Глава 5.

Выйдя из подпространства возле Вершины, он заставил свой корабль зависнуть, наподобие звезды, над заинтересовавшим его районом.

— …Один человек, — повторил он. — Мне очень жаль, но точнее я не могу ничего сказать. Я совершенно убежден в том, что в нем сконцентрировано множество болезней. Вам следует не просто объявить карантин в этом районе. Вам необходимо найти этого человека и нейтрализовать его. Он, вероятно, передвигается немного быстрее, чем распространяются болезни — нужно учитывать инкубационный период. Из того, что вы мне сказали, складывается впечатление, что он перемещается на юго-запад. Я рекомендую вам отправиться в том же направлении, лучше пешком, и немедленно начать поиск. Кроме того, мне нужны дополнительные сведения! Если это возможно, я бы хотел иметь прямую связь с поисковыми отрядами.

— Необходимо будет согласовать это, доктор Пелс, но я уверен, что все будет в порядке. А пока мы ждем новых сообщений. Вы получите их сразу же после того, как они поступят к нам.

— Очень хорошо. Жду. Пелс отключил связь.

«Вот уж это точно, — сказал он сам себе, — я привык ждать. Только на этот раз… Все произошло так быстро, но и я успел вовремя, к самому разгару событий. Я знаю, что он здесь. Я знаю, что эти люди дадут мне возможность руководить тем, что здесь будет происходить. У них ничего подобного никогда не случалось. Он с каждым днем становится все опаснее. Однако на этот раз я его обязательно найду. На этот раз…».

…Три, четыре, пять.

— Подождите, — крикнул он, но Джакара уже бросила шестую монету.

Она повисла, через мгновение перевернулась, а затем присоединилась к остальным пяти, которые уже кружились в воздухе.

— Подождите, я наведу среди них порядок… Так! Отлично, давайте еще одну — осторожно.

Джакара подбросила вверх еще одну монету. Она пролетела мимо остальных, застыла в воздухе, словно превратилась в фотографию, а затем, двигаясь наподобие головастика, присоединилась к веренице остальных монет.

— Еще!

Новая монета не остановилась и даже не замедлила своего движения, а просто заняла свое место рядом с остальными.

— Еще!

Монета послушно пристроилась в хвосте процессии.

— Еще…

— Решили побить свой рекорд? — весело смеясь, спросила Джакара, подбрасывая очередную монету вверх.

Поймав ее, Морвин заставил монеты вращаться по кругу, потом круг стал шире и скорость заметно увеличилась.

— Давайте еще одну.

Монета, словно солдат, верный приказу генерала, встала в строй.

— У вас получилось! Вы побили рекорд!

Сверкающее кольцо поплыло к тому месту, где сидела Джакара, замерло над ней, опустилось и начало очень быстро вращаться вокруг ее головы.

— Я так и не знаю, что происходит у тебя в голове, когда ты это делаешь, хотя заметить, когда ты включаешь этот процесс, могу, — сказала Шинд. — По правде говоря, это довольно приятное зре…

Морвин рассмеялся.

И кольцо сразу распалось. Монеты сверкающим дождем посыпались вокруг Джакары.

Девушка вскрикнула и отшатнулась, а Морвин потряс головой.

Из-за перегородки, разделяющей жилую часть корабля и капитанскую рубку, появился Малакар.

— Администрация космопорта Вершины ведет себя просто прекрасно, — сообщил он. — Такие любезные.

Морвин улыбнулся Джакаре.

— Это и вправду рекорд, — сказал он. И, повернувшись к Малакару, спросил: — А в чем выражается их любезность?

— Я только что разговаривал с ними про посадку и высказал опасения по поводу слухов о вспышках разных болезней. Я спросил, безопасно ли садиться на их планету именно в этом месте? Или мне следует отправиться в другой космопорт с моими туристами?

— С туристами? — спросила Джакара.

— Да. Чтобы получить от них побольше информации, я решил представиться гидом… Может, вообще стоит придерживаться этой версии на случай, если мы влипнем в какие-нибудь неприятности. Ну так вот, они подробно рассказали мне, в каких районах установлен карантин. Я поболтал с ними немного, и мне удалось выяснить кое-какие даты и названия мест. Так что теперь я довольно точно знаю, куда направляется наш приятель.

— Очень хорошо, — сказал Морвин, который наклонился и начал собирать монеты. — И что мы будем делать?

— Отправимся назад в подпространство — я сказал им, что мы, пожалуй, отменим экскурсию — ну и подойдем к планете с другой стороны. Их спутниковая система слежения показалась мне совсем простой. Я смогу незаметно проскользнуть сквозь нее.

— А потом мы приземлимся в закрытом районе и отыщем Хаймека?

— Вот именно.

— Знаете, я много думал. Что если мы найдем его, а он не захочет полететь с нами, не захочет стать нашим оружием? Что мы тогда будем делать? Похитим человека?

Малакар посмотрел на него, улыбнулся.

— Он захочет. Морвин отвернулся.

— Я просто раздумывал…

Малакар снова отправился в переднюю часть корабля.

— Я собираюсь изменить курс. И планирую как можно быстрее выйти в подпространство.

Морвин кивнул, позвенел монетами, поднялся на ноги.

— Мне кажется, пора делать прививки, — крикнул Малакар, заходя за переборку. — Займешься этим, Шинд?

— Да.

Морвин подбросил монеты в воздух. Они превратились в сверкающее торнадо, заметались в воздухе, а потом со звоном опустились на его ладонь.

— Вот еще одна, — сказала Джакара, вытянув руку.

Монета соскользнула с ее ладони и с резким звоном присоединилась к своим приятельницам.

Джакара внимательно посмотрела на Морвина.

— Что-нибудь случилось? Он засунул монеты в карман.

— Не знаю.

— Знаете, — сказала Шинд. — Его ответ заставил вас еще раз задуматься о вашей собственной роли в этом предприятии. И о последствиях.

— Конечно.

— Вы заметили, что он изменился, раньше ему не пришло бы в голову использовать людей таким способом…

— Да.

— Например, Джакара. Почему она здесь?

— Мне это непонятно.

— Он, конечно, придумал свое объяснение, но причина тут только одна: Джакара его боготворит, считает, что он все делает правильно. Командор никогда в жизни в этом не признается, однако сейчас ему необходима именно такая поддержка.

— Неужели он настолько в себе не уверен?

— Он стареет. Время для него бежит быстрее, но цели, которые он перед собой поставил, не становятся ближе.

— А зачем ему нужен я?

— Вариации на ту же тему. Дело тут вовсе не в том, что, воспользовавшись своим даром, вы можете заставить пистолет дать осечку или помешать движению космического корабля. Он чувствует себя увереннее благодаря вашему уважению. И хотя до конца вам не доверяет, в вашем присутствии он чувствует себя командиром, как в старые добрые времена.

— Но если Малакар не доверяет мне, значит, он рискует…

— Не очень, поскольку он знает, что может вас контролировать.

— Как?

— Через Джакару. Ему известно, как вы к ней относитесь.

— Я не думал, что это заметно… и не предполагал, что Малакар такой наблюдательный.

— Да нет, он ничего и не заметил. Я рассказала ему о ваших чувствах.

— О Господи! Зачем? Мои чувства никого не…

— Это было необходимо. В противном случае я бы никогда не стала вмешиваться в вашу личную жизнь. Я сделала это только для того, чтобы он взял вас с собой.

— Потому что ты о нем беспокоишься?

— Теперь все не так просто…

— Подготовить прививки, Шинд?

— Да. Давай, Джакара.

