Глава 12. Государственный совет.

За круглым столом, где еще недавно шли переговоры, на этот раз заседал Государственный Совет вольной республики Касальянка. В полном составе сидели члены кабинета, в том числе и Алексей Заблудский; на почетном месте, в деревянном кресле с высокой резной спинкой, восседал дон Перес де Гуэйра. У дверей зала дежурили солдаты, а у стены притулился на стуле Бранко Синицын, на коленях у которого как бы невзначай лежал автомат.

– Начинаем заседание Государственного Совета, – объявил Перес. – На повестке дня обсуждение поставок чая, утверждение плана по экспорту. Это первое… Второе: вопрос о незаконном проникновении в страну агентов Интерпола, арестованных по представлению прокурора… Где он, кстати?

– Запой у него, – тихо сообщил министр юстиции.

– Ладно, без него разберемся. В третьем пункте – разное. По первому вопросу докладывает министр внешней торговли. Прошу.

Поднялся солидный мужчина, действительно похожий на министра, в прошлом – председатель облисполкома, получивший срок за взятку. Держа перед собой листок, он принялся докладывать.

– План по экспорту на первое полугодие выполнен на сто семьдесят процентов. Сверхплановые закупки произведены Японией, Южной Кореей, Сингапуром. Поставки Соединенным Штатам остались на прежнем уровне.

– А когда ж в Россию продавать будем? – раздался голос министра здравоохранения.

– Вот, уже купили небольшую партию, – указал Перес на Федора. – Сто двадцать килограммов. Дальше будем больше.

– Как намереваетесь использовать?

– Чтоб я знал! – воскликнул Федор. – Я в глаза вашего чая не видал.

– Я приложу инструкцию для покупателей. Пойдет, как и везде, по коммерческим структурам, – сказал Перес.

– Национал-радикалов поите и этого… Жириновского! – воскликнул Илья Захарович.

– Там есть клиенты. Много, – утвердительно кивнул Перес, давая понять, что обсуждение закончено. – Прошу утвердить отчет. Кто за?

Все министры дружно подняли руки. Бранко тоже поднял.

– Единогласно. Переходим ко второму вопросу. Слово министру юстиции, – сказал Перес.

Поднялся министр юстиции – небритый желчный тип с бородкой.

– Я кратко, если можно. Расстрелять ментов – и дело с концом. Чтобы неповадно было.

– Я против! – выкрикнул Алексей.

– А ты кто такой? – удивился министр юстиции.

– Он министр культуры. Уже третий день. Вы же знакомились на брифинге, – укоризненно сказал Перес.

Знакомство Заблудского с юристом состояло в том, что их вынесли вместе из банкетного зала.

– А-а… Вспомнил, – хмуро сказал юрист. – Я закон напишу, если нужно. Вплоть до исключительной меры. А то повадятся.

– Хм… – сказал Перес. – Права человека должны соблюдаться неукоснительно. Я думаю, отпустим их с Богом. Вышлем из страны в двадцать четыре часа.

– Зачем так долго! В полчаса! – раздались возгласы.

– Введите арестованных, – распорядился Перес.

Бранко оживился, положил руки на автомат.

Открылась дверь, и в зал ввели Ивана и Вадима в тех же белых рубашках. Они были бледны и прекрасны, как молодогвардейцы. Они сделали несколько шагов и остановились в центре зала, прижавшись друг к другу плечами. Композиция напоминала бы известную скульптуру «Несгибаемые» скульптора Фивейского, где три бронзовых голых молодых человека стоят, надо полагать, лицом к лицу с палачами, – если бы не отсутствие Алексея. Он это понимал, поэтому потупил взгляд.

– Признаете ли вы… – начал Перес, но его перебил Бранко.

– Долой ревизионизм всех мастей! – фальцетом прокричал он, бросаясь к интерполовцам с автоматом наперевес.

Он затормозил в двух шагах от них и в упор прошил обоих очередью из автомата.

Иван и Вадим, словно стараясь защититься, прижали руки к груди, предсмертный ужас исказил их лица, а когда руки бессильно упали вдоль тела, все увидели, что на белых рубашках интерполовцев, на груди, расцветают алые пятна крови. Иван и Вадим беззвучно рухнули на пол.

– Что ты наделал, гад! – заорал Алексей, бросаясь к Синицыну.

Он вырвал у него из рук автомат и саданул Бранко по башке прикладом.

Синицын, как сноп, повалился рядом со своими жертвами.

Министры сидели, раскрыв рты. Такие развлечения были редкостью даже в Касальянке.

Подоспевшая стража отобрала автомат у Заблудского, скрутила ему руки за спиной.

– Ай, как нехорошо получилось… – почесывая подбородок, протянул Перес. – Международный скандал… Террориста – в тюрьму, – указал он на Бранко. – Остальных похоронить с воинскими почестями.

– Я хочу похоронить своих друзей… – сдерживая рыдания, проговорил Заблудский.

– Это пожалуйста. Сами виноваты. Нечего было дразнить террориста, – наставительно произнес Перес.

Солдаты за руки и за ноги вынесли тела интерполовцев. Заблудский шел следом. Бранко подняли с пола. Взгляд его был мутен, но радостен. Сбылась мечта партизана. Трупы врагов волокли на свалку истории.

– Ну, повеселились и хватит, – сказал Перес. – Пункт третий повестки дня. Разное.