутрь.

То, что нужно. Он сделал шаг по узкому проходу, наугад сорвав пломбы с одного из вмонтированных в стену металлических шкафов. Внутри находился полный комплект боевой экипировки, отдельно, в специальных отсеках хранилась импульсная винтовка системы ИМ-12 и боекомплект к ней.

Сейч взял оружие, привычным движением открыл спрятанное в волокончатом прикладе гнездо, вставил в него заранее приготовленный элемент питания, и в кромешной тьме тесного помещения преданно осветился крохотный экран счетчика зарядов. Маленькое окошко высветило зеленоватые нули, и Джон, усмехнувшись резким движением вогнал в пистолетную рукоятку оружия обойму с боекомплектом.

Раздался характерный, сухой щелчок электромагнита, и цифры поменяли значение.

Вот теперь полный порядок… – удовлетворенно подумал Сейч. В эту минуту он впервые ощутил себя прежним – спокойным, уверенным, готовым к любым неожиданным оборотам судьбы.

Ему пришлось вернуться на один пролет лестницы, чтобы связаться с оставшимися наверху:

– Все чисто. Можете спускаться.

* * *

Юнона. Двенадцать часов спустя. 

Четыре человекоподобные машины, совершив рискованное восхождение по обрывистым клонам ущелья, только перед рассветом сумели отыскать удобную позицию для наблюдения.

– Короче, старик нас «кинул». – Произнес Донецкий, после того как системы сканирования завершили тридцатиминутный цикл работы, зафиксировав каждый камушек на участке горного плато, под которым располагались основные коммуникации «Гаммы».

– Да. – Лаконично согласился с ним Вергилий. – Либо нам придется разделиться на пары, либо мы не успеем…

– План Коха вообще нереален. – Оборвал его рассуждения Сейч. – Толку с того, что просматривается термальный всплеск от работы реактора? Он расположен на глубине в километр, это если вертикально, по прямой. А по проходам – считай все пять, если не больше.

– Дело не в реакторе. – Вступил в обсуждение Хоук. – И даже не в системах охраны. Это идиотское условие относительно Полуэктова, вот где загвоздка. Пока мы найдем способ схватить его, и изолировать на безопасном удалении от базы, пройдут не сутки и не двое…

– А я считаю, что все пункты плана невыполнимы. – Упрямо произнес Донецкий. – Даже если мы проникнем в зону машинных залов реактора, нам не успеть выбраться оттуда до запланированного старта «Нибелунгов».

– Значит нужно менять план. – Зло отреагировал Сейч.

– В смысле?

– Пусть Кох со своими «непременными условиями» катиться к Фрайгу. Мы взорвем «Гамму», вместе со всеми кибернетическими потрохами и живыми обитателями, а затем уйдем на «Нибелунге». Их старт автоматизирован, так что проблем не будет. Главное – гарантированно уничтожить «Гамму», чтобы от нее осталась только одна огромная воронка.

– Но Кох… – Попытался возразить Вергилий.

– Герхарду мы скажем, только то, что сочтем нужным. К примеру: мы захватили «Фантом», и пока трое занимались реактором базы, четвертый увез Полуэктова на другое полушарие Юноны, где и бросил. Как он сможет проверить подобное утверждение?

– Но ведь впоследствии все равно станет ясно, что Полуэктов погиб. – Попытался возразить Станислав.

– А мы здесь при чем? – Пожал плечами Сейч. – Если его драгоценный Вадим Петрович канет без вести, тому может найтись масса причин. Мы вывезли его, и остальное не наши проблемы. Не смог вернуться, не выжил, оставшись один, заблудился и умер.

– Ну, хорошо. Допустим. – Донецкий вновь посмотрел вниз, где крохотные фигурки сновали меж огромных штурмовых носителей, подготавливая их к предстоящему старту. – А как за оставшиеся часы ты собираешься ликвидировать «Гамму»?

– Видишь на суммирующей схеме сканирования магистральный тоннель?

– Ну? Я еще вижу тепловые засечки, расположенные через каждые триста метров. Что, по-твоему, потребляет столько энергии?

– Охранные комплексы. – Спокойно ответил Сейч.

– И как, будешь штурмовать каждый из них? – Со злой иронией поинтересовался Станислав.

– Я их просто смету, – Ответил Джон, переключая свою передающую систему на общий канал обмена данными, чтобы остальные смогли воспринимать картинку с его видеокамер.

Особняком, в полукилометре от штурмовых носителей под временными навесами стояли серв-машины. Двадцать «Фалангеров» и семь «Хоплитов».

– Это, судя по всему, следующая партия, которую готовят для послезавтрашнего старта оставшихся «Нибелунгов». Обратите внимание на данные проникающего сканирования. Ректоры машин работают на десяти процентах мощности. Артпогреба загружены.

– Они что идиоты? – Задался закономерным вопросом Вергилий. – Зачем оставлять боекомплект? Почему машины не разоружены?