Морвин проследил, как девушка поднялась и отправилась в заднюю часть каюты. А потом отвернулся и уселся на койку.

— Что ты имела в виду, Шинд?

— Мы оба заметили, что Малакар изменился. Но ведь и мы изменились тоже. Он всегда был немного резким — и когда-то это было достоинством — так что до недавнего времени я не могла решить, усугубилось ли это его качество, или моя позиция стала более консервативной. Однако недавно кое-что произошло, и вопрос решился — у меня появилась серьезная причина для беспокойства. Это случилось на Дейбе, когда мы искали способ определить личность человека, которого называют X, и выяснили наконец, что его настоящее имя Хейдель фон Хаймек. Мы встретили там еще одного человека, который интересовался тем же. Ему тоже сопутствовала удача, и он попытался убедить Малакара отказаться от намерений использовать Хейделя в качестве оружия. Даже обещал Малакару огромную плату за сотрудничество — полное восстановление планеты Земля в довоенном состоянии.

— Невероятно.

— Нет. Человека звали Фрэнсис Сандоу, и я находилась внутри его разума, когда он говорил. Сандоу выполнил бы свое обещание. И он был очень обеспокоен.

— Сандоу? Создатель планет?

— Именно. Он тесно общался с пейанцами, древнейшей расой Галактики. Сандоу был совершенно уверен, что человек, которого мы все ищем, вошел в очень опасный контакт с одной из пейанских богинь, отвечающей за болезни и исцеление от них…

— И ты этому поверила?

— Не важно, верю ли я Сандоу и является ли это пейанское существо божеством. Происходит нечто очень странное. Сандоу считал, что имеет место опасная концентрация силы, причем его убежденность основывалась на значительном опыте в изучении подобных явлений. Я была знакома с несколькими пейанцами — это в самом деле удивительная и очень одаренная раса. Мне приходилось и раньше сталкиваться с Сандоу — он совсем не дурак. И яви-дела, что он боится. Этого вполне достаточно. Я верю в обоснованность его страхов. Однако Малакар даже не захотел говорить с ним. Вместо этого он попытался убить Сандоу. Я сказала Малакару, что ему это удалось, чтобы спасти Сандоу жизнь. На самом деле он был только оглушен.

— Что произошло после этого?

— Мы вернулись домой. Малакар начал поиски фон Хаймека.

— А Джакара была с вами, когда вы встретились с Сандоу?

— Да.

— Она думает, что Малакар убил его?

— Да.

— Понятно… И теперь организация Сандоу может попытаться напасть на нас?

— Вряд ли. Он не стал посылать своих агентов, а отправился на Дейбу один. Значит, Сандоу намерен сам решить эту проблему. Мне кажется, он не станет привлекать кого-нибудь еще… Нет, нам нечего опасаться мести Сандоу. Я хотела, чтобы вы полетели с нами по другой причине.

— По какой же?

— Я сильно преувеличила свой страх за Малакара и те опасности, которые нас ждут впереди. Я хотела, чтобы вы убили Хейделя фон Хаймека, если нам будет сопутствовать успех и мы сумеем найти его.

— Ого, совсем немало!

— Необходимая мера. Мы обязаны с ним покончить.

— А если я откажусь?

— Командор может стать причиной гибели тысяч людей — и их смерть будет ужасной… А может быть, даже миллионов…

— Для меня это совсем не очевидно.

— Вы ведь хорошо меня знаете — мы знакомы уже долгие годы. Вы знаете, что я не склонна совершать необдуманные поступки. Вам хорошо известно, как я отношусь к командору, и вы должны понимать, что мне нелегко действовать против его желаний. Неужели я бы решилась на это, если бы не была уверена в своей правоте? Вы знаете ответ. Я вижу его в ваших мыслях.

Морвин прикусил губу. К нему подошла Джакара, чтобы сделать прививку. Он закатал рукав и протянул девушке руку.

— Мне нужно как следует подумать.

— Думайте сколько угодно. Ответ мне уже известен.

Поисковая группа постаралась устроить человека поудобнее — они положили его рядом с тропой, накрыли одеялами и дали напиться. Дожидаясь флайера, вызванного уже некоторое время назад, люди прислушивались к невнятным словам больного, которого била жестокая лихорадка.

— …Верно, — говорил он, глядя мимо них на небо. — Безумно, но верно. Я не знаю. Нет, знаю. Он был худым… Худым, грязным и весь в язвах. Я был на товарном складе, когда он появился. Никогда раньше его не видел. Нет. Волосы, словно грязный нимб… Просто пришел откуда-то. Никто не знал откуда… Дайте мне еще напиться… Спасибо. Куда он направлялся?.. Не сказал. Он много говорил. Да, говорил. Я не помню, что именно… Странные слова… Вот вам ваш незнакомец. Так и не сказал, как его зовут. Казалось, ему имя и не нужно. Взобрался на большой ящик и начал говорить. Забавно… никто не попытался остановить его, не приказал уйти… Он…

Нет, не помню, что он сказал. Безумно и верно… Но мы слушали. Здесь ведь мало что происходит — а он был таким необычным… Вроде как молился — но не совсем. Проклинал, может быть. Я не знаю… В любом случае… Подождите… Можно еще воды?.. Благодарю… Забавно, забавно… Безумные слова. Смерть и жизнь… Это верно! Верно! Верно… Как все должно умереть. Мы не могли не слушать его. Не знаю почему. Мы знали, что он безумен. Все так говорили, когда стали обсуждать его — когда он ушел. Однако пока он молился, все молчали. Он был, как… А вот пока он говорил, все ему верили. И он был прав! Посмотрите на меня! Он прав. Не так ли? Безумен и прав… Нет. Нет, я не видел, в каком направлении он ушел… Значит, вы хотите его послушать? Сэм — он здесь главный — записал часть его слов. А потом дал нам послушать. Но без него они звучали совсем иначе. Мы тогда много смеялись. Чистый бред и все. Вы можете попросить Сэма, если он еще не стер запись. Сами послушаете… Именно тогда я почувствовал себя плохо… Господи! Он был прав! Я думаю, он был… Так, во всяком случае, казалось…

Они доложили об этом своему начальнику, a потом, отправив больного, стали медленно пробираться дальше, тщательно прочесывая территорию, останавливаясь, чтобы оказать помощь тем, кто в ней нуждался, сделать записи, похоронить мертвых, по возможности облегчить страдания умирающих и выживших, постоянно поддерживая радиосвязь с другими поисковыми отрядами, проходя через открытую местность, заглядывая в брошенные жилища и поднимаясь на холмы и перевалы.

От самого горизонта начали наступать тучи, и они проклинали их — ведь приближающаяся буря не только затруднит передвижение, но и сделает бесполезной аппаратуру, реагирующую на тепло человеческого тела. Один из них — тот, что хорошо знал историю — даже выругал Фрэнсиса Сандоу, создавшего этот мир.

Тучи стремительно затягивали небо, меняя яркую голубизну полудня на жемчужно-серое свечение, которое, в свою очередь, померкло под натиском более темных грозовых туч, а на их фоне возникали исполинские очертания деревьев и скалистых перевалов, превращая крошечные фигурки людей и животных в плоские тени. Дождь все медлил, начал клубиться туман, траву покрыли капельки росы, на окнах домов стала собираться влага, с листьев деревьев сочилась вода, искаженные звуки доносились с разных сторон — мир, казалось, был весь обложен ватой.

