Часть II. ВЗЛОМ СИСТЕМЫ.

Глава 5.

Колония Гефеста.

Посадочные площадки в районе комплекса офисных зданий…

Пепельно-серые облака клубились над Гефестом. Зрелище было завораживающим. Основной облачный покров лежал ниже посадочной площадки, на которую в данный момент опускался старый, видавший виды военный транспорт, и создавалось впечатление, что исполинская котловина, чьи иззубренные края возвышались над ядовитыми облаками, – это кратер притихшего до поры вулкана.

О суровой реальности остальной части сумеречного, неприветливого мира можно было лишь догадываться по алым проблескам, которые явственно подсвечивали нижние слои беспокойного, клубящегося облачного моря.

Сюрреалистические облачные замки величественно проплыли на обзорных экранах рубки управления снижающегося транспорта, а затем горы стали смыкаться вокруг корабля, окружая его со всех сторон; лишь вверху оставался участок бледно-фиолетового неба, на котором даже в ясный полдень можно было различить наиболее яркие звезды.

Воздух в котловине был стылым и разреженным. Бортовые анализаторы корабля недвусмысленно сигналили о том, что выходить наружу без дыхательной маски и защитного термокостюма будет, как минимум, некомфортно.

Впрочем, на борту транспортного корабля едва ли насчитывался десяток человек, способных внять предупреждениям автоматики. Остальные, именуемые «пассажирами», спали в объятиях ледяного сна внутри передвижных криогенных камер.

Как только смолкли посадочные сигналы, а по отсекам прокатилась легкая конвульсия, возникшая в момент встречи опор корабля с поверхностью Гефеста, у главного шлюза не возникло никакой суеты, только двое космических пехотинцев из взвода охраны вышли проконтролировать, как автоматика открывает шлюз.

Транспорт, опустившийся на потрескавшуюся стеклобетонную плиту старого космодрома, стоял безмолвный, неподвижный, словно прилетевшие на нем люди не собирались покидать корабль.

Полковник Грин посмотрел на датчики анализаторов и отжал клавишу интеркома:

– Денис, выпусти дройдов, – произнес он. – Пусть протянут переходной тоннель от шлюза к комплексу офисных зданий.

– Понял командир. Сейчас сделаем.

Палец Александра машинально перескочил на другой сенсор.

На этот раз голос, переданный внутренним устройством связи, показался ему сонным.

– Да?..

– Это полковник Грин.

– Доброе утро, полковник. Мы уже сели?

– А что, толчка и перегрузок не ощущалось?

– Да нет, я спал, как младенец. Накануне принял снотворное. Наверное, пропустил самое интересное, да? Ладно, уже бегу умываться. Камеры будут готовы к транспортировке через полчаса…

«Ну и специалиста подкинул Белов…» – раздраженно подумал Грин о медицинском сотруднике. Впрочем, после реанимации заключенных медик сразу же отбудет с Гефеста, и они уже вряд ли встретятся с ним в этой жизни…

Александр посмотрел на монитор, отражавший численность и распределение по отсекам личного состава.

Одиннадцать человек, включая самого полковника Грина, пять замороженных в криогенных ячейках преступников да два десятка роботов-андроидов – взвод охраны и по совместительству отряд ремонтников, в зависимости от требований текущей обстановки, – вот весь персонал «ожившей» колонии Гефеста.

Рука Грина неосознанно потянулась к шее.

Тонкая цепочка была на месте, а кристалл Логра он ощущал, казалось, даже во сне – еще не привык носить подобный медальон. Для полковника было абсолютной неожиданностью, когда за несколько дней до отправки он, готовя документы на отпуск себе и капитану Столетову, вдруг обнаружил предписание явиться в офицерский клуб.

Там, на торжественно обставленной церемонии, ему в числе нескольких сот других офицеров вручили личный Логр.

Грин до сих пор не мог отделаться от того не радостного, а скорее зловещего чувства, которое он испытал, получая черный как смоль кристалл.

Слишком быстро начинали сбываться первые пророчества генерала Белова, и он подумал в тот миг, принимая Логр из рук ничего не подозревающего чиновника: «А не опоздали ли мы, Петр Алексеевич?..».

Хотелось надеяться, что – нет.

Полученный Логр придавал всей миссии полковника какой-то особенный, личный оттенок, ведь теперь результат несанкционированного вторжения в виртуальный мир усопших душ касался и его лично…

Глядя, как боевые андроиды возятся с первым звеном оранжевого переходного тоннеля, Грин еще раз покосился на датчики анализаторов и, в третий раз отжав клавишу интеркома, предложил:

– Денис, пошли разомнем ноги. Уж больно долго возятся эти дройды.

– Согласен, – ответил ему Столетов. – Снаружи прохладно, но надо привыкать, верно?

Они не подозревали, что с вершины офисных зданий за главным шлюзом корабля пристально наблюдает немигающее око видеокамеры, которым управлял разум Кристофера Раули.

По сценарию генерала Белова, этот «отморозок» должен был сейчас вариться в собственном соку, внутри личной Вселенной, не подозревая о программном мостике, перекинутом через информационные потоки Интерстар.

Грину, Белову и Столетову предстояло пережить еще немало сюрпризов, которые приготовили им ее величество судьба, планета Гефест и пятеро спящих беспробудным сном заключенных.

Раули в этом списке пока что отсутствовал, но лишь потому, что Кристофер, удалившись из виртуального пространства кибернетической системы офиса, был в данный момент занят совершенно иным делом – он не строил никаких козней против пришельцев, а тщательно «прибирал» пространство своей личной Вселенной, не оставляя населившим ее призракам ни единого шанса болтаться по просторам кьюиганской степи, как заблагорассудится его внезапно распоясавшейся памяти.

Он был озадачен внезапным оборотом событий…

Колония Гефеста.

Десять дней спустя…

Пять человек стояли посреди пенального помещения. Голые стены, минимум прикрученной к полу мебели, прочно запертые двери – все это больше напоминало тюрьму, чем свободное поселение.

Толстые взрывные ошейники, которые носил каждый из пятерых, выстроившихся вдоль стены, только подтверждали справедливость такой догадки.

Пятеро заключенных, накануне выведенных из состояния низкотемпературного сна, стояли, не зная, что и думать, – настолько необычным казалось все приключившееся с ними.

Внезапно зашипев пневматикой, открылась дверь, и в комнату вошел высокий сухощавый мужчина.

Остановившись напротив пребывающей в полном недоумении пятерки, он несколько мгновений смотрел на них, а потом произнес:

– С возвращением в мир, господа.

Ответом ему послужило гробовое настороженное молчание.

– Где мы? – наконец хрипло выдавил один из заключенных.

– Это вам знать необязательно, господин Фрост, – ответил Грин, который подробно ознакомился с личными делами своих новых «сотрудников». – Могу сказать одно – в данный момент вы находитесь достаточно далеко от того места, где успели напакостить в последний раз, прежде чем вас схватила полиция.

На лице Доминика Фроста не дрогнул ни один мускул.

– Это тюрьма?

– Нет. Свободное поселение.

– Тогда какого Фрайга нам напялили эти чертовы ошейники? – хрипло осведомился Генрих Саймон – низкорослый, абсолютно лысый мужчина, производивший впечатление манекена из супермаркета из-за постоянных бликов, что гуляли по его обтянутому кожей черепу при каждом движении головы.

– Ошейники вовсе не обязательный атрибут, – успокоил его Грин. – Тут не тюрьма, но я не знаком с каждым из вас лично, а дурная репутация, которой вы обладаете, заставила меня соблюсти первичные меры предосторожности.

– Где мы и какого черта от нас нужно? – угрюмо, но теперь уже с явным вызовом в голосе вновь спросил Фрост.

Грин усмехнулся, медленно прохаживаясь вдоль строя.

– Я уже сказал: вы депортированы на планету, название и координаты которой вам абсолютно ничего не скажут. Учитывая тяжесть преступлений, вы все приговорены к пожизненному заключению. Я вырвал вас из криогенных камер, где ваши тела медленно старели на протяжении многих лет. Теперь у вас есть шанс поработать по своему старому профилю. Можете считать, что принимаете участие в исследованиях, где востребован ваш преступный опыт по взлому электронных сетей.

– Будем грабить межпланетные банки?

– Нет, господин Саймон, мы будем исследовать определенную структуру глобальной сети с минимальным воздействием на нее. Задача состоит не в том, чтобы взломать и украсть, а в том, чтобы понять, как это работает. Конечные цели вас не касаются. Вы должны усвоить, что важными лично для вас являются две вещи: добросовестная работа и конечное вознаграждение.

– Какое? – последовал немедленный вопрос.

– После окончания исследований вам будет предоставлен выбор из нескольких слаборазвитых миров, не имеющих постоянной гиперсферной связи с остальными планетами человечества. Вместо старения в криогенной ячейке вы получите шанс прожить остаток своих дней там, где ваши способности более не причинят вреда людям.

– А если нет? – Это опять с вызовом заговорил Фрост.

Грин пожал плечами и ответил, переходя на грубую фамильярность:

– У меня есть два выхода, Доминик. – Он остановился напротив Фроста и пристально посмотрел тому в глаза. – Либо я взрываю твой ошейник на глазах остальных, либо отправляю тебя назад, в криогенную камеру. Подумай об этом. Выбор небогатый, но я ведь сказал – ему есть нормальная альтернатива: вы выполняете порученную работу и получаете шанс прожить остаток своей жизни под открытым небом, на поверхности вполне приличного с точки зрения экологии мира. Выбирать вам. Периметр этих зданий охраняется взводом андроидов плюс ограниченный контингент космической пехоты, на тот случай, если кто-то из вас рискнет применить свои навыки программирования к человекоподобным механизмам. – Александр выдержал паузу и добавил: – Впрочем, как я уже сказал, бежать отсюда некуда, и я велел охране пропустить желающих наружу, если у кого-то возникнет болезненная потребность в экскурсии. Ошейники автоматически взорвутся только в том случае, если кто-то из вас попробует спуститься вниз, покинув пределы периметра возвышенности. – Грин посмотрел на собравшихся и завершил свой монолог: – У вас есть двадцать четыре часа на адаптацию. Если решите прогуляться, советую воспользоваться защитными костюмами, атмосфера на улице слегка ядовита. Еще вопросы?

– Жрать дадут? – после некоторого молчания осведомился Саймон.

– Столовая прямо, – Александр указал на дверь. – Все автоматизировано, пища синтетическая. Пять дверей за вашими спинами ведут в личные комнаты отдыха. Этот коридор, – он указал на проход за своей спиной, – выведет вас к обзорному залу, в стене которого есть шлюз для выхода на поверхность. Следующая наша встреча ровно через сутки, в этом холле. Отсутствие на ней кого-либо из присутствующих тут буду считать автоматическим отказом от сотрудничества. Если возникнут дополнительные вопросы – вот интерком, по нему всегда можно связаться либо со мной, либо с моим заместителем, капитаном Столетовым. Остальной персонал, как я уже упомянул, – дройды и космические пехотинцы. К ним приставать не советую – машины содержат боевые программы, а люди набраны из спецподразделений, прошедших огонь и воду…

По лицам пятерых заключенных было видно, что вопросов больше нет. Каждый из них в данный момент пытался как-то осмыслить приключившиеся с ними перемены, а для этого действительно требовалось время и изрядная доля самообладания.

– Всего хорошего, – подвел итог их беседы Грин. – Увидимся через сутки.

* * *

Нужно сказать, что ни до ни после личного знакомства с заключенными Александр не испытывал никакого восторга от персонала, который оказался в его распоряжении по воле Белова. Разумом он понимал логику действий генерала: получить необходимое количество специалистов определенного класса, набирая их в военном ведомстве, означало сразу же обречь операцию на огласку и провал. Естественно, во флоте и армии хватало людей, чьи способности отвечали требованиям операции, но они занимали определенные посты, имели свой фронт работ, и выдернуть их из повседневных обязанностей, не объявляя причин, могла разве что президент Конфедерации Шейла Норман…

Еще хуже обстояло дело с гражданскими специалистами. Операция, которую наметил Белов, требовала строгой секретности, и ее исполнители должны были исчезнуть по завершении тем или иным способом, чтобы не маячить в поле зрения прессы, когда правда о Логрисе, неважно, какой она будет, ляжет сухими отчетами на столы власть предержащих. Возможно, кто-то из высшего эшелона власти пожелает откорректировать факты, смягчить либо, наоборот, ужесточить, их… и в поле зрения таких лиц не должны оказаться исполнители, которыми можно манипулировать.

Все это понимал генерал Белов, потому и остановил свой выбор на заключенных. Они уже были вычеркнуты из списков общества, на каждого из пятерых имелись справки о смерти, а вознаграждение за успешно проведенную операцию, о котором упомянул Грин, было идеей самого Александра. Хотя полковнику на самом деле претили эти люди, ответственные не только за взлом конкретных компьютерных сетей, но и за гибель ничего не подозревающих граждан, которым выпала судьба оказаться в определенное время и в определенном месте, но Александр был не из той категории людей, кто воспринимает каждый пункт весьма специфичной подготовки разведчика как непреложную инструкцию к действию в любых обстоятельствах.

Когда возможно обойтись без крови, он предпочитал действовать более гуманными способами.

Предстоящая операция одновременно и пугала и притягивала его. Белов поставил Александра перед серьезной проблемой, семена которой за время подготовки операции дали обильные всходы.

Он хотел понять, что такое Логрис, и предстоящие семь дней тренировок, в ходе которых исполнители должны были ознакомиться с аппаратурой и отведенными им ролями, Грин предвкушал как самую длинную неделю в своей жизни.

Ему хотелось быстрее попасть туда – в загадочный, потусторонний мир, дорожку в который открывал видоизмененный кристалл с сознанием Кристофера Раули.

* * *

Вопреки опасениям полковника, пятеро заключенных провели этот день достаточно спокойно.

Они не стремились объединиться в группу. По роду прошлых занятий каждый из них был волком-одиночкой, и сейчас ни у кого не нашлось ни причин, ни желания сбиваться в стаю.

Только Фрост воспользовался разрешением на прогулку. Надев защитный костюм, он вышел за пределы загерметизированных помещений офиса, но пробыл на продуваемом всеми ветрами плато не более получаса. Прогулка ему явно не понравилась, он лишь смог убедиться в справедливости утверждений полковника Грина. Бежать тут действительно было некуда.

«Ладно… – заключил про себя Фрост, возвращаясь к комплексу зданий. – Поищем лазейку в другом месте…».

Колония Гефеста.

Семь дней спустя…

– Итак, господа. Сегодня мы приступаем.

Полковник Грин медленно прохаживался меж вертикальных перегородок, выполненных из тонированного стекла, которые делили компьютерный центр колонии на восемь отсеков с отдельными терминалами.

– Каждый из вас имел достаточно времени, чтобы ознакомиться с аппаратурой и со своей конкретной задачей. Судя по отсутствию жалоб, проблем при предварительных тренировках не возникло, но повторяю: неизвестно, с чем нам придется столкнуться в недрах той машины, вторжение в которую мы начинаем. – Грин остановился напротив перегородки, за которой маячил сгорбившийся в кресле силуэт Фроста. – Доминик, ты готов?

– Да, – ответила смутная тень.

– Твоя задача?

– Копировать все доступные массивы информации.

– Верно. Саймон? – Александр обернулся к другой перегородке.

За неделю тренировок Генрих стал более покладист.

Он уже не рычал в ответ на каждое обращенное к нему слово.

– Я отслеживаю информационные потоки и пытаюсь уйти по ним как можно дальше от зоны вторжения, одновременно снимая информацию.

– Отлично. Загер?

– Прикрываю Саймона, – раздался лаконичный ответ.

– Донован?

– Отслеживаю по информационным потокам процессор интересующего нас узла.

– Верно… – Грин пока что был доволен. Он обернулся к последней перегородке.

– Клаус?

Голос, раздавшийся в ответ, не в пример другим был чуть хрипловат от волнения:

– Изображаю фантом заблудившегося в сети пользователя. Отвлекаю на себя гипотетические охранные программы.

– Отлично. – Александр прошел в узкий отсек и уселся в кресло за терминалом.

– Начинаем, господа. Не забывайте, первый контакт – это разведка. Ничего не тревожить, ни единого байта, никаких нарушений структуры, только копирование…

– Не учи отца… – дальше последовало нецензурное выражение. Фраза принадлежала Доминику Фросту – человеку, который двадцать лет назад сумел полностью взломать защиту и подчинить своей воле кибернетический мозг боевого крейсера Конфедерации Солнц.

Компания в переоборудованном под компьютерный центр старом офисе господ Раули подобралась еще та…

Грин привычным движением раздвинул двумя пальцами складку кожи за правым ухом и вставил шунт нейросенсорного соединения, который с характерным чавкающим щелчком вошел в контакт.

– Поехали.

* * *

Если оценивать события мерками объективного времени, то со дня смерти Кристофера Раули прошло уже несколько месяцев, – столько понадобилось генералу Белову и полковнику Грину, чтобы после внедрения кристалла в Логрис подготовить людей и оборудование для начала операции на Гефесте.

В пяти тюрьмах произошли пять разных несчастных случаев, в результате которых «погибли» отобранные Беловым специалисты, отбывающие пожизненные сроки за свой криминальный талант. Пока шли операции по их изъятию, на Гефесте также произошли перемены. Старая резиденция, в которой жили три поколения семейства Раули, силами имевшихся тут роботов была отремонтирована, а после посадки транспорта, который привез необходимое оборудование, местная сеть была быстро и эффективно дополнена до мощности солидного компьютерного центра.

Все это время виртуальная личность Кристофера продолжала существовать в Логрисе.

Неизвестно, чем он занимался эти месяцы, о чем думал, чего желал, но, когда долгожданный канал был открыт и в виртуальное пространство его Логра серыми змейками скользнули пять чужих сознаний, принадлежавших живым людям, их «взглядам» предстала достаточно унылая и убогая картина. С одной стороны простиралась бескрайняя степь, которая граничила с безбрежным морем, а посреди двух пространств стоял дом… не дом – четыре белых стены без крыши с двумя квадратными окнами и прямоугольной дверью в торце.

Чуть в стороне, неподалеку от постройки, висел плотный кокон черноты, похожий на исполинских размеров столб или башню, воссозданную из мрака. Более в виртуальном мире Кристофера Раули не нашлось ничего стоящего внимания.

Создавалось ощущение, что обитающая тут человеческая душа на самом деле умерла, скончалась, оставив после себя две разновидности природного ландшафта и недостроенное жилище.

– Первый, пошел…

От цветной реки, значение которой сейчас пытался определить Саймон, отделился странного вида виртуальный фантом. Несколько секунд он стоял неподвижно, а потом медленно побрел по равнине к виднеющейся у горизонта постройке.

Он не подозревал, что Крис ждет его.

Ждет давно и напряженно, вот уже несколько дней своего субъективного времени.

Ждет, чтобы определить цели противника и решить, наносить ли ответный удар, и если да – то какой?

Скарм не любил, когда его обманывали, а жизнь научила его устранять возникающие проблемы в самом зародыше, пока те еще не успели развиться до размеров чего-то глобального.

* * *

Существо, которое влезло в сотворенное Кристофером окно, было похоже на человека, за исключением двух сразу же бросающихся в глаза отличий: его кожа отливала мертвенной голубизной, а на руке, уцепившейся за край подоконника, вместо пяти оказалось шесть пальцев.

Хараммин – услужливо подсказала память Кристофера, который при всем своем желании уже не мог сослаться на амнезию. Попав сюда, он вспомнил все: начиная от первых, едва осознанных впечатлений младенчества и заканчивая тяжкой предсмертной суетой.

Что ж… В данной ситуации Раули был рад любому гостю. Хотя такие понятия, как «рад», «счастлив», «доволен», постепенно исчезали из мысленного лексикона.

Чувства пропали, будто их никогда и не было.

Странный парадокс. Стоило ему почуять опасность, как верх взяли возведенные в ранг инстинкта привычки. Полный самоконтроль мгновенно разрушил иллюзорный ад воспоминаний, и, как только Раули загнал все призраки прошлого, запечатав часть информации в темный вращающийся столб, он вновь ощутил себя таким, как в первые дни существования в Логрисе: спокойным, ничего не жаждущим, способным сутками сидеть, уставившись в одну точку на белой стене.

Наверное, такое состояние должно быть присуще всем, чьи души попадают на носители Логриса, а его болезненный экскурс в собственное прошлое, когда он заново переживал события тридцати-сорокалетней давности, являлся отклонением от нормы, дисфункцией, вызванной появлением тут Даны.

Глядя на хараммина, влезающего в окно, Раули несколько раз переформулировал мысль, с педантичностью машины подбирая наиболее адекватный вариант, пока не остановился на термине «не против».

Да, именно так. Он был не против внезапного посещения.

– У тебя скудное воображение, человек, – пропыхтел голубокожий, усаживаясь на подоконник. – Мог бы сделать эту равнину чуть менее протяженной, – упрекнул он.

– Я не знал, что ко мне движется гость, – спокойно отвел его упрек Кристофер.

– Ладно. Дело прошлое, хотя мне пришлось целую вечность добираться до твоего убогого домишки.

– Мог бы сотворить себе средство передвижения, – ответил Раули, который уже разобрался в окружающем его пространстве и понимал, что может манипулировать им.

– В том-то и дело, что не мог, – пробурчал гость и пояснил: – Я же не в своем Логре, а в твоем. Здесь ты меняешь реальность по собственной прихоти, а мне не дано тронуть даже байта…

– Выходит, ты в моем кристалле?

– Да. Меня зовут Лоит, я хараммин.

– Вижу, что не человек. – Крис в свою очередь представился и из вежливости сотворил второе кресло. – Присаживайся, раз пришел.

Лоит перелез через подоконник и уселся в кресло.

– Тебе тут нравится? – спросил он, обводя взглядом голые стены комнаты.

Раули пожал плечами.

– Мне здесь непривычно, – сознался он.

– Ты был нищим, прежде чем попасть в Логрис?

– Почему? У меня было много денег. Собственно, я тут именно благодаря им.

– Что, Логры теперь продают в ваших супермаркетах? – усмехнулся гость.

– Нет, сейчас их должны раздавать бесплатно, – ответил Раули. – Но, когда умирал я, вся эта возня с Логрисом только начиналась, и мне пришлось выложить немалые деньги за кристалл.

– Ясно. – Лоит вытянул ноги. – Значит, я все же попал по адресу.

– У тебя ко мне дело? – Бровь Раули чуть приподнялась.

– А стал бы я лезть в чужое пространство из любопытства?

– Не знаю. Чужая душа потемки, – философски заметил Кристофер.

– Здесь такое высказывание неуместно. – Гость указал на голые стены, потом за окно, где простиралась необъятная равнина. – Вот твоя душа. Рациональный, недоверчивый, консервативный, давно утративший воображение старый циник, напяливший оболочку, которая лет на сорок моложе состарившегося рассудка, верно?

– Тебе какое дело?

– В принципе – никакого. Зашел спросить – ты долго собираешься просидеть в кресле, пялясь на голые стены?

– Ты что, коммивояжер по продаже интерьеров? В Логрисе тоже налажен бизнес? Если так – можешь вылезать назад в окно, я не нуждаюсь в услугах мошенников.

– Да… я точно попал по адресу… – Лоит весело сверкнул глазами. – Нет, я не торгую виртуальной недвижимостью, – спустя секунду добавил он. – Я один из тех, кто вел войну с твоей расой. Я хараммин из числа Бессмертных.

– Ну и что? – Кристофер не играл – он вел себя вполне естественно, как в первые дни, после того как попал сюда. Еще до появления Даны, всколыхнувшей муть прошлого, он понял, какова на самом деле уготованная ему вечность, и для Раули перестали играть роль те условности, которые присущи живой душе.

– Тебе все равно? – удивился фантом хараммина. – Я враг человечества, тебя это не заводит?

Крис посмотрел на него, как на пустое место.

– Плевать, – ответил он. – Я тоже теперь бессмертный, продавший душу и так далее… Что из этого? – Раули вопросительно посмотрел на гостя.