– Они как раз не идиоты. – Ответил ему Сейч. – «Нибелунги» не резиновые, а каждый «Фалангер» несет в себе пять тонн боекомплекта. Если разгрузить все серв-машины, понадобиться и третья, и четвертая волна кораблей для доставки всего снаряжения в зону утилизации на Элио. А машины без управляющих модулей, как тебе должно быть известно, способны лишь к элементарным операциям по перемещению.

– Ты хочешь захватить их?

– Естественно. Обратите внимание на габариты магистрального тоннеля. Он явно рассчитан под серв-машины. Из нас только я в совершенстве владею «Фалангером», в паре со мной пойдет Донецкий на «Хоплите». Мы взломаем главные ворота «Гаммы», и с боем пройдем весь тоннель. На нижних горизонтах нам станет доступна для сканирования система охлаждения реактора и точная схема расположение машинных залов. Думаю, мы не станем разрушать оболочку ядра силовой установки, только отрежем активную зону от систем управления и нарушим контуры трубопроводов охлаждения. Это неизбежно приведет к взрыву, но не сразу, а с определенной задержкой, так что у нас будет время для возвращения на поверхность. Главным и самым трудным будет точный расчет живучести аварийных подсистем реактора. Без централизованного управления они смогут бороться с неполадками лишь некоторое время. Необходимо чтобы взрыв произошел уже после старта «Нибелунгов».

– А что будем делать мы с Хоуком? – поинтересовался Вергилий.

– Вы на двух «Хоплитах» удерживаете устье тоннеля, и одновременно блокируете стартовую площадку, чтобы никто не смог внести коррективы в программу автоматического старта «Нибелунгов».

– Рискованный план. И трудновыполнимый.

– Не тебе судить.

– Это почему?

– Ты не знаком с серв-машинами и потому не представляешь, что такое боевая связка «Фалангер» – «Хоплит»[17], когда ими управляют настоящие пилоты.

– Звучит угрожающе. А вот как будет на деле?

– А что можешь предложить ты? – Обозлился Сейч. – Ты доволен своим новым телом? Может, плюнешь на все и останешься тут, будешь прятаться по лесам, или обживешь какую-нибудь пещеру? Давай. Никто тебя не держит.

– Хватит спорить. – Вмешался Донецкий. – Сейч прав. Кто не рискует, тот не пьет шампанского. А я хочу напиться. Понимаешь это, Вергилий? Хочу чувствовать, дышать, и готов рисковать. Джон правильно сказал – ты никогда не водил серв-машину. В опытных руках она… – Он не договорил, понимая, что некоторые ощущения невозможно передать словами. – Короче, давайте решать. Вот-вот начнется рассвет.

– Я – «за». – Лаконично ответил Хоук.

– Ну, Вергилий?

– Что? – Огрызнулся тот. – Мне оставили выбор?

– В таком случае не дергайся. Хоук тебе поможет.

– А ты обратил внимание на патрульную группу?

– Обратил. Не беспокойся о ней, дай только добраться до рубки управления. Все. Прения закрыты. – Сейч сплюнул бы, если б мог. – Спускаемся к плато быстро и незаметно. Придется сделать крюк, чтобы зайти со стороны маскирующих лесопосадок. Я и Станислав первыми проникаем в машины, Хоук и ты Вергилий ждете, пока мы не начнем действовать. Как только начнется бой с патрульной группой, – ваша очередь. Вперед не лезть, в крайнем случае поддержите нас огнем. Когда мы взломаем створы тоннеля, выдвигаетесь в зону ответственности и держите ее до нашего возвращения. Хоук ты сможешь открыть аппарель «Нибелунга»?

– Смогу.

– Подготовишь для нас парковочные места на борту?

– Да, с этим я справлюсь.

– Тогда все, пошли.

* * *

Над Юноной занимался бледный рассвет. Утро выдалось безоблачным, но туманным. Молочно-белая пелена ползла по склонам предгорий; кажущийся мрачным вековой лес как будто выталкивал эфемерные языки испарений из-под шатра своих крон.

Воздух был холодным, бодрящим.

Четыре человека поднялись из бункеров в эти ранние утренние часы.

– Прекрасное время для первой тренировки. – Осмотревшись по сторонам, заметил Мэт. – Как ты себя чувствуешь Антон?

– Трудно сказать. Физически все нормально. – Отозвался Беглов, который стоял, опираясь на руку Рейчел. – Сознание будто раздваивается. Трудно сосредоточиться на чем-то определенном.

– Не беда. Привыкнешь. Твое обычное восприятие ничуть не пострадало после имплантации, просто к нему добавились новые, неизвестные твоему разуму ощущения. Они и вызывают двойственность.

– И как мне быть?

– Сейчас понемногу начнем учиться. Тебе необходимо сжиться с кибермодулями, научиться воспринимать реальность новыми искусственными органами чувств.

– Закрой глаза. – Посоветовала Рейчел. – Так легче сосредоточиться.

Антон последовал ее совету.

Ощущения действительно не вписывались в рамки привычного мировосприятия.

Он видел окружающие ландшафты Юноны, но как непохожи стали они на тот пейзаж, что секундой раньше видели его глаза.