Птицы носились над самой землей, большинство из них спешило в сторону гор, ветер стих, маленькие зверьки застывали на месте, подняв вверх мордочки, а потом, встряхнувшись, отправлялись искать какое-нибудь убежище у подножия холмов, в тумане, где поисковые отряды продолжали прочесывать местность. Гром затаил дыхание, молнии чего-то ждали, да и дождь не начинался, становилось холоднее, туча наталкивалась на тучу, и все краски мира вдруг померкли, смешались, оставив лишь впечатление пещеры; тени удлинялись, скользя все дальше к противоположным неровным, повлажневшим стенам.

Доктор Пелс, подперев подбородок ладонями, уже в который раз внимательно прослушивал запись хриплого голоса.

«Я… Разве кто-нибудь сказал, что у него есть право на жизнь? Я… Тут нет никаких гарантий. Скорее наоборот! Единственное обещание, которое Вселенная дает и выполняет — смерть… Я… Кто говорит, что жизнь должна восторжествовать? Все указывает как раз на обратное! Все то, что когда либо поднялось из первобытной слизи, было окружено и с неизбежностью уничтожено! Каждое звено в великой цепи бытия привлекает мстительные силы, которые разрывают его! Жизнь пожирает собственные проявления, а потом ее все равно уничтожает мертвая природа! Почему? А почему бы и нет? Я…

…Вы виноваты. В том, что существуете. Загляните в свою душу и убедитесь в этом. Посмотрите на скалы в пустыне! Они не размножаются, не имеют мыслей, желаний. Ни одно живое существо не сравнится с кристаллом, застывшим в совершенстве. Я…

…И не говорите мне о святости жизни или ее способности к адаптации. Потому что на каждом новом витке находится свой темный ответ, и его эхо навсегда уничтожает ослушника. Лишь неподвижность священна. Отсутствие слуха рождает мистический звук. Я…

…Боги ошибаются, выбрасывая отходы. Но виноваты вы. В том, что существуете. Этот уголок Вселенной осквернен! Из божественных отходов и возникла болезнь жизни… Вот перед чем вы благоговеете! Все, что живет, есть зараза по отношению к другим формам жизни! Мы питаемся собой! И исчезаем! Теперь уже скоро, скоро. Я…

Я… Братья! Завидуйте камню! Он не подвержен страданию! Наслаждайтесь чистотой воды, воздуха и камня. Завидуйте кристаллу. Скоро мы будем такими, как они — безупречными и неподвижными…

Не просите о прощении — просите о том, чтобы грядущее уничтожение было медленным и вы успели насладиться приближением изумительного покоя! Я…

Молитесь, рыдайте, горите… Вот и все. Я… Идите… Идите!».

Потом доктор Пелс снова запустил речь с самого начала, а сам застыл в прежней позе. У него возникли странные, тревожные ощущения, напоминающие эффект от музыки Вагнера, которую он старался слушать как можно меньше. Но еще один раз…

— Это может помочь нам?.. — начал он, а потом вдруг улыбнулся.

От этого не может быть никакой реальной пользы. Но он почувствовал себя лучше.

Небольшая отсрочка.

Хейдель фон Хаймек шел по тропе, что вилась вокруг скалистого отрога холма. Остановившись на вершине, он посмотрел назад и вниз, на заполненную туманом равнину, которую только что пересек. Он потер глаза и почесал бороду. Неясное чувство беспокойства усилилось. Что-то было не так.

Он оперся спиной о гладкую, как стекло, скалу, а руки положил на посох. Да, ему не по силам определить, что произошло, но окружающий мир изменился. Нет, дело не только в природе, застывшей в ожидании бури. У него возникло ощущение, что с ним ищет встречи человек, которого он еще не готов видеть.

«Может быть, она пытается мне что-то сказать? Может быть, мне следует спрятаться где-нибудь и выяснить, в чем тут дело. Впрочем, на это нужно время, а меня толкает вперед необходимость двигаться дальше. Я должен уйти отсюда до начала бури. Почему я постоянно оглядываюсь назад? Я…».

Он провел рукой по волосам и оскалил зубы. Сквозь разрыв в тучах выскочил солнечный луч, заставив туман искриться тысячами сверкающих призм. Нахмурившись, Хейдель во все глаза наблюдал за этим ослепительным зрелищем секунд десять, а потом отвернулся.

— Будь ты проклят! Кто бы ты ни был…

Он ударил посохом о скалу и начал спускаться вниз по тропе.

Он сидел на камне и оглядывался по сторонам. Через некоторое время встал и тяжелой поступью направился дальше через холмы по бездорожью, через усеянные камнями равнины туда, где собиралась мгла. Он шел, а над ним метались птицы, появляясь и исчезая за волнующимся пологом тумана.

Он начал взбираться по склону крутого голого холма, потом устроился отдохнуть на узком карнизе, достал сигару, откусил ее кончик и закурил. Над равниной пронесся порыв ветра, и на некоторое время она открылась ему от начала и до конца. Сверху спустилась ящерица, шкура которой напоминала меняющиеся цвета радужной оболочки мыльного пузыря, уселась рядом на карнизе и, высунув раздвоенный язык, с ненавистью уставилась желтыми немигающими глазами прямо ему в лицо. Однако он наклонился и погладил ее рукой.

— Ну, что ты об этом думаешь? — спросил он через несколько минут. — Я не могу обнаружить поблизости ни одного теплокровного тела или высокоорганизованного разума.

Он продолжал курить, и вскоре туман снова окутал долину. Наконец он вздохнул и, стукнув каблуками о камень, поднялся. Повернувшись, начал осторожно спускаться вниз. Ящерица подошла к краю выступа и некоторое время следила за ним взглядом.

Вскоре к нему присоединилась пара мелких хищников, по внешнему виду напоминавших хорьков, которые, высунув языки, болтались у него под ногами, негромко повизгивая, словно их удивляло, что его башмаки так быстро перемещаются вперед. Они не обращали внимания ни на низко кружащих птиц, ни на жирную жабу, которая вылезла из своей норы в грязи и, неуклюже спотыкаясь, пошлепала было за ними — но как она ни спешила, догнать их ей не удалось, поэтому жаба квакнула два раза и заползла в нору, устроенную в жидкой вонючей грязи.

Когда он остановился возле поросшего мхом камня, чтобы при помощи своих телепатических способностей проверить, нет ли поблизости посторонних, животные тут же застыли на месте. Неподалеку журчал спрятавшийся в тумане ручеек с ледяной водой, по берегам которого раскачивались на ветру темные растения с листьями, напоминавшими алмазы.

Он невидящими глазами посмотрел на поток, немного пожевал сигару — искал.

— Нет, — сказал он наконец, и добавил, обращаясь к животным: — Почему бы вам не разойтись по домам?

Не сводя с него глаз, зверьки шарахнулись в сторону, а когда он двинулся дальше, не последовали за ним.

Перебравшись через ручей, он продолжил свой путь, не имея ни карты, ни компаса, двигаясь все время на запад, после того как обнаружил один из поисковых отрядов в той стороне на востоке, куда он сначала направлялся.

Он шел и сыпал проклятиями. Выбросил сигару. Затем повернулся на восток и стал всматриваться вдаль.

Издалека до него донесся раскат грома. Еще один. И еще… Нарастающее, угрожающее рычание вибрировало в воздухе и на земле. На востоке поднялся ветер и бросился навстречу урагану.

Он продолжал идти вперед, повернув на юг, двигаясь параллельно грозе, а потом оставив ее у себя за спиной. Прошло совсем немного времени, и в воздухе появились вспышки, которые заставили его углубиться на запад.