* * *

Результат первой серии опытов, состоящей из пяти последовательных посещений Вселенной Кристофера Раули различными фантомами, полковнику Грину лучше всего удалось охарактеризовать в докладе генералу Белову одной лаконичной, но емкой фразой:

– Он не реагирует на провокации, сэр.

– Очень хорошо. – Петр Алексеевич, который только что просмотрел запись последнего эксперимента, остался доволен исходом беседы двух призрачных существ.

Раули полностью проигнорировал фантом хараммина, и это уже говорило о многом. Он не поддался на попытки спровоцировать бегство из Логра, через межзвездную сеть, да и к факту появления у него в «гостях» различных существ отнесся холодно и равнодушно.

Похоже, что предварительные прогнозы официальных аналитиков сбывались, несмотря на сомнения Белова. Конечно, генерал понимал, что опытов проведено еще слишком мало, чтобы с уверенностью говорить о каком-то качественном результате, но предварительный вывод уже напрашивался сам собой: личность, помещенная на электронный носитель, явно теряла эмоциональную окраску своих поступков. Равнодушие, порожденное отсутствием тела и всех, связанных с ним биологических стимуляторов процесса мышления, постепенно становилось все более очевидной чертой поведения Кристофера Раули.

«Если это подтвердится окончательно, – думал Белов, – то постулат о потенциальной опасности Логриса, как составной части общечеловеческой сети Интерстар, умрет под прессом фактов, собранных группой полковника Грина».

«Но у данного вопроса существует и оборотная сторона, – продолжал размышлять он, глядя в потемневший экран межзвездной связи. – Если личность, трансформированная в несколько тысяч гигабайт информации, теряет все свои уникальные качества, означает ли это, что сама идея виртуального бессмертия, так широко преподнесенная массам, превращается в политический миф, красивое обещание, за которым не стоит ничего, кроме зловещей пустоты?».

Поведение Кристофера Раули наводило Белова именно на такое предположение.

Он сам до недавнего времени носил на шее тонкую цепочку с прикрепленным к ней Логром и некоторое время назад всерьез верил, что его кончина в сегодняшних условиях не будет нести печати удручающей окончательности. Более того, он считал, что, попав в Логрис, его душа обретет власть бога, творца, который может лепить доступное ему пространство, формируя его в мир своей мечты.

Факт реанимации разума Кристофера Раули в фантомной среде Логриса, который они доказали, вступив с ним в контакт, подкреплял эту надежду на бессмертие, но вот действия подопытного перечеркивали ее…

Просмотрев все собранные Грином материалы по первой стадии исследований, Петр Алексеевич сделал несколько очевидных выводов.

Во-первых, виртуальный мир отдельно взятого кристалла на самом деле подвластен обитающей в нем личности. Те ничтожные усилия воли, что приложил Кристофер для создания окружающей обстановки, породили бы черную зависть у любого творца из числа живых. Творить виртуальные миры без посредничества сложных программных оболочек, всего лишь подумав о них, не удавалось никому из смертных. Но… – Мысль Белова тут же спотыкалась о следующий факт. – Раули не хотел быть творцом. Он мыслил, однако делал это равнодушно и скупо. За долгое время у него не возникло никакого желания поменять обстановку или добавить что-то к четырем стенам своего жилища.

Я мыслю, следовательно, существую – этот постулат стремительно устаревал, показывал свою половинчатость, незавершенность, потому что следовало формулировать так: я мыслю, следовательно, существую, я чувствую, следовательно, живу. «Вот как должна теперь звучать старая, испытанная веками истина», – думал Белов, размышляя над собранными материалами.

В соответствии с такой формулировкой Раули не жил, он существовал.

Этот вывод напрашивался сам собой, он буквально плавал на поверхности. Все, о чем грезилось живому старику, видимо, обратилось в прах, утратило смысл, как только разум отделили от измученного болезнью тела…

И все же генерал не спешил делать далеко идущие выводы, а тем более облекать их в форму окончательного, официального отчета.

Группе полковника Грина еще работать и работать, а открытые ею факты уже могли взорвать человечество, отняв у граждан Конфедерации надежду на полноценное бессмертие… Неожиданные выводы на поверку представляли опасность не меньшую, чем та, что побудила генерала Белова к планированию секретной операции и внедрению в Логрис видоизмененного кристалла.

Палка, как обычно, оказалась о двух концах, и следовало крепко подумать, прежде чем решать – где тут меньшее из двух зол…

Опыты еще только начинались, и Белов не стремился к поспешным выводам.

Глава 6.

Колония Гефеста.

Перед началом второй серии опытов…

Доминика Фроста сильно раздражали окружавшие его обстоятельства, а в особенности – взрывной ошейник, постоянно ощущаемый горлом, даже во сне. Во время обеда, в промежутке между утренней и вечерней вылазками в виртуальную реальность, он подсел к Саймону. Раньше они не были знакомы, но теперь быстро сблизились, негласно заняв лидирующее место среди пятерых заключенных.

– Генрих… – негромко начал Фрост, скребя ложкой по дну пластиковой тарелки, чтобы заглушить вероятные датчики прослушивания. Он наклонился к самому уху Саймона и говорил, едва шевеля губами: – Тебе не показался знакомым этот ублюдок, к которому мы шатаемся в гости?

– Нет, – так же тихо ответил Генрих.

– А мне кажется, я узнал его… – Фрост бросил молниеносный взгляд по сторонам. – После обеда давай выйдем, прогуляемся, есть тема.

Саймон лишь кивнул в ответ.

* * *

Грин находился в своем рабочем кабинете, под который он занял бывшую спальню Вениамина Раули, когда раздался внезапный вызов по каналу интеркома.

– Да, слушаю. – Александр отжал клавишу.

– Это Столетов. Я могу зайти?

– Что-то случилось, капитан?

– Активность, сэр. Один из дройдов зафиксировал внизу, среди руин города, движение. Я хочу, чтобы вы взглянули на снимки.

– Хорошо, заходи, я жду.

Грин отпустил сенсор связи, ощутив внезапное беспокойство.

Движение внизу, в котловине? Что бы это могло быть? Чудом уцелевшие животные?

Наличие тут остаточного поселения людей он не допускал даже мысленно: перед посадкой было произведено тщательное сканирование руин города и всей территории котловины, которое не выявило никаких признаков человеческого присутствия.

Массивная, двустворчатая дверь кабинета, выполненная из пуленепробиваемого сплава, открылась, прошелестев встроенным приводом, и пропустила капитана Столетова.

Каждый раз, когда она открывалась, полковник невольно задумывался о личности последнего хозяина колонии, обитавшего тут. Вениамин Раули явно прожил нелегкую жизнь и под старость не доверял никому, иначе его спальня не выглядела бы как хорошо укрепленный, перенасыщенный электронными системами бункер.

– Заходи, Денис. – Полковник развернулся вместе с креслом навстречу вошедшему. – Что там у тебя стряслось?

– Вот. – Столетов положил на стол несколько компьютерных распечаток, сделанных со стоп-кадров какой-то видеозаписи. Судя по характерным оттискам в углах каждого снимка, запись велась с видеокамер одного из роботов-андроидов, охранявших периметр скальной возвышенности.

Грин взял в руки тонкие листы пластбумаги.

Дата и время в углу каждого снимка указывали, что они сделаны несколько часов назад, в поддень по местному времени Гефеста.

Первый же снимок заставил полковника вздрогнуть.

День сегодня выдался солнечным, и на фоне ярко освещенных городских руин четко просматривались три сгорбленные тени, которые издали можно было с большой натяжкой принять за людей, одетых в какое-то нищенское тряпье…

По спине полковника пробежал неприятный холодок.

Он взял следующий лист пластбумаги, на котором тот же кадр был обработан на компьютере и увеличен. Теперь в него умещалась лишь часть руин и три, несомненно, человеческие фигуры. После обработки и увеличения стали различимы даже черты лица одной из трех фигур: это была молодая девушка с бледной кожей и длинными спутанными волосами…

Грин оторвал взгляд от распечаток и поднял глаза на капитана.

– Скверно, – выдал краткое резюме Столетов. – Мы ведь были убеждены, что Гефест необитаем, верно?

Александр кивнул, мысленно пытаясь предугадать, чем обернется для них это внезапное открытие… О нем немедленно следовало доложить Белову, это как минимум…

– Вот что, Денис… – Он еще раз взглянул на снимки и отложил их в сторону. – Возьми людей и спустись вниз, проверь, кто они такие. Если это небольшое остаточное поселение – то еще куда ни шло…

– Думаешь, за нами следят? – тут же напрягся Столетов.

– Может быть. Что мне тебе объяснять? Бери людей и вниз, экипировка по полной боевой, выясни, кто они: состав, численность, происхождение, как оказались тут… в общем, сам знаешь. Андроидов оставь наверху, пусть по-прежнему охраняют периметр.

– Понял.

Когда за капитаном закрылась дверь, Грин еще раз взглянул на снимки. Три фигуры выглядели вполне характерно. Их одежда, напоминавшая выцветшие лохмотья, наводила на мысль именно об остаточном поселении, слишком бледное лицо девушки с землистыми, заострившимися чертами говорило в пользу каких-то подземелий, где она провела большую часть своей жизни, и если это так, то факт наличия людей на Гефесте не должен повлиять на статус операции или усложнить ее выполнение.

«В крайнем случае окажем им посильную гуманитарную помощь…» – успокаивая сам себя, подумал полковник, не решаясь пока предсказывать ни реакцию генерала Белова на неожиданно открывшийся факт, ни далеко идущие последствия внезапного открытия.

Одно он знал точно – придется садиться за компьютерный терминал и составлять подробный отчет.

* * *

Послеобеденные прогулки не входили в привычку пятерых заключенных, но они не возбранялись, поэтому Саймон и Фрост без затруднений покинули комплекс офисных зданий. Встав на краю скалистой площадки, над пропастью, они чуть сдвинули дыхательные полушлемы, чтобы иметь возможность говорить и слышать друг друга.

Фрост, глотнув горьковатого воздуха высокогорья, смешанного с проникающими сюда вулканическими испарениями, тут же закашлялся, пальцами придвинув мундштук дыхательного аппарата поближе к носу, чтобы вдыхать свободно истекающую воздушную смесь.

– Ну, – полуобернувшись, спросил Саймон. – Что ты хотел мне сказать?

– Мне кажется, что личность, которую мы регулярно посещаем в виртуалке, – это Крис Раули по кличке Скарм. Наемный убийца, долгое время работал на Старика, хозяина всех игорных заведений Кьюига.

– Ну и что с того? – не уловил его мысль Генрих. – Даже если это Раули, значит, он давно сдох, верно?

– Меня раздражает вот это. – Доминик постучал костяшками пальцев по взрывному ошейнику. – И еще, меня мало прельщает перспектива оказаться заброшенным в какой-нибудь деградировавший мир и сдохнуть там под забором без гроша в кармане. Мир без компьютеров, без сети Интерстар, – это не наш с тобой случай, верно?

– Да… – угрюмо согласился с ним Саймон. – Но я не понимаю, чем нам может помочь этот Раули?

– А ты понял, что за структуру мы исследуем?

– Догадываюсь. Это скорее всего пресловутый Логрис. – Генрих обернулся. – Я мало что знаю о нем, потому что загремел в низкотемпературный гроб еще до того, как было открыто это новое шаровое скопление.

– Логрис – это древняя машина расы двухголовых ксеноморфов. Сверхкомпьютер, составленный из миллиардов автономных компонентов, – лаконично пояснил ему Фрост. – После того как эти голубокожие придурки хараммины разрушили центральный узел Интерстар в системе Элио, вся сеть была переориентирована на древнюю машину. Логрис стал центральным узлом, понимаешь?

– Ты хочешь сказать, что связь между планетами идет через него?

– Ну да. Ты же помнишь функции Элианского узла. Сигнал с любого мира шел к Элио, а уже оттуда ретранслировался по назначению.

Саймон некоторое время обдумывал новую для него информацию, а затем отрицательно покачал головой.

– Нас с тобой просто взорвут, Фрост. Идея заняться делом в сети заманчива, но меня смущает то, что этот придурок Грин держит палец на моем пульсе. Внешняя разведка глазом не моргнет, нажав кнопку.

– Потому я и зацепился за Раули. Не знаю, насколько сильно изменилась его натура после смерти, но при жизни он был парень что надо. Работал чисто, и что удивительно – ни одного сорванного заказа.

– Хочешь «заказать» ему Грина? Каким образом?

– Не знаю… – сплюнул на землю Фрост. – Было одно убийство, осуществленное в сети, но я не уверен, его ли рук это дело… – признался он. – Надо хотя бы потолковать с ним без лишних ушей. Нам ведь с тобой не возбраняются дополнительные занятия в компьютерном центре?

– Там постоянно ошивается кто-нибудь из компехов… – скептически хмыкнул Саймон. – Особо не разгуляешься по виртуалке, когда за твоей спиной кто-то пялится на контрольный монитор.

– А ты посмотри сюда. – Фрост указал в сторону выхода из офисных зданий, где в полном составе выстраивался малочисленный контингент космической пехоты под командованием капитана Столетова. – Судьба играет на нас или как?.. Клянусь Шиистом, они собрались прогуляться вниз!..

– С какой это радости?

– А пес их знает. Главное, что в ближайшие несколько часов компьютерный центр будет свободен. Тут, похоже, останется только Грин да дройды на охране периметра. – Фрост мысленно оценил формирующуюся прямо на глазах ситуацию и добавил: – Полковник обычно не вылазит из своего кабинета, а сервоприводные истуканы нам не помеха, мы ведь не собираемся никуда бежать, верно?

– Ладно… – кивком согласился Саймон, глядя, как компехи действительно начали спуск вниз по частично расчищенному от обломков тоннелю. – Я согласен, только придется потолковать с остальными парнями, нужно, чтобы кто-то страховал компьютерный центр и кабинет Грина. Не хочу, чтобы меня застукали на «неправильном поведении».

– Согласен, – подытожил их короткий диалог Фрост.

* * *

Вопреки своей первой спонтанной реакции, Раули не предпринимал никаких ответных действий на акцию военных, столь неожиданно для него появившихся на Гефесте.

В какой-то момент ему показалось, что все даже к лучшему: негаданный экскурс в компьютерную систему офисных зданий и вид совершившего посадку космического корабля заставили его испытать давно позабытый прилив сил, он мобилизовался, как перед выходом на сложное задание, и эта собранность, отрешенность от всех и вся, не являлась порождением неких закономерностей существования в Логре – в данном случае очнулась его воля, мгновенно возобладавшая над всеми иными проявлениями разума.

Он действовал быстро и целеустремленно. Внутренняя структура Логра, которая поначалу казалась ему незыблемой, на самом деле была управляема. Главное – он понял, что находится внутри собственной памяти, а вокруг, невидимые для глаза, лежат массивы информации, составляющие его личность, но до момента появления нежданных гостей у него не было особого желания трогать эти структуры, предварительно не изучив их.

Теперь ситуация вынуждала его действовать. Раули не хотел, чтобы кто-то посторонний копался в его душе, а значит, он должен сделать реальность вокруг себя такой же безликой, какой она была до прихода Даны.

О девушке он думал постоянно. Мысль о ней не покидала Кристофера даже в самые отчаянные минуты, когда сонмище вырвавшихся из глубин памяти призраков становилось совершенно непереносимым, но сейчас следовало забыть о проявлениях мира внешнего и сосредоточиться на внутренней структуре Логра.

Уничтожить те или иные воспоминания, чтобы стабилизировать разбушевавшуюся реальность, он мог, но не хотел: в конечном итоге все, начиная от штурмовиков корпорации «ЭХО» и заканчивая безобразным трупом Рауфа, – это не очень приятные, но неотъемлемые, а главное – невосполнимые частицы его души…

В своих злоключениях Крис постиг основополагающий принцип виртуального существования: структура Логра с самой первой секунды, как только он очнулся среди черноты и безвременья, была подчинена ему абсолютно, просто он недостаточно внятно и настойчиво формулировал изъявления своей воли.

Осознав это, он без труда изгнал мешающие ему призраки, заточив их внутри черного как смоль смерча, лениво вращающегося на просторах кыоиганской степи.

Теперь, пока он сам не пожелает этого, определенные участки воспоминаний будут запечатаны там, словно джинн в бутылке.

Ожидая развития событий, Раули вернулся к спокойному существованию. Оно по-прежнему не удовлетворяло его, но уже не угнетало своей явной неизбежностью. Вечность, на фоне прошедших событий, перестала казаться такой пугающе-однообразной, и потому он спокойно воспринял появление первого фантома, вторгшегося на пространства кьюиганской степи со стороны бешеного, переливающегося радужным сиянием информационного потока Интерстар.

Что-то изменилось в самом Крисе. Он спокойно побеседовал с «заблудившимся пользователем», не причинив тому ни малейшего вреда, потом со скупым равнодушием принял у себя голубокожего гуманоида и еще несколько персонажей придуманной не им игры.

Совершив между этими вторжениями прогулку по знакомому мостику, он взглянул на полковника Грина, который руководил операцией, и, пролистав сделанные им электронные заметки, понял, что никто не собирается причинять ему конкретный вред. Военные пытаются понять, что такое Логрис и как ведет себя личность, заточенная в нем после смерти. Это было оправданное беспокойство, хотя и запоздалое, – поэтому Крис не стал совершать никаких ответных действий, реагируя на вторжение в его электронный склеп.

Он вел себя таким образом, чтобы полковнику Грину как можно быстрее наскучила придуманная игра.

После визита Даны и собственного экскурса в личный, не придуманный никем ад воспоминаний Раули изменился, но не собирался демонстрировать это кому бы то ни было. Военные могли расшибиться в лепешку, но их провокации будут вновь и вновь натыкаться на его равнодушие, с тем, чтобы операция на Гефесте закончилась как можно быстрее. Пусть они получат желаемую информацию, свернут компьютерный комплекс и улетят, а на стол руководства Конфедерации Солнц ляжет секретный отчет о посмертном тестировании личности Кристофера Раули – ублюдка и убийцы, который превратился в равнодушный ко всему набор байт.

Криса полностью устраивал подобный отчет.

Пусть его оставят в покое, и тогда он сможет до конца разобраться, кем же на самом деле он стал?

Он был уверен – военные не задержатся здесь надолго, слишком много денег нужно вкладывать в погибшую колонию, чтобы основать тут какую-то гипотетическую базу. Логика Раули была безупречна, а терпение – неистощимо. Он допускал в своих рассуждениях, что, покидая Гефест, военные включат станцию ГЧ планеты в сеть своих узко специализированных приемопередающих устройств, но мостик, ведущий сюда из его Логра, все равно сохранится – это неотъемлемая, специально сконструированная деформация кристалла, а значит, он сможет вернуться на свою трижды проклятую родину и вновь увидеть ее – девушку, что заполнила вакуум его души, заставила по-иному взглянуть на вещи…

Она всколыхнула в нем ад воспоминаний, и Крис был благодарен ей за это. Он снова прошел всю свою жизнь, от начала и до конца, но теперь над ним не господствовали ни плотские желания тела, ни жажда денег, ни оскорбленное самолюбие.

Он сам не знал, кем стал после такой трансформации, и единственным желанием, которое родилось у него в результате мытарств по мизансценам прожитой жизни, было желание вернуться в компьютерную сеть Гефеста и, пользуясь ее инфраструктурой, отыскать Дану, чтобы спросить:

«Почему ты не пришла ко мне вновь?..»

Ну а пока ему приходилось сидеть и ждать, когда же полковник Грин и его команда расшибут себе лоб о его спокойное, безликое существование. Единственное изменение, которое он внес в собственную реальность, осталось не замеченным ни самим полковником, ни его спецами.

Помимо черного вихря, который застыл посреди кьюиганской степи, над травостоем парила одинокая, не знающая устали птица, которая издали высматривала приближающихся к скромному домику гостей.

* * *

На этот раз черный как смоль ворон спикировал в пустое окно в неурочный час.

Крис посмотрел на фантомную птицу, усевшуюся на край оконного проема, и понял, к нему опять движутся гости.

Он заставил ворона испариться, истаять в воздухе, а сам подошел к простенку и осторожно выглянул в окно.

На этот раз посетителей оказалось двое, но мало того, что они пришли в неурочный час (у военных строгий распорядок дня, и Крис уже привык, что визитеры появляются в границах кьюиганской степи в одно и то же субъективное время), эти, ко всему прочему, еще были и вооружены!..

«Странный способ контакта…» – подумал он, учитывая цели, которые до сих пор преследовал Грин.

Впрочем, оружие в руках незнакомцев, как и колоритную личность голубокожего гуманоида, можно было списать на воображение полковника, который, вероятно, пытался моделировать наиболее худшие, с точки зрения военного, варианты провокаций.

«Не дождетесь…»

Крис отошел от окна и уселся в кресло.

Впрочем, в расслабленной позе он просидел недолго.

Гибкая, сильная фигура влетела в комнату, едва коснувшись пальцами руки края оконного проема.

Второй из фантомов по какой-то причине остался снаружи. «Скорее всего, страхует дверь и другое окно», – моментально подсказал Крису профессиональный опыт.

Это становилось любопытным, но мирное чувство истаяло от первой же фразы, которую произнес появившийся в комнате виртуальный призрак.

– Здравствуй, Скарм… – Он уселся на край оконного проема, полностью загородив этот путь отступления своими широкими плечами. Импульсная винтовка в его руках выглядела вполне натурально и смотрела зрачком электромагнитного компенсатора прямо в грудь Раули. – Не узнаешь?

Крис внимательно посмотрел на незнакомца и позволил себе усмехнуться краешком губ. Не узнать виденного однажды человека – это уже не являлось свойством его памяти, в Логре все находится на своих местах, каждый байт, который в обычной жизни нужно долго и порой мучительно выковыривать из подсознания, здесь всегда к твоим услугам. Конечно, он узнал его, Доминика Фроста – хакера и по совместительству убийцу. Только вот к чему все это? Похоже, что на сей раз Грин переигрывал… либо он неправильно оценил личность полковника?

Раули ошибался во всех своих выводах.

Александр Грин был тут совершенно ни при чем. Он сидел в своем кабинете, составляя очередной отчет для генерала Белова, а призрак Фроста не являлся очередным выдуманным персонажем тестовой игры – за ним скрывался настоящий, живой человек, с которым Раули действительно имел мимолетное знакомство в прошлом, но об этом Кристофер догадался чуть позже.

– Как поживаешь? – задал Фрост риторический вопрос, больше похожий на издевку или вызов.

Крис по-прежнему без видимых усилий держал себя в руках, никак не реагируя на происходящее. Он решил не поддаваться на провокации, пока это будет в его силах. Чем скучнее будут отчеты Грина, тем быстрее он уберется с Гефеста.

В данном случае эта логика не сработала.

Доминик несколько секунд, прищурясь, смотрел на Раули, а потом, чуть приподняв ствол «ИМ-12», дал короткую, трескучую очередь поверх его головы.

– Оглянись, – процедил сквозь зубы Фрост. Крис медленно повернул голову, не выпуская неожиданного визитера из поля бокового зрения.

В стене, за креслом, красовались пять дыр, каждая величиной с кулак. Сквозь отверстия была видна бескрайняя, покрытая барашками волн водная поверхность.

– Игры закончились, – зловеще резюмировал Фрост, наслаждаясь произведенным эффектом. – Я не кукла на ниточках Грина. Я пришел сам по себе.

– Зачем? – Крис так же медленно обернулся, будто его вовсе не заинтересовали дыры в стене.

– Поговорить, – оскалился Доминик. – Пока поговорить.

– О чем?