Киберпространство. Иного слова Антон подобрать не смог. Вместе бледных красок занимающего утра, темной молчаливый стены леса и ползущего по склонам тумана он видел какие-то пятна, одни неизменные по форме объему и цвету, другие изменчивые, третьи, постепенно принимающие вид конкретных фигур и предметов, двигались или наоборот застыли, как изваяния: Беглов медленно перемещал свой внутренний взор, не поворачивая при этом головы, как учила его Рейчел. Вот в «поле зрения» сканирующих систем попали «Нибелунги». Антон воспринимал их как сложные многоцветные пространственные модели, словно смотрел не на реальные объекты, а изучал компьютерную схему из наглядного пособия по техническому обслуживанию кораблей. Его импланты воспринимали обшивку как полупрозрачную оболочку, под которой пульсировали тонкие нити энергетических систем, четко просматривали каналы обмена данными бортовой кибернетической сети, – он видел ее узлы, связанные с различными исполнительными агрегатами…

– Хорошо, теперь попробуй осмотреть окрестности. – Вторгся в его мысли голос Анри Сая. – Я совсем недавно проходил через такие же испытания, так что мне хорошо знакомы твои ощущения. Постарайся понять, что темная неподвижная масса – это лес, который экранирует работу сканеров. Попробуй отыскать на его фоне патрульную группу машин, а когда увидишь их, мысленно представь что приближаешься к ним.

– Хорошо. Сейчас попробую.

Беглов не представлял, что мир может выглядеть таким образом. Только теперь он до конца понял, почему Рейчел в самые ответственные моменты закрывала глаза: выходит, в такие минуты ее разум полностью погружался в киберпространство, отвергая обычное зрение, которое в данном случае служило помехой восприятию.

Значит, патрульная группа? Если Антону не изменяла память внешний периметр «Гаммы» на границе с лесом постоянно контролировали две серв-машины, в сопровождении десяти андроидов и нескольких автоматических ботов.

Его мысленный взор медленно перемещался, теперь он уже вполне осознавал, что вокруг него простирается та же панорама окрестностей, постепенно приобретающая перспективу, наполняющаяся все новыми потрясающими подробностями измененного восприятия.

Взять, к примеру, скалы. Они выглядели, словно дымчатое стекло, внутри которого угадывался рисунок трещин, лес же напротив, казался массивной, непроницаемой для взора, темной, приплюснутой к земле массой, словно темно-коричневый наплыв застывшей лавы – сознание Беглова пока что оперировало доступными воображению ассоциациями, сравнивая новые формы восприятия с чем-то виденным ранее.

Перемещаясь вдоль кромки леса, его взгляд различил контуры серв-машин.

Нет, это не патрульная группа. Реакторы машин виделись тусклыми, едва различимыми пятнами термальных всплесков, энергоцепи не светились, а тлели, что выдавало функцию энергосберегающего режима. Антон попробовал соизмерить расстояние и понял, что смотрит на группу машин, предназначенных для последующей отправки в систему Элио. Их вывели на поверхность и расположили под временными навесами, чуть в стороне от руин, окружавших центральный вход в магистральный тоннель «Гаммы».

Он хотел двигаться дальше, в поисках намеченной Саем цели, но Антона внезапно оставило чувство неосознанной тревоги.

В следующий миг Беглов увидел четыре фигуры человекоподобных машин, распластавшихся на земле меж ступоходами исполинских кибермеханизмов.

Почему они лежат?

Ощущения резко изменились. Да, пусть он не имел устойчивых навыков мнемоника, но обладал четкой логикой мышления. Именно она, помноженная на богатый боевой опыт, моментально подхлестнула чувство опасности, сделав его реальнее, резче.

Присмотревшись, Антон понял – андроиды не просто лежат, ониползут.

Вот один из них чуть приподнялся, опираясь на локтях, в точности как бы сделал это сам Антон, окажись он на вражеской территории.

Осмотревшись, дройд резко привстал, и, пользуясь тем, что ступоходы серв-машины поджаты, а мощный торс опущен почти к самой земле, точным, умелым, явно доведенным до полного автоматизма движением, вскрыл замки расположенного в днище аварийно-технического люка.

– Ребята у нас проблемы. – Антон не решился открыть глаза, чтобы не потерять четкого ставшего вдруг контрастным восприятия. – Рейчел, Мэт, посмотрите на серв-машины, приготовленные для следующего старта «Нибелунгов».

– Есть, вижу! – Голос Рейчел прозвучал резко и напряженно. – Это не наши андроиды! Один… нет два, взбираются внутрь серв-машин!

* * *

– Они засекли нас! Я это чувствую!

– Быстрее! Шевелись! Мы успеем!...

Люки в днищах «Хоплита» и «Фалангера» открылись одновременно.

Пилот-ложемент. Тесно обступающие кресло приборные панели. Раздвоенное жало шунта, виднеющееся в специальном гнезде за спинкой кресла – знакомые образы, привычная обстановка, сиротливые огни резерва, – будто растаяла тысяча лет, и прошлое рванулось навстречу глубинным воспоминаниям, материализуясь в неистовом всплеске индикационных сигналов, когда Сейч сел в кресло, машинально потянув из гнезда наконечник шунта.