— Интересно, кто? — спросил он у теней, которые печально вздыхали, путаясь у него под ногами. — Что-то знакомое, но пока еще слишком далеко… Пожалуй, стоит быть поосторожнее.

Он продвигался вперед, а туман окутал его фигуру, скрыл от посторонних глаз, заглушил шаги.

Закутавшись в пончо, Морвин шлепал вперед почти в полной темноте. Несмотря на то что влага не проникала под одежду, он весь взмок, а собственная рука, лежащая на рукояти пистолета, казалась ему противно скользкой. Он все время размышлял о Малакаре и Джакаре, которые шли от пещеры, где спрятали «Персей», более сухой дорогой. Вспомнил об оползне, который они вызвали, чтобы прикрыть вход в пещеру, и попытался не думать о том, какие у них могут возникнуть проблемы, когда нужно будет добраться до корабля.

— Есть какие-нибудь новости, Шинд?

— Если я почувствую кого-нибудь, вы узнаете об этом первым.

— А как там Джакара — и Малакар?

— Только что выбрались из грозового района туда, где видимость немного лучше. Они продолжают записывать радиосообщения, которыми обмениваются поисковые отряды, и переговоры с доктором Пелсом. Похоже, отрядам пока не удалось обнаружить ничего, кроме плохой погоды. Там, где они прочесывают местность, непогода разгулялась еще больше, чем здесь. По крайней мере, они все время на нее жалуются.

— Ты можешь читать их мысли?

— Нет. Я получаю эту информацию из сознания Малакара. Мне кажется, поисковые отряды находятся примерно в четырех милях к северу от нас и немного восточнее.

— Ты говорила о Пелсе… Это тот самый доктор Пелс?

— Кажется, да. Насколько я понимаю, в данный момент он находится на орбите, прямо над нами.

— Зачем?

— Такое впечатление, что он руководит этой операцией.

— Значит, ему тоже нужен X.

— Очень может быть.

— Шинд, мне это совсем не нравится — выходит, они поняли, что виновником всех происходящих здесь событий является один человек. Они охотятся за ним точно так же, как и мы.

— Я тоже об этом думала. Знаете, мне пришла в голову мысль: как бы сделать так, чтобы отряды доктора Пелса поймали его? Если они арестуют Хаймека, наша проблема будет решена.

— Каким образом ты предлагаешь это сделать?

— Поймать, связать. Привлечь внимание к его местонахождению. А если из этого ничего не выйдет, убить его, объявив, что это была вынужденная самооборона. Похоже, они считают, что он находится в весьма неуравновешенном состоянии, поэтому такое объяснение покажется вполне разумным.

— А если Малакар найдет его первым?

— Придется придумать что-нибудь другое. Например, несчастный случай.

— Мне это совсем не нравится.

— Знаю. Есть какие-нибудь идеи получше?

— Нет.

Они продолжали идти вперед еще примерно час. Выбравшись наконец из бури, они вышли на возвышенность, где было теплее, намного чище и ровнее, хотя время от времени на пути возникали большие камни. Где-то у них над головами проносились темные тени, которые издавали пронзительные, неприятные звуки. По-прежнему с запада дул сильный ветер.

Морвин снял пончо, свернул его и подвесил к поясу. Потом достал из кармана платок и принялся вытирать лицо.

— Что-то появилось впереди, — сообщила Шинд.

— Тот, кого мы ищем?

— Возможно.

Морвин взял пистолет поудобнее.

— Возможно? — спросил он. — Ты же у нас телепат. Проникни в его сознание.

— Все не так просто. Люди, как правило, не разгуливают, повторяя в уме собственное имя — а я раньше не встречала этого человека.

— Мне казалось, ты можешь читать не только поверхностные мысли.

— Вы же прекрасно знаете, что я это умею. Но вам должно быть известно и то, что тут действуют сразу несколько факторов. Он находится довольно далеко, он очень возбужден и озабочен.

— Чем он озабочен?

— Чувствует преследование.

— Если это действительно фон Хаймек, то он совершенно прав. Интересно, как ему удалось это понять?

— Не знаю. Его сознание находится в ненормальном состоянии. Я бы сказала, что это крайняя степень паранойи — все его мысли занимают болезни и смерть.

— Понятно.

— Нет, лично мне это не понятно. Ну, скажем, не совсем понятно. Мне кажется, он сознает, что творит, и получает от этого удовольствие. Его мысли парят — он раздумывает о божественной миссии. Кроме того, его сознание как-то странно затуманено. Да, это тот, кого мы ищем.

— И он владеет защитным механизмом.

— Возможно, возможно…

— Как далеко впереди он находится?

— Около полумили.

Морвин прошел вперед. Теперь он спешил, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь в сумерках надвигающейся бури.

— Я только что разговаривала с командором. Ему показалось, что приборы обнаружили кого-то, но это было всего лишь животное Я солгала ему по поводу того, как обстоят дела у нас.

— Хорошо Что X делает сейчас?

— Поет. Его сознание наполнено пением. Пейанская мелодия.

— Странно.

— Он и сам очень странный. Я могла бы поклясться, что он заметил мое присутствие в своем сознании. А потом это ощущение исчезло.

Морвин ускорил шаги.

— Хочу покончить с этим как можно скорее, — сказал он.

— Да.

Теперь они практически бежали вперед.

Фрэнсис Сандоу вздохнул. Мартлинд уже скрылся из виду, но до его сознания Сандоу вполне мог дотянуться. Зверек продолжал медленно трусить своей дорогой и вскоре оказался неподалеку от Малакара и Джакары. Тогда Сандоу отошел на расстояние, с которого аппаратура Малакара не могла его засечь. Короткая проверка сознания Малакара показала, что тот тоже вздохнул, принимая присутствие животного в том месте, где совсем недавно находился человек.

«Следует быть поосторожнее, — подумал Сандоу. — Непростительная ошибка. Я слишком расслабился, попав на свой собственный мир. Здесь нужна хитрость, а не просто сила. Придется вывести из строя его аппаратуру… Ну вот!».

Передвигаясь очень быстро, он снова заглянул в мысли Малакара и Джакары…

«Малакара переполняют горечь и злоба, Девушка тоже испытывает ненависть, но у нее это выглядит так по-детски. Интересно, если бы они в действительности понимали, к каким катастрофическим последствиям может привести исполнение их плана, отказались бы они от него? Неужели Малакар до такой степени лишился остатков разума, что видит только конечный результат — миллионы смертей — и не представляет себе самого процесса умирания? Если бы он прошел пешком по районам, где побывал Хаймек, если бы увидел, во что превратились люди — как бы он себя повел? Неужели по-прежнему продолжал бы считать, что должен найти X? Впрочем, он изменился даже за это короткое время — с тех пор, как мы встретились с ним на Дейбе — а он был не то чтобы очень мягким и разумным в тот день».

Именно в этот момент Малакар почувствовал чужое присутствие в своем сознании, и Сандоу замер, понимая, что теперь не сможет выбраться незамеченным. Надо затаиться, неожиданно перестать существовать. Никакой реакции, никакого ответа, что бы ни произошло. И даже в этом случае…

Странное ощущение. Два телепата смотрят на один и тот же предмет одновременно. Один прячется от другого…

Сандоу наблюдал за разговором Шинд с Малакаром: ему стали ясны их цели, он узнал про то, что им уже удалось добиться — но Фрэнсис Сандоу ничем не выдал своего присутствия. Он едва коснулся сознания Джакары, а потом умчался прочь, почувствовав присутствие в нем Шинд.

Достал еще одну сигару, закурил.