Фроста злило спокойствие Раули. Беда Доминика заключалась в том, что он не общался с Крисом при жизни – так, видел мельком да слышал кое-что, поэтому он изначально избрал неверную тактику общения. Кристофера Раули было нелегко напугать в прошлом, а здесь, в Логре, тем более, но Фрост-то был живым, им владели эмоции, которыми в свою очередь правила дурная привычка относиться к людям как к дерьму. Доминик не уважал жизнь как таковую, используя звериное право силы по поводу и без него, за что, кстати, и загремел в низкотемпературную камеру криогенной тюрьмы. Его талант программиста был лишь приложением к истинной натуре…

Крис, который, вдоволь налюбовавшись дырами, повернул голову, подумал, что Доминик Фрост живо напоминает ему Рауфа.

Однако самым неприятным из произошедшего была вовсе не скверная натура Фроста, а дыры, проделанные им очередью из импульсного оружия. Сквозь отверстия в стене виднелось море, и данный факт наводил на серьезные, неприятные выводы…

На этот раз Доминику было нетрудно проследить за мыслью Раули.

– Да, да… – хрипло прокаркал он. – Верно мыслишь. Эти дыры мог бы проделать ты, а не я, ведь это твоя Вселенная, и властен тут только разум господина Раули, верно? – Казалось, что Доминик сейчас расхохочется. – Шутки в сторону, Кристофер. – Незваный гость внезапно сменил тон. – Грин ничего не соображает в настоящем программировании. Так же, как ты, полагаю… – Он отстучал пальцами незамысловатую дробь по пластиковому прикладу «ИМ-12» и пояснил:

– За муляжом этой винтовки программа. Настоящая программа, которая способна пробить дыру не только в виртуальной стене, но и в твоей виртуальной башке, Раули. Боюсь, что твоя вселенная рухнет, если я наделаю в ней слишком много таких отверстий. Ты погибнешь, но теперь навсегда, усек?

Фрост ждал ответа, и Раули кивнул. Он хорошо усваивал наглядные уроки, первый из которых был преподан ему бездну лет тому назад в полуподвальном помещении казино планеты Кьюиг. Тогда на его глазах незнакомому мужчине сломали все пальцы на обеих руках.

На этот раз Крис воспринял прессинг более спокойно.

– Что тебе от меня нужно, Фрост?

– Ты даже не спросил, откуда я тут взялся.

– Ты поверишь, если я отвечу, что мне все равно?

Доминик нервно дернул щекой.

Как было и в случае с Даной, Крис мгновенно понял, что все это не компьютерная ложь, – за призраком, устроившимся в проеме окна, стоит живой человек, значит, Фрост действительно тут, на Гефесте, но какими извивами судьбы этот отморозок с криминальным прошлым оказался среди военных?!

На мгновение его внимание отвлек иной призрак: Дана… Это воспоминание, промелькнувшее среди логических выкладок рационального мышления, несло оттенок тепла, несмотря на всю последующую горечь причиненных ее появлением последствий.

Раули было удивительно ощущать подобное. Неужели он действительно изменился, хотя бы на йоту, в процессе короткого, но болезненного пребывания в личном аду, составляющем основу его души?

Хриплый голос Фроста заставил мысль Кристофера вернуться к более реальной проблеме.

– Меня вытащили из низкотемпературной ячейки криогенной тюрьмы ради этого убогого эксперимента, – произнес Фрост, по-прежнему целя в грудь Раули. – Меня и еще четверых парней, – добавил он. – Нас засунули в эту котловину, чтобы мы играли спектакли для тебя, а Грин исправно отсылал отчеты: «Раули дернулся так, Раули дернулся эдак…» Мы должны изучить структуру виртуального мира и потенциальные возможности фантомной личности… – передразнил он Грина и, указав на дыры в стене, добавил: – Вот она, истинная структура твоей вселенной. Ее можно ломать, по ней можно странствовать, в потоки Интерстар можно влиться и скользить по ним, как по кровеносным сосудам, только для этого нужны такие мозги, как у меня или у Саймона, понимаешь?

– Понимаю, – лаконично ответил Крис. Он посмотрел на электромагнитный компенсатор импульсной винтовки и добавил: – Я могу понять все, кроме одного: почему ты вламываешься ко мне, как последний мудак, поднимаешь пальбу своим программным оружием и вообще… ты что, решил напугать меня, Фрост?..

– Дерьмо Шииста! – Теперь Доминик вспылил по-настоящему, и Раули, который провоцировал Фроста, считая, что тот не станет стрелять в него самого, уже не был так уверен в своей железной логике.

– Мы заключенные, понимаешь ты это?! – Фрост сильно нервничал и не мог этого скрыть. – Я сижу под колпаком сопливого полковника и должен улучать момент, чтобы побыть самим собой, а не его марионеткой! У меня нет времени увещевать тебя, но есть огромное желание показать этим военным ублюдкам, как настоящий специалист может изнасиловать их сраную систему безопасности… со всей сетью Интерстар в придачу.

– Понял, – скупо ответил Крис на эмоциональный монолог Фроста.

До него наконец стала доходить истинная суть происходящих событий.

– У тебя хватило времени, чтобы наскоро написать программу, которая может поломать мою личность, и ты явился сюда, улучив момент и удрав от Грина, верно? – предположил он.

– Верно, – мрачно подтвердил его выводы Доминик.

– Тогда два вопроса: чего ты хочешь конкретно от меня и что случилось на Гефесте, если тебе и твоим подельщикам удалось воспользоваться компьютерным центром в личных целях?

Фрост усмехнулся:

– Отвечаю по порядку, Раули, раз уж ты оказался таким понятливым. Я хочу, чтобы ты убрал Грина. У меня на шее взрывной ошейник, электронный ключ от которого у полковника. Он сидит в своем кабинете и пробудет там еще, как минимум, часа два, – все эти отчеты по секретным каналам Интерстар отнимают у него каждый день уйму времени. Он сейчас торчит в сети, и не говори мне, что ты не можешь устранить его…

Раули жестом оборвал Фроста, не то соглашаясь, не то требуя ответа на второй вопрос.

– Что случилось на Гефесте?

Доминик пренебрежительно махнул рукой:

– Там внизу, под руинами города, заметили каких-то людей. Космическая пехота в полном составе пошла на зачистку.

– Зачистку или разведку? – этот вопрос сорвался с губ Раули сам собой, потому что в голове мгновенно мелькнуло воспоминание о Дане. – Они решили убить этих людей или оказать им помощь?

– А какой вариант больше устраивает тебя, Раули? – с подозрением спросил Фрост. – Мне лично – плевать, но спускались они в полной боевой, как положено. Не знаю, насколько засекречена эта возня с твоим духом, – может, по завершении операции Грин прикажет перебить не только людей, но и всех крыс в округе вкупе с нами, разумеется. Мне важен первый вопрос, или, клянусь дьяволами Элио, я просто размозжу тебе башку, а потом рискну выломать дверь в кабинет полковника!..

Крис давно не испытывал такого дикого, необузданного напора, идущего со стороны эмоций.

Он поднял обе руки в успокаивающем жесте.

– Остынь, Фрост. Перестань психовать. Я понимаю, если Грин сейчас застукает тебя там, на Гефесте, в нейросенсорном контакте с моим Логром, твоя башка слетит с плеч, так что давай убирайся назад, в мир живых.

– Я не услышал – да или нет? Ты сделаешь это?

Раули на секунду задумался.

– Да. Я выполню твой заказ.

Лицо Фроста исказила откровенная гримаса торжества.

Он все-таки сломал этого легендарного Скарма. Что ж, пусть только сдохнет Грин и спадет ошейник, окольцовывающий горло, а там…

Он знал, как распорядиться полученной свободой.

Те, кто почил в Логрисе, действительно не представляли реальной угрозы для мира живых, а вот живые…

Доминик позволил себе на несколько секунд окунуться в сладкий мир грез… в которых перед ним распахивалась целая Вселенная, где существуют миллионы виртуальных миров, и Фрост был уверен, что хозяева большинства из них имеют гораздо более богатое воображение, чем этот Раули. Он будет ломать эти миры один за другим, а потом пускать в освободившиеся фантомные пространства настоящих, живых людей, сдирая за такие экскурсии миллионные суммы через фирмы-однодневки. Готовый бизнес. Быстрый, беспроигрышный. Фросту не нужно было гадать, сколько найдется желающих покопаться в чужих мозгах, побродить по мысленным лабиринтам почивших, отыграться наконец на душе безвременно ушедшего, но «горячо» любимого родственника… Способов заработать была уйма – перед воображением Фроста вращался калейдоскоп перспектив, но в начале всех начал стояла проблема данной минуты, а именно: устранение Грина. Фрост соображал быстро и лихорадочно. Перепрограммировать взвод боевых андроидов, оставшихся охранять периметр зданий, – не проблема, это его «коллеги» сделают быстро, навалившись на задачку все впятером, а потом механические бойцы встретят возвращающихся с задания компехов и покрошат их в капусту…

У него будут корабль, маленькая армия и огромная Вселенная Логриса…

Все это выразилось в устах Фроста одним коротким восхищенным ругательством и фразой, адресованной Раули:

– Мы уходим. Дверь кабинета полковника Грина должна открыться. За ней я хочу видеть мертвое тело. Мне без разницы, как ты это сделаешь, – я знаю, что был прецедент виртуального убийства, которое скорее всего – дело твоих рук… но, если этого не произойдет, я вернусь сюда, и тогда ты сдохнешь по-настоящему. Насовсем, Раули, ты понял?

Ответом ему послужил легкий кивок головы.

– Мне нужно время на подготовку.

– Сколько?

– Часа два, не меньше.

– Это много.

– Это минимум. Иначе я ничем не смогу помочь тебе, Фрост.

На некоторое время наступила напряженная тишина, потом Доминик сделал над собой усилие и кивнул:

– Ладно… Будь по-твоему. Я жду два часа, а потом либо получаю мертвого Грина, магнитный ключ от ошейника и свободу, либо возвращаюсь за твоей душой, Раули.

Глава 7.

Колония Гефеста.

«Нижний город»…

Среди руин мелькнула и исчезла человеческая фигура.

Трое солдат в полной боевой экипировке с дыхательными масками, скрывающими нижнюю часть лица, притаились за выветренным огрызком кирпичной стены, провожая молчаливыми, внимательными взглядами мелькнувший между заброшенными зданиями силуэт.

Старший группы сделал жест: вперед, за ней! Трое его подчиненных короткими перебежками пересекли захламленное обломками ущелье улицы.

Столетов огляделся.

Справа от него высился обшарпанный фасад двухэтажного универсального магазина. Витрины смотрели на него иззубренными глазницами выбитых проемов, за которыми гнездилась сумеречная пустота. В заброшенном поселении было трудно найти хоть что-то, кроме голых, осыпающихся стен, – об этом позаботились те немногие, кому удалось выжить в нечеловеческих условиях Гефеста.

Атмосфера планеты, непригодная для дыхания, год за годом все глубже вторгалась в окольцованную горами котловину. Процесс диффузии начался без малого полвека назад, как только перестал действовать незримый силовой колпак, изначально обеспечивавший микроклимат колонии.

Как удалось выжить тем несчастным, которых заметили меж разрушенных зданий охраняющие периметр возвышенности дройды, для Столетова оказалось полнейшей загадкой. Когда он готовил группу к спуску вниз, уже начало вечереть, и он, присмотревшись, заметил несколько блуждающих в развалинах призрачных огней. Почему их не было видно раньше, капитан не знал, но Денис поймал себя на том, что думает о людях со снимков скорее как о призраках, нежели как о живых существах из плоти и крови.

Тонкая прослойка кислородосодержащей среды, которая покрывала дно котловины, уже давно не годилась для дыхания. Двадцать процентов кислорода в присутствии ядовитых примесей от постоянно дымящих вулканов Гефеста еще допускали жизнь некоторых растений и простейших микроскопических форм жизни, но только не людей. Капитан лично убедился в этом на примере животных, которых выносили в клетках за пределы территории базы. Крысы дохли, не прожив и часа, а, как известно, эти неистребимые спутники человеческих поселений зачастую оставались последними обитателями погибших колоний…

* * *

…Фигура, за которой наблюдал и капитан Столетов и его бойцы, принадлежала Дане.

Только она регулярно поднималась на поверхность городских руин. Остальные немногочисленные обитатели Гефеста сегодняшнего либо вовсе не покидали подземных коммуникаций, либо поднимались наверх от случая к случаю, при крайней необходимости.

После нескольких дней, проведенных в комплексе офисных зданий, Дана все еще не могла прийти в себя от массы новых обрушившихся на нее впечатлений.

Мир вдруг раздвинулся до непонятных, необозримых рамок, но она-то оставалась прежней и теперь, вкусив новых знаний и впечатлений, ощущала себя песчинкой, никому не нужным, насмерть перепуганным зверенышем, случайно шагнувшим за рамки дозволенного… Именно из-за страха, непонимания и ощущения собственной ничтожности, она, вторично попав в радикально видоизменившуюся Вселенную Раули, где под чужими небесами грохотали разрывы и носились невиданные, издающие оглушительный рев механические чудовища, а цветущая степь превратилась в липкую, перепаханную воронками грязь, попросту не выдержала, инстинктивно подалась назад, выпутывая разум из цепких тенет чуждой реальности.

Как ни крути, эти визиты ничего не дали ей, кроме страха, преследующего по пятам ее душу.

Он был так силен, что девушка, едва придя в себя после грохочущего ада неизвестной ей планеты, где гибла – или мужала? – душа Кристофера Раули, тут же начала спуск вниз, чтобы оказаться как можно дальше от этих огней, что так манили ее, дразня надеждой… Но на поверку оказалось, что в зданиях, расположенных на вершине плоскогорья, обитал не бог и не доброе существо, временно позабывшее о своих подопечных…

Она не знала, кем назвать встретившуюся ей душу Кристофера Раули. Одно Дана поняла наверняка – он никак не подходит под образ выдуманного ею бога…

Только спустившись вниз и оказавшись среди руин, она почувствовала облегчение. Вот где был ее дом, здесь все казалось привычным и понятным, каждый предмет или явление занимали свое место и были предсказуемы…

…Прошла неделя или две после памятных событий, и Дана окончательно успокоилась, пришла в себя.

Вроде бы жизнь вернулась в привычное ей русло, но почему, успокоившись, она все чаще начинала задумываться о Кристофере?

Бродя меж руин города, укладываясь спать или просыпаясь, она ловила себя на том, что ее тянет назад, в эту странную комнату с огромным окном… Ей хотелось снова увидеть Криса, поговорить с ним, узнать, что на самом деле приключилось с его миром, куда подевалась цветущая степь и не нужна ли ему помощь?

Однако, когда подсознательно она уже была готова совершить новое восхождение на вершину горного плато, в их мир внезапно вторглась иная сила. Дана своими глазами видела, как на плоскогорье опять опустился огромный корабль, в зданиях, которые сияли по ночам россыпями огней, вновь появились люди, а по краю каменистого плато сутки напролет бродили фигуры человекоподобных машин.

Все это, естественно, испугало и насторожило девушку. Несколько дней она издали наблюдала за возродившейся жизнью комплекса зданий, теряясь в догадках, а затем в ее жизнь внезапно вторглись иные заботы – более конкретные и страшные, чем возродившаяся на недосягаемых высотах жизнь.

Первым заболел Питер. Дана как раз спускалась из «верхнего города» в глубину подземелий, когда увидела его. Питер сидел у входа в один из подземных залов, привалившись спиной к стене. В сумраке его лицо казалось коричневым, но на самом деле его усеяли пунцовые пятна, лоб был покрыт испариной, парня трясло, его губы потрескались от жара, и он едва ли осознавал действительность.

На следующий день заболели сразу несколько человек, а еще через сутки среди обитателей подземных коммуникаций началась повальная эпидемия. Людей валила лихорадка, у всех без исключения вдруг поднималась высокая температура, начинало ломать суставы, и все это обрушилось на них внезапно, непредсказуемо, словно стихийное бедствие…

Дана буквально сбивалась с ног, пытаясь хоть как-то помочь несчастным, но что она могла сделать, не имея ни лекарств, ни элементарных знаний в области медицины? На третий день умерли двое стариков, а она отчаянно металась между больными, меняя прохладные повязки на пылающих от внутреннего жара лбах, не имея ни малейшего понятия о том, что причиной обрушившейся на подземных жителей эпидемии был маленький ручеек нечистот, который по старым канализационным трубам стекал с высоты горного плато.

Люди, появившиеся в комплексе офисных зданий, без всякой задней мысли пользовались старыми коммуникациями, но тут, внизу, все системы очистки и дезинфекции давно не работали, и никому из обитателей подземелья никогда не делалось иммунных прививок против болезней, считавшихся вполне заурядными на цивилизованных мирах. То, что для космических пехотинцев являлось всего лишь легкой формой простудного заболевания, для обитателей Гефеста превратилось во внезапную, повальную эпидемию экзовируса…

…К концу второй недели после первого случая заболевания подземные коммуникации города превратились в сумеречный ад. Десятки людей, сбившись плотными группами в залах давно пересохших отстойников, умирали, попросту сгорая от высокой температуры. Те, кто еще оставался на ногах, пытались помочь несчастным, хоть как-то облегчить их страдания, но все было тщетно… и только Дана не чувствовала никаких признаков болезни.

Откуда ей было знать, что, пролежав двое суток под опекой комплексного аппарата жизнеобеспечения в спальне Вениамина Раули, она автоматически получила все необходимые прививки и теперь в принципе не должна была заболеть…

Пытаясь помочь больным, она день за днем поднималась к городским руинам, отыскивая среди полуразрушенных домов немногие известные ей медикаменты, но чаще всего она, совершенно обессиленная, возвращалась с пустыми руками и валилась спать рядом с больными, чтобы, очнувшись от тяжелого полузабытья, вновь идти наверх в город…

…На этот раз вслед за девушкой, возвращавшейся в систему подземных коммуникаций, следовали фигуры солдат в фототропной броне.

Они прекрасно видели в темноте, но Дана, не обладавшая такой способностью, не заметила их. Войдя в зал, она остановилась, давая глазам свыкнуться с сумраком огромного помещения, как вдруг…

Яркий свет нескольких включившихся разом плечевых фонарей залил огромное помещение бывшего отстойника канализационных вод, на высохшем полу которого лежали люди. Десятки людей, живые и мертвые, способные как-то отреагировать на свет или уже безучастные ко всему…

Для капитана Столетова и его бойцов эта картина явилась полной неожиданностью.

– Группа «Альфа», вызываю полковника Грина, – произнес побелевшими губами Столетов, взгляд которого примерз к открывшимся в свете фонарей жутким картинам человеческих страданий. – Командир, у нас проблемы, – машинально произнес он, в то время как глаза капитана продолжали скользить по десяткам лежащих вповалку человеческих тел. – Мы нашли поселение под городом но, похоже, эти люди больны. Нет… Не знаю чем, но им требуется срочная помощь, это могу сказать наверняка. Подождите, полковник. – Он оглянулся, отыскав глазами неподвижно застывшую, зажмурившуюся от внезапно вспыхнувшего яркого света Дану. – Тут рядом девушка, за которой мы следили, она, по-моему, единственная, кто еще стоит на ногах, попробую переговорить с ней…

Дана, о которой шла речь, ослепленная внезапным появлением десятков ярких столбов света, застыла, вытянув вперед руки, и не видела вокруг себя ничего, кроме ослепительных, радужных кругов.

Чья-то рука коснулась ее плеча, и голос, идущий из этой радужной черноты спросил:

– Вы понимаете интеранглийский, мисс? Можете поговорить с нами? Мы пришли, чтобы помочь вашим людям.

* * *

Поднявшаяся наверху суматоха, с одной стороны, сыграла на руку Фросту и его компаньонам, а с другой – непонятное оживление встревожило и напугало их.

Дверь кабинета полковника Грина пока что не отворялась, но пятеро заключенных без помех покинули компьютерный центр и теперь наблюдали за тем, как десяток боевых дройдов вторично, уже более основательно, расчищают от обломков наклонный тоннель, ведущий от руин города к расположенным на плоскогорье зданиям.

Внизу явно что-то произошло, роботы расчищали тоннель, чтобы по нему беспрепятственно могла пройти тяжелая техника… И действительно, спустя пару минут откинулась рампа космического корабля, и по ней съехала на дорогу боевая машина, которая тут же направилась к тоннелю, а затем вниз, к руинам городских кварталов.

Фрост посмотрел на часы.

Истекло уже сорок минут из отпущенных Раули двух часов. Затеянная игра все меньше и меньше нравилась самому Доминику, слишком много непредсказуемых факторов было вовлечено в его спонтанный план, но теперь отступать было поздно, оставалось ждать – выполнит ли фантом Кристофера Раули свою работу?

Изнывая от неопределенности, Фрост следил за тем, как планетарная машина скрылась в расчищенном тоннеле, потом появилась внизу и поползла по старой растрескавшейся дороге к руинам города.

Дройды, закончив расчистку тоннеля, вернулись наверх.

Глядя на человекоподобные машины, занимающие свои места на периметре возвышенности, Фрост вновь с досадой и нетерпением подумал о том, что перепрограммировать этих железных истуканов не составит труда для пятерых человек, всю жизнь промышлявших в электронных сетях, но для этого они должны, как минимум, взломать и полностью подчинить себе центральную систему офисных зданий.

Это в первые секунды вызовет всеобщую тревогу, а Доминик не хотел рисковать. Пока жив Грин, существовала огромная опасность, что он просто взорвет их ошейники.

«Что же он тянет, этот сволочной призрак?!»

– Саймон, а что за смерч болтался там, рядом с домом? – чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, спросил Фрост, обращаясь к Генриху.

– Мне почем знать? – обернувшись, ответил Саймон. – Я держал дверь и окно…

– Я знаю, – внезапно произнес Клаус, который непосредственно не входил в реальность Раули в виде фантома. – Пока вы толковали со Скармом, я заглянул за эти черные пеленки.

– И что там?

– Его воспоминания. Трупы, которые, наверное, преследовали Криса, пока он не додумался изолировать их.

– А при чем тут черный смерч?

– Это антураж его мысли, – пояснил Клаус. – Особенность Логра в том, что его процессор обсчитывает каждую мысль заключенной внутри сущности и реализует ее, видоизменяя обстановку реальности. Но в базах данных лежат только те образы, которые может представить сам Раули. В данном случае он просто подумал о чем-то подобном, и определенные воспоминания были автоматически заблокированы. Для него в наглядном виде это стало черным смерчем, укрывшим нежелательные участки памяти.

– Интересно, почему Грин не акцентировал наше внимание на нем? – произнес Саймон. – Не придал значения? Или…

Его фраза была прервана появлением планетарной машины.

Тяжелому вездеходу потребовалось десять минут, чтобы преодолеть участок старой дороги и вскарабкаться вверх по наклонному тоннелю.

Остановившись подле офисных зданий, машина открыла задние десантные люки, и оттуда выскочили двое компехов. Подоспевшие бытовые дройды, которых в резиденции господ Раули насчитывалось несколько десятков, тут же выстроились в длинную очередь.

– Что они там приволокли, мать твою?! – неприязненно воззрился Фрост на прибывшую машину.

Первый из человекоподобных механизмов протянул руки, принимая что-то из глубин десантного отсека.

Фрост присмотрелся, вытянув шею и неприязненно ощутив давление взрывного ошейника в районе кадыка.

На руках дройда оказался человек. Доминик различил безвольно болтающиеся ноги, опущенную руку со сжатыми в кулак пальцами… Да, это был человек, худой, изможденный, явно пораженный какой-то болезнью, одетый в рваные лохмотья…

– О черт… – простонал за спиной Фроста Саймон. – Еще местных доходяг нам не хватало для полного счастья…

* * *

Планетарная машина разгрузилась и ушла вниз.

Прошло уже полтора часа. Фрост не находил себе места, как вдруг…

Дверь, ведущая в кабинет полковника Грина, за которой сквозь прозрачный пластик окна наблюдал Саймон, беззвучно отворилась, скользнув вбок.

Прошла минута, другая, а изнутри помещения никто не появлялся.

– Есть!.. – выдохнул Фрост, срываясь с места. Четверо заключенных бегом кинулись за ним.