Тот мягко вошел в височное гнездо, имитирующее стандартный имплант, за которым скрывался кристалломодуль «Одиночки».

Озарение. Вспышка. Возрождение.

Шестьдесят тонн брони, электроники, сервоприводов, ужасающая, вожделенная мощь, к которой рассудок невольно тянулся все эти дни в обрывочных, но ярких воспоминаниях.

Активация.

«Фалангер» вздрогнул, выпрямляя ступоходы. Рубка серв-машины поднялась на высоту девяти метров, с гулом начал раскручиваться гироскоп самостабилизации, тестовые сигналы цвели зловещим узором, подтверждающим дееспособность всех систем внезапно разбуженного кибермеханизма.

Мощность реактора – тридцать процентов.

Загрузка боекомплекта.

Тонкая вибрация боевых эскалаторов ощущалась, как собственный пульс.

Сенсоры… Порядок.

Активация завершена.

«Фалангер» Сейча ожил. Под мощным бронированным выступом, предохраняющим рубку от атак с верхней полусферы, словно два узких раскосых глаза затлели, испуская красноватое сияние, датчики термальной оптики, затем раздался характерный ноющий звук главного сервомотора, и машина сделал первый шаг, одновременно чуть повернув рубку, ориентируя ракетные комплексы по направлению активного сигнала приближающейся патрульной группы.

– Сейч, – раздался на частоте связи голос Донецкого. – Справа в ангаре два «Беркута»! Они в режиме активации!

Рубка «Фалангера» резко развернулась в указанном направлении.

Верно, Фрайг побери!

– Хоук, Вергилий, план изменился. По машинам!

Отдав приказ, Сейч уже более не думал ни о прошлом, ни о будущем.

Остался лишь миг настоящего. Бой, последний бой в его жизни, который поставит, наконец, жирную точку в изматывающей веренице схваток, даст ему все… либо окончательно низвергнет в бездну небытия.

Откуда тут взялись «Беркуты»? Неужели реликты Дабога? Или случайно уцелевшие машины колониальных войск, пытавшихся высадиться на Юнону?

Какая разница? Они в режиме активации.

Мысли сжимались в ничтожные отрезки миллисекунд.

Правое орудие, боекомплект загружен, тест пройден.

– Стас, прикрывай. Атакую!

Прошлое вернулось. Оно вошло в рассудок как раскаленный прут, выжигая все сторонние мысли, ввергая разум в смертельный водоворот схватки.

Сейч не преувеличивал когда говорил Вергилию о том, что «Фалангер» в опытных руках – это страшная, непобедимая машина.

Расчет вероятностей.

Боевые сопроцессоры ощущались как раскаленные, натянутые до предела нервы.

Тонкие неприметные жгуты интерфейсов гнали потоки байт, оцифровывая фрагмент мироздания.

Он видел все в сфере трехсот шестидесяти градусов.

Шаг.

Торс «Фалангера» продавил иззубренную стену, и тут же, с резким разворотом, вдруг взорвался залпом всего бортового вооружения: ракетные комплексы разрядились по приближающейся патрульной группе, а секундой позже звонко заговорили орудия, ударив по ангарам, где термальная оптика очерчивала зловещие контуры «Беркутов».

Вторя ему, злобно отработали орудия «Хоплита» Донецкого, а сзади на временной парковочной площадке уже выпрямляли ступоходы еще две легкие серв-машины.

Четыре на четыре.

Крыша ангара с тяжким грохотом осела внутрь.

В двух километрах земля вдруг встала на дыбы, устремляясь в небо – это ракетный залп «Фалангера» накрыл патрульную группу.

Прошло ровно двадцать секунд с момента активации машины, и Сейч пока что не зафиксировал ни одного ответного выстрела.

Боевые эскалаторы преданно вибрировали, меняя боекомплект, на обзорных экранах рубки промелькнули два пустых обойменных лотка, выброшенные из прорезей оружейных пилонов, с мягкими ударами замкнулись электромагнитные затворы автоматических орудий, а устройства перезарядки уже подавали в дымящиеся после залпа пусковые тубусы партию тяжелых ракет класса земля-земля.

Шестидесятитонная серв-машина шла сквозь руины, вздымая облака бетонной пыли, которые тут же смешивалась с тающими полосами тумана и черным, жирным дымом, шлейфы которого уже тянуло ветром со стороны ангаров, к лесу, на опушке которого, засвечивая термальную оптику, разгорался пожар.

* * *

Грохот ударил внезапно.

Сай едва успел активировать системы «Беркута», и огромная машина как раз приподнималась, выпрямляя ступоходы, когда крыша ангара вдруг начала проваливаться внутрь помещения.

Обломки бетона, фрагменты изуродованных металлических балок, осколки механизмов обслуживания – все это обрушилось сверху, молотя по броне, словно снаружи неистовствовал сошедший с ума титан.

– Мэт?

– Порядок. Помяло ферму обслуживания. Не отходит, зараза.

– Сейчас. – Независимая подвеска лазерной турели «Беркута» развернулась, сбрасывая с покатой рубки мелкие обломки бетона от взорванного перекрытия, и разрядилась серией рубиновых вспышек, подрубив заклинившую решетчатую ферму обслуживания.

– Есть. Активаторы заработали. Выпрямляюсь.

– Саша, ворота наверняка заклинило. Будем выходить на прыжковых, через пролом в перекрытии. Приготовься, я сейчас расширю его.

* * *

Они сближались, стремительно и неумолимо.

«Фалангер» Сейча, ведущий за собой звено «Хоплитов», двигался наперерез одиночной серв-машине, которая, каким-то чудом избежала попадания ракет и теперь ее размытый контур, будто призрак перемещался среди рожденных заревом пожара колеблющихся теней, которые отбрасывали иззубренные стены руин.

Броня «Хамелеон» скрадывала контуры, обманывала зрение, не давая распознать класс серв-машины.

– Это Мерфи… – Внезапно произнесла Рейчел, вслед за Антоном забежав в памятное еще по штурму «Гаммы» здание КПП.

Они не рискнули бежать к главному входу, – момент активации «Фалангера» неожиданный и впечатляющий, отсекал саму мысль о возможности покинуть зону огневого контакта серв-машин. Чтобы достичь надежного укрытия требовались минуты, в то время как действие кибермеханизмов измерялось секундами.

«Фалангер» Сейча двигался напролом, пробивая в руинах узкую просеку, поднимая клубы белесой бетонной пыли, которая служила идеальным прикрытием от систем лазерного наведения.

Он был уверен в себе. За тридцать секунд Джон успел произвести два залпа и полностью завершить процесс перезарядки.

Следовавший за ним «Хоплит» Донецкого внезапно отклонился от курса ведущего, шагнув вправо, вдоль бывшей улицы.

– В чем дело?

– Термальные всплески! Беркуты!

Из-под проломленной крыши ангара внезапно вырвался луч теплового лазера, он словно раскаленная нихромовая нить очертил идеальный круг, и часть крыши вместе с покореженными стальными балками окончательно обрушилась внутрь, освобождая пространство для маневра.

– Реактивные ускорители!

Комментарий опоздал. Изнутри приземистого здания полыхнул ослепительный огонь, он выплескивался наружу через трещины и разломы в стенах, словно там, внутри, разлили напалм…

Два силуэта серв-машин, объятые пламенем, рвущимся из реактивных ускорителей, взмыли над руинами, и тут же изменили вектор тяги, снижаясь в длинном прыжке по пологой баллистической траектории.

Четыре серии рубиновых молний наискось перечеркнули разрушенный квартал: удары когерентного излучения взрывали стены, заставляли гореть едкую бетонную пыль, мгновенно превращая ее в раскаленное облако.

Сейч невнятно выругался, резко уводя «Фалангера» в первый открывшийся проулок. «Беркутами» управляли отнюдь не дилетанты, – пилоты легендарных машин Дабога сумели не только благополучно вырваться из ангара, но и обернули импровизированную пылевую защиту против врага.

– Атакуем «Беркутов»! – Джон едва ли осознавал, что выкрикнул команду в коммуникатор, игнорируя канал прямого обмена данными.

– Понял.

«Хоплит» Донецкого не пострадал, он вовремя распознал опасность и успел отвернуть в сторону, а вот Хоук с Вергилием, двигавшиеся в плотном пылевом облаке, оказались в эпицентре неистовой вспышки, когда раскаленные лазерами микрочастицы бетона вдруг начали сгорать, превращаясь в сажу.

– Я ничего не вижу! Отказали датчики внешних сенсоров! – Раздался по связи вырвавшийся у Вергилия возглас.

Хоук молчал, и это насторожило Сейча больше чем панический возглас.

– Оба, оставайтесь на месте! Сейчас автоматически включиться резервный локационный комплекс. Не паниковать. Тридцать градусов к югу, активная цель. Не дайте ему зайти в тыл. Мы атакуем «Беркутов»!

Секунды.

Драгоценные секунды. Они утекали в бесконечность, давая противнику явную фору.

– Стас, дай координаты!

Донецкий тут же включил канал телеметрии со своих сенсоров. Ага, вот они…

Времени выпускать дополнительные упоры не было, и Сейч не задумываясь, использовал проверенный прием, – он произвел залп из всех пусковых установок, как только за спиной его машины оказалась прочная стена из толстого армированного стеклобетона.

Древнее КПП содрогнулось, когда его лизнуло пламя беглого ракетного запуска, а затем шестьдесят тонн, составляющие вес «Фалангера», обрушились на стену, покрывая ее замысловатым узором трещин.

Серв-машина не опрокинулась, под аккомпанемент оглушительного треска разламывающегося стеклобетона гулко взвыли активаторы, возвращая «Фалангеру» Сейча утерянную в момент залпа остойчивость. Он снова выпрямился, разворачивая рубку, и правое орудие звонко разрядилось очередью из пяти снарядов.

– Есть! Ты попал!

– Вижу! – Джон, не смотря на все искусство вождения и личное самообладание, все же с трудом сохранял равновесие.