«Проклятие, как все сложно! Слева находятся поисковые отряды, они еще довольно далеко, однако направляются сюда. Малакар идет справа. Шинд может заметить меня в любой момент, если я не буду соблюдать осторожность. А где-то впереди, похоже, движется X…».

Он пошел очень медленно параллельно Малакару и Джакаре, стараясь находиться вне пределов досягаемости Шинд, время от времени по очереди легко касаясь чужих мыслей, с интервалом примерно в полминуты, начиная с Малакара, и продвигаясь дальше, на запад.

Пусть они найдут Хаймека, а он потом у них его отнимет. Но они могут не… Ну, тогда…

В этот момент в вопросах отпала всякая необходимость.

Морвин шел довольно быстро и споткнулся, когда хотел остановиться. Он забрался на горную гряду немного раньше Шинд, и сквозь полуосвещенную рассеивающуюся дымку увидел худого темноволосого человека с посохом в руке, который стоял, не шевелясь, и смотрел назад. Морвин ни секунды не сомневался по поводу личности этого человека и, к собственному удивлению, вдруг сообразил, что не ожидал увидеть его так быстро. Придя в себя, он почувствовал в своем сознании Шинд.

— Вот он! Я уверена! Однако что-то случилось! Он…

И тут Морвин вцепился руками в голову и упал на колени. Он еще ни разу в жизни не слышал крика, который раздавался бы у него в мозгу.

— Шинд! Шинд! Что происходит?

— Я… я… Она поймала меня! Здесь…

В его мозгу заклубился туман, последовала неожиданная серия наложений одного изображения на другое, причем видения эти были такими яркими и сменялись так быстро, что он был не в состоянии отличить реальность от бреда.

Потом бесконечные синие и голубые волны перекрыли все остальное, в этих волнах с головокружительной скоростью кружились в немыслимом танце мириады голубых женщин; и тогда он понял — причем на то не было никакой рациональной причины — что их множественность есть некая иллюзия, имеющая символический смысл; потом женщины начали распадаться, перетекать одна в другую, слились, стали более осязаемыми и значительными.

В этот момент Морвин почувствовал, что мерно раскачивающиеся женщины внимательно его изучают. Наконец их осталось только две: одна — высокая, нежная, прелестная, похожая на мадонну; другая — совсем иная: опасная и пугающая, других слов он подобрать не мог. А затем они превратились в одну, причем лицо второй стало доминирующим. Окруженная голубыми молниями, женщина смотрела на Морвина немигающим взглядом, ее глаза, лишенные век, в единое мгновение отняли у него тело и разум, вселили в него ужас своей иррациональной, первобытной напряженностью.

— Шинд! — крикнул он и тут же выстрелил. Его окатила волна смеха.

А потом:

— Она подчинила меня.

Морвину показалось, что он услышал именно эти слова.

— Я… Помоги мне!

Разряженное оружие выскользнуло из его пальцев. Морвин почувствовал, что оказался в самом центре странного сна, нет, скорее космического кошмара. Двигаясь без движения, думая без мыслей, он напряг сознание и, вспомнив свои занятия чужими снами, ухватил образ и собрался с силами. Движимый на этот раз ужасом, который пронесся словно пожар по комнатам его существа, он обнаружил, что владеет могуществом, доселе ему недоступным — и тогда Морвин нанес удар по насмехавшейся над ним синей женщине.

Выражение ее лица изменилось, ей стало не до смеха. Она задрожала, стала непропорциональной, очертания ее тела потеряли определенность, она исчезла и появилась, снова исчезла и снова появилась. И тогда Морвин заметил, что на земле лежит человек.

Болезненный вой наполнил его сознание… и пропал. Женщина исчезла, и он вместе с ней.

— Остановись! Малакар обернулся.

— В чем дело?

— Теперь уже ни в чем, — ответила Джакара. — Мы закончили здесь. Пора возвращаться на корабль. Мы улетаем.

— О чем ты говоришь? Что случилось? Девушка улыбнулась.

— Ничего, — повторила она. — Теперь уже ничего.

Глядя на нее, Малакар, однако, понял, что все-таки что-то произошло. Ему понадобилось несколько минут, чтобы разобраться в своих впечатлениях. Первым делом он заметил, что лицо Джакары приняло какое-то непривычное расслабленное выражение. Он вдруг подумал, что ни разу не видел девушку в состоянии радостного оживления и что она до сих пор всегда была напряженной, настороженной и вела себя почти по-военному сдержанно. До нынешнего момента. Ее голос тоже изменился. Кроме того, что он стал мягче и нежнее, в нем появились командные нотки — не подчиниться ей было бы неслыханно.

Все еще пытаясь отыскать правильный вопрос, Малакар проговорил:

— Я не понимаю.

— Естественно, не понимаешь, — ответила Джакара. — Но видишь ли, в дальнейших поисках больше нет никакой нужды. Тот, кого ты искал, здесь. Человек по имени фон Хаймек теперь совершенно для тебя бесполезен, потому что мне удалось подобрать для себя гораздо более подходящее обиталище. Мне нравится Джакара — ее тело, ее простые чувства. Я останусь в ней. Вместе мы сможем исполнить все, чего ты так хочешь. И даже больше. Гораздо. Ты получишь массовые эпидемии и смерти, о которых мечтал. Увидишь, как настоящую болезнь, называемую жизнью, излечит наше лекарство. Давай вернемся на корабль и направимся в какое-нибудь густонаселенное место. К тому времени, как мы туда доберемся, я буду готова. Твоим глазам предстанет зрелище, которое удовлетворит даже твою страсть. И это будет только начало…

— Джакара! У меня нет времени на шутки! Я…

— Я не шучу, — тихо проговорила она, потом подошла к нему и подняла руку к его лицу.

Коснулась пальцами щеки, остановилась на висках. И тогда Малакар с ужасом увидел картины страшной смерти миллионов людей. Мертвые и умирающие были повсюду. В его сознании на телах поверженных появлялись симптомы одной болезни, а потом другой… и так до бесконечности. Он увидел охваченные эпидемиями планеты, пустые, безжизненные миры, где улицы, дома, здания, поля, гавани, реки, канавы наполнены разлагающимися телами людей всех возрастов и полов, словно ставших жертвой смертоносного урагана.

Малакару стало плохо.

— О Господи! — выдохнул он наконец. — Что ты такое?

— Я же показала тебе, и ты все равно спрашиваешь?

Он отшатнулся.

— Здесь что-то не так. Голубая богиня, о которой говорил Сандоу…

— Тебе повезло, — сказала она, — и мне тоже. Ты обладаешь гораздо большими возможностями, чем мой прежний аколит, и у нас схожие цели…

— Как тебе удалось вселиться в Джакару?

— Твоя служанка, Шинд, была в ее сознании, когда мы встретились, Джакара оказалась для меня предпочтительнее, чем тот человек, с которым я до сих пор имела дело. Я перешла. Приятно снова оказаться в теле женщины.

— Шинд! Шинд! — позвал Малакар. — Где ты? Что случилось?

— Твои слуги не совсем здоровы, — сказала она. — Но они нам больше не нужны. Мы должны оставить их здесь. Особенно человека, которого зовут Морвин. Идем же! Вернемся на корабль.

Но очень слабо, слабо, словно собака, скребущаяся в дверь, Шинд коснулась его сознания.

— …Правда. Сандоу… был прав… Я увидела сознание… недоступное пониманию… Уничтожь ее…

Малакар был потрясен, тем не менее протянул руку к своей кобуре…

— Какая жалость, — сказала она. — Мы неплохо развлеклись бы. Впрочем, теперь я могу это сделать и сама — более того, боюсь, у меня нет другого выхода.