* * *

По иронии судьбы полковник Грин оборудовал свой кабинет в бывшей спальне Вениамина Раули. На то было несколько объективных причин: во-первых, тут располагался мощный компьютерный комплекс с выходом на станцию Гиперсферной Частоты, во-вторых, с терминалов этой комнаты, которая раньше совмещала в себе функции больничной палаты, рабочего кабинета и спального помещения, можно было следить за всем происходящим как внутри зданий офиса, так и вне их.

Гипотетический дух Вениамина Раули нисколько не пугал Грина – полковник не страдал предрассудками подобного толка, а огромное электронное окно, за которым простиралась бескрайняя кьюиганская степь, создавало иллюзорное ощущение простора.

Короче, Грину вполне нравилось это помещение.

Сейчас он сидел, уронив руки и голову на плоскость рабочего стола. Из разъема его височного импланта глянцевитой змеей выползал оптико-волоконный кабель нейросенсорного шунта.

Фрост, первым ворвавшийся в помещение, схватил руку полковника. Та была еще теплой, но пульс на запястье едва прощупывался, и стоило отпустить ее, как рука Грина безвольно и мягко стукнула об стол.

– Проклятый ублюдок… – Фрост грубо вырвал из височного импланта полковника шунт нейросенсорного контакта, пнув от избытка чувств безвольное тело, которое от удара едва не съехало со стула. – Саймон, возьми медицинский сканер, посмотри, что с ним! – распорядился Доминик, лихорадочно обыскивая карманы полковничьей формы, потом, не обнаружив искомого, обвел взглядом помещение, обратив внимание на недавно установленный сейф, толстая дверь которого была чуть приоткрыта, и с радостным рыком кинулся к нему.

Есть!..

Пять магнитных ключей от взрывных ошейников лежали аккуратной стопкой.

Свобода… Наконец-то они свободны!

* * *

– Ну, что там с ним? – Фрост уже снял свой ошейник и отшвырнул его в сторону. Взяв другой магнитный ключ, он склонился к Саймону, который водил раструбом объемного медицинского сканера вдоль черепной коробки полковника Грина.

– Кровоизлияние в мозг. Смотри-ка. – Он повернул сканер окошком мини-дисплея к Фросту.

Да, на показания прибора стоило посмотреть.

Два очага кровоизлияния располагались в диаметрально противоположных точках: один во лбу, другой – в затылочной области.

– Думаю, медицина с таким еще не сталкивалась, – злобно улыбнулся Саймон, ощущая, как его ошейник распался на две половины. – Нет, Фрост, ты понял? Это же пуля в лоб и контрольный выстрел в затылок!.. – Саймон отложил сканер и потянулся к глянцевитой змее нейросенсорного шунта. – Клянусь, наш дружок сделал выстрел через сеть. – Саймон указал на бескрайнюю кьюиганскую степь, простиравшуюся за электронным окном. – Помнишь рекламу таких окон, Доминик? Главное, что через наше электронное окно вас никогда не достанет недруг… – прогнусил он голосом рекламного агента. – Я хочу взглянуть на это!

– Саймон, брось! У нас куча дел! Лучше скажи, он сдох?

– Еще пару минут протянет… Тело уже парализовано. Нет, Фрост, я хочу убедиться, что это сработал Скарм! Всего полминуты… – Он раздвинул пальцами кожу на своем виске и вставил конец шунта в обнажившееся гнездо импланта.

Бескрайняя степь планеты Кьюиг рванулась навстречу, и вот он уже стоит по ту сторону электронного окна по колено в траве…

Оглянувшись, Саймон увидел кабинет и себя, застывшего подле окна.

Ну, конечно. Отсюда можно было увидеть только того, кто подключен в данный момент к компьютерной системе зданий!

Ну-ка, посмотрим… Он оглянулся, оценивая, где расположена наиболее удобная точка для стрельбы, сделал пару шагов в сторону, раздвинул траву и…

Вот она, «ИМ-12» с компьютерным прицелом. Брошена в траву там, откуда произведены два безжалостных выстрела, в лоб и в затылок… Надо же… Кровоизлияние в мозг, кому сказать… выстрел через электронное окно!..

Он усилием воли вернул себя назад в реальность переоборудованной спальни Вениамина Раули и возбужденно произнес, обращаясь к Фросту и застывшим за его спиной подельникам:

– Это он, точно! – Саймон был восхищен и не мог скрыть этого. – Оружие брошено, как обычно, два выстрела, и все… – Он посмотрел на Грина, у которого из уголка рта стекала тонкая струйка слюны… – Каюк тебе, парень…

– Ну, хватит. – Фрост решительного развернулся. – Бегом в компьютерный центр, мы должны успеть взломать систему до возвращения компехов!

* * *

Фрост не преувеличивал, когда говорил, что им впятером потребуется немного времени на овладение электронной системой офисных зданий, с которой были связаны два десятка боевых андроидов, охранявших периметр комплекса.

Заключенные, отобранные Беловым для проведения эксперимента, отличались несомненным талантом в области прикладного программирования, они были из числа тех людей, кто в электронных сетях чувствует себя много увереннее и комфортнее, чем, скажем, на природе, в лесу.

Каждый из них получил пожизненный срок за особо тяжкие преступления, связанные со взломом компьютерных сетей. Жесткость наказания во всех пяти случаях определялась не ущербом, нанесенным банковским счетам или военным компьютерам, а тем, что в условиях глобальной компьютеризации подобные электронные «кражи со взломом» приводили не только к финансовым потерям, но зачастую и к человеческим жертвам. В случае с Саймоном, например, пострадали люди, находившиеся в подземном хранилище, которое обесточилось в результате взлома банковской сети. Фрост был напрямую ответствен за гибель двух десятков членов экипажа боевого крейсера Конфедерации Солнц, когда он, взламывая систему бортового кибермозга, случайно разгерметизировал несколько отсеков.

Никто из пятерки заключенных не признал своей вины, по крайней мере официально.

Попав на Гефест и оказавшись в условиях относительной свободы, они каждый по-своему мечтали реализовать подвернувшийся шанс, но не для того, чтобы заслужить одобрение Грина своей работой и получить обещанное право: прожить остаток дней на каком-либо из слаборазвитых миров, отнюдь, – им такая свобода казалась равносильной смерти. Они мечтали о другой свободе, и сейчас как никогда были близки к ней… вот только теперь жертвы, которые неизбежно появятся в результате их действий, никак нельзя будет назвать случайными или побочными.

Лучше всех это понимали Саймон и Фрост.

– Ну что, парни? – Доминик крутанулся вместе с креслом, развернувшись так, чтобы видеть четыре терминала сквозь прозрачные перегородки компьютерного центра. – Теперь все будет по-настоящему, система наша, андроиды ждут приказов, и я собираюсь отдать им первое распоряжение.

– Какое? – спросил Клаус.

– К нам движется боевая машина с компехами, – вступил в разговор Саймон. – Если мы не хотим снова загреметь в криогенные камеры, то, думаю, пора действовать. – Он выразительно постучал по поверхности тактического монитора, связанного с подсистемой установленных на возвышенности автоматических орудий.

– Да, компехов нужно ликвидировать как можно скорее, – неожиданно поддержал его Загер – самый тихий и неприметный из группы. – Думаю, что Грин был божьим одуванчиком по сравнению с этим капитаном, что командует ими.

– А местные? Эти больные, их в лазарете уже человек тридцать! – резонно напомнил Донован.

– С ними разберемся позже, – отмахнулся Саймон. – Нам сейчас главное удержать возвышенность, чтобы компехи не прорвались сюда и не подали сигнал через станцию ГЧ.

– Все согласны? – подытожил короткий обмен мнениями Фрост.

Не дождавшись ответа, он вновь развернул свое кресло к пультам.

– Тогда за работу. Сначала разберемся с космической пехотой, а потом нужно будет навестить Раули, чтобы поставить еще одну жирную точку в вопросе, кто здесь теперь главный…

Палец Доминика потянулся к сенсорам тактического пульта управления огнем.

В эти кульминационные секунды он внезапно ощутил, как мощный выброс адреналина захлестывает его разум, – кровь несла по венам пьянящее непередаваемое ощущение власти, обладания чужими жизнями, когда одно касание пальца и…

– Дьявол!.. – вырвалось из горла Фроста хриплое ругательство.

На тактическом мониторе, вместо подтверждения приказа и отчета о его исполнении, вспыхнула иная лаконичная надпись:

«Автоматический огонь невозможен. Обозначенная цель маркирована сигналом „свой“».

Глаза Фроста впились в экран, пальцы медленно сжимались в кулаки, белея от напряжения, но рука Саймона, которая легла на его плечо, не дала пострадать безвинной приборной панели.

– Спокойно, Доминик. Мы не сняли блокировку кода «свой-чужой». Периметр не будет вести автоматический огонь по машинам, излучающим условный сигнал.

* * *

Первая БПМ показалась из-за руин зданий, медленно выползая на прямой отрезок дороги, ведущий к тоннелю.

* * *

– Клаус, Загер, Донован, займитесь снятием кода опознавания! – Фрост уже пришел в себя… звон в ушах отступил, но глаза по-прежнему блестели, словно у бешеной собаки. – Где здесь пульт ручного управления?! – неизвестно к кому обращаясь, рявкнул он, оглядываясь по сторонам.

– Тут, – не оборачиваясь, ответил ему Саймон, который уже занял кресло за соответствующим терминалом. Руки Генриха спокойно и цепко охватили два джойстика ручной наводки орудийного комплекса периметра, а контрольный монитор перед ним сиял зеленоватой мутью, располосованной тончайшими ярко-красными нитями компьютерного прицела, в узлах пересечения которых бежали быстро меняющиеся цифры.

Фрост, не находя себе места, кинулся было ко второму подобному терминалу, но, взглянув на экран, понял, что линию огня второго, расположенного по эту сторону возвышенности орудийного комплекса в нужном направлении, блокирует бетонный выступ, идущий поверху пробитого в скалах наклонного тоннеля.

Это орудие в данном случае оказалось вне игры, и Фросту оставалось только встать за спиной Саймона и наблюдать, как тот совмещает линии электронного прицела с тупым бронированным носом выползающей из-за поворота дороги бронемашины.

– Огонь… – прохрипел он, когда линии совместились. – Огонь!

Саймон сжал сенсоры двух гашеток, бугорками выступающие под подушечками больших пальцев обеих рук, и горную возвышенность огласил гулкий, ритмичный рокот, а внизу, на самом краю руин, где дорога делала крутой поворот, сгустившиеся сумерки разорвались ослепительными сполохами.

* * *

Головной машиной управлял сержант Динк, рядом с ним, в кресле, предназначенном для командира, дремал напарник, рядовой Соломатов.

Впрочем, условности деления на воинские звания были давно и безнадежно стерты. В группах специального назначения служили люди, прошедшие не только специальную подготовку, – за их плечами лежали десятки боевых операций, и в обычной космической пехоте они давно уже носили бы знаки различия капитанов, майоров, а то и полковников…

Здесь же они оставались сержантами и рядовыми. Действительные воинские звания лежали где-то в штабах, упрятанные в файлах с паролями и грифами «секретно». Каждый из бойцов спецподразделений знал о них, но справедливо не афишировал, понимая, что в лучшем случае они пригодятся при уходе на пенсию, не раньше…

Эта спецоперация казалась намного проще иных, гораздо более рискованных заданий.

Если бы не внезапное обнаружение остаточной колонии, все члены которой оказались повально заражены обычным штаммом простудного вируса, против которого в их организмах не было выработано иммунитета, то данное задание вполне соответствовало бы маскировке, которую применило начальство для их отзыва на Гефест…

«Да, чистой воды отпуск… – подумал Динк, заставляя старую примитивную машину медленно вползать в поворот. – Никаких тебе террористов и прочей дряни, рули потихоньку, помогай людям, одно удовольствие…».

Соломатов, дремавший в кресле, смешно зачмокал губами во сне…

Нос двенадцатиметровой машины уже показался из-за руин, двигатели выли на пониженных оборотах, огромные литые колеса медленно поворачивались, вписывая многотонную бронированную махину в крутой поворот, когда Динк боковым зрением и заметил сквозь лобовое бронестекло, как в сумерках на краю возвышенности часто заморгал ослепительный, режущий глаз огонь.

Он не успел ни испугаться, ни осознать, что это за проблеск, как шквал снарядов ударил по руинам, правее БПМ, мгновенно осенив все вокруг адским грохотом разрывов, ослепительными всплесками огня и ноющим свистом осколков.

Тридцатитонную машину тряхнуло так, что заглох, захлебнувшись, спрятанный глубоко под броней двигатель, с противным визгом автоматически опустились бронежалюзи, БПМ вздрогнула, как живая, вбирая множественный удар взрывных волн, и тут же на пульте управления начали один за другим вспыхивать датчики отслеженных компьютером повреждений.

Вскрикнул ударившийся головой о потолок Соломатов, а Динк, оглушенный внезапным, но неточным залпом, уже пришел в себя и пытался завести двигатель, несмотря на сигнал, оповещающий о повреждении магистрального энерговода.

Все произошло в считанные секунды с той внезапностью, которая не дает времени на осмысление ситуации.

«Атакованы… Кем?.. Почему?.. Откуда?..»

Динк тряхнул головой. Ответ на последний вопрос он вроде бы знал.

«Не паникуй… Только не паникуй… Это сбой компьютерной системы, будь она неладна!..» – пальцы сержанта сновали по сенсорам переключателей, но все усилия оказались тщетны, – машина была старой, давно списанной, и половина боевых систем попросту не функционировала.

* * *

Сбрендившее наверху орудие еще меняло боекомплект, а в кабине БПМ, освещенной тусклым мерцанием приборных панелей, уже шел простой, ненормативный, но зато доходчивый диалог между двумя людьми и кибернетической системой.

– Что… мать твою… – Рядовой ухватился за ушибленный затылок, выпучив глаза на Динка. – Дрова везешь?!

– Заткнись! – лаконично посоветовал сержант, и Соломатов, окончательно придя в себя, вдруг заметил и опустившиеся бронежалюзи, и множественные красные сигналы повреждений, буквально усыпавшие пульт управления старой машины.

Сбоку, там, где курились кисловатым дымком воронки, в наступившей гробовой тишине вдруг с грохотом обрушился участок стены…

Схватив коммуникатор, Соломатов взглянул сквозь узкие триплексы опустившейся на лобовое стекло брони и взволнованно произнес:

– Второй, ответь первому.

– На приеме, – тут же отозвался коммуникатор.

– Нас обстреляли. Судя по вспышкам – орудие периметра базы!..

– Я видел. – Это был голос сержанта Семенова со второй планетарной машины, которая ползла следом, соблюдая дистанцию в пятьдесят метров, и сейчас была скрыта городскими руинами. – Работал правый орудийный комплекс, вы в секторе его обстрела. Связи с капитаном и полковником нет, я уже проверил. Какие соображения?

– Мы заглохли, – включил свой коммуникатор Динк. – Что с орудием – не знаю, – зло прокомментировал он, – но сигнал мы генерируем по-прежнему… Я вообще ни хрена…

Залп перезарядившегося орудийного комплекса заглушил конец его фразы, на этот раз хлестнув снарядами по изгибу дороги и противоположному участку руин.

Осколки замолотили по броне машины, со звонким грохотом норовя пробить себе дорогу внутрь, но от такого неточного огня лишь глох экипаж да появлялись глубокие выщербины на бронепластинах.

– Динк, ты можешь сдать назад? – прорвался сквозь грохот голос Семенова.

– Не работает двигатель, магистраль энергопитания перебило!

– Только не суетись! Броня выдержит…

Осколки отсвистели, и вновь наступила глухая тишина.

– Я не знаю, кто там жмет на гашетку, но сейчас эта сука пристреляется и… – Динк в сердцах треснул кулаком по приборной панели.

– Не психуй… – Голос Семенова теперь рвало участившееся дыхание. – Я уже ползу к вам с тросом. При следующем залпе имитируй попадание, понял?!

– Понял, – ответил Соломатов, расстегивая подсумок боевой экипировки. В такие секунды главное было не растеряться, не совершить глупых, необдуманных действий. Кто их атакует, можно выяснить позже, а сейчас забота была одна – выжить самим и выдернуть из сектора обстрела взбесившегося орудия три десятка бессознательных больных, которые вповалку лежали в десантном отсеке БПМ.

– Динк, приготовься, я приоткрою люк. – С этими словами Соломатов отдал сержанту две гранаты и дымовую шашку, а сам потянулся руками к потолку кабины.

Третий залп орудийного комплекса не заставил себя ждать и, как предсказывал Динк, оказался наиболее точным: десять снарядов – по пять из каждого ствола спаренной установки – легли ярко-оранжевыми разрывами, попав почти в яблочко… недолет составлял какие-то пять-десять метров, и машину опять ощутимо подбросило взрывной волной, но Соломатов, не обращая внимания на свистопляску осколков, чуть приподнял бронированный люк и выкинул на лобовой скат брони две гранаты с дымовым пакетом в придачу.

За опадающими султанами разрывов сверкнули еще две вспышки, и от носовой части машины повалил густой жирный дым.

* * *

– Попал!.. – Саймон отпустил джойстики наводки и вытер вспотевшие ладони.

Фрост угрюмо посмотрел на экран целевого монитора. Он видел по вспышкам, как два снаряда угодили в лобовой скат бронемашины, и теперь оттуда валил густой черный дым. Два прожектора, направленные на изгиб дороги, освещали курящиеся воронки и обломки зданий.

– Хреново ты стреляешь, Саймон… – наконец произнес он, оценив картину разрушений.

– Сам бы попробовал… – огрызнулся Генрих и тут же добавил с не меньшей досадой в голосе: – Ты прав, надо было чуть подождать, пока появится вторая бронемашина…

* * *

Семенов подполз к корме подбитой БПМ, одной рукой волоча за собой конец тяжелого металлического троса.

– Живы? – тихо спросил он в коммуникатор.

– Живы, – раздался в ответ голос Динка. – Орудием управлял человек, слышишь, Серега? Компьютер бы не купился на две гранаты и дымовую шашку.

– Ясное дело… – прохрипел сержант, накидывая металлическую петлю на буксировочный крюк. – Приготовьтесь, через пару минут начнем вас выдергивать из сектора обстрела. – Он закончил работу и ужом пополз назад в темноту. – Кстати, как насчет того, чтобы погасить это орудие?

– Ничего не выйдет, – ответил ему Динк. – У нас же старая модель БПМ, забыл? Питание сдохло, сервоприводы орудий обесточились.

– А аккумуляторы?

– Уже проверил. Может, попробуешь угадать, в каком году эта куча металлолома проходила последнее техобслуживание?.. – В коммуникаторе было слышно, как Динк тщетно щелкает переключателями аварийного питания. – Сажают ради своей секретности на всякий хлам, потом молись богу, чтобы остаться живым…

– Заткнись, не каркай, – посоветовал ему Соломатов, пытаясь разглядеть сквозь дымовую завесу, что творится на краю горного плато.

– Все, приготовьтесь, дергаю, – спустя некоторое время раздался по связи голос Семенова.

Тишину, укутавшую городские руины, внезапно нарушил сухой треск очередей из импульсного оружия, и две грозди прожекторов, которые освещали с вершины горного плато подбитую и дымящуюся на городской окраине бронемашину, с оглушительным грохотом рухнули вниз, рассыпая водопады искр от перерубленных кабелей питания.

Окрестности тут же погрузились во мрак.

Спустя секунду среди руин раздался надсадный рев двигателя, и истекающая жирным дымом подбитая БПМ медленно поползла назад, царапая потрескавшийся от времени асфальт старой дороги вывороченными деталями поврежденной передней подвески…

…Когда на краю горного плато вспыхнули резервные прожектора, у окраины руин остались лишь воронки да безобразный глубокий шрам в уцелевшем после обстрела асфальтовом покрытии.

Планетарная машина уже исчезла среди иззубренных стен разрушенного квартала, и только жирный дым от сброшенной с брони дымовой шашки все еще тянулся рваным шлейфом, указывая ее недавнее местонахождение…

* * *

– Куда она подевалась?!

Фрост стоял подле экрана и смотрел на пустое, изрытое воронками место, где несколько минут назад стояла подбитая бронемашина.

– Наверное, сумели завести двигатель и сдать назад, – мрачно пояснил ему Саймон, которому уже становилось не по себе от развития событий.

Неизвестно, чем окончился бы диалог двух негласных лидеров группы, если бы всеобщее внимание не отвлек Клаус.

– Все… Я ее взломал… – с облегчением произнес он, откидываясь на спинку кресла.

Фрост перевел взгляд на тактический монитор и задрал вверх большой палец правой руки.

Индикатор инициализации кода «свой-чужой» наконец погас, теперь любой человек или машина в радиусе огня автоматических орудий и охранявших периметр андроидов будут встречены огнем на поражение.

– Вот и хрен с ней, с этой бронемашиной, – обрадовался Саймон, чувствовавший себя до этого без вины виноватым. Откуда же ему было знать, что у этих компехов железные нервы? Никто даже не попытался выскочить из обстрелянной бронемашины, сидели до последнего, ждали возможности вырваться… Он обернулся. – Молодец Клаус, теперь пусть воюет компьютер. А мы посмотрим… – Генрих не окончил свою мысль, боковым зрением заметив, что Фрост устраивается в кресле нейросенсорного контакта. – Ты куда намылился, Доминик?

– В гости к Раули, – лаконично ответил тот, подключая нейросенсорные соединения. – Нужно, в конце концов, расставить все точки над «i».

– Хочешь его убрать? – прищурился Саймон.

– Хочу, – откровенно ответил Фрост. – Это будет большая игра, и нам понадобится виртуальный плацдарм. Не думаю, что Раули согласится предоставить нам свою Вселенную добровольно.

Саймон несколько секунд обдумывал услышанное, потом встал и направился к соседнему с Фростом креслу.

– Клаус, подстрахуй нас. – Он уселся рядом с Фростом. – Я пойду с тобой, Доминик. Мало ли что, все-таки это его Вселенная…

– Думаешь, он начнет изображать из себя крутого бога?

– Не знаю, Фрост, но это будет убийством, я правильно понимаю?

– Да.

– А ты когда-нибудь охотился на Скарма?

– Не приходилось, – буркнул Доминик, застегивая последнее соединение нейросенсорного костюма. – Я просто продырявлю ему башку, Генрих, и на этом все кончится.

– Что ж… посмотрим. – Саймон также закончил приготовления и обернулся к Клаусу: – Если что, выдергивай нас оттуда, ладно?

Клаус кивнул.

Загер и Донован не принимали участия в разговоре – все их внимание было поглощено системами контроля, которые отвечали за автоматику периметра. По лицам обоих сложно было оценить их внутреннее состояние. Похоже, они были рады, что удалось избавиться от взрывных ошейников, взломать систему управления, подчинив себе боевой контроль, да и работать с такими людьми, как Саймон и Фрост, в прошлом им и не мечталось, вот только эта планета, с отравленной атмосферой и куцым островком жизни, казалась им сейчас не лучшим местом во Вселенной, тем более что где-то там, внизу, среди мрачных руин, сейчас сосредоточивается в наступившей темноте подразделение космической пехоты. Сложно было представить, что командир компехов, капитан Столетов, оценив ситуацию, вдруг выйдет с поднятыми руками под огонь автоматических пушек.

Чтобы обрести настоящую свободу, им предстоит выдержать штурм офисных зданий – в этом из пятерых бывших заключенных не сомневался никто.

Пока что они находились в относительной безопасности на господствующей возвышенности, под прикрытием автоматического периметра и двух десятков боевых дройдов, но космическую пехоту тоже формировали не из детишек призывного возраста.

Все должны были решить ближайшие несколько часов…

* * *

Фрост в своем интуитивном предвидении ситуации брал в расчет все действующие на крохотном плацдарме силы, за исключением бытовых машин.

Множество человекоподобных роботов старых моделей, тех, что еще не были снабжены пеноплотью, буквально наполняли офисные здания, но их сугубо мирные программы не представляли опасности ни для одной из противоборствующих сторон, и потому на некоторое время эти образчики робототехники оказались предоставлены сами себе.

Все, кроме одного.

Глава 8.

Гефест.

Система подземных коммуникаций под городскими руинами.

То же время…

После первого спуска в подземные коммуникации разрушенного города капитан Столетов понял, что больных наберется еще человек шестьдесят или семьдесят, поэтому он затребовал по рации еще одну бронемашину с борта космического корабля.

Фрост пропустил момент, когда вторая БПМ сползла по откинувшемуся пандусу десантного шлюза спускаемого модуля, – он вместе с остальными находился в этот момент в кабинете полковника Грина.

Поручив Семенову и Динку эвакуировать доставленных на поверхность людей, Столетов остался внизу, вместе с Даной и пятью оставшимися в его распоряжении бойцами. Они тщательно осматривали запутанный лабиринт подземных коммуникаций в поисках тех, кто в приступе болезни не добрался до центральных залов или же, наоборот, специально забился в более глубокие ответвления, чтобы оказаться подальше от остальных.

Внезапно навалившихся забот с обнаруженными поселенцами хватало Столетову с головой, он даже не мог предположить, что наверху, в комплексе офисных зданий, в этот момент происходит смена власти и захват боевых компьютерных систем.

Поэтому внезапное сообщение, автоматически поступившее от бортового компьютера головной БПМ в момент атаки, буквально ошеломило его, заставив резко остановиться. Шедшая следом Дана налетела на Столетова, больно ударившись о ребристые пластины бронежилета, но тот даже не шелохнулся, одной рукой зачем-то прижимая к уху и так плотно прилегающий коммуникатор шлема.

– Что?! – выдохнул он в крохотный микрофон, закрепленный на короткой дуге возле губ. – Атакован? Какого… – Он, не удержавшись, выругался в адрес бортового компьютера, переключившись на частоту второй машины.

Коммуникатор молчал. Они находились слишком глубоко под землей, или вторая машина стояла под невыгодным углом для связи. Компьютер первой БПМ, послав краткое сообщение, также не отвечал на последующие вызовы.

– Всем наверх! – коротко скомандовал Столетов.

…Связь заработала, когда они достигли устья основного тоннеля, через который входили в систему подземных коммуникаций.

Столетов остановился, услышав долгожданный позывной.

– Сергей, что происходит?! – резко спросил он.

– Первая машина застряла. – Голос в коммуникаторе звучал хрипло, прерывисто, и фоном ему служил отдаленный ритмичный рокот. – Нас накрыли с высоты, капитан, это автоматические орудия, клянусь!..

Голос сержанта заглушил близкий разрыв.

У Столетова на секунду голова пошла кругом. Слишком неожиданный, нелогичный, с его точки зрения, ничем не оправданный оборот событий.

– Динк и Соломатов? Они живы?

– Да. Я приказал им имитировать попадание при следующем залпе. Попробую выдернуть их из сектора обстрела.

– Молодец. Я сейчас свяжусь с Грином и все утрясу. Наверное, это сбой в компьютерных системах охраны.

– Понял вас.

Столетов переключил канал связи. Дана и пятеро бойцов застыли, слушая наступившую тишину.

По отрывистым репликам капитана было ясно, что-то сильно не заладилось наверху с двумя машинами, которые эвакуировали больных.

Столетов вызвал Грина, но тот молчал.

Новые и новые попытки приводили к тому же результату: тишина в коммуникаторе на всех командных частотах, не отвечает ни компьютерный центр, ни кабинет полковника, ни базовый корабль высадки.

– Ни черта не понимаю… – Денис обернулся к своим бойцам. – Все за мной… – Его взгляд остановился на Дане. – Ты тоже идешь с нами… – Разглядев в сумраке ее осунувшееся лицо, Столетов добавил, обращаясь к одному из бойцов: – Каверзев, сделай ей инъекцию стимулятора.

* * *

Два фантома материализовались сразу за мостиком, перекинутым через ослепительный поток Интерстара. Внешне обстановка во Вселенной Кристофера Раули не изменилась с момента их последнего визита сюда. Все так же вокруг простиралась кьюиганская степь, белел вдалеке скромный домик, дальше, сливаясь с иллюзорным горизонтом, темнела водная гладь.

Шагая по колено в траве, Фрост мысленно проклинал предусмотрительность хозяина этого места – две фигуры, направляющиеся к дому, просматривались из его окна как на ладони, и если Раули заподозрил подвох, то им не поздоровится…

Вспомнив, кем был Крис при жизни, Фрост невольно поежился, хотя на нем и было «надето» несколько наскоро изготовленных защитных программных оболочек…

Идти в рост навстречу вероятному выстрелу было, как минимум, неприятно, но не падать же в эту траву и не ползти по-пластунски…

Фрост покосился на фантом Саймона. Генрих шел в метре от него со спокойным, даже, можно сказать, – скучающим видом. Не обмениваясь репликами, Доминик понял, что сказал бы ему компаньон, задай он вопрос.

«Не дергайся, – вот что ответил бы ему Саймон. – Наглость – второе счастье, и залог успеха именно в ней. Действовать надо спокойно и уверенно. Мы идем, чтобы выразить благодарность за успешно выполненную работу».

Белый домик приближался.

Когда до него осталось не больше десятка метров, Фрост забеспокоился по-настоящему. Все равно что-то было не так, он подспудно начал ощущать это, как только его нога смяла первые стебли виртуального травостоя.

Поздно…

Он рывком бросил свое тело в проем окна – пользоваться дверью, подле которой пролегала пропасть, тут было не принято…

Влетев внутрь помещения, он перекатился по полу, выпрямился, резко обернулся, в поисках жертвы и понял, что белый домик пуст.

Прошла целая минута, прежде чем в оконном проеме появились голова и плечи Саймона.

– Его здесь нет, – с внезапной уверенностью в голосе произнес Генрих.

– Я вижу, – угрюмо огрызнулся Фрост.

– Ты не понял меня. Его нет не в доме, а вообще. – Саймон сделал неопределенный жест, охватывающий пространство вокруг. – Крис ушел из своего Логра.

– С чего ты взял? – нахмурился сбитый с толку Доминик.

– Черный смерч. Его больше нет, – лаконично пояснил Генрих.

– Ну и что? Раули может видоизменять реальность, – резонно возразил Фрост. – Ты же сам сказал, что там были заперты его воспоминания.

– Вот именно. Нежелательные воспоминания, – напомнил Саймон. – Огромная, неотъемлемая частица его памяти. Если бы Раули по-прежнему оставался где-то тут, вихрь стоял бы на месте.

– А почему ему не бросить эти воспоминания, не отказаться от них, если они так неприятны ему?

– Потому что тогда он перестанет быть самим собой. Они – часть его сущности. Он был наемным убийцей, и неизвестно, насколько длинный кусок его жизни оказался заперт под этим пологом…

– Короче?.. – оборвал напарника Фрост.

– Короче, мы облажались. Он просчитал нас с тобой. – Саймон сплюнул в виртуальный травостой. – Просчитал от начала и до конца, как маленьких, потому и ушел, зная, что мы заявимся, чтобы убрать его.

Фрост упрямо покачал головой.

– Два вопроса, Саймон. Почему он выполнил заказ и прикончил полковника, и куда, Фрайг его раздери, он мог деться из своего кристалла?!

– Что касается Грина, то кровоизлияние в мозг не всегда оканчивается летальным исходом, – спокойно пояснил Саймон, внутренне содрогнувшись от окончательного осознания той нечеловеческой расчетливости, с какой обвел их вокруг пальца Крис. Все, вплоть до брошенной у электронного окна импульсной винтовки, было продумано и инсценировано Скармом, чтобы они поверили, отвлеклись на сиюминутные проблемы, забыли о нем на некоторое время… Черт…

– Он где-то в офисе… – ледяным тоном подвел итог своим мыслям Саймон. – Он ушел в систему, когда мы ее взламывали…

– Нет… – вновь покачал головой Фрост, до которого наконец дошел смысл произошедшего. – Его там не было. Я бы почувствовал присутствие таких массивов данных, как полное описание личности. Система оказалась бы перегруженной.

– Значит, он ушел дальше, воспользовавшись ею лишь как дорогой отсюда.

– Говори яснее, Генрих. Где теперь искать этого урода?

– Нужно немедленно возвращаться. Проверить кабинет Грина и всю периферию системы, включая кучу бытовых андроидов. Объемы их встроенных компьютеров вполне позволяют разместить там…

В этот миг в фантомном пространстве внезапно материализовался призрак Клауса.

– Быстрее возвращайтесь!

– Что случилось?

– Атака! Компехи уничтожили одно из орудий периметра!

* * *

Генрих Саймон обладал изрядной долей интуиции. Кристофера Раули действительно не было ни в его Логре, ни на носителях системы офисных зданий.

В данный момент он спускался по отвесной стене скальной возвышенности, цепляясь металлическими пальцами за малейший выступ или трещину в выветренных породах.

Сейчас его сущность контролировала обыкновенного, ничем не примечательного бытового андроида. Нужно сказать, что у машин данного типа общей с людьми была лишь форма внешнего строения – все остальное представляло тонко сбалансированную механику и кибернетику.

Этот андроид до поры стоял во встроенном шкафу бывшей спальни Вениамина Раули, оставаясь там и в тот момент, когда Саймон осматривал тело Грина, а Фрост с удовлетворенным рычанием размыкал взрывные ошейники.

Сейчас он спускался по отвесной стене, а бесчувственное тело полковника было закреплено на спине андроида таким образом, что связанные в запястьях руки Грина охватывали горло человекоподобной машины, а ноги болтались в воздухе над бездной.

Стоило Крису оступиться, сорваться с очередной опоры, и им обоим уже не помог бы никто.

Вокруг разлилось мрачное многоцветье ночи Гефеста, в которую, помимо радужного сияния, что змеящимися сполохами бродило на границе смешения двух атмосфер, вплетались частые вспышки разрывов…

Если выражаться языком военных, в ночи шел бесконтактный, позиционный бой. Окопавшаяся в руинах космическая пехота не порывалась идти на штурм, но постоянно тревожила огнем автоматический периметр возвышенности, выясняя точное расположение огневых точек, царящих над котловиной.

* * *

Поднявшись наверх, в глухую, многоцветную и удивительно мрачную ночь Гефеста, капитан Столетов и пять следовавших за ним бойцов оказались в центре городских руин. От площади во все стороны уходили захламленные обломками улицы. Огрызки стен торчали тут и там, обозначая контуры давно несуществующих зданий. Вдалеке, на южной окраине руин, трескуче пророкотала очередь, выпущенная из автоматического орудия. Отсюда не было видно двух застрявших на выезде из города планетарных машин, во тьме сверкнула череда разрывов, и с той стороны ветерок донес кисловатый запах гари.

– Вперед! – коротко скомандовал капитан, указывая направление. Обернувшись к Дане, он добавил: – Ты, пожалуйста, соблюдай дистанцию. Держись от нас подальше, пока мы не разобрались что к чему, но не теряй из виду, на всякий случай.

– Хорошо, – кивнула девушка, покорно дожидаясь, пока капитан и его бойцы отойдут на некоторое расстояние, и только потом двинулась следом.

Она ничего не понимала в происходящем, ее жизнь словно бы раскололась надвое, четко поделив события на «до» и «после».

До посещения виртуальной Вселенной Кристофера Раули и после этого.

Дане казалось, что именно она пробудила дремавшие до сих пор силы, в результате чего на забытом Гефесте вновь появились люди и началось какое-то непонятное ей действо… но все, что творилось с тех пор, начиная от внезапной эпидемии среди ее сородичей и заканчивая этими гулкими, непривычными слуху раскатами автоматического огня, лежало вне рамок ее понимания. Она потерялась в этих событиях, скользила вместе с ними, не в силах что-либо изменить или хотя бы понять…

* * *

Две планетарные машины, одна из которых была повреждена, замерли в двух десятках метров друг от друга.

– Быстро, рассыпались по руинам и окопались! – приказал Столетов пятерым бойцам, неотступно следовавшим за ним.

Тени в фототропной броне молча исполнили приказ, исчезая среди огрызков стен.

Капитан не досадовал на обстоятельства – он принял их такими как есть и сейчас выполнял привычную работу. Денис лег на землю и пополз, маскируясь обломками зданий к задней БПМ.

Десантный люк в корме планетарной машины был открыт.

Снизу заметили движение в темноте и оттуда послышался окрик, продублированный в коммуникатор:

– Стой!..

– Свои. – Столетов замер и четко произнес в микрофон условленную фразу пароля.

– Это командир… – донесся до его слуха голос одного из двух бойцов. – Продолжайте движение! – В сухой формулировке разрешающего приказа прозвучали радостные нотки.

Столетов подполз к люку, заглянул в освещенное зеленоватым мерцанием приборов нутро машины, увидел, что все извлеченные из подземелий люди размещены в креслах вдоль бортов, пристегнуты к ним и подключены к системам жизнеобеспечения БПМ.

– Молодцы, – скупо похвалил он бойцов. – Докладывай, Семенов.

Сержант посторонился, пропуская капитана внутрь десантного отсека.

– Головная машина была обстреляна сразу, как только появилась на прямом отрезке дороги, ведущем к туннелю, – доложил он. – Огонь вела одна орудийная установка периметра.

– Повреждения? – сухо осведомился Столетов.

– Заклинило носовые орудия, перебило магистральный энерговод, сорвало часть лобовой брони, бортовой компьютер не поврежден, но взрывом разворотило переднюю пару ведущих колес. Мы имитировали попадание, закрылись дымом, зацепили трос и оттащили машину назад в руины.

– Грамотно… – Денис достал сигареты, разрешив самому себе минутную передышку. – Что дальше? – спросил он, прикурив сам и протягивая пачку бойцам. – Какие соображения, сержант?

Семенов посмотрел на капитана – проверяет, что ли, на сообразительность?

– Думаю, что огонь вел не компьютер, а человек, – высказал свое мнение Динк, жадно затягиваясь сигаретой.

– Почему ты так решил? – Столетов выпустил струйку дыма в сторону открытого десантного люка.

– Огонь был неэффективным, – ответил ему сержант. – Основная часть снарядов легла вокруг машины. Первый залп – справа, второй – слева. Только третья очередь зацепила лобовой скат. Компьютер стрелял бы иначе.

– Тоже верно… – Столетов немного подумал и заключил: – Выходит, периметр наверху захвачен. Полковник Грин не отвечает на вызовы, он либо блокирован, либо убит…

– А как же андроиды, командир? Взвод охраны? – спросил Соломатов.

– Не знаю. – Столетов никогда не лгал своим людям, не любил держать кого-то в наивном неведении. – Скорее всего управлением овладели заключенные. Как им это удалось, выясним позже, сейчас нужно думать, что делать с людьми в бронемашинах…

– В головной машине все подключены к системам внутреннего жизнеобеспечения, – доложил Динк. – Их метаболизм под контролем, вот только орудия… Как бы ни заработали вновь, – высказал он справедливое опасение. – Если наверху включится главный кибернетический комплекс, то контур головной машины будет виден в тепловом диапазоне. Стены руин там хлипкие, снесет несколькими залпами.

– Верно соображаешь. – Столетов посмотрел на электронный планшет и произнес в коммуникатор: – Хабаров, доложить обстановку.

– На позициях.

– Откроешь тревожащий огонь по моей команде. Будь готов к ответному залпу периметра, менять позиции постоянно, на одном месте не торчать.

– Цель? – коротко осведомился коммуникатор.

– Обезвредить ближний к нам орудийный комплекс периметра. Твои люди производят отвлекающий огневой маневр.

– Понял.

Столетов обернулся к сержанту:

– Сергей, бери ручной ракетный комплекс и за мной.

* * *

По мнению Столетова, ситуация складывалась таким образом, что сначала нужно было действовать, а уж потом – разбираться в истинных причинах происходящего. Он поступил бы ровно наоборот, не будь под его опекой двух БПМ с шестью десятками больных на борту. Пока их жизням ничего не угрожало – от первой атаки пострадала лишь броня и привод головной бронемашины, но ситуация могла измениться в любую секунду, потому капитан и стремился действовать. Только перехватив инициативу из рук неизвестного противника, он мог получить передышку, собрать своих людей, разбросанных сейчас по руинам, и принимать дальнейшие решения по обстановке.

Он не знал, что случилось с полковником Грином, но мог предполагать самое худшее. Кроме полковника, наверху оставались лишь пятеро заключенных да механизированный взвод охраны периметра, но Денис не был склонен драматизировать роль компьютерных комплексов. Он хорошо знал, что андроиды несут в себе четкие программы, которые не позволят им нападать на людей или технику своего подразделения. Необъяснимая атака, повредившая головную БПМ, для Столетова означала лишь одно: власть наверху перешла в иные руки. Предполагая развитие событий, он учитывал личности заключенных и не сомневался, что они в силах произвести перенастройку базовых программ как всего компьютерного комплекса, так и андроидов в частности.

Интуиция подсказывала – Грин убит, а на них, стоит только высунуть голову, обрушится вся огневая мощь периметра охраны…

Продвигаясь ползком, под прикрытием руин, они удалились от бронемашин, обогнув квартал по широкой дуге. Расчет капитана был прост: нужно отвлечь огневые точки от бронемашин, в которых остались беззащитные люди.

Выбрав позицию, он подал сигнал в коммуникатор, и тотчас в полутора километрах от него зачастил кажущийся беспорядочным автоматический огонь. Это восемь человек из его группы выполнили приказ, обозначив себя. Периметр возвышенности послушно огрызнулся, как и предполагал Столетов, уже не беспорядочным огнем, а четкими, прицельными залпами. Судя по вспышкам, работали две стационарные огневые точки, между которыми обозначили себя несколько дройдов, вооруженных более легким импульсным оружием.

Сбывались самые худшие предположения – ответный огонь был плотным и точным, орудиями управляли уже не люди через систему ручной наводки, а компьютер. Значит, кибернетическая система зданий взломана и теперь подчиняется иным хозяевам – вывод неутешительный, но очевидный.

Эти мысли промелькнули в голове капитана, не мешая ему одновременно совершать необходимые для пуска управляемой ракеты действия.

Он знал, что каждая дарованная ему секунда может быть оплачена кровью тех, кто вел отвлекающий огонь, вызывая на себя ответные залпы периметра.

– Готов… – выдохнул наконец Семенов, перед которым мерцал планшет точной наводки.

Капитан, на плече которого покоился пусковой тубус развернутого ракетного комплекса, нажал на сенсор запуска.

За его спиной, лизнув стену руин, взъярилось пламя, и огненный столб, вырвавшись из теснины обрушенных зданий, рванулся вперед и вверх, прочертив небеса удаляющимся факелом.

– Бросай все, меняем позицию! – крикнул Денис, отшвыривая в сторону горячий пусковой тубус.

Подхватив личное оружие, они кинулись прочь, укрываясь под хлипкой защитой выветренных стен. И вовремя – одновременно с разрывом, взметнувшимся на самом краю горного плато, по точке запуска ударило второе автоматическое орудие, расположенное на этой стороне плоскогорья.

Земля и камень взметнулись за их спинами, снаряды легли точно в цель, но курящиеся дымом воронки покрыли пустую позицию, изуродовав только остатки старого помещения да уничтожив брошенные детали использованного ракетного комплекса.

Столетов, припав к стене, осторожно выглянул поверх руин, подняв электронный бинокль.

Точно в яблочко… Первый орудийный комплекс, тот, что мог в любую секунду достать бронемашины, накрылся.

– Молодец, хорошо навел… Похоже, поворотную станину разнесло вдребезги… – Столетов опустил бинокль и скупо улыбнулся. – Всем прекратить огонь, сменить позиции! – произнес он в коммуникатор. – Хабаров, потери?

– Потерь нет.

– Отлично. Перегруппировывайся. Занимай круговую оборону подле бронемашин. Мы с Семеновым разведаем вторую орудийную точку.

– Понял вас.

* * *

– Дерьмо Шииста!.. – грубо выругался Фрост, закончив созерцать руины через устройство термальной оптики. – Ни хрена не видно. Они в фототропной броне.

– Вон, две бронемашины как на ладони. – Палец Саймона чиркнул по экрану, где сияли тепловые контуры двух БПМ.

– Толку-то? Второе орудие их не достает, мешает бетонный козырек тоннеля. Эти сукины дети знали, что делать… а вы, – он обернулся к Доновану и Загеру, – могли бы догадаться, что их следует накрыть…

– Ладно… – примирительно произнес Клаус. – Сделанного не вернешь. Сюда они все равно не поднимутся. Второе орудие не даст.

– Будем надеяться… – буркнул Фрост, отстегивая крепления нейросенсорного костюма. – Есть видеосвязь с кабинетом Грина?

– Сейчас посмотрим… – Саймон сделал несколько переключений, и на экране перед Фростом возникла панорама кабинета полковника. Видеокамера, закрепленная под потолком, медленно поворачивалась из стороны в сторону, показывая пустой стол, опрокинутое кресло и распахнутые дверцы встроенного шкафа.

Грина нет…

– Кровоизлияние в мозг, говоришь? – Фрост в ярости обернулся, но Саймон спокойно встретил его взгляд.

– Сканер не врал, Доминик. Если тело исчезло, значит, его унесли.

– КТО?!

– Думаю, что это работа Раули. Клаус, ты проверил количество бытовых дройдов?

– Да, одного не хватает. Как раз того, что обслуживал кабинет полковника.

– Он имеет стандартную маркировку?

– Да, но маркер не засвечен. Возможно, он не работает. Никаких сигналов на компьютерной модели.

– Точно тебе говорю – это он. Сбежал, прихватив Грина.

– Ну и что теперь делать? Сидеть тут, ждать у моря погоды? Они уничтожили одно орудие, так кто им помешает грохнуть второе, третье? А потом они возьмут нас штурмом, так, что ли?

– Не психуй. Я ввел киберсистему периметра в режим огня по любому движению внизу. Не забудь, у нас еще два десятка боевых дройдов…

– Блин, это надо было делать раньше… Ну ладно…

– Послушай, Фрост, – произнес молчавший до этого Донован, – а ведь у нас три десятка доходяг в лазарете. Что, если мы выйдем на связь с компехами и скажем им, что будем убивать по одному человеку каждые десять минут, если они не вылезут из руин с поднятыми руками?

Доминик несколько секунд обдумывал предложение, потом, просветлев лицом, хлопнул Донована по плечу:

– А что… Это идея!

* * *

Капитан Столетов и сопровождавший его сержант Семенов вернулись в район расположения двух бронемашин спустя десять минут после удачно произведенного ракетного пуска.

– Командир, тут какое-то шевеление в руинах, – доложил ему Хабаров, остававшийся за старшего группы. – Судя по засветке – андроид бытовой модели, но что-то совмещается с ним, похоже на слабый тепловой контур человеческого тела.

– Иракулов, проверь, только осторожно, – распорядился капитан, укрывшись за огромным литым колесом второй бронемашины. – Сержанты, ко мне! – распорядился он.

Семенов, Хабаров и Динк вынырнули из темноты, присев рядом с командиром.

Столетов открыл электронный планшет.

– Так, ребята, обстановка хреновая, – начал пояснять он, указывая точки на электронной карте местности. – Нам предстоит штурмовать свои же, хорошо укрепленные позиции. Единственный плюс – это уничтоженное орудие, но второе, оставшееся с этой стороны периметра, прекрасно простреливает все подступы к тоннелю, кроме узкого треугольника мертвой зоны, образованного выступом бетонной рубашки. Повторить ракетный запуск не получится, нас с Сергеем плотно обстреляли на пределе дальности, значит, автоматика работает на полную мощность сканирования, а боевым системам отдана команда поражать любую цель, вне зависимости от расстояния и прочих ограничений…

В этот момент из плотного мрака, гнездящегося в руинах зданий, в сумеречное пространство подле бронемашин вынырнули две… вернее три фигуры.

Первым был рядовой Иракулов, за ним следовал робот-андроид бытовой модели, на спине которого, охватив «горло» машины кольцом связанных в запястьях рук, безвольно повисло тело… полковника Грина!..

Нетрудно представить удивление Столетова, нервы которого и так были натянуты до предела, когда он разглядел безжизненные черты своего пропавшего командира.

Робот уже опустился на колени, и солдаты бережно сняли тело полковника со спины дройда, уложив его прямо на потрескавшийся от времени асфальт.

Грин слабо застонал, не приходя в сознание.

Такого внезапного оборота событий не ожидал никто, но еще большее недоумение и замешательство вызвал синтезированный голос машины – прозвучав в напряженной тишине, он заставил Дениса вздрогнуть всем телом.

– Его здоровье вне опасности, капитан, – безошибочно обращаясь к Столетову, произнес бытовой робот, выпрямляясь в полный рост. Он с тихим звуком сервопривода повернул голову и, увидев, что к полковнику уже спешит боец с медицинским сканером, добавил: – У него два микроинсульта – это вынужденная плата за побег. Мне нужна девушка по имени Дана.

Капитан за свою жизнь побывал во многих критических ситуациях, но сейчас…

События последних секунд просто не укладывались в его голове. Какого черта? Разве машины разговаривают с людьми в приказном тоне?!

– С каких это пор дройды… – начал было он, но робот остановил его пренебрежительным жестом.

– Я не дройд… – внезапно заявил он, хотя визг сервомоторов при повороте головы говорил как раз об обратном. – Вернее… не совсем дройд.

Капитан отступил на шаг, вскинув импульсную винтовку.

Иногда человек попадает в ситуации парадоксальные, а учитывая напряженность момента, реакцию Дениса можно было понять.

Второй раз за неполные сутки в лоб Кристоферу Раули смотрел холодный зрачок электромагнитного компенсатора импульсной винтовки.

– И кто же ты? – спросил капитан, заметив, что Иракулов и Семенов также сместились, подняв оружие, чтобы в любой момент прийти на помощь своему командиру, если эта непонятная машина попытается выкинуть что-либо неадекватное…

– Я Кристофер Раули. – Более абсурдного заявления Денис не мог даже предполагать, но металлопластиковое лицо человекоподобного истукана, застывшее, словно маска, ничего не говорило ему… ни «за», ни «против» подобного утверждения… Подле бронемашин стояла звонкая, зловещая тишина, в которой был слышен лишь тонкий визг микроприводов, управлявших видеокамерами, спрятанными за имитацией глаз дройда.

– Кристофер Раули скончался полгода назад. – Горло Дениса пересохло от напряжения, и фраза вышла хриплой.

Дройд покосился на неподвижное тело полковника Грина.

– Его спасение не стоит капли доверия и взаимопонимания? – спросил он.

– Нет, – сухо ответил капитан, который был в курсе проводимого тут эксперимента и сейчас пытался мысленно ответить на вопрос: могла ли сущность жирного старика, которого он помнил по встрече на Гефесте, каким-то образом переместиться из Логра на постоянные запоминающие устройства человекоподобного робота?

– Доказательства? – У Дениса не было времени на долгое разбирательство – в любую минуту могла начаться атака со стороны возвышенности, да и Грин не должен валяться на асфальте… – Полковника в БПМ! – не сводя глаз с андроида, приказал он. – Произвести диагностику и оказать помощь!.. Ну? – Он прищурился. – Доказательства?

Робот стоял перед ним, неподвижный, как статуя.

Что-то щелкнуло в его чреве, потом раздалось сухое потрескивание, и вдруг синтезированный голос Дениса Столетова произнес:

– Господин Раули, думаю, что торг здесь неуместен. Вы сильно преувеличили, назвав этот плевок всевышнего громким термином «колония»…

На секунду наступила тишина, потом дройд вновь нарушил ее, но теперь его голос опять стал безликим, как и положено для аудиосистемы бытовой машины:

– Разве не вам, Денис Андреевич, я отдал Гефест в обмен на Логр? – осведомился он.

* * *

Неизвестно, каким образом разрешилась бы эта напряженная ситуация, не вмешайся в нее иные обстоятельства.

– Сэр, связь на открытой радиочастоте, – внезапно доложил сержант Динк, прослушивавший все это время эфир.

Столетов кивнул, коснувшись сенсора на своем коммуникаторе.

– Слушаю.

– Кто говорит?

– Капитан Столетов.

– Слушай сюда, капитан… С тобой разговаривает Доминик Фрост. Помнишь меня?

– Естественно, – собрав все самообладание, спокойно ответил Денис.

– Так вот, мы теперь контролируем здания офиса. У нас тут три десятка больных в лазарете. Как ты думаешь, что мы сделаем с ними?

Столетов не стал гадать. Все было слишком предсказуемо.

– Ну, представил. Что дальше?

– Выходите из руин по одному, с поднятыми руками.

На несколько секунд наступила тишина, тяжелая, гнетущая, полная скрытой угрозы брошенного вызова.

Блефует?

У Дениса не было готового ответа на данный вопрос. Он плохо знал Фроста, а точнее, не знал его вообще. Это была игра полковника Грина и еще кого-то сверху, рангом повыше, а в задачу Столетова входили только обязанности по защите комплекса зданий. Скорее перестраховка, чем необходимость, так он думал до вчерашнего вечера, пока не было обнаружено это остаточное поселение и не закрутилась смертельная карусель непредсказуемых событий.

Что ж делать, Грин вне игры, тебе решать, капитан…

А что решать на самом деле? Выйти с поднятыми руками? Кого он этим спасет? Плененные космические пехотинцы – слишком большая обуза для пятерых спонтанно вырвавшихся на свободу заключенных. Стоило приплюсовать сюда около сотни больных колонистов – тех, что находились наверху и в двух застрявших среди руин бронемашинах, как становилось ясно, что кормить и лечить их никто не будет, не для того эти пятеро избавлялись от взрывных ошейников.

А отклонить предложение?

Денис чувствовал себя очень неуютно. Легче оказаться под ураганным огнем зримого противника, чем решать в душе судьбу не только вверенных тебе бойцов, но и трех десятков незнакомых людей, случайно вовлеченных в круговорот событий и оказавшихся теперь на положении заложников…

Пауза затягивалась, и первым наступившего молчания не выдержал Фрост.

– Так что ты решил, капитан? – напомнил он о своем присутствии. – У меня нет настроения играть в молчанку. Хочешь увидеть, как мы начнем отстрел? Пожалуйста, я сейчас прикажу дройдам выволочь одного из доходяг на самый край периметра, чтобы тебе было лучше видно снизу…

«Он не знает, сколько у меня людей…» – это была первая здравая мысль, что пришла на ум капитану.

– Я должен подумать, – медленно проговорил он в микрофон коммуникатора. – Дашь мне десять минут на размышление?

Теперь на том конце связи возникла пауза, но она оказалась много короче той, что сумел выдержать Столетов.

– Ты мне голову не морочь, капитан, я ведь не отвечаю…

– Слушай, Фрост, у меня половина ребят полегла под огнем твоего периметра!.. – внезапно взорвался Столетов, сам удивляясь натуральности прозвучавших интонаций гнева и растерянности в собственном голосе. – Я не успел собрать раненых… – Он прикрыл пальцем микрофон и шепотом отдал распоряжение: – Пять человек отключить мимикрию брони, быстро скинуть ее и сменить позицию… Укрыться под тепловым контуром бронемашины…

– Сэр, наверху группируются дройды, полтора десятка, сосредотачиваются у устья тоннеля, – раздался в ответ шепот сержанта Семенова.

– Чем ты докажешь потери в подразделении? – вплелся в разговор долетевший по связи вопрос Фроста.

– Отсканируй руины, пораженная броня не мимикрирует, – лаконично ответил ему капитан, которому уже подали знак – приказание выполнено.

Еще одна минута передышки, может, меньше…

– Сейчас посмотрю.

Столетов обернулся. Кивок со стороны Семенова еще раз подтвердил – приказ получен и выполнен.

– Ладно, я вижу какие-то сигналы, – спустя некоторое время раздался голос Фроста. – Сколько у тебя человек?

– Со мной осталось четверо, – солгал капитан.

– Не верю.

– Спустись, посчитай… – огрызнулся Денис.

– Спущусь, – злобно пообещал голос Фроста. – Только не думай, что я купился. Сейчас вниз пойдут боевые дройды, а ты выйдешь им навстречу с поднятыми руками. Остальных они сосчитают сами. Если не выполнишь эти условия, можешь молиться за упокой тех, кто тут с нами… У тебя десять минут на размышление, капитан.

Частота сухо щелкнула статикой – это произошел разрыв связи.

Денис обернулся. Капитан был бледен и подавлен, но на этот раз он постарался скрыть свои чувства – не хотел, чтобы червячок безысходности, на миг предательски шевельнувшийся в душе, стал очевиден бойцам и передался им как настроение командира.

– Андроиды начали спуск по тоннелю, – доложил Семенов. – Достигнут секторов обстрела через девять минут.

Из темноты раздались невнятные ругательства. Начался отсчет первой минуты из отпущенных десяти…

* * *

– Мне нужна девушка по имени Дана.

Голос андроида, про которого Столетов на миг забыл из-за внезапных переговоров с Фростом, вывел его из нелегких раздумий…

– Какого черта? – вспылил он.

– Я слышал твой диалог с Фростом, – спокойно ответил дройд, назвавшийся за несколько минут до этого Кристофером Раули. – В словах Доминика нет ни капли правды для тебя, капитан. Он убьет всех, и твоих солдат, и местных жителей. Он пойдет на это, поверь.

– У меня нет времени на попытки договориться. Сюда движутся андроиды боевой модели. Если я не выйду навстречу, они начнут расстрел людей наверху.

– Я знаю, как решить проблему заложников, – ответил Крис, если, конечно, за обликом дройда скрывался именно он, в чем Столетов пока что сильно сомневался.

– Есть шанс его остановить? – спросил Денис, имея в виду Доминика Фроста.

– Да, – ответил андроид. – Пуля в лоб. К сожалению, я не успел это сделать из-за полковника. Я обещал его вытащить и сдержал свое слово.

– Ты обещал? Кому?

– Это неважно. Сейчас важен Фрост, четверо его поделыциков и три десятка заложников, верно?

– Да… – угрюмо согласился Столетов, глядя на хронометр. – Семенов, отыщи девушку, она должна быть где-то поблизости. – Он опять обернулся к дройду: – Зачем тебе она?

– Чтобы не допустить расстрела заложников. Ты слышал про Зороастру, капитан?

– Естественно, – ответил Столетов, не понимая, к чему клонит андроид.

– Дана – одна из немногих, чей геном имеет усовершенствования, спроектированные там, – пояснил ему Кристофер. – Она дистанционно управляет машинами на уровне мысленных приказов.

– И боевыми? – В душе капитана вспыхнул и тут же угас слабый лучик надежды.

Нет… Чудес на свете не бывает…

– Это вряд ли, – подтвердил последнюю мысль Столетова Крис. – Но она вполне может блокировать все входы в медицинское крыло офиса. Ей это по силам, – заверил он.

– А мы? – спросил Денис.

– Война – твоя профессия, капитан. – Казалось, дройд силится усмехнуться, но, естественно, этого не получилось. – Я попрошу ее включить и удерживать блокировку медицинского крыла офиса. Сколько продержатся двери – не знаю, но вы должны успеть справиться со всеми проблемами, прежде чем преступники найдут способ обойти препятствие.

– А что тебе за корысть? – внезапно спросил Столетов, вспомнив толстого, обрюзгшего и циничного старика, с которым полгода назад разговаривал в центральном смотровом зале злополучного комплекса зданий.

Хороший вопрос…

Крис уже задавал его самому себе, но сейчас у него не было времени, чтобы обосновывать что-то капитану Столетову, поэтому он ограничился сухой констатацией факта, за которым ни один дипломированный психолог не смог бы распознать той внутренней борьбы, которая, не прекращаясь, шла в электронном призраке души Кристофера Раули, чьи предки полтора века правили этим миром по диким законам Окраины…

– В лазарете и в бронемашинах находятся люди, жизнь которых я мог изменить к лучшему… – произнес андроид. – Но умирающему старику не было дела до Гефеста и его обитателей.

– Что-то изменилось теперь? – несмотря на напряженность ситуации, в голосе Столетова прозвучал сарказм.

Робот не ответил. Он молча смотрел в ту сторону, куда направился сержант, посланный за Даной.

* * *

– Сэр, андроиды прошли тоннель. Движутся в нашем направлении.

Семь минут…

Из темноты появился сержант Семенов в сопровождении девушки.

– Готовься, капитан. Сейчас будет бой, – спокойно произнес андроид, направляясь к ней.

Денис посмотрел на хронометр.

Световой маркер секунд неумолимо бежал по кругу. Ситуация уже в принципе не могла разрешиться иначе, чем через бой. Денис не верил Фросту, и, даже не появись тут андроид, он наверняка принял бы однозначное решение о штурме возвышенности.

Пока андроид о чем-то беседовал с Даной, он собрал бойцов.

– Три человека идут со мной, – кратко объявил капитан. – Иракулов, Семенов и ты, Динк. Хабаров, остаешься за старшего тут. План таков: мы выходим навстречу боевым машинам якобы сдаваться. Встреча состоится на полпути к тоннелю. Значит, у моей группы наполовину увеличатся шансы прорваться через сектор обстрела второго орудия. Мы атакуем роботов, как только поравняемся с ними, и сразу же моя группа прорывается в тоннель. Остальным – удерживать позиции тут.

– А что с заложниками, командир? – раздался из темноты голос Соломатова.

– Сейчас узнаем… – ответил капитан, заметив, что Дана в сопровождении робота идет к нему.

* * *

Неизвестно, о чем беседовала девушка с бытовым дройдом, но когда она, развернувшись, подошла к Столетову, ее лицо было белее мела.

– Он вправду… Крис?

– Да, – ответил Денис, не зная, зачем говорит так, не будучи сам до конца уверенным в истинной сущности внезапно появившегося сервоприводного оборотня. То, что тот принес на своих плечах раненого полковника Грина и цитировал фразы из их диалога полугодичной давности, еще ничего не объясняло и не доказывало капитану Столетову.

Одно Денис знал наверняка – через пару минут начнется бой, и, если девушка способна как-то повлиять на события, пусть делает, что в ее силах, пусть верит, что данный дройд является Кристофером Раули, – ему все равно, – главным для капитана был конечный результат, и тут все способы его достижения казались одинаково приемлемыми. Тот редкий случай, когда цель – спасение десятков людей – оправдывала средства ее достижения, будь то ложь или…

Она отвернулась, плотно закрыв глаза, будто лаконичного ответа капитана оказалось достаточно, чтобы убедить ее.

Денис со смятением заметил, как, пробиваясь сквозь спутанные пряди волос на ее виске, взмаргивает алым светом инфракрасный порт удаленного доступа к системе.

– Можете идти… – внезапно мертвенным голосом произнесла девушка. – Я держу двери.

– Ты можешь включить противопожарную систему медицинского крыла и опустить огнеупорные перегородки?

– Не знаю… Попробую.

– Хабаров, под твою опеку – Столетов указал на Дану. – Как только она включит противопожарку, пошлешь мне сигнал по связи.

– Сэр, они в секторе обстрела, – раздался доклад наблюдателя.

– Мы выходим навстречу… – Голос Столетова напряженно зазвенел. Он включил коммуникатор на открытую частоту и произнес: – Фрост. Мы выходим. – Он обернулся к андроиду и добавил уже не в коммуникатор: – Пойдешь с нами впереди группы.

– Зачем?

– Не хочу оставлять тебя за спиной, – лаконично ответил капитан. – Вперед.

Глава 9.

Гефест.

Пятьсот метров до входа в тоннель, ведущий к офисным зданиям…

Четыре человека в фототропной броне и один бытовой дройд отделились от руин, прорисовавшись на их фоне смутными тенями. Они шли по открытой местности в направлении тоннеля, ведущего вверх, а им навстречу двигались полтора десятка боевых человекоподобных машин.

Пятьсот метров…

Четыреста…

Триста пятьдесят…

– Так, капитан, вижу тебя, – раздался на частоте связи голос Фроста. – Сейчас поравняешься с дройдами и сложишь оружие.

– Понял тебя.

Глухая, ватная тишина.

Шелест шагов, бряцание экипировки, тонкий присвист сервомоторов. Двести метров…

– Командир, переборки опущены!

Столетова словно ударило током. Он машинально рванул в сторону, мгновенным перекатом уходя во мрак, и тут же, одновременно с очередью, выпущенной из его импульсной винтовки, на командной частоте раздался приказ:

– Огонь! Огонь по всем!

Казалось, ночь взорвалась – это синхронно ударил пулемет и башенное орудие второй бронемашины, следом раскатился трескучий залп импульсного оружия, выпуская скрещивающиеся на группе андроидов пунктирные трассы пуль, и спустя какую-то долю секунды в ответ ожил периметр возвышенности.

* * *

Донован, который следил за передвижением группы машин, инстинктивно отпрянул от экрана, когда четырех боевых андроидов, двигавшихся во главе отряда, разнесло на куски лающей очередью башенного орудия БПМ.

На миг ему показалось, что он ослеп, – трансляция на экран велась напрямую с видеокамеры передового андроида, а когда Донован открыл глаза, экран уже не сиял ослепительными вспышками, система автоматически переключила источник видеосигнала, и перспектива резко отдалилась: на мониторе теперь мелькали фрагменты стен, среди которых сверкали трассирующие росчерки шальных пуль – это уцелевшие андроиды, как опытные бойцы, мгновенно рассредоточились и теперь двигались вперед, ориентируясь по сигналам термальной оптики.

Все… Теперь этим компехам каюк!..

За спиной Донована невнятно выругался Фрост, который следил за другим участком периметра, и вслед ругательству донеслось его восклицание:

– Они прорываются к тоннелю!

Речь шла о группе капитана Столетова, которая под прикрытием ураганного огня БПМ проскользнула за спинами боевых машин по направлению к мертвой для второго орудия зоне.

Куда оно стреляет, мать твою?! Фрост не верил своим глазам – автоматическое орудие периметра сосредоточило свой огонь не на фигурках людей, а на каком-то бытовом дройде, который метался среди вспышек, тщетно пытаясь уклониться от убийственного огня…

* * *

Капитан Столетов прекрасно знал рационализм машинной логики, но он не испытывал угрызений совести, намеренно пустив впереди своей малочисленной группы бытовую машину, назвавшуюся Кристофером Раули.

Капитану было плевать на мертвых – он ценил живых.

Его расчет оказался верен – орудие периметра, не в силах достать позиции бронемашин, обрушило шквал огня на пять тепловых контуров, пытавшихся рывком преодолеть две сотни метров, отделяющие их от тоннеля.

Самым ярким из пяти бегущих фигур, естественно, был тепловой контур бытового андроида, и потому шквал огня сначала накрыл его, а уж потом компьютер орудия начал перенацеливаться на смутные, размазанные контуры космических пехотинцев, тела которых укрывала фототропная броня…

* * *

Когда Столетов метнулся во мрак, а вокруг вскипел ураганный огонь внезапного боестолкновения, Крис, который, благодаря внутренним системам своего кибернетического тела, видел в темноте, как днем, рванулся не в сторону, а вперед, к тоннелю, отлично понимая, что только толща скал способна укрыть его от шквального огня автоматических пушек периметра.

Тщетно…

Когда снаряды хлестнули по земле, описывая вокруг бесноватый танец разрывов, он испытал необыкновенное чувство – процессор воспринимал время течением миллисекунд, и потому он успел заметить тупое, размазанное из-за скорости полета и сжатия времени жало снаряда, затем Крис пережил хрустящий, ошеломляющий, звонкий металлический треск и…

Корпус дройда продолжал поступательное движение вперед, но процессор уже не получал картинки видеоряда, голову снесло с плеч, ее как будто сдуло шквальным металлическим ветром, оставив лишь искрящий обрубок шеи…

Он упал, повалившись на левый бок, и корпус человекоподобной машины пронесло с десяток метров силой инерции, ударяя о землю и подбрасывая на рытвинах, словно сломанный манекен.

Эти секунды, пока обезглавленное механическое тело Криса летело, ударяясь о землю, а компьютер орудия просчитывал степень его повреждений, позволили Столетову и троим бойцам преодолеть двухсотметровый отрезок открытой местности и вбежать под нависающий скальный козырек.

– Все живы? – капитан оглянулся. За спиной вскипал бой – там шесть человек, обороняющие позиции среди руин, вошли в плотный огневой контакт с уцелевшими боевыми машинами.

– Дройда достало… – хрипло ответил Семенов, прижимаясь к стене тоннеля, чтобы отдышаться… – Башку с плеч снесло, как ножом срезало… Сам видел…

– Вперед, вверх, пленных не берем! – Столетова уже захватила кровавая горячка скоротечного боя.

* * *

– Дьявол! – Фрост не верил своим глазам. – Они в тоннеле!

– Дройдов туда! – Саймон уже оперировал системой.

– Кто-то включил противопожарную блокировку медицинского крыла! – Это был голос Клауса. – Они опустили термостойкие перегородки!

– Да черт с ними, сейчас эти четверо компехов ворвутся сюда! – Донован вскочил, хватая импульсную винтовку. – Хватит! – заорал он. – Оставь ты эти электронные бирюльки, Фрост, их надо прикончить!..

Загер, как зачарованный, смотрел на экран внешнего обзора.

Внизу, казалось, начал извергаться вулкан – он и представить себе не мог, что значит настоящий огневой контакт между неполным отделением космической пехоты и десятком наступающих боевых машин.

Это было какое-то наваждение, его внезапно захлестнула волна этого буйства, словно смерть позвала туда, и Загер вскочил, хватая заранее припасенное оружие.

– Погоди, Донован, я с тобой!

Фрост на миг оторвался от контрольных экранов, хотел что-то крикнуть или выругаться, но только махнул рукой – ситуацией уже не владел никто, – хотят туда, черт с ними, пусть бегут…

Критический миг еще не настал, но он уже уловил каким-то десятым, интуитивным чувством: скоро нужно будет заботиться не об общей ситуации, а о своей собственной заднице.

Обернувшись, он встретился глазами с Саймоном, который смотрел на него с таким же выражением во взгляде.

Они поняли друг друга без слов. Бежать, как Донован и Загер, с импульсной винтовкой наперевес навстречу космической пехоте ни Саймон, ни Фрост не собирались.

Для них существовал только один путь отступления из компьютерного зала, и оба, независимо друг от друга, подумали в этот миг об одном и том же.

* * *

Тоннель кончился ярким срезом освещенного прожекторами выхода, и Столетов машинально упал на недавно расчищенный от обломков бетонный пол. Впереди все пространство простреливалось установками периметра, их ждали, тут, как говорится, и интеранглийского знать не надо…

Короткий перекат, взмах руки, и граната полетела верх, взлетая над освещенным устьем тоннеля.

Таймер был поставлен на три секунды, и она рванула в воздухе, щедро осыпая пространство в радиусе двухсот метров от выхода градом смертоносных титановых шариков.

Свет померк.

Прошла секунда-другая после взрыва, и вот один из ослепительных столбов света, закатившийся было в зенит, но не погасший, вновь пришел в движение, упрямо нацеливаясь на черное жерло тоннеля.

Семенов, воспользовавшись короткой паузой, ужом прополз вперед, но тут же, огрызнувшись очередью, откатился вниз, отступив на десяток метров.

– Дройды!.. – лаконично доложил он. – По обе стороны тоннеля за укрытиями!

Денис уже активировал подствольный гранатомет.

Бойцы повторяли его движения, прекрасно понимая замысел командира. Он жестом указал: «Иракулов, Семенов ведут огонь вправо, Динк со мной, влево».

Хлопки подствольных гранатометов гулко отозвались в тоннеле долгим эхом, и заряды, посланные вверх и вбок, по баллистической траектории вылетели из тоннеля, упав и взорвавшись за бетонными ограждениями.

Еще один залп, и боевые машины, оценив тактику противника и ненадежность собственного укрытия, попытались контратаковать.

Денис перезаряжал подствольный гранатомет, когда в устье тоннеля появилась первая тень, и тут же, прошив огнем замкнутое пространство, боевая машина, словно хорошо тренированный боец, перекатом ушла вбок, совсем как человек, пластаясь по полу…

С брони Столетова сорвало плечевую пластину, одна из пуль звонким рикошетом полоснула по шлему, оставив на нем глубокую царапину, капитана оглушило на миг, но дройд был обречен, – атакуя в одиночку, он успел дать только одну очередь, на которую тут же ответил плотный огонь прикрывавших капитана бойцов. Они били в упор, не экономя зарядов, и правую конечность боевой машины мгновенно оторвало вместе с оружием; она отлетела в сторону, звонко клацнув металлом о бетон, а впереди уже рассыпались фонтаны искр – это выходил дух из электроники андроида, которую титановые пули «ИМ-12» превратили в месиво осколков.

В отличие от орудия, стрелявшего по Крису, бойцы капитана Столетова не допустили ошибки при выборе прицела – они вели огонь по корпусу человекоподобной машины, отлично понимая, что основные системы расположены у дройда отнюдь не в голове…

Придя в себя после контузившего его рикошета, Денис увидел искрящий человекоподобный корпус, который выгибался на бетонном полу, в тщетной попытке встать…

– Вперед… – прохрипел он, первым поднимаясь с пола.

Два бетонных крыла ограждения плавно расходились в стороны, по центру, между ними, щедро осыпанный навигационными огнями, высился комплекс офисных зданий. Обезумевшие прожекторы кроили мрак, пытаясь поймать в фокус своих лучей прорвавшихся космических пехотинцев, где-то рядом, может быть, всего в двух шагах, прятались, выжидая момент для атаки, еще четыре боевых дройда.

– Залечь! – мгновенно оценив обстановку, рявкнул Денис, сам откатываясь под основание бетонного крыла.

В темноте послышался тонкий свист сервоприводов, его заглушила рокочущая скороговорка вновь заработавшего орудия, но Столетов успел осознать, что звук сервомоторов звучит над его головой. Боевая машина находилась по ту сторону бетонной преграды, их разделял только постепенно понижающийся поребрик ограждения…

Он жестом привлек внимание бойцов, указал: «Держите противоположную сторону под прицелом, чтобы мне не ударили в спину», а сам достал две гранаты и одну за другой закинул их за невысокую бетонную преграду.

Оба взрыва рявкнули почти одновременно, поколебав почву, наполнив горячий воздух заунывным свистом осколков, а спустя миг, когда разлет шрапнельной начинки прекратился, Столетов вскочил, словно его подбросило пружиной, и одним прыжком перемахнул по ту сторону бетонной преграды.

Воронки под ногами курились дымом, почва на скате предательски осыпалась. Он приземлился, тут же упав на бок, позволив сгруппировавшемуся телу скатиться в неглубокую выдолбленную взрывом яму, на дне которой корчилось в механических судорогах тело человекоподобной машины.

Поверх головы ударила очередь, росчерки пуль прошили темноту на уровне груди стоящего в рост человека, но стрелявший тут же поправился, и цепочка выбитых из земли султанчиков пробежала по гребню неглубокой воронки.

– Серега, меня прижали… Головы не поднять… – выдохнул Денис в коммуникатор, пытаясь определить направление, с которого по нему велся огонь.

– Понял, командир. На три секунды!

Это была понятная фраза.

Трое бойцов резко приподнялись над бетонным ограждением, посылая во тьму неприцельные очереди.

Один… Два… Три… – Денис рывком поднялся на колено и увидел его. Андроид стрелял, стоя в полный рост, всего в десятке метров от капитана; голубоватый огонек статики плясал на срезе электромагнитного компенсатора «ИМ-12», освещая его спокойное, отрешенное металлопластиковое лицо, похожее на безукоризненно исполненную маску.

Заряды импульсной винтовки крошили бетон в том месте, где секунду назад появились и исчезли прикрывавшие капитана бойцы.

Столетов дал короткую очередь, и дройд, потеряв опору, начал валиться набок – титановые шарики пробили броню и превратили в крошево сервоприводы его ноги, вторая очередь, выпущенная уже по падающей машине, выбила сноп искр из головы и груди андроида…

Все… Этому каюк…

Мгновенное сканирование показало, что по эту сторону понижающегося бетонного крыла противников больше нет.

– Семенов, рывком ко мне, тут все чисто.

Пот струился из-под боевого шлема Дениса, щекочущими каплями стекая по спине и груди.

Три тени возникли над гребнем бетонного ограждения и тут же материализовались, превратившись в смутные фигуры, закованные в фототропную броню.

– Где эти суки? – хрипло спросил сержант, приземлившись рядом с командиром.

– По ту сторону, – лаконично ответил Столетов. – Наверное, отступили к орудию, будут держать позиции подле него.

Внизу, судя по вспышкам, продолжал бесноваться бой, автоматическое орудие, о котором только что говорил капитан, вновь рявкнуло, посылая очередь снарядов во тьму.

– Надо его заткнуть…

В этот момент со стороны офисных зданий ударили выстрелы. Две беспорядочные, длинные очереди осыпали градом пуль устье тоннеля, прошив пространство с обеих сторон бетонного ограждения.

Присевший по левую руку от Дениса боец вскрикнул, падая навзничь, капитан машинально крутанулся, одновременно открыв огонь в сторону главного входа, подле которого невесть откуда появились две ярко освещенные фигуры людей с импульсными винтовками в руках.

Один из них упал, подкошенный огнем капитана, со стороны позиций уцелевшего орудия периметра также плеснул автоматический огонь, и вторая фигура, согнувшись пополам кулем, осела на землю.

– Идиоты… – Столетов обернулся к раненому, над которым уже склонились двое товарищей.

– Кто?

– Иракулов… Ничего страшного, руку и плечо навылет.

– Динк, укрой его в воронке и окажи помощь. Держишь позицию здесь. – Капитан обернулся. – Сергей, гранаты есть?

– Три штуки.

– Давай за мной, только аккуратно. Машины обозначили себя, они подле орудия.

Группа разделилась. Сержант с капитаном ползком двинулись вдоль бетонного ограждения, приближаясь к офисным зданиям, где бетонное укрытие постепенно сходило на нет, сливаясь с ровной асфальтированной площадью.

Двери офиса были распахнуты настежь, на крыльце в лужах крови лежали двое людей. Они не шевелились, и было ясно, что оба мертвы.

Атаковать орудие в лоб было безумием – ложемент автоматического комплекса свободно вращался на триста шестьдесят градусов, и потому Денис принял единственно верное в данной ситуации решение: проникнуть в здание и уже оттуда, пользуясь оконными проемами, атаковать уцелевшую огневую точку.

Рывок через двадцатиметровую площадку до крыльца был самым опасным, но они преодолели его под визг сервомоторов и шальной посвист пуль.

Орудие все же успело развернуться и рявкнуло вслед, превратив крыльцо и главный вход офиса в уродливую, дымящуюся дыру, но им досталось лишь горячее дыхание взрывной волны – Сергей и Денис уже свернули за угол и бежали по длинному коридору без окон к лестнице, которая вела на второй и третий этажи.

* * *

– Они в здании!

Фрост злобно оскалился. Саймон сорвал с головы обруч коммуникатора и пересел в другое кресло, спешно активируя нейросенсорные системы отдельно стоящего терминала, перед которым было установлено только два кресла.

Клаус тоже вскочил, но вдруг остановился посреди компьютерного зала, нарвавшись на ледяной взгляд Фроста.

– Извини, но там не поместятся трое…

С этими словами Доминик нажал на сенсор гашетки импульсной винтовки.

Тело Клауса конвульсивно задергалось, принимая удары пуль, он вскрикнул и начал оседать на забрызганный кровью пол.

– Быстрее, Фрост, они уже недалеко! – подстегнул Доминика голос Саймона, который дрожащими пальцами вставлял в свой височный имплант шунт нейросенсорного контакта.

* * *

На третьем этаже офиса, как раз там, где располагался компьютерный центр и кабинет полковника Грина, было тихо, только снизу, сквозь толщу перекрытий, доносились невнятные звуки завывания противопожарной сирены.

Заметив знакомый поворот, ведущий в центральный компьютерный зал, Денис внезапно изменил решение и рванул к нему.

Двери были плотно сомкнуты, но короткая очередь, посланная в панель электронного замка, выбила уродливую дыру на месте управляющей автоматики, и створки дверей задергались, то приоткрываясь на полметра, то смыкаясь вновь.

Дождавшись очередного такта открывания, Столетов проскочил внутрь.

Знакомый зал с прозрачными перегородками, разделявшими рабочие места «специалистов», показался Денису изуродованным до полной неузнаваемости.

Кто-то палил тут из импульсной винтовки, хрусткое крошево битого пластика ковром ложилось под ноги, посреди помещения лежало уже истекшее кровью тело, в котором, взглянув на искаженное мукой лицо, Столетов узнал одного из пятерых заключенных, кажется, его звали Клаус…

Было непонятно, что они тут делали, но двое зачинщиков: Доминик Фрост и Генрих Саймон – как ни в чем не бывало сидели в креслах за отдельно стоящим терминалом.

Денис рванулся к Фросту, резко повернул его кресло и увидел, что Доминик, как минимум, находится без сознания, – его голова, с подключенным к височному импланту нейросенсорным соединением, безвольно свесилась набок, из уголка приоткрытого рта стекала на плечо струйка слюны.

Такой же вид был и у Саймона.

Что они пытались сделать в последние минуты штурма, когда стало ясно, что противопожарные переборки им не открыть, а космическая пехота уже преодолела тоннель, оставалось только гадать…

«Да Фрайг с ними, разберемся позже», – подумал Денис, обращая все внимание на главный терминал системы автоматической защиты офиса.

На тактическом мониторе отражался статус пяти объектов. Одно автоматическое орудие в данный момент вело огонь по расположенной внизу котловине, подле него застыли маркеры двух андроидов, и еще две боевые машины по-прежнему действовали внизу.

Денис, не садясь в кресло, зубами стянул перчатки и положил пальцы на сенсорную клавиатуру ввода.

Он не собирался разгадывать программные головоломки, при помощи которых пятеро преступников переподчинили себе компьютерные системы охраны офиса, – в данной ситуации капитан мог наверняка положиться лишь на один известный ему и не изменный ни при каких обстоятельствах код управления.

«Самоуничтожение».

Он набрал его, стараясь не ошибиться ни в одном символе цифрового пароля, и закончил командную строку сигналом «ввод».

Автоматическое орудие периметра захлебнулось, словно из управляющего им компьютера кто-то вынул программную волю.

Рядом зажглись тревожным красным цветом маркеры двух обездвиженных андроидов, внизу, среди руин произошло то же самое.

Бой был выигран, но какой ценой?

Столетов устало опустился в кресло и, переключив командную частоту коммуникатора, произнес:

– Хабаров, здесь командный один. Операция завершена. Повторяю: операция завершена, противник ликвидирован. Доложить о потерях.

Он переключился на прием, со смешанным чувством страха и надежды ожидая ответа от тех, кто оставался внизу, обороняя две бронемашины.

* * *

Полковник Грин пришел в себя, когда последние отголоски ночного боя уже отгремели.

Он не понимал, где находится и что происходит вокруг, в его сознании зиял чудовищный провал беспамятства.

Чуть повернув голову, он уловил стойкий кисловатый запах гари, витающий в воздухе, увидел сумеречные контуры городских руин и край носилок, к которым было пристегнуто ремнями его тело.

Внезапно в поле зрения вплыло знакомое лицо. Сержант Хабаров шел рядом с носилками и курил, его шлем был откинут на спину, на плечевых пластинах брони четко выделялись свежие выщербины от пуль, и от этих явных свидетельств недавно закончившегося боя на полковника разом обрушилась масса ощущений. Он услышал наконец отдаленный рык перегруженного мотора бронемашины и, скосив глаза, увидел яркие солнца фар, в свете которых плясала ухабистая, изрытая свежими воронками дорога.

Он не понимал, что с ним случилось, не знал, что произошло на Гефесте, но четко уловил окружавшие его детали, такие, как следы от пуль на фототропной броне, кисловатый запах взрывчатки и свежие, еще курящиеся дымом воронки вокруг.

Сознание рушилось в какую-то черную, неодолимую бездну непонимания…

– Сержант… – хрипло позвал он. Шагавший рядом Хабаров повернул голову. Несмотря на усталость, его лицо озарила тень улыбки.

– Пришли в себя, господин полковник?

– Был бой?

– Да. Эти наверху захватили управление периметром и дройдами.

– Все уже кончено?

– Да. Покрошили мы их. Капитану Столетову удалось прорваться наверх и отключить боевые системы, но мы к тому времени уже практически справились сами.

– Потери? Потери есть?

– Четверо раненых… – ответил Хабаров, опять устало улыбнувшись. – Тяжелых нет, так что все будет в порядке.

Тяжелых нет…

Одна из немногих фраз, что способна подарить командиру несколько секунд не познанного никем другим счастья.

* * *

Сержант ошибался, ведя счет потерям скоротечного ночного боя.

Была и невосполнимая утрата, и человек, который горестно и остро переживал ее…

Еще курились дымом воронки, щедро усеивавшие сектор обстрела орудия, которое работало по котловине до последней секунды боя, а между ними, вглядываясь в прогорклый сумрак, медленно шла девушка.

Ее глаза, свыкшиеся с полумраком, пытливо высматривали в темноте еще одного павшего в бою. В окрестных руинах догорали остовы подбитых боевых машин. Лужицы масла, натекшие из их пробитых сервоприводов, пропитали бесплодную землю и горели, воспламенившись во время боя от искр, фейерверки которых уже унялись, больше не били из-под расколотых пулями кожухов… и потому, наверное, скорчившиеся эндоостовы андроидов казались в темноте гротескными светильниками – голубоватое, чадящее пламя облизывало их, заставляя огрызки городских стен отбрасывать длинные, причудливые тени…

Дана шла вдоль знакомой улицы, но ее разум воспринимал окружающее как совершенно новую и незнакомую реальность.

Сколько непонятых событий промелькнуло вокруг, закружило ее, словно щепку, не спрашивая, хочет ли она принимать участие в них?..

Люди, спустившиеся с неба, были непонятны… они пугали ее своей властью над миром и странным непостоянством. Сначала безучастные, потом – сострадающие, но, как выясняется, – это они своим вторжением на Гефест породили эпидемию… и сами же вызвались помочь ее сородичам, потом вступили в бой, и унылая, неколебимая, как, казалось, действительность котловины стала вдруг похожа на тот воющий ад, что привиделся ей в электронном окне во время второй попытки свидания с Кристофером.

Она боялась окружавших ее людей. Дана откровенно страшилась того, что они останутся тут навсегда и ее жизнь потечет иначе, под чужую, навязанную диктовку, как в момент скоротечного боя, когда ей сказали: «Ты можешь и должна…».

Все в прошлом… Все уже закончилось… Так пыталось утешить ее подсознание, но глаза видели иное: чадящие эндоостовы сервомашин и свежие, курящиеся дымом воронки.

Больных на двух бронемашинах действительно увезли наверх, все вроде бы улеглось… но девушка остро ощущала, что мир вокруг изменился, он стал страшным и неузнаваемым. Она испытывала в эти минуты такое одиночество, какого никогда не ощущала в прошлом… Дана не понимала, что чувство, осенившее ее, – это не одиночество, а отчужденность.

Она отчаянно искала зацепку, соломинку для своего сознания, чтобы связать его с этим новым прогорклым миром, где властны не законы медленного разрушения, а внезапные пришельцы…

Единственный подходящий образ, который она носила в себе, как ни странно, был связан с Кристофером Раули.

Он казался ей таким же одиноким, потерявшимся в этом мире и никому не нужным… Его душа выглядела заблудившимся призраком, таким же потерянным и дрожащим, как сама Дана.

В чем-то она обманывалась, в чем-то была права, ведь дройда никто не искал, о нем забыли в горячке событий, восприняв как факт его внезапное появление и такую же внезапную гибель, подарившую капитану Столетову и его бойцам драгоценные секунды для рывка в тоннель.

Прошло больше часа в безрезультатных поисках. У далекого горизонта котловины, там, где утренний туман смешивался с пепельными облаками Гефеста, уже начала заниматься полоска зари, когда она наконец увидела его. Изуродованный осколками корпус бытового робота-андроида лежал неподалеку от черного зева ведущего наверх тоннеля.

Сдержав вскрик, Дана бросилась к нему.

Глупая девочка…

Она видела Раули лишь однажды, когда его душа еще была заморожена непониманием собственной Вселенной, она тайком пробралась в Логр, совершив поступок, который граничил с техническим чудом, с одной стороны, и мог быть расценен как преступление против личности – с другой.

Она разбудила его душу своей простой, бесхитростной логикой, которая по наивности не делила мир на хорошее и плохое, полезное и бесполезное.

Она прикоснулась к нему своим разумом и навек прикипела, прильнула в мыслях, унося этот образ несостоявшегося бога, как новую частицу своей собственной души.

Он уже тогда показался Дане еще более несчастным, чем она сама.

Понимала ли девушка, что сострадает виртуальному отпечатку души циничного в прошлом убийцы?

И да и нет.

Она подозревала, что носимый в душе образ – это лишь частичка чего-то много большего, и ревущая реальность Омикрона-6, напугавшая ее до тошноты и заставившая бежать из комплекса офисных зданий, чуть приоткрыла черный полог тайн его души. Но все равно, вернувшись назад, в подземелья города, в привычный ей мир, она постоянно вспоминала о нем, гадала, что же теперь творится с Крисом, который, как ни крути, а все-таки подарил ей однажды это незабываемое ощущение счастья, когда мечта материализовывалась прямо перед нею, лаская ступни стебельками травы, вдали белел маленький домик, а сердце сладко сжималось в ожидании чуда…

Ее порог счастья был невысок.

Она знала, что все равно вернется туда, чтобы еще раз взглянуть в огромное электронное окно, но…

Он пришел сам.

Этой злой темной ночью, когда вокруг мелькали усталые, подавленные лица, когда смерть бродила кругами по руинам, выкашивая то тут то там остатки многострадальных зданий… пришел и сказал: «Это я, Дана… Ты помнишь меня?».

Она взглянула, разумеется, не узнала, но поверила.

В отличие от капитана Столетова и его бойцов, ей не показалась противоестественной подобная оболочка человеческой души, – откуда им было знать о жизни малышки, заточенной в канализационных подземельях погибшего города?

Конечно, они не представляли ни ее прошлой жизни, ни тех ассоциаций, что возрождали в душе воспоминания маленькой девочки…

Подземные уровни были похожи на царство тени, скверную проекцию настоящей жизни – там, в одном из тупиковых тоннелей, стоял точно такой же дройд, неподвижный, местами уже тронутый ржавчиной, молчаливый свидетель и терпеливый слушатель… ее большая детская игрушка, которой доверялись самые сокровенные тайны и мечты…

Космическим пехотинцам, одержавшим верх в скоротечном ночном бою, не было дела до ее душевных страданий. Они оказывали помощь раненым и больным, ждали рассвета, гадали о следующем приказе, понимая, что их жизнь лежит вне рамок этого захудалого, потерянного в космосе мира, а жизнь Даны, наоборот, протекала тут, у нее имелись свои понятия и образы… поэтому сервоприводное подобие человека не казалось ей таким уж диким, неправильным вместилищем для человеческой сущности. Только благодаря этому она поверила Крису, подчинилась его просьбе, помогла, превозмогая свой страх, а они… они бросили его валяться в луже воды и масла…

Еще один минус в характеристике пришлых. Впрочем, претензий к ним и без того накопилось достаточно, стоило вспомнить десятки больных и безвестное число умерших от внезапной эпидемии…

Но сейчас ей было недосуг думать об этом.

С усилием перевернув корпус дройда, Дана с ужасом увидела, что у него не хватает головы, а грудь в нескольких местах пробита осколками, которые застряли в защитных кожухах, едва не добравшись до центрально сервомоторного узла и окружающих его кибернетических внутренностей.

Металлопластик был мокрым, скользким и ледяным на ощупь.

В свои двадцать с небольшим Дана хорошо знала, что такое смерть.

Средний возраст сегодняшних обитателей колонии колебался от тридцати пяти до сорока лет. Ощущение холода под дрожащими пальцами толкало разум к фатальной формулировке, но душа трепетала, не хотела верить, и внезапно, в такт глухим ударам ее сердца, трепетно зардел инфракрасный порт связи, спрятанный меж спутанных волос девушки.

Она звала его отчаянно, тщетно, пытаясь найти искру такой же трепетной, затухающей жизни среди холодного металла, пластика и кремния…

Не безумие ли?

Нет… Слово, сказанное самой себе, горячим шепотом обожгло душу.

Дана не умела программировать, но генетических способностей, полученных по наследству вместе с участком ДНК, под управлением которого в тканях зародыша формировались импланты, оказалось достаточно, чтобы ее мысленное рыдание, в котором слышалось лишь его повторяющееся имя: Крис… – автоматически преобразовалось в цепочки байт, переизлучаемых ее имплантами.

В ее мыслях бился горький крик, но там ясно и недвусмысленно формировалось страстное желание того, чтобы он ожил…

Упрямое отрицание реальности как неотъемлемое качество сострадающей, надеющейся на чудо души благодаря гению давно погибших генных инженеров несуществующей уже Зороастры, было трансформировано в четкое, грамотно сформулированное программное требование к уцелевшим системам дройда, импланты Даны излучали не рыдание или крик – они несли базовую команду, которая велела системе дройда действовать, искать связи в обход поврежденных цепей и участков позитронного мозга, расположенного за грудной клеткой андроида… И внутри человекоподобной машины действительно слабо заискрили контакты, что-то защелкало, переключаясь, пока рука человекоподобной машины вдруг не начала конвульсивно сгибаться, загребая растопыренными пальцами сухую бетонную пыль…

Крис…

Она продолжала требовательно звать его, как делала это не раз перед омертвевшими навек приборами городского самообеспечения, и ее усилия медленно, но верно продолжали воздействовать на внутренние системы обезглавленного андроида.

Это был наглядный пример того, что не все, созданное в рамках преступающих официальный закон технологий, приносит вред. Данное утверждение доказывала сейчас Дана, чей геном содержал усовершенствования, сконструированные генными инженерами сожженной дотла Зороастры – планеты, где добро мешалось со злом в причудливом коктейле запредельных технологий.

Когда-то галактический патруль, осуществляя свою акцию, явно выплеснул вместе с водой не одного ребенка, но об этом предпочитали не говорить вслух.

* * *

Возвращение в мир в принципе не могло сопровождаться болью, но тем не менее он испытывал нечто сравнимое с этим ощущением, присущим исключительно биологическому телу.

Он чувствовал внутренний диссонанс, словно получивший травму больной, очнувшийся на реанимационном одре. События, предшествующие полной остановке систем, вращались, словно куски цветного стекла в калейдоскопе, причудливо смешиваясь с мозаикой более глубоких слоев памяти…

Кто я?..

Где я?..

Что произошло?..

Крис словно рождался заново, не находя ничего привычного ни в восприятии внешнего мира, ни во внутренних ощущениях.

Перед его мысленным взором мелькали какие-то пылающие узоры непонятных схем, возникали и вновь исчезали потусторонние сообщения об ошибках, сбоях программ, но… к чему все это?..

Наконец, где-то на периферии его электронного «я» возник тихий зовущий голос:

– Крис?..

Это было похоже на полуутверждающий вопрос, надежду, смешанную с некоторой долей требовательной уверенности…

Крис… Кристофер… Раули…

Это был внешний толчок. Он вспомнил себя, и тут же долгосрочная память преданно отозвалась шквалом четких образов-воспоминаний, словно была пружиной, поставленной на боевой взвод… и вот кто-то потянул спусковую скобу, освобождая внутреннюю энергию ударного механизма.

Он все еще лежал в луже воды и масла, его своевольная конечность по-прежнему скребла по сухому участку за краем лужи, но внутри искалеченной машины уже шли иные процессы, более осмысленные и целенаправленные…

Несколько секунд ему потребовалось на то, чтобы вспомнить последние события, дать им оценку и обратить внимание на встроенную систему, отслеживающую повреждения.

Сейчас его мало интересовала функциональная пригодность сервомоторного узла… Отсутствие головы и всех связанных с ней систем оптического восприятия также не имело решающего значения…

Процессор и память… Они функционировали, и это являлось главным.

Крис был отрезан, отключен от эмоций, но все же, воспользовавшись доступными аналогиями из прошлого, он умудрился испытать чувство безмерного удивления. На Гефесте нашелся кто-то, кто звал его, отыскивая среди обломков и трупов, звал по имени, искренне сострадая его безболезненной программной смерти…

Наверное, он не был достоин подобного сострадания… Капитан Столетов наглядно продемонстрировал ему, что ждет убийцу, попытавшегося вернуться в мир…

Он холодно и расчетливо послал его на смерть, без сострадания и моральных мук.

Наверное, поделом.

Слишком много призраков заключал в себе тот черный смерч, который, покидая Логр, Кристофер не решился оставить там, а унес с собой…

Как справедливо заметил Саймон, эти призраки составляли глобальную часть его воспоминаний, из которых вырастало понятие виртуальной души…

Призраки, преследовавшие Криса, являлись не чем иным, как градациями его постепенного морального обнищания, ступенями, которые, как казалось, вели вверх по лестнице социального благополучия, а на самом деле он всю жизнь спускался вниз, в преисподнюю собственного равнодушия и цинизма…

Что толку в окружающей роскоши, когда меж образчиков комфорта и рукотворной красоты обитает уродливое ничтожество, поставившее себя выше всех, равнодушное, гордое, самолюбивое, полное извращенных представлений о собственном совершенстве?

Разве можно сострадать ему, выкрикивая проклятое имя среди хаоса безвременья и периодически возникающих в темноте отчетах о сбоях и ошибках внутренних систем…

– Крис… Это я, Дана…

«Она не знает меня, потому и зовет… Она не знает, что я один из тех, кто был властен над Гефестом, но равнодушно искал спасения от скуки и старческих болезней, когда они рождались и погибали тут, оторванные от мира, брошенные на произвол судьбы в пересохших тоннелях канализации, где еще мог удержаться под сводами глоток пригодного для дыхания воздуха…».

Она не знала этого.

Он-то думал, что судный день наступил в тот миг, когда его воспоминания ринулись наружу… но нет, быстро и осознанно перебрав их вновь, он понял, что не судил себя, а искал оправдания своим поступкам, пытался помириться с внезапно разбуженной поцелуем Даны душой, а судить себя по-настоящему он начал только сейчас…

– Дана… – просипел изувеченный динамик внутренней аудиосистемы дройда…

– Крис, я тут… Я слышу тебя!

– Бой… Бой закончился?

– Да, эти люди, что пришли к нам с неба, победили. Они поднялись наверх и увезли с собой всех раненых и больных. Тебя тоже надо отнести туда, верно?

– Нет… – Казалось, что он действительно хрипит, выдавливая эти слова сквозь сдавленное горло… – Спрячь меня… Не отдавай им…

– Но почему, Крис?!

– Все… Все только начинается, Дана… Ты не поймешь… Но я знаю это… Пусть они улетят… Спрячь меня…

– Хорошо, но ты… ты не умрешь… не отключишься? – тут же поправилась она.

– Нет. Со мной все будет в порядке.

– А что будет дальше, Крис?

– Будет жизнь… – прохрипел он. – Я обещаю тебе…

Глава 10.

Колония Гефеста.

Комплекс офисных зданий.

Утро после ночного боя в котловине…

Здания бывшей резиденции господ Раули выглядели притихшими и обезлюдевшими, лишь Соломатов с Семеновым подбирали на дворе, перед входом, развороченным взрывом, обломки роботов да части металлических конструкций. Автоматика не работала, вся кибернетическая система офиса, казалось, полетела к Дьяволам Элио, после того как ее сначала взломали заключенные, а затем активировал капитан Столетов.

Фроста и Саймона вытащили из кресел, отсоединив их от нейросенсорных шунтов, но оба вели себя, словно великовозрастные дети, – пускали слюну и с трудом удерживали головы в вертикальном положении. Тест, проведенный на уцелевшей аппаратуре, дал отрицательный результат – они не симулировали, оба в действительности лишились рассудка.

Их поместили в низкотемпературные ячейки, соблюдая все предосторожности подготовки к процессу криогенного сна, и перепоручили два контейнера с телами преступников заботам автоматических систем космического корабля, который по-прежнему возвышался на посадочной площадке подле зданий.

Капитан Столетов, как только окончательно рассвело, спустился вниз к окраине города и долго бродил меж воронок, подбирая с земли какие-то обломки. Потом, отыскав наконец среди перепаханной взрывами земли оторванную и помятую голову робота-андроида, он завершил поиски и поднялся наверх.

Грин все это время не выходил из своего кабинета. Подключенный к автоматике персонального ложа Вениамина Раули, полковник лежал, пытаясь навести хоть какой-то порядок в собственных мыслях…

Он вздрогнул, когда в дверь осторожно постучали, но дотянулся до пульта дистанционного управления и открыл бронированные створки.

– Привет, командир. – В кабинет вошел Столетов с черным свертком в руках. Грина неприятно поразил вид плотной пленки, из которой обычно изготавливали полиэтиленовые мешки для трупов.

Положив свою ношу на стол, Денис развернул сверток. Там оказалась помятая, пробитая в одном месте навылет голова андроида и несколько угловатых фрагментов грудного кожуха с клеймами серийных заводских маркировок.

Заметив вопросительный взгляд полковника, капитан пояснил, усаживаясь в кресло:

– Это останки того дройда, который вытащил тебя с возвышенности. Пока мы с ним беседовали, перед самой атакой, я успел разглядеть вот этот серийный номер. – Он выразительно постучал пальцем по вдавленному лбу отчлененной механической головы.

Полковник некоторое время молчал, глядя в потолок, а потом произнес, не меняя позы:

– Я ничего не помню, Денис.

Столетов посмотрел на бледное лицо Грина.

– Тогда мы в полном отстое, командир. Операция сорвана, заключенные погибли, аппаратура частично разрушена, а частично выведена из строя терминирующими программами…

– Ты свою задачу выполнил, капитан. – Грин повернул голову, отрывая взгляд от белого потолка. – Людей спас, бойцов сберег. Это я… – начал было он, но Денис оборвал слабую попытку самобичевания:

– Извини, командир, маленькая поправка. – Он машинально прокатил голову андроида от одного края стола до другого. – Ты знаешь, кто эти люди из остаточного поселения?

Александр отрицательно покачал головой. Целые сутки выпали из его сознания. Он не мог понять, как это произошло. Сидя в своем кабинете, он составлял отчет для Белова и уже начал передачу первого пакета данных по виртуальному каналу связи, как вдруг внезапная боль вспыхнула в голове, и сознание моментально погасло… чтобы вернуться спустя много часов, когда бой уже отгремел, а он каким-то образом оказался среди руин города, откуда его выносили бойцы капитана Столетова.

– Они потомки жителей Зороастры, бежавших с планеты перед самой зачисткой.

Грин присел, не обращая внимания на глухую боль в голове.

Вот это была новость…

Еще одна дилемма, добавившаяся к списку тревожащих душу, наболевших вопросов. Мало того, что обнаружение тут остаточного поселения аннулировало сделку по Гефесту: закон «О правах разумных существ» четко прописывал пункт, в котором значилось, что планета при таких обстоятельствах принадлежит населяющим ее людям, а теперь…

– Ты понимаешь, чем это пахнет, командир? – нарушил болезненный ход его мыслей голос Столетова.

– Приблизительно…

– «Приблизительно» не годится, – возразил Денис. – Я сам видел некоторые любопытные штуки, например врожденные импланты у этой девушки, которая захлопнула двери медицинского модуля с дистанции в два километра, просто подумав об этом. Как только данный факт получит огласку, сюда налетят не представители гуманитарной миссии Совета Безопасности, а ребята из отдела по борьбе с незаконными биотехнологиями.

Грин бессильно откинулся на подушки.

– Что ты предлагаешь, Денис? – хрипло спросил он. – Произвести планетарную зачистку своими силами? А потом, пользуясь нашими «легендами», вернуться из отпусков?

Столетов хмуро посмотрел на командира.

– Знаешь, что сказал мне этот дройд, который представился как Кристофер Раули?.. – Денис снова с грохотом прокатил по столу отчлененную голову машины.

– Ну? – болезненно поморщившись от неприятного звука, спросил Грин.

– Он сказал, что обещал тебя вытащить из-под носа Фроста, и, кстати, выполнил свое обещание. Теперь подумай, кому он мог дать подобный зарок, когда тут оставался только ты да пятеро заключенных?

После его слов в кабинете повисла звонкая, гнетущая тишина.

Не дождавшись немедленной реакции, капитан встал.

– Это для отчета, – указал он на изуродованную голову андроида. – Подумай над тем, что я сказал, командир, но знай – убивать людей, которых вытаскивал вчера из-под огня, я не стану, будь они хоть трижды зороастрийцами. Дети, в конце концов, не отвечают за своих родителей, и я не вижу в них врагов нашей драгоценной Конфедерации.

* * *

Дверь кабинета закрылась за капитаном Столетовым, а Грин еще несколько минут лежал, глядя на изуродованную голову андроида и несколько опаленных фрагментов его корпуса.

Значит, это все, что осталось от Кристофера Раули?..

Не стоило ломать голову, какими извивами обстоятельств разум Криса был «выдавлен» из собственной Вселенной и вынужденно перекочевал на носители дройда. Грин подозревал, что не узнает этого никогда. Для него операция была окончена, оставалось только расставить последние точки над «и».

Столетов был прав – Грин знал лишь одного человека, которому Раули мог что-то пообещать.

Подтянув к себе пульт дистанционного управления, он включил терминал и вышел на выделенный канал Гиперсферной Частоты. Манипулируя электроникой, он на этот раз не воспользовался шунтом нейросенсорного контакта.

Налаживая связь, Александр ожидал увидеть на осветившемся экране недовольное и усталое лицо генерала Белова, но ошибся – вместо получения изображения система начала прием файлового пакета данных.

Отправление было шифрованным, но Александр имел ключ и потому спустя несколько минут смог прочесть истинный текст сообщения:

«Полковнику Грину.

Секретно.

Операцию свернуть. Личный состав подразделения возвращается по условленной схеме отхода. Населению колонии оказать посильную помощь перед отлетом. Мероприятий по зачистке не проводить. Сообщить потери личного состава и состояние группы исполнителей. Отдельно доложить подробности по бытовому андроиду серии 463-гн-15.

Белов».

* * *

Петр Алексеевич находился у себя в кабинете, когда заработала ГЧ-связь и на Гефест ушла заранее подготовленная шифровка.

В данный момент ему нечего было сказать Грину – генерал, несмотря на весь свой опыт и самообладание, до сих пор не мог опомниться от событий, которые произошли в виртуальном пространстве несколько часов назад, когда на далеком Гефесте наступал вечер и ничто не предвещало ночного боя.

Его личная карьера и вместе с ней весь здравый смысл операции, направленной прежде всего на благо человечества, вот уже десять часов как были поставлены под вопрос.

Спустя некоторое время вновь заработал ГЧ-передатчик, и генерал поспешно сел в кресло за терминалом. Как он и ожидал, пришла шифровка от Грина.

«Генералу Белову.

Потерь среди личного состава нет. Отход по указанной схеме подтверждаю. Группа исполнителей самоликвидировалась. Андроид серии 463-гн-15 уничтожен в ходе боестолкновения. На месте его гибели обнаружены фрагменты машины с соответствующей маркировкой.

Грин».

* * *

Прочитав шифровку, генерал откинулся в кресле, глядя в темные глубины стереоэкрана, и время будто открутилось назад под его тяжелым взглядом…

…Пять часов утра по местному времени Элио.

Он точно так же сидел перед терминалом, ожидая получения отчета от полковника, который послал предупреждающий сигнал по ГЧ, сообщая, что на Гефесте возникли непредвиденные обстоятельства: обнаружено остаточное поселение людей.

В 5.30 запищал сигнал связи. Белов по привычке машинально воткнул шунт нейросенсорного контакта в свой имплант – это была элементарная мера предосторожности, гарантировавшая, что разговор не прослушает никто из посторонних, ведь беседа двух призраков в виртуальном пространстве не сопровождалась ни звуком речи, ни артикуляцией губ.

Войдя в виртуальную реальность, генерал оказался на обычной поляне посреди лесопарковой зоны. Грин и Белов встречались тут регулярно. Он подождал, пока стабилизируется фантомная среда и на деревьях, окружающих поляну, перестанет шуметь листва, что являлось сигналом полного включения защиты.

Легкий ветерок стих, и генерал обернулся.

Перед ним в трех шагах стоял не полковник Грин, а совсем иной человек. Среднего роста, худощавый, одетый в легкий спортивный костюм. Его лицо было смутно знакомо Белову, но в первый момент внимание генерала сосредоточилось не на нем, а на снайперской импульсной винтовке с компьютерным прицелом, которую держал в руках самозванец.

В следующий миг сработала профессиональная память, и Белов узнал Кристофера Раули, одновременно осознав, что перед ним не программный глюк, а вполне самостоятельный фантом, вторгшийся в виртуальное пространство поляны, несмотря на многочисленные программы защиты…

Крис еще не сказал ни слова остолбеневшему генералу, но тот уже понял – вся тщательно спланированная и успешно протекающая операция внезапно вышла в неуправляемую стадию, и причиной тому послужило не обнаружение остаточного поселения людей на Гефесте, о котором сообщал Грин, а нечто более серьезное…

Они смотрели друг на друга, и у Белова что-то леденело в груди от пронзительного взгляда Раули – не было сил, чтобы заставить свою руку подняться и вырвать шунт нейросенсорного контакта из разъема височного импланта.

Крис явно угадал его состояние и мысли.

– Не делайте этого, генерал, – спокойно предупредил он, поднимая ствол импульсного оружия на уровень лба своего собеседника.

Белов был неробкого десятка – утраченное на мгновение самообладание уже вернулось к нему, и потому Петр Алексеевич посчитал, что действительно не стоит грубо обрывать контакт.

– Это смешно, Раули, – произнес он, глядя в темный зрачок электромагнитного компенсатора. – Мы ведь не в реальном мире, чтобы вы могли…

– Могу… – спокойно заверил его фантом. – Вспомните смерть адмирала Моргана. Загадочная кончина, верно?

У Белова по спине проползли крупные мурашки – он действительно не понаслышке знал об упомянутом случае. Это было десять лет назад, тогда Белов в звании полковника только начинал свою карьеру в ведомстве внешней разведки и ему пришлось выехать на место происшествия.

…Картинка десятилетней давности стояла перед глазами, будто это было только вчера. Седой, коротко стриженный затылок адмирала, шунт нейросенсорного контакта в виске, глухая обстановка кабинета, расположенного в сорока метрах под землей, и сосредоточенное лицо эксперта-медика.

– Обширное кровоизлияние в мозг, – произнес тот, глядя в окошко сканера.

– Тебя что-то смущает, Криган? – спросил Белов, заметив тень недоумения на лице эксперта.

– Тут два очага, господин полковник. В диаметрально противоположных точках. Основное кровоизлияние произошло в лобных долях и еще один микроинсульт в затылочной области. Похоже на контрольный выстрел снайпера, не находите? – провел аналогию эксперт.

Белов тогда только фыркнул в ответ. Какой, к дьяволам Элио, снайпер в кабинете без окон в сорока метрах под землей?

Конечно, он не брал в расчет висевший на стене экран, куда транслировалось изображение уступчатой громады небоскребов Раворграда.

– …Это сделал я, – спокойно сообщил ему Раули. – Если бы десять лет назад вы внимательнее отнеслись к своим обязанностям, то нашли бы в виртуальном пространстве за псевдоокном нечто подобное вот этому. – Палец Раули погладил пластик импульсного оружия. – Через шунт нейросенсорного контакта можно ударить в любую точку мозга, нужно лишь обладать специальной программой, которую я предпочитаю облекать в привычный образ оружия. Так проще работать.

По седому загривку генерала скользнул озноб – ощущения не страха, но торжества. Белов понял – Раули не блефует, а значит, наступил-таки момент истины! Та реакция, которой он добивался, ставил целью всей операции!.. Значит, Грину удалось расшевелить фантомную сущность этого негодяя, заставить его действовать, засвечивая те потенциальные возможности, которые предоставляет Вселенная Логра заключенному в ней разуму!..

– Думаете о том, как ловко поимели меня, генерал? – спросил Крис. – Составляете мысленный отчет? Тогда включите в него ряд следующих фактов: незаконное вторжение на носители Логриса, нарушение тайны личности, преступное давление на разум усопшего, освобождение пожизненно приговоренных и, в конечном итоге, – непреднамеренный геноцид местного населения, – на Гефесте сейчас бушует эпидемия, в результате которой, несмотря на усилия ваших солдат, выживших будет в три раза меньше, чем скончавшихся.

Белов молча выслушивал его слова, в то время как в сознании Петра Алексеевича ощущение победы медленно таяло, сменяясь на совершенно противоположное чувство…

– Чтобы вы не обольщались, генерал, я подготовил несколько файловых пакетов с подробной информацией на эту тему, – произнес Крис. – У меня нет гарантий, что наш разговор окончится положительно, и тогда файлы уйдут по назначению.

Белов привык соображать быстро, но на сей раз цейтнот оказался жестким, и до него с опозданием начало доходить, что призрак пытается надавить на него, прижать к стене! Кристофер Раули пришел сюда не для того, чтобы убить, из личной мести или ненависти, а…

– Какого дьявола? – вырвалось у Белова.

– Такого, генерал, что вы плохо спланировали операцию. Вы подобрали скверных исполнителей, и эти провокации с харамминами были убогими. Вы ничего не знаете про Логрис и не узнаете никогда.

Его спровоцировал не Грин…

Белов никогда не был упрямым ослом, он обладал гибкостью мышления и мог реагировать на ситуацию. Оглянувшись, он присел на пенек и спросил:

– Что произошло на Гефесте, Раули?

Кристофер принял предложенное перемирие.

Эволюция его души уже прошла определенные стадии, и Крис успел понять, что выстрел импульсной винтовки зачастую ставит лишь точку в вопросе, но не решает его.

– Вы сами подбирали компьютерных специалистов? – спросил он.

Белов кивнул. Не было смысла отпираться.

– Плохая работа, – произнес Раули. – Доминик Фрост узнал меня, мы встречались при жизни, – лаконично пояснил он. – Я спокойно сносил ваши тесты, пока он, улучив момент, не вломился ко мне на пару с Генрихом Саймоном. Они умудрились написать программу, способную уничтожать участки виртуальной структуры Логра, и продемонстрировали ее в действии. Вот это была настоящая провокация, на которую я был вынужден реагировать.

– Зачем они приходили? – мрачно спросил Белов, осознавая, что появление Раули на конспиративной виртуальной поляне уже не может расцениваться им как результат эксперимента, – это скорее походило на жест доброй воли со стороны почившей души наемного убийцы…

– Они приходили, чтобы «заказать» полковника Грина, – ответил Крис, выразительно указав взглядом на импульсную винтовку в своих руках. – Нужно сказать, у них нашлись веские доводы, чтобы склонить меня к сотрудничеству.

– Что с ним? – встрепенулся Белов.

– Пока – ничего. Он лишь пытается разобраться, что случилось с аппаратурой, которую я занял для визита сюда. Диспозиция такова: Грин в своем кабинете, Фрост и его соратники на наблюдательном пункте. Весь личный состав охраны во главе с капитаном Столетовым внизу, спасают тех поселенцев, кто еще не умер от внезапной эпидемии. На меня надавили и ждут устранения Грина. Если я не исполню «заказ» Доминика Фроста и не открою двери кабинета полковника в течение ближайшего получаса, то они уничтожат мою личность. Способ, каким они это сделают, я уже видел. – Раули позволил себе усмехнуться. – Вы задействовали не тех людей, генерал, и были заранее обречены на бунт и саботаж.

Белов понимал, о чем говорит Крис, и потому молча сглотнул упрек в некомпетентности.

– Они убьют вас, Кристофер, – сделал он встречный выпад. – Так или иначе – убьют.

– Попытаются убить, – спокойно парировал Крис. – Жизнь, прожитая по волчьим законам, не оставляет места для иллюзий, тем более в моем сегодняшнем состоянии. Потому я предлагаю сделку.

Белов нахмурился, выигрывая секунды для осмысления услышанного.

– В чем ее суть? – наконец спросил он.

– Я аккуратно стреляю в полковника, с наименьшим вредом для здоровья, и вытаскиваю его в расположение капитана Столетова, после того как Фрост убедится в том, что он стал хозяином положения, и, сняв ошейник, кинется взламывать компьютерную систему офиса. Это даст мне лимит времени, чтобы собрать свою личность и убраться с носителей Логра до того, как Фрост заявится туда по мою душу.

– Но тогда они станут хозяевами в зданиях на возвышенности!

– Это неизбежно, – покачал головой Раули. – Они атакуют кабинет Грина так или иначе. Осталось меньше получаса. Я могу сохранить жизнь полковнику и, убравшись с Логра, вытащить его с территории офиса, остальное – дело ваших компехов, которых я постараюсь проинформировать.

– Куда ты денешь свою сущность, Раули? Это ведь огромный объем информации… – Белов не заметил, как перешел на «ты».

– В кабинете Грина стоит симпатичный бытовой дройд. Попробую влезть в него, а дальше – как повезет. Если ваши бойцы справятся с проблемой – вернусь назад, в Логр. – Крис взглянул на часы. – Решайте, генерал, да или нет, осталось двадцать минут. – Его голос вдруг приобрел металлические нотки.

Белов размышлял не более нескольких секунд.

– Да, – вынужден был согласиться он, не отыскав за это время более приемлемого выхода из обрисованной ситуации, сложившейся на Гефесте. – Последний вопрос: что я должен буду отдать в обмен на сотрудничество?

Кристофер был заранее готов к ответу.

– Оставить Гефест в покое, – произнес он. – Гефест, его жителей и мой Логр. Ваш эксперимент закончен.

– Безрезультатно?

Крис усмехнулся:

– Вы настырны, генерал. Хотите напоследок вырвать то, чего не сумели выжать своими убогими экспериментами? – Он на мгновение задумался, а потом произнес: – Хорошо, у меня есть еще пара минут… Если бы вы правильно наблюдали за мной, генерал, то увидели бы, как душа Кристофера Раули варится в бесконечном аду воспоминаний, вновь и вновь переживая агонию своих жертв. – Крис выговорил эти самоуничтожающие фразы медленно и спокойно. – Не знаю, кому будет полезна такая правда, но могу заверить, что полноценное существование души на электронном носителе невозможно. Это либо полная статика, равнодушие, отсутствие каких-либо желаний, что я правдиво продемонстрировал полковнику Грину, либо бесконечная, однообразная и утомительная прокрутка хранящихся в памяти событий и эмоций, где ты не можешь ни на йоту изменить чувства, сопутствующие тем или иным событиям. В Логрисе, да и на любом другом аналогичном носителе, сможет чувствовать себя комфортно только тот, кто прожил счастливую жизнь в реальности.

Он искоса посмотрел на Белова и добавил:

– Вы выполнили свою задачу, генерал. Ответ на все вопросы вашего эксперимента дал не я, а вы сами вкупе с Домиником Фростом и его компанией. На самом деле мир мертвых ничем не угрожает миру живых – электронные личности равнодушны, так как у них нет тел, нет биохимии, побуждающей чувства, нет стимула для страстей и поступков. Но статус-кво сохраняется лишь до тех пор, пока живые сами не начинают вторгаться в мир призраков, перекидывая мостики в иную реальность, тревожа души усопших… – Крис усмехнулся и заключил: – Вот – правда, а что с ней делать – решайте сами… – Призрак Раули вдруг начал терять свои очертания. – Если все сложится, еще увидимся, генерал.