2 ОКТЯБРЯ.

Прошлой ночью мы отправились на прогулку и в дальнем поле откопали корень мандрагоры. Растут такие корни только в местах, где когда-то было совершено убийство, но к данному случаю мы были абсолютно не причастны. Хозяин завернул мандрагору в шелк и, не медля ни секунды, прямиком направился домой, где сразу удалился к себе. Чуть позже я услышал, как он добродушно пререкается с Тварью-в-Круге. У Джека длинный список ингредиентов, и все должно происходить в полном согласии с графиком.

Крадучись, мягко ступая на подушечки лапок, к дому подобралась кошка, Серая Дымка, Обычно я ничего не имею против котов, кошек ли. Ну, я хочу сказать, либо я пути к городу, и, естественно, вынюхивала Серая Дымка своей хозяйки ради. Я рыкнул, давая понять, что ее засекли,

— Раненько сторожим, о преданный Снафф, — прошипела в ответ она,

— Раненько шпионим, Дымка. — откликнулся я.

— У каждого своя работа.

— Именно.

— Значит, началось…

— Началось.

— Ну, и как все идет?

— Пока нормально. А у вас как дела?

— Все так же. Думаю, сейчас проще спрашивать вот так, напрямик.

— Но в кошках затаена подлость, — добавил я.

Она вскинула мордочку, подняла лапку и внимательно изучила ее.

— Таиться порой так приятно.

— Кошкам, — опять-таки подметил я.

— И, кроме того, немало полезного можно узнать.

— Например?…

— Я не первая из тех, кто заглянул сюда сегодня. Мой предшественник оставил следы. Известно ль тебе это, о верный страж?

— Нет, — ответил я. — И кто это был?

— Филин Ночной Шорох, спутник Морриса и Мак-Каба. Я заметила его, когда он спасался бегством, завидев рассвет, и нашла перышко на заднем дворе. А перышко то было помечено прахом с мумии — специально, чтобы нагнать на тебя лихорадку.

— Почему ты все это мне рассказываешь?

— Вероятно потому, что я кошка, и мне доставляет удовольствие ходить самой по себе, кроме того, я оказываю тебе добрую услугу. Я заберу то перо с собой и оставлю у них под окном, в гуще кустарника.

— Прошлой ночью, после обычной прогулки, я побродил немного по окрестностям, — сказал я. — И побывал у твоего дома, за холмом. Там я видел Ползеца, черного змея, что живет в брюхе у этого сбрендившего монаха Растова. Он терся о ваш дверной косяк, разбрасывая свои чешуйки.

— Ага! Ну, а ты почему говоришь мне это?

— Всегда плачу свои долги.

— Среди таких, как мы, не существует понятия долга.

— Это только между мной и тобой.

— Ты странный пес, Снафф.

— А ты странная кошка, Серая Дымка.

— Как и полагается, осмелюсь заметить.

И она растворилась в тенях. Как ей и полагалось.