…И он понял, что опоздал, потому что пистолет Джакары уже был в руке незнакомки.

Темное течение поднимало осколки его сознания, несло их куда-то, потом они падали вниз с ужасающей высоты и снова поднимались. На дно, а потом опять вверх…

Морвин увидел пистолет.

Еще не успев сообразить, кто он такой и где находится, Морвин потянулся к оружию. Холодное прикосновение металлической рукоятки к его ладони обещало надежность и защиту.

Моргая, он увидел обратный путь к нормальному существованию и последовал ему. Поднял голову.

— Шинд? Где ты?

Шинд не отвечала, ее нигде не было видно. Повернувшись, он заметил лежащее в двадцати шагах тело мужчины. На нем была кровь.

Он поднялся на ноги и пошел к телу.

Человек дышал. Его голова была повернута в противоположную от Морвина сторону, правая рука неестественно вывернута, пальцы неуклюже шевелились.

Морвин постоял над ним несколько секунд, потом обошел, опустился рядом на колени и посмотрел в лицо. Глаза незнакомца были открыты, но Морвину показалось, что человек его не видит.

— Вы меня слышите? — спросил Морвин. Человек глубоко вздохнул. Потом на его лице, покрытом оспинами, ссадинами и незажившими язвами, появилось осмысленное выражение.

— Я вас слышу, — тихо ответил он. Морвин поудобнее перехватил пистолет.

— Вы Хейдель фон Хаймек? Вы тот человек, которого называют X?

— Я Хейдель фон Хаймек.

— Но вы еще и X?

Человек не стал отвечать сразу. Он вздохнул и закашлялся. Морвин посмотрел на его тело. Пули попали в правое плечо и руку.

— Я… я был болен, — наконец проговорил Хаймек. И снова хрипло закашлялся. — …Теперь я себя чувствую лучше.

— Хотите воды?

— Да!

Морвин положил пистолет обратно в кобуру, вытащил фляжку, осторожно приподнял голову раненого и направил ему в рот тоненькую струйку воды. Хейдель выпил, наверное, полфляжки, пока не захлебнулся и не отодвинулся в сторону.

— Почему вы сами не сказали, что хотите пить? Хейдель посмотрел на пистолет, слабо улыбнулся и слегка пожал здоровым плечом.

— Подумал, что вы не захотите зря тратить воду Морвин убрал фляжку.

— Ну, так вы X? — снова спросил он.

— Какое это имеет значение? Я был разносчиком болезней.

— И вы об этом знали?

— Да.

— Неужели вы так сильно ненавидите людей? Или вам просто на все наплевать?

— Ни то и ни другое, — ответил он. — Давайте стреляйте, и покончим с этим.

— Почему вы допустили, чтобы это произошло?

— Теперь уже не имеет значения. Она ушла. Все кончено. Давайте.

Он сел, продолжая улыбаться.

— Вы ведете себя так, словно хотите, чтобы я убил вас.

— Чего вы ждете?

Морвин в задумчивости пожевал губу.

— Вы знаете, а ведь это я подстрелил вас… — начал он.

Хейдель фон Хаймек наморщил лоб и, медленно повернув голову, посмотрел на свое тело.

— Я… не знал, что в меня стреляли. Да… Да, теперь я понимаю. И чувствую…

— Что, по вашему мнению, с вами произошло?

— Я что-то… потерял. Оно было в моем сознании. Теперь его нет, и я чувствую себя так, как не чувствовал уже много лет. Боль расставания, облегчение… Я был… сбит с толку.

— Как? Что произошло?

— Не знаю. В какой-то момент оно было со мной, а потом я ощутил иное присутствие… Затем… все пропало… Когда я пришел в себя, увидел вас.

— Что это было?

— Вы не поймете. Я и сам толком не знаю.

— Речь идет о синей женщине — ну, вроде богини?

Хейдель фон Хаймек отвернулся.

— Да, — сказал он и схватился за свое плечо.

— Надо что-то сделать с вашими ранами. Хейдель позволил Морвину перевязать ему руку и плечо, а потом выпил еще немного воды.

— Зачем вы в меня стреляли? — спросил он наконец.

— Это было скорее рефлекторное действие. То существо, что сидело в вас, испугало меня до полусмерти.

— Вы ее и вправду видели?

— Да. При помощи телепата.

— А где ваш телепат?

— Не знаю. Боюсь, мой товарищ пострадал.

— Может быть, стоит выяснить? Оставьте меня здесь. Я все равно не смогу далеко уйти. Да и сейчас это уже не имеет никакого значения.

— Пожалуй, вы правы, — сказал Морвин. — Шинд! Проклятие! Где ты? Тебе нужна помощь?

— Оставайся на месте, — раздался слабый ответ. — Со мной все будет в порядке. Мне только нужно отдохнуть… немного…

— Шинд! Что произошло? Тишина.

— Шинд! Проклятие! Ответь мне!

— Малакар, — донеслось, — умер. Подожди… подожди.

Морвин посмотрел на свои руки.

— Вы не собираетесь поискать вашего телепата? — спросил его Хейдель.

Морвин ничего не ответил.

— Джакара!.. Шинд! Джакара в порядке? Ничего.

— Шинд! Как Джакара?

— Она жива. А теперь подожди.

— Что случилось? — спросил Хейдель.

— Не знаю.

— Ваш друг?..

— …Жив. Мы только что вошли в контакт. Дело сейчас не в нем.

— А в чем же тогда?

— Не знаю. Пока еще не знаю. Я жду.

— Я пытаюсь выяснить, Джон. Я должна быть очень осторожна. Богиня еще здесь.

— Где?

— С Джакарой.

— Как? Как это произошло?

— Мне кажется, это я виновата: она воспользовалась моей связью с Джакарой. Не понимаю, каким образом.

— Как умер Командор?

— Она его застрелила.

— Что с Джакарой?

— Именно это я и пытаюсь выяснить. Отпусти меня, и я сообщу тебе все, что узнаю.

— Я могу что-нибудь сделать?

— Ничего. Жди.

Тишина.

— Теперь вы знаете? — спросил Хейдель.

— Я ничего не знаю. Кроме того, что я тоже кое-что потерял.

— Что происходит?

— Мой друг пытается выяснить. Во всяком случае теперь мне известно, куда подевалась ваша богиня. Как вы себя чувствуете?

— Очень трудно определить. Она была со мной слишком долго. Годы. Одно время лечила через меня тех, кого поражали редкие болезни. Словно я носил в себе и болезнь, и лекарство. Потому что сам я всегда был защищен. А потом в Италбаре на меня напали из-за несчастного стечения обстоятельств и побили камнями. Как будто я отправился в Италбар, чтобы умереть там. Все изменилось. Именно тогда я узнал о ее двойственной природе. В обоих своих ипостасях она выступает против болезней. Когда я узнал ее, она стремилась к очищению жизни. Другая сторона ее существа утверждает, что сама жизнь является болезнью, и поэтому она стремится очистить материю, избавив от болезни, которая называется жизнь. Она — лекарство и состояние. Я был ее апостолом в обеих этих крайностях. Какой она вам показалась, когда вы ее увидели?

— Она несла в себе зло и могущество. Она была красива. Мне показалось, что она смеется надо мной, угрожает…

— Где она сейчас?

— Вселилась в девушку — недалеко отсюда. И только что убила человека.

— О?

— Вас довольно долго разыскивали.

— Да, мне кажется, я это понимал — каким-то образом.

Где-то совсем рядом прогремел раскат грома. Когда эхо стихло, Морвин сказал:

— Возможно, она права.

— В чем?

— В том, что жизнь это болезнь.

— Не знаю. Не имеет значения. Разве не так? Я хотел сказать, что это один из возможных взглядов на вещи — вне зависимости от того, каким могуществом наделена эта богиня.

— Вы смотрите на вещи так же?

— Наверное. Я поклонялся ей. И верил. Возможно, верю до сих пор.

— Как ваше плечо?

— Чертовски болит.

— Она ведь и добро делала тоже.

— Да.

На севере появились яркие вспышки, прокатились новые раскаты грома. Упали первые капли дождя.

— Давайте переберемся вон к тем скалам, — предложил Морвин. — Под ними можно будет спрятаться.

Он помог фон Хаймеку подняться на ноги, обнял его за плечи, и они медленно направились в сторону большого, нависшего над землей камня.

— Их теперь двое, — сказала Шинд, — они идут навстречу друг другу.

— Что значит «двое»? О чем ты говоришь? Но Шинд, казалось, его не слышала.

— Каждый из них чувствует присутствие другого. Я должна быть очень осторожной. Она причинила мне такую ужасную боль… Странно, что я не заметила его необычности, когда мы впервые встретились… Впрочем, теперь это уже почти на поверхности. Сандоу тоже не один, его сопровождает Иной из Теней.

— Сандоу? Он здесь? С Джакарой?

— Они разговаривают. Она по-прежнему держит в руках пистолет, но он слишком далеко. Отсюда я не могу определить, понимает ли она, что Сандоу не один. Он назвал ее по имени, и это привлекло ее внимание. Она отвечает. Он приближается. Похоже, она не собирается стрелять, ей любопытно. Они говорят на другом языке, но мне удается ухватить кончики их мыслей. Такое впечатление, что он ее знает по прошлым встречам… Она ждет, он подходит все ближе. Он приветствует ее каким-то образом, и она ему отвечает. Теперь он говорит ей о том, что она нарушила какой-то закон — я не понимаю, какой. Ее развеселили эти слова.

Морвин отвел фон Хаймека под прикрытие скал и помог ему сесть, прислонив спиной к гладкому камню. Сам устроился рядом, уставившись в серый туман.

К этому времени дождь уже уверенно поливал землю.

— Он говорит ей, что она должна уйти… Я не понимаю, куда, или как… Она смеется. Какой ужасный смех… Он дождался, пока она не прекратила смеяться, а потом заговорил. Он произносит какую-то формальную речь — по памяти, не спонтанно. Очень сложную и ритмичную, со множеством парадоксов. Я ничего не понимаю. Она слушает.

— Хейдель, синяя богиня сейчас, по всей вероятности, находится с человеком, который пытается ее остановить. Не знаю, что из этого выйдет. Мы ждем результатов. Мне неизвестно, какой будет ваша судьба. Мой командир и лучший друг мертв. У него на ваш счет имелись вполне определенные планы, которым теперь не суждено сбыться. Впрочем, не могу сказать, что эти планы приводили меня в восторг. Тем не менее он был замечательным человеком, и я бы, вероятно, стал ему помогать. А может быть, я убил бы вас — вы представляли для него огромную опасность. Во всяком случае…

— Видимо, я заслуживаю любого конца, который меня ждет.

— У меня складывается впечатление, что вами воспользовались — обстоятельства и паразитический автономный комплекс с паранормальными способностями.

— Здорово это у вас получилось.

— Большую часть жизни мне мотали душу специалисты по паранормальным явлениям. Я являюсь эмпатизиатическим телекинетиком — понятия не имею, что это значит — ну, умею передвигать вещи при помощи своего сознания и еще могу заставлять предметы возбуждать в людях специфические чувства. За столько лет я выучил всю необходимую терминологию… Мне вас жаль. Вами манипулировали, и я тоже мог бы стать участником этого преступления. Скажите мне, чего бы вы сейчас хотели.

— Что? Не знаю… Умереть? Нет. Я бы хотел уйти. Куда-нибудь очень далеко, где никого нет. На самом деле я ничего иного никогда и не хотел. Я не был сам собой так долго, что теперь мне нужно время, чтобы вспомнить, кто же я такой на самом деле. Да, я хотел бы уехать…

— …закончил, и она уже больше не смеется. Она произносит сердитые слова… Угрожает… Но теперь тот, кто сидит в его сознании, находится практически на поверхности — этот Иной из Теней очень похож на нее, какой она была тогда, когда я впервые почувствовала ее в сознании фон Хаймека. Сандоу говорит об Ином из Теней, называет его имя. Кажется, Шимбо. Она поднимает пистолет…

Ослепительная вспышка, новые раскаты грома. Морвин вскочил на ноги.

— Шинд! Что случилось?

— Что?.. — пробормотал фон Хаймек, оглядываясь по сторонам.

Морвин медленно опустился на свое место. Между короткими яркими вспышками раздавалось ровное, угрожающее, непрекращающееся рычание грома.

— Между ними ударила молния, — сказала Шинд. — Она уронила пистолет, и он отбросил его в сторону. Теперь он уже совсем перестал быть самим собой. Оба сознания сильно затуманены. Они похожи, между ними происходит обмен энергиями. Мне кажется, он снова приказывает ей уйти, а она говорит, что это несправедливо. Теперь она боится. И что-то делает… На этот раз рассердился он. И снова велит ей уходить. Она начинает спорить, и тогда он ее перебивает и спрашивает, не хочет ли она с ним сразиться.

Гром смолк. Ветер прекратился. Моментально перестал идти дождь. На окутанной туманом земле неожиданно стало очень тихо.

— Я больше ничего не чувствую, — сообщила Шинд. — Словно они превратились в изваяния.

— Шинд, где ты сейчас находишься?

— Медленно приближаюсь к ним. Я начала это движение, как только пришла в себя. Надеялась, что смогу оказаться полезной. Теперь же, однако, мне просто любопытно. Мы примерно в четверти мили от вас.

— Ты заглядывала в сознание Хаймека в последние несколько минут?

— Да. Он очень подавлен. Безобиден…

— Что будем с ним делать?

— Поисковые отряды приближаются. Может, позволим найти его?

— Как ты думаешь, они сделают ему что-нибудь плохое?

— Трудно сказать. Отряд, который я сейчас слышу, настроен по-деловому, но среди них есть отдельные очень агрессивные индивидуумы… Подожди! Они снова начали двигаться! Она подняла руку и заговорила. Он сделал ответный жест и что-то ей ответил. А теперь…

Казалось, небо пылающей простыней упало на землю, а последовавший за этим удар грома был самым оглушительным из всех. Придя в себя, Морвин заметил, что снова зарядил дождь, и почувствовал во рту вкус крови — оказалось, он прокусил губу.

— Ну, что теперь, Шинд?

И снова ответом ему была тишина. Тогда Морвин заговорил сам:

— Хейдель, совсем близко отсюда находится поисковый отряд — настоящий. Они, естественно, хотят найти вас, чтобы положить конец эпидемиям.

— Эпидемии закончатся сами. Я чувствую, как во мне происходят перемены. Я знаю ощущение безопасности и здоровья — оно приближается. Уже совсем скоро.

— Поскольку только вам об этом известно, они, вне всякого сомнения, захотят вас арестовать. Как я понимаю, в поисках принимает участие доктор Лармон Пелс. Возможно, он посчитает нужным поместить вас в карантин и изучить ваш случай. Так что вполне возможно, что ваше стремление к одиночеству будет удовлетворено.

— Возможно?

— Просто я подумал о членах поискового отряда. Кое-кто из них, наверное, потерял друзей или родственников…

— Да, вероятно, вы правы. У вас есть какие-нибудь идеи на этот счет, кроме самого обычного бегства?

— Пока нет. Если бы мы только знали…

— Мне кажется, проблема решена, — сообщила Шинд.

— Как?

— Не могу пока сказать. Она оба без сознания.

— Ранены?

— Похоже, подверглись какому-то психическому шоку, так что я не знаю, ранены они или нет. Наверное, следует присоединиться к ним. Джакара будет в тебе нуждаться.

— Да. Как вас найти?

— Освободи голову от всех мыслей и позволь мне пробраться поглубже. Я покажу тебе дорогу.

— Только не очень спеши. Хейдель не может передвигаться быстро.

— А зачем он нам нужен?

— Ни за чем. Мы нужны ему.

— Хорошо. Идите.

— Ладно, Хейдель, — сказал Морвин. — Нам пора.

Они вместе поднялись на ноги, закутались в пончо Морвина и, прижавшись друг к другу, двинулись вперед сквозь дождь и туман. Влажные капли, словно звезды, усеивали их лица, а вновь поднявшийся ветер толкал в спины.

Когда Морвин наконец нашел Шинд, он увидел, что она сидит рядом с Сандоу, который держит Джакару за руку, а другой рукой обнимает ее за плечи.

— Она в порядке? — спросил он.

Сандоу посмотрел на Шинд, а потом на Морвина.

— Физически, да.

Морвин отпустил Хаймека, и тот уселся на ближний камень.

— Дайте ему вот это, — сказал Сандоу.

— Что?

— Сигару. Он выкурит ее с удовольствием.

— Хорошо. Насколько серьезно?..

— Мы оба изучили мысли Джакары, — сказала Шинд. — Она снова превратилась в ребенка, вернулась в то время, когда была счастлива.

— Да, но в какой степени?..

— Посмотри, узнает ли она тебя.

— Джакара? — позвал Морвин. — Как ты себя чувствуешь? Это Джон… Ты в порядке?

Девушка повернулась и изучающе посмотрела на него. Затем улыбнулась.

— Что-то промелькнуло, — сообщила Шинд. Морвин протянул руку. Но Джакара отшатнулась и опустила глаза.

— Это же я, Джон. Подожди!

Он нащупал в кармане горсть монет и подбросил их в воздух. Монеты отчаянно заметались, а потом образовали строгий узор. Нарисовав в воздухе эллипс, монеты пустились в пляс, вращаясь над головой девушки все быстрее и быстрее. Она подняла глаза, внимательно посмотрела на монеты и улыбнулась.

Монеты вращались, переворачивались, метались, словно обезумевшие насекомые, а на лбу Морвина выступил пот.

— Это рекорд? — спросила Джакара. Монеты звонким дождем посыпались на землю.

— Не знаю. Я не считал. Но думаю, что рекорд. Ты вспомнила.

— …Да. Сделай еще раз, Джон.

Монеты поднялись в воздух, немного повисели без движения, а затем начали исполнять причудливый танец прямо перед Джакарой.

— Ты и правда вспомни…

— Не следует заставлять ее вспоминать. Ей хочется отвлечься. Она не хочет вспоминать. Не надо давить на нее. Продолжай ее развлекать.

Морвин жонглировал монетами, лишь изредка поглядывая на Джакару, чтобы убедиться в том, что она улыбается. Потом он почувствовал запах сигары Хейделя и вдруг сообразил, что в его голове звучали слова Сандоу.

— …Значит, вот каким образом вы нанесли ей удар. Теперь я понимаю…

Мысль неожиданно прервалась. Морвин уронил монеты, когда до него дошел смысл сказанного.

— Нет! — воскликнул он. — Только не говорите мне, что это существо перебралось в разум Джакары из-за того, что я нанес ему мысленный удар! Я…

— Нет, — прервал его Сандоу, но он сделал это чересчур поспешно. — Нет. Личность девушки идеально подходила для подобного перехода, к тому же имелся канал…

— Созданный мной, — вмешалась Шинд.

— Нечаянно, — заметил Сандоу. — Не будем об этом. Подобный переход может произойти и без внешних воздействий. Мне известен один такой случай. Жизнь достаточно непростая штука — не стоит усложнять ее чувством дополнительной вины.

— Сделай так еще раз, — попросила Джакара.

— Немного попозже, — отозвался Сандоу, вставая и помогая девушке подняться на ноги. — Возьмите его за руку.

И он вложил руку Джакары в руку Морвина.

— Шинд сказала мне, что поисковый отряд приближается к нам, я тоже его вижу. У меня нет ни малейшего желания встречаться с ними. Если не возражаете, приглашаю вас к себе. — Он повернулся. — Вижу, что вы согласны. Пора отсюда уходить. Мой корабль находится неподалеку.

— Подождите.

— В чем дело?

— Командор, — сказал Морвин. — Малакар. Где он?

— За теми скалами. Примерно в пятидесяти футах за ними. Поисковый отряд очень скоро его найдет. Тут мы ничего не можем сделать.

Но Морвин повернулся и направился в сторону скал.

— Улетайте без меня, если у вас нет другого выхода. Я должен еще один раз на него взглянуть.

— Мы подождем.

— Поисковый отряд совсем рядом!

— Я знаю.

Буря возобновилась с новой силой, но теперь она переместилась на юго-восток.

— Благодарю вас за сигару, сэр.

— Фрэнк. Зовите меня Фрэнк.

— Вы ведь знаете, что со стороны это будет выглядеть, как убийство.

— Это будет не первое нераскрытое убийство в истории.

— Когда они опознают его…

— …Разразится скандал. Да. Можно представить, какие поползут слухи. Политическое убийство. Он был бы рад узнать, что его смерть сделает для ДИНАБа больше, чем все диверсии после окончания войны.

— Почему вы так думаете?

— Во время ближайшего заседания Лиги неожиданно будет поднят вопрос о статусе ДИНАБа. Известие о смерти командора может положительно повлиять на результат голосования. Когда-то он был весьма популярен. Герой.

— А он чувствовал себя таким усталым, его переполняла горечь. Ирония судьбы…

— Да. Со слухами нужно будет обращаться весьма осторожно. Восстановление Земли как части ДИНАБа тоже должно помочь. В ближайшие два года я не смогу взяться за эту работу, но заявление о своих намерениях постараюсь сделать немедленно. Коммерческие соглашения, которые я заключил уже довольно давно, тоже станут достоянием общественности.

— Значит это правда — то, что о вас говорят.

— Что?

— Ничего… Что будет с фон Хаймеком?

— Все зависит только от него. Но сначала он должен переговорить с Пелсом. Если захочет, может отправиться в клинику на планете Свободный Дом, а Пелс выйдет там на орбиту и проведет все интересующие его исследования. Учитывая, что Хейдель — один из немногих, кому известна правда о происшедших здесь событиях, эта планета может оказаться самым подходящим для него местом — во всяком случае до тех пор, пока не пройдет голосование… Кстати, давно хотел вам сказать, что сам я родился на Земле.

— …Мягкая, — сказала Джакара, останавливаясь, чтобы погладить Шинд.

— И теплая, — добавила Шинд. — В такую погоду это очень удобно. Мне кажется, Джон возвращается. Почему бы тебе не сказать ему, куда ты хочешь?

Джакара взглянула на приближающуюся фигуру.

— Джон, — позвала она, — отвези меня обратно в замок с огненным рвом. На Землю. Морвин взял ее за руку и кивнул.

— Пошли, — сказал он.