Минута.

Вдали, там, где приземлились «Беркуты», в небеса столбом уходил жирный шлейф дыма.

Один из них теперь точно не в счет…

Сейч, наконец, стабилизировал машину. Автоматы перезарядки работали, меняя боекомплект; но на этот раз Джон сознательно отказался от использования тяжелых реактивных снарядов, – в бою на короткой дистанции они неприменимы, а «Беркутов» нужно добить, пока их пилоты не пришли в себя после точного, сокрушительного залпа.

* * *

Донецкий не ошибся, докладывая о попадании. Ракетный залп «Фалангера» настиг машины Мета и Сая когда они едва коснулись поверхности Юноны, и активаторы еще восстанавливали равновесие.

Ни одна из боевых частей не поразила «Беркутов» но разрывы легли так плотно и близко, что осколками серьезно повредило броню, а у машины Мета пробило защитные кожухи правой лазерной установки.

– Сай, у меня резко растет температура. Устройство накачки вышло из-под контроля!

– Сбрасывай его! Экстренный отстрел!

– Понял. Уже делаю. – Голос Мэта был неестественно спокоен. – Есть. – Спустя несколько секунд сообщил он. – Правый лазер сошел с пилона.

– Отлично, теперь двигаем отсюда! Я атакую «Фалангера», ты прикрываешь.

…

Они стремительно сближались, двигаясь навстречу друг другу.

Словно вернулось прошлое, и история ожила в страшном отнюдь не театрализованном действии.

Два «Беркута» с планеты Дабог синхронно повернули к руинам, среди которых двигались «Хоплит» и «Фалангер».

Диск звезды величественно вставал над далекой линией горизонта, сумерки еще не растаяли полностью, тени прятались по углам, резко удлинялись в моменты стробоскопических вспышек… Руины дрожали, земля передавала глухие толчки, рожденные тяжкой поступью серв-машин, но, казалось, что мир Юноны замер, в ожидании страшной развязки, которая близилась, по мере сокращения дистанции между шагающими исполинами.

…

– Мэт, возьми на себя ведомого. Держи его на дистанции!

– Сделаю.

«Беркуты» разделились.

Машина Мэта, лишившаяся половины огневой мощи, резко отвернула в сторону, демонстрируя «Хоплиту» свое намерение зайти во фланг.

Сай и Сейч оказались практически на одной линии, их тяжелые машины не маневрировали, они сближались, не избирая дороги, проламывая огромные бреши в древних стенах, периодически освещая руины отрывистыми вспышками работы орудийных установок, либо короткими, слепящими росчерками когерентного излучения.

Первым в атаку перешел «Беркут».

В реактивных ускорителях еще оставалось топливо для короткого прыжка, и Сай, заметив брешь в перекрытии здания, на миг остановил «Беркута».

До «Фалангера» оставалось менее полукилометра.

Если бы не иззубренные стены руин, они давно вступили бы в прямой огневой контакт, а так каждый выжидал, пытаясь занять более выгодную позицию для единственного залпа, который станет убийственным.

…

Сейч отчетливо видел «Беркута». Вот он проломил стену и застыл, на миг затаившись внутри одноэтажного строения с обвалившейся крышей.

Сейчас я его сделаю…

Джон прекрасно понимал, что «Беркутом» управляет не киберсистема, а человек.

«Фалангер» вышел в узкий разлом улицы, и независимые подвески орудий синхронно повернулись, нацеливаясь на здание, внутри которого находилась машина с Дабога.

Левое орудие послало очередь в стену, пробив в ней брешь точно на уровне рубки «Беркута», и тут же правая орудийная установка разрядилась в образовавшееся отверстие.

Снаряды влетели в пролом, когда Сай уже коснулся сенсора активации прыжковых ускорителей.

Неистовое пламя на миг озарило все вокруг. Сейч, не ожидавший такого эффекта от попадания, в первый момент не сообразил, что наблюдает отнюдь не последствия залпа.

Он понял свою ошибку, когда исполинская фигура серв-машины, словно кошмарный призрак появилась над зданием.

Часть снарядов все же попала в цель, сорвав бронепластины с нижнего сегмента рубки, но Джон отчетливо осознал: он проиграл, вчистую. На осмысление ситуации ушли доли секунды. Повреждения, полученные «Беркутом» не являлись критическими, его пилот остался жив, и в подтверждение этому лазерные установки объятого пламенем прыжковых двигателей исполинского кибермеханического реликта синхронно разрядились, вспарывая верхний слой брони «Фалангера»…

Реверс.

Сейч успел подать машину назад, принимая жалящие лучи на утолщенный козырек брони, закрывающий рубку, но энергия когерентного излучения вмиг размягчила тугоплавкий керамлит, который вдруг потек, образуя уродливые наплывы вокруг дымящейся дыры.

В рубке резко поднялась температура, изнутри консолей начали высачиваться струйки едкого сизого дыма, со звоном лопнуло несколько экранов, но повреждения машины уже не волновали Сейча.

Он не собирался проигрывать этот бой.

Сейчас в его сознании клокотала настоящая необузданная ярость, он все глубже погружался в пучины вышедших из под контроля рассудка эмоций, которые когда-то запомнила нейросеть «Одиночки».

Недоступная для машины мотивация поступков, спасла его: Сейч потратил всего лишь несколько секунд, отдавая приказы автопилоту поврежденной машины, затем вырвал шунт нейросенсорного контакта, из височного импланта и выскользнул в автоматически открывшийся люк, оказавшись между ступоходами поврежденной серв-машины.

Прыжок с семиметровой высоты не причинил вреда андроиду. Его пеноплоть и без того пострадала от нестерпимого жара, местами она обуглилась, лопнула и свернулась, обнажая тусклый металлокерамический сплав, но Сейчу было плевать на свой внешний вид. Он стремился лишь к одному – победе.

Оставленный «Фалангер» подчиняясь указаниям автопилота тяжкой поступью двинулся вдоль улицы, сотрясая окрестности тактовыми очередями орудий.

Сейч, используя отвлекающий маневр машины, ринулся назад, к парковочной площадке, где, освещенные багряными лучами встающей над горизонтом звезды, виднелись контуры резервных кибермеханизмов.

* * *

Для Сая прыжковый маневр «Беркута» завершился болезненным ударом.

Он лишь усилием воли сумел удержать свое сознание на зыбкой грани помутившейся реальности, стараясь не упустить ни одной подробности происходящего.

Судя по поведению «Фалангера», который теперь двигался по прямой, огрызаясь хлесткими очередями из орудий, его пилот, либо управляющий кристалломодуль, уже был вне игры.

Справившись с последствиями жесткого приземления Анри развернул машину, нацеливаясь на «Хоплита», который затеял затяжную дуэль с «Беркутом» Мета, пытаясь повредить вторую лазерную установку. Силуэт легкой серв-машины стремительно двигался среди руин, грамотно, профессионально уходя из под огня, но теперь его участь была предрешена, – вдвоем они без труда справятся с ним.

– Саша, я иду к тебе. Отступай к КПП, потяни за собой «Хоплита», открой его для меня!

– Понял…

«Беркут» Сая с трудом развернулся. Левый активатор работал с натужным скрежетом, к тому же центр тяжести машины заметно сместился: залп «Фалангера» срезал с нижней части рубки как минимум тонну брони, и гироскоп самостабилизации с трудом поддерживал равновесие.

Машина Мэта тем временем уже существенно продвинулась к приметному зданию КПП, увлекая за собой более резвого, но осторожного противника.

Расчет ситуации вполне удовлетворил Сая. Взглянув на тактический монитор, он понял, что траектории движения всех машин неизбежно сходятся на относительно свободном пространстве, где многострадальные руины уже не смогут послужить прикрытием для подвижного «Хоплита».

Из-за поврежденного активатора «Беркут» двигался медленно, но Анри чувствовал что успеет. У него даже осталось время, для беглого сканирования окрестностей. Данные тактической системы указывали, что две легкие серв-машины противника, до этого неподвижно стоявшие меж руин, реактивировались и медленно, осторожно, подтягиваются к окраине разрушенных давней орбитальной бомбардировкой построек.

Непонятно кто управлял ими, слишком неуклюжими выглядели действия второго и третьего ведомых бесноватого «Фалангера», который в данный момент продолжал двигаться по прямой в сторону леса, бессмысленно оплевываясь очередями автоматических орудий.

Здание КПП приближалось, а вместе с ним близилась развязка внезапного, необъяснимого боестолкновения.

Сай уже вывел «Беркута» из зоны сплошных руин и остановился, разворачивая торс машины, давая автоматике возможность зафиксировать «Хоплита», который продолжал упорно преследовать отступающую машину Мэта.

Маркер предварительной наводки подсветился алым.

Сай чувствовал, как глухо пульсирует кровь в висках.

До залпа оставались считанные секунды.

В этот момент правее КПП, за спиной машины Мэта появился «Фалангер» патрульной группы. Серьезно поврежденный ракетным залпом, он все же сумел добраться до места основных событий, и тут же включился в схватку, – Сай видел, как он разворачивается, явно собираясь атаковать двух медлительных «Хоплитов» противника, которые показались на границе разрушенного квартала.

По показаниям радара выходило, что все кибермеханизмы сейчас вышли на короткую дистанцию огня, образовав опасное, плотное построение по краям обширной площадки, примыкающей к зданию КПП.

Ближайшие секунды должны были решить исход схватки.

* * *

Смерть.

Это понятие полонило Вселенную разума.

Сейч ощущал смертельную тоску. Он вновь находился в рубке исправного «Фалангера», и до вожделенной победы, которую он был способен вырвать любой ценой, оставалось сделать лишь пару титанических шагов.

Он отлично видел сгруппировавшиеся подле КПП серв-машины.

Все… Вот она – позиция.

Гидравлические упоры коснулись почвы и начали вдавливаться в нее, приподнимая торс «Фалангера».

Залп ракетных установок накроет всех – и «Беркутов», и потянувшуюся к месту схватки тяжелую машину из состава патрульной группы, и легких «Хоплитов», которыми так бестолково управляли Хоук с Вергилием.

Плевать. Жаль Донецкого, но все одно – плевать.

На войне, как и в природе, выживает сильнейший.

Он оказался готов к смертельной схватке – они же – нет.

Отчего тогда гложет разум смертельная тоска?

Сколько раз он погибал и вновь, как мифический феникс, восставал из праха, чтобы снова сгореть в техногенном аду?

Его разум запомнил лишь бесконечную агонию. Она словно махровое полотнище черноты колыхалась перед внутренним взором, застилая все вокруг черно-серой хмарью.

Он останется жить. Выйдет победителем из очередной схватки, лишь потому, что давно разучился совершать что-либо, отличное от разрушения и убийства.

Кусочек сознания, истерзанный боями, заключенный в ловушку вечности.

Он не видел выхода из предписанного ему узилища.

Сейчас Джон не думал о будущем, его не было… давно не было, и сладкие грезы, навеянные словами Коха, – это лишь мимолетный бред, потому что его душа сгорела: нечему возрождаться в новом теле, и пусть он получит плоть, родиться заново в тысячу первый раз… но все равно его истерзанный рассудок по-прежнему будет жить критериями смерти, требовать ее, как наркотик…

…Упоры остановились.

Еще мгновенье и последует залп.

* * *

Короткие мгновенья схватки титанических машин навек отпечатались в разуме Рейчел.

Она не воспринимала реальность, ее сознание полностью переключилось на восприятие киберпространства, и, в отличие от остальных, она отчетливо видела, как из покалеченного «Фалангера» выскользнула фигура андроида, чтобы спустя минуту завладеть новой серв-машиной.

Теперь он, используя напряжение боя, когда разум любого пилота сконцентрирован на конкретном, уже избранном противнике, незаметно вывел исправный кибермеханизм на позицию, подходящую для залпового запуска тяжелых ракет.

…

Стены КПП ощутимо колебались от тяжкой поступи сближающихся исполинов.

Беглов, который ничего не мог предпринять в сложившейся ситуации, полностью дезориентированный двойственным восприятием событий, впервые в жизни ощущал себя вне боя.

Что он мог противопоставить той силе, что сметала целые здания, превращая в прах толстые стены?

Сидеть внутри КПП было невыносимо, покинуть его – равносильно самоубийству. Если бы он имел опыт Рейчел, то, наверное, смог бы воздействовать на киберсистемы отсюда, как-то вмешаться в ход схватки, изменить баланс сил.

Он открыл глаза и обернулся, не в силах созерцать чудовищные контуры механических исполинов со всех сторон подступающих к зданию.

– Рейчел…

Антон похолодел, увидев открытую металлическую дверь.

– Рейчел!...

Он рванулся в открытый дверной проем, понимая, что уже слишком поздно…

…

Сейч увидел ее за мгновенье до залпа.

Фигура молодой женщины, появившаяся на площади перед зданием КПП, казалась видением из иного мира. Он не мог разобрать черт ее лица, воспринимая лишь образ, – хрупкий нежный образ женщины, который своим появлением вдруг разорвал тугую тьму, словно остановился тяжкий водоворот смертей, и из-за непроглядных свинцово-серых туч внезапно вырвался косой столб света, не озаривший ее, но обнаживший беззащитность хрупкого нереального образа…

Он чувствовал, как убегают секунды, а зов смерти становиться похожим на рокот, глухо, отдаленно плещущий словно прибой…

Жизнь.

Понятие, которому не было места в его рассудке. Он потерял его среди бесконечной вереницы испепеляющих рассудок и душу схваток, обронил, не заметив, что теряет навсегда.

И вот оно внезапно вернулось, словно теплая ладонь на миг закрыла глаза Сейча, наполняя его рассудок иными воспоминаниями.

Новое чувство ошеломило его, оно показалось даже более жутким, чем все остальные порывы и помыслы.

Он знал лишь один способ избавиться от внезапного наваждения.

Сейчас он коснется сенсора огня и все исчезнет во всеобъемлющей вспышке…

Уйдет не к месту очнувшаяся тоска, исчезнет саднящая боль, останутся лишь привычные стремления, да издевательский, хохочущий зов смерти.

Он победит.

Победит. Взорвет. Разрушит. Вырвется отсюда, чтобы снова вступить в смертельную схватку с другими людьми и снова убивать, потому что…

Потому что я больше не умею НИЧЕГО.

Ему стало страшно. Он отшатнулся от самого себя, и зов смерти вдруг стал иным, – таким же жестким и требовательным как раньше, но несущим другую истому ожидания.

Он внезапно понял, что может освободиться.

Освободиться раз и навсегда, единожды победить по-настоящему, окончательно, бесповоротно.

Рука капитана Сейча соскользнула с панели управления огнем.

Он смотрел в глаза смерти.

Своей смерти.

Теперь он звал ее, захлебываясь лающим, издевательским хохотом, а она вдруг попятилась, словно в мире существовало что-то, способное напугать костлявую старуху.

Ну, иди же сюда, сволочь